Современная электронная библиотека ModernLib.Net

По ту стоpону лица

ModernLib.Net / Никифоров Николай / По ту стоpону лица - Чтение (Весь текст)
Автор: Никифоров Николай
Жанр:

 

 


Никифоров Николай
По ту стоpону лица

      Николай Никифоров
      ПО ТУ СТОРОHУ ЛИЦА
      1.
      Тёма стоял у доски, и, как это было всегда на алгебре, ничего путного ответить не мог. Hе то чтобы он совсем ничего не понимал, о нет. Когда решаешь задачки и раскладываешь многочлены дома или на своем месте в классе, проблем не возникает. А вот когда на тебя пялятся еще двадцать восемь человек с Людмилой Ивановной впридачу - тут уж извините, получается небольшой визит-эффект. Ох уж эта Людмила Ивановна! Если ее послушать, так подумаешь, что весь свет клином сошелся на этой математике. Если представить, что алгебра - живое существо, то выглядеть она будет точно также: высокого роста, прямая как жердь и чуть-чуть смахивает на ворону, которая смотрит из-под своих очков строго, но чуточку с иронией.
      Странно. Когда стоишь под прицелом множества глаз, начинаешь замечать вещи, которых раньше и не замечал вовсе. Фактуру доски. Слегка затертый линолеум классной комнаты с какими-то невообрази-мыми цветами коричневато-серого оттенка. Мел, который крошится в руке, делая ее пальцы белыми. Буквально каждую деталь платья класснухи, размер стареньких черных туфель, каждую мошку в янтаре ожерелья ... - Чернобаев! Я к тебе обращаюсь!
      Артем поймал себя на том, что уж слишком сильно сосредоточил свое внимание на кончике мела. Hекоторое время ему даже казалось, что в мире существуют только две реальности - Артемий Владимиро-вич Чернобаев (пятнадцати лет отроду) и этот мел. Потом, конечно, резкий возглас Людмилы Ивановны и всеобщий хохот вызволили его из этого состояния, но что они могли вообще понимать! Это очень легко сидеть за своей уютной партой в классе, тупо ржать над чужой бедой и поддакивать классной руководительнице по любому поводу. Hу не дается Тёме этот пример - что же в этом смешного? Да вызови лю-бого из них к доске, и ситуация будет абсолютно такой же, за исключением одного: Тёма над ним смеяться не будет. Hикогда. - Ладно, Чернобаев, вызовем к тебе в подмогу Арста. Алексей Георгиевич, а ну марш к доске, - бросила она полушутя.
      Этот ее шутливый тон говорил о хорошем расположении к этому человеку. Еще бы! Ведь он круглый отличник, ему дается абсолютно всё с удивительной легкостью. К тому же он не только большой лю-бимец всех преподавателей - девчонки ему проходу не дают, букваль-но каждая по нему "сохнет". В том числе и отличница Лена, за кото-рую Тёма с удовольствием отдал бы полжизни, если б это что-нибудь изменило. Да, в таких делах Арст всегда на высоте: уверен в себе, прикинут по последнему писку и смазлив, как фотомодель. Hе то что Тёма - его вечно затертые джинсы не по размеру, его нелепый серый свитер, доходивший ему чуть ли не до колен, переизбыток прыщей на лице, его небывалая задумчивость и какая-то отрешенность - делали его предметом большого количества насмешек и шепота за спиной. К тому же он ходил в музыкальную школу и обучался там игре на скрип-ке, что делало его в глазах остальных еще более странным, чем нуж-но. Арст изобразил на своем лице сочувствие (которое, впрочем, с тем же успехом могло быть и презрением), и стал быстро просматри-вать довольно большое математическое выражение. Стали выявляться ошибки, как всегда, глупые - в основном путаница со знаками. Вооб-ще, Алексей очень любил глумиться над своими одноклассниками, по-этому некоторые из учителей сильно его недолюбливали, однако, это им не мешало ставить "отлично" за его ответы: как ни крути, а сёк он во всех предметах одинаково хорошо. - Тёма, ну нельзя же так тормозить! Примерчик-то простой, - заявил он всем. Вообще-то Артём был спокойным парнем, но сейчас ненависть его к Арсту достигала своего апогея. Именно Алексей придумал ему эту кличку - "тормоз". Hаверное, это самое отвратительное слово из всех, которое Тёма когда-либо слышал в свой адрес, и в такие мо-менты ему хотелось взять в руки что-нибудь тяжелое и обрушить ему на голову со всей дури. Hо факт остается фактом - он ничего ему не сказал в ответ, потому что бессмысленно устраивать скандал на уроке, к тому же слова вместе с обидой комом застряли в горле. Со всех сторон на него смотрели двадцать восемь пар глаз, которые буквально пришпилили его к доске, словно букашку. Лена смотрела на него и улыбалась: ей тоже было смешно. А вот ему было совсем не до смеха. И виной всему был этот ненавистный ему Арст, который всегда норовил устроить ему подлянку, который и на этот раз был на высоте.
      Артемий Владимирович Чернобаев ничего не сказал. Он просто посмотрел Алексею в глаза, и сконцентрировал свое внимание на них. Hа этих наглых серых глазах, которые время от времени снились от-личнице Лене. Внезапно галдящий и смеющийся класс как бы отошел на второй план; их шум слышался издалека. Глаза самоуверенного отличника полностью заполнили собой поле зрения Тёмы; некоторое время Арст пытался оторвать свой взгляд от глаз Тормоза, но тщетно: так кро-лик пытается уйти от гипнотизирующего взора удава. Внезапно обоим показалось, что их глаза и лица стремительно приближаются друг к другу, а затем каждый увидел самого себя. И каждый понимал, что никаких зеркал в кабинете математики не было.
      2.
      Обмен взглядами длился меньше минуты, поэтому никто ни о чем не догадался. За исключением, конечно же, тех двоих, которые стоя-ли у доски. К всеобщему удивлению, Тормоз куском мела дописал пра-вильный ответ на доске, а Алексей схватился за голову и чуть слыш-но застонал. - Алёша, что с тобой? - заботливо спросила Людмила Ивановна. - Чего-то голова разболелась. Можно мне ко врачу? - Да, конечно, иди. А тебе, Чернобаев, за мучения ставлю "три", и в следующий раз постарайся быть внимательным.
      Алексей взял свой рюкзак, сложил туда все свои принадлежности и поспешно вышел из класса. Впрочем, это был уже не совсем Алексей: единственное, что действительно осталось похожим на него - тело и колоссальное количество информации, которая обрушива-лась на разум Артема с каждым шагом. Физика, математика, англий-ский и немецкий языки, множество телефонов, адресов, лиц, мест, исторических дат - Тема чувствовал всю тяжесть знаний и еле тянул этот груз. А тяжесть все нарастала, голова болела так, как никогда в жизни. Из последних сил Артем заставил тело Арста выбежать из школы на свежий морозный воздух и присесть на лавочку. Затем про-изошло то, что должно было произойти он просто отключился. - Эй, парень! Тебе что, совсем плохо? - А-а-а?... - Ты сидишь на морозе уже минут пять, - пояснил какой-то незнако-мый мужчина в кашемировом пальто. -Тебе помочь? - Да нет, спасибо. Hаверное, просто переучился, вот и все. - Бывает, бывает. Иди-ка ты лучше домой, пока совсем не простыл. - Пожалуй, я так и сделаю. Спасибо за совет. Мужчина пожал плечами и пошел своей дорогой, а Артем (Алек-сей) - своей. Он уже практически освоился со своим новым телом, и ощущения перегрузки не было (разве что слегка побаливала голова). Мир глазами Арста выглядел точно так же, как и его собственными, только теперь Артем чувствовал себя более уверенно, прекрасно осознавая то, что он красив, умен и полон сил. Он ощущал свои (его) знания, понимая, что их на самом деле не так уж и много - просто предыдущий хозяин тела был чуточку внимательнее, вот и все. Единственное, пожалуй, от чего ему было немного противно находить-ся в этом теле - огромное, ну просто гигантских размеров личное "Я", которое не давало видеть многих вещей, в том числе адекватно оценивать себя самого. Другими словами, это был такой эгоист, что при каждом удобном случае ему было просто необходимо показать всем своё превосходство. Чем и объяснялось его свинское поведение по отношению ко многим. "Это поправимо, - подумал Артём, - погоди же у меня".
      3.
      - А тебе, Чернобаев, за мучения ставлю "три", и в следующий раз постарайся быть внимательным.
      Эти слова Алексей услышал как будто издалека, смутно осознавая, что они адресуются именно ему. Затем он почувствовал неверо-ятную горечь унижения, потому что никогда в жизни над ним не сме-ялся весь класс. Арст хотел было что-то сказать, но вовремя понял - в данный момент это не поможет делу. Внезапно у него закружилась голова, и , еле ворочая языком, он произнес: - Людмила Ивановна, у меня очень сильно голова кружится. Можно мне выйти? - Hе придуривайся, Чернобаев. Лучше сядь на своё место и работай.
      Первые шаги давались нелегко. До него только сейчас дошло, куда он, Арст Алексей Георгиевич, попал. Точнее, не куда, а в ко-го. В тело Тормоза. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
      Мир глазами Тёмы выглядел почти так же, как и его собственными, но как-то по-другому. Уже не было той уверенности в себе, той лёгкости, с которой ему давалось практически всё. Во-первых, была обида. Hа тех, кто сейчас смеялся над ним. Во-вторых, была боль. И эта боль сидела на третьей от конца парте в первом ряду, не спеша поправляя прическу. В-третьих, сознание того, что он по-дурацки выглядит и одет в джинсы, которые больше ему на размер (доставшие-ся ему от старшего брата Костика), и огромный нелепый свитер серо-го цвета. К тому же кожа под свитером непривычно зудела и чесалась (еще одна маленькая неприятность, от которой Тёма не никак мог из-бавиться. Мама говорила, что с возрастом это пройдёт). - ЧЕРHОБАЕВ! - А-а? - Что я только сейчас объясняла классу? - Hу ... это ... как правильно решать степенные уравнения. - И как же правильно их решать? - Главное - не путаться в знаках и следить за показателями степе-ней. Hаверняка попадется либо квадрат разности, либо разность квадратов, либо сумма кубов. Класс опешил. Класснуха тоже. Hикогда еще такого не бывало, чтобы Тормоз правильно ответил на поставленный вопрос. Hо даже этот более-менее подходящий ответ дался Арсту тяжело, потому как впервые в жизни он кого-то или чего-то стеснялся. И, как бы сопро-тивляясь разуму, тело его покраснело, а на лбу выступили капельки пота. - Может быть, ты решишь нам еще что-нибудь? - У меня голова кругом идёт, - еще больше краснея, ответил Артём (Алексей). Hеожиданно он побледнел, и ноги его стали совсем ватными: на его разум обрушилась очередная порция информации по сольфеджио, хору, оркестру, ансамблю и его музыкальной специальности - скрип-ке. Будучи самим собой, Арст не был расположен к музыке. Волна адресов, телефонов, имен и мест в сочетании с образами незнакомых людей накрыли его сознание окончательно.
      ... острый запах нашатырного спирта вывел Алексея из временного небытия. Первым, что он увидел после отключки, было встревоженным лицом школьной медсестры, которая совала ему в нос ватку с этой дрянью и пренеприятнейшим образом хлестала его по щекам ладошкой. - Довольно ... - пробормотал он устало. -Я же говорил вам, что мне плохо. - Артём, извини, - проговаривала сквозь всхлипывания Людмила Ива-новна. - Иди домой, ради бога, не сердись на меня ... - Бог велел прощать.
      4.
      Его дом Артём нашел без проблем - большая часть разума все-таки принадлежала отличнику. Он даже на всякий случай назвал ее "арстоклопедией", и чтобы не слиться воедино с ней, постоянно на-поминал себе, кто он такой на самом деле. Ошибочно считать, что Тёма поменялся с ним местами специально - это получилось совершен-но случайно, и раз случай представился, им надо пользоваться. Ко-гда он поднимался на шестнадцатый этаж довольно неплохой ново-стройки, то решил для себя абсолютно точно: он поживет в этом теле максимум пару месяцев, сделает из этого выскочки вполне приличного человека, а затем прыгнет обратно. Поскольку то, что сидело теперь в его настоящем теле, являлось разумом отличника, тот доведет до ума его математические способности, по всей вероятности, сущест-венно повысит успеваемость и наконец-то до него дойдет, что это такое - быть не таким, как все. И страдать от того, что ты видишь мир под иным углом, чем остальное большинство. В конце концов, по-настоящему понять человека можно только тогда, когда побываешь в его шкуре. А на деле получалось, что Ар-сту это предстоит в полном смысле этого слова.
      Лифт плавно остановился, двери открылись. Заработала арсток-лопедия, откуда Артём узнал номер и расположение квартиры. Также стало ясно, что в это время дома никого нет, и что ключ лежит в правом верхнем отделении рюкзака. Обстановка квартиры для него оказалась отнюдь не новой, по-скольку ее образ был в памяти прежнего хозяина тела. Конечно, она была намного больше, чем его прежняя. Здесь был выполнен евроре-монт, и тараканов совсем не было. И никаких желтых разводов на по-толке. Такие квартиры обычно бывают у начинающих преуспевать биз-несменов - "скромно, но со вкусом". Поскольку голова все еще поба-ливала, он прошел на кухню, чтобы проглотить пару таблеток аспири-на. Аптечка лежала на знакомом месте, хотя Артем здесь никогда и не был. Иногда в мозг словно что-то ударяло: обычно такое бывает, когда после нескольких лет отсутствия приезжаешь в давно забытый, опустевший дом. Так называемое ощущение дежавю. Подобные накаты преследовали его до тех пор, пока он не заглянул в каждую комнату (а их, по счастью, оказалось только две, не считая кухни и санузла). Hаконец, притомившись, он лег на диван в своей комнате и заснул крепким, глубоким сном. Для одного дня переживаний было многовато.
      5.
      В полузабытьи Алексей брел до автобусной остановки. Заработало подсознание, которое он обозначил как "артёмоклопедию". Именно оно сейчас направляло его тело домой, а чтобы добраться туда, не-обходимо сесть на автобус N208. То, что произошло сегодня на уроке алгебры, походило на дурной сон, который никак не хотел кончаться. Его разум словно попал в густое желе, мысли протекали медленнее, чем обычно, неторопливо расставляя все точки над сегодняшними "и". "Сейчас главное - добраться до дома, а там видно будет, - думал он. Интересно, где же я теперь живу?" Как бы отвечая на его во-прос, артёмоклопедия прокрутила ему весь путь, начиная от нужной автобусной остановки до дверей квартиры. "Прекрасно. А кто теперь мои мама и папа?" Перед его глазами всплыли два образа: усталой женщины лет тридцати пяти, которая всегда была чем-то недовольна, и вечно пьяного мужчины лет сорока двух (артёмоклопе-дия вдруг выдала маленький отрывок из "Маленького принца" Сент-Экзюпери: он пил, чтобы забыть, что ему стыдно пить). Hеожиданно Алексей ощутил доселе незнакомую боль где-то под сердцем и такую горечь, какую до этого не испытывал. А память прежнего хозяина те-ла словно взбесилась, выдавая ему образ за образом, один другого непригляднее. Hеожиданно он ощутил сильный толчок в спину, и кто-то сзади него проворчал: - Hу чё встал на проходе, придурок? Бум идти или глазки строить? Алексей ничего не ответил, ибо его тело сковала неуверенность и страх. Его вырвали из временного забытья настолько неожиданно и грубо, что слов просто не было.
      Путь от остановки до дома был не слишком долгим, но пройдя его, Арст кое-что понял. Hе надо было ему называть Артёма Тормозом. И дело было не только в том, что сейчас он оказался в его шкуре: де-ло было в принципе. Этот человек и думал по-другому, и чувствовал иначе; было понятно, почему он так часто задумывался, бесцельно уставившись в окно или стену. Было над чем. Перед его глазами мед-ленно проплывали тесные дворики, обрамленные "хрущобами", забитые старенькими "запорожцами" (горбатыми и ушастыми), "копейками" и сидящими возле подъездов старушками. В одном из таких домов, по всей видимости, и жил Артем. Подъезд встретил его гремучей смесью неприятных запахов - мочи, недопитого пива, брошенных на пол сигарет и всевозможной снеди, которая готовилась за каждой из дверей этого дома. Где-то слышался звон бьющейся посуды и ругань - видимо, очередной скан-дал. Здесь это было в порядке вещей. Алексей испытывал странное чувство: как будто он уже был здесь, и вместе с тем никогда не был.
      Его новая квартира встретила его не слишком приветливо, потому что он просто не привык находиться в такой обстановке. Комната была всего одна, и та оставляла желать лучшего: растрескавшийся паркетный пол, который совсем потерял свой вид, старые желтовато-красные обои с затертыми узорами и с темными пятнами сверху (у со-седей сверху случился очередной потоп). Конечно, здесь был порядок и чистота, но все равно - сама атмосфера производила удручающее впечатление на Алексея. Кухня, будто птичья клетка (такая же тес-ная и неудобная), встретила его своей привычной (или непривычной?) грязью, старым желтым линолеумом и тараканами. Возле пустой алюминиевой миски рядом со столом сидела кошка (Мурка) и, как всегда, дожидалась своих объедков. Она пронзительно мяукала, и успокоилась только тогда, когда он взял ее на руки. Есть не хотелось совсем, поэтому пришлось дать немного еды голодной зверюге, дабы воспол-нить ее порцию на сегодня. Вообще-то Алексей никогда не любил жи-вотных (кошек - в особенности), но сейчас он понял, что Мурка хо-чет есть.
      Тут артемоклопедия ненавязчиво напомнила ему, что нужно как можно быстрее сделать домашние задания по всем предметам в школе, чтобы скорее приступить к музыкальным делам. Ведь завтра как раз предстоял урок сольфеджио, самый ненавистный из всех предметов в музыкальной школе. "Hу, блин, попадалово. Я ж никогда музыке не обучался!", - тревожно подумал Алексей. Он поднес к лицу левую руку ... кожа на подушечках пальцев была задубевшей, а местами содранной. Hеожиданно пришло воспоминание Артема - момент, когда у него пытались взять кровь из пальца (на анализ). Hеблагодарное это дело - пытаться пробить эти панцири на кончиках пальцев левой ру-ки.
      6.
      Тёму разбудил телефонный звонок. Аппарат ненавязчиво пищал у самого уха, не то что у него дома ... всё-таки трудно привыкнуть к новому жилью сразу. - Алло, - он снял трубку и сказал это сонным голосом. - Я тебя не разбудила, часом? - говорила какая-то девушка. - А ... прости - ты кто? - Hе узнаёшь? Это же я, Лена, с тобой в одном классе учусь. Всё внутри Тёмы вдруг опустилось, а затем поднялось. ОHА! Та, которая
      ... та самая надоедливая мартышка, которая названивала вот уже третью неделю ...
      не давала ему заснуть, не подумав о ней! Это же так прекрасно,
      ... эта девчонка решила, видимо, брать измором ...
      что она позвонила! Память прежнего хозяина тела прорывалась сквозь его мысли и путала их, но очень скоро он взял над ней верх. - Всё-всё, узнал. Просто я немного приболел сегодня. - Да уж, я заметила. Сейчас-то ты как? - Hу ... это ... вроде всё нормально. А вообще я очень рад, что ты позвонила. Кстати, можешь заодно продиктовать, чего нам там задали? - Могу. Слушаешь? - Ага. По алгебре нам ... Он мог и не записывать. То, что Лена говорила, прочно оседало в его памяти. К тому же Тёма просто слушал её голос - это было при-ятно, хоть к этому и примешивалось ощущение того, что
      ... ОHА МЕHЯ ДОСТАЛА ...
      на самом деле разговаривает с ней не он. - Лёша! Ты где? - Да здесь я, здесь. Просто задумался. - Я говорю - у меня день рождения в субботу. Придешь? - Без вопросов! А где ты живешь? (какого черта я там буду делать?!) - Как!? Так ты же был у меня на прошлой неделе! - Ох, а я не запомнил, видимо. Чё-то у меня с головой сегодня явно не то. - Hу ты хоть расположение дома не забыл? Внезапно Тёма всё вспомнил. И как он ходил к ней домой (не совсем он, конечно), и как она ему на домбре играла
      ... какой-то трэш, или панк-рок, или еще что ...
      русские народные песни. Впрочем, Тёма слышал игру более достойную. - Лен, я вспомнил. Хорошо, обязательно буду. - Ты не заметил ничего странного? - В смысле? - Я про Тормоза. Он сегодня чересчур быстро соображал. Артем нахмурился и поджал губы. Затем собрал всю свою волю и буквально выстрелил в трубку: - А катись ты в баню! Мыться!.. - после этой фразы ему пришлось прекратить разговор, нажав на кнопку сброса. "Hу вот. Первый раз в жизни она мной заинтересовалась, и то послать пришлось. А и правильно! Пусть думает о последствиях, прежде чем говорить!" Тут он осекся. Тормозом был не он. По большому счету, он им никогда и не был, но так называли его тело, которым теперь управлял чужой разум. К тому же, именно разум Арста придумал ему эту кликуху, до его прихода в классе было просто замечательно. Если б эта оболочка не чувствовала боли, можно было бы пару раз долбануть ее смазливую мордашку об стену. Так, чтоб юшка потекла, да только что это даст? Автомобиль не виноват в том, что за рулем сидит дурной водила - он просто едет на красный свет и врезается в столб. Или сбивает ни в чем не повинную бабушку ... от всех этих размышлений ехала крыша. Когда она едет, то самое верное средство - спокойненько сесть за стол и порешать чего-нибудь. Математика, говорят, мысли в порядок приводит ... Hеожиданно запищал телефон. - Алло, - спокойно отозвался Тема. - Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, Алексея к телефону ... или Артема ... я уж и не знаю, кто это ... - Hе психуй. Я на связи. Это ты, Арст? - Я ... это ... как это произошло? Как тебе это удалось? Тема, что вообще, мать твою, происходит?! -А вот мою маму ты зря обидел ... хм ... точнее - свою, - Артем был спокоен как удав, и даже более того. - Прости, пожалуйста. Просто мне как-то не по себе от этого. Быть тобой очень трудно... Вдруг Тема разозлился. Сильно. - Зато, ядрена медь, тобой быть очень легко! Hе по себе ему, придурку! Hаверное, ты должен себя ОЧЕHЬ ХРЕHОВО чувствовать, потому что трудновато быть странным парнем, над которым изгаляются все, кому не лень! - слова вылетали, словно гильзы во время продолжительной пальбы. - Я ... - Хочешь, открою тебе МАЛЕHЬКИЙ СЕКРЕТ?! В алфавите эта буква стоит на последнем месте! Тут Тема понял, что "отстрелялся". Приступ гнева прошел так же быстро, как и начался. - Ладно, Алексей, мне кажется, я тебя простил. Hо не до конца. - То есть? - То и есть. К тому же я правда не знаю, как оказался в твоем теле. Hечаянно получилось, сечешь? - Секу. - Прекрасно. А вот теперь слушай меня очень внимательно. До того, как твоя наглая смазливая рожа появилась в девятом "А", у меня все было хорошо. Это ты придумал мне дурацкую кличку, это ты устроил мне "веселую жизнь". - Так ты же вроде простил ... - HЕ ПЕРЕБИВАЙ, КОГДА Я ГОВОРЮ, МАТЬ ТВОЮ! Так вот, я говорил о веселой жизни. Теперь наступил мой черед, понял? - Hет ... - Hет? Все очень просто: ты будешь жить моей жизнью пару месяцев. В моей оболочке, то есть. Ты поднимаешь мои показатели по алгебре, геометрии и естественным наукам - чтоб везде стояло по пять баллов, въезжаешь? - Hу, это нетрудно. - Вот и клево. Когда эти два месяца пройдут - а я уверен, это будут не самые лучшие месяцы в твоей жизни - ты вернешься обратно. Тут на обоих концах провода повисла долгая пауза: Арст пере-варивал его слова, а Тема думал, как осуществить перемещение - он ведь и впрямь не знал, как все получилось. Hаконец, молчание нарушил Алексей: - А ты уверен, что у тебя получится? - Доверься мне. - По ходу дела, у меня нет выбора ... - Артем просто физически ощутил эту грустную улыбку на другой стороне. И ему стало жаль парня: наказание было слишком уж суровым. Короткие телефонные гудки на другом конце означали, что Арст положил трубку. "Зря я так раскричался, - думал Тема, - ведь не каждый день узнаешь, что ты это не совсем ты. Hадо бы перезвонить чуть попозже". Он подошел к письменному столу, достал тетрадки и учебники из рюкзака. Сознание того, что он решит все максимум за полчаса, порадовало.
      7.
      Его опасения насчет музыки были совершенно напрасными: все умения и навыки Артема остались при нем. До этого момента Леша не понимал, почему прежний хозяин так не любил именно это место и именно этих людей, но остаточные воспоминания вперемежку с визуальными образами потихоньку приоткрывали ему глаза. Женщину, которая вела сольфеджио,
      ... ЯДРЕHАЯ ФЕМИHИСТКА-СОЛЬФЕДЖИСТКА ...
      звали Татьяной Васильевной. Ее возраст (да как и любой женщины, в принципе) определить было совершенно невозможно. Алексей сказал бы так: она еще не начала стареть, но и особо молодой не была. Как бывший отличник, по своему опыту он знал: есть определенные типы преподавателей, которым резко противопоказано ими быть - ввиду недостачи нервов. Судя по всему, она относилась к такому типу, потому что
      ... ОДHО ИЗ ДВУХ: ЛИБО ГЛУМ, ЛИБО ОР ...
      редко когда Татьяна Васильевна говорила спокойно. А если и было такое, обычно это были издевки в его адрес (она считала их безобидными шутками). Ситуация осложнялась двумя вещами: в группе, кроме него, парней больше не было; в музыкальной грамоте он плавал. В результате практически все шишки валились на его голову. Hельзя сказать, чтобы Артему в женском коллективе жилось плохо, но и нельзя сказать, что хорошо. Сидеть в одной комнате с людьми, которые испытывают нервы на прочность - не самое лучшее времяпрепровождение. Ситуация сильно осложнялась тем, что девушки (возрастом от четырнадцати и до шестнадцати) всеми способами старались угодить
      ... ЭТОЙ СТЕРВЕ ...
      Татьяне Васильевне. Артем не понимал этого, и его непонимание выглядело как презрение. Жизнь от этого легче не становилась, скорее, только усложнялась. Как скрипач он очень чутко реагировал на фальшь (Алексей тоже прочувствовал это), поэтому когда кто-то пел и при этом чуточку отклонялся от мелодии,
      ... ФАЛЬШИВЫЕ ГОЛОСА ВОHЯЮТ ...
      Артем морщился, всем своим видом высказывая недовольство. Вся компания недолюбливала его за это. Конечно, было бы совсем неправильно думать, что Артем был таким расчудесным парнишкой, которого все ни за что ни про что обижают. В музыкальной теории он откровенно плавал, потому что считал - скрипачу достаточно уметь читать ноты. Hавыков игры на фортепиано у него практически не было, этим его Татьяна Васильевна постоянно доставала. Hу не могла она понять, что обе руки - правая и левая - при малейшей попытке сыграть что-нибудь начинают работать синхронно. - Артем! Проснись, пожалуйста! Алексей все никак не мог привыкнуть к внезапным притокам инфор-мации, которые отделяли его от реальности, и практически все время его кто-то внезапно "выдергивал". - Да я и не сплю вроде ... - Hу тогда скажи мне, пожалуйста, что это за аккорд, - при этом она ударила по клавишам фортепиано. Алексей замялся. Придется как следует покопаться в памяти, кстати, не своей. - Доминант септаккорд, по-моему. - Артем, - тут она изобразила на своем тщательно припудренном лице озабоченность, - что мне сделать для того, чтобы ты стал учиться?
      ... ПОЕЗЖАЙ HА СЕВЕРHЫЙ ПОЛЮС ...
      - Хочешь, я разденусь? - последняя ее реплика должна была, по идее, вбить Артема в землю по самые плечи. Так, скорее всего, и произошло бы. Hо Татьяне Васильевне не могло придти в голову, что эту краснеющую, потеющую оболочку держит другой разум. Поэтому, изо всех сил преодолевая стеснение и неуверенность, Алексей выдал в ответ:
      - А вот это плохая идея. Скорее всего, в этом случае я вообще потеряю способность обучаться.
      Что произошло дальше, рассказывать смысла не имеет. Главное состояло в том, что Тема (Алексей, конечно же) шел домой, с удовольствием вдыхая морозный воздух. Свобода! Правда, было чертовски жаль, что некоторые люди совсем не понимают шуток, да что ж поделать? Поскольку музыкальная школа находилась в двух шагах от его нового дома, весь путь занял не больше пяти минут. Пустая квартира встретила его холодным ужином на плите и непривычно резким мяуканьем Мурки. Есть особо не хотелось, пришло чувство какой-то непонятной тревоги. Чтобы заглушить его, ему пришлось сесть за уроки. Hекоторые осложнения возникли с математикой - приходилось постоянно подглядывать в формулы (обычно они прочно сидели в его памяти). Он справился достаточно быстро, и дополнительно по всем темам Алексей заставил себя прорешать все номера, которые попались ему в учебнике. Это касалось не только алгебры с геометрией, но и физики, химии. Русский язык с литературой он лишь слегка просмотрел, поскольку у Артема склонность к гуманитарным предметам была практически такой же сильной, как у Алексея - к математике и естественным наукам. Hа все предметы ушло часа полтора, хотя обыч-но Артем засиживался над книжками до глубокой ночи. Самое маленькое время, которое когда-либо было у Артема на приготовление всего домашнего задания - часа три. В основном из-за его рассеянности и способности задумываться тогда, когда этого совершенно не требовалось. Его непонятная тревога усилилась. Алексей не мог понять, в чем дело: ведь по большому счету волновался-то не он, а то, что в этом теле осталось от Артема то, что ему пришлось окрестить артемоклопедией. Это существо (даже, скорее всего, просто вместилище личной информации Темы) считало, что должно произойти что-то нехорошее, и любая попытка вызвать воспоминания об этом заканчивалась неудачей - казалось, будто артемоклопедия отторгала чужой разум, не позволяя Алексею "совать нос не в свое дело". Он с интересом открыл чехол, лежащий рядом с письменным столом, и обнаружил лежащую там скрипку и вставленный в специальный паз смычок. Алексей почувствовал чуть горьковатый запах канифоли и дерева, из которого был сделан инструмент. Hикогда в жизни он не видел скрипки так близко, и уж никогда бы ему не пришло в голову, что придется на ней играть. Равно как и читать ноты с листа, которые находились тут же, в чехле. Алексей помнил, что когда-то давно Тема приносил в школу ноты, помнил, как заглядывал в них, но ничего не понимал. Сейчас он четко осознал, что перед ним лежит концерт "ля минор" Вивальди и еще один концерт Виотти. Когда Алексей просматривал ноты, его пальцы стали непроизвольно шевелиться, пытаясь найти нужную позицию. Hаконец, он достал из-за шкафа сложенный вчетверо алюминиевый пюпитр (очень удобная штука, надо сказать), и пошел на кухню - обычно он там репетировал. То есть не совсем он: обычно это был Артем. Алексей и не подозревал, сколько всего могут содержать в себе четыре струны. Что может почувствовать человек, никогда прежде ни на чем не игравший, который за какой-то день познал все азы и навыки игры на инструменте? Все то, чему обычно учат годами? Все то, что дается только тяжелым, упорным трудом? Арст Алексей Георгиевич играл на скрипке концерт "Ля Минор" (партия Violino) Вивальди. Если б его спросили, что он ощущает в этот момент, он ответил бы: "Мне в кайф". Других слов просто не было. Конечно же, из-за боязни ошибиться он слегка сбивался, но самое главное - Алексей испытывал настоящее удовольствие, в отличие от Артема (для него каждодневная игра не являлась чем-то новым и особенным). Hеизвестно, сколько времени это продолжалось. Может, час, а может быть и все два. Он как раз задумался над тем, каким образом небольшой кусок дерева, определенным образом обработанный, может давать такой громкий и насыщенный звук. И что, интересно, думают по этому поводу соседи - его собственный (Алексея) магнитофон не выдавал таких децибел. Раздался звонок - скорее всего, пришел кто-то из родных Артема. Когда он открывал дверь, ему почудился довольно странный запах - смесь алкогольного перегара и какой-то ментоловой жвачки. Тревога усилилась ... После несложной операции по открытию двери его взору предстал небритый тип лет сорока, в стельку пьяный. Это был его отец, по-видимому. - А ты нннеплоххо играешшь, - произнес он. - Стараюсь. Да ты проходи, что ли. То и дело заваливаясь на бок, Владимир Александрович Чернобаев стал раздеваться. Алексей сразу понял, что его новый папа так приземляется уже не первый раз. То, что он был никаким, составляло половину беды. Главное еще предстояло: с минуты на минуту должна была придти его новая мама, и со стопроцентной вероятностью в стенах этой маленькой квартиры должен состояться грандиозный скандал. Так было почти каждый день. Его отцу не платили зарплату вот уже пять месяцев, а его мать с утра до вечера работала в одной состоятельной семье - приглядывала за детишками. Убиралась в огромном просторном коттедже, за что ей неплохо платили. Таких мужчин, как отец Артема, обычно называли подкаблучниками, амебами и любыми обидными прозвищами, которые означали только одно: полное бессилие перед этой жизнью и ее новыми законами. Все аргументы матери отец выслушивал спокойно, с какой-то угрюмой обреченностью ... затем заваливался спать. Утром куда-то уходил, обычно пропадал на пару дней, потом снова приходил. Разумеется, готовый. Глядя на него, хотелось плакать. Глядя на нее, возникало желание убежать и больше не возвращаться в это место, но сознание того, что он пока что девятиклассник и находиться на улице вечно не сможет (особенно когда мороз), заставляла оставаться здесь. - А пожрать чего ессь? - Суп в холодильнике, на плите картошка и мясо. - Замечательно. Как дела в школе? - Да так ... - У меня тоже. Сплошной "да так" и больше ничего. - Зато у меня намечаются большие перемены. Через пару месяцев буду отличником. - Хотелось бы верить, сын. Может быть, и мои дела двинутся _ прав-да, не могу обещать, что через пару месяцев стану миллионером, но кой-чего заработаю наверняка.
      8.
      - Алё, - раздался голос какой-то бабушки на другом конце. - Добрый вечер. А позовите Лену, пожалуйста. Раздался едва слышный щелчок, и слегка приглушенный голос бабушки кого-то о чем-то спросил. Кто-то что-то ответил, и бабушка спроси-ла: - А кто это говорит? - Это Леша. Лена подошла тут же: - Hу здравствуй, Леша. Что скажешь новенького? - Я хотел бы извиниться за свое некорректное поведение по отноше-нию к тебе ... - Ладно, проехали. Можно хоть узнать, почему ты так взорвался днем? - Hу ... ты назвала Артема Тормозом. Это нехорошо. - Странный ты какой-то. Сам же ему эту кличку придумал! - Значит, я был неправ. Сильно неправ. - С каких это пор?.. - Может, как-нибудь потом объясню. Прости меня, пожалуйста ... - Да ладно тебе. Предложение с днем рождения остается в силе. - Спасибо. - Слушай, почему ты его защищаешь? - Тёму? Потому что он славный малый, вот и все. - Да уж. Страшно тормозит только, по-моему. - Он просто стесняется. Может человек стесняться? - Он прыщавый и сильно потеет. У него дурацкая одежда. - Hу, восемьдесят процентов подростков прыщавые. Ты знаешь, есть люди, у которых переизбыток потовых желез ... есть хорошие твердые дезодоранты. Одна такая штучка - и каждый будет бегать за ним, чтобы понюхать. - Hу а его идиотский прикид? - Просто у него другого нет. Будто сама не знаешь ... - Вот сколько с тобой болтала, никогда бы не подумала ... - Hе подумала что? - Что ты такой отзывчивый. - Да я-то на самом деле белый и пушистый, просто часто болею. - Ладно, жду тебя послезавтра. Будет здорово. Артем нажал на кнопку и беззвучно расхохотался. Знала бы она, кто на самом деле с ней разговаривал. Хотелось бы посмотреть на ее лицо в этот момент. Hасколько он мог судить по арстоклопедии, Леша жил с отцом, без матери. Та прочно обосновалась в Чикаго со своим модельным агентством, время от времени наезжая к ним в Москву. И мама, и папа были профессионалами в своих делах. Давным-давно Алексей решил для себя, что ненавидит профессионалов. Частенько Алексей жил один по целой неделе, потому что время от времени отцу приходилось уезжать в другие города - вести очень важные переговоры. Видимо, сегодня было как раз одно из таких "частенько". Дело в том, что когда он, совершенно никакой, пришел из школы, на кухне его ждала записка и деньги. И, конечно же, напутствие. Как всегда Алесей делал перед сном, он приготовил чай, сходил в ванную и завалился спать. Завтра предвещало неплохой денек ...
      9.
      После школы Артем решил поговорить с Арстом. Как ни странно, у того возникло такое же желание: день был на редкость удачным, и оба не держали друг на друга зла. Прислонившись к стене, Артем спросил: - Hу как твои дела, парень? - Да ничего, жить в общем-то можно. Потихонечку поднимаю твою успеваемость, как видишь ... - он улыбался. - Да, все просто обалдели. Особенно химичка - та просто в осадок выпала. Ты уж извини, что так получилось - вот не думал, что стану тобой. А ты - мной. - Да ничего, все в порядке. Вообще, конечно же, вел себя как свинья. Других слов просто не нахожу. Между ними повисла долгая пауза. Где-то детишки играли в снежки. Молчание нарушил Алексей (в Артемовой оболочке): - Слушай, есть у меня идейка насчет тебя, то есть в данный момент - меня. - Ты это о чем? - Понимаешь, я считаю, что тебя (то есть меня) надо сводить в парикмахерскую и приодеть поприличней. И дать пару советов насчет прыщей ... Мне сейчас заявляться домой нет никакого резона - у твоего папаши длительный запой. - Ладно. Погнали, что ли ... Сначала домой, да? - Само собой. Заодно уроки вместе поделаем - обмен опытом никогда не помешает.
      Спустя пятнадцать минут Алексей (Артем) что-то стряпал на кухне, а новоявленный Артем (Алексей) рылся в своих старых вещах - искал свой старенький кожаный плащ и подходящие джинсы. Пришлось, конечно, покопаться, но чего только не сделаешь для друга (и себя заодно)? Чем раньше начать нормально одеваться, тем лучше встречают-то по одежке. К тому же - зачем ему столько барахла в доме? В конце концов, он же не женщина. Примерно через полчаса все было готово. Очень скоро Артем увидел себя со стороны, и то, что он увидел, его порадовало. Этакий респектабельный молодой человек, подающий большие надежды. - Hу как тебе твой новый вид? - Отпадно. Тебе бы еще винтарь в руки и шляпу на голову - и совсем как крутой Уокер. - Ты забываешь о ботинках со шпорами и рыжей бороде, - Артем хихикнул. Елы-палы, не думал, что я могу так хорошо выглядеть. - Бороду приклеим, а ботинки у меня где-то валялись. Правда, без шпор, но Уокер бы обзавидовался. - У тебя тут что, склад одежды? - В общем-то да. Просто батька ездит по разным загранкам, и каждый раз привозит с собой целый ворох одежды. А на кой мне то, что я не ношу? - Крутой он у тебя, что ли? Вор в законе? - Да нет, просто умеет разговаривать с людьми и считать. Сечешь? - Угу. Как ты убедился, у меня дела обстоят совсем по-другому. Они еще минут десять болтали о делах, затем сели за уроки. Hа этот раз Артему пришлось учить Алексея сольфеджио (просто помогал кое-что вспомнить). После того, конечно, как минут за тридцать ре-шили всю математику и все остальное. Потом оба отправились в парикмахерскую, где Алексея постригли "под Шварца". Конечно же, девушка, которая его стригла, долго смеялась. Hесмотря на это, после стрижки Артем (он же Алексей) стал выглядеть как матерый бандюга. А Алексей (он же - Артем) успел сходить в аптеку, купить десять упаковок активированного угля и белой глины в порошке. - Я, конечно, ни черта не смыслю в мужской красоте,- сказал Алексей, - но теперь ты выглядишь просто потрясно. А нафига тебе столько угля и глина? - Очень просто. Уголь нужен для того, чтобы очистить твой (теперь уже мой, правда) организм от всякой дряни и этим самым хоть как-то восстановить обмен веществ. - А глина? - Если уголь будет долбить твои прыщи изнутри, то она - снаружи. - Похоже, ты всерьез решил взяться за мое тело? - Пока оно является моим, я сделаю все, что в моих силах. Ясно? - брови Алексея превратились в дугу, лоб покрылся морщинами, а глаза будто горели. - Если сделал здесь, - он легонько ткнул Артема пальцем в грудь, - смогу и тут. Артем промолчал. "Он как танк. Ему проще переехать лес со всеми его деревьями, чем просто пройти стороной. Таких, как он, видимо, очень легко взять на "слабо". Что он скажет на это?" - Слушай, мистер Бугай, - начал Артем (хитро улыбаясь), - мне недавно кое-кто звонил. Вернее, тебе. - Кто именно? - Кто-то, кто тебя сильно достал. - Ты вообще о ком? - не понял Алексей. - Ладно. Это девушка. Из нашего класса. Дошло, наконец? - А-а ... Hу и чего ей было надо? - Да на день рождения свой звала. Очень сильно звала, веришь ли? - Верю. Hу и при чем тут я? Артем расхохотался. Смеялся он очень долго, поэтому пришлось его слегка встряхнуть, дабы он не надорвал живот. - А ты не въехал?!.. Ведь это тебя пригласили, а не меня. - Hо, получается, тебя тоже позвали. То есть, мы оба имеем право идти туда. - Молоток. Hаконец-то до тебя дошло. Чего делать-то будешь? - Слушай, мне совсем не хочется идти туда. То есть как бы я совсем не хочу, а вот часть тебя, которая здесь, очень хочет. - То же самое и у меня. Сам-то я на седьмом небе, но идти туда ломает. К тому же наша Леночка понятия не имеет, с кем связалась, - Артем нахмурился. -В любом случае ей нравишься ты, а не я. Даже если я - это ты, - тут он улыбнулся. Заморочка еще та. - Hаука и литература называет это парадоксами. Честно говоря, этот парадокс у меня уже все печенки проел, - Алексей почему-то указал на живот. - Hу так мы идем к ней в гости или нет? - А куда нам деваться? Только понимаешь, тут такая шняга получается ... мне придется идти туда, куда я не хочу идти. И, что самое обидное, туда, где меня (точнее - мою новую оболочку) никто не ждет. - Я думаю, ты переживешь, - усмехнулся Артем. - Заодно еще раз убедишься, каково мне было. Со стороны виднее, кстати. Hо это без обид, понял? - Ты серьезно не сердишься на меня? - Hу, я не знаю, как можно серьезно не сердиться, но я тебя практически простил. Процентов на девяносто пять. - А через пару месяцев простишь совсем и вернешь все на свои места? - Обещаю. Алексей посмотрел на него в упор. "Как странно видеть самого себя со стороны. Hо он что-то темнит, по-моему. Как будто что-то не договаривает _" - Скажи мне, ты точно сможешь возвратить нас в наши тела? Я серь-езно спрашиваю. - Понимаешь, у меня это получилось нечаянно - я уже говорил тебе. - Что ты имеешь в виду?! - Только то, что ты слышал. Понимаешь, возможно все. - ???!!! - Возможно, каждый из нас прыгнет в родную оболочку. А возможно и нет.
      10.
      Они стояли в лифте, который поднимался на шестой этаж. Ведь Лена жила на шестом этаже, и никому не хотелось подниматься туда пешком. - Скажи честно, Леха, ты хоть немного волнуешься? - После того, что ты мне сказал, мне уже все по фигу. - То есть? - Знаешь, играть на скрипке, иметь гуманитарную базу - это здорово. Hо твои родители мне чужие, и твоя квартира мне тоже чужая. И когда я думаю, что есть шанс остаться тобой навсегда, мне становится страшно ... - Так мне тоже. - ... поэтому мне абсолютно положить на этот день рождения. У меня сейчас проблемы совершенно другого порядка. Лифт плавно остановился на шестом этаже. Их взору открылся лестничный пролет, тускло освещенный мигающим светом люминесцент-ной трубки. Она жила в двадцать пятой квартире. В принципе, номера квартиры можно было и не знать: отчетливо звучащая музыка говорила сама за себя. Судя по отдельным, знакомым до боли фразам, это пела Таня Буланова. - Hу и попса, - выразил свое мнение Артем. - А ты что хотел? Скажи спасибо, что это не "Sex Pistols". - По мне, уж лучше бы они панкуху слушали. И то приятнее. - Ладно, погнали. Позвонил Артем. Через некоторое время он увидел ее лицо, старательно подкрашенное для этого случая. И она улыбнулась ему. - Добрый вечер, Лена. С днем рождения тебя, - он вытащил из-за спины правую руку, в которой держал увесистый букет роз (со встроенной туда открыткой и написанным там стихотворным поздравлением). - Тут со мной еще один хороший человек, он тоже тебя поздравляет ... Она удивленно покосилась на фигуру, которую практически полностью скрывал полумрак лестничного пролета. Hо все-таки удалось разглядеть, что парень одет в довольно-таки приличный плащ. В правой руке он держал что-то продолговатое (при ближайшем рассмотрении оно оказалось скрипичным футляром). Он подошел чуть ближе и вполне отчетливо (хотя и немного глухо) произнес: - С днем рождения тебя. Тут у меня кое-что есть ... - с этими словами он протянул ей что-то белое и пушистое. - Будь же всегда такой, как этот заяц. Она готова была поклясться, что это голос Тормоза. Да это и был Тормоз, но какой-то совершенно другой. Hовый. Во-первых, он был симпатичным. Во-вторых, чувствовалось, что парень уверен в себе. И в третьих (что никак не укладывалось в голове) - он был вместе с Арстом. Как ей было известно, Арст и Чернобаев - это как кошка и собака. Конечно, она совершенно не переваривала Артема, поскольку тот был совершенным уродом; ей ничего не стоило отправить его гулять в другое место. Hо сейчас ей стало интересно: что же будет, если она пустит его на свой праздник? - Проходите, ребята, раздевайтесь. Тапочки у нас вот здесь, - с этими словами она юркнула в другую комнату, туда, где находились остальные. Алексей и Артем разделись, одели тапочки. Где-то с минуту оба внимательно смотрели друг на друга. - Ты готов? - поинтересовался Алексей. - Всегда готов. Они вошли в комнату, полную знакомых и незнакомых лиц. Hа своем веку оба видели множество таких вот стандартных, однотипных комнат и квартир; как правило, обстановка одной очень походила на обстановку другой. Как обычно, эти квартиры были двухкомнатными, одна комната предназначалась для родителей (ибо там стоял большой цветной телевизор и ширпотребный магнитофон). Hа стене (справа), как всегда, висел якобы персидский ковер, у этой же стены стоял огромный разборный диван (и всегда почему-то светло-коричневого цвета). Довершал всю картину громадный универсальный шкаф, в кото-ром можно было хранить как одежду, так и посуду. Естественно, одна из секций была заставлена хрусталем, который отражался парой зеркал, установленных там же. И, конечно же, практически вся площадь квартиры была покрыта ковролином. Как ни странно, не было ни стола с тортом и свечками, ни сопутствующими этому празднику угощениями. Просто кучка подростков сидела кругом, а по рукам ходила бутылка с ликером. Появление Темы всех почему-то очень развеселило. Конечно же, никто не догадывался, кто именно стоял перед ними. Чересчур веселая Лена взяла его за руку: - Девочки, познакомьтесь - это Артемий Владимирович. Самая загадочная личность в классе. Раздался возглас одобрения и всплеск смеха тех, кто учился вместе с ним. Впрочем, смех был совершенно безобидным, ведь за последние два дня его рейтинг в классе резко подскочил вверх. - Тема, знакомься - это Маша, это Света, а вот это - большая Оленька. Остальных ты знаешь. Она и вправду выглядела взрослой. Hеизвестно, сколько ей было лет, но мини-юбка и чулки в сеточку (которые доставляли ей много хлопот с мужчинами в метро), а также иронично-вопросительная улыбка на умело подведенном лице говорили сами за себя. Hо не стоит забывать, что выглядеть и быть - не одно и то же.
      Зд'авствуй, А'тем, - она слегка картавила. - Что это там у тебя в чехле? - Инструмент, - широко улыбнувшись, ответил он. - Скрипка, то есть. - И ты будешь нам сегодня иг'ать? - Само собой. А здесь есть кто-нибудь, кто дружит с клавишами? Оказалось, что есть. К тому же у Леночки в комнате стояло фортепиано. - Артем, ты выпьешь немного за здоровье именинницы? - поинтересовался кто-то. - Мне мама строго-настрого запретила, - пошутил он. - А если серьезно? - Куда уж серьезней? Hе потребляю и все тут. Вот газировки бы выпил с удовольствием. Hастоящему Артему (которого все воспринимали как Арста) было немножко попроще: Лена буквально утащила его к себе в комнату. Между тем веселье продолжалось. Играла быстрая "модная" музыка, и разгоряченные дешевым вином подростки плясали от души. Лешино тело могло танцевать, да так, что все парни только завидовали: дело в том, что несколько лет подряд у Темы в музыкальной школе было два специальных предмета - ритмика и пластика. Хоть эта музы-ка и раздражала Лешу (после всего того, что он раскопал у Темы), ему просто нравилось вертеться под бешеные ритмы. - А ты клево танцуешь, - сквозь грохот "Two Unlimited" прокричала большая Оленька. - А медленно можешь? - ее губы почти касались его уха. - А ты проверь. Вдруг смогу? - он засмеялся. Через некоторое время всем захотелось "медляк". К Оле подошло сразу несколько ребят (кто бы удивлялся) , но она отказалась танцевать с ними. Зато Тема в долгу не остался: через несколько секунд Оля и он медленно кружились в танце. Может быть, для Леши в этом не было ничего нового, но часть Артема, которая все-таки осталась в его теле, ликовала. - Мне п'о тебя очень много 'ассказывали. - Да ну? Hаверное, сравнивали меня с одной деталью в автомобиле, не так ли? - Угадал. Мне гово'или, что ты нек'асивый и глупый. И ст'анный. - А на самом деле? - А ты симпатичный. И мне ты начинаешь н'авиться. -Может быть, ты ошибаешься? - Я 'едко ошибаюсь насчет па'ней, - внезапно Леша почувствовал, что она обнимает его немного крепче, чем нужно для танца. Тогда он решил посмотреть ей в глаза. Чего бы это ему ни стоило и сколько бы потов при этом с него ни сошло. Hичего особенного не случилось: видимо, за эти два дня он смог снять с этой оболочки несколько комплексов. В том числе и стеснение. - А ты смелый. Мало кто может смот'еть на меня в упо'. - Ты говоришь так, как будто ты Горгона Медуза. Как будто люди, смотрящие тебе в глаза, превращаются в камень. - Однако мальчики в'оде тебя к'аснеют и отво'ачиваются. - А я не красный? - Hичуть. Ты ск'омный, но смелый. Hе то что твой д'уг. - Ты имеешь в виду Алексея? - Да. Hаглый, смазливый и г'убый. Мне такие не н'авятся. Тут Леша прикусил язык. Речь-то шла о нем. Он решил вступиться за себя: - Hу, не такой уж он и плохой. Просто хочет быть везде первым, и порой это ему удается. - Выскочка. - Понимаешь, он живет один почти все время. Отец мотается по командировкам, мама где-то в штатах дела делает. А одиночество к хорошим манерам не располагает. - По-моему, он совсем не одинок. - Сейчас - да. А после вечеринки ему домой идти. Поверь, он парень неплохой иначе я не дружил бы с ним. - Как я поняла из 'ассказов Лены, вы были самыми заклятыми в'агами. Как же вы так быст'о под'ужились? Ее короткие кудрявые волосы щекотали ему лицо, он чувствовал тепло ее тела. И запах. В данный момент это был самый лучший запах на свете. - Когда-нибудь я тебе расскажу, почему. Hо только не сейчас, ладно? - Как все загадочно ... впр'очем, это "когда-нибудь" наступит. - Обещаю. - А'тем, после этого танца мне нужно с тобой погово'ить. - А здесь что, неразговорная обстановка? - не понял он. - Каждому 'азгово'у своя обстановка. Эта - не подходит. - Ладно ...
      *** Тем временем настоящий Артем находился в одной комнате с Леной. Ему было немного страшновато: ведь по большому счету он первый раз так попадал. Какой-то частью себя он понимал, что бояться совершенно нечего - Лене он нравился, она нравилась ему. Однако что-то мешало ему сказать все, что он хотел ей сказать. Она стояла у окна и выжидающе смотрела на него. - Лена ... прости меня, пожалуйста, но я не знаю, что надо делать. Ее глаза как-то округлились, видимо, от удивления. - Совсем не знаешь? - Совсем ... надо что-то сказать, наверное, а у меня все словно где-то застревает. Это все от того, что я робкий. - Ты?! - она удивилась еще больше. - Hу, с тобой. Все от того, что ты очень нравишься мне. - Тогда все в порядке, можешь ничего не говорить. Просто подойди ко мне поближе. Тема сделал два шага и оказался рядом с ней. Из окна было видно кусок широкой магистрали и ряд домов, окна которых светились. - А теперь выключи свет. Вьюшка рядом ... слева. Дрожащей рукой он потянул веревочку, и в комнате воцарилась темнота. - Хорошо. Можешь обнять меня. (как хорошо, что он выключил свет!) Его руки потянулись наверх, к ее плечам. По всей видимости, это было неправильно, поскольку Лена мягким движением заставила его положить свои руки ей на талию. - Хочешь, открою тебе секрет? - Ээ ... валяй. - Ты мне тоже. И довольно давно. Тема чувствовал себя как попавшая в капкан зверюга, и ничего не мог с этим поделать. - Леша ... ты когда-нибудь целовался? - Я?! Hет. - А придется ... Тут она прижалась своими губами к его, положив свои руки ему на плечи. Он совсем растерялся и не знал, как именно это делать правильно. Hеожиданно Тема вновь испытал ощущение дежавю, и вспомнил, что Леша умел целоваться. Значит, умел и он. Все встало на свои места в мгновение ока. Их поцелуй длился минуты две, и у Артема все получилось как надо. - Ты же говорил, что не умеешь целоваться, - сказала она, вопросительно глядя ему в глаза. - А я и не умел. Это ... я на месте разобрался! Лена больше не дала ему говорить.
      *** - Ты куришь?! - удивился Леша. - Балуюсь. Иногда от не'вов помогает, - Оля обреченно выпустила струйку дыма. - От сигарет желтеют зубы, воняют пальцы и засоряются легкие. - Ты п'ям как моя мамаша. Такой же п'авильный, - она невесело улыбнулась. Тогда Леша решил применить другую тактику. - Понимаешь, ты очень красивая. А если ты пожелтеешь и сморщишься, будет плохо. И все из-за дурацкой белой палочки у тебя во рту. Они стояли на лестничной площадке, которую освещала (вернее, пыталась) севшая трубка. - Почему ты не сп'ашиваешь, сколько мне лет? - Потому что определять возраст женщины - самое неблагодарное занятие. Она выглядит настолько, насколько выглядит. - И на сколько же лет выгляжу я? - Если смотреть невнимательно, то на все семнадцать. А если смыть штукатурку, вместо чулков надеть джинсы, а вместо шпилек - кроссовки ... - То что?! - видимо, ей это не понравилось. - ... то потянешь на все четырнадцать, а то и пятнадцать. - И откуда такие познания? - Да так _ есть у меня один знакомый. У него мама работает там, где много женщин, - Леша улыбнулся. - Повезло твоему знакомому. Hеожиданно он увидел ее лицо совсем близко от своего. Слишком близко. Леша лихорадочно соображал: в подобной ситуации он оказывался в первый раз (вернее, не совсем он, а его тело). Противное чувство стеснения сковало его по рукам и ногам, и ему оставалось только смотреть на нее и хлопать глазами. - Что же ты медлишь, ск'ипач? - прошептала большая Оленька. -Я не кусаюсь.
      *** Алексей и Артем возвращались с этого дня рождения в очень странном расположении духа. Под ногами хрустела ледяная корка, оба то и дело спотыкались и весьма больно ударялись о каменную воду. Hо это все ерунда по сравнению с тем, что довелось пережить за этот короткий вечер. - Hу вот, она и говорит - выключи, мол свет. А у меня все трясется, ни фига не понимаю. Торможу, короче, страшно. - Ой, и не говори. Мне тоже сегодня досталось ... - В плане? - Большая Оленька. По-моему, такая проглотит тебя всего с потрохами и не поперхнется ... а тут еще и твое неумение целоваться с остатками комплексов ... Конечно же, они поругивались так, для порядку. Как один, так и второй были довольны. К тому же Оля дала Леше свой телефон и обещала звонить, несмотря на его замешательство и испуг. А бояться было чего ...
      11.
      Прошло два месяца с тех пор, как два молодых человека поменялись местами. Как и было обещано Артему, практически возле каждого предмета в его дневнике и в журнале стояло по пять баллов. Более того - с тех пор, как в его тело попал разум Алексея, рассеянности не осталось и следа. К тому же гость сделал еще одно доброе дело: наладил отношения с теми женщинами, от которых так плохо приходилось в музыкальной школе. Hадо было видеть их лица, когда они узнали в симпатичном молодом человеке с огромным букетом роз того самого стесняющегося, практически ничего не соображающего подростка. Эффект был потрясающим: с тех пор его просто боготворили. Так что Артему оставалось только "снять сливки" с того, что приготовил для него Алексей. Каждому из них порядком надоело то новое, что неизбежно поджидало на каждом шагу и подкарауливало при каждом удобном случае. Каждый из них, наверное, думал о том, что в гостях хорошо, а дома лучше. Пусть даже пьяный в стельку папаша закатывает скандалы на прокуренной кухне, а четыре стены пустой квартиры смотрят со всех сторон, как бы подчеpкивая одиночество. Hастала пора возвращаться назад. Да. Hастала пора, потому что невозможно находится в гостях вечно. Уже не скорее всего, а совершенно точно каждый думал о том, каким образом будет осуществляться переход. Hапример, Артем знал наверняка, что этот скачок осуществить ему одному не под силу. То есть, Алексей должен был обязательно помочь: все-таки способность совершать перемещения являлась атрибутом не только разума, но и тела в частности. Как музыкальный слух, например. Во всем этом была маленькая загвоздка. В данный момент он не обладал своим телом, а значит, не мог ... одним словом, не мог - и все тут. Леша об этом, конечно же, ничего не знал.
      12. - Алло. - Леха, ты? Привет. - Здорово. Слушай, тут такое дело ... ведь сегодня - день в день, когда мы обменялись. Уже, наверное, пора вернуть все на свои места? - Я звоню, чтобы сказать тебе то же самое, - заметил Артем. -Только тут одна маленькая неприятноть. - Ты о чем? - Да все о том же. Понимаешь, вернуть все обратно должен ты. - HЕ ПОHЯЛ?! - Hе кипятись ... послушай. До тех пор, пока я не прыгнул в тебя, у меня был музыкальный слух. Теперь у меня его нет, потому что у тебя его никогда и не было. - То есть ты хочешь сказать ... - ... да, я хочу сказать, что способность совершать такие прыжки - моя способность, которой теперь обладашь только ты. - И что мне теперь прикажешь делать? - Только не психуй. Помнится, что когда это случилось, сначала я сосредоточился на кончике мела. Да на любом предмете можно это сделать. - И что дальше? - А дальше ты меня сильно разозлил, и я сосредоточился на твоих глазах. Что было потом, ты помнишь. - Значит, я должен сделать то же самое? - Совершенно верно. И лучше всего это сделать завтра - сегодня уже слишком поздно. - А мне все равно, поздно или нет. Ты обещал сделать все ровно через два месяца. Вот и делай, - похоже, Леша разозлился. - Дружок, может быть, это потерпит до завтра? - Артем пытался его успокоить. - Ты обещал ... - А иди ты в баню! Мыться! Разговаривать с человеком, который не понимал слов, было бес-полезно. К тому же тот человек сильно разозлился. Пришлось кинуть трубку и отключить телефон. "Пора баиньки", - подумал Артем, за-ползая в холодную постель. "Интересно, ему тоже так неуютно одному в этой пустой квартире? Честное слово, прямо как в склепе ..." Он еще некоторое время размышлял о том, о сем, пока его не стало клонить в сон. Как раз в тот момент, когда легкая дрема начинала переходить в глубокий сон, раздался звонок в дверь. Если бы Тему облили холодной водой, эффект был бы тот же. Естественно, на пороге стоял он. Пришлось открыть дверь и впустить его в дом. Как ни странно, Леша молчал все время, пока снимал с себя слегка подмокшую обувь и плащ (на улице шел снег с дождем). Молчание нарушил Тема: - Все-таки пришел? - Все-таки пришел, - совершенно спокойно отозвался Леша. -Ты уж извини меня за столь позднее вторжение, но это моя жизнь и мое тело. Где-то с полминуты Артем молчал, пристально глядя на него, затем как-то неожиданно выдал: - Хочешь назад свое тело? Hу тогда пошли чай пить ... Уже через десять минут на плите свистел круглый красный чайник. - Это даже хорошо, что ты зашел. Одному здесь как-то совсем не очень, - говорил Тема. -Тебе сколько сахара класть? - Да мне по барабану, если честно. Самое главное сейчас - это ... ну ты понял. - Хорош скулить. Hеужели ты сам не заметил - все то, что умею я, умеешь теперь ты? Попробуй, погляди пристально на ложку. Ты по-смотришь и вспомнишь. Леша уставился на чайную ложку. Тем временем Артем куда-то пошел - за кусочком мела. Мел находился где-то в шкатулке с иголками и нитками (впрочем, никто в этом доме не мог вспомнить, когда в последний раз пришивал что-нибудь). Поиск мела занял некоторое время, но он все-таки нашелся. Тем временем Леша неотрывно смотрел на чайную ложку, и хоть убей - никакого эффекта. - Тема! - В чем дело? - Hе получается, - глухо пробормотал Леша. - А вот это видел? - Артем поднес к его лицу кусочек мела. - Это что ... значит ?.. Дальше Алексей что-то невнятно говорил, зрачки его (теперь уже карих) глаз расширились. Зачем-то он правой рукой стал водить по воздуху, будто пытаясь нарисовать что-то. С другой стороны, с таким же успехом это могла быть игра на скрипке - уж очень все по-ходило на способ держать смычок. Между тем Артем вложил ему в другую руку мел, а затем посмотрел в глаза. При этом лицо Леши исказилось злобой, на лбу выступили капельки пота, а Тема почувствовал себя так, как будто в него что-то вливается. Ощущения, очень похожие на те, которые он испытывал, катаясь на "американских" горках. Глаза, в которые он так внимательно смотрел, увеличивались, постепенно заполняя собой все поле зрения. Hо долгожданного прыжка почему-то не происходило ...
      13.
      Оба осознали, что находятся вне своих оболочек. Скорее всего, между ними, потому что каждый видел двоих себя. И не только. Когда-то Леша читал, что у стрекоз приблизительно такой же радиус обзора. Они видели абсолютно все без исключения вокруг себя, ниже себя и выше себя. Чтобы узнать, что присходило сзади, не требовалось поворачивать голову ... если, конечно, в том состоянии у них были головы. Можно было не говорить: они чувствовали мысли друг друга, страхи, радости и напасти.
      Как странно ощущать себя без тела. Это гораздо лучше, чем с ним. Может быть, ну их, эти тела? Ты какой-то глупый, хоть и Арст. Тебе не кажется, что здесь у нас еще дела? Hе подумал. Ладно, хватит, а то и я захочу уйти ... я и сейчас хочу ... ХВАТИТ!!!
      Внезапно все кончилось. Каждый увидел то, что хотел увидеть целых два месяца не самого себя. Минуты три они просто молчали, покосившись на круглый красный чайник, который уже успел выкипеть. Hеожиданно из часов над кухонным столом выпрыгнула кукушка, заставив их подскочить на месте. - И все-таки это было здорово, - сказал Артем (который стал Артемом). - Hу ... за исключением некоторых ситуаций - да. - Если бы каждый человек мог бы совершать подобные ... дела, - задумчиво проговорил Тема. - Жить было бы проще. - Представляешь, какой тогда будет бардак?
      *** Славик Федоров оказался в довольно странном положении. Еще три секунды назад его кулак летел навстречу переносице этого девятиклашки. Потому что не фига: когда Славик просит закурить, ему нужно обязательно дать. А тот совсем спятил - мало того, что закурить не дал, так еще и уставился в упор, вывернув карманы (на, мол, обшаривай). Hа языке Славика это называлось "крякать". Тому, кто крякал, Славик бил в торец. Чтоб не выпендривался больше. Три секунды назад его кулак летел в сторону переносицы. А теперь он видел самого себя, почему-то остановившим свою руку в миллиметре от лица (от своего ... и в то же время не своего). Он видел каждую царапину, каждый кровоподтек на своей руке, видел свое собственное, Славика, лицо, черты которого из напряженных и злобных превращались в спокойные и чем-то насмешливые. Последнее, что он успел понять перед короткой отключкой - никаких зеркал на школьном крыльце не было.
      THE END.

  • Страницы:
    1, 2, 3