Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Охота за островом (Пилот с Границы)

ModernLib.Net / Нестеренко Юрий / Охота за островом (Пилот с Границы) - Чтение (стр. 6)
Автор: Нестеренко Юрий
Жанр:

 

 


      Ослепительный свет ударил прямо в багровые глаза. Животное издало какой-то совершенно не вяжущийся с его массой жалкий писк и отпрянуло, пытаясь защититься от света клешнями, но по-прежнему наваливаясь на ноги пилота. Роберт сел и дважды по рукоятку вонзил нож в белесый хоботок. С еще более громким писком тварь попятилась, и землянин наконец смог вскочить на ноги. Теперь он полностью разглядел своего врага. Отдаленно похожий на броненосца двухметровой длины, совершенно, должно быть, ослепший зверь поспешно семенил прочь. Через несколько секунд он врезался в ствол дерева и, совсем ошалев, повернул обратно. Роберт ударил его сапогом, указывая верное направление. Около минуты он гнал пинками в лес отчаянно пищавшую от боли и страза тварь, а затем вернулся к месту ночлега.
      При ярком свете фонаря он увидел, что желеобразный массы больше нет - только широкий след на земле указывал путь, по которому она ползла несколько часов назад. Убедившись в этом, Роберт убавил мощность фонарика и присел возле неподвижно лежавшей Эмили.
      Она мирно спала. Часы пилота, которые должны были препятствовать подобному занятию, были надеты поверх рукава ее скафандра. Роберт схватил ее за плечи и встряхнул самым немилосердным образом. Голова Эмили ударилась о внутреннюю поверхность шлема; она в испуге вытаращила глаза.
      -Что, не нравится? Могу вас заверить, мое пробуждение было еще менее приятным. Я уже жалею, что прогнал эту тварь - надо было дать вам возможность познакомиться поближе. Какого дьявола вы перецепили мои часы на рукав? Я что, неясно сказал, что вы должны караулить?!
      -Роберт... Простите меня, Роберт, я так устала... Эта штука била меня током каждые пять минут... Я понимаю, что не должна была этого делать...
      -Понимаете?! Вы, чертова идиотка, до сих пор не понимаете, что мы не на увеселительной прогулке в парке аттракционов! Местным хищникам плевать, сколько миллиардов на счету у вашего папаши!
      -Перестаньте на меня кричать, я же извинилась!
      -Давайте я сброшу вас со скалы, а потом извинюсь! Вы, черт бы вас побрал вместе со всеми отпрысками толстосумов, вы подвергали опасности не только свою, но и мою жизнь! Вы, разумеется, смотрели эти пошлые фильмы о колонистах Границы и знаете поговорку пионеров: "Не оправдавшего доверия пристрели сразу - потом будет поздно!"
      -Ну так пристрелите меня из своего дохлого бластера!
      -Мне следовало поступить гораздо проще: не будить вас, а просто бросить здесь и уйти!
      -И останетесь без ваших миллионов.
      -Есть нечто, что мне дороже любых денег - моя шкура. Дайте сюда мои часы.
      Роберт взглянул на индикатор и подумал, что благодаря заснувшей на посту Эмили сам он проспал на три часа дольше, чем рассчитывал - что ж. нет худа без добра. Он держал часы в руке, словно не зная, на что решиться.
      -Послушайте, Роберт... Несмотря на все ваши оскорбления, я по-прежнему прошу у вас прощения. Ну что мне, в конце концов, на колени встать?
      -Если я прикажу, вы встанете не только на колени, но и на уши от этого будет зависеть ваша жизнь. Но пока в этом нет необходимости. Ладно, так и быть, даю вам еще два часа отдыха.
      Роберт снял перчатку и надел часы на руку. 24.
      Через два часа земляне снова тронулись в путь. Эмили чувствовала себя еще отвратительней, чем накануне, но на этот раз молчала, боясь вызвать новую вспышку гнева пилота. Однако ей показалось, что ее слабость носит какой-то нездоровый характер; к тому же ко всем прочим страданиям добавилась головная боль.
      Незадолго до дневного привала в шлеме Роберта замигал красный сигнал, и голос автомата произнес: "Содержание кислорода ниже критического. Три минуты до переключения на респираторный режим." Услышав это предупреждение, хозяин скафандра мог заблокировать переключение (если воздух снаружи был непригоден для дыхания, и человек предпочитал медленное удушье), оставить все как есть или переключиться немедленно, что и сделал Роберт. Вскоре то же самое пришлось проделать и Эмили. Но "свежий" воздух леса не приносил облегчения он был еще более затхлым и душным, чем регенерированная смесь в истощившихся баллонах.
      Наконец Роберт остановился, стаскивая ранец, что означало привал, и оба землянина рухнули в грязь. Очередная порция воды была вовсе микроскопической - казалось, вся она испарилась во рту, и ни капли не добралось дальше. Роберт машинально отметил, что коррингартийцы, как обитатели более жаркой и сухой планеты, видимо, потребляют значительно меньше воды, и потому их паек так невелик.
      К тому моменту, когда пилот объявил о конце привала, Эмили вновь овладела полная апатия. Единственное, чего ей хотелось лежать и не шевелиться; малейшее движение вызывало боль во всем теле и тяжелую пульсацию в висках. Ее теперь даже не пугало, что Роберт может бросить ее здесь; физическая слабость вполне может лишить человека желания бороться за жизнь, особенно если это для него непривычно.
      -Эмили, вы опять за свое? Нам некогда разлеживаться. У нас уже кончился воздух, а прошли мы в лучшем случае полпути.
      -Идите, Роберт, я никуда не пойду... я не могу... я устала... мне все надоело.
      -Вы хотите умереть здесь?
      -Пускай... только оставьте меня в покое.
      Роберт схватил ее за плечи и развернул к себе, заставляя открыть глаза. Эмили очень не понравился его взгляд - ощущение было такое, словно смотришь в дула боевых лазеров.
      -Эмили Дженифер Клайренс, слушайте меня внимательно, повторять я не буду. Я хочу кое-что рассказать вам о себе, и надеюсь, что это исключит дальнейшие недоразумения. Слушайте и не перебивайте, а когда я закончу свой рассказ, мы встанем и пойдем дальше.
      Так же, как и вы, я родился на Земле, но на этом сходство наших биографий кончается. Судьба не послала мне папашу-миллиардера. Правда, не был я и отпрыском трущоб, сыном шлюхи и наркомана, привыкшим с детства драться за жизнь зубами и когтями. Я родился в семье, принадлежащей к беднейшей части так называемого среднего класса - к тем работникам умственного труда, которых еще не научились заменять компьютерами, но которым уже научились платить гроши. Вы знаете, что после того, как ресурсы Земли были исчерпаны, и основную промышленность перенесли в Ближний космос, поближе к источникам сырья, Земля, с ее восстановленным экологическим равновесием и скорректированным климатом, стала планетой элиты - и обслуживающего персонала. Мое рождение определило мне место среди обслуживающего персонала... Нет, я никогда не увлекался Американской Мечтой о парне из низов, пробивающемся на самый верх. Мне чужд основной принцип американской культуры, подчинившей себе весь мир, в последнее время даже и китайскую зону влияния - культуры, основанной на слове "супер". Идеология дикарей-пионеров, уродливо наложившаяся на столетия постиндустриального общества. У нас все самое-самое! Твой идеал - супер! Это вдалбливается землянам с раннего детства - вспомните наши фильмы. Супергерои и суперзлодеи! Ты должен быть первым! Настоящий мужчина не может быть вторым - а настоящая женщина ничем не уступит настоящему мужчине! Если ты еще не лидер, ты обязан им стать! Любой ценой! Вечная борьба, вечная гонка! И вся эта мораль разбойничьей шайки - в цивилизованном обществе, где, кстати, все первые места распределены столетия назад. Поэтому американцы, а вслед за ними и все остальные, так помешаны на спорте и разных идиотских конкурсах - это единственная область, где еще можно стать первым. Промышленники скажут, что это способствует сбыту товаров, социологи - что это препятствует застою в обществе. Мне плевать. Я н е х о ч у быть первым. Я ненавижу само слово "лидер". Мне не нужны ни власть, ни слава. Я ищу свободы и покоя, как сказал один старинный славянский поэт. (Эмили в очередной раз поразилась эрудиции Роберта.) Свободы, покоя и комфорта - больше мне ничего не надо от общества. Я хочу поселиться на маленьком острове, вдали от всей этой суеты, от этого сумасшедшего мира и смертельно надоевших мне людей. Малость, какая малость! Но великая земная цивилизация не желает кинуть мне эту подачку! Для того, чтобы жить так, никому не причиняя вреда, нужны деньги, и немалые! И я вынужден жить этой сумасшедшей жизнью! На Земле, как я уже сказал, все пути наверх давным-давно перекрыты. Когда я учился в университете, я еще на что-то надеялся, но скоро мне объяснили, что я могу подтереться своим дипломом. Я не согласился влачить жалкое существование своих родителей. На все, что у меня было, я купил эту развалину, "Крейсер", и отправился в космос. Конечно, это дало лишь противоположность покою и комфорту, да и свободу весьма относительную. Я скитался с планеты на планету, выполняя заказы клиентов, не всегда находящихся в ладах с законом, и денег, которые они мне платили, хватало лишь на горючее и текущий ремонт. Я шлялся по самым грязным дырам Границы, влипая в разные переделки - и все это в надежде, что когда-нибудь мне повезет и подвернется что-нибудь стоящее. Думаете, мне хоть сколько-нибудь нравится вся эта дерьмовая романтика? Я люблю читать о приключениях, но не участвовать в них. Я не против экзотики, но на безопасном расстоянии. И инопланетных животных я предпочитаю рассматривать в зоопарках, а не в естественных условиях. Когда-нибудь, когда я получу свой остров, время от времени я буду покидать его и отправляться вместе со всеми этими скучающими богачами на экскурсии по дальним мирам - экскурсии, защищенные тройным силовым полем и отрядами боевых роботов последнего поколения. Возможно, тогда я стану добрее и даже начну находить некоторых компаньонов по круизу вполне милыми людьми. Но пока я их ненавижу. Всех этих новоявленных феодалов свободной, демократической Земли. А больше всего я ненавижу таких, как вы. Ваши дальние предки своим трудом создали колоссальные состояния; ваши отцы хотя и унаследовали их, но не удовольствовались имеющимся и продолжают работать, приумножая свои капиталы. Вы же, юные наследники и особенно наследницы, получили все на тарелочке и сами пальцем не шевельнете; вы пользуетесь всеми благами мира, просаживая от скуки миллионы - без малейшей своей заслуги, единственно по праву рождения! Я бы с большим удовольствием бросил вас здесь. О, конечно, я не стал бы вас убивать; но никто не обязывает меня вас спасать. Но, черт возьми, вы и есть тот шанс, которого я так долго ждал. Вы стоите как минимум сто миллионов, и я намерен доставить вас вашему папаше живой и невредимой. И я это сделаю, нравится вам это или нет. Если вы будете сопротивляться, я свяжу вас этим самым тросом. Для достижения своей цели я не стану проявлять разборчивость в средствах. А теперь, как я и обещал, мы пойдем дальше. Северо-восток, шестьдесят градусов. 25.
      Идти становилось все труднее. Дважды Эмили отставала, и Уайту приходилось возвращаться и разыскивать ее. Во второй раз он снял с плеча моток троса и привязал его конец к поясу скафандра девушки. После этого Роберт все время старался идти так, чтобы трос оставался натянутым; когда же он, выбившись из сил, замедлял шаг и натяжение исчезало, ему приходилось оборачиваться, чтобы убедиться, что Эмили все еще идет за ним. С момента их последнего объяснения она не произнесла не звука. Роберт и сам не был расположен к разговорам; собственный язык казался ему напильником, а нёбо наждачной бумагой, и в голове вертелись все когда-либо виденные рекламы прохладительных напитков. Сырые мхи и капли влаги на осклизлых грибах выглядели все более соблазнительно. Роберт постоянно напоминал себе, что химический состав этой жидкости не лучше, чем в земной канализации, а скорее всего, хуже, так как содержит неизвестные яды. На всякий случай он предупредил об этом Эмили. Она по-прежнему не отвечала. Роберт постарался не замечать окружающей сырости; со временем ему стало казаться, что она в самом деле уменьшилась. Вообще в облике леса происходила какая-то перемена, но Уайт слишком устал, чтобы анализировать ее - он лишь механически отметил, что деревья, кажется, стали толще.
      Наконец пилот решил, что можно устраивать ночевку; на этот раз он выбрал для своего дежурства первую половину ночи. В эту ночь ему не понадобились ни нож, ни фонарик; ни одно живое существо не приближалось к землянам, и наибольшие неприятности Роберту доставляли периодические удары током от часов и неотвязные мысли о паре глотков воды, еще остававшихся в последнем баллончике. Отгоняя сон и неподобающие мысли, пилот старался обдумать ближайшие перспективы. У него уже сложился кое-какой план, как выбраться с планеты; но слишком многое в нем зависело от случайностей, догадок и просто от удачи, а Роберт не привык полагаться на столь ненадежное явление, как удача. Однако похоже было, что для разработки лучшего плана у него просто не хватало информации... Наконец уже не электрический удар, а легкое покалывание известило его об окончании дежурства, он разбудил Эмили, отдал ей часы и сразу уснул, предусмотрительно подложив под голову свой ранец с последней порцией воды.
      На этот раз Эмили оправдала доверие и разбудила пилота вовремя. Открыв глаза, он с удивлением огляделся. Вокруг было явно светлее, чем несколько часов назад, причем свет исходил не от люминесцентных грибов и лишайников, которых здесь было на удивление мало. Подняв голову, Роберт убедился, что это был дневной свет, неведомо как пробивавшийся сквозь кроны гигантских деревьев. Все же его было недостаточно, и пилот включил фонарь. Только теперь он разглядел то, на что не обратил внимания накануне.
      Исполинские стволы, без сомнения, самые толстые из всех, что приходилось видеть землянам в этом лесу, стояли голые, почти совершенно лишенные коры. Почва была покрыта толстым слоем сгнившей листвы и древесины, превратившейся в сухой прах - гигантские насосы корней уже не гнали к поверхности грунтовые воды. Теперь было понятно, почему солнечные лучи здесь достигают земли - на пути их не было листвы, только сухие ветви. Земляне оказались в по-настоящему мертвом лесу.
      -Все ясно, - сказал Роберт, -мы добрались до самой древней части леса. Старые деревья засохли, а новые не могли вырасти здесь, внизу, недостаточно света. Вообще интересно, за счет чего обновляются эти леса...
      Роберт оборвал свою сентенцию, потому что его взгляд - а вместе с ним и луч фонаря - упал на лицо Эмили, откинувшей шлем. Ее лицо, совершенно белое, с темными кругами вокруг полузакрытых глаз, напоминало посмертную маску.
      -Мисс Клайренс, что с вами?
      -Голова... - Эмили едва шевельнула губами. -Ужасно болит... -А еще озноб и слабость во всем теле.
      -Давно?
      -Началось еще вчера.
      -Что же вы мне раньше не сказали?
      -А вы бы послушали? -Эмили широко открыла глаза и тут же болезненно поморщилась. -Вы меня так запугали... Надеюсь, если я теперь умру, это будет вам хорошим уроком.
      -Вот ведь женская логика, черт побери! Я же могу отличить капризы от серьезной опасности! Никакого сомнения - это инопланетная инфекция, как я и боялся. Ах, если бы вы сказали сразу! Снимите перчатку и поднимите рукав.
      Роберт поспешно вытащил из ранца аптечку. Он сделал своей спутнице две инъекции, а потом протянул ей большую красную пилюлю.
      -Думаете, я смогу это проглотить?
      Роберт достал баллончик с водой и задумался, затем решительно протянул его Эмили.
      -Здесь вся вода, что у нас осталась. Возьмите. Если хотите, можете выпить сейчас. Но помните, что до самой реки нам негде будет пополнить запасы.
      Эмили припала растрескавшимися губами к краю белого цилиндра, сделала большой глоток, затем проглотила пилюлю и запила ее остатками воды. Пилот сидел, отвернувшись.
      -Спасибо, Роберт.
      -Не за что. Вы нужны мне живой, - он сунул в ранец пустой баллончик. -Несмотря ни на что, мы должны идти. Вставайте, я вам помогу.
      Так начался третий день пути - день, ставший настоящим кошмаром. Даже здоровому и полному сил человеку было бы нелегко идти через мертвый лес - ноги увязали в трухе, на пути часто попадались сухие ветви - порою огромные, многометровые, через них приходилось перелезать. Эмили едва держалась на ногах - Роберт тащил ее на тросе чуть ли не волоком и в конце концов, тяжело вздохнув, перевесил ранец на грудь и подставил своей спутнице плечи. Эмили еще некоторое время пыталась идти, лишь держась за пилота, но вскоре просто повисла на нем. Роберт с раздражением подумал, что если у нее не останется сил, чтобы переставлять ноги, то он не сможет долго нести ее, тем более в скафандре. Никогда еще Уайт не влипал в подобную историю: до сих пор и в самых неприятных ситуациях ему приходилось заботиться только о себе.
      Через полтора часа сделали короткий привал - скорее просто передышку: Роберт не мог позволить себе длительных задержек, он понимал, что и так за этот день им не пройти тридцать километров. Тяжело поднявшись и поставив на ноги Эмили, он вдруг заметил, что вокруг снова стало темнее. Сперва Роберт решил, что темнеет у него в глазах, но вскоре понял, что что-то не так с дневным светом."Что за черт, неужели уже вечер? Но как же мои часы?"
      -Эмили, вы случайно не переводили мои часы? - спросил он подозрительно.
      -С какой стати? - откликнулась девушка голосом слишком слабым, чтобы в нем можно было различить возмущение.
      "Например, чтобы продлить время сна на посту",-подумал пилот, но не стал развивать эту мысль, так как тоже был не в лучшей форме для дискуссии. В то же мгновение сверху блеснул яркий свет, и несколько секунд спустя в вышине прокатился глухой рокот.
      -Что это? - испуганно спросила Эмили. -Это звездолет?
      -Нет,- покачал головой Роберт, понявший причину странных дневных сумерек. -Это гораздо хуже. Это гроза. 26.
      -Почему хуже? - удивилась Эмили. В ее сознании сразу выстроилась цепочка "гроза-дождь-вода".
      "Потому что на планетах с низкой гравитацией, достаточно плотной атмосферой и сильным магнитным полем, а тем более в районах с жарким и влажным климатом, грозы - это настоящие стихийные бедствия",-мог бы ответить пилот, если бы хотел говорить. Едва замер последний отзвук грома, как новый звук привлек внимание землян. Где-то впереди, в мертвом лесу, раздался тяжелый вздох, перешедший в тоскливый, протяжный нарастающий стон. Земляне переглянулись. Звук, вибрируя, упал до низких частот, и в нем явственно послышался скрип, а потом треск. Роберт понял первым.
      -Бежим! - крикнул он, хватая Эмили за руку. Откуда-то сверху упала двухметровая ветка и разломилась на куски. Земляне бежали, не оглядываясь, и потому не видели, как валится один из чудовищных стволов, с треском ломая сухие кроны соседних деревьев. Наконец земля вздрогнула от страшного удара. Роберт и Эмили повалились в труху, ловя ртами воздух. Еще несколько минут позади них и вокруг что-то трещало, ломалось и падало. Наконец все стихло.
      -Вот вам гроза, - сказал Роберт, поднимаясь. -Лишь один порыв ветра.
      Земляне снова двинулись вперед. Действие лекарств и спринтерский рывок на какое-то время вернули Эмили силы, но она понимала, что это ненадолго.
      Вскоре путь преградило рухнувшее дерево. Исполинский ствол, ни одного конца которого не было видно, казался явлением скорее геологическим, чем биологическим. Округлая стена древесины грозно нависала над землянами, возвышаясь на добрую сотню футов. "Если бы мы не остановились на привал, оно бы рухнуло прямо на нас", - подумал Роберт. Впрочем, другие деревья были так же ненадежны; пилот понимал, что каждая минута в мертвом лесу грозит людям гибелью. Он перевел фонарь на полную мощность и посветил вдоль ствола в обе стороны, пытаясь определить, где находятся корни. Естественно, дерево следовало обходить со стороны корней, а не переломанной кроны, образовавшей непроходимые завалы.
      Пройдя около двухсот метров в выбранном Робертом направлении, земляне действительно добрались до корней, вернее, до их обломков ведь основная часть гигантской корневой системы осталась в земле. Очередная вспышка молнии высветила эти обломки, похожие на вздыбленные щупальца чудовища - щупальца, многие из которых не уступали в диаметре туннелю подземки. Огромная яма у основания дерева напоминала воронки на месте разрушенной земной базы.
      Мертвый лес, прежде безмолвный, наполнялся звуками - налетавший порывами ветер шумел в высохших кронах, пугающе скрипели деревья. Каждый следующий удар грома был громче предыдущего - основной фронт грозы приближался, и вскоре стена воды обрушилась на лес. Поначалу Роберт и Эмили даже не заметили этого - ветви древних деревьев, даже лишенные листвы, переплетались слишком густо, и лишь некоторые капли долетали до земли. Основная же масса воды стекала по стволам; кое-где под ее тяжестью отваливались и падали вниз огромные куски коры. Труха под ногами стала набухать, пропитываясь влагой; земляне все больше увязали в ней. Эмили снова повисла на плечах Роберта, но и пилот все чаще спотыкался и падал, оскальзываясь в трухлявой каше. Несколько раз было слышно, как падают деревья; правда, всякий раз это происходило на безопасном расстоянии. Наконец, совершенно выбившись из сил, Роберт привалился к одному из стволов и снял шлем. Пилот не позволил себе сразу пить воду, стекающую по стволу: прежде он набрал ее в два пустых баллончика и бросил туда таблетки антитоксинов. Потом он добавил в воду стимуляторов, следя за тем, чтобы не перейти предел допустимой дозы, выпил один баллончик сам, а второй отдал Эмили. Роберт едва успел снова наполнить водой их скудные резервуары: ливень лишь краем задел мертвую часть леса, и стекавшая по стволам жидкость иссякла так же быстро, как появилась. Но далеко за спиной у людей по-прежнему бушевала гроза, и многие тонны воды, достигшие земли, устремлялись к реке бесчисленными потоками. Трухлявая каша под ногами становилась все более мокрой и труднопроходимой. "Скоро мы окажемся в сплошном болоте", - со злостью подумал Роберт, в очередной раз тяжело прислоняясь к дереву - теперь он заставлял себя отдыхать стоя, зная, как тяжело вставать после отдыха, да и жидкая грязь по щиколотку не выглядела заманчивым ложем. Пилот откинул шлем, тяжело дыша, и тут же почувствовал новую опасность, еще более грозную, чем предыдущие.
      -Эмили! - он поднял шлем девушки, привалившейся к стволу рядом с ним. - Вы чувствуете этот запах?
      -Озона?
      -А еще говорят, что женское обоняние острее мужского! Нет, не озона. Это запах гари, правда, пока очень слабый. У нас за спиной горит лес.
      Уайт получил ответ на свой вопрос, как обновляются гигантские леса. 27.
      У Эмили больше не было сил цепляться за пилота, а тот, в свою очередь, устал держать ее за руки и потому просто связал ее запястья, полагая, что так будет легче им обоим. Но легче не становилось. Силы таяли, а вода прибывала. Луч фонаря, дробившийся на ее мутной поверхности, постепенно становился слабее: садились аккумуляторы. Время от времени Роберт выключал его: он давно заметил, что идти и бежать легче, когда не видишь окружающего пейзажа и не задумываешься о собственной скорости - тогда организм сам настраивается на оптимальный темп. Однако одной светящейся шкалы компаса было недостаточно - нужно было обходилось исполинские стволы, и пилот вновь включал фонарь. Проделав это в очередной раз, он увидел, что вода поднялась уже до колен.
      Роберт понимал, что у них нет ни шанса: с утра они не прошли и десяти километров, Эмили из последних сил переставляла ноги, да и сам он совершенно выдохся, вода прибывала, а сзади их настигал огонь. По всей видимости, природа вообще не предусмотрела выхода из подобной ловушки: за все время людей обогнало лишь одно животное, пытавшееся спастись. Крупное, безглазое, но с длинными намокшими усами, оно шумно било по воде искривленными лапами, но похоже было, что оно скоро выбьется из сил. Остальные обитатели страны мрака были, видимо, слишком неповоротливы, чтобы спасаться; жители же верхних ярусов бежали от огня привычным путем, по кронам деревьев, но мертвые ветви ломались под их тяжестью и падали с полукилометровой высоты в мутную жижу. Некоторые предсмертные крики походили на человеческие...
      Несмотря ни на что, Роберт, сжав зубы от ярости, двигался вперед, не останавливаясь. Лишь один раз ему пришла в голову мысль бросить Эмили и спасаться одному, но он отверг эту идею - не из гуманных соображений, а просто понимая, что это не сможет качественно улучшить его положение сейчас, зато сильно ухудшит его потом, если он все-таки останется жив. С Эмили его мысль переключилась на ранцы, и в отношении их он пришел к тому же выводу.
      Сзади в очередной раз раздался грохот падающего дерева - на этот раз близко, слишком близко. Теперь его сопровождал громкий всплеск. В первую секунду пилот устоял на ногах, но уже в следующее мгновенье грязный вспененный вал налетел на землян, швырнул их вперед, повалил, потащил...
      Наконец все успокоилось, и Роберту удалось встать. Весь его скафандр был покрыт толстым слоем грязи. Пилот поспешно протер лицевую пластину шлема и стекло фонарика. Но луч высветил только мутные волны, колыхавшиеся на уровне пояса. Эмили нигде не было, как не было на плече пилота и мотка троса, конец которого связывал ее руки. Некоторое время Роберт беспокойно оглядывался, ожидая, что у его спутницы хватит сил подняться или хоть как-то обнаружить свое местоположение; но грязная, покрытая всплывшей трухой вода быстро успокоилась, и в глубине ее не было заметно никаких признаков движения. Роберт, совсем недавно хотевший избавиться от Эмили, теперь не на шутку встревожился. Девушке не грозила опасность захлебнуться - как только шлем оказался в воде, скафандр должен был автоматически восстановить герметичность; но воздуха внутри него могло хватить лишь на несколько минут.
      Роберт, волоча ноги по дну, пошел по спирали вокруг того места, где он вынырнул из воды. Через пару минут его нога за что-то зацепилась. Он нагнулся, на мгновение уйдя под воду, и вытащил моток троса. Пилот потянул за трос, и вскоре из воды показались сначала руки, а затем и шлем Эмили, не подававшей признаков жизни. Роберт поморщился от отвращения: на мгновение ему показалось, что он вытаскивает утопленницу. Он откинул шлем своей спутницы, чтобы убедиться, что она еще жива. В этот момент он всей душой желал, чтобы Эмили была мертва - тогда ничто не мешало бы ему бросить ее. Но девушка не умерла, она лишь потеряла сознание. Мысленно выругавшись, пилот взвалил ее на плечи. Пройдя десять шагов, он упал. Не чувствуя сил подняться, он под водой отстегнул ранец Эмили вместе с уже ненужным плоским кислородным баллоном и блоком регенерации воздуха, а потом проделал то же со своим регенератором. Только после этого Роберт смог продолжить путь. Он бросил ранец девушки, не заботясь о его содержимом, и в то же время продолжал тащить неисправный бластер. Вряд ли это могло показаться рациональным; однако самым рациональным, по мнению Роберта, было бы лечь на дно и ждать быстрой смерти от удушья. В самом деле, нельзя было надеяться уйти от огня, а скафандры не могли защитить ни от жара, ни, тем более, от рушащихся в пламени гигантских стволов и ветвей.
      Однако пилот продолжал идти вперед со своей ношей на плечах, то и дело сбиваясь с направления и натыкаясь на мертвые стволы. Машинально он отметил, что уровень воды сильно понизился. Причиной тому было упавшее позади дерево, то, что вызвало волну - оно стало плотиной километровой длины. Таким образом, вода в ближайшее время не представляла опасности, но огонь неумолимо приближался, и вскоре идущий сзади красноватый свет стал настолько силен, что Роберт, с идиотской для обреченного экономией, выключил фонарик.
      Через полчаса пожар настиг землян. 28.
      Как жизнь, так и смерть в этом лесу распространялась по кронам деревьев: хотя наверху огонь, пожиравший переплетенные сухие ветви, уже опередил Роберта, стволы вокруг еще стояли нетронутые, и датчики скафандра даже не показывали увеличения температуры. Красные блики играли на поверхности воды, не доходившей теперь до колен, и Роберт на мгновение утратил чувство реальности: ему показалось, что он идет по огню. Громадная пылающая ветка, с шумом рухнувшая в воду и тут же окутавшаяся паром, в то время как ее оставшаяся над водой часть продолжала гореть, вернула пилота к действительности. Он подумал, что вскоре такие ветки посыплются сверху сплошной огневой лавиной. Словно подтверждая его мысль, громкий всплеск и шипение раздались у него за спиной. Пилот повернулся всем корпусом и увидел позади между деревьями тут и там кровавые светлячки упавших веток. Крупные пылали, лежа неподвижно, мелкие плыли, натыкаясь на мертвые стволы и облизывая их огненными языками. Где-то там, вдалеке, уже можно было различить пламя, пока еще неуверенно, но неотвратимо взбирающееся по гигантским стволам...
      Это зрелище не заставило Роберта ускорить шаг - у него просто не осталось ни сил, ни воли к сопротивлению. Он механически переступил через упавшую под ноги ветку толщиной в полтора фута. Пламя лизнуло его ноги, и в шлеме предостерегающе мигнул красный сигнал скафандр не был рассчитан на высокую температуру. Через некоторое время где-то справа рухнуло дерево, земля вздрогнула, Роберт поскользнулся и упал.
      Он пролежал в воде без движения больше минуты, решив больше уже не подниматься. Однако, едва лишь его бешено колотящееся сердце прогнало по артериям всю обогащенную кислородом кровь, и Роберт начал задыхаться, как воля к жизни снова взяла верх. Спихнув с себя Эмили, пилот поднял голову из воды, взглянул вперед - и увидел свет, который не был светом пожара. Этот свет - спокойный, ровный свет пасмурного дня - свободно проникал между сильно поредевшими стволами. Граница леса была совсем близко, в каких-нибудь трех километрах!
      Роберт поднялся и поднял Эмили. Мысленно он уже ругал себя за только что потерянную минуту. Каждая секунда могла стоить жизни - и это особенно остро ощущалось теперь, когда спасение было совсем рядом. Роберт побежал. Он не знал, что еще способен на это даже будучи полным сил, он без восторга отнесся бы к идее бега по скользкой, залитой водой грязи с человеком в скафандре на плечах. Но факт остается фактом - он бежал, не останавливаясь, каким-то чудом уворачиваясь от падающих вокруг горящих ветвей и даже перепрыгивая через некоторые из них - по счастью, ни одна из преграждавших ему путь веток не была толще двух футов. Он миновал ствол последнего дерева, но и тут не сбавил скорости, торопясь уйти изпод его пылающей кроны.
      Лес кончался в миле от берега реки - очевидно, ближе к ней земля была слишком пропитана водой, чтобы удержать в себе гигантские корни.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23