Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бей первым! Главная загадка Второй мировой

ModernLib.Net / Военное дело / Никонов Александр Петрович / Бей первым! Главная загадка Второй мировой - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Никонов Александр Петрович
Жанр: Военное дело

 

 


Александр Никонов
Бей первым!
Главная загадка Второй мировой

ОТ РЕДАКЦИИ

      Историю пишут победители…
      История учит только тому, что она ничему не учит…
      Все историки политически ангажированы…
      Так говорят и так думают. И в этих словах много правды, но правда эта пессимистична и неконструктивна. Она ничего не добавляет к пониманию человеком мироустройства, а лишь формирует равнодушие к познанию и устойчивый скептицизм.
      Можно ли назвать такую область знаний, как история, наукой, а историков – учеными? Способны ли последние формулировать объективные исторические законы, и какие? Можно ли извлечь из исторических исследований прагматические, полезные для человечества выводы? Существуют ли методы объективного исторического анализа и возможен ли синтез полученных знаний?
      Вспомним восточную притчу о трех мудрецах, которые с завязанными глазами, на ощупь, пытались идентифицировать слона. Схватившийся за хвост был уверен, что слон – это веревка. Ощупывавший хобот утверждал, что слон похож на змею. А тот, кому досталась конечность, сравнил животное со столбом. Составить верное представление об объекте исследования им не удалось. Но если бы этих мудрецов (сиречь, историков) было много больше, если бы каждому из них достался свой «кусочек слона», а руководитель и главный заказчик эксперимента (цивилизованное человечество!) знал расположение испытателей относительно друг друга (справа – слева, выше – ниже), то воссоздать близкий к оригиналу образ животного не составило бы особого труда. Даже если бы этот слон был последним на планете и сразу после эксперимента провалился в тартарары.
      Какого же «слона» воссоздают историки? Что в исторической науке можно назвать синтезом накопленных знаний? Скорее всего, это формирование представления о мире путем принятия, рассмотрения и структурирования всехразрозненных и противоречивых свидетельств и комментариев.
      А главный результат такого синтеза должен содержаться не в установлении одной-единственной «истинной» трактовки, а в доказательном и убедительном утверждении многовариантности исторической ретроспективы, в осознанном допущении различных, часто противоречивых, трактовок и оценок исторических событий, в принятии права любого сообщества и отдельного человека знакомиться со всейпалитрой исторических реконструкций.
      И, может быть, тогда история начнет, наконец, кое-чему нас учить. В первую очередь – широте взгляда на мир, умению слушать, слышать и понимать другого. Вот это и будет тем самым полезным, прагматическим результатом, который мы привыкли получать от научных знаний.
      Если в европейском учебнике истории вы прочитали, что самые важные события XX века – это две мировые войны, знайте, что в каком-нибудь африканском учебнике таким событием может быть названа война племен с северного и южного берегов местной великой реки.
      Если в английском учебнике период колонизации Индии убедительно трактуется как время миссионерства, подвижничества и бескорыстного «оцивилизовывания» индийских племен, то в индийском учебнике этот же исторический период представлен ужасающими фактами насилия и угнетения индийцев жестокой метрополией. И нет на его страницах слов благодарности в адрес колонизаторов.
      Если вы прочитали много книг, в которых доказывается, что предатель Резун (Виктор Суворов, автор книг «Ледокол», «Аквариум» и др.) оболгал советскую историю, прочтите и эту книгу.
      Не для того, чтобы поменять одну точку зрения на другую, и не для того, чтобы дать моральную оценку тому или иному событию.
      А для того, чтобы начать формировать собственную картину мира, в котором мы живем.
      «Ледокол» я писал ради одного вопроса… Грядущих своих критиков просил на мелочи не распыляться, а брать барана за рога – отвечать на главный вопрос… Так вот: в 47 «антиледокольных» докторских диссертациях, которые мне известны, в 32 опровергающих книгах, во множестве теле-и радиопередач ни один мой противник на поставленный вопрос не ответил.
В. Суворов

      Крики об обороне – это вуаль.
И. Сталин

      Если я вижу, что мой противник вскинул ружье, я не буду ждать, пока он нажмет на курок, а лучше сделаю это первым.
А. Гитлер

      Хотел ли Сталин ударить по Германии?.. Было бы странно, если б Сталин хотел обратного.
А. Никонов

 

ВМЕСТО ПРОЛОГА, ИЛИ РАЗРУШЕНИЕ МИФОВ

      Мы – русские. Но что это значит?..
      Говорят, основой национального самосознания является национальная история. Говорят, история является закваской национального духа.
      Тогда грош цена такому самосознанию! И такому духу: они суть мыльный пузырь, поскольку основываются на мифах. На красивой сказке о благородном Александре Невском, победившем псов-рыцарей… На выдумке о геройски погибших, но не пропустивших врага к Москве двадцати восьми панфиловцах. На россказнях об империи, распухшей до невероятия благодаря ведению исключительно оборонительных и справедливых войн.
      И любые попытки покуситься на миф вызывают у оскорбленного этим покушением народа злобный вой раненого зверя, жаждущего крови покусителя. Хотя, казалось бы, времена нынче давно уже вегетарианские. XXI век на дворе, как-никак.
      Но именно в XXI веке из Института истории естествознания и техники АН СССР (теперь – РАН) был с треском уволен научный сотрудник Гелий Салахутдинов – за то, что пытался расчистить авгиевы конюшни исторической науки от накопившегося в ней патриотического дерьма.
      Беседовать с Салахутдиновым одно удовольствие!..
      – Выгнали меня за то, что я развеивал мифы и разрушал дутые авторитеты, – улыбается бывший историк. – Сначала мне выговоры объявляли один за другим, а потом и вовсе уволили. Такие люди, как я, всегда были неудобны. Вот сейчас все зачитываются книжками Суворова. А у нас в институте еще в семидесятые годы – задолго до Суворова! – один парень пытался опубликовать цифры, что перед войной в СССР танков было выпущено больше, чем всех танков во всем мире вместе взятых. Затюкали парня!
      Его – тогда, а меня – сейчас. Со времен горбачевской перестройки прошло двадцать с лишним лет, Сталина с Лениным давным-давно сокрушили-разоблачили, историческую науку подчистили от коммунистических догм. Однако подчистили не всю – история отечественной науки и техники до сих пор построена на сталинской модели 1946 года, которая родилась в эпоху борьбы с космополитизмом, «низкопоклонством и раболепием перед Западом». В этом историческом заповеднике по сей день сидят люди, которые пишут работы про основоположника русской науки Ломоносова, изобретателя радио Попова, основоположника космонавтики Циолковского. Все это – сплошные мифы, которые до сих пор втюхивают в школе детям.
      –  А чем вам Ломоносов не угодил?
      – Тем, что он ничего не сделал в науке. Вообще! В учебниках пишут, что Ломоносов открыл закон сохранения массы. Какие для этого основания? А просто Ломоносов в одном письме своему товарищу как-то написал фразу, что «если в одном месте что-то прибудет, в другом – убудет». Из нее сталинские соколы сделали вывод, что Ломоносов открыл закон сохранения массы. Но ведь случайная фраза в письме не есть формулировка закона! Впервые закон сохранения массы четко сформулировал и подтвердил опытами Лавуазье. Причем не в частном письме, а в научной работе.
      Также пишут, что Ломоносов разработал молекулярно-кинетическую теорию газов. Не разработал! И не мог разработать, поскольку очень слабо знал математику. Именно по этой причине все его «труды» в области физики и химии были просто беспомощными фантазиями.
      Ломоносову приписывают создание «основополагающих» работ по горному делу. На самом деле эти «работы» есть не что иное как конспект лекций, записанных им во время учебы в Германии. В Германии Михайло, кстати, по большей части не учился, а пил да по бабам бегал. Потому и в математике слаб.
      Ломоносов – не ученый. Он администратор, человек, который умел хорошо делать только две вещи – пить и выбивать деньги на безумные проекты. Например, он организовал псевдонаучную заморскую экспедицию: ему пришла в голову следующая идея – достичь Индии, обойдя Америку через. Северный Ледовитый океан. Почему-то Ломоносову втемяшилось в голову, что Ледовитый океан свободен ото льда на широтах севернее 80 градусов. Глупость очевидная, но влияние Ломоносова при дворе было так велико, что он легко выбил деньги на две экспедиции. Обе, естественно, закончились провалом – за Шпицбергеном корабли уткнулись в тяжелые многолетние льды. Кто оказался виноват? Уж конечно, не Ломоносов, а командир экспедиции Чичагов, который подвергся жесточайшему разносу в адмиралтейской коллегии.
       – А я, вроде, в школе по истории проходил, что Ломоносов изобрел мозаику. Ну, на стенках которая…
      – Мозаику Ломоносову привез граф Третьяков из Италии. Ломоносов тут же загорелся идеей освоить производство мозаики в России. Императрица выделила ему для этого огромный участок земли, деньги и кучу крепостных. Но Ломоносов, имея государственный заказ на мозаику, умудрился провалить и это дело!
       – Как же он выбился в «основоположники российской науки»?
      – Пиар. Когда Ломоносов вернулся в Россию, он сказал себе: я – человек низшего сословия, мне нужны покровители. И начал писать хвалебные оды в честь высокопоставленных особ. С помощью этого нехитрого приема он заслужил благосклонность многих власть имущих, в частности, графа Шувалова, который сам тогда еще пацаном был. Ломоносов пускал покровителям пыль в глаза околонаучными рассказами. А к старости Михайло совсем оборзел – напивался в стельку и шел в Академию наук устраивать погромы, гонял там народ, бил. На него жаловались, но все всегда кончалось в пользу хулигана только потому, что у него были друзья в высших сферах.
       – Да, не зря вас уволили. Вы обрушили такого колосса…
      – Моя жертва не была напрасной. Теперь про Ломоносова многие уже все понимают. Не так давно, скажем, академик Захаров публично заявил, что Ломоносов – дутая фигура, и весь его вклад в науку – перевод двух учебников с немецкого языка… Но для того, чтобы стали возможными подобные заявления, мне пришлось в свое время пережить выговоры и публичные осуждения научной общественности. Причем так странно все происходило… Я прихожу в институте к нашим физикам, спрашиваю: что сделал в физике Ломоносов? Они говорят: ничего, он, вроде, химией занимался. Прихожу к химикам, задаю тот же вопрос. Они дают тот же ответ: ничего он в химии не сделал, иди к физикам. Там я уже был. Прихожу к геологам, спрашиваю: есть у Ломоносова какие-то работы по геологии? Отвечают: нету, иди к химикам или к физикам, они знают… После чего я делаю доклад, в котором заявляю: а Ломоносов-то – ноль в науке! И в отношении меня выносят осуждающую резолюцию. Причем выносят те же люди, которые только что подтверждали, что в их области Ломоносов ничего не сделал!
      Я храню этот замечательный документ: «Мы осуждаем деятельность Г. М. Салахутдинова. Научный совет не считает обоснованными его заявления, что Циолковский не был ученым, Ползунов – изобретателем, а Ломоносов не сделал серьезных научных открытий».
       – Перед словом «осуждаем» не хватает слова «гневно»… В каком дремучем году вынесено такое постановление?
      – Это было 28 сентября 2000 года! Я же говорю, до сих пор в истории естествознания живы сталинские установки!
       – Так, а что там по Ползунову?.. Это ведь изобретатель паровой машины, кажется?
      – Паровая машина существовала уже полвека до того, как ею заинтересовался Ползунов. Изучив зарубежные чертежи, алтайский рабочий Ползунов решил: да что же мы, совсем уж тюхи-матюхи, да неужто не построим такую же машину, какую англичане сделали?!. Умные люди ему говорили: это невозможно сделать в России, поскольку здесь нет необходимых технологий. Но у Ползунова было шесть классов образования, про технологии он мало чего понимал. Все наши «гении», надо сказать, были недоучками. Ломоносов отвратительно учился, у Циолковского четыре класса образования, причем из них два года он в одном классе просидел.
      Но затея Ползунова верхам понравилась. Императрица, которой доложили об этом, создала «самородку» все условия. И Ползунов соорудил плохую копию английской машины. Не зря ведь ему говорили, что нужных технологий в России нет. Паровая машина – это не телега, там нужно сопряжение деталей! А Ползунов гордился тем, что у него между поршнем и стенкой цилиндра «палец не пролезает». Представляете зазоры? Конечно, такая машина не держала пар! Ползунов чем-то пытался замазывать эти дыры. А чем замажешь, если поршень должен ходить по цилиндру? Естественно, его машина больше стояла, чем работала. Ползунов простейших вещей не понимал: скажем, воду в котел качал прямо из пруда. Машина, естественно, тут же засорялась грязью, накипью, илом. В конце концов, неправильно спроектированный котел дал течь, и машина окончательно вышла из строя.
      Это была самая настоящая авантюра. Ведь паровая машина на Западе появлялась веками, она росла вслед за технологиями металлообработки. В паровой машине 102 непростые детали, которые нужно правильно сопрячь. У паровой машины своя довольно сложная логика работы. А тут вдруг появляется какой-то безграмотный Ползунов и заявляет, что он сейчас на коленке все построит.
       – Кто у нас там еще остается? Братья Черепановы, которые паровоз изобрели, о чем я прочел еще в школе в Детской энциклопедии?
      – Братья Черепановы были в Англии на стажировке, увидели там паровоз и решили начать строить подобные машины на Урале. Вот и все «изобретательство». А знаменитый академик Петров, про которого во всех учебниках написано, что он первооткрыватель электрической дуги, не открывал никакую дугу. Просто незадолго до этого были изобретены гальванические элементы. И Петров заказал английскому мастеру Мэджору изготовить множество таких элементов – для опытов. Вот этот-то англичанин, изготовив для Петрова кучу элементов, составил из них батарею и обнаружил явление электрической искры. Петров тут не при чем. Он просто заказал Мэджору гальванические элементы и потому был их юридическим владельцем. Именно их, а не открытия!
      Тырить чужие заслуги – это у наших в крови. Почему, скажем, план электрификации России называют «ленинским планом ГОЭЛРО»? Этот план был разработан еще при царе тремя российскими энергетическими компаниями.
       – Так, дайте я угадаю… Попов не изобретал радио?
      – Маркони тоже! Радио появилось в результате длительной эволюции. Первым, кто ввел термин «беспроволочная телеграфия», был Эдисон. Это случилось в 20-е годы XIX века. На основе электромагнитной индукции он передавал сигналы со станции на подходящий поезд и с берега на пароход. Дальность передачи – 200 метров. Потом Герц открыл электромагнитные волны. У него был приемник в виде полукольца и излучающая катушка. Герц был чистым теоретиком, который практическим применением открытия не заморачивался. Этим озаботился Тесла, который заявил, что с помощью открытия Герца можно будет передавать сигналы по всему земному шару и даже в космос, после чего нарисовал принципиальную схему радио.
      Далее англичанин Брантли вместо неудачного полукольца Герца придумывает другой приемник – стеклянную трубочку с металлическим порошком, по которому проходит электрический сигнал. Затем другой англичанин – Лодж – собирает радио по схеме Теслы с приемником Брантли.
      Прочитавшие про эти опыты Попов и Маркони стали их повторять. Единственное отличие – они закинули антенну повыше и увеличили выходную мощность излучающего устройства. То есть ничего принципиально нового не придумали. Зато Маркони догадался все это запатентовать и стал зарабатывать на этом деньги. А Попов запатентовать чужое не догадался. Но после того как Сталин приказал ввести День радио, Попова назначили изобретателем радио, кино об этом сняли.
      Сразу после войны появилась книжка Данилевского, который утверждал, что все изобретения мира сделаны русскими. Крепостной крестьянин Артамонов изобрел велосипед. До братьев Монгольфье на воздушном шаре полетел Крякутный. А Можайский поднялся в воздух на своем самолете раньше братьев Райт. За эти бредни Данилевский получил Сталинскую премию. А книга стала настольной для историков науки и техники.
      Позже выяснилось, что рукопись о Крякутном поддельная, никаких документов о полете Можайского нет, а его самолет даже теоретически взлететь не мог, потому что его двигатель имел мощность втрое меньшую, чем нужно для полета. По «велосипедисту» Артамонову – аналогичная история.
      –  А Циолковский не отец космонавтики, надо полагать?
      – Даже не мать… Ракеты были известны с XIII века. В 1800-м году ими впервые на серьезном уровне начал заниматься английский полковник Уильям Конгрев. Примерно к этому же времени относятся первые теоретические работы: в Кембриджском университете было решено уравнение движения точки переменной массы – по сути, уравнение движения ракеты. Оно оказалось столь простым, что его решали студенты кембриджского университета на экзаменах весь XIX век. В России, конечно, про это не знали, поэтому нет ничего удивительного в том, что Иван Мещерский решил это уравнение заново и включил в свою диссертацию, которую с успехом защитил. Прошло еще шесть лет. Циолковский берет это уравнение и публикует в своей книжке «Исследования мировых пространств с помощью реактивных приборов». А в 1933 году, когда Советам нужно было праздновать юбилей великого советского ученого (у нас тоже есть ученые! и не хуже ваших!), Циолковского назначили автором этого уравнения. И присвоили уравнению его имя. В самом деле, зачем авторство буржуазному спецу Мещерскому? Тем паче каким-то английским империалистам?
      Между тем технические работы самого Циолковского полны детских ошибок, а что касается его философских «трудов». Он же у нас русский космист. Но правильнее будет назвать его родоначальником русского фашизма. В своих философских работах Циолковский выстраивает такие картины тоталитарного общества, что просто страшно становится. Дебилов, сумасшедших, а также негров, индийцев и прочие «низшие расы» Циолковский предлагал уничтожать, а сверхлюдей выводить искусственно от лучших производителей. Для этого великий гуманист Константин Эдуардович считал необходимым собирать наиболее совершенные человеческие «особи» в специальных домах. Евгенические идеи Циолковского позже пытались осуществлять немецкие фашисты.
      Ну, ладно, допустим, вывели сверхчеловека. Но ведь люди старятся, то есть «портятся»! Вот как в своей работе «Радость без расплаты» предлагает решить эту проблему Циолковский: «Положим, человек или другое смертное животное живет только до тех пор, пока не начинается уклон к старости и к тяжести жизни. У человека этот период начинается в 30, 40 или 50 лет, смотря по темпераменту или условиям. Когда начинается у человека жизненная тяжесть, убьем его безболезненным способом. Врачи уверяют, что такой способ есть. В самом деле, если устроить машину, которая в тысячную долю секунды или еще скорее (это теоретически возможно) раскрошит человека на малейшие кусочки, то как это разрушение может ощущать человек? Оно не должно сопровождаться мукой, так как не может отразиться на нервах по своей кратковременности. Выгоднее, чем добиваться чрезмерного долголетия, сделать кончину человека безболезненнее. Это и возможнее».
      А если кто-то не захочет умирать или окажется не столь совершенным, как хотелось нашему старичку? Пожалуйста, вот рецепт Циолковского: «Эгоистические стремления можно уничтожать погашением родов с нежелательными свойствами через ограничение права производить потомство».
       – Тогда вся Европа была беременна тоталитарными, коммуно-фашистскими идеями… Меня другое занимает: почему Россия всегда отставала в науке?
      – Административно-командная система не способствует развитию ни экономики, ни науки, в том числе науки исторической. Все свои научные проблемы наши ученые привыкли решать при помощи власти. Мы помним, как императрица поддерживала бредовые научные теории Ломоносова, как гнобили генетику-кибернетику и превозносили лысенковщину при Сталине.
      Знаете, как видится наша наука наблюдателям из-за рубежа? Профессор Леглер пишет: «В советской науке очень часто возникали локальные идеологии, предназначенные либо для захвата власти, либо для сохранения власти определенных лиц и групп в научном сообществе. В истории советской науки противостояние советской и мировой научных школ систематически повторялось. Психология, гуманитарные и экономические науки всегда находились в состоянии противостояния. В серьезном противостоянии находились даже физики и математики. Кроме широких научных направлений, таких как биология в целом, охватывающих тысячи ученых и десятки научных учреждений, существовали бесчисленные противостояния и в более узких областях. И во всех без исключения случаях советская наука с течением времени признавала свою неправоту. Лидеры противостояния с советской стороны обычно занимали руководящие посты в научном сообществе. Поэтому участие в противостоянии было обязательным для всех членов научного сообщества. Нарушители подвергались наказаниям, вплоть до изгнания из сообщества. Преодоление совершалось по „принципу обхода“ – научная оппозиция обращалась за помощью к силам, внешним по отношению к научному сообществу, – заграничному общественному мнению, к прессе или государственной власти. Под видом науки в Советском Союзе существовала грандиозная система ее имитации. Советская наука в лучшем случае может следовать за мировой наукой, повторяя ее достижения с некоторым отставанием. В худшем случае она превращается в локальную идеологию, противостоящую мировой науке и не способную выполнять традиционные функции науки…»
      Или вы думаете, что, отставая по качеству автомобилей и пылесосов, СССР мог по каким-то таинственным причинам держаться «ноздря в ноздрю» с развитым миром в области науки? Нет таких таинственных причин. Если административная система неэффективна в экономике, отчего же она будет эффективна в науке? Академия наук и наука в России до сих пор построены по сталинским лекалам. Давно пора сбросить с плеч груз прошлых ошибок и мифов, мешающих двигаться вперед…
 
      Нет ничего благороднее, чем разрушать мифы. Этим и займемся.

ПОСТАНОВКА ЗАДАЧИ, ИЛИ ПРАВДА-МАТКА ДОЛЖНА БЫТЬ ЗАРЕЗАНА

1

      Однажды занесла меня нелегкая в небольшой чукотский городок-поселок. К тому времени Советский Союз давно распался, и ветер свободы почти совсем уже разрушил и сам городок, и находящийся в двухстах километрах от него комбинат (то ли оловянный, то ли вольфрамовый). А когда-то крохотный городок процветал! Причем во всех смыслах. Здесь есть порт, аэродром, музей, большой бассейн с сауной и даже свои горнолыжные склоны в окрестных горах. Теперь бугельные подъемники не работают, комбинат закрыт, бассейн пустует, а в музее экспонируются ужасы сталинского времени, напоминающие музейные экспозиции гитлеровских концлагерей – вещи погибших заключенных…
      В последнем ничего удивительного нет. Дело в том, что товарищ Сталин строил социализм, то есть общество всеобщей справедливости, братской любви и принципиального отсутствия эксплуатации человека человеком. Коммунисты во главе с товарищем Сталиным ненавидели эксплуатацию человека человеком – их просто трясло, когда они про такое слышали! Поэтому любой крупный проект у товарища Сталина основывался на рабском труде. Строит, например, товарищ Сталин Беломорско-Балтийский канал, ну так ведь он не для себя же его строит: зачем товарищу Сталину Беломорско-Балтийский канал, если у товарища Сталина и так все есть? Ясный пень, делает это товарищ Сталин для трудящихся самого свободного в мире государства рабочих и крестьян. Поэтому машут кайлом и лопатой сами трудящиеся. Это справедливо: кому надо, тот пусть и корячится. Причем корячится бесплатно, за пайку баланды. Если бы их нанял капиталист и платил зарплату, это была бы, конечно, самая неприкрытая и безжалостная эксплуатация, что абсолютно неприемлемо. А так – нормально, справедливо и по-братски: ты строишь, а я тебя охраняю.
      Так что чукотскую трассу и чукотский комбинат изначально строили заключенные. Климат на Чукотке, как вы знаете, не очень подходящий для проживания белого человека. У белого человека глаза круглые, для снеговой ослепительной белизны не слишком приспособленные. Поэтому «навербованная» ведомством товарища Берия рабсила зауживала себе глаза искусственно – с помощью сделанных из веревочек и консервных банок очков. Жестянка с прорезью – вот что представляют собой эти очки.
      – Я когда впервые «очки» эти увидел, прямо слезы навернулись: как люди хотели выжить в этом аду, – сказал местный энергетик, проводивший специально для меня экскурсию по этому музею.
      Подобных экспонатов в музее много. Но музей сталинских ужасов – не главное, что поразило меня в этом городке. Самое интересное – рассказ местных старожилов о танковой части, которая тут стояла.
      Чтобы понять нелепость этого «стояния», нужно хорошо представить себе сей городок из двух десятков пятиэтажных домов, окруженных с одной стороны морем, с другой – горами. Единственная танковая трасса ведет из ангаров за гору, где располагается стрельбище. То есть залил чумазый узбек в черном шлеме арктическое топливо в баки, не без труда завел на сорокаградусном морозе танк, выехал из ангара, заехал за горку, пострелял на директрисе, развернулся и уехал обратно в ангар. Пару километров намотал на гусеницы. Больше тут боевой машине ехать некуда: по морю танки не плавают, по горам, как козлики, прыгать не умеют. Всей дороги – два километра от ворот ангара до отметки на стрельбище. А кругом – сплошная непроходимость.
      Абсурд какой-то…
      Я сам танкист. Не настоящий, правда, а «запасной» – выпускник военной кафедры московского вуза, но я знаю, что танков миролюбивая советская власть наделала столько, что девать их было просто некуда. Они занимали собой целые поля до горизонта. Но когда танки без дела стоят в поле, это еще не так бьет по мозгам – в конце концов, здесь они просто хранятся в законсервированном виде. Но на Чукотке танки не хранились, а «служили». Защищали родину.
      «Вот же дурь-то!» – именно такой была первая мысль. А что я еще мог подумать, кроме как: «Столько танков, блин, наклепали, что шизофрения уже какая-то началась у советской власти – сунули их даже туда, где танкам просто нечего делать».
      Но потом я «отключил дурака» (точнее говоря, веру в дурака) и предположил, что не зря сюда танки вдули, а с какой-то целью. С какой, если им тут некуда ехать? Ведь задача танка – ехать, именно для этого пушку поставили на гусеницы! Задача танка – нести вперед огневую мощь. Задача танка – наступление на обороняющегося противника или контратака противника наступающего. А если танкам ехать некуда? Мотанул три раза гусеницей вперед – море. Мотанул три раза назад – гора. Хм…
      Танку надо ехать. Но танку ехать некуда. Нет, неправильно!
      Правильно вот так: танку надо ехать. Но здесьему ехать некуда.
      Значит, здесьтанки не для того, чтобы ехать. А для того, чтобы ждать. Ждать отправки туда, где есть простор для маневра. И раз танки ждут именно здесь, в таком неудобном, холодном месте, значит, это неудобство должно искупаться каким-то другим удобством. Например, удобством быстрой доставки. Туда, где они получат вожделенный простор для маневра.
      Куда удобно доставить танки с Чукотки?
      Да вот же, всего в паре сотен километров есть целый континент, где царит великое зло – эксплуатация человека человеком за деньги. Это зло можно поправить! Нужно только погрузить танки в трюмы корабля или в брюхо транспортного самолета и вперед – защищать родину, освобождать Америку.
 
      Так я пошел стопами Суворова. То есть начал думать самостоятельно, а не так, как меня учили на уроках истории партии.

2

      Этот вопрос не давал покоя многим… Почему наша армия потерпела столь сокрушительный разгром в июне 1941 года? Некоторые даже пишут: «разгром, не имеющий аналогов в мировой истории». И ведь похоже на то!..
      Так вышло, что перед этой книгой я писал книгу об устройстве Земли и часто встречался с доктором геолого-минералогических наук Лариным. А он – из семьи потомственных военных, стреляет из любого вида оружия, с детства был знаком со многими нашими военачальниками, прошедшими войну. Так вот, отвлекшись однажды от разговора о своей любимой геологии и заговорив о войне, он задумчиво спросил сам себя:
      – Да если бы мы даже не линию обороны построили, а просто закопались бы в землю, накидали мин, нагородили ежей из рельсов, нарыли рвов, ничего бы этого не случилось, не было бы такого ужасного разгрома! Не откатились бы до Москвы и даже до Минска, не потеряли бы половину армии… А ведь окопаться много времени не занимает! Но ведь ничего же не было сделано! Почему?..
      Суворова он не читал. И не хочет. Потому что Суворов пишет неприятные вещи. И потому что Суворов имеет в кругах людей, интересующихся историй, дурную репутацию. Каждый норовит его пнуть. В этих кругах, воспитанных на старой парадигме, имя Суворова стало таким же нарицательным, как имя академика Фоменко.
      Однажды заместитель главного редактора журнала «Новый безбожник», сам историк по образованию, со смешком говорил мне о какой-то спорной точке зрения, не имеющей отношения к истории:
      – Чепуха! Думать иначе – все равно что верить Суворову. Это ж чистой воды фоменковщина!
      Они теперь в паре ходят – Фоменко и Суворов. Разница между Суворовым и Фоменко только в том, что построений Фоменко не разделяют практически все историки. А вот с построениями Суворова значительная часть историков совершенно согласна. Но при этом – вот ведь парадокс! – большинство из согласных считают своим долгом ритуально пнуть Суворова, уличив его в какой-нибудь ерунде или отругав за стиль изложения.
      И, что самое забавное, те, кто придерживается традиционного взгляда на историю Второй мировой войны («Сталин – доверчивый миролюбивый дурак, наша армия к войне не была готова»), почти не спорят на людях с теми специалистами, которые разделяют суворовскую точку зрения («Сталин не дурак, Сталин был к войне готов, но не к оборонительной, а к наступательной»). Они почему-то публично спорят только с Суворовым! И ненавидят только Суворова! И пишут книги, посвященные только Суворову!
      Это происходит оттого, что Суворов был первым. И оттого, что Суворов был звучным. Его сочная оплеуха громом прозвучала в затхлой тишине исторической залы, посвященной XX веку. Этой блистательно оформленной оплеухой Суворов достучался до масс. Потому что Суворов – талантливый писатель. Акунин рядом не лежал. У меня дома есть все книги Суворова – и художественные, и историко-публицистические. Истинно вам говорю: читать Суворова – одно удовольствие! А вот его оппонентов…
      Почти сразу после выхода «Ледокола» на русском языке в России начала подниматься гневная антисуворовская волна. Количество книг, написанных «против Суворова», уже превышает все, что написал Суворов за всю свою жизнь (включая худлит). И одним из первых «антисуворовцев» был израильский профессор Габриэль Городецкий, написавший книжку «Миф „Ледокола“».
      Суворова никто в прессе не рекламировал. И он разошелся миллионами. Книжка же Городецкого после выхода не слезала с экранов ТВ и страниц прессы. Генералы и историки хором пиарили ее, но тираж этой писанины ни в какое сравнение с суворовским не шел. И вы сейчас поймете, почему… Я с чистым сердцем купил эту книжку, начал читать, после чего с гневом выкинул. Потому что читать это так же невозможно, как невозможно есть сухие отруби. Вывод: Городецкий написал дрянь.
      Если уж ты не умеешь писать, так не пиши популярных книжек! А вы, господа генералы, если хотите вложить деньги в организацию антисуворовской пропагандистской компании, не вкладывайте их в дерьмо. Выстрел ваш ушел в молоко. Ресурсы выброшены на ветер. Никто эту бесталанно написанную сухомятку читать не будет. Ваше бабло помахало вам ручкой. Городецкий в умах людей проиграл, поскольку не проник в них. А Суворов выиграл. Поскольку Суворов писать умеет, а сонмы городецких – нет. И потому Суворов побивает их всех вместе взятых одной левой. Словно богатырь в былинах: рукой махнул – улица, отмахнулся – переулочек.
      Сейчас, господа генералы, я устрою для вас бесплатный ликбез.
      Как работает голова простого человека? Вкусное эта голова ест, а невкусное выплевывает. Я в данном случае – простой человек, поскольку не специалист. И что делать мне, неисторику, если я желаю уяснить для себя проблему начала Второй мировой – хотел Сталин напасть на Европу или нет? Читать книги, ясный перец! Но читать я буду только то, что мне интересно, поскольку скучное чтение – это работа. И за эту работу мне никто не заплатит. Скучной работы у меня в жизни и так хватает. А я за свои деньги хочу развлечься. То есть стиль изложения должен быть соответствующим. Это раз.
      Теперь два. Те авторы, которые по наивности приводят в своих книгах, рассчитанных на широкую публику, библиографию, делают это зря! Вы заметили, что в моих книгах никогда нет никакого списка литературы?.. Я человек честный и библиографий никогда не даю. Потому что считаю это:
      а) формой обмана,
      б) лишней нагрузкой, вредной для популярности книги. Начну, пожалуй, со второго. У нас, людей, пишущих на научно-популярные темы, не зря говорят: каждая формула в книге уменьшает число читателей вдвое. Поэтому я стараюсь читателя не пугать. Точнее, не спугнуть. Вот он взял книгу с магазинной полки и начал листать. Что может напугать потребителя? Любая схожесть книги с учебником! Мы все учились понемногу, поэтому у каждого из нас в анамнезе мощная прививка от учебников еще со школьных времен. А что такое учебник или другая научная сухомятка?
      Список литературы. Формулы. Значки параграфов. Инициалы перед фамилиями… Обилие в тексте ссылок, римских и арабских цифр, кавычек, аббревиатур. Все это убивает книгу. Всего это нужно, по возможности, избегать. Нужно, напротив, дробить текст на мелкие абзацы, сокращать длину предложений и периодически вставлять прямую речь, но без кавычек, а с начальным тире: читатель любит диалоги и воздух на странице.
      Вот как выглядит плохой текст:
      «И. Р. Пупкин и П. А. Шлепкин, выступая в 17 мая 1985 года на XXVIII съезде КПСС, в частности, отметили, что 125-я сд и 24-я м/с д вышли в район Сувалок [35] и на 75 % взломали оборону противника, используя 125-мм гаубицы и танки Бт-26, Бт-24, ИС-125, а также неустановленное количество минометов [41]».
      Беру я, скажем, антисуворовскую книгу Алексея Исаева, которая так и называется – «Антисуворов», листаю ее и вижу именно такой текст. То есть не по смыслу такой, а по «видеоряду». И книгу Исаева я купил только потому, что мне она для дела нужна (для работы над своей книгой, которую вы сейчас держите в руках). А свободный читатель этот кошмар не купит!
      То же самое с библиографией. На что надеются авторы, дающие в конце список литературы, который делает книгу до омерзения напоминающей учебник или научную монографию? Неужели автор всерьез полагает, что простой читатель утром вместо работы пойдет в Ленинскую библиотеку, чтобы заказать там эти книги и начать проверять цитаты? А ведь кроме работы у простого читателя есть масса других важных дел: у него семья, он должен сходить в магазин, проверить у сына уроки, посмотреть футбол, попить пива, почесать за ухом кота, трахнуть жену, наконец, которая ждет этого уже вторую неделю.
      Да никогда в жизни обычный человек не пойдет в Ленинку искать книги, указанные в библиографии! Ему проще поверить автору. Ему просто ничего другого не остается. Автор это знает. И приводит список использованной литературы исключительно для того, чтобы втереть читателю очки своей ученостью: вон, сколько книг я прочел! Или сделал вид, что прочел. Как человек, работавший в науке, я знаю, что раздуть ссылочный аппарат можно как угодно. Берешь любую книгу по теме и переписываешь оттуда библиографию – всю или частично. После чего в своей работе организуешь ссылки не на книгу, которая у тебя в руке, а на первоисточники, на которые ссылается ее автор и которых ты сам не читал (да и он, возможно, тоже).
      Поэтому – никакого очковтирательства, никаких библиографий! Раз тебе все равно придется верить мне на слово, читатель, поверь без списка использованной литературы. Это будет честнее. У меня разными книгами про войну сейчас завален весь стол – представь себе эту картину и успокойся. А если мне нужно будет на кого-то сослаться, я это сделаю прямо в тексте. Твоя же задача – расслабиться и получить… если и не удовольствие, то массу впечатлений!

3

      Давным-давно, еще во времена горбачевской перестройки я ехал в поезде в город Липецк. Эпоха гласности тогда только-только занималась, но вокруг уже вовсю светил «Прожектор перестройки», а газеты вскрывали одну социальную язву за другой. В толстых журналах публиковался «Архипелаг ГУЛАГ», и Сталин был уже не строгий мудрый генералиссимус с трубкой, каковым он представал в позднесоветских фильмах про войну, а кровожадным параноиком, который извратил ленинские принципы. Однако, несмотря на этот разгул стихий, мой попутчик в купе выдвинул следующий тезис:
      – Я слышал по «Голосу Америки» или по «Свободе», будто существуют документы, которые говорят, что Сталин был агентом царской охранки. Это же полный п…ц! Да, несмотря ни на какую гласность, у нас этого никогда не признают и никогда об этом не напишут!
      Я придерживался иной точки зрения: если гласность, так уж во всем! Молодому мне, как и всем в Союзе, хотелось одновременно и правды, и социализма с человеческим лицом. Увы, совместить их оказалось невозможно, но тогда я этого еще не понимал. «Пусть сильнее грянет буря!» – требовал мой молодой организм: «Нет закрытых для гласности тем! Правда должна быть сказана!..» Но сосед по купе был убежден в обратном: есть вещи, с которыми никто никогда не согласится.
      Однако через какое-то время газеты запросто написали, что Сталин был, возможно, агентом Охранного отделения. А потом написали и большее – что лежащий в Мавзолее светоч наш ненаглядный тоже, представьте себе, был изрядной сволочью. Мой сосед ошибся.
      Но и я ошибся тоже! Выяснилось: и в эпоху свободы слова нашлись-таки вещи, согласиться с которыми наше общество все же не смогло.
      Ленин – упырь? Пусть.
      Сталин – кровожадный маньяк, у которого руки по локоть в крови? Нехай!..
      Но примириться с тем, что кровожадный маньяк, руководимый идеями упыря, готовил вторжение в Европу. «Нет! На это я пойтить не могу!»
      Даже отец гласности и перестройки Михаил Горбачев отчаянно воскликнул, с ужасом видя, как стронутая им лавина правдолюбия сносит святыни: «Они заинтересованы в том, чтобы поставить историческую правду с ног на голову, перетасовать причинно-следственные связи, сфальсифицировать хронологию. В этом контексте они прибегают к любой лжи, чтобы взвалить на Советский Союз вину за Вторую мировую войну!»
      А уже после горбостройки и горбогласности известный всему миру авторитетный историк Владимир Путин высказал свое видение поднятой Суворовым проблемы: во всеуслышание заявил, что, хотя он лично книгу Суворова не читал, но согласиться с ней никак не может! И другим не позволит оплевывать нашу историю.
      Великая Отечественная война, в которой мы положили, по разным данным, от 20 до 27 миллионов человек, так сильно врезалась в тот участок народного мозга, который отвечает за неприкосновенные святыни, что снова в ход пошли уже почти забытые фразы: «Не читал, но решительно отвергаю!»
      Больше того! Прогрессивный Горбачев, провозгласивший принцип правдивости и заявивший, что партии нечего скрывать от своего народа… тот самый Горби, коего так превозносят на Западе за развал коммунизма, так старался скрыть от общественности правду о войне, что пошел на историческое преступление – приказал уничтожить секретные соглашения между Сталиным и Гитлером, которые доказывали агрессивные намерения СССР. Уж очень Горби не хотелось разрушать Последнюю Святыню, которая – по совместительству – одно из главных преступлений коммунизма. И последний его миф.
      По счастью, секретные протоколы кремлевских мудрецов, прилагавшиеся к пакту Молотова—Риббентропа, уничтожены не были. А ведь существование этих документов, говорящих о вине Сталина в развязывании Второй мировой войны, в СССР всегда отрицали.
      Все историки отрицали.
      Молотов, который их подписал, отрицал.
      Горбачев, который дал приказ их уничтожить, отрицал.
      И Путин сейчас отрицал бы, если б эти протоколы не всплыли и не стали достоянием исторической науки. А сколько документов еще не стало? И никогда не станет?..

4

      Иногда на происходящее в истории, чтобы увидеть цельную картину, бывает очень полезно взглянуть как бы сверху, с высоты птичьего полета. Именно это сделал в свое время Суворов. Он по крупицам начал собирать сведения о предвоенной Красной Армии, чтобы из этих кусочков выложить огромный пазл общей картинки.
      А почему по крупицам? Он что, не мог открыть какую-нибудь официальную советскую многотомную историю войны и переписать оттуда все? А потому что военной истории как науки у нас нет. Есть секретные архивы. Есть сожженные документы. Есть факты давно известные и ставшие известными всего несколько лет назад. Есть массы историков, которые одни и те же факты толкуют с диаметрально противоположных позиций.
      А вот общей картины нет. Когда я начал сквозняком прочитывать про– и антисуворовские работы о войне, то просто поразился тому разнобою, который существует в исторической науке касательно числа и общего состояния нашей армии в канун войны. Число советских дивизий, стянутых к границе с Германией, у разных авторов колеблется от 108 до 220. Ну и что после этого делать бедному читателю, который хочет прояснить для себя сей вопрос? Что ему делать, если историки и генералы, со всех сторон озвучивая разные цифры, кричат: «Верь мне! Верь только мне, парень! Только у меня самый свежий, самый правильный товар!»
      Вот выходит на историческую эстраду уже упомянутый Алексей Исаев и на протяжении пары книг громит-терзает Суворова. Аж пух летит!.. После него, раскланявшись перед публикой, выскакивает Петр Тон и вовсю громит Исаева. Аж перья в разные стороны!.. Ну и куда в этих условиях бедному читателю податься? Он тут, как провинциал на столичном рынке, – теряется в шуме исторических битв.
      Короче говоря, науки нет. Есть куча сведений и куча продавцов этих сведений. Приходится выбирать товар по цвету упаковки, поскольку в официальных томах по истории ВОВ толком не написано, сколько же всякого добра подтянул товарищ Сталин к границам с Германией. А если и написано (см., например, книжки советских времен), то как-то весьма и весьма невразумительно. Типа было у нас на границе вот такое-то число новейших танков и неизвестное число «устаревших».
      Потому и пришлось сбежавшему за границу Суворову по крупицам, по капелькам собирать сведения об истории советских дивизий – где и когда дивизия формировалась, кто ею командовал, куда дивизия передислоцировалась перед войной. Постепенно у него сложилась общая картина, которую Суворов изложил следующим образом: Сталин готовил нападение на Германию, но ударить опоздал, именно поэтому и случился страшный разгром 1941 года.
      Это было открытие. Поэтому, снедаемый чувством авторской ревности, Суворов быстренько оформил свое открытие в виде книги и, взяв ноги в руки, поскакал его публиковать:
      – А то вдруг опередят! Ведь идея-то на поверхности лежит, удивляюсь, что ее никто не схватил до меня. Фактов, ее подтверждающих, – вагон, только потрудись несколько лет и собери в кучу. Поэтому мне надо было срочно застолбить авторство.
      Не тут-то было!..
      Наши доморощенные патриоты любят обвинять Суворова в том, что поет он под чужую дудку и книги свои заказные издает на деньги врагов России. Договорились даже до того, будто все книги пишет никакой не Суворов, а группа церэушных экспертов (художественные романы «Контроль» и «Выбор», надо полагать, тоже написали они). И якобы где-то даже провели текстологический анализ с помощью ЭВМ и «убедительно доказали»: нет никакого Суворова!.. Потом, правда, эта точка зрения отчего-то быстро растеряла своих сторонников. А вот гипотеза, что «это все на вражьи деньги делается», – не растеряла! До сих пор отовсюду слышится: «На бабки западных спецслужб Суворов свои книги издает! Враги ему мешок золота дали, вот и клевещет, предатель…»
      Зря Суворов переживал, что его опередят. Его открытие оказалось никому не нужным – ни спецслужбам, ни издателям. Шестьдесят восемь издательств в девяти странах мира отказались печатать «Ледокол». И впервые книга была издана отдельными главками в русскоязычной газете «Русская мысль». Только после этого с большим скрипом книга начала свой трудный жизненный путь. Почему «трудный»? Потому что в США книга готовилась к изданию, но не вышла. В Англии весь первый тираж был кем-то скуплен и уничтожен (да и сейчас Суворова в Британии издавать не хотят). А в России первый издатель «Ледокола» Сергей Дубов после выхода книги в свет был убит возле собственного подъезда. И никаких мешков золота и даже гонораров за миллионные тиражи Суворов не получил. «Тебе – слава, мне – деньги!» – так сказал автору бестселлера Дубов перед изданием книги.
      (Кстати, отличная идея для «антирезунистов»: наверняка Дубова убрали по заданию Суворова – бабки не поделили.
      Дарю!) Но, по счастью, книги Суворова пробились к читателю. И сразу же встретили шквал резкой критики, в том числе на самом высоком уровне. Если уж президенты один за другим Суворова ругают, то нужно видеть, как простые генералы и ветераны-сталинисты беснуются! Я вот смотрю на них и не очень понимаю – отчего такое неприятие? Ведь нет большей апологии нашей армии, чем книги Суворова!
      Но, видно, что-то больное задел Суворов, раз так на него лают. «Книги Суворова оскорбили простых людей» – пишет Николай Перумов, писатель. По нашим политкорректным временам оскорбление чувств верующих – серьезное обвинение! Ну верят люди в миролюбие товарища Сталина, что тут поделаешь!? И их святую веру да грязной предательской лапой – не трожь!
      Не зря в одной из иркутских школ патриоты избили и покалечили школьного учителя истории, который рискнул рассказать детям еще и про суворовскую версию истории, то есть про то, что Сталин был не дурак, а был злодей.

5

      – Никакого открытия ваш Резун не сделал! – возразят мне суворовские антипочитатели, которые почему-то упрямо называют Суворова Резуном. И это весьма показательный момент, между прочим! Настолько показательный, что на нем нужно остановиться подробнее.
      Известный американский писатель Самуэль Клеменс, поведавший нам историю про Тома Сойера и Гекльберри Финна.
      Как писал Чарлз Доджсон в своей книге «Алиса в стране чудес».
      Пьеса Алексея Пешкова «На дне» произвела на российское общество.
      Удар ледорубом по голове оборвал жизнь революционера Бронштейна, жившего о ту пору в Мексике.
      Как-то диковато все эти фразы звучат, не правда ли? Потому что псевдоним обычно не раскрывается. Как вошел математик Доджсон в литературу Льюисом Кэрроллом, там им и остался… А кто автор «Клима Самгина»? – Горький!.. А кто написал «Аквариум»? – Суворов!..
      Так почему же Резун?
      Псевдоним Владимира Резуна – Виктор Суворов. Многие его и при встрече называют Виктором. Все настолько к этому имени привыкли, что даже жена Суворова на людях называет мужа Виктором, а не Владимиром – чтобы не сбивать окружающих с толку, не вгонять их в ступор. Ну привыкли люди к словосочетанию «Виктор Суворов», что поделаешь. И только противники упрямо называют его Владимиром Резуном. А в одной из антисуворовских книг его псевдоним даже берут в кавычки. Так и пишут: «после этого „Суворов“ вдруг понес что-то…»
      Забавно.
      «Сталин» часто встречался с «Горьким» и любил с ним беседовать.
      Писатель «Марк Твен» однажды выдвинул свою кандидатуру.
      Уехав из России «Троцкий» какое-то время жил в Вене. Опять-таки диковато выглядит, согласитесь. Этими кавычками антисуворовцы как бы подчеркивают: «Никакой он не Суворов! Суворов – это псевдоним!»
      В каких случаях раскрывают псевдонимы? Как правило, на «истинную фамилию» любят обращать внимание люди вполне определенного сорта – антисемиты.
      – А вы знаете, что настоящая фамилия Свердлова – Екатеринбург? – грозно хмурят они брови, многозначительно поднимая палец.
      Задача юдофобов понятна – указать истинное лицо скрытого за русской фамилией врага. В чем же истинное лицо человека с фамилией Резун? Не еврей, вроде. Да, не еврей, но все равно звучит неприятно. Резко как-то – «Резун». Но с другой стороны, он ведь «правду-матку резун»!
      А все дело в том, что враги Суворова всячески хотят увести дело от писателя к перебежчику. Потому что с писателем нужно говорить о книгах. А перебежчику можно просто бросить в лицо: «Предатель!» И аргументов больше не искать.
      Почему я так подробно останавливаюсь на этом мелком, казалось бы, факте? Потому что упорное игнорирование псевдонима у антирезунистов выдает в них те же мотивы и те же резко отрицательные эмоции, что и у антисемитов. Автора явно хотят уязвить, как-то принизить в глазах публики. Когда чья-то точка зрения вызывает активное неприятие, а аргументов для ее опровержения нет, приходится использовать и такие приемы.
      Но вернемся к нашим антирезунистам, которые хотят нам что-то сказать.
      – Никакого открытия ваш Резун не сделал! – кричат они. – Это все геббельсовская пропаганда. Он просто реанимировал старый лживый миф фашистов.
      Вот уели, так уели! Действительно, Йозеф Геббельс говорил, что Германия нанесла по СССР упреждающий удар, поскольку СССР сам готовил удар по Германии. Больше того, сам Гитлер это говорил. Ну и что?
      А если бы Гитлер с Геббельсом заявили, что полезно чистить зубы по утрам, это тоже было бы фашистским враньем?
      Вообще критика Виктора Суворова часто носит весьма специфический характер. Поскольку книг против Суворова сейчас написано гораздо больше, чем существует книг самого Суворова, у некоторых читателей может сложиться ощущение, что Суворов давно опровергнут. Но уверяю вас, что я, прочтя немалое количество антисуворовской литературы, к своему удивлению, так и не увидел в ней убедительного опровержения главного тезиса Суворова. А львиная доля книг вообще посвящена разбору личности Суворова. В них много говорится, какой плохой человек Владимир Резун, и почти ничего не говорится о теории Виктора Суворова. Вот с критики, пожалуй, и начнем.

Часть I
НЕЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

Глава 1
НУ И РОЖА У ТЕБЯ, ШАРАПОВ!

      Разве нас может интересовать мнение человека лысого?
Михаил Жванецкий

      Антирезунисты хором называют Виктора Суворова предателем. А я впал в глубокую задумчивость: что означает сие определение? С этим не мешало бы разобраться, поскольку многие антисуворовские книги посвящены критике именно Суворова, а не его взглядов. Одна, например, прямо так и называется «Как Виктор Суворов предавал „Аквариум“». И везде звучит это слово – «предатель», даже в тех опусах, которые пытаются критиковать теорию Суворова, а не его личность.
      Но что такое предатель социалистического Советского Союза в условиях капиталистической России?.. Я не очень это понимаю. Что такое предатель фашистской Германии в условиях Германии демократической? По-моему, герой.
      Товарищ Суворов давал присягу защищать СССР. И все офицеры Советской армии и спецслужб тоже давали присягу защищать СССР. И маршал Язов давал такую присягу. И практически всех мужчин в СССР заставляли давать такую присягу. Но из всех мужчин в СССР только несколько человек выступили на защиту СССР в составе приснопамятного ГКЧП. В том числе – маршал Язов. Он присягу соблюл. А товарищи офицеры Советской армии и спецслужб не выступили на защиту той страны, которой присягали. Они были по другую сторону баррикад. Они вовремя сориентировались и были на стороне свободной России. И никто из присягавших СССР мужчин не встал грудью на защиту СССР. А маршал Язов, который встал, потом раскаялся в этом на суде. Прямо как товарищ Бухарин когда-то.
      Разница между Суворовым и другими офицерами только в том, что Суворов изменил СССР раньше других. И никогда в этом не каялся, а прямо заявлял, что СССР – это преступный режим. Товарищи офицеры преступным СССР не считали, напротив, как правило, заявляли, что распад Союза был величайшей трагедией. Но защищать любимый Союз, яростно разрывая на груди твидовые пиджаки, не кинулись, а спокойно наблюдали, как рушатся режим и страна.
      Член преступной банды Суворов из преступной банды вышел, не пожелав более творить вместе с ней преступления. Но его почему-то считают предателем. А вот миллионы прочих, присягавших бандитскому делу, вышли из банды только тогда, когда банда развалилась. И они считают себя хорошими людьми, потому что оставались верными плохому делу до конца. И только потом предали его. Перестроились.
      Как-то странно все это, не находите?
      На заре перестройки, когда наше общество только-только начало вылупляться из советской психологической скорлупы, многие естественные сегодня вещи тогдашним угрюмым совкам казались ужасными.
      Помню, будучи студентом, я спорил с разными людьми старой закалки, доказывая им, что армия должна быть наемной, добровольной и профессиональной, а не основанной на принципе временного рабства. Мне с пылом возражали:
      – Разве можно за деньги защищать Родину?!. Ведь это святое!
      Люди темные, с традиционным (деревенским, читай, советским) типом мышления очень любят подменять аргументы пафосом и ссылаться на так называемые «святыни», то есть вещи пафосные априорно. Сослался – и уже вроде бы никаких доказательств не надо. Это ж святое!..
      Действительно, как можно за деньги защищать святыни?
      А почему их нужно защищать бесплатно?.. И почему их нужно защищать, будучи рабом? Каждый мужчина в нашей стране на два года становится фактическим рабом, то есть на этот срок он полностью теряет свободу – не может пойти туда, куда хочет, носить одежду, какую хочет. Он вообще не может делать, что хочет, а обязан только выполнять чужие приказы и «терпеть тяготы и лишения» (так написано в уставах). А если воспротивится, его строго накажут. Форменное рабство! И чтобы это узаконенное временное рабство не выглядело так страшно, оно всячески маскируется искусственными кладбищенскими цветочками пафоса и красивыми веночками пышных слов о родине-маме. Дуракам так легко запудрить мозги, а потом эксплуатировать их в хвост и в гриву!..
      Сейчас о пользе добровольческой (наемной) армии говорить не приходится, она ясна уже всем. А лет двадцать назад это еще приходилось доказывать.
      Точно так же я доказывал необходимость сломать железный занавес и открыть границы. Вплоть до того, чтобы разрешить людям насовсем уезжать из миролюбивого Советского Союза в другие страны, чтобы там жить и работать. И даже этот всем сегодня ясный тезис вызывал у совков гнев и возражения. Такие же пафосные.
      – Те, кто уезжает, – предатели! Страна их выкормила, выучила, а они бросили ее в поисках лучшей жизни!..
      Раньше любой человек, уехавший за рубеж на ПМЖ, считался в глазах совков предателем. Сейчас тысячи студентов, получив образование в России, уезжают работать на Запад. И никто не называет их предателями.
      Суворов тоже уехал. Но его называют.
      Может быть, дело не в стране? Может быть, в смене места работы? Сейчас Суворов работает профессором в английском военном вузе. А раньше он работал в ГРУ. Предатель?
      Но вот мой знакомый сменил Российскую академию наук на западный частный фонд. И никто его предателем не называет. Даже в Академии наук, которая его выпестовала.
      В чем же дело? Может быть, в специфике работы? Раньше Суворов крепил обороноспособность одной страны, а теперь крепит обороноспособность другой. Может быть, здесь кроется предательство?.. Но и это мне представляется странным. Той страны, которую крепил Суворов, давно уже нет. Есть совсем другая страна, которую Суворов не предавал, а за которую он боролся. Это во-первых. А во-вторых, есть люди – и их не так уж мало, – которые, уволившись из нашей армии, поступили в Иностранный легион. То есть раньше крепили обороноспособность даже не исчезнувшего СССР, а уже нынешней России, а сейчас крепят обороноспособность Франции. Но и их никто предателями не называет!
      Тогда, быть может, предательство Суворова состоит в том, что, сбежав от миролюбивого Советского Союза, он выдал всех его зарубежных агентов, которых на Западе отловили и посадили? Если есть пострадавшие, значит, есть и предательство. Это правильно: если раскаявшийся бандит заложил убийц и насильников в своей банде, то с точки зрения банды, он – предатель.
      Некоторые граждане голословно утверждают, что Суворов выдал своих «подельников». А некоторые неголословно утверждают, что нет, не выдал.
      Был такой интересный случай. Суворов позвонил в «Красную звезду» и сказал примерно следующее:
      – Вот вы тут пишете, что я выдал кого-то из наших. Ну, так назовите, кого! Запад – это правовая система, в отличие от СССР. Там нет тайных процессов. Там суды открытые. Перечислите мне все те суды над агентами, которых я якобы выдал.
      Однако, люди, утверждавшие, что Суворов предатель, перечислить преданных Суворовым не смогли. А Суворов между тем продолжал:
      – В одной из книг я привел полный список советских агентов, которые уже были известны на Западе до меня. Тем самым я дал ясный знак ГРУ: я своих не сдаю. И это позже признало само ГРУ. Поэтому все те люди, которых после моего бегства срочно отозвали в Союз, опасаясь их арестов, постепенно стали возвращаться обратно за рубеж, на прежнюю работу.
      И здесь я почему-то больше верю ГРУ, чем тем гражданам, которые, брызгая слюной, утверждают, что Суворов «всех сдал». Потому что у его многочисленных проклинателей это «сдал, всех сдал!» находится не в системе убеждений, а в системе верований. Вот типичное высказывание такого рода из Интернета: «Никогда не поверю, чтобы английская разведка приняла беглого разведчика и дала ему гражданство просто за красивые глаза. Нет уж, изволь отрабатывать свою сытую жизнь предательством, иначе не получится…» Анализ этого мнения показывает инфантилизм его носителя, происходящий из воспитания в однополярной советской среде. Человек, привыкший жить в стране, где все вопросы решает одна-единственная «инстанция», даже представить себе не может, что в нормальных странах существует разделение полномочий, суд независим от исполнительной власти, и одни ведомства занимаются решением вопроса о предоставлении гражданства, другие разведкой, а третьи – уборкой мусора или, скажем, образованием.
      Часто критикам наивно представляется, что Суворов получает некий пенсион за предательство. Хотя у Суворова совершенно иные источники дохода: как все прочие люди в стране, он сам зарабатывает себе на жизнь – работает преподавателем и издается. И никаких денег от МИ-6 не получает. Да и за что?
      Но по старой советской привычке его все еще называют предателем. Уже и Советского Союза давно нет, и коммунистический режим многими признан преступным, а Суворов у нас по инерции все еще предатель. Преступного режима.
      Бог вам судья, любители высокопарных слов…
 
      Впрочем, «предатель» – не единственное обвинение в адрес Суворова. Вот сейчас, не глядя, беру из стопки первую попавшуюся хулительную антисуворовскую книгу. Открываю на первой попавшейся странице, читаю: «Включил случайно телек – гнусная рожа Резуна с вечно заложенным носом и педерастической манерой говорить. Выключил, но настроение уже испорчено. И вообще, чего стоит человек, носящий красные носки с темными брюками перед камерой?»
      Что сказать. Тяжкие обвинения. И это только начало!
      В одной из книг мне встретилось утверждение, что Резун приторговывал в Женеве контрабандными золотыми монетами. Ко всему прочему, Резун оказался еще и бабником. Цитирую: «Попался он в лапы МИ-6 через постель англичанки. Установленный факт».
      Впрочем, есть и другая, не менее «установленная» точка зрения. Суворов – гомосексуалист с мазохистским уклоном, которого английская разведка завербовала, подловив на интимной связи с англичанином Фурлонгом, что было сделать легко, поскольку все англичане – педерасты. Эту сенсационную новость доложил нам на страницах своей книги «Как Виктор Суворов предавал „Аквариум“» полковник ГРУ Александр Кадетов. Кадетов – это псевдоним.
      Кадетов отличается от Суворова тем, что Суворов своей настоящей фамилии никогда не скрывал. А вот кто скрывается под псевдонимом Кадетов, мы никогда не узнаем. Даже Суворов не догадывается, что это за тип, хотя «полковник ГРУ Кадетов» в своей книге пишет, что лично знаком с Суворовым, неоднократно встречал его (Суворова) в пьяном виде и Суворов плакался ему (Кадетову) в жилетку о загубленной молодости.
      Так вот, Кадетов, видимо, лично знает не только Суворова, но и вообще всех на свете. Вот, например, что он пишет об английском разведчике Фурлонге: «Как опытный педераст, Фурлонг сразу безошибочно определил, что перед ним стоит его возможный сексуальный партнер. Все признаки налицо…»
      Интересно, что же это за многочисленные признаки такие, которые безошибочно позволяют отличить онаниста или гомосексуалиста? Почему мне о них ничего не известно? Я слышал, что бывают гомосеки манерные, что они красятся и ведут себя жеманно. Но вряд ли советский разведчик в женевской резидентуре красил губы и ногти, носил серьгу в ухе и активно пудрился. Может быть, в нынешние либеральные времена российские разведчики так себя и ведут, но чтобы в эпоху холодной войны. Сомнения берут!
      Впрочем, есть у меня еще одна смутная догадка. Может быть, гомосексуалист гомосексуалиста может различить по каким-то едва уловимым признакам, знакомым только им? Но тогда возникает вопрос, откуда про эти тайные признаки знает Кадетов?
      Впрочем, тонкий заток педерастии полковник ГРУ Кадетов является еще и тонким психологом. Вот, например, как он ловко, буквально между прочим раскусил гнусную натуру Суворова по его книге «Аквариум»: «Болезненное отношение к фантазиям на тему всевозможных извращений-парафилий местами проскальзывает в „Аквариуме“ весьма явственно…»
      Вы случайно не знаете, что означает слово «парафилия»? И я не знаю. А тонкий знаток извращений Кадетов в курсе. Видимо, интересуется человек… Какую же склонность к болезненным извращениями нарыл тонкий Кадетов у толстокожего Суворова?
      Неумение наслаждаться!
      В доказательство Кадетов цитирует отрывок из «Аквариума»:
      «– Одно я в тебе, Суворов, не понимаю: ты в мучительстве наслаждения не находишь или только скрываешь это? У нас широкие возможности наслаждаться со всей силой. Ваньку-педераста можно мучить столько, сколько душа пожелает. А ты от этих удовольствий уклоняешься. Почему?
      – Я в мучительстве наслаждения не чувствую».
      Уловили логику? Суворов в мучительстве наслаждения не ощущает. Суворов не хочет иметь дело с «Ванькой-педерастом». И поэтому с точки зрения нормального полковника ГРУ Кадетова Суворов – извращенец и педераст. Не хотел бы я работать в конторе, где такие нормы.
      Впрочем, что мы все об этом Кадетове! Есть же и другие трусливые люди, скрывающиеся под псевдонимами. Например, неизвестный, написавший книжку «Аквариум-2». Книга в некотором смысле шедевральная. Она не только перечисляет все мифы о Суворове (начиная с легенды о том, будто не сам Суворов свои книжки пишет, и заканчивая скрупулезным исследованием его половой жизни на чужбине), но для удобства восприятия информации книжка эта еще и картинками оснащена. На картинках сам предатель Суворов во всех ракурсах. А еще почему-то Наполеон Бонапарт. И Гитлер рядом с Джорджем Бушем. И нарисованный унитаз, на котором лежат книги. Читатель должен сообразить, что это, наверное, суворовские книжки, и лежат они на унитазе, поскольку ни на что более не годны.
      В этой же книге раскрыта самая-самая истинная причина, по которой Суворов в Англию сбежал. Оказывается, не из-за англичанина-педераста и не из-за того, что на бабе его поймали, а просто знал Суворов, что после Женевы его хотят направить служить в Забайкалье, и испугался…
      Настоящего имени автора этого опуса мы тоже никогда не узнаем. Все подобные книжки анонимны.
      Интересно, а если бы про меня писали такое?.. Надеюсь, еще напишут. Мне, конечно, будет неприятно это читать, но нет лучшего показателя славы и почета, чем оголтелая ненависть интеллектуально недостаточных людей. Любопытно еще, как к этим критикам относится сам Суворов?..
      А чего тут долго думать – позвонить Суворову да спросить! Именно это я и сделал. Позвонил в Бристоль и спросил:
      – Есть ли такие грехи, в которых вас не обвиняли?
      И выяснилось, что к критике подобного рода Суворов относится с юмором:
      – Есть! Осталось только обвинить меня в скотоложестве на дипломатических приемах. И венерических заболеваний мне еще не приписали, что удивительно. Если составить полный список того, в чем меня обвиняли, возникает вопрос: кто же дурак – те, кто это пишет, или те, кто этому верит? Ну если я такой нехороший, зачем такого извращенца в Женеве держали? Отчего же не турнули подонка из резидентуры?..
      Но если не читать анонимки, в которых пишут, будто Суворов крал деньги и с педерастами якшался, а обратиться к начальникам Суворова, которые его знали и которые, в отличие от анонимных авторов, имен своих не скрывают, мы, к удивлению, получим совершенно обратную картину: репутация разведчика была отменной и никакое Забайкалье ему не грозило. Впрочем, судите сами.
      Начальник ГРУ генерал-полковник Евгений Тимохин характеризовал бывшего подчиненного в превосходных степенях – и учился тот всегда хорошо, и из автомата стрелял неплохо. Первый зам. начальника ГРУ генерал-полковник Павлов тоже разделяет это мнение: «Резун вел себя подчеркнуто безупречно. Многие даже после его бегства давали ему положительную характеристику».
      Но главным можно считать мнение непосредственного начальника Суворова – капитана первого ранга Валерия Петровича Калинина, бывшего резидента в Женеве. Должность у Калинина была генеральская, но контр-адмирала он не получил из-за Суворова: к тому времени, как Суворов сбежал, Калинин из Женевы уже уехал, но ему суворовский побег припомнили. И звание не дали. Так что не любить Суворова каперанг Калинин имеет все основания. Но вот как он характеризует своего бывшего подчиненного: «С положительной стороны зарекомендовал себя на практической работе в штабе военного округа и в разведаппарате ГРУ в Женеве. Незадолго до исчезновения был повышен в дипломатическом ранге с атташе до 3-го секретаря. В порядке исключения срок пребывания был продлен еще на один год. Резун знал, что планировалось его использование в центральном аппарате ГРУ».
      Никакого тебе Забайкалья, никакого компромата… Но анонимы не унимаются: «Резун был взят в разведку по ошибке, профнепригодным, получил баранку в виде результатов практической работы… некомпетентность – причина предательства».
 
      Короче говоря, Суворов некомпетентен, он предатель, бабник, гомосексуалист, гундосый, носит красные носки, мазохист, в мучительстве наслаждения не чувствует, украл все деньги, испугался служить в глубинке. И, значит, Сталин на Гитлера нападать совершенно не собирался.
      Разбили Суворова наголову! Молодцы!..

Глава 2
ПИОНЕРЫ НА ТАНКАХ

 
Гремя огнем, сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход,
Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин
И Ворошилов в бой нас поведет!
 
Борис Ласкин

      По счастью, не вся критика Суворова носит такой характер. Есть и вполне нормальные ребята, как правило, увлеченные технической историей, которые, вякнув для приличия пару слов про предательство и общую мерзостность проклятого Резуна, пытаются с ним спорить уже по конкретике. Обычно споры эти носят на удивление мелочный характер. Вот Суворов написал, что у танка пимпочка круглая была, а на самом деле овальная! Не прав Суворов! О чем с ним можно говорить вообще, если он элементарного не знает?!.
      Тут есть своя психологическая тонкость. Любители военной истории отличаются тем, что каждый такой любитель считает себя большим специалистом в области мелких технических пусечек и мусечек. И когда такому любителю удается уличить в неточности самого Суворова, он раздувается от гордости и начинает строчить в различные интернет-форумы победные реляции примерно следующего содержания: «Начал читать Суворова, сразу обнаружил две неточности. Дальше даже читать не стал. О чем можно говорить с человеком, которым болт М16 спутал с болтом М18!»
      Вот, скажем, упомянул Суворов, что только у СССР перед войной были дизельные танки. А ему тут же в ответ: ложь, у Японии еще были!
      Допустим на мгновение, что Суворов ошибся. Не углядел. Позорно облажался. Были у Японии малогорючие дизельные танки. И что? Из этого следует, что Сталин не готовил удар по Германии?
      Однако Суворов не ошибся. А пренебрег. Есть в математике такая операция – пренебрежение. Пренебрегают, то есть не учитывают в расчетах какую-нибудь сущую мелочь, именуемую «бесконечно малая величина».
      Если бы Суворов был точен, он писал бы: «Монета может упасть на орла, на решку или встать на ребро». Если бы Суворов был точен, он писал бы «Земля повернулась таким образом, что сложилось впечатление, будто Солнце встало». Если бы Суворов был точен, он писал бы: «Только Советский Союз имел дизельные танки. И еще Япония, но японские танки ни в какое сравнение – ни по количественным, ни по качественным показателям – с советскими не шли».
      Но Суворов не аутичный талмудист-начетчик, а писатель-историк, широкими мазками живописующий реальность. Поэтому Суворов пишет нормально:
      «…монета может упасть либо на орла, либо на решку».
      «…солнце встало».
      «…только Советский Союз имел дизельные танки».
      Аналогичная история произошла с самолетом Ме-209. Суворов между прочим бросил: Гитлер, мол, так нуждался в ресурсах, что продал своему потенциальному противнику Сталину сверхсекретный самолет Ме-209.
      Тут же заслуженный летчик-испытатель, Герой Советского Союза А. Щербаков выступил с заявлением, что такого самолета не было. Придумал все Суворов! Соврал в своей обычной манере. Ведь он же на самом деле Резун, предатель и лжец, это все знают.
      О том, что Суворов врун, после Щербакова заявили еще с десяток авторов, в числе которых такие звезды (на погонах), как генерал армии М. Гареев, генерал-полковник Ю. Горьков, генерал-майор Ю. Солнышков.
      Восторгу было море! Еще бы: в очередной раз триумфально поймали Суворова на лжи. А дальше подразумевался следующий логический пассаж: раз Суворов солгал, значит, он лжец. А раз он лжец, то верить ему нельзя. И мы не будем верить Суворову в том, что Сталин готовил удар по Германии.
      Логично. Для дураков.
      Но Суворов не соврал. Впрочем, не соврали и его многозвездные оппоненты – они просто ошиблись. Поленились набрать в Яндексе «Ме-209». В противном случае им сразу же вывалилось бы с полтыщи ссылок на этот самолет-рекордсмен. И по самой первой же ссылке любой ниспровергатель Суворова мог бы прочесть следующую сухую справку: «Ме-209 с самого начала создавался для установления рекордов, но его фюзеляж использовался для конструкции истребителя Ме-209 V4, во всех других отношениях отличавшегося от Ме-209 и строившегося в качестве преемника самолета Bf-109».
      В общем, такой самолет не только был, но и в 1939 году поставил мировой рекорд скорости – это был подарок летчика Фрица Венделя любимому вождю Адольфу Гитлеру в день его рождения. Именно Ме-209 – на тот момент самую продвинутую машину в мире – Гитлер и продал Сталину. О чем и написал Суворов.
      После этого конфуза последовал следующий наезд на Суворова – на сей раз не со стороны безграмотных российских генералов от авиации, а со стороны настоящих знатоков авиации – любителей технической истории.
      Суворов пишет: «Сталин уделял особое внимание скорости самолетов. Поэтому взял да и приказал закупить в Германии 36 новейших самолетов 12 типов. Не мог великий вождь мирового пролетариата пройти мимо машины, которая летает быстрее всех в мире. А наивный Гитлер… взял да и продал свои самые лучшие самолеты. В их числе и Ме-209. И продавал он их не для боевого использования Красной Армией, а именно для детального изучения. Проще говоря, Гитлер продавал не самолеты, а секреты. И торговал Гитлер авиационными секретами в 1940 году. Когда Германию уже засосала трясина Второй мировой войны. Из той трясины Гитлеру уже не было выхода».
      И вот «Ледоколу» отвечает оппонент из Москвы: «И не поспоришь ведь. Продал. Только никто не поймет из этого отрывка, что мог Гитлер продавать хоть все опытные самолеты: у СССР на тот момент не было даже близко технологий, чтобы эти самолеты воспроизвести. Не получаются на наших заводах двигатели Даймлер-Бенц. Не производит наша нефтянка 100-октановый бензин, чтобы их заправлять. Нет у нас таких сталей и таких алюминиевых сплавов для силовых конструкций. Это все равно как если бы товарищу Сталину продали современный компьютер или сотовый телефон. Разобрать его советские конструкторы смогут, а воспроизвести – нет.
      Что же касается „самого лучшего самолета“, то лучше всего написал о нем тот самый Фриц Вендель, который поставил на этом самолете рекорд. Вот его отчет об испытаниях:
      – двигатель работал неровно;
      – двигатель перегревался из-за недостаточной эффективности системы охлаждения;
      – в кабине можно было находиться только в кислородной маске;
      – шасси невозможно было выпустить при скорости выше 250 км/ч;
      – стойки шасси при резких маневрах выпадали из ниш;
      – на большой скорости отлетали крышки на горловинах баков;
      – масло из амортизаторов стоек шасси вытекало и забрызгивало фонарь кабины;
      – разбег слишком большой, взлет очень тяжелый;
      – обзор из кабины очень ограничен;
      – во время набора высоты самолет был очень неустойчивым;
      – руль управления на виражах был неэффективным, а при малейшей корректировке курса самолет пытался опустить нос;
      – на вираже при полном газе самолет переворачивался на спину;
      – нагрузка на ручку управления чрезмерна;
      – при скорости 160–170 км/ч управление теряло эффективность;
      – посадка даже при отсутствии ветра была очень сложной;
      – при касании самолет произвольно разворачивался;
      – невозможно использовать тормоза: самолет тут же сходит с посадочной полосы.
      Вот такой отчет написал Вендель про самый лучший самолет. Сухо написал, не по-суворовски. Наверное, потому Суворов его и не цитирует. И кстати… В том же 1939 году был у Гитлера еще один перспективный самолет – FW-190. Так вот его Гитлер Сталину не продал. С этим самолетом англичане познакомились в 1941, а наши в 1942 году. И знакомство было не из приятных».
      Суворов убит! Логика у антисуворовцев железная: передовой секретный Ме-209 Гитлер Сталину продал, поскольку не боялся копирования, ибо нет у товарища Сталина должных технологий для воспроизводства немецких секретов. А передовой секретный фоке-вульф-190 не продал на всякий случай: а вдруг у товарища Сталина такие технологии все же есть!..
      Все это прекрасно и замечательно. Мне непонятно только одно – при чем здесь готовящееся нападение Сталина на Германию? Продал Гитлер самолет или не продал. Был такой самолет или не было такого самолета. Мудрили японцы над дизелями или не мудрили. К подготовке товарищем Сталиным освободительного похода против Европы все это не имеет никакого отношения.
      Между тем в антисуворовской тусовке преобладает мнение, что некоторые тезисы Суворова полностью разбиты. С самолетами Суворов вроде бы где-то ошибся, с автострадными танками.
      Эти автострадные танки почему-то более всего запали в память публики. Их часто поминают, к месту и не к месту. А если у кого память ослабла, на всякий случай напомню…
      Товарищ Сталин наготовил море колесно-гусеничных танков БТ с индексом «А». Что означает этот индекс? Суворов предположил, что «А» означает «автострадный». А поскольку в СССР не только автострад, но и более-менее приличных дорог не было, значит, танк готовился к рывку в Европу, где дороги прекрасные. Выглядит это примерно так: дошел танк по российской хляби на гусеницах до Европы, там гусеницы скинул и на колесах полетел, как птица, по отстроенным Гитлером автострадам в глубокий германский тыл.
      На это один из «технокритиков» Суворову решительно возражает… Это не кто иной, как Алексей Исаев, написавший две книги с одинаковым названием: «Антисуворов». Правда, подзаголовки у книг разные, у одной «Десять мифов Второй мировой», а у другой – «Большая ложь маленького человечка». Большая ложь, как вы уже догадались, – это суворовская точка зрения. А маленький человечек – сам Суворов. Именно с ним насмерть бьется большой человечек Исаев со своей крупной правдой.
      Так вот, во второй своей книге большой человечек Исаев маленькому человечку Суворову решительно возражает. И, надо сказать, его возражения производят впечатление.
      В те годы, пишет большой человечек, все страны экспериментировали с колесно-гусеничными танками, а не только СССР. Даже занюханная Швеция. Ну, и на кого собиралась нападать Швеция?.. А все дело в том, объясняет большой человечек, что с самого начала XX века перед танковыми конструкторами стояла проблема ресурса ходовой части танка. Гусениц хватало всего на 400–500 километров, после чего они рвались. То есть, грубо говоря, до поля боя доехать не успеешь, а танк уже из строя вышел. Что делать? Два варианта: либо везти танки на грузовиках, либо снимать с них гусеницы и пусть едут на катках. Можно еще пришпандорить к танку по углам опускные колеса. Если нужно, опустил танк эти пневматические колеса и поехал, экономя гусеницы.
      Возить каждый танк на отдельном грузовике жирно – это ж дополнительно грузовиков нужно столько же, сколько танков! Поэтому довоенная конструкторская мысль упорно двигалась в направлении колесно-гусеничных машин. Вот как все просто на самом деле объясняется!..
      И уж совсем смешно, пишет большой человечек, заврался Суворов с индексом «А» у этого танка: «С 1931 по 1938 годы, еще при существовании Наркомтяжпрома… все предприятия, входящие в него и занимающиеся специальной техникой, получали собственные однобуквенные индексы. Индекс „А“ получил государственный Харьковский паровозостроительный завод им. Коминтерна. И вся продукция (катки, трактора, сеялки, танки) именовалась „А-номер“. Например, А-33 – автомобиль повышенной проходимости. А-17 – многоцелевой бульдозер. Индекс „Б“ еще в 1931 году получил ленинградский завод „Большевик“… Б-4 – 203-мм гаубица… Индекс „В“ получил дизельный цех Харьковского тракторостроительного завода, выделенный в отдельное производство. Отсюда и название В-2 знаменитого двигателя для Т-34 и КВ. Если „А“ – это „автострадный“, то А-17 – это многоцелевой автострадный бульдозер. А-33 – автострадный автомобиль повышенной проходимости».
      Историю с буквой «А» обсуждать нет смысла. Суть, как вы понимаете, не в букве. И, осмелюсь сказать, не в «автострадных» танках. Потому что даже если выбросить из суворовских построений всю техническую часть (танки-агрессоры, «крылатых шакалов», супер-пупер-высотный бомбардировщик и проч.), а оставить главное, все равно вывод получается однозначный: Сталин нападение готовил.
      Но точку в истории с автострадными танками на этом ставить не будем. Я не специалист по истории военной техники. Я здесь дилетант. И потому не мне мирить между собой двух любителей истории – Суворова и Исаева. Исаев много знает, наверное, у него дома все полки книжками забиты. И у Суворова в его просторном бристольском доме полным-полно ящичков:
      – Всю жизнь я собираю материалы и раскладываю их по полочкам и ящичкам. В одном ящичке, допустим, танки. Когда набрался полный ящик, начинаю его делить: отдельно – танковые двигатели, отдельно – тяжелые танки.
      Поэтому пусть Исаеву Суворов отвечает. Ему сподручнее. А мне 12-значный английский номер набрать не сложно. И спросить особого труда не составляет:
      – А вы не переменили свое мнение по поводу автострадного танка после книжки Исаева?
      – Да нет, конечно! Докладываю… Мне объясняют, зачем были нужны колесно-гусеничные танки: гусеницы быстро изнашиваются. Поэтому там, где можно, идем на колесах, а где нужно – на гусеницах. По грязи – в сапожищах, по гаревой дорожке – в белых тапочках. Все правильно. Однако: колеса на танке (как и белые тапочки) на нашей земле проблемы не решают. На льду гусеница лучше колеса. И на снегу. И на обледеневшей дороге. (А они у нас зимой все такие.) И в грязи. И в песках. И на пашне. На черноземе и глине. И на проселке после дождя. И в жару на засохших колеях.
      Сила танков во внезапном массовом применении. Прутик переломаешь, а веник из прутиков не ломается. Танки действуют ордой, на марше – мощными колоннами. Прошел дождик, и головные машины перемесят дорогу в грязь, непроходимую для хвоста той же колонны, если идем на колесах. Кроме того, за колесно-гусеничный ход дорого платить. Автомобилем мы правим за счет поворота передних колес, танком – за счет того, что придерживаем одну гусеницу, а вторая идет.
      На колесно-гусеничном танке надо иметь систему управления, которая позволяет делать и то, и другое. Для технологии первой половины XX века это была весьма сложная задача. Но проблемы на этом не кончались. Надо умудриться сделать так, чтобы управляемые колеса во время движения на гусеницах не болтались из стороны в сторону. Кроме того, у автомобиля оси разнесены. Мы поворачиваем передние колеса, а задние идут прямо. В колесном танке четыре оси одна за другой. Поворачивая колеса первой оси неплохо бы и колеса второй оси чуток отклонить, но не на тот же угол, а только на половину. Это сколько же мороки с регулировками рулевых тяг и прочего всякого! Это сколько головной боли при проектировании, производстве, эксплуатации, ремонте, обучении!
      На автомобиле крутящий момент мы передаем на ведущие колеса. На танке – на колесики с зубчиками. При движении танка кусок гусеницы, который лег на грунт, неподвижен. Колесо с зубьями вращается, своими зубьями отталкивается от звеньев гусеницы, толкая корпус вперед и тем самым настилая две дорожки для катков, которые свободно катятся по настилаемым стальным дорожкам.
      В колесно-гусеничном танке вращение коленчатого вала двигателя надо через силовую передачу подать по выбору или на ведущие колеса, которые идут по земле, или на зубчатые колеса, которые отталкиваются от гусеницы. Одну из четырех осей можно легко сделать ведущей. Например: вращение подаем на зубчатые колеса, а уже с них – через цепную передачу – на ведущие колеса, которые идут по земле. Но два ведущих колеса на восьмиколесной боевой машине (2x8) – не есть хорошо. А сделать две ведущих оси на колесно-гусеничном танке – это сложнейшая техническая проблема для 30-х годов XX века. Проблему эту так никому и не удалось решить. Если бы танк был чисто колесным, тогда можно. Но у него еще и гусеницы! Можно было бы и две ведущих оси как-нибудь всобачить, да уж слишком дорого и сложно для массового производства и использования на войне.
      Умный дядя Исаев доходчиво объяснил: такая тенденция была. Тенденция эта возникла в Западной Европе. (Сюда отношу и Центральную.) И еще в Америке, не имея государственной поддержки, вкалывал энтузиаст Вальтер Кристи. Тенденция эта возникла в странах, которые не представляют себе снежных заносов, которые не знают ледяной корки на дорогах, не ведают распутицы весной и осенью. По крайней мере, она у них не такая глубокая, затяжная и всепобеждающая, как у нас. Тенденция возникла в странах, в которых есть дороги. Одним словом, танки такие были бы хороши в Западной Европе.
      Но мало ли какие у буржуинов тенденции возникают. У них тенденция – офицеров жильем обеспечивать. У них тенденция – свой народ миллионами не истреблять. У них тенденция – модные танцы выплясывать. Так что же, нам за ними прикажете следовать? Бедрами вихляние и задом колыхание повторять?
      Из множества буржуинских тенденций почему-то именно эта рабоче-крестьянской власти приглянулась. Но вот парадокс: в ходе войны против Германии советские колесно-гусеничные танки на колесах не использовались никогда. Ни в бою, ни на марше. Даже и по Красной площади 7 ноября 1941 года танки БТ на гусеницах шли. На нашей земле танку на колесах – «No pasaran»!
      Так вот, у буржуинов тенденция: создавать танки, которые хороши для использования в Западной Европе.
      И у нас тенденция: создавать танки, которые хороши для использования в Западной Европе.
      Вот нам гражданин Исаев и разъяснил, что ничего тут особенного: все у нас как у людей. Разницы никакой. Но разница была. Тенденция сия в Европе быстро заглохла. Побаловались, и хватит. Нигде сия тенденция развития не получила. Издохла в зародыше. Нигде дальше экспериментов и мелких серий в два десятка штук не пошло. Более того, приняв за основу систему управления и подвески Вальтера Кристи, британцы выбросили из нее все, что относилось к колесному ходу. А у нас сия тенденция получила развитие. У товарища Сталина одних только колесно-гусеничных БТ было заготовлено 7500. С 45-мм пушками, равных которым ни у кого в мире до начала 1941 года не было.
      1 сентября 1939 года в Германии танков было 2980. Всех типов и назначений. Из этого количества почти половина (1445 танков Pz-I) вообще не имели пушек. Вторая половина (1226 танков Pz-II) имела только жалкие 20-мм пушки. Танков Pz-III с никуда не годными 37-мм пушками было 98, а танков Pz-VI с 75-мм короткоствольными обрубками, которые для борьбы с танками не годились и не предназначались, было 211.
      Колесно-гусеничных танков у Гитлера не было вовсе. Хотя ему они как раз и пригодились бы: с Западного фронта на Восточный по автобанам можно было бы перебрасывать машины, сосредотачивая всю танковую мощь там, тогда и постольку, где, когда и поскольку она потребуется в данный момент. А гусеницы, дабы не таскать за собой, можно было бы заготовить как на одних границах, так и на других. А во Франции можно было бы и без гусениц. По их-то дорогам, да – к океану!.. Но не было ничего подобного у Гитлера. Хотя ему бы не помешало. И нам объясняют, что Гитлер ринулся на завоевание мирового господства. А наши БТ были созданы для обороны священных рубежей. Тенденция, мол.
      Где и у кого была тенденция строить колесно-гусеничные танки тысячами? Поднимите мне веки! Где и у кого была тенденция строить танки, которые способны реализовать свое главное преимущество (скорость) только на вражьей земле?
      Нечто подобное в нашей истории уже было. Стрельцы ходили в сапогах, в длинных кафтанах, в шапках меховых. Известный Преобразователь, насмотревшись во всевозможных европах на красу заморскую, обрядил армию в башмаки с пряжками, в белые чулки, в треуголки. Это по нашему-то морозу? Это по нашей-то грязи в белых чулках? У Преобразователя моча в голове играла. Ему за это памятники воздвигают.
      Много времени прошло, и вот я (вместе с моей армией) грязь месил сапогами, и шапка у меня была меховая, которая от мороза спасала, на которой спать лучше, чем на подушке. И на мне была шинель с длинными полами, по которой вода текла, как с гуся, в голенища не попадая. Жизнь заставила от тех тенденций заграничных, от башмаков с пряжками отказаться во имя здравого смысла и родной природы.
      Товарища Сталина нельзя заподозрить в слепом копировании глупых тенденций. Ибо, повторяю, тенденция обувать танки одновременно и в сапоги, и в тапочки так никогда и нигде, кроме родины мирового пролетариата, развития не получила. Некого было копировать… А вопрос остается: зачем было строить танки (тысячами) для неведомых дорожек, которых у нас нет? (Но есть в Германии!)
      Ну и заодно уж про самолеты вам скажу, которыми меня тоже попрекают. Про крылатого шакала – наш Су-2, который удивительно похож на японский самолет «накаджима». Японцы создали самолет «чистого неба», то есть такой, который хорош в ситуации, когда ему не мешают работать: для внезапного удара по сильному противнику, который не ждет нападения, или для колониальной войны, когда у туземцев нет ни истребителей, ни наземных средств ПВО.
      Не зная ничего о японских замыслах, товарищ Сталин в тот же момент заказал точно такой же самолет. И у них, и у нас получились близнецы и по характеристикам, и по внешнему виду, и по тактике применения. Тенденция, однако, товарищ Исаев! Но на хрена нам такая тенденция? Им – для внезапного удара по американскому флоту и для захвата Юго-Восточной Азии. А нам зачем?
      Причем японцы использовали в Пёрл-Харборе 183 таких самолета, а товарищ Сталин поставил задачу произвести 100 000 (сто тысяч) таких самолетов! Где и у кого была такая тенденция? Никаким агрессорам такая тенденция и в горячечном бреду не вырисовывалась.
      Если Родину защищать, то надо было Павлу Осиповичу Сухому заказать истребитель. Сухой – гений. Это он потом доказал всему миру. Какого черта ему истребитель не заказали? И почему промышленность готовили не к производству 100 000 истребителей, а к производству невероятного количества легких бомбардировщиков, которые хороши во внезапном ударе по мирно спящим аэродромам, которые незаменимы для покорения кем-то уже предварительно растерзанной Европы, но ни к черту не годятся в оборонительной войне?
      Вот вам тенденция: создавать перед войной образцы и разворачивать массовый выпуск такого оружия, которое не годится для использования в оборонительной войне, которое в случае вражеского вторжения приходится бросать тысячами, производство которого приходится немедленно прекращать. Еще тенденция: оружие, которое невозможно использовать для защиты родного дома, объявлять негодным и устаревшим. Хотя для другой работы оно вполне годилось.
      Как только характер войны для японцев изменился, американцы начали с ними серьезно воевать, «накаджима» быстро сошла на нет. То же самое произошло с Су-2 после нападения Гитлера – его производство свернули. Стал неактуален! А если бы мы первыми разнесли немецкие аэродромы, эти крылатые шакалы еще пригодились бы – для Ирана, Афганистана, Ближнего Востока, Греции, Югославии – все ждут освобождения от капиталистического гнета!.. Для этого СУ-2 просто чудесный самолет, настоящий освободитель.
      Внимательно выслушав товарища Суворова, я тем не менее не успокоился, а решил до конца прояснить колесно-гусеничный вопрос, чтобы более к нему не возвращаться. И потому выложил последний козырь антирезунистов, который вычитал у того же Исаева. Козырь такой:
      – Колесно-гусеничные танки были нужны СССР не для нападения на Германию. И это доказывается вот чем: перед самой войной от колесно-гусеничных танков Сталин отказался! Значит, не планировал он прохватить с ветерком по европейским автострадам. Значит, колесно-гусеничные танки выпускались все-таки по чисто технологическим причинам: низкий ресурс гусениц.
      Бросил я этот козырь Суворову и уселся поудобнее в кресле, задрав ноги на стол. Жаль только поп-корна у меня в руках не было!..
      – Это, сэр, деза, – ответил мне через компьютерные колонки Суворов, после чего начал медленно набирать обороты. – Лукавые ребятки дело представляют так: в конце 30-х годов красные вожди отказались от колесно-гусеничных, следовательно, отказались от своих замыслов. Миролюбием переполнившись. Вся ледокольная теория на этом фоне трещит и разваливается. Ловко придумано! Однако никто от колесно-гусеничных танков не отказывался.
      Всевозможные исаевы преднамеренно путают два понятия:
      – в конце 30-х отказались от колесно-гусеничных;
      – в конце 30-х отказались от разработки новых колесно-гусеничных.
      Согласимся, что некоторая разница есть. И отказались от разработки новых колесно-гусеничных вовсе не от избытка миролюбия, а оттого, что соседи навострили ушки и стали насыщать свои армии противотанковыми пушками (в основном – 37-мм). В ответ на это надо было создавать танки с противоснарядным бронированием («с тяжелой броней», как выражался товарищ Сталин).
      И тут колесно-гусеничный ход уже не мог удовлетворить: танк на колесиках, но с тяжелой броней зарывался в грунт.
      Кроме того, недостатки колесно-гусеничного хода были понятны всем умным людям, но стояла задача иметь танк, который мог бы (с учетом маневра) дойти с боями до любого океана: Атлантического, Индийского, до Тихого через Китай. Для этого требовалась гусеница, способная выдержать 3000 километров. Пока такой гусеницы не было, приходилось мириться с колесно-гусеничными неудобствами. К концу 30-х наши родные ученые (и разведчики) предпосылки для отказа от колесно-гусеничного хода обеспечили.
      История такова. Дальнейшим развитием БТ-7М был экспериментальный танк А-20. Вес его зашкалил за 18 тонн. Четыре оси, три из которых удалось сделать ведущими (6x8). Да только уж больно сложно получилось. Одновременно с этим КБ Харьковского завода им. К. Интерна создало почти такой же танк, но чисто гусеничный. Экономия веса была обращена на усиление бронирования и вооружения. Этот экспериментальный танк назывался Т-32, в серии – Т-34. У нас почему-то забывают, что Т-34 – прямой потомок БТ.
      Коммунистическая легенда гласит, что был гениальный конструктор Миша Кошкин, ему дуболомы заказали колесно-гусеничный, а он на свой страх и риск сотворил и колесно-гусеничный, и чисто гусеничный, и на пальцах дуболомам разъяснил преимущества. Испытание документом сия легенда не выдерживает.
      Было так: комбриг Дмитрий Григорьевич Павлов вернулся из Испании. Сталин присвоил ему звание комкора и поставил начальником АБТУ. 21 февраля 1938 года комкор Павлов направил Наркому обороны СССР Маршалу Советского Союза Ворошилову доклад о необходимости коренного пересмотра системы танкового вооружения. В этом документе Павлов требовал танки сопровождения пехоты Т-26 оставить пехоте и ни в коем случае не забирать их у нее. Павлов требовал перевооружить танки Т-28 и Т-35 76-мм пушкой с настильной траекторией и начальной скоростью снаряда не ниже 560 м/сек. Кроме того, на смену этим двум типам разработать новый тяжелый танк прорыва.
      Эти предложения Павлова были реализованы. Для Т-28 и Т-35 была создана 76-мм пушка с начальной скоростью 555 м/сек, кроме того, для замены этих танков был разработан и пущен в серию тяжелый танк прорыва КВ. Но и это не все.
      В том же документе содержится требования разработать танк для замены Т-26 и БТ. Цитирую документ Российского государственного военного архива, фонд 4, опись 19, дело 55, листы 1–2: «Опытные образцы необходимо разработать в двух вариантах: колесно-гусеничный и чисто гусеничный для окончательного решения вопроса о выборе типа (гусеничного или колесно-гусеничного). При получении ходовой части (включая гусеницу) гусеничного танка, работающей не менее 3000 км, можно будет отказаться от колесно-гусеничного типа танка».
      То есть инициатива разработки двух вариантов танка принадлежала не Кошкину, а Павлову. Кошкин только выполнял заказ. Павлова потом расстреляли и посмертно обгадили. А между тем «танки Т-34 и другие, прославившие себя в годы Великой Отечественной войны, явились не чем иным, как мечтой Д. Г. Павлова, воплощенной в металл». Это не я сказал. Это сказал Маршал Советского Союза Кирилл Афанасьевич Мерецков. К осени 1939 года КВ и Т-34 были созданы, начались их испытания.
      Вывод: в конце 30-х Советский Союз отказался от дальнейших работ по созданию колесно-гусеничных танков не от избытка миролюбия и не вследствие отказа от своих освободительных планов, а в силу того, что был найден выход из технологического тупика. Правильные идеи, помноженные на новую технологию, позволили создать танк с противоснарядным бронированием, мощным вооружением и очень высокой подвижностью. Скорость, проходимость, запас хода Т-34 позволяли решать все задачи, которые раньше могли выполнять только танки БТ.
      Ну а раз удалось создать нечто более мощное и при этом более простое, то на хрена нам колесно-гусеничные? Производство БТ в 1940 году прекратили. Но все, что было построено ранее, состояло на вооружении Красной Армии! Танк, который вышел из заводских ворот 5 или 7 лет назад, ни в коем случае не является плохим или устаревшим. Тем более что у Гитлера ничего подобного вообще не было. К тому же массовый отказ от БТ произошел не в конце 30-х годов, а в июне 41-го. Но тогда Красная Армия бросала не только колесно-гусеничные и не только танки, а все, что ей мешало бежать.
      …Вот так ответил мне Суворов. И еще добавил:
      – Вообще, весьма интересный критик Суворова этот Исаев! Взять его книгу «Антисуворов. Десять мифов Второй мировой войны». На протяжении всей этой книги Суворов упомянут один раз – в названии. А потом мужик разоблачает десять мифов о войне, к которым я не имею никакого отношения. Он пишет, что кавалерия – это очень хорошо и что кавалерия вовсе не изжила себя ко Второй мировой войне. А разве я говорил, что изжила?.. И так – по всем «мифам»!
      Его книга завершается следующим пассажем: нет ничего удивительного в том, что нам в 1941 году по мозгам надавали. Поскольку это примерно то же самое, как если бы во дворце пионеров тренировался способный паренек, а потом его выпустили сразу против Тайсона, и он на первой же минуте улетел в нокаут. То есть Исаев нас представляет как некоего пионера, а немцев как Тайсона. Почему?
      У немцев всеобщая воинская обязанность была введена только в 1935 году, а у нас намного раньше. У них не было дальней авиации, а у нас была. У нас были танки с противоснарядным бронированием, а у немцев не было. У нас были дизельные двигатели, а на родине Рудольфа Дизеля их не было. Германия начала подготовку к войне после прихода к власти Гитлера, а мы с 1921 года – сразу после Гражданской, не останавливаясь, начали готовиться к новым походам. Так кто же пионер – мы или немцы?..
 
      В общем, разговор идет о том, был или не был готов Советский Союз к войне. Наши патриоты, проклинающие Суворова за предательство и за его неправильные взгляды, кипятятся:
      – Сталин к войне готов не был! У нас были отвратительные танки – старые и поломанные. И самолеты плохие! У нас были глупые командиры во главе с глупым Сталиным. В сущности, армия наша вообще дерьмо! У нас все было плохо, очень плохо. Красная Армия против немцев – что пионер против Тайсона. А непатриот-предатель Суворов им отвечает: – Нет, ребята! Сталин к войне готовился. Танки у нас были такие, что немцы ахали, а немецкие противотанковые пушки танки эти не пробивали. И командиры наши были не так уж плохи. И никакое мы не дерьмо, если уж на то пошло!
      И вот этого патриоты Суворову простить никак не могут: что значит, мы – не дерьмо?! Ах ты, гнида!.. И наваливаются на Суворова всей толпой. И орут на него. Суворову тяжело. Разве может один Суворов перекричать тысячи патриотов, льющих грязь на свою страну и армию?

Глава 3
ЦИТАТЫ, ЦИФРЫ И АРХИВЫ

      Тридцать пять тыщ одних курьеров!
Николай Гоголь

      Один из смертных грехов Суворова – неправильное цитирование. Это, пожалуй, самое частое обвинение. Дескать, неверно предатель передает чужие слова! Перевирает их почем зря самым бесстыдным образом. Поэтому честные люди (большие человечки) лжеца английского выводят на чистую воду просто на раз:
      «В свое время один приятель зашел ко мне, чтобы посмотреть новинки моей библиотеки. Слово за слово, разговор повернул на В. Суворова и его эпохальные труды. Чтобы не толочь воду в ступе, я подошел к полке, на которой стояли труды Владимира Богдановича, и предложил другу выбрать наугад любую страницу любой из книг Суворова, утверждая, что найду на ней искажение фактов цитируемых мемуаров или книг. Он с сомнением полистал „Ледокол“ 1992 года выпуска и выбрал 202-ю страницу. Долго искать не пришлось – некоторые, мягко говоря, искажения встретились сразу же, в первом абзаце».
      Какие же искажения исторической правды нашел большой человечек у маленького? На упомянутой странице Суворов цитирует полковника С. Хвалея, дивизия которого в ночь на 18 июня 1941 года ушла на полевые учения: «Так получилось, что подразделения дивизии к началу войны оказались прямо за пограничными заставами, то есть в непосредственной близости от государственной границы».
      Этой цитатой (и многочисленными схожими) Суворов показывает, что советские войска подтягивались вплотную к границе, что возможно только в двух случаях: если готовится нападение или если глава государства хочет нарочно подставить свои войска под разгром внезапно напавшего противника.
      Но эта цитата критику Суворова не нравится. Он ею недоволен. Он считает, что Суворов лжет, потому что на той же самой странице мемуаров, откуда Суворов взял эту цитату, есть еще и другие слова Хвалея: «Случилось так, что дивизионы артполка в этот день, меняя огневые позиции, оказались в боевых порядках мотопехоты. И когда фашистские войска смяли пограничные заставы и части 125-й стрелковой дивизии, широкой лавиной двинулись на нашу дивизию».
      Вы что-нибудь поняли? И я нет. Понять мудрено. Поэтому господин Исаев нам, дуракам поясняет: «202-я дивизия не стояла за пограничниками. Немцы смяли погранзаставы, части 125-й стрелковой дивизии и только потом столкнулись с 202-й дивизией. Более того, полковник ясно указывает рубеж развертывания дивизии: Кельме – Кражай. Читатель, не поленись взять карту и посмотреть, насколько это близко к границе».
      Теперь поняли?
      Я два раза прочел, прежде чем уловил, в чем суть. А она в том, что критик поправляет даже не Суворова, а полковника Хвалея, написавшего мемуары о войне. Мемуарист пишет: моя дивизия оказалась «прямо за пограничными заставами, в непосредственной близости от государственной границы». А послевоенный критик Исаев поправляет его: врешь ты все, полковник! Не оказался ты вблизи границы, мне же лучше знать! Перед тобой еще пограничники были и 125-я дивизия! Вы с Суворовым, видать, оба лжецы и маленькие человечки!..
      А вот другой критик – Валерий Зайцев – в своей книжке «Возвращенная Победа, или Антиледокол» тоже спешит уличить Суворова. В чем? Во лжи, конечно! Заметьте, никто не уличает Суворова в ошибках, что было бы естественно: работая над книгой о войне, ошибок и неточностей избежать невозможно, поскольку как таковой военной истории у нас нет, отчего даже официальные цифры гуляют неимоверно. Я, кстати, выражал Суворову свое недоумение по этому поводу:
      – Как же так? Святая война, великая Победа с большой буквы «П», гордость национальной истории – а ни черта не известно! Количество советских дивизий на германской границе перед войной от источника к источнику различается в два раза!
      На что Суворов ответил:
      – За 60 лет упорных трудов Военно-историческое управление Генерального штаба, Институт военной истории Министерства обороны, множество кафедр в военных академиях и училищах не удосужились даже пересчитать дивизии, которые были в Красной Армии на 22 июня 1941 года… Я уже давно-давно пишу и все никак не закончу главу для какой-нибудь будущей книги. Эта глава называется «Про 170 дивизий и две бригады». Это у Жукова проходит такая цифра, что у нас в западных округах находилось 170 дивизий и две бригады. Я разбиваю его в пух и прах. Погодите, товарищи, говорю я. Вот в 1968 году вышел сборник «На Северо-Западном фронте». И там дается следующая цифра: в Прибалтике у нас находилось три танковых бригады, и три бригады ПВО, и одна бригада морской пехоты, и три воздушно-десантных бригады. Не каждому Жукову дано до 170 досчитать. Но до десяти-то можно? В одной только Прибалтике у вас десяток бригад, товарищ Жуков, а вы пишете, что всего две!..
      Суворов прав. У нас нет полного официального списка всех советских дивизий перед войной. И уже одно только это заставляет задуматься. И подобная ситуация не только с дивизиями. И с танками, и с орудиями. Вот в апреле 2005 года центральный орган Министерства обороны «Красная звезда» приводит такие цифры: «Что касается новых танков типа КВ и Т-34, то к началу войны заводы успели выпустить 1861 танк».
      А другой «орган» Министерства обороны – «Статистический сборник № 1» – приводит совсем другие цифры: к началу войны танков КВ и Т-34 было выпущено 2111.
      И с пушками та же бодяга. Один орган Минобороны сообщает, что за время войны советская промышленность выпустила 490 тысяч орудий. А «Советская военная энциклопедия» говорит, что 825 тысяч. Нехилая разница. Но и это еще не все! Тот же самый «орган», который сообщил о 490 тысячах орудий, через месяц на голубом глазу дает иную цифру – теперь за годы войны советская промышленность выпустила уже «около двух миллионов орудий».
      А не пошли бы вы все подальше с такими цифрами и с такой историей, господа историки?!.
      Поэтому я не буду в своей книге делать упор на цифры. Пусть Министерство обороны само с собой спорит. Я же постараюсь для себя решить суворовский вопрос, исходя из других соображений. А если мне какие-то циферки понадобятся, приведу наиболее согласованные, с которыми «историки» меньше всего спорят. (Хотя, чувствую, кому-то мои циферки все равно не понравятся. Ну так наплюйте на них! Я мог бы в своей книге обойтись вообще без всяких циферок. Следите за мыслью.)
      Извините, отвлекся я от критика Суворова товарища Зайцева, осерчал. Постараюсь держать себя в руках. Точнее, в ручках, потому что в глазах антирезунистов я тоже, наверное, скоро стану маленьким человечком (если уже не стал).
      Итак, Зайцев Суворова бичует, уличает и линчует:
      «Для начала изучим „творческие методы“ этого плодовитого исследователя (Суворова, конечно же. – А. Н)Главный „метод“ – самое незатейливое вранье. Остальные методы – только вариации главного: передергивание, манипулирование цитатами и использование самых дремучих стереотипов.
      Вот маленький пример. Уже во второй главе своей первой сенсационной книги „Ледокол“ Виктор Резун как бы случайно называет Гитлера „Шикльгрубером“. И далее в том же „Ледоколе“, говоря о 1918 годе, пишет: „времена, когда Гитлера вообще не было, а был только ефрейтор Адольф Шикльгрубер“. А в последней своей книге „Самоубийство“ господин Суворов-Резун этому самому „Шикльгруберу“ посвятил целую главу. Что тут странного? Да только то, что Адольф Гитлер был тираном и кровавым деспотом, виновным во многих чудовищных преступлениях, кроме разве что одного – ни одной минуты своей проклятой жизни он не был „Шикльгрубером“. Отец Гитлера действительно долгие годы носил фамилию своей матери. Однако еще в 1876 году непутевый дедушка Иоганн Георг Гитлер официально признал свое отцовство, и приходской священник в Деллершейме, получив письменное извещение нотариуса, зачеркнул в церковной книге фамилию Шикльгрубер и записал „Гитлер“. Адольф родился в 1889 году, через тринадцать лет после этого, и был, естественно, записан Гитлером. Значительно позже, уже в годы Второй мировой, журналисты раскопали эту историю, а дальше в силу вступили законы психологической войны. Миф об „Адольфе Шикльгрубере“ стал одним из элементов антигитлеровской пропаганды, в том числе и в нашей стране».
      Ну что сказать? Суворов в очередной раз опровергнут! Суворов разбит! Наголову и вдребезги. Адольф не был Шикльгрубером и, значит, Сталин не готовил нападение на Германию!..
      Я, честно говоря, тоже всю жизнь думал, что настоящая фамилия Гитлера – Шикльгрубер. И все так думают. И Суворов тоже. Потому что в тысячах книжек об этом написано. А теперь вот Зайцев выпустил свою книжку – и Гитлер враз перестал быть Шикльгрубером. Теперь все мы вместе с Суворовым лжецы и подонки. А писатель Зайцев среди всех нас – весь в белом.
 
      Помимо уже упомянутого выше разнобоя в цифрах есть в исторической науке и еще одно несогласие – по вполне принципиальному вопросу. Причем по такому вопросу, который у людей несведущих, далеких от истории (типа меня), может вызвать самое искреннее недоумение: ну уж в этом-то, черт побери, какие могут быть противоречия? Ну это же элементарно просто проверить: так же легко, как, взглянув на лампочку, сказать, горит она или выключена. Судите сами.
      Одни историки пишут, что «сейчас все материалы по Второй мировой войне в России рассекречены».
      А другие: «К сожалению, большинство этих документов все еще засекречено и вряд ли историки в скором времени смогут исследовать их».
      Блин! Да как такое может быть?
      «К сожалению, в России сухой закон и водка в свободной продаже отсутствует».
      «Водку в России купить можно. Для этого нужно просто зайти в магазин и отмуслить бабки».
      Как узнать, какое из этих утверждений справедливо? Очень просто – выйти на улицу да проверить! Почему же историки не «выходят на улицу»? Мучился я недоумением недолго, чувствуя, как закипают мозги. От перегрева меня спас все тот же Суворов:
      – Насчет того, что архивы рассекречены, говорить не буду, а вот с тем, что доступны, поспорю. Рассекреченные и даже открытые архивы не значит доступные архивы. Вот вам пример. В штабе Приволжского военного округа, где служил я – молоденький тогда еще советский офицер разведотдела, есть на втором этаже магазин. Самара – закрытый для иностранцев город, где всюду ракетные и прочие оборонные заводы. А жрать в городе нечего. Город гол-л-лодный в задницу! Но при этом в магазине штаба округа все есть – заходи любой человек и покупай. Открытый магазин! Одеться, обуться, пожрать – все лежит на прилавках. Однако проблема в том, что в штаб округа тебя не пустят. Но если ты пропуск в штаб получил, можешь в этом открытом магазине открыто отовариться.
      Там же, на втором этаже была у нас библиотека с массой интересных материалов. Открытая! Но если ты отставной полковник, никто тебя в штаб округа не пустит. Да и действующий командир полка или дивизии просто так в штаб округа не попадет. Вот если его вызовут, ему выпишут пропуск. А так «открытые» магазин и библиотека для него недоступны.
      Так же точно и в Генштабе – рассекреченные материалы лежат открыто. Но кто ж тебя в Главное оперативное управление пустит? Или в Главное разведывательное управление?
      Есть в российской армии полковник Николай Николаевич Поросков – мой давний достойный противник. Когда-то, лет пятнадцать назад, он утверждал, будто сделана экспертиза, которая подтвердила, что книжки мои не я написал. Я его на этом деле прищучил, и с тех пор он стал вести себя достойно – не то чтобы извинился, просто не вспоминает об этом больше. Звонит он мне однажды и говорит: «Слушай, все материалы по войне рассекречены!» Хорошо, отвечаю, даже отлично. Но есть вот такой документик любопытный, не могли бы вы мне его достать?.. Да нет проблем, говорит, достану!
      И пропал. До сих пор достает. И все никак не может достать мне знаменитый «рассекреченный» план от 11 марта. А я ему даже координаты дал: Центральный архив Министерства обороны, фонд 16, опись 29–51, номер дела 241, листы 1—16.
      Однако самые большие секреты хранились не в Министерстве обороны, а в «Особых папках политбюро» (теперь Президентский архив). «Особая папка» – это нестандартный, неофициальный, нигде юридически не закрепленный гриф секретности… Здесь, в Англии, живет дядя один, который давно из СССР убежал, он в свое время с этими особыми папками разбирался. Так вот он дает цифру в 215 тысяч папок – таков объем этого сверхсекретного архива. Что в этих папках, никто не знает.
      Прерву на секунду рассказ Суворова, чтобы сообщить читателю: именно в «Особых папках политбюро» хранились те самые секретные соглашения между СССР и Германией о начале дележки Европы, которые Горбачев велел уничтожить. Кстати, об уничтожении документов говорит и Суворов:
      – Я сам в этом участвовал, будучи молодым лейтенантиком, и знаю, как это делается. Каждый год происходит перерегистрация секретных документов. На нее отправляют самых салабонов. Назначалась комиссия приказом начальника штаба округа в составе меня и старшего лейтенанта Васи Красникова. Не полковникам же кочергой орудовать!.. Плюс, разумеется, начальник секретной библиотеки. И мы месяц переучитываем документы, составляем список ненужного и представляем начальнику штаба за тремя нашими подписями. Тот визирует, после чего мы втроем спускаемся в кочегарку и начинаем орудовать кочергами. А затем составляем акт об уничтожении.
      Что жгли? Ну, например, приходят в штаб округа очень интересные книги по американской бронетанковой технике. Книги секретные, на каждой свой номер. Лежат они там пять лет. Никто их за пять лет не прочел, потому как штаб не желает рассылать эти книги в дивизии, это ж фельдъегери нужны, возня лишняя. Зачем? Ну а раз книги никто не востребовал и не читал, получается, никому они не нужны и хранить их далее бессмысленно. Поэтому сжигают.
      То есть то, что не нужно, уничтожается беспощадно. Есть у меня ребята знакомые в аппарате Генштаба, имен я их не называю, но они выходят иногда на меня и говорят: «Сердце болит, но вот это и вот это будет уничтожено. Не мог бы ты принять на хранение, а то ведь пропадет для истории?» Я говорю: «Мог бы…»
      В 1993 году было громогласно объявлено, что все документы по Второй мировой войне рассекречены. А в 2007 году снова слышу: все документы по Второй мировой войне опять рассекречены! Зачем же вы их по второму разу рассекретили, ребята?.. А я расскажу вам этот механизм. Документы рассекречивают – и тут же сжигают. Пока документ не рассекречен, сжигать его нельзя: он на ответственном хранении. А после рассекречивания документ становится для армии ненужной бумажкой. А зачем хранить бумагу в секретном архиве? Не положено! И его отправляют в печь. Составляют сразу два акта – о рассекречивании и об уничтожении…

Глава 4
НА ЧТО НАДЕЯЛСЯ ВОЖДЬ, ИЛИ КАК Я УЧИЛ ТОВАРИЩА СТАЛИНА ПРАВИЛЬНО ВОЕВАТЬ

 
Стремится ввысь душа поэта,
И сердце бьется неспроста:
Я знаю, что надежда эта
Благословенна и чиста!
 
Иосиф Сталин

      Я вот все время пишу, что ниспровергатели Суворова в основных постулатах его так и не опровергли. А ведь нужно, наверное, напомнить нашей молодежи, в чем они состоят, эти постулаты. А то ведь книжки по военной истории в магазине стоят на одной полке, а мои книги – на другой. И те люди, которые покупают меня, как правило, не останавливаются у развалов военно-мемуарной литературы. А те, кто ковыряется в мемуаристике и книгах о войне, обычно не подходят к другим полкам. У всех свои интересы. Но главное, мало молодежи нынче останавливается у «военных» полок. Там все больше толкутся люди возраста среднего и за средний. А меня читает на удивление много молодых людей. И специально для них, наверное, нужно вкратце рассказать, что же такого придумал Суворов, чего опровергнуть никому пока не удалось. Возможно, я делаю это разъяснение слегка запоздало. Но лучше поздно, чем никогда, правда, молодые люди?
      Итак, все мое поколение проходило в школе, что очень миролюбивый Советский Союз к войне был совершенно не готов. Не успели мы подготовиться как следует, хотя, видит бог, сильно старались: суетились все чего-то, пытались заменить «устаревшее» вооружение на современное, но так почему-то у нас и не вышло. А еще мы от большого врожденного миролюбия заключили договор с Гитлером и верили ему как родному. А он что сделал, гад? Нарушил мирный договор, представляете! И без объявления войны. В четыре часа утра. Вероломно. Напал на наше мирное воскресенье.
      В общем, «Киев бомбили, нам объявили, что началася война…»
      А мы подобного расклада даже представить себе не могли. Наши пограничники косили траву, сдвинув фуражки на затылки. Военные кружились в вальсах на дискотеках. Доярки дергали коров за мирные сиськи. А патологический пацифист товарищ Сталин спал в своем Кремле и видел во сне, как кругом колосится жнивье, а жить становится все лучше и веселее.
      А потом случилось то, что случилось… Полнейший и страшенный разгром, подробностей которого мы еще коснемся позже. Немец стоит под Москвой, под Ленинградом, взял Кавказ, немецкие альпинисты водружают на Эльбрусе флаг со свастикой. Под Москвой воюют ополченцы в гражданском – профессора в очках и юноши с худыми шеями, а женщины и дети в Москве тушат «зажигалки».
      А где же армия? Та, которая Красная? Которая кадровая?
      А армия осталась в котлах. Армию нашу Красную кадровую немцы уже приобрели в качестве трофея. Пленили и перебили почти всю в первые же месяцы войны. Как такое могло случиться?
      Из-за вероломства… Нет, ну это ж надо было Гитлеру поступить так нечестно! Взял и напал. Ничто не предвещало! И в послевоенном кино нам потом показывали, как немец бомбит наши военные аэродромы, случайно оказавшиеся у самой границы, а наши летчики бегут, бедняжки, в одних кальсонах между взрывами к своим фанерным самолетам. И так их жалко, так жалко!..
      Правда, возникали вопросы. Возникали они не у нас, школьников, потому что отношение школьников к предмету известно – главное в четверти трояк не получить, чтобы мама не ругалась, оттарабанить на уроке, что в учебнике написано, и бежать во двор с пацанами в балду играть (компьютеров тогда не было, поэтому дети еще гуляли). А все вопросы возникали потом, по мере взросления. Потому что как-то странно все это выглядело.
      Очень странно.
      Ну, представьте: мы легли сегодня спать, а ночью на нас неожиданно напала… ну, я не знаю. Венгрия. Или Румыния. Какие бы круглые глаза были у нашего МИДа наутро: «Да вы чего там, цыгане, совсем опухли что ли?!. Ни с того ни с сего, главное…»
      Ничто не предвещало нападения Румынии политически. Совершенно спокойная была в мире обстановка. Никакой эскалации, сплошной культурный обмен. И в военном отношении тоже не предвещало: войск к нашим границам румыны не подтягивали, а то бы мы заметили, конечно, и приняли меры. Такое дело не скроешь… Но мы мер не приняли, потому что румыны, желая соблюсти фактор внезапности, войска не сосредотачивали, а напали двумя-тремя пограничными батальонами. Ух, как неожиданно!..
      Но Гитлер-то войска подтянул. А мы не заметили…
      И обстановка международная вовсю свидетельствовала: большая война на Европу надвигается, большая война! «Большая война» – это, кстати, сталинские слова, он офицеров своих настропалял: ребята, готовьтесь к «большой войне». И все в нашей стране, от мала до велика, знали: будем воевать с Гитлером! Разобьем козлину на его территории… Но хоть все всё и знали, все равно получилось дико неожиданно. Раз – и война вдруг началась. Кто мог предположить такое? Все знали. Но никто не предполагал.
      Правда, вопросы эти потом как-то поутихли в суете бытовых дел и необходимости сдавать другие экзамены, сессии, искать хорошую работу. А в голове так и осталась школьно-официальная привычная версия: не готовы были. Дураки-с.
      Помню, попалась мне, студенту, в обширной домашней библиотеке книжка шестидесятых хрущевских годов про войну, где все это было прекрасно описано – и как бомбили нас в четыре утра в одних кальсонах, и как не готовы были мы, и как Сталин отважным своим разведчикам, предупреждавшим его, не верил, своих самых умных командиров подчистую перестрелял, а когда немцы напали, приказал: «Огонь не открывать! Не поддаваться на провокации!»
      Короче говоря, в головах моего поколения сложилась картина полной неготовности Советского Союза к войне. По причине его болезненного миролюбия и общей экономической слабости.
      Вот тут-то в нашу жизнь, в жизнь моего поколения и вошел Суворов. Вошел и сказал: фигня это все, ребята! Сталин был готов к войне! И даже больше, чем вы думаете.
      После чего буквально на пальцах объяснил.
      Для того чтобы забить в стену гвоздь, нужен один инструмент – молоток. А чтобы гвоздь из стены выдернуть, нужен совсем другой инструмент – гвоздодер. Молоток очень сильно отличается от гвоздодера. Точно так же и подготовка к наступлению очень сильно отличается от подготовки к обороне.
      Если мы готовимся к обороне от агрессора, мы роем траншеи и закапываемся в землю, мы строим бетонные доты и линии обороны – укрепрайоны. И не одну линию, а две-три-четыре. Дот – долговременная огневая точка. Метры бетона над головой, присыпанные землей и покрытые дерном для маскировки. Этакий холмик с дыркой, из которой торчит ствол орудия или станкового пулемета. Перед стволом – заранее расчищенный сектор обстрела. Амбразура закрывается герметичным лючком на случай химической атаки. Если дот большой, в нем можно долго и достаточно комфортно жить, расхаживая по подземным коридорам, соединяющим между собой разные доты с командными пунктами.
      А перед линией дотов – предполье. Что такое предполье? А это открытая местность, которую должна бегом да в горочку преодолеть вражеская пехота, пока мы ее косим из пулеметов. А чтобы жизнь медом не казалась, вся эта открытая и давно, еще в мирное время, хорошенько пристрелянная местность вовсю изрыта противотанковыми эскарпами и контрэскарпами, усеяна минами пехотными и противотанковыми, увита колючей проволокой и спиралями Бруно. Повсюду заложены фугасы, колья набиты, раскиданы противотанковые ежи.
      Неприятно бежать по такой местности.
      Тяжело взять такую линию обороны, практически невозможно. А если и прогрызешь, за этой линией откроется еще одна – такая же. А за той – еще одна. Годами будешь грызть эти линии, солдат своих класть. А обороняющемуся всех забот – стволы перегретые у пулеметов менять да боеприпасы эшелонами по ночам подвозить с мирно пыхтящих заводов, к которым не могут долететь вражеские бомбардировщики.
      Воевать с такой страной практически невозможно, бесполезно, не нужно. И вот в такую страну превращать СССР товарищ Сталин категорически не хотел.
      Категорически!
      Напротив, по некоторым данным, линии укреплений Сталин забросил. А войска подтягивал прямо к самой границе. И аэродромы тоже. И штабы…
      Если ты готовишься к обороне, то все нужно делать наоборот. На границе у тебя только пограничники-смертники. Их задача – геройски погибнуть, предупредив шумом-гамом основную армию, которая засела в укрепрайоне подальше от границы и бдит неусыпно. Аэродромы отнести как можно дальше от границы. Потому что как только противник пересек границу, тревога прозвучала и наши летчики проснулись, начали одеваться, портянки наматывать, ремни-портупеи затягивать. В туалет заскочить тоже не мешало бы – в истребителе туалета нет, а поутру писать всегда хочется. Бриться не обязательно, это роскошь, а вот пописать перед вылетом – очень полезно. Чтоб в бою не обмочиться сталинскому соколу.
      Потом нужно до самолетов добежать, влезть, крикнуть механику: «От винта!», занять очередь на взлет, взлететь и встретить противника в небе. На все это нужно время. Откуда его взять? А вот пока противник летит от нашей границы до наших аэродромов, чтобы их вероломно разбомбить, мы все свои туалетно-взлетные процедуры провернуть успеваем. Скорость самолета, допустим, 500 км/час. Сколько нам нужно, чтобы проснуться и оказаться в небе? 15 минут? Значит, аэродромы должны быть отнесены от границы на 125 километров. Мало 15 минут? Отнесите на 150 километров. На 200… А пока наши летчики одеваются, а враги летят над нашей землей, пусть наши зенитки их по пути хлопают. Чем дольше летят, тем меньше долетит.
      О-кей. А укрепрайон на каком расстоянии должен быть от границы? Ведь солдатикам тоже нужно проснуться, обмотки накрутить, ботинки зашнуровать, разобрать винтовки из пирамиды, добежать до своих окопов и пулеметов. Значит, тоже не на самой границе должны наши доты стоять, а хотя бы чуть подальше. Пока коварно напавший противник возится с пограничниками, наши доблестные бойцы, не успев пописать, добегают до окопов. Ну да не беда, в окопах пописают. И когда противник сломал сопротивление пограничников и покатился вперед, тут-то он и попал на наше предполье, как медведь на рогатину.
      Теперь посмотрим на все это дело со стороны гадского противника. Откуда поднялись в воздух его самолеты? С аэродромов, ясный пень. А где у врага аэродромы? А к нашим границам подтянуты, чтобы быстрее до нас долететь и отбомбиться, потом быстро вернуться, пополнить запас бомб, снарядов и пойти на второй, третий, пятый заходы. День нападения – самое горячее, самое дорогое время, нельзя его упускать, поэтому аэродромы нужно поближе подтянуть.
      А откуда взялись танковые колонны гадского противника? Да вот же они, возле наших границ сосредоточены были для удара. В лесочке. И железнодорожные войска его тоже к границе подтянуты, потому что наступающую армию нужно снабжать миллионами тонн снарядов, патронов, запасных частей, танков, пушек, а также живой силой, тушенкой, бинтами, обмундированием, соляркой, маслами, письмами, концертными бригадами, минометами, автоматами, газетами, орденами. А обратно с передовой нужно раненых в тыл отвозить… Сотни эшелонов, тысячи вагонов от Балтийского моря до Черного будут месяц за месяцем пересекать границу и везти вслед наступающим войскам все, без чего армия просто не может воевать. Но вот беда какая! У товарища Сталина в стране железнодорожная колея не такая, как в цивилизованной Европе, а шире. Что делать? Перешивать! Как только войска гадского агрессора нападут на мирное жнивье товарища Сталина, так сотни немецких ремонтных бригад должны будут незамедлительно начать перешивать сталинскую колею на европейский манер. Иначе снабжение войск захлебнется и война будет проиграна, едва начавшись. Вот вам потрясающий факт: за первые три месяца войны немцы перешили 15 000 километров советских путей на европейскую колею. Треть экватора!.. Гитлер гордился этой ударной работой немецких железнодорожных бригад и ставил их в пример нации.
      Но эти железнодорожно-ремонтные бригады нужно ведь заранее подготовить, сформировать и подтянуть к границе. Вместе с войсками и передвижными госпиталями. Танками и самолетами. Гаубицами и складами. Иными словами, перед ударом нужно сосредоточиться. Нужно стянуть многомиллионную массу людей и сотни тысяч тонн техники прямо к самой границе. Да, это опасно! Да, если противник внезапно ударит по не готовым к обороне сосредотачивающимся войскам, это обернется грандиозной катастрофой. Если у нас танки, пушки, машины разгружаются с платформ, они беззащитны. Здесь эшелон с танками разгружается. А на соседнюю станцию пришел прямо с завода состав с боеприпасами. А неподалеку – цистерны с танковым топливом. А вчера разгружали патроны для танковых пулеметов и за неимением места сложили их прямо на земле. А вот подвезли экипажи для танков. Все это нужно разгрузить, совместить и перегнать снаряженную танковую колонну в место сосредоточения перед броском. То есть в лесок перед границей.
      И где же мы, фашисты проклятые, сосредоточим основные наши ударные силы? Мы, нелюди и агрессоры, сосредоточим их в тех выступах линии фронта (читай, границы), которые клиньями вдаются в территорию противника. Эти выступы – просто готовые плацдармы для того, чтобы из двух таких выступов ударить встречно и окружить, взять в котел войска противника, сосредоточенные во впадинке. Срезать клин, выступающий на немецкую территорию. Окружить противника!..
      Разумеется, для удачного наступления нужно знать местность. Поэтому перед вторжением немецкие самолеты-разведчики вовсю летали над территорией СССР и фотографировали ее. А немецкие штабисты раздавали своим командирам карты советской местности. Без карт воевать вообще нельзя!.. В эти карты вносили уточнения немецкие разведывательные группы, которые ошивались в советских тылах неподалеку от границы под видом культурных комиссий, которые якобы разыскивали захоронения немецких солдат времен Первой мировой. Сталин деятельности этих групп не препятствовал.
      Наконец, в самую последнюю очередь перед нападением на миролюбивый Советский Союз нужно порезать колючую проволоку, когда-то натянутую немецкими погранцами и разминировать приграничную территорию, чтобы освободить проходы для наступления своих войск. Еще очень важно, чтобы сталинские вояки не успели подорвать стратегические мосты: пара-тройка взорванных мостов через широкие реки – и о блицкриге можно забыть. Для этого нужны десантные войска – мосты захватывать.
      И вот, когда уже все подготовлено, остается дать сигнал, и бравые немецкие командиры вскроют секретные пакеты и узнают, что им делать и куда двигаться в час Х…
      Разумеется, все это сосредоточение, вся эта грандиозная подготовка к нападению занимает не один месяц и делается только ночами и в большой тайне. Но скрыть приготовления подобного масштаба от противника невозможно. Поэтому в Советском Союзе о стягивании немецких войск для удара знают. Мы, проклятые зверские фашисты, конечно, как угодно можем пудрить Сталину мозги, говоря, что наши войска тут просто отдыхают – вдали от западных границ, чтобы их не бомбила английская авиация. Но Сталин-то не псих, он знает, что точно так же фашисты стягивали и сосредотачивали войска перед границами Франции перед нападением на Францию, и перед границами Чехословакии перед вхождением в Чехословакию, и перед границами Польши перед нападением на Польшу.
      Товарищ Сталин наверняка готовится – колючей проволокой оплетается, мосты минирует, строит укрепрайоны. Готовиться к обороне проще, чем к наступлению! И войск нужно меньше втрое, и затраты не так велики. Простую оборону можно организовать саперной лопатой за два часа. Окопался солдат, и его уже на порядок сложнее из земли выковырять, чем если он просто за камушек прилег и отстреливается. А если времени еще на пару-тройку часов побольше, солдатики успевают вырыть окопы в полный профиль, с пулеметными гнездами, с блиндажами. Тогда их выковырять с позиции еще сложнее. А уж если успели мин перед окопами накидать, навить проволоки, ежей из рельсов сваренных наставить, дотов понастроить, тогда вообще дело труба!.. И наверняка товарищ Сталин уже давно окопался, как сурок.
      Но нет! Странное что-то делает товарищ Сталин! Товарищ Сталин подтягивает к границе войска со всего Союза, но ни одна его дивизия не вырыла окопов в полный профиль. Товарищ Сталин зачем-то строит аэродромы прямо на границе. Товарищ Сталин в выступах своей границы сосредотачивает танковые армады и десантные части. Разведывательные самолеты товарища Сталина барражируют в небе рейха. Советские комиссии до определенного срока свободно ездили по германской территории. Пограничники товарища Сталина снимают колючую проволоку со своей стороны границы. Саперы товарища Сталина и не думают даже минировать свои стратегические мосты. Наконец, тысячи железнодорожных бригад товарища Сталина зачем-то подтянуты к самой границе. Зачем, интересно? Может быть, они хотят помочь немцам перешивать советскую колею на европейский манер, чтобы доблестные немецкие войска беспрепятственно катились по советской территории?
      А в сейфах у красных командиров лежат странные толстые пакеты с надписью «вскрыть в час Х». А в планшетах у красных командиров карты немецкой территории. А за голенищами сапог – русско-немецкие разговорники.
      Странно как-то товарищ Сталин изготовился к обороне.
      Как же объясняет товарищ Сталин свои удивительные приготовления? Немцы говорили Сталину, что их войска просто отдыхают у его границ. А товарищ Сталин говорил немцам, что, свозя войска со всего Союза к немецкой границе, он просто «проверяет свой железнодорожный аппарат». Аппарат, как потом выяснилось, у товарища Сталина оказался – дай боже! Да и немцы хорошо отдохнули.
      Эх, была бы у меня машина времени, прилетел бы я в 1941 год, в Кремль. И возопил бы:
      – Товарищ Сталин! Тебе повезло! Так уж совершенно случайно получилось, что ты захватил половину Польши. Так преврати ее всю в предполье! Это же Польша, ее все равно не жалко… Ты надеешься воевать малой кровью на чужой территории? Вот тебе малая кровь и чужая территория! Пусть захлебнется тут вторгшийся вражина, выдохнется насмерть, преодолевая колья, мины, эскарпы и контрэскарпы, ежи и проволоку. А ты бомби и обстреливай его, пока он через проволоку продирается. Пусть завязнет немец, прежде чем подойдет к твоей старой границе, где у тебя еще одна линия обороны приготовлена.
      А потом взял бы товарища Сталина за руку, вывел из Кутафьей башни, пересек дорогу и завел в дом Пашкова, где у товарища Сталина величайшая библиотека. Нашел бы там для товарища Сталина учебник военной экономики 1911 года, открыл на нужной странице, но, прежде чем тыкать в него пальцем, сначала на словах объяснил бы:
      – Изобретение пороха, товарищ Сталин, самым парадоксальным образом сделало войну более гуманной, поскольку снизило относительное количество жертв. Если проследить статистические таблицы войн, то открывается интересная картина: чем лучше, совершеннее, прогрессивнее вооружение, тем лучше соотношение живых и убитых. Скажем, в войне 1812 года отношение мертвых к выжившим составляло 1:1,2 во французской армии и 1:1,9 в русской армии (у французов соотношение хуже, ибо сильно померзли). Вот что такое маневренная война, товарищ Сталин! Вот что такое легкая фортификация. Вот что такое «пуля – дура, штык – молодец».
      А вот вам Крымская война, 1853–1856 годы. Отношение мертвых к живым во всех трех армиях (французы, англичане, русские) практически одинаковое – примерно 1:1,4.
      Через десяток лет приключилась Гражданская война в США. Соотношение мертвых к выжившим 1:1,55.
      Еще через пять лет имеем Франко-прусскую войну. Это уже другая война – без кавалерийской атаки, без сабельного боя. Теперь преобладает не поножовщина, а перестрелка. И окапываются люди получше. К тому же Пруссия перевооружилась и у нее прогрессивные игольчатые винтовочки, а французов – старье залежалое. И вот результат: у пруссаков на одного мертвого приходится 23 живых. А у французов на один труп всего 10 выживших.
      Мир, совершенствуя оружие, постепенно движется к позиционной войне. Чувствуете, товарищ Сталин?..
      Русско-японская война. Тут уже имеем сплошной фронт, артперестрелки. И у нас на одного убитого 16 выживших. Неплохой результат для России!
      И вот, наконец, Первая мировая. Классика жанра! Позиционная война во всей красе. Стороны сидят по своим окопам, которые тянутся в глубину обороны на многие километры, и перестреливаются. Результат: в среднем на одного убитого приходится 20 выживших. Но это в среднем. А вообще-то 70 % потерь в Первой мировой пришлось на первые месяцы войны, когда сторонами предпринимались отчаянные попытки прорывов укрепленных линий обороны. То есть шла более маневренная, нежели позиционная война. И там, где она шла (Западный фронт), где союзники и немцы попеременно пытались взломать оборону друг друга, они теряли массу людей. На один труп у англичан было всего 8,6 выживших, у французов – 7,55, у немцев – 8, у австрийцев – 10 человек.
      А вот русские во время окопного сидения на участках позиционных боев имели соотношение 48,6 живых на 1 труп. Но всех переплюнули американцы! Эти на своем участке фронта в атаки вообще не ходили. А зачем? Немцам их глубокоэшелонированную оборону все равно не прорвать. Сиди и жди, когда Германия издохнет из-за недостатка ресурсов. Потому что обложили ее, как медведя. Не может Германия воевать долго на два фронта. Это для нее самоубийство. И потому в войсках США было рекордно малое число трупов. На одного убитого у них приходилось 69,6 выживших. Вот какие молодцы.
      Оборонительная позиционная война – это и есть война малой кровью, товарищ Сталин. Сечешь? Беспроигрышный абсолютно вариант! Нарыл сто километров окопов (по глубине), и стал ты «неуловимым Джо», дядюшка! Потому что никому ты – такой ежик в тумане – не нужен. Никто на тебя не нападет. Зачем? Не взять такую оборону никак.
      Но если чудо все-таки произойдет? Если вдруг начнет прогрызать фашист оборону потихоньку в каком-то месте? А не беда! Пока прогрызает, теряя своих солдат по отношению к твоим семь к одному, ты еще десять километров окопов нарой в глубину! И еще десять! Мало у тебя мужиков, что ли? И пусть немец постепенно втягивается в этот прорыв, увязая в нем. А ты его с флангов артиллерией прошивай!
      Да и дешево это, товарищ Сталин! Экономично, я бы сказал. Когда Первая мировая только начиналась – в 1914 году, – для того чтобы убить одного бойца, надо было затратить 250 килограммов металла в виде пуль, снарядов, мин, бомб. А всего через три-четыре года, после того, как армии окончательно зарылись в землю (1918 год), чтобы убить одного человека, требовалось уже 5000 килограммов металла! У тебя, товарищ Сталин, пять миллионов солдат только в Первом стратегическом эшелоне. Умножь-ка это число на 5 тонн металла! Есть у Гитлера столько железа? А ведь тонна металла немалых денег стоит. Есть такие бабки у Гитлера? Или невыгодно ему подобную войну вести?
      Вот смотри, товарищ Сталин, что в учебнике военной экономики от 1911 года написано:
      «Батальон может укрепить и занять участок длиной 150 м, оплести его проволокой и организовать связь с батареей в течение 36 часов. Считая стоимость проволоки 200 рублей и стоимость заработной платы 400 рабочих, которых может выделить батальон, в 3200 рублей (за двое суток работы, считая поденную оплату в 4 рубля), найдем, что стоимость оборонительных работ равна 3400 рублей.
      Для разрушения этих окопов нужно 600 бомб 150-миллиметровых стоимостью в 30 000 рублей. Для проделывания трех проходов в проволоке нужно 1500 гранат 76-миллиметровых стоимостью 36 000 рублей. И для вывода из строя батареи, поддерживающей батальон, – 400 бомб 150-миллиметровых стоимостью в 20 000 рублей. Таким образом, для успешной атаки окопов, на укрепление которых затрачено 3400 рублей, требуется артиллерийских снарядов на 86 000 рублей, то есть в 25 раз больше».
      Видишь, товарищ Сталин, это еще до Первой мировой знали: оборона дешевле наступления. Ты говоришь, бедна твоя страна, экономически отстала? Догонять ей еще развитый промышленно-капиталистический мир нужно, говоришь? Вот тебе преимущество дешевой обороны!.. А лично тебе, товарищ Сталин, оборона даже дешевле обойдется, чем тут написано. Ты же не привык людям, которые окопы копают, деньги платить. Это в царских учебниках могли такую глупость написать – что людям надо деньги платить. Но ты ж лютое самодержавие сверг! У тебя теперь справедливость. У тебя рабы бесплатно работают. Хочешь – крестьян сгони копать. Хочешь – заключенных. Хочешь – солдат заставь. Хочешь – профессуру. И тогда из 3400 рублей еще 3200 сэкономишь. Потратишься только на проволоку колючую и амортизацию лопат. Но у тебя этой проволоки – немерено, вся страна ею оплетена. При таком массовом производстве «колючки» погонный метр вообще копейки стоит.
      И еще я тут углядел пару ошибок в твоей обороне, товарищ Сталин! У тебя граница с немцем как зубья пилы – выступы и впадины. Так убери из выступов свои войска, которые туда подтянул, они же там первые кандидаты на окружение! Там войска нужны только для нападения. Понятно, почему фашист свои войска в выступы границы втащил – окружить тебя хочет, товарищ Сталин! Войска в выступах только для двух вещей годятся – окружать или окружаться. Но ты же, товарищ Сталин нападать не собираешься. Так оттяни войска! Уведи аэродромы из пограничья, а то, неровен час, разбомбят.
      Но не слышит товарищ Сталин моих дельных советов. Упрямо подтягивает свои войска под немца. Под удар. Под разгром. И железнодорожников подтягивает. И склады с боеприпасами. И перед румынскими горами горно-стрелковые части сосредоточил со всем соответствующим горным снаряжением, которое после нападения Гитлера не понадобилось, выбросить пришлось. Зачем оно в степях Украины?.. И воздушно-десантные войска к границе подтянул товарищ Сталин. И тоже не понадобились! Пришлось их как обычные стрелковые части использовать. Что же это творится, граждане-товарищи?
      Никак бесы замутили голову вождя?..
      И еще вот какой странный момент. Понятно, почему товарищ Сталин переименовал свои армии во фронты перед нападением на Финляндию или на Японию: во время войны всегда так делается – армии получают гордые названия фронтов. Но почему до нападения Гитлера наши армии, стоящие на западной границе, были преобразованы во фронты?..
      Бесы, точно бесы попутали Сталина!
      Или вот какая еще странность от тех же бесов. Известно, что оборону нужно занимать за рекой. Река – естественный ров с водой, который противнику придется под бомбами, снарядами, минами и пулями форсировать. То есть, попросту говоря, переплывать на досках и прочей ерунде, потому как понтонный мост под обстрелом не очень-то наведешь. Но товарищ Сталин почему-то занял оборону передНеманом, а не за ним. Оставил Неман за спиной! Наверное, для ускорения собственной погибели – чтобы немцы войска его в речку скинули и в ней же утопили.

Глава 5
БРОНЯ КРЕПКА, И ТАНКИ НАШИ БЫСТРЫ!

      Уже четвертый немецкий танк в упор расстреливает из Т-28 сержант Серебряков.
Генерал Д. Лелюшенко

      …Может быть, я мало антисуворовских книг прочел, но как-то ни разу не попались мне опровержения того, что наши пограничники резали свою проволоку на границе, что наши саперы разминировали наши мосты, что наши войска располагались так, как удобно было бы располагаться для нанесения первого удара, а не для обороны. Что железнодорожные бригады были подтянуты к границе. И что в советском тылу партизанские базы, которые могли бы помочь в оборонительной войне, попросту уничтожались.
      Кстати говоря, то, что Сталин линию обороны уничтожал, антирезунисты опровергают и даже, напротив, приводят факты о том, что оборонительные укрепления строились. Но этого Суворов и не отрицает: да, строились, но на второстепенных направлениях – чтобы прикрыть фланги наступающих войск. И немцы то же самое делали. И перед нападением на Японию мы это делали – строили оборонительные сооружения. Суворову, впрочем, возражают со ссылками на источники. Но и он возражает тоже. И тоже со ссылками.
      Я в эти споры влезать не буду. И цифрами жонглировать, по возможности, не стану. Попробуем оперировать логикой. Цифры обманчивы. Цифры противоречивы. Логика не соврет. Вот, например… Суворов утверждает, что Сталин был уверен: Гитлер войну не начнет. Во-первых, потому, что фюрер знал еще со времен Бисмарка: для Германии война на два фронта губительна. Не может бедная ресурсами Германия долго выдерживать такую войну. Эту неготовность Гитлера к войне назовем стратегической. Для нападения на СССР Гитлер сначала должен был стратегическую ситуацию исправить – выйти из войны с Англией.
      Но есть еще и «во-вторых» – тактическая неготовность Гитлера к войне. Для того чтобы воевать с такой страной, как Россия, где по улицам белые медведи ходят (о чем каждому иностранцу известно со школьной скамьи), нужно хорошенечко утеплиться. Даже если ты в школе не учился, а просто руководишь государством, это должно быть понятно из самых общих соображений – достаточно разок на карту глянуть. Глянуть и попросить того, кто в школе учился, поделить расстояние от восточной границы Германии до Владивостока на суточное продвижение войск с боями.
      Ну, хорошо, пусть не до Владивостока. Пусть до Урала. А после этого (сделаем такое допущение) все большевики внезапно испарятся. В Гражданскую войну красные воевали с интервентами и Колчаком в Сибири, а с немцами, допустим, по каким-то загадочным причинам не будут. До Урала у нас, грубо говоря, две с половиной тыщи километров. В самое успешное, в самое молниеносное, в самое головокружительное (от успехов) время – летом-осенью 1941 года – средняя скорость продвижения немецких войск составляла примерно десять километров в сутки. Ну, пусть пятнадцать.
      Делим 2500 на 15 и получаем 167 суток. То есть пять с половиной месяцев. Считаем месяцы: июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, дека. Оп-па! Уже влезли половинкой месяца (а то и целым) в зиму. И даже до половины России не добрались. Ведь Урал Россию пополам не делит. Россию пополам делит Енисей.
      Можно, конечно, надеяться на то, что товарищ Сталин попросит капитуляции, когда немецкие войска возьмут Москву и докатятся до Куйбышева (ныне Самара). Но тогда у товарища Сталина останутся еще все Заволжье, вся Сибирь, вся Средняя Азия со стратегическим хлопком, все уральские оборонные заводы в тылу, рудники на Чукотке… Сталин, даже заключив мирный договор, все равно будет копить мощь. Один раз такое уже было и называлось «Брестский мир». Можно ли такое снова допустить? И можно ли верить договорам и обещаниям товарища Сталина? Нельзя. И словам Гитлера верить нельзя. И Черчилля. Время такое. Тяжелое время, никому верить нельзя. Все врут и все нарушают данное слово, готовят удары друг по другу (об этом мы еще поговорим).
      В общем, перед нападением Гитлер обязан был подготовиться к зимней войне – запасти зимние смазки, тулупы. А он ничего не сделал! Его солдаты в «старомодном ветхом шушуне» мерзли без нормальной зимней одежды, кутались в женские кофты. Его оружие и танки страдали без зимней смазки.
      Вывод, который сделал из этого товарищ Сталин, по мысли Суворова: Гитлер к войне не готов. Вывод, который делают противники Суворова, мы тоже знаем: Сталин был к войне не готов.
      …Оба были не готовы к войне, но война случилась.
      Эвон, как все повернулось…
      Вернемся, однако, к нашим баранам. Цена на баранину в Европе не упала, рассуждает Суворов, значит, массового забоя скота не происходит. Значит, тулупы бараньи германская армия не шьет и не заказывает. Зимние смазки тоже не заказывает. Значит, к зимней войне Гитлер не готовится. А война в России не может не быть зимней. Так рассуждали Суворов и Сталин (в понимании Суворова).
      А вот как ловко разбивает этот тезис Суворова автор книги «Странная история оружия» Андрей Купцов. Сразу скажу: автора знаю лично, он человек со странностями. Но в оружии разбирается, и в железной логике ему не откажешь. Купцов пишет:
      «Вопрос к Суворову: а зачем нужны тулупы и зимняя смазка в июне? Германская химическая промышленность не знала себе равных и, в случае затяжного характера войны, всегда смогла бы обеспечить войска зимней смазкой. А насчет тулупов – во что были одеты канадские солдаты? Американские на Аляске? Норвежские? Финские? Кто знает удобство и тепло германской спортивной одежды или одежды для рыбаков или матросов Северного флота и просто одежду Северной Германии (зимняя Балтика тоже не радость), тот поймет бред подсчета сроков войны в зависимости от количества тулупов. Только что прошла Финская война, она хорошо известна. Два теплых свитера и легкий ватный комбинезон позволяли „кукушкам“ сутками не слезать с дерева. Отец автора донашивал куртку германского авиамеханика – та же телогрейка, но сверху не продуваемая никаким ветром, тулупу там ловить нечего. А русский Иван когда ходил в тулупе? В 1912 году во всей империи, включая азиатские губернии, было 39,9 млн овец с ягнятами. Если зарезать все поголовье – а на полушубок надо 4–5 шкур, – то подсчитайте сами, на сколько солдат хватит.
      Но ведь живая овца – это постоянно растущая шерсть, а вязать в Германии умела каждая девчонка, плюс к тому была развита трикотажная промышленность.
      Кстати, русская армия никогда не могла себе позволить „отулупиться“ полностью. Небольшая справка о количестве тулупов в армии СССР на период войны. Генерал-полковник И. М. Галушко в своей книге „Солдаты тыла“ пишет: „Всего в ходе войны Советской армии было поставлено более 38 млн комплектов х/б обмундирования, 117 млн пар нательного белья, около 64 млн пар кожаной обуви, около 20 млн ватных телогреек и шаровар, 11 млн пар валенок, свыше 2 млн (!) полушубков…“»
      И далее тот же Купцов справедливо отмечает: «…кому приходилось иметь дело с тулупом, тот знает, что он очень сковывает движения, и если уж куда годится, то только разве в команды сопровождения грузов и постовым».
      Каждый, не будучи стратегом, может оценить справедливость сказанного. Бараний тулуп – та же гражданская дубленка. Дубленка тяжела и действительно сковывает движения – попробуйте поднять в ней руки! Не для того поднять, чтобы сдаться противнику, разумеется, а для того, чтобы приклад к плечу вскинуть. Не дает этого сделать полушубок бараний! Ни сдаться не дает, ни по врагу стрелять. Вещь модная, но непрактичная.
      И цифры приведенные говорят сами за себя: за всю войну полушубков было поставлено в Красную Армию на порядок меньше, чем обычных легких телогреек.
      Разбил, получается, Купцов Суворова?
      Правда, тот же Купцов уже на следующей странице соглашается с Суворовым в главном: «Суворов убедительно доказал, что невозможно развернуть государственную военную машину, которую запустили на подготовку к нападению».
      А еще через страницу Купцов сам себе же противоречит: «…всемогущий Гейдрих – глава имперского управления безопасности – считал преступлением гнать раздетых солдат на русский мороз и почти обвинил в государственной измене Мюллера и Генштаб, не обеспечивших армию той самой зимней смазкой».
      Блин. Чешу репу. Беда с этими историками-любителями!.. Так могла «не знающая себе равных германская химическая промышленность» обеспечить армию зимней смазкой, как утверждал Купцов, ругая Суворова, или не могла? Раз не обеспечила, получается, что не могла. Хоть и была непревзойденной. Значит, Суворов все-таки прав, не готов был Гитлер к зимней войне?
      То же самое с полушубками. Допустим, они не нужны, потому что можно нашить ватников. Так чего ж не нашили?.. Можно оставить овец живыми и перманентно стричь с них шерсть, обеспечивая армию войлочными шинелями. Но почему же тогда не обеспечили? Еще осень толком не началась, недавно бабье лето закончилось, еще только 3 октября 1941 года на дворе, а фюрер уже обращается к нации с речью, призывая всячески помогать фронту. И немецкие фрау шлют немецким солдатикам теплую одежду, носочки всякие.
      Прав Суворов: не был готов Гитлер к зимней войне!.. Но есть, однако, маленькая неясность.
      Сталин-то знал, в какой стране живет. Сталин знал, что в его стране плохие дороги и хорошие морозы. Сталин подтягивал войска, запасы топлива и склады к границе. И все это при внезапном ударе досталось Гитлеру. Почему же Гитлер этим всем добром, которое припас для него Сталин, не воспользовался? Почему его войска страдали от морозов, а не нарядились в новенькие сталинские полушубки?
      Это первый большой вопрос. На него я, допустим, могу ответить. Гитлер готовился воевать на чужой территории и потому обязан был подготовить свою армию к войне на этой территории – то есть запасти зимнюю смазку и тулупчики. Но ведь и Сталин готовился воевать на чужой территории, это было официальной доктриной его армии, прописанной в уставах. И раз так, Сталину тулупы были не нужны. А зачем они в условиях еврозимы? Да и не собирался Сталин воевать с Гитлером до зимы! Это Гитлеру нужно было пройти до Тихого океана, чтобы окончательно закрыть русский вопрос. И до зимы он никак не успевал. А Сталину не нужно было пилить десять тысяч километров, ему до Атлантического океана гораздо ближе. Сталину, собственно, только Германию с боями пройти. А там дальше уже подвассальные Германии территории лежат, то есть давно разгромленные. Всякие дании, бельгии, франции.
      Потому и не воспользовались фашисты сталинскими тулупами, что не готовил их Сталин. Так я ответил себе на первый большой вопрос.
      Но есть еще и второй большой вопрос. На который я ответить не могу. Вопрос простой: у Гитлера было очень мало танков. И они все были очень плохие. К тому же повоевавшие и изрядно подрастратившие свой моторесурс. А у Сталина к границам было стянуто очень много танков. В том числе совсем новых, с конвейера.
      …Сколько, кстати?..
      Во времена, когда был жив приснопамятный СССР, в книжках про войну общее число наших танков нигде не указывали. Чтобы не наводить на крамольные мысли. Но теперь завеса тайны упала. И даже антирезунисты скрепя сердце и скрипя зубами признают: да, у товарища Сталина танков было больше, чем во всех государствах всего мира вместе взятых, но не помогли они ему, потому что Сталин был к войне не готов. Этот тезис о неготовности мы пока отложим в сторону. Не готов, так не готов. А все ж таки интересно, сколько танков было у неготового Сталина? И сколько ему еще нужно было, чтобы хорошенько подготовиться к войне с «моторизованным немцем»? Любопытно также, сколько танков было у готового к войне Гитлера?
      Пожалуйте вам: 22 июня товарищ Гитлер имел 3712 танков. Именно такую цифру приводит в своих мемуарах Жуков. Это цифра завышенная. Врунишка Жуков приплюсовал к немецким танкам еще и командирские танкетки. Танкетка – это не танк. Весит она всего 5 тонн, башни у нее нет, пулемет торчит в лобовом листе, стрелять из него можно только вперед… В то же число входят и отвратительные танки, которые гитлеровцы позаимствовали в Чехословакии. Плохи были эти трофейные танки, но и ими гитлеровцы не побрезговали от бедности.
      А что же было у товарища Жукова, о чем он по скромности не упомянул? У товарища Жукова только колесно-гусеничных танков БТ-7 было больше, чем всехтанков и «нетанков» у Гитлера, – 4563.
      А еще у товарища Жукова были колесно-гусеничные танки БТ-2 – 594 штуки.
      А еще у товарища Жукова были колесно-гусеничные танки БТ-5 – 1688 штук.
      А еще у товарища Жукова были колесно-гусеничные танки БТ-7М – 704 штуки.
      И это только колесно-гусеничные танки! Складываем их все и получаем 7549. Причем, надо сказать, конструктивно эти танки были получше немецких – пушечка мощнее, например.
      Но ведь у начальника Генерального штаба Жукова были не только колесно-гусеничные танки, но и чисто гусеничные.
      Например, Т-26, Т-28, Т-35, Т-38.
      Все эти танки у нас любили (а некоторые и сейчас еще любят) называть устаревшими. То есть как бы и небоеспособными. Их даже не учитывали одно время. То есть тыщи наших танков просто приравняли к нулю. А немецкие игрушечные танкетки считали за танки.
      Ну давайте тогда сравним один наш «нолик» с аналогичной по тактико-техническим характеристикам немецкой «единичкой». Возьмем самый плохой наш танк, хуже которого у нас просто не было, – снятый к тому времени с производства танк Т-26. Он весит около 10 тонн. Его немецкий аналог PZ-II тоже весит около 10 тонн. Но у нас танков хуже, чем Т-26, не было, а у немцев танки хуже, чем PZ-II, были.
      Итак, сравниваем… У немца мотор мощнее в полтора раза и броня вдвое толще. Однако скорости у танков почти одинаковые: лишние немецкие лошадиные силы тащат «лишнюю» броню. Почему «лишнюю»? Сейчас объясню. Броня – это, конечно, хорошо, солидно. Но есть у танков еще и пушка, чтобы с этой броней бороться. У немецкого танка пушка – и не пушка вовсе, а нечто похожее на наше противотанковое ружье. Калибр немецкой «пушки» – 20 мм. Тоньше трубы водопроводной. Снаряд этой пушки и снарядом-то назвать язык не поворачивается. Патрон! Похожим патроном Шукшин в кино «Они сражались за Родину» самолет немецкий случайно подбивает из ПТР. Требовательно протягивая руку, он так и кричит своему напарнику, которого Бурков играет: «Патрон!»
      А у нашего танка калибр 45 мм. Это уже пушка. Сорокапятка. В артиллерии такой калибр на колесах возят, а не на плече носят, как противотанковое ружье. И вот результат: немецкий танк мог подбить наш с дистанции 500 метров. А наш немецкую броню прошивал с дистанции более километра. Хотя она была вдвое толще. Так они и воевали: пока немцы подъедут, их уже, глядишь, наполовину перещелкали. Впервые, кстати, немцы ощутили преимущества «устаревших» советских Т-26 и БТ-5 еще в Испании.
      То же самое выйдет, если сравнивать и другие советские танки с их немецкими аналогами, – ощутимый выигрыш в пользу наших «устаревших» машин. И не только качественный выигрыш, но и количественный. Одних только Т-26 в одном только Киевском округе перед началом войны было 1894 штуки. А вообще в Красной армии Т-26 было около 10 тысяч.
      Но ведь помимо Т-26 были еще танки Т-28 – потяжелее, с тремя башнями. И были еще Т-35, с пятью башнями.
      Танков Т-28 у Сталина – многие сотни. Пятибашенных Т-35 – многие десятки. А между тем всего полсотни пятибашенных советских танков по совокупной огневой мощи превосходили целую танковую дивизию вермахта!
      Но и это не все. Были еще у товарища Жукова такие танки, которые с немецкими даже в принципе сравнивать нельзя, – тяжелые, с противоснарядным бронированием Т-34 и КВ. Они вызвали шок у немецких солдат. Немцы даже помыслить не могли, что нечто подобное может существовать в природе! Ни танковая, ни противотанковая артиллерия немцев эти машины не брала, приходилось выкатывать на прямую наводку гаубицы и зенитки с крупным калибром. Но и они не всегда справлялись.
      Вот как описывает свое столкновение с русскими КВ командующий немецким моторизованным корпусом Рейнгардт: «Примерно сотня наших танков… заняли исходные позиции. Часть наших сил должна была наступать по фронту, но большинство танков должны были обойти противника и ударить с флангов. С трех сторон мы вели огонь по железным русским монстрам, но все было тщетно. Русские же, напротив, вели результативный огонь. После долгого боя нам пришлось отступить, чтобы избежать полного разгрома. Эшелонированные по фронту и в глубину русские гиганты подходили все ближе и ближе. Один из них приблизился к нашему танку, безнадежно увязшему в болотистом пруду. Безо всяких колебаний черный монстр проехался по танку и вдавил его гусеницами в грязь. В этот момент прибыла 150-мм гаубица… Артиллеристы открыли по нему огонь прямой наводкой и добились попадания – словно молния ударила. Танк остановился. Вдруг кто-то из расчета орудия истошно завопил: „Он опять поехал!“ Действительно, танк ожил и начал приближаться к орудию. Еще минута, и блестящие металлом гусеницы танка, словно игрушку, впечатали гаубицу в землю…»
      Рейнгардту вторит Гудериан: «50-мм и 37-мм противотанковые пушки уже в 1941 году были бесполезны против русских танков Т-34». Не говоря уж о КВ…
      А вот другой немецкий генерал пишет: «…танки Т-34 как ни в чем не бывало прошли через боевые порядки нашей 7-й пехотной дивизии, достигли артиллерийских позиций и буквально раздавили находившиеся там орудия».
      Враги Красной Армии – в данном случае не фашисты, а антирезунисты – очень не любят эти примеры с КВ. Когда они их слышат, то начинают ругаться, брызгать слюной и кричать, что танковые войска у нас были плохо организованы, что им не хватало пехоты и артиллерии, того и сего. Что половина наших танков нуждалась в ремонте. И что вообще ничего такого уж суперособенного в этих КВ и Т-34 не было. Ну просто большие танки, и все. Да, в конце концов, у немцев тоже такие потом появились. Через два года. К тому же сырые были эти наши танки, не доведенные конструкторами до ума. Вроде бы с трансмиссией существовала у них проблема. Слабая была трансмиссия. И башню у них вроде бы иногда клинило при попадании снаряда. И подбивали их немцы якобы за милую душу. Просто использовали для этого не противотанковые пушки, а тяжелые орудия, которые для борьбы с танками, вообще-то говоря, не предназначены, – гаубицы и зенитки.
      Отвлекусь… Что такое длинноствольная крупнокалиберная зенитка? Это большое и потому очень заметное орудие. Бронещитка, спасающего орудийный расчет от осколков, у нее нет, расчет «голый». А пушка тяжелая, многотонная, требует тягача. Быстро позицию ей сменить трудно, это тебе не низенькая и малозаметная противотанковая пушчонка, которую проворно на руках подкатил, под куст сунул, – и давай… Большую пушку еще доставить надо на передовую из ближнего тыла, где она своим прямым делом занимается. Но, в принципе, конечно, из нее завалить КВ можно. Если постараться.
      Вот вам, кстати, очень известная история о том, как ловко немцы подбили КВ.
      В июле 1941 года в Литве, в районе местечка Рассеняй, 1 (один!) советский КВ почти сутки сдерживал наступление немецкой танковой группы генерал-полковника Гепнера. Местность, правда, была очень удачной для обороны. Одна дорога, а вокруг – заболоченная равнина. КВ занял господствующую высотку, откуда все простреливалось. Ну и начал простреливать.
      Сначала сжег колонну немецких грузовиков. Потом начал танки немецкие щелкать, пехоту шугать. Немцы подтянули пушечки свои позорные противотанковые. Целую батарею. Но их стрельба была КВ как слону дробина, несмотря на то, что стреляли почти в упор – с пятисот метров. Но ведь и КВ стрелял!
      И постепенно перестрелял всю немецкую батарею – по очереди. Тогда немцы подволокли 88-миллиметровую зенитку. Танкисты наши этому делу не противились. Даже напротив, они позволили зенитку подтащить, после чего и ее расстреляли вместе с расчетом. Но немцы – народ упорный. Тащат еще больше пушку, гаубицу 105-миллиметровую!
      Подтащили, стрельнули, сорвали с КВ гусеницу. А он все равно палит в ответ. Ну что ты будешь делать, а?!. Тогда бросило немецкое командование на КВ сразу полсотни своих мелких танков. Не потому, что они могли с ним справиться, а для отвлечения внимания. И пока эти немецкие уродцы нападали на КВ, как мухи на коня, немцы, воспользовавшись суматохой, незаметно подтащили еще одно 88-мм орудие и в упор саданули нашему танку в бок. Подбили…
      Ну, что тут скажешь? Правы антирезунисты, мать их так! Можно КВ подбить!..
      Да, были, наверное, проблемы с танками этими. С трансмиссией. С заклиниванием башни. И прямое попадание атомной бомбы они не всегда выдерживали. Но все-таки кажется мне, что если бы вместо танка КВ сидел на том пригорке любой немецкий танк, он не сдержал бы более чем на пять минут десятки немецких танков. А вот русскому КВ как-то удалось целые сутки противостоять целой танковой группе. Несмотря на то, что сыроват он был. Не доведен по ходовой части. За что и критикуется так резко антирезунистами.
      Но факт остается фактом: КВ был сильнее десятков немецких танков вместе взятых. А вот еще одна история про плоховатый этот, недоведенный, сыроватый русский танк.
      18 августа КВ-1 под командованием старшего лейтенанта Колобанова зарылся в землю под Ленинградом, перекрыв дорогу немцам. КВ имел двойной боезапас – чтобы на дольше хватило. Еще несколько КВ того же взвода оседлали параллельные дороги и стали ждать. Ну а дальше было, как всегда. На КВ колобановский наступает немецкая танковая дивизия. Воюет она с ним изо всех сил! Но и в КВ люди не отдыхают, работают. И хорошо, кстати, работают: за полчаса нахлопал КВ аж 22 немецких танка. Немцы честно стреляли в ответ. И, надо сказать, прямые попадания очень отвлекали наших танкистов от работы. В основном, шумом. Потому что пробить броню КВ немецкие танки, разумеется, не могли, ибо немецкие танковые пушки имели калибр ветеринарного шприца или немногим более того. Тогда немцы подтащили пушки побольше. Наш танк и их уничтожил. А через некоторое время, расстреляв все боеприпасы, КВ развернулся и уехал домой. С заклиненной, кстати, башней. Недоработанная конструкция!
      Аналогичным образом действовали КВ колобановского взвода на параллельных дорогах. Они нащелкали полтора десятка немецких танков, а два немецких танка один из наших КВ просто задавил. Безжалостно наехал и скрылся с места ДТП.
      Столкнувшись с такими удивительными танками, в существование которых до 22 июня немецкие генералы просто не поверили бы, они сильно озадачились. Нужно было срочно что-то делать! Результатом этих раздумий явилась инструкция для немецких артиллеристов, как нужно бороться с танками Т-34: «Борьба с Т-34 нашей пушкой 5 см KwK-38 возможна только на коротких дистанциях стрельбой в бок или в корму танка… необходимо стрелять так, чтобы снаряд был перпендикулярен поверхности брони».
      Но броневые листы у Т-34 скошены. Как же немецким пушкарям поставить орудие по нормали к броне? Комментируя эту инструкцию, Марк Солонин – автор нескольких книг о начале войны, ядовито замечает: «Если под рукой нет тяжелого вертолета, остается только один способ: забраться на крутой холм (с углом ската не менее 40 градусов) и попросить экипаж советского танка подъехать поближе и повернуться задом».
      И сколько же таких танков, каждый из которых стоил дивизии немецких, было у скромного товарища Жукова перед началом войны, отчего чувствовал он себя к войне ну совершенно неготовым? А было их у скромного товарища Жукова более 1800 штучек.
      А всего танков Красная Армия имела, по разным данным, от 22 до 26 тысяч штук. Против 3 тыщ немецких.
      Интересно, сколько еще танков не хватало гениальному полководцу Жукову, если, имея танков на порядок больше, чем противник, он к войне готов не был?
      Антирезунисты кричат: наши танки были очень плохие, три четверти из них нуждались в ремонте, были не на ходу, воевать не могли, ломались на каждом километре. Во-первых, бредни эти давно уже опровергнуты (хотя маниакально повторяются по сию пору). Во-вторых, как вы себе это представляете? Со сталинских танковых заводов в Челябинске, Ленинграде, Харькове, Сталинграде каждый день на протяжении нескольких лет сходят и поступают в войска новые танки, принятые строгими сталинскими военпредами. И при этом танки в Красной Армии «старые и на 75 % поломанные»?
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6