Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Питер Мариц — юный бур из Трансвааля

ModernLib.Net / Исторические приключения / Ниман А. / Питер Мариц — юный бур из Трансвааля - Чтение (стр. 6)
Автор: Ниман А.
Жанр: Исторические приключения

 

 


Черные не составляли редкости в Претории, но все же это было рискованно. Тут им помог счастливый случай. Когда среди наступившей темноты они, глядя на сияющие вдали огоньки города, совещались, как им быть, позади раздался конский топот и затем долетели звуки говора. Сирайо отступил на несколько шагов, припал к земле и сразу стал невидим, точно растаяв в густом сумраке. Минуту спустя группа всадников, ехавших неторопливой рысью, нагнала Питера Марица с Октавом. Это были пожилые буры в широкополых шляпах, невооруженные. Всех их отличала какая-то особенная осанка: простая, как у всех буров, но в то же время важная. Поравнявшись с путниками, один из буров придержал свою лошадь, чтобы она шла рядом со Скакуном, и, пристально вглядываясь в юношу, спросил: - Ты, парень, кто такой будешь? - Я бур, - почтительно ответил юноша. - Вижу, что бур, но звать тебя как? - Я Питер Мариц Бурман. - Бурман? - раздался густой голос из группы всадников. - Любопытно! А ну-ка спросите его, кем он доводится Андрею или Клаасу Бурману. - Сейчас, господин Жубер, - сказал первый. - Попридержи-ка, молодец, своего коня. Ты слыхал вопрос? Объясни нам, что ты за Бурман. - Я сын покойного Андрея Бурмана и племянник Клааса, - отвечал Питер Мариц, у которого сердце замерло, когда он услыхал, что одного из всадников назвали "господин Жубер". "Неужто это тот самый знаменитый Жубер, - подумал он, - о подвигах которого рассказывают столько удивительных историй?" - Покойного Андрея Бурмана? - переспросил тот же густой голос, и из группы всадников выдвинулся человек сурового вида, острые глаза и резкие черты которого юноша разглядел даже в сумерках. - Почему же покойного? Разве он умер? - Да, уже с год, - ответил Питер Мариц. По требованию всадника, он тут же рассказал обстоятельства гибели его отца. - Так ты его сын? - выслушав его, ласково переспросил бур. - Хороший был человек твой отец. Для нас, для нашей республики это большая потеря. Но я надеюсь, что сын Андрея Бурмана не посрамит памяти своего славного отца и в нужную минуту послужит республике. У Питера Марица волнение перехватило голос при этих словах. И вдруг внезапное решение созрело в его голове. Он придвинул Скакуна вплотную к коню всадника и прерывающимся голосом произнес: - Вы господин Жубер?.. Если вы знаменитый господин Жубер, то умоляю вас: разрешите мне поговорить с вами об очень важном деле! Жубер улыбнулся наивному тону и удивился смелости юноши, столь непривычной среди буров, где младший обычно лишь отвечает на вопросы старшего. - По важному делу? - с оттенком иронии повторил он его слова. - Ну, хорошо, давай поговорим. Они отъехали в сторону. Прошло всего несколько минут, и они снова вернулись к группе. - Оказывается, этот парень является сейчас в некотором роде послом Сетевайо, - произнес густым басом Жубер, причем голос его звучал полунасмешливо, полусерьезно. - Можешь, можешь говорить обо всем не скрываясь... Но прежде всего: кто такой этот человек с тобою? - Это наш друг, - поспешил ответить юноша, - с которым мы прожили вместе целый год у зулусов... - Превосходно! - заметил пожилой бур с окладистой бородой. - Но как звать этого господина? - Я Октав Кардье, - раздался мощный голос француза. - Мингеер Крюгер, - тотчас отозвался Жубер, - можете не беспокоиться: мне известно это имя, как и многим бурам. Это действительно наш друг. Итак, молодой Бурман, можешь свободно продолжать. Питер Мариц в первую минуту оторопел: Крюгер - это было имя самого президента Южноафриканской республики трансваальских буров. Ему предстояло, таким образом, говорить перед самым важным в Трансваале лицом. Однако последний год принес ему столько приключений, столько внезапных и резких перемен судьбы, что он научился быстро приводить в равновесие свои мысли и чувства. Оправившись, он кратко, ясно и выразительно передал в главных чертах происшествия последнего года, рассказал про свой плен у зулусов и затем, дойдя до событий последнего времени, добавил: - Теперь самое важное. Но об этом пусть вам лучше скажет сам господин Октав, с которым и вел все переговоры вождь зулусов Сетевайо. - Говорите, мингеер, - вежливо обратился к французу Крюгер. Октав изложил положение дел, указал на военную мощь зулусов, значительно усиленную за последний год, передал предложение Сетевайо вступить с бурами в союз против англичан и с особенной внушительностью закончил свою речь призывом: не упустить случая разгромить англичан, излюбленный прием которых состоит в том, чтобы стравливать между собою своих врагов и затем, когда они ослабят друг друга, бить их поодиночке. Буры слушали его внимательно и с видимым сочувствием. Однако, дав ему кончить, Крюгер решительно произнес: - Мингеер Октав, вопросы эти занимают нас не со вчерашнего дня, вы сами это хорошо понимаете. Кто такие англичане, мы, буры, хорошо знаем. Но Сетевайо мы тоже знаем. Сегодня он предлагает нам союз против англичан, вчера он предлагал англичанам союз против нас, и мы не уверены, что, заключив с нами союз, он завтра же снова не предаст нас англичанам. Наше положение - нелегкое, скрывать нечего, оно для всех ясно. Но мы не хотим без крайней необходимости класть головы буров для спасения от разгрома армии Сетевайо, который с радостью разгромил бы и нас. Мы не скрываем от себя, что опасность есть и в том и в другом случае - соединимся мы с зулусами или не соединимся. Но тут уж ничего не поделаешь: мы попали между молотом и наковальней. Такова уж политика в этой Африке, а может быть, впрочем, она и везде такая... Как бы то ни было, у нас, у буров, выработалась в таких случаях своя привычка: если враг справа и враг слева, то что делает бур? - Крюгер окинул взглядом всадников и твердым голосом Произнес: - В таких случаях бур не спит и крепче сжимает ружье. Ропот одобрения пронесся среди всадников. - Об этом вам может лучше, чем я, рассказать наш дорогой Жубер... Однако вы говорили, что с вами Сирайо, брат вождя зулусов... Я его не вижу. Я думаю, господа, нам незачем долго совещаться и оттягивать ответ? - Ясно! Правильно!.. О чем тут говорить!.. - раздалось несколько голосов. - Давайте сюда зулуса, - обратился Крюгер к Октаву и Питеру Марицу. - Куда вы его запрятали? Кончим это дело тут же, и пусть он поворачивает назад под покровом ночи: здесь его того и гляди сцапают англичане... Только вот что: говорить с ним будут бурские старейшины, а кто именно, он не должен знать. Да, в сущности, это и не имеет значения: у нас насчет этих дел одинаковое мнение у всех. Питер Мариц тронул Скакуна, и тот исчез в потемках. Через минуту послышался свист, за ним ответный. Короткое время спустя стройная фигура Сирайо смутно обрисовалась рядом со Скакуном перед ожидавшими бурами. - Перед тобою, - обратился к нему Октав, - бурские старейшины; можешь передать им поручение вождя зулусов. Сирайо отвесил полный достоинства поклон, передав приветствие Сетевайо бурам и его доброжелательные чувства к ним, он повторил затем то, что успел уже сказать Октав, и замолчал в ожидании ответа. Француз перевел его речь. Выждав с минуту, заговорил Крюгер. Он поблагодарил Сетевайо за приветствие и добрые чувства, выразив надежду, что они искренни, и, в свою очередь, просил передать то же вождю зулусов. - Что же касается предложения Сетевайо, - добавил он, - заключить с нами союз против англичан, то передай, что мы от этого вынуждены воздержаться. Буры - народ мирный, воинственные стремления им не свойственны. За оружие они берутся только в том случае, когда на них нападают. Это должно быть известно Сетевайо. Буры уверены, что великий Сетевайо справится с англичанами и без посторонней помощи, опираясь лишь на свою могучую армию. Англичане, конечно, осведомлены о военной мощи зулусов, и надо надеяться, что дело до войны и не дойдет. Если бы это случилось, бурские старейшины постараются, чтобы их соотечественники остались в стороне, не принимая участия в войне, при условии, конечно, что ни зулусы, ни англичане не позволят себе враждебных действий против нашей республики. Повторяю: стрелять во врага мы умеем, но делаем это только при крайней необходимости. Передай Сетевайо, что буры желают ему успеха. Сжав челюсти и презрительно полузакрыв глаза, выслушал Сирайо от Октава ответ бура. Затем поклонился и повернулся. - Спросите его, мингеер, - молвил вдогонку Крюгер, - не нуждается ли в чем-нибудь лично Сирайо. - Посол вождя зулусов Сетевайо ни в чем не может нуждаться, - долетел из тьмы гордый ответ удаляющегося зулуса, которому Октав перевел слова Крюгера. - Что за народ! - с восхищением произнес Жубер, все время любовавшийся фигурой и видом Сирайо. - Трудно им, беднягам, теперь придется. - Да и нам не легко, - задумчиво произнес Крюгер, как бы размышляя вслух. - Ну, путешественники, присоединяйтесь, к нам. Пора вам и отдохнуть. Он тронул лошадь, и группа всадников вместе с Октавом и Питером Марицем двинулась по направлению к огням Претории.
      ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
      Приказ Жубера. Питер Мариц дома
      Когда они приблизились уже к Претории, Октав, поравнявшись с Питером Марицем, сказал: - Ну, теперь наступило время нам с тобой расстаться. - Вы хотите вернуться к Сетевайо? - живо спросил юноша. - Нет. Я считаю, во-первых, что на большее, чем обещано Сирайо, при создавшихся условиях нельзя было и рассчитывать, но главное, мне кажется, что и для зулусов и для буров полезнее будет, если я останусь здесь. У зулусов делать сейчас нечего - война неминуема и начнется в ближайшие дни. А попытаться подтолкнуть ваших упрямых буров на помощь зулусам все-таки еще следует, хотя почти без надежды на успех. Во всяком случае, надо постараться, чтобы буры по крайней мере укрепились в своем решении не вмешиваться в войну и не перешли на сторону англичан. - Вы это считаете возможным? - изумился Питер Мариц. - Не очень, но осторожность не мешает. Ваше положение, как правильно определил Крюгер, между молотом и наковальней. Еще неизвестно, как теперь поведут себя с вами англичане. Что бы ни было, ничего больше мне не остается, как наблюдать за отношением буров к начинающейся войне и охранять с этой стороны интересы зулусов, совпадающие с вашими. - Что же вы намерены делать? - Среди буров у меня много друзей. Буду разъезжать по общинам и разъяснять смысл происходящих событий... А то ваши станут радоваться, когда у зулусов шкура затрещит, да еще не кинулись бы, чего доброго, добивать "старого врага Сетевайо"... - с печальной усмешкой добавил Октав. - Ну, прощай, Питер Мариц! Авось встретимся еще. Юноша крепко сжал руку французу, с волнением поблагодарил его за дружбу и все сделанное для него. Октав веселым смехом оборвал его искренние излияния. - Ладно, ладно! - хлопнул он юношу по плечу, - Ты хороший парень... Прощай! И, поклонившись ехавшим поблизости бурам, он исчез на своем гнедом коне в одной из боковых улиц предместья Претории. Опечаленный разлукой с Октавом, Питер Мариц продолжал свой путь со смутным чувством недоумения. Что ему сейчас делать и куда, собственно, направляться? В это время его окликнул Жубер и приказал следовать за ним. Вскоре они очутились возле небольшого дома, в ворота которого и въехал Питер Мариц вслед за суровым буром. Сдав своих лошадей, они вошли внутрь опрятного, ярко освещенного дома, где молодой бур, привыкший к кочевой жизни в фургоне да после годичного плена у зулусов изрядно оборванный и грязный с дороги, почувствовал себя смущенным. Жубер велел дать ему помыться и накормить его. После этого он повел Питера Марица в пустую комнату, в которой стоял большой письменный стол, сел за него, усадил юношу и предложил рассказать во всех подробностях историю и обстоятельства плена у зулусов, расспросил об армии Сетевайо, ее численности, вооружении, обучении, приемах на маневрах. Ни единой мелочи не упустил при этом Жубер и на все свои вопросы получил от Питера Марица точные и ясные ответы. Более часа продолжалась их беседа. Наконец Жубер замолчал и затем, в упор глядя на юношу своими пронзи. тельными глазами, спросил: - Ты язык зулусов понимаешь? - Да, мингеер, я обучался этому в плену. - А по-английски? - Под руководством господина Октава я обучился в плену и английскому языку. - Да, ты даром времени не терял. Вообще я вижу, ты парень неглупый и наблюдательный. И мне кажется, что ты мог бы быть полезен нашей республике. Ты сын Андрея Бурмана и, вероятно, не откажешься послужить родине, которая находится сейчас в трудном положении. Слушай меня внимательно. Ты знаешь, конечно, что Англия нарушила все наши права, все договоры с нами и объявила свободный наш Трансвааль своей колонией. Мы выразили протест против такого беззакония, но Англия, рассчитывая на свое могущество, не обратила на это никакого внимания. Может быть, нам еще удастся восстановить свои законные права, но надежда на это слабая. А так как в рабство к англичанам мы ни за что не пойдем, то ты понимаешь, что тут без драки дело едва ли обойдется. - Когда отец умирал, он завещал мне никогда не забывать, что наш единственный враг - Англия. Это были его последние слова, - горячо произнес Питер Мариц. - Все мы, буры, такого же мнения, - продолжал Жубер. - Слушай дальше. Англичане ввязываются сейчас в войну с зулусами. Тут они и должны обнаружить, какова их армия. Ты знаешь язык зулусов, а в таких людях, по моим сведениям, англичане сейчас крайне нуждаются. Если бы ты нашел возможность наблюдать близко предстоящую войну, то есть принял бы участие в походе английской армии, не принимая, однако, личного участия в сражениях, то это было бы как раз то, что нам нужно. Необходимо знать, где расквартированы английские войска, сколько их вообще и в отдельности по роду оружия, сколько у них офицеров в полку, сколько лошадей в эскадроне, какие орудия в артиллерии. Полезно иметь сведения о возрасте их солдат, об их дисциплине, вооружении, приемах и упражнениях, о меткости их стрельбы и вообще обо всем, обо всех мельчайших деталях, касающихся их вооружения, снаряжения и военной организации. Зная все это, нам легче будет бороться с англичанами, если они на нас нападут. Я не диктую тебе указаний, в качестве кого должен ты участвовать в войне англичан с зулусами и каким образом тебе это удастся устроить. Тут все зависит от обстоятельств, от сообразительности, от счастливого случая, которым надо уметь воспользоваться. Всего этого вперед не укажешь - надо действовать на свой риск. Ты парень находчивый. Взялся бы ты за это трудное дело? - Я охотно попробую послужить вам, мингеер. У меня при этом будет только одна просьба. - Какая именно? Говори. - Я бы хотел съездить повидаться с матерью и младшими братьями и сестрами. Ведь они ничего не знают обо мне и, вероятно, давно считают меня погибшим. - Поезжай к ним, поезжай, - живо отозвался Жубер. - Передай от меня привет матери, а также баасу фан-дер-Гооту. И мой совет - долго там не задерживайся. - Я скоро вернусь, мингеер. - И прекрасно. События идут, и судьба готовит нам серьезные испытания. Помни, я посылаю тебя не на легкую работу. На каждом шагу тебя будут подстерегать опасности. Предвидеть их невозможно, но не теряйся, сохраняй хладнокровие во всех обстоятельствах. Не рискуй собой безрассудно - ты на службе у республики. Всегда держи со мной связь, но не пиши ни строчки. Это не так трудно: ни один английский штаб, ни один отряд не обходится без буров. Нужен скот - покупают у буров, нужен транспорт - буры, требуются проводники - буры. Вот ты и пользуйся ими. Довериться ты можешь смело любому буру, среди наших еще не бывало изменников, но в сношениях соблюдай крайнюю осторожность. Ну, прощай! - закончил Жубер подымаясь. Наутро Питер Мариц разузнал у встречных буров, где сейчас находится его община, и, сев на Скакуна, пустился, не теряя времени, в путь. От его внимательного взора не ускользнуло необычайное оживление, наблюдавшееся по всем дорогам. То и дело встречались фургоны и кибитки буров, набитые всяким скарбом, запряженные быками, многочисленные всадники в широкополых шляпах, женщины, дети. Это буры в одиночку и целыми селениями перебирались в глубь страны из пограничных областей, опасаясь вторжения зулусов. Но еще больше передвигалось по дорогам всякого рода английских войск. Подымая густую пыль, проходили эскадроны легкой кавалерии, вооруженной саблями и карабинами; большими Массами двигались пехотинцы в красных мундирах и белых касках, с ружьями на плече. Еще издали давая знать о себе, громыхала артиллерия: орудие за орудием на тяжелых лафетах, влекомых шестеркой лошадей, тянулись в сопровождении артиллерийской прислуги и офицеров в расшитых золотом мундирах. За орудиями следовали повозки с черными зарядными ящиками. Шествие замыкал бесконечный обоз из нескольких сот тяжелых повозок, запряженных пятью-шестью парами волов и нагруженных ящиками, тюками, бочонками... Питер Мариц невольно сравнивал это войско с армией Сетевайо, и эти воины с бесчисленным обозом и прислугой казались ему какой-то неповоротливой машиной. Все здесь было тяжело, громоздко по сравнению с подвижными, стройными, высокими зулусскими Воинами, точно стальные птицы проносившимися на маневрах по диким степям своей страны. Корзина кафрской ржи на плече обнаженного подвижного носильщика, в течение нескольких дней питавшая зулусского воина, соответствовала чуть ли не целой повозке в бесконечном обозе англичан. А все эти бочки с питьем заменялись там водой из встречаемых по пути рек и ручьев. И тем не менее вид этой громоздкой армии, особенно же дула орудий, заставил сжаться тяжелым предчувствием сердце молодого бура. "Бедняги зулусы! - размышлял он про себя. - Трудные времена для вас настают! А потом и наш черед придет", - вспомнил он предсказания Октава. Тяжелое впечатление производили на Питера Марица пестрые группы золотоискателей, во множестве направлявшиеся на север. Кого-кого здесь только не было! Англичане, немцы, французы, испанцы, итальянцы, голландцы. Все по-разному одетые, на разных языках говорящие, они все же имели в себе нечто общее, что их объединяло: какую-то грубую, неприкрытую алчность. Торопясь поскорее найти своих и затем приступить к выполнению дела, возложенного на него Жубером, Питер Мариц на пятый день пути приближался к стоянке родной общины. Какой радостью забилось его сердце, когда он увидел наконец знакомое пасущееся стадо быков и лошадей! Скакун, по-видимому, тоже признал их, выражая свое приветствие громким ржанием. Он несся вперед как птица, без всяких понуканий всадника. Еще минута - и юноша увидел знакомые лица буров, обедавших под тенью громадного дерева. Среди них находились и баас фан-дер-Гоот и дядя Клаас Бурман... Соскочив с лошади, Питер Мариц радостно бросился к ним. В первую минуту его встретили недоумением - так изменил этот год внешность возмужавшего и окрепшего юноши. Вслед за тем пошли крепкие дружеские рукопожатия, посыпались приветствия, расспросы. Юноша, которого здесь считали уже погибшим, едва успевал отвечать на град вопросов всех этих людей, искренне выражавших радость по случаю его возвращения. Суровый баас был донельзя обрадован привету от Жубера, который передал ему Питер Мариц, и с редкой для него сердечностью поблагодарил юношу. Затем вместе с дядей Питер Мариц направился к повозке матери. Двое ребятишек, младшие братья Питера Марица, усердно тузили друг друга, сопровождая это веселое занятие громкими возгласами, и прекратили возню только тогда, когда брат гаркнул во все горло: - Ах вы, пострелята! Отвечайте, кто это перед вами? Но они стояли с разинутыми ртами и выпученными глазами и не могли слова вымолвить. Мать сидела за работой - чинила сбрую. Услыхав веселый возглас и бодрые шаги сына, она встрепенулась, приподняла голову и, побледнев, простерла руки, не в силах подняться с места от овладевшего ею волнения. Они заключили друг друга в объятия. Мать плакала, но это были уже не те слезы, которыми она оплакивала его предполагаемую гибель... Наступил настоящий праздник для семьи Питера Марица, праздник, в котором приняла участие вся дружная бурская община. Немалое внимание уделено было и Скакуну, которого все наперебой гладили, ласкали, кормили. Особенную радость по случаю возвращения верного коня выказывали младшие члены семьи Бурман. За этот год все они сильно выросли, и теперь это была крепкая, веселая и живая трудовая семья. Вечером пришел сам баас фан-дер-Гоот в сопровождении других старых буров. Затем они забрали с собой Питера Марица и, устроив небольшое собрание, беседовали с ним долго у костра, покуривая трубки и угощая его пивом наравне со всеми другими. При этом они подробно расспрашивали его обо всех событиях и приключениях, которые произошли с ним в течение минувшего года. Из всего, что довелось им услышать от Питера Марица, не понравилось им вначале только одно: твердо высказанное намерение его пойти в ближайшее время на службу к англичанам. - Этого я в толк не возьму, уж ты извини, - прервал его в этом месте рассказа суровый баас. - Как это такой парень, как ты, станет служить у злейших наших врагов, англичан? Находятся, правда, такие буры среди натальских подданных Англии, но то дело другое: они уже испорчены англичанами и не чувствуют живой связи с Трансваалем. Да и то очень печально, что они позволяют себя завербовать в английские добровольческие отряды. Но чтобы их примеру следовал бур нашей общины, сын Андрея Бурмана... Не одобряю! Однако, узнав, что Питер Мариц предпринимает это по указанию Жубера с целью изучить состав и особенности английской армии, баас сразу изменил свое мнение. - Если это приказал тебе Жубер, то разговоров быть не может, - твердо заявил он. - Я уверен, что ты недолго останешься у англичан и займешь свое место среди нас, когда мы под знаменем Трансвааля погоним их из нашей земли. - О да, мингеер! - воскликнул юноша с воодушевлением. - Ну то-то же. А в таком случае не засиживайся долго возле матери. Ей, правду сказать, нелегко приходится, но наши буры не оставляют ее без поддержки. Да и не такая женщина Елизавета Бурман, чтобы испугаться работы и удерживать возле себя сына, которому долг указывает иное место: там, где его народу угрожает порабощение. Питер Мариц объявил, что он останется в общине три дня, после чего отправится к англичанам.
      ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
      Питер Мариц - переводчик. Бой под Исандулой
      Три дня среди родных лиц и с первых лет сознания знакомой, привычной обстановки промелькнули незаметно, как три минуты. И вот Питер Мариц опять верхом на своем верном Скакуне с небольшим узелком заготовленного матерью белья и платья, со скромным запасом дорожной провизии и с неизменным отцовским ружьем за спиной и его же охотничьим ножом у широкого кожаного пояса. Снова потянулась перед ним дорога - степи, горы, лесные чащи, реки, ручьи, горные ущелья... Он проезжал по тем самым местам, что и год назад, только не было теперь с ним ни Октава, ни Гумбати, ни Молигабанчи. Вот то место, где они гнались за антилопами; вот здесь пылал их костер во время ночного нападения львов. А тут впервые увидел он жирафов... Целый рой воспоминаний и образов проходил перед ним, по мере того, как резвый Скакун уносил его все дальше и дальше на юг. Приближение к Утрехту с необыкновенной живостью пробудило в памяти юноши бешеное состязание на скорость с английским офицером; при воспоминании об этом Питер Мариц с особенной любовью погладил шею своему Скакуну. Оглядываясь по сторонам, он нашел, что окрестности Утрехта сильно изменили свой вид с прошлого года: от прежнего безлюдья и тишины не осталось и следа. Длинные и многочисленные ряды палаток, составлявших огромный лагерь английских войск, покрывали все пространство, охватываемое взглядом. Улицы этого небольшого городка также кишели народом, по большей части военными во всевозможных мундирах. Въезжая в город, он наткнулся в одном месте на небольшую компанию английских офицеров, которые показались ему чрезмерно оживленными и веселыми. По-видимому, они изрядно выпили. Один из них, совсем еще молодой белокурый офицер в красном мундире, продолжая что-то весело болтать, пригляделся к всаднику и сказал, обращаясь к товарищу: - Погляди-ка, Джо, что за статная лошадка у этого мужичка. - Недурна, - ответил тот, присмотревшись к Скакуну. - Хороша, говорю тебе... Эй, кудрявый! - крикнул он юноше. - Продай лошадку. - Самому нужна, - ответил Питер Мариц, не убавляя шагу. - Ты себе другую купишь. Продай, я хорошо заплачу. Юноша молча помотал отрицательно головой. - Зачем тебе такая лошадь? - настаивал офицер. - Воевать ты еще молод, а работать на ней не годится. Это лошадь верховая, а тебе нужно простую, рабочую. - Я, господин офицер, - вежливо, но твердо возразил Питер Мариц, - и сам знаю, какая лошадь мне нужна для службы у английской королевы. Подвыпившая компания захохотала. - Здорово! Ай да молодчага! - раздались возгласы. А тот, которого белокурый офицер назвал Джо, бывший трезвее других, воскликнул с удивлением: - Нет, как он тебя ловко отбрил! Право же, молодец... Как же ты хочешь служить нашей королеве? обратился он к молодому буру. - Как придется, - ответил тот. - И это умно. Только для строя ты еще молод. - Ну, вестовым. - Вестовые у нас свои. - В обозе, - продолжал Питер Мариц. - Только вот повозки нет у меня, да и лошадь не подходит... Вот беда!.. А не пригожусь ли я вам, мингеер, в качестве переводчика? - высказал предположение юноша. - Нет, буры нас понимают и без переводчиков. Вот с черными дело труднее. К сожалению, буры знакомы только с языком кафров, да и то плохо. - Я и с языком зулусов знаком, - возразил Питер Мариц. - Как ты сказал - с языком зулусов?.. Господа, да ведь это чистый клад! обратился он к товарищам. - У нас во всей армии нужда в зулусских переводчиках. Счастливая встреча! Вот что, любезный. Поезжай-ка ты сейчас к нашему полковнику - он помещается в самом большом доме, тебе укажут - и скажи дежурному офицеру, что тебя направил к нему лейтенант Томсон как переводчика, а там уже тебя определят, куда потребуется. Питер Мариц тронул лошадь и вскоре уже был возле большого двухэтажного дома, занимаемого штабом полковника Вуда. Как только он объяснил дежурному офицеру, зачем он явился в штаб, тот, оставив юношу в приемной пошел к полковнику и, вскоре вернувшись, повел за собой Питера Марица к Вуду. Это был высокого роста, немолодой офицер. Тут же находилось еще несколько офицеров, моложе чином. Полковник тотчас же приступил к делу. - Ваше имя? - Питер Мариц Бурман. - Вы знаете язык зулусов? Где вы этому обучились? - Я провел год в плену у зулусов. - Каким образом избавились вы от плена? - Я бежал оттуда, господии полковник. - Мне известно, что зулусы убивают своих пленников, особенно буров, с которыми они в вечной вражде, Ради чего они держали вас целый год? - Мне это неизвестно, господин полковник. Я думаю, что они держали меня в качестве заложника, - добавил он. Простодушный тон и весь вид юноши, по-видимому, понравились полковнику. Он помолчал и затем стал что-то писать. Запечатав пакет, он вручил его Питеру Марицу и сказал: - Вы можете оказаться для нас очень полезны. В каком месте вы содержались в плену? - В Улунди, господин полковник. - Вот как? В резиденции Сетевайо? И вам приходилось встречаться с вождем зулусов? - Да, господин полковник. - Отлично. Я вас направляю к главнокомандующему, генералу лорду Чельмсфорду. Завтра утром к нему в Хелпмакар отправляется разъезд, к которому вы присоединитесь. Война с зулусами уже началась, наши войска перешли реку Буффало, и крааль Сирайо, брата вождя Сетевайо, взят уже нами штурмом. Вы, молодой человек, явились как раз вовремя: у нас огромная нужда в переводчиках. Поручик Нильсон, - обратился Вуд к дежурному офицеру, - распорядитесь, чтобы этому буру были выданы деньги на дорогу. До свиданья, молодой человек. Питер Мариц поклонился и вышел. Итак, намерение его осуществилось ранее, чем он мог надеяться: сразу он попадает к английскому главнокомандующему! Ночь он провел в отведенном ему помещении вместе с английскими солдатами. Скакуна поместили в кавалерийской конюшне. Рано поутру Питер Мариц уже был на ногах. Час спустя, присоединившись к кавалерийскому разъезду в составе унтер-офицера и четырех рядовых, молодой бур скакал из Утрехта в Наталь. 22 января разъезд достиг реки Буффало и перешел брод, называвшийся Роркес-Дрифт. Это уже была земля зулусов. Невдалеке от реки разъезд увидел несколько повозок, запряженных быками, и возле них несколько английских солдат и санитаров во главе с врачом. Согласно их указаниям, главнокомандующий лорд Чельмсфорд находился вместе с колонной полковника Глюна в трех милях к северо-западу от брода Роркес-Дрифт, недалеко от горы Исандулы. Начальник разъезда решил здесь позавтракать. Питер Мариц и солдаты спешились и, расположившись на травке, принялись закусывать. Лошади паслись тут же. Вдруг Питер Мариц чуть не поперхнулся: ему померещилось, что вдали, между кактусами, мелькнула черная голова, увенчанная султаном! По султану и повязке на голове он сразу признал воина-зулуса из полка Дабула-манци - Черные Щиты. Питер Мариц бросил завтрак, вскочил и обратился к начальнику разъезда: - Советую вам быть начеку: зулусы быстры, как пантеры, а мы уже на их земле. Тот расхохотался. - Ничего, ничего, мой милый, успокойся - ведь мы с тобой, и бояться тебе нечего. - Как вам угодно, - с досадой промолвил молодой бур, - а я приведу в порядок свою лошадь. И с этими словами он, под шуточки своих спутников, принялся подтягивать подпругу на Скакуне и поправлять седло. Затем они двинулись дальше, причем Питер Мариц зорко вглядывался в каждое пятнышко, в каждый кустик, в то время как остальные беспечно болтали о всякой всячине. Вдруг Питер Мариц резко осадил Скакуна: впереди между кустами мелькнули разом три черные фигуры, как тень на траве от летящей птицы, и мгновенно исчезли, но от глаз его не укрылись их красные щиты и султаны. Стало быть, это были воины еще одного полка Дабуламанци. - Ну, чего ты остолбенел? - благодушно пошутил унтер-офицер. - Зулусы, говорю я вам! - воскликнул юноша. - У нас на правом фланге зулусские воины. - Ну и трус же ты, любезный! - сказал спокойно начальник разъезда, покачав головой. - Вот уж недаром говорится: "у страха глаза велики". Питеру Марицу было и обидно и досадно, но он промолчал и поехал дальше, вглядываясь в долину. В высокой траве, ее покрывавшей, он немного погодя приметил слева подвижные черные пятнышки, в которых признал головной убор воинов третьего полка Дабуламанци. Для него теперь не оставалось уже сомнений, что здесь поблизости сосредоточены внушительные силы зулусов, но, не желая подвергаться насмешкам, он промолчал. - А вот и наши ребята, - вскоре указал унтер-офицер на множество белых пятен, выступавших на фоне зеленой травы. Это были лагерные палатки англичан, расположившихся у подножья скалистой Исандулы. Они занимали низинку среди группы невысоких холмов, составлявших предгорье Исандулы. Поблизости от палаток находился большой обоз. Быки были привязаны к повозкам, кавалерийские лошади - к коновязям. Повсюду горели костры, на которых солдаты готовили себе завтрак.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12