Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ночные волки

ModernLib.Net / Детективы / Незнанский Фридрих Евсеевич / Ночные волки - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Незнанский Фридрих Евсеевич
Жанр: Детективы

 

 


      - Да нет, - пожал я плечами. - Мне все равно, хоть кенгуру.
      - Итак, группа именуется "Пантера", - повторил Меркулов и взял в руки лист, лежавший на его столе. - В группу входят тринадцать следователей прокуратуры и милиции, шестнадцать оперативников и тридцать силовиков-милиционеров.
      - Это что, готовый список? - вспыхнул Грязнов. - Ты составил список без согласования со мной? Откуда известно, кого именно я намеревался включить в эту группу из числа моих людей?
      - Этот список касается только работников следственной части Генпрокуратуры, - объяснил ему Меркулов. - Список ваших людей я жду у себя на столе к четырнадцати часам.
      - Но... - попробовал возразить ему Грязнов, однако Меркулов перебил его, причем довольно жестко.
      - Никаких "но"! Решение согласовано с твоим министром. Так что будь добр - к четырнадцати часам.
      Я с утра был не в своей тарелке, все мне было что-то не так, и сейчас еще несло по наезженной колее.
      - Я не против этого решения, - сказал я, - группа сможет неплохо поработать. Но не кажется ли тебе, Костя, что уж слишком все это с большим размахом? Не получится ли, что наша громоздкая пушка будет стрелять по воробьям? Фигурально, конечно, выражаясь.
      Но моя образная речь разгневала Меркулова. Он затрубил как раненый слон:
      - Я эту группу не карандашиком на листке сочинил! Я ее пробил в инстанциях! Знаешь, сколько пришлось уговаривать шефов различных ведомств! Работать совместно, я имею в виду нас, МВД, ФСБ и прочие силовые структуры. Намного лучше, чем порознь...
      - Не мог бы ты выражаться спокойнее? - сказал ему я. - Раз ты понимал, что создание такой мощной оперативно-следственной группы жизненно необходимо, значит, ты представлял себе, против кого собираешься бороться сам и против кого нацеливаешь нас, прокурорских и милицейских следователей и оперсостав МУРа?
      Меркулов утих и кротко ответил:
      - Представлял.
      - Ну так посвяти же и нас, - предложил ему я.
      Грязнов с интересом смотрел на нас обоих.
      - Да! - сказал я. - И будьте любезны, господин государственный советник юстиции второго класса, объясните, почему я, ваш ближайший друг и помощник, ни ухом ни рылом не знал о ваших намерениях? Что за тайны мадридского двора?
      Костя не удостоил меня ответом. Обратился к нам с чем-то совсем другим.
      - Скажите мне оба, кто из вас слышал о некоем Портнове? Феликсе Михайловиче.
      - Как? - насторожился Грязнов.
      - Портнов Феликс Михайлович, - повторил Меркулов, глядя на Грязнова.
      Я тоже поглядел на Славу. Мне это имя ничего не говорило.
      - Боюсь ошибиться, - сказал Грязнов, - но не далее как вчера мне докладывали о нем.
      - Докладывали? - заинтересовался Меркулов. - В связи с чем? Я имею в виду - в связи с каким делом?
      - В связи с убийством в отеле "Балчуг" некоего господина Грымова, ответил Грязнов. - Дело в производстве Московской прокуратуры, а розыск ведем мы.
      - Да, - сказал Меркулов. - Мне уже известно об этом убийстве гражданина Италии. Ну так что же тебе докладывали? Каким боком в нем замешан Портнов?
      - Этот потерпевший Грымов должен был с ним встретиться в вестибюле отеля, - ответил Грязнов. - Но Портнов на встречу не пришел.
      - Не пришел? Почему?
      - Объяснение у него довольно странное, - усмехнулся Грязнов. Говорит, что забыл, да к тому же Грымов показался ему несерьезным бизнесменом.
      - Интересно, - задумчиво произнес Меркулов. - Значит, они договариваются о встрече, Портнов не приходит потому, что, как он говорит, забыл об этой встрече, а в это время Грымова убивают. Так?
      - Совершенно верно, - подтвердил Грязнов.
      - Интересно, - повторил Меркулов и потер руками щеки. - Ну что ж. Совпадает.
      - С чем совпадает? - поинтересовался я.
      Вы не будете, наверное, слишком удивлены, читатель, если я скажу, что чувствовал себя в этот момент полным идиотом. В кругу друзей со мной еще такого не бывало.
      - Вот что, ребята, - довольно бодрым голосом сказал Меркулов. - Я тут дал поручение навести кое-какие справки. Феликс Михайлович Портнов прибыл в нашу столицу где-то полгода назад. Арендовал на ВВЦ немалые площади для своей фирмы "Нью-Мос". Стал заключать договора с нашими российскими фирмами. А приблизительно через месяц после того, как он появился в Москве, начались все эти ограбления банков.
      Я был на них обижен, поэтому сказал:
      - Ну и что? Мало ли кто приехал к нам полгода назад? Для нас, юристов, все это туфта, пустое сотрясение воздуха. Совпадение.
      - Вполне, - легко согласился со мной Меркулов. - Это вполне может оказаться совпадением. Мало ли кто к нам приезжает, верно? Я бы не стал цепляться за этого Портнова, если бы не одно очень важное обстоятельство.
      - Не томи, - попросил я его. - Колись, начальник. Что за обстоятельство такое?
      - Месяца три назад, - начал рассказывать Меркулов, - он ко мне приходил.
      - Он приходил? - удивился я.
      - Неужели сам? - не поверил Грязнов.
      - Портнов, - подтвердил Меркулов, - приходил сюда, в этот кабинет, и имел со мной, так сказать, дружескую беседу.
      - И чего он хотел? - Меня распирало любопытство, хотя и знал, что Костя расскажет ровно столько, сколько посчитает нужным, ни слова больше. Что хотел от тебя этот Портнов? Взятку небось сулил?
      - А ты знаешь, Саша, - неожиданно рассмеялся Меркулов, - ты прав. Прав! Он действительно приходил для того, чтобы всучить мне взятку.
      - Врешь! - ахнул я.
      Это было уж слишком. Я, разумеется, шутил, говоря о взятке. Нужно быть безумцем - предлагать взятку заместителю Генерального прокурора России. И к тому же надо хоть немного знать Меркулова.
      - Нисколько, - ответил Костя. - Именно это он мне и предлагал. Только завуалированно. Хотя и довольно прозрачно.
      - Давай подробности, - попросил я.
      - В общем, так, - продолжал Меркулов. - Для начала скажу, что Феликс Портнов был когда-то моим однокурсником. На юридическом факультете.
      - М-да. Жизнь - штука интересная, - заметил я.
      Грязнов глянул на меня волком: помолчи, дай послушать.
      - Да, - повторил Меркулов, - моим однокурсником. Только впоследствии наши дороги разошлись основательно. Он пошел в бандиты, я - в юриспруденцию.
      - В бандиты? - удивился Грязнов.
      - Ничего удивительного, - заметил я. - Самые лучшие бандюги всегда выходили из стен юридического факультета МГУ. Продолжай, Костя.
      - Ну вот, - продолжил он. - Гремела в семидесятых годах такая банда "Ночные волки". Может, слышали? В Москве много было о ней разговоров.
      - Я что-то такое слышал, - с сомнением проговорил Грязнов. Он вдруг вздохнул. - Жаль, Шурочки с нами нет больше.
      Александра Романова - бывший начальник МУРа и шеф Грязнова - недавно погибла. Нам всем ее очень не хватает, не только Грязнову - См. роман Ф. Незнанского "Контрольный выстрел" (М., 1996).>.
      - Да, - глухо проговорил Меркулов. - Она-то наверняка могла бы многое нам рассказать об этой банде. Жестокая была группа, даже по нынешним страшным временам.
      - Ну хорошо, - сказал я, - так что эти "Ночные волки"? Портнов, как я понял, состоял в этой банде?
      Меркулов посмотрел на меня и усмехнулся.
      - Не совсем так, - сказал он. - Он не только в ней состоял, он еще был организатором и вдохновителем этой, как ты правильно говоришь, банды. Он был ее главарем.
      - И его не расстреляли? - уточнил я на всякий случай.
      - Его приговорили к расстрелу, - ответил Меркулов, - но потом расстрел заменили пятнадцатью годами лишения свободы. В честь шестидесятилетия Великой Октябрьской социалистической революции.
      - И здесь большевики, - сказал я. - Сколько невинных людей ухлопали за все годы своей власти, а когда действительно нужно было шлепнуть одного гада - помилосердствовали.
      - Не будь таким кровожадным, Саша, - сказал Грязнов. - На тебя это совсем не похоже. Впрочем, ты сегодня вообще на себя не похож.
      Я промолчал. Что, рассказывать им о конфликте с Ириной? Обойдутся.
      - Ну? - сказал Грязнов, обращаясь к Меркулову. - А дальше?
      Костя пожал плечами.
      - А дальше, как оказалось, Портнов очутился за границей. В Соединенных Штатах.
      - Как это могло произойти? - спросил я Меркулова. - Во-первых, он мог выйти из заключения только в девяносто втором году. А судя по тому, что ты тут рассказал, он уже довольно давно вкушает плоды цивилизации. Западной, я имею в виду. Во-вторых, судимых в Америку не пускают. Или я ошибаюсь?
      - Нет, не ошибаешься, - подтвердил Грязнов. - Вообще-то въезд в Штаты судимым и бывшим членам КПСС запрещен, но вспомни Япончика. Он устроил себе фиктивный брак с американкой и скрыл свои судимости. Как Портнов оказался на свободе, а затем в Штатах? Его не могли выпустить за примерное поведение раньше срока. Думаю, тут все нечисто.
      Меркулов поднял вверх руку, призывая к вниманию.
      - В восемьдесят четвертом году, когда у власти был Черненко, объяснил он, - дело Портнова было пересмотрено, Верховный суд обнаружил в деле новые обстоятельства, которые возникли при расследовании другого дела. Эти новые обстоятельства свидетельствовали, что самые тяжкие обвинения были инкриминированы Портнову ошибочно.
      - Как так? - вырвалось у меня.
      Меркулов послал мне иронический взгляд.
      - Ты, я вижу, невзлюбил этого Портнова, - сказал он, усмехаясь, - хотя и не видел его ни разу.
      Мне ничего не оставалось, как согласиться.
      - Есть маленько, - кивнул я, - чувствуется в этом Портнове что-то зловеще-паразитическое. Ну так что там дальше было с этим безвинно пострадавшим монстром?
      - При пересмотре дела в порядке надзора Верховный суд признал: многие эпизоды вменены Портнову бездоказательно. И ему резко снизили срок. Уже в конце восемьдесят четвертого он вышел на свободу.
      - Повезло мерзавцу, - сказал я.
      - Повезло, - согласился Меркулов. - Через несколько месяцев он эмигрировал. Как сложилась его дальнейшая судьба, не знаю. Этим по нашей просьбе сейчас занимаются люди из параллельного ведомства.
      Мы слушали его внимательно. Меркулов закончил тем, с чего начал:
      - Итак, он ко мне приходил три месяца назад. И предлагал сотрудничество.
      - Ну конечно, - сказал Грязнов. - Сейчас взятки прямо не предлагают. Сейчас предлагают сотрудничество.
      - Именно это он мне и предложил, - подтвердил Меркулов. - Он хотел, чтобы я раз в месяц рассказывал ему, что делается в нашей епархии. В интересующей его экономической сфере. За это он бы платил мне приличные деньги, так сказать, гонорар за информацию.
      - И что он называл приличными деньгами? - полюбопытствовал я.
      - Пять тысяч долларов в месяц, - неожиданно суровым голосом произнес Меркулов. - И столько же - за особую информацию, которая может вызвать у него интерес.
      Я присвистнул:
      - Пя-ать тысяч? За кого он нас принимает?
      - А ты за сколько бы согласился? - криво улыбнулся Меркулов.
      - Не надо инсинуаций, - предупредил я. - Это не меня, а вас покупали, шеф!
      Грязнов смотрел на нас без одобрения.
      Но в меня словно бес вселился.
      - Кстати, а что ты ему ответил, этому наглецу? - не отставал я.
      - Саша, кончай, - нахмурившись, попросил меня мой начальник. - Честное слово, я не расположен сейчас к веселью. Короче, я послал его на три хороших русских буквы. А после его ухода задумался, почему он так охамел.
      - Неужели? - усомнился я.
      - Хватит! - заорал на меня Меркулов. - Заткнись хоть на минуту и выслушай меня!
      Я выставил впереди себя ладони: сдаюсь, мол.
      - Так вот, - продолжал Меркулов. - Он ушел, а я задумался. Никто еще так открыто ко мне не подкатывался. Никто так цинично не предлагал работать на преступников. И ведь не побоялся: а вдруг я записываю разговор на пленку? Нет, ничего не боялся.
      - А по его поведению не чувствовалось, что за ним кто-то стоит? спросил вдруг Грязнов.
      - Чувствовалось, - ответил Меркулов. - И еще мне показалось, что такой разговор ему вести не впервой.
      - А как он отреагировал на твой отказ? - спросил я.
      - То-то и оно. Спокойно отреагировал. Так, словно ничего другого и не ожидал от меня услышать.
      - Ничего не понимаю, - признался я. - Чего же он тогда приходил?
      - Ну, это просто, - влез Грязнов, - прощупать атмосферу, как говорится.
      - Прощупывают почву, а не атмосферу, - осадил его я. - Не надо спешить с ответом, когда обращаются не к тебе.
      - Один хрен! - отмахнулся Слава.
      - Так или иначе, - продолжил Меркулов, - но на всякий случай я навел справки о его фирме. Ничего криминального, во всяком случае на первый взгляд. Вполне солидная фирма. И кажется, пользуется доверием наших, российских фирм. Те, к кому мы обращались за разъяснениями, говорили, что сотрудничеством довольны.
      - А почему я ничего об этом не знал? - несколько уязвленный, поинтересовался я, хотя понимал, что Меркулов и так уделяет мне внимания больше, чем я заслуживаю. Между мною и Костей иерархия в шесть человек: начальник Главного следственного управления и его два зама, начальник нашей следственной части и его два зама.
      - У тебя своих дел навалом, - объяснил мне Меркулов. - С каких пор я должен тебя посвящать во все мелочи, которые сопровождают мою работу? Ведь я курирую не только вашу следственную часть, а всю следственную структуру России, разве не ясно?
      - Если я правильно сумел тебя понять, Костя, - сказал я, - то это дело перестало числиться в разряде мелких с тех пор, как убили инкассаторов и изъяли уйму денег.
      - Ты правильно понял, - согласился Меркулов. - Дело о бандитском нападении на инкассаторскую машину и прочие нападения на банки берется под особый контроль генеральным.
      Я все-таки не понял, какая связь между визитом Портнова и этими бандитскими ограблениями. И спросил об этом Меркулова.
      - Никакой, - ответил он, как мне показалось что-то скрывая. - Пока никакой.
      - Поставим вопрос иначе, - не унимался я, - какая связь между появлением в нашей стране Портнова и ограблениями?
      - Это уже не один вопрос. - У Кости было ангельское терпение. - И я тебе опять отвечу - никакой.
      - Нелогично, - не сдавался я. - И потом, что мы так привязались к этому Портнову? Может быть, он давно уже честный коммерсант, осознавший свое прошлое и осудивший его. А то, что он приходил к тебе, еще ни о чем не говорит - мало ли что пришло ему в голову. Мысль, что в нашей стране все коррумпированы, не так уж и безумна. Вдруг он действительно предлагал честное сотрудничество - по своим понятиям, конечно? Он, как капиталист, считал, что за информацию надо платить.
      - Даю справку, - устало произнес Меркулов, и мы с Грязновым насторожились: сейчас он скажет нам что-то очень важное. - В тысяча девятьсот восьмидесятом году Феликса Портнова короновали. В лагере.
      - То есть он настоящий вор в законе, - уточнил Грязнов.
      - Именно так, - кивнул Меркулов. - Вопросы еще есть или и так все понятно?
      - Что ж вы сразу не сказали, гражданин начальник? - упрекнул я Костю.
      - Да, - задумчиво проговорил Грязнов. - Воры, они и в Африке воры.
      - Удивительно верное замечание, - согласился с ним я. - А в Америке они не просто воры - они... Погодите!
      Меркулов и Грязнов с любопытством на меня уставились: что за мысль, мол, пришла в голову этому Турецкому?
      - Погодите, - повторил я, глядя в одну точку.
      Было в том, что я хотел сказать, что-то странно стройное, точное, выверенное. Но что - никак сформулировать не мог, и это меня мучило.
      - Погодите, - как заведенный повторял я.
      Грязнов, естественно, не выдержал.
      - Да чего годить-то?! - рявкнул он. - Знакомых воров вспоминаешь?
      Вроде глупость он сказал, а все сразу встало на свои места.
      Ну конечно же.
      - Итак, - сказал я с интонацией Меркулова. - В восьмидесятом Портнова коронуют. Так?
      - Так, - согласился Меркулов.
      - В восемьдесят втором умирает Брежнев, - продолжал я. - Так?
      - При чем тут...
      - Погоди, Костя, - прервал я своего начальника. - Ей-богу, я на полном серьезе. Итак, в восемьдесят третьем умирает Андропов, заступает Черненко и умным людям становится ясно, что все летит в тартарары. Что-то висело в воздухе. Так? Логично?
      - Саша...
      - Через год воры Советского Союза решают вырвать Портнова из зоны. Они покупают кого-то, от кого зависит изменение приговора, выясняются новые обстоятельства старого дела, Портнов выходит из зоны.
      - Что-то уж очень сложно, - с сомнением протянул Грязнов.
      - Чем сложнее, тем проще, - упрямо стоял я на своем. - Зачем им Портнов? А?
      - Ну и зачем?
      Я сделал хитрое лицо:
      - Много ли в Советском Союзе было воров в законе?
      Кажется, я просто сразил их этим простым, казалось бы, вопросом.
      И знаете, что сказал Грязнов? Он сказал:
      - Погоди-ка...
      - Стоп! - сказал я. - Это я первый просил годить. Итак! Воры освобождают Портнова. Вы спросите: зачем? Так ведь ответ на поверхности. Что сделал Портнов через несколько месяцев после своего освобождения?
      - Эмигрировал! - хлопнул себя по лбу Грязнов. - Конечно!
      - Точно, - подтвердил я. - Уехал за границу. Тогда как раз наши органы этим и занимались: сплавляли втихую нежелательные преступные элементы в эмиграцию. Пусть, мол, там бедокурят, нечего социалистическую Родину беспокоить. Езжай, друг, в Израиль или Америку и грабь там на здоровье, убивай, насилуй, химичь, сколько твоей душеньке угодно. Так что Портнову и наши могли помочь. Я имею в виду снятие судимости и прочее. И я не удивлюсь, если именно так все и было.
      - Возможно, - кивнул Меркулов.
      - Ну вот! - радостно продолжил я свой бенефис. - А что все это значит, милые вы мои?
      Меркулов смотрел на меня с одобрением. Он давно уже все понял, и было видно, что именно за такие минуты, как эта, он меня и любит и терпит. И сейчас он давал мне возможность выговориться до конца.
      - А это значит, - самозабвенно продолжал я, - что свои Абели и Рихарды Зорге есть не только в среде разведчиков, но и в среде такой вульгарной публики, как воры в законе. И Портнов стал их полномочным посланником в США.
      - Да, - пробормотал Грязнов, - это могло быть так, как ты говоришь. Похоже.
      - Я просто уверен, что все так и было. Я еще не знаю, чем он там занимался, этот Портнов, в своей Америке, но я это обязательно узнаю. Одно понятно: развернулся он там основательно. Большим "авторитетом" стал. И теперь приехал сюда. Потому что, как ни прискорбно это нам признавать, Россия сегодня - настоящий Клондайк для таких проходимцев.
      Я был доволен собой: выдал версию, которая ошеломила моих друзей.
      Каково же было мне, когда Меркулов, глядя на меня все теми же ласковыми глазами, спокойно так заявил:
      - Именно эти мои соображения и убедили генерального в необходимости создания специальной оперативно-следственной группы "Пантера".
      Я вытаращился на него, ошеломленный услышанным. А Грязнов чересчур громко расхохотался.
      - Ну и вид у тебя, - едва отойдя от своего гнусного смеха, проговорил он. - Ох-хо...
      - Ты знал?! - потрясенный, смотрел я на Меркулова.
      - Конечно, - спокойно ответил он.
      Грязнов снова расхохотался.
      - Ты бы уж помолчал! - сказал я ему. - Ты же об этом не догадывался даже!
      - А я и не претендую, - пожал он плечами. - Я - оперативник, а не следователь.
      - Итак, подведем итоги, - резюмировал Меркулов. - Создается специальная оперативно-следственная группа "Пантера", задача которой расследование целой серии ограблений банков вообще и деятельности Портнова - в частности. Нужно прищучить этого дельца. Тебе, Саша, поручается один из самых ответственных участков работы.
      - Портнов? - уточнил я.
      - Он самый, - ответил Костя. - И естественно, банки...
      Глава третья. АЛЕНИЧЕВ
      Старший оперуполномоченный МУРа Станислав Аленичев явился в отель "Балчуг" сам по себе, отдельно от оперативно-следственной группы.
      Вообще это было не в его привычках. Обычно он строго придерживался писаных и неписаных муровских правил поведения и не позволял себе особых вольностей. Но в этот день с ним произошел случай, который помешал ему прибыть на работу вовремя. Он опоздал всего лишь на четыре минуты. Группа уехала без него, и, скорее всего, ему досталось бы другое дело, но взбешенный Грязнов, временно исполняющий обязанности начальника МУРа, без раздумий отправил его вслед за группой, приказав добираться своим ходом, хоть на такси. Денег на этот вид транспорта грозный подполковник Грязнов, естественно, не выделил.
      Стас поймал такси и поехал в "Балчуг". Настроение было паршивым.
      Все началось ранним сегодняшним утром. Хотя нет, утром сегодня произошла развязка застарелой, годами тянувшейся драмы, а началось все значительно раньше.
      Стас занимал комнату в большой коммунальной квартире, в которой помимо него жили еще два соседа. Дворник Ахмет Галямин, здоровый тридцатилетний бугай, и старый актер Григорий Маков, бывший в свое время популярным киноартистом. Стас помнил несколько его ролей в фильмах, которые с успехом шли на экранах страны в годы его детства и юности. Обычно Григорий Маков играл положительных героев, в основном мужественных советских офицеров.
      В последнее время Маков практически не снимался, а ничего другого он делать не умел. И никаким другим способом ему не удавалось зарабатывать деньги. Пенсия была мизерной, и старый артист влачил жалкое существование. Стас помогал ему чем мог, но и он сам получал немного, так что значительной помощи от него Макову не перепадало. Как говорится, рады бы помочь, да сами бедствуем... Стасу было обидно за известного артиста и стыдно за правительство, которое не может старым людям обеспечить нормальную жизнь на склоне лет.
      Но больше всего Стаса бесило поведение соседа-дворника, который при всяком удобном случае начинал шпынять бедного актера.
      - Что тебе дали твои роли? - издевательски спрашивал он. - Хлеб с маслом дали? Шампанское дали? Ты мне уже десять своих пенсий должен! Когда отдавать будешь?
      Маков молчал. Стас пробовал урезонить Ахмета, но тот резонно возражал.
      - А что? - возмущался он. - Как просить у Ахмета денежку, так Ахмет хороший, да? А как Ахмет напомнит про долг, так Ахмет плохой, да?! Где же справедливость? А?
      И Стас умолкал. Что тут скажешь?
      - Вот ты говоришь, что я неправильно его упрекаю, да? - продолжал свое Ахмет. - А ты вот спроси у него, у Гришки: почему его дочь ему деньги не присылает? Почему забывает деньги прислать? Хотя письма каждую неделю пишет. И звонит часто. А если звонит из Сибири, значит, много денег у нее, да? Тогда почему не шлет? Молчишь, Стас?
      - Это не наше дело, Ахмет, - пытался втолковать ему Стас.
      Но тот еще больше ярился:
      - Как - не мое? Как это - не мое? Он, понимаешь ты, деньги у меня занимает, а кто отдавать будет? А?
      - Не давай, - говорил ему Стас. - Зачем давать, если потом такие упреки?
      - Не давать? - удивился Ахмет. - А что он жрать будет?
      Все его изречения были с вопросительным знаком в конце.
      - А если сдохнет? - не успокаивался Ахмет. - Ты его хоронить станешь?
      - Ахмет...
      - Что - Ахмет? - не успокаивался дворник. - Ну что - Ахмет? А? Я тридцать лет Ахмет! А он - он уже тысячу лет непонятно кто! То ли артист, то ли попрошайка! А?
      Григорий Маков не мог не слышать эти разговоры и, когда они возникали, прятался в своей комнате.
      До сегодняшнего дня он всегда переживал в своей берлоге бурю, ждал, пока успокоится Ахмет и можно будет продолжать свою пусть убогую, но все-таки жизнь.
      До сегодняшнего дня...
      Рано утром Стас проснулся от сильных ударов. Кто-то ломился в чью-то дверь. Стас вскочил с постели и выбежал в коридор.
      Ахмет с утра убрал во дворе, то есть выполнил свои обязанности и, возвращаясь, по обыкновению, заглянул в их общий почтовый ящик на двери квартиры. Стас увидел, что газеты почему-то валяются на полу, а сам Ахмет яростно ломится в запертую комнату Макова. Дверь под немилосердными ударами трещала и была готова развалиться, а дворник орал во все горло:
      - Ну ты! Выходи сейчас же! Сволота проклятая! Выйди, и я тебе морду всю разворочу!
      Стас какое-то время ошеломленно смотрел на разъяренного соседа, а потом спросил:
      - Ты чего это?
      Ахмет обернулся к нему и завопил:
      - Стас! Скажи ему, пусть лучше сам откроет, а то я его наизнанку выверну!
      - Зачем же он тебе станет открывать, если ты его чуть ли не убить грозишься? - резонно заметил Стас. - Кто тебе откроет, когда ты в таком состоянии?
      - Послушай, Стас, - сказал дворник, - так дальше продолжаться не может. Ты знаешь, что этот артист натворил? А?
      - Что?
      Ахмет потряс перед лицом Стаса несколькими квитанциями. Стас заметил, что это были обычные телефонные квитанции за междугородные переговоры.
      - Вот! - вопил Ахмет. - Видишь, а? Разговаривал он! Один и тот же код! Одна минута разговора семь тысяч стоит! Знаешь, на сколько он тут наговорил? На больше миллиона он наговорил! Он разорил меня, он меня по миру пустил!
      - Почему - тебя? - удивился Стас.
      - А кто платить будет, а? - застонал Ахмет. - Он, что ли? Или ты? У тебя есть лишние миллионы? Есть? Нету! А у меня есть, но они не лишние! А платить все равно придется. Я не могу без телефона. Ты тоже не можешь без телефона. А кто платить будет? Я! Посмотри, на сколько он наговорил. А?
      - Погоди-ка. - Стас взял у него из рук квитанции. - Может, ошибка какая, такое бывает, разберемся.
      - Какая ошибка? - снова зашелся в крике Ахмет. - Никакая не ошибка! Я код в телефонной книге посмотрел. Это Новосибирск! Он дочке своей звонил. Каждый день, а то и два раза в день!
      Действительно, на всех квитанциях был проставлен один и тот же код. Ошибки быть не могло.
      - Ну что ж, - сказал Стас, возвращая квитанции. - Всякое бывает. Мало ли почему ему нужно было звонить.
      - Я знаю, почему ему нужно было звонить! - не унимался Ахмет. - Знаю! Он своей сучке, дочке своей, одно только сказать может: деньги дай, Ахмету долг отдать хочу, он меня замучил совсем. А она ему - вот что показывает! Ахмет сложил три пальца и помахал этой комбинацией перед носом Стаса. - Ты понял? Плевать она на него хотела. А мне что делать?
      В это время дверь комнаты Макова открылась. На пороге стоял бледный артист и весь дрожал от ярости. Стас впервые видел его таким.
      - Ты... - Он посмотрел на Ахмета такими безумными глазами, что тот даже попятился. - Прекрати немедленно! Ты понял? Ты не смеешь так говорить о моей дочери. Ты мизинца ее не стоишь.
      - Тогда почему ты у нее деньги не берешь? Почему у меня берешь? А? Стас, смотри, он меня оскорбляет, а свою блядь выше всех ставит! Я...
      Он не договорил. Маков вдруг пронзительно закричал и бросился в глубь своей комнаты.
      Ахмет сразу утих и спросил у Стаса:
      - Что это с ним? А?
      Стас не успел ответить. На пороге своей комнаты с двустволкой в руках вырос Маков. Направив ее на Ахмета, Маков проговорил дрожащим голосом:
      - Ты... Немедленно извинись. Немедленно!
      Ахмет замер, разинув рот.
      Стас медленно приблизился к Макову.
      - Григорий Романович, - вкрадчиво сказал он, - успокойтесь. Ахмет ничего плохого вам не желает. Он погорячился, он извинится, обязательно извинится.
      - Что? - взвился Ахмет. - Я - извиняться перед этим? Чтоб я совсем перестал уважать себя, да? Если бы его сучка была здесь, я бы ей показал, кто она есть. Я бы ей...
      Истошный крик Макова не дал ему закончить.
      - Замолчи-и! - заорал старик и, направив ружье на Ахмета, выстрелил.
      Стас успел перехватить ствол, и обе пули продырявили потолок. Выстрел дуплетом прогремел в коммунальной квартире, как гром среди ясного неба. Стас тут же выхватил оружие из рук Макова.
      Ахмет остолбенел.
      - Ты меня?.. - потрясенно спросил он Макова. - Ты меня убить хотел, да?
      И бросился к старику. Стас не успел удержать его. В два прыжка Ахмет одолел расстояние, отделявшее его от двери, и через плечо Аленичева нанес старику удар в челюсть. Голова Макова дернулась назад, сильно ударилась о дверной косяк. Старик всхлипнул и осел на пол.
      Стас тут же бросился к нему на помощь, но было поздно. Старый артист Маков был мертв.
      - Ты... - Стас смотрел на Ахмета, который еще не понимал, что натворил. - Ты понимаешь, что ты сделал?! Ты убил его!
      - Он что, мертвый, да? - пробормотал Ахмет, пятясь от тела. - Совсем мертвый, да? Я убил его?
      Лицо Макова на глазах приобретало восковой оттенок. Смерть словно заждалась старого артиста и сразу вступила в свои владения.
      - Что делать, Стас? - спрашивал Ахмет. - Что мне теперь делать?
      - Вон телефон, - ответил Стас. - Сними трубку и набери 02. Приход с повинной облегчит твою участь.
      - Стас, ты же видел, он стрелял в меня. Стас, это же он хотел убить меня, а не я его.
      Стас кивнул.
      - Знаю, Ахмет, - сказал он. - Если тебе повезет, все это будет квалифицировано как убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения или как убийство при превышении пределов необходимой обороны.
      Ахмет с сомнением смотрел на него.
      - Это точно? Точно, Стас?
      Стас поднялся с колен, на которых стоял перед телом Макова, и выпрямился.
      - У тебя нет другого выхода, Ахмет, - стараясь не выдать своего волнения, ответил он. - Вызывай милицию.
      - Ты сам милиция!
      - Я работаю в МУРе, - устало объяснил ему Аленичев. - И я - свидетель происшествия. Этот случай - для местной милиции и прокуратуры. Звони, Ахмет, а то я сам это сделаю, и тогда тебе точно не поздоровится. В этом случае ты никогда не докажешь, что оборонялся. Ты понял меня?
      - Понял, понял, - испуганно ответил Ахмет, - понял, Стас. Уже звоню.
      И он снял трубку, набрал номер и сознался дежурному по отделению в содеянном.
      Стас знаком потребовал трубку.
      Представился:
      - Старший оперуполномоченный МУРа Аленичев, я - сосед по квартире. Все, что сказал этот человек, правда. Прошу вас прибыть на место происшествия как можно быстрее.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4