Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники противоположной Земли (№8) - Охотники Гора

ModernLib.Net / Фэнтези / Норман Джон / Охотники Гора - Чтение (стр. 18)
Автор: Норман Джон
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники противоположной Земли

 

 


Тиросцы, как я и ожидал, не изъявили желания оставаться в лагере и охранять женщин-пантер, дожидаясь, пока те проспятся. Они опасались, что именно в этот момент на них в очередной раз нападут. Тиросцы стремились спасти свою собственную жизнь. Нести же спящих на себе — то есть на плечах своих рабов, разумеется, — означало значительное снижение скорости передвижения по лесу, что, естественно, тоже не входило в их планы. Оставалось одно — бросить женщин на произвол судьбы вместе с большей частью багажа. Тиросцы так и поступили, захватив с собой, однако, наиболее высокопоставленных разбойниц из банды Хуры.

— Быстрее! — донесся до меня окрик неутомимой в своих стараниях Илены. Доверенные ей невольницы не опасались ее, но боялись недовольства Винки, поэтому вынуждены были слушаться и эту свою новую начальницу. — Пошевеливайтесь, рабыни! — кричала девушка, размахивая розгой.

Я посмотрел на бесчувственные тела лежащих на земле разбойниц. Они уснули, отведав предложенного им вина, не зная, что оно отравлено наркотиками. Когда они проснутся, то решат, что настало утро и им пора отправляться в путь. Как же они удивятся, обнаружив на своих ногах защелкнутые гарлские браслеты!

Внезапно что-то привлекло мое внимание. Краем глаза я заметил в одной из оставленных в лагере палаток с откинутым пологом какое-то движение. Не подавая виду, я продолжал идти вперед, осматривая лагерь. И только когда меня скрыла от палатки густая ветка дерева, я быстро прыгнул в кусты. Через считанные мгновения я уже был рядом с палаткой, наблюдая за сидящей ко мне спиной девушкой. В руке она держала натянутый лук. Она только притворялась, что отравлена наркотиками, но на самом деле находилась в полном сознании. Девушка терпеливо ждала, пока представится возможность хорошо прицелиться. Она боялась промахнуться, и поэтому ей оставалось только ждать, пока я покажусь из-за палаток и меня не будут закрывать от нее суетящиеся вокруг женщины.

Я восхищался этой девушкой. Такая беспримерная храбрость действительно была достойна самого высокого уважения. Все ее соплеменницы ушли. Она осталась в одиночку защищать своих незадачливых сестер. Это, конечно, было ошибкой. Дождавшись удобного момента, я схватил ее за руки и вырвал лук. Она вскрикнула от отчаяния.

— Как твое имя? — спросил я, связывая ей за спиной руки.

— Руисса, — ответила она.

Я отвел ее к тому месту, где лежали остальные девушки, и положил рядом с ними на траву.

После этого я вернулся к осмотру лагеря. В одном его конце я обнаружил девушку, накрытую тонким одеялом; ее я тоже перенес к своим пленницам.

— Отведите работавших невольниц к нашему каравану, — распорядился я.

Мои помощницы, включая Илену, повели девушек к каравану. Здесь я соединил их всех вместе. После этого мы снова отвели наших невольниц к тому месту, где оставили на траве опьяненных наркотиками разбойниц.

Мы остановили караван, когда последняя невольница миновала лежащую первой по счету женщину-пантеру, одурманенную наркотиками. Они уже начинали приходить в сознание.

Отошедшая от каравана Винка вернулась, ведя за руку нетвердо держащуюся на ногах девушку.

— Где я? — удивленно спросила девушка. — Кто вы такие?

— Ты в своем лагере, — ответила моя рыжеволосая помощница. — А я — Винка.

— Куда вы меня привели? — недоумевала девушка.

— Здесь ты пройдешь процедуру обращения в рабство, — ответила Винка.

Девушка смотрела на нее ничего не понимающим взглядом.

— Ложись сюда, — показала ей Винка.

Девушка устало опустилась на траву. Она попыталась подняться снова, но, очевидно, действие наркотика еще не прошло, и вскоре она вновь впала в забытье.

— Снимите с них одежду, — сказал я Винке и ее девушкам.

У лежавших на траве женщин забрали их шкуры, оружие и висевшие на поясе небольшие кожаные кошели. Все это отнесли за деревья и спалили. Так горианская традиция требовала поступать с вещами тех женщин, на кого надлежало надеть кандалы. Почему — оставалось для меня загадкой.

После этого я начал обходить всех лежащих на траве девушек и надевать на щиколотку каждой из них гарлский браслет. Кандалов, однако, оказалось недостаточно. Мне пришлось надевать по одному браслету на пару девушек, а затем протянуть вдоль всего нашего каравана длинную цепь и присоединить к ней цепи гарлских браслетов, кольца каждого из которых были защелкнуты вокруг щиколоток двух девушек. Закончив эту процедуру, я надел на каждую из пленниц по ошейнику.

Мира отлично справилась с поручением, а потом, очевидно, убежала вместе с остальными. Вероятно, ее предательство осталось безнаказанным. Возможно, она не подозревала, что вино, которым она угощала соплеменниц, отравлено. А возможно, женщины отравились вообще не вином, а какими-то другими продуктами. Кто знает?

Я окинул взглядом длинную вереницу своих рабынь. До этого утра в моем караване насчитывалось двадцать пять невольниц. В банде Хуры, не считая ее самой, оставалось семьдесят девять женщин.

— Отличный улов, — заметила Винка, оглядывая прибавление в рядах наших невольниц.

Она была абсолютно права. На траве перед нами лежало пятьдесят восемь новых пленниц. Мира отлично сделала свою работу. Мы захватили этих разбойниц без малейшего труда.

По моим подсчетам, в начале пути Хура командовала ста четырьмя разбойницами; сейчас у нее в подчинении, включая Миру, оставалась только двадцать одна женщина-пантера. Остальные восемьдесят три перешли в распоряжение Боска, торговца из Порт-Кара.

Усмехнувшись, я окинул взглядом всех этих светловолосых красавиц, соединенных друг с дружкой длинной цепью, словно жемчужины в ожерелье.

У Саруса, когда он выступил в путь, согласно моим предположениям, насчитывалось сто двадцать пять воинов. За последние несколько дней это количество уменьшилось с моей помощью до пятидесяти шести человек. А с учетом того воина, которого Сарус убил вчера собственными руками, у него оставалось сейчас пятьдесят пять человек.

Я рассчитывал, что скоро он начнет избавляться от своих пленников, оставляя их прямо на дороге, поскольку убивать их побоится. Сейчас его главная задача — как можно скорее добраться до моря, поскольку там его ждут «Рьода» и «Терсефора». Если понадобится, он бросит всех своих пленников, за исключением, конечно, Марленуса из Ара.

Я посмотрел вслед растворившемуся в лесу Сарусу с Тироса. Пора снова его навестить.

— Нет! Нет! Нет! — донеслись до меня истеричные женские вопли. Я оглянулся.

Одна из разбойниц, вскочив на ноги и захлебываясь слезами, пыталась сорвать с себя металлическое кольцо гарлского браслета. Она дергала цепь изо всех сил, и это несколько привело в чувство соединенных с ней подруг по несчастью. Они начали открывать глаза и обмениваться недоуменными взглядами.

В одно мгновение Винка оказалась рядом с бьющейся в истерике девушкой.

— На колени, рабыня! — грозно закричала рыжеволосая, замахиваясь на девушку розгой. — Голову вниз и немедленно прекратить свои вопли!

Девушка ошеломленно посмотрела на нее и медленно опустилась на колени.

— Да, госпожа, — едва слышно произнесла она.

Я заметил, что приходящие в себя разбойницы также начинают беспокоиться. Действие наркотика еще не закончилось, поэтому их реакция была замедленной и во многом непредсказуемой. Девушки недоуменно рассматривали надетые на них металлические цепи, оглядывались вокруг, пытаясь сообразить, проснулись ли они или сон продолжается.

Еще одна разбойница разразилась истерическими воплями, и рядом с ней немедленно выросла Винка. Через считанные мгновения девушка уже стояла на коленях, низко опустив голову, так что ее волосы касались земли, и давилась рыданиями, но уже беззвучными.

— Хватит этим рабыням отсыпаться, — сказал я Винке. — Принесите воды и приведите их в чувство.

— Да, хозяин.

— Потом продолжайте действовать как раньше, — распорядился я.

— Да, хозяин, — последовал неизменный ответ.

Я кинул последний взгляд на свой изрядно пополнившийся невольницами караван и зашагал в том направлении, где скрылись в лесу люди с Тироса и разбойницы Хуры, которых осталось всего двадцать один человек.

18

БЕРЕГ ТАССЫ


— Море! — кричал человек. — Море! Море! Пошатываясь, он вышел из чаши, оставив за спиной сплошную стену деревьев. Он в одиночестве стоял на высоком берегу, широко расставив непослушные дрожащие ноги. Лицо его покрывала густая жесткая щетина, а желтая туника тиросского воина загрязнилась и во многих местах порвалась.

Постояв немного, человек начал спускаться к воде. Дважды он падал и с трудом вставал, пока не добрался до песка, влажного от пены прибоя. Он зашел в воду и опустился на колени. Набежавшая волна, подгоняемая легким утренним бризом, толкнула его в грудь, выталкивая из воды назад, на влажный песок. Он не удержался и упал. Волна схлынула, и человек, перевернувшись на живот, на мгновение прижался к песку губами. Волна тут же потихоньку подкралась снова и накрыла его с головой. Он поднял лицо над водой и, опираясь на руки, тяжело поднялся на ноги. Он обернулся к Сардару, отстоящему от него на тысячи пасангов, и воздел к нему поднятые над головой ладони.

Меня он не мог заметить среди густой листвы деревьев. Думаю, ему сейчас вообще было не до меня. Человек снова упал на колени и плеснул водой в лицо.

— Море! — в который уже раз крикнул он и рассмеялся.

Он был смелый человек, этот Сарус с Тироса, капитан «Рьоды». Он дошел до моря один, намного обогнав своих людей. И блистательную Тассу он увидел Первым; безбрежную, сверкающую Тассу, о которой все они грезили столько тревожных дней и ночей.

Тиросцы вышли к морю. Я позволил им это сделать.

Я внимательно вглядывался в западную часть горизонта. Там, вдали, седые гребни волн постепенно превращались в сплошную сверкающую беспредельную гладь моря, еще дальше незаметно перетекающего в такую же беспредельную гладь неба.

Горизонт оставался пустым. Желтых парусов тиросского корабля нигде не было видно.

Но я знал, что где-то под отбиваемый темп-мейстером ритм налегают сейчас на весла гребцы, откуда-то в данную минуту спешат на встречу с этим человеком мощная, хорошо вооруженная «Рьода» и легкая, послушная рулю «Терсефора».

Отыскать место встречи на берегу, на сотни пасангов однообразно поросшем густыми лесами, не так-то просто. У прибывающих на эту встречу, конечно, должен быть какой-то сигнал.

Из леса начали выходить остальные тиросцы. На берегу сразу же послышались голоса.

— Море! — кричали они, словно не веря своим глазам. — Тасса!

Сарус неподвижно стоял в стороне от них.

Его воины, спотыкаясь и падая от усталости, побрели по глубокому песку к долгожданной воде. Немногим из них довелось снова увидеть море. Дорогую цену заплатили они, чтобы пройти через лес. Но я позволил им добраться до моря.

Мне тоже предстояла здесь встреча с «Рьодой» и «Терсефорой».

Я отводил «Рьоде» значительную роль в глоих планах, хотя душа у меня к тому не лежала. В трюмах «Терсефоры» томились сейчас мои матросы, ставшие жертвой предательства Церкитуса, владельца пага-таверны в Лаурисе, и подосланных им четверых рабынь.

На мгновение во мне всколыхнулась волна ненависти к рыжеволосой Винке, к двум ее подругам и этой девчонке с Земли, из Денвера, штат Колорадо, которой я как рабыне дал новое имя — Илена. Она раздражала меня, и не только тем, что пыталась утаить важную информацию. Илена отличалась эгоистичностью, самолюбием и высокомерием, порожденными к тому же не силой, которой в ней не было, а слабостью и склонностью к лицемерию. Нет, она годится только в рабыни, чтобы прислуживать мужчинам где-нибудь в пага-таверне. Непременно продам ее в Порт-Каре.

Из лесу показалась вереница рабов — двадцать один человек, все, что осталось от колонны, сопровождаемой тиросцами. Семьдесят пять пленников Сарус оставил на лесной дороге. Убить их он не решился — боялся длинного лука. Все его попытки заставить расправиться с рабами своих воинов закончились неудачей: после того, как я убил первого тиросца, решившегося угрожать мне уничтожением пленников, никто больше не осмеливался поднять на них меч. С другой стороны, невольники становились для тиросцев все большей обузой. В результате Сарус начал небольшими партиями оставлять их прямо на дороге, приковывая цепями к ближайшим деревьям, выбирая самые толстые из них, причем цепь, которая удерживала пленников на месте, опоясывала сразу несколько таких деревьев и была заклепана намертво. Освободить пленников можно было только с помощью специальных приспособлений для распиливания цепей. Со стороны Саруса это было очень мудро. Брошенные в лесу рабы либо станут жертвой диких зверей, либо умрут от голода и жажды. Чтобы оберегать их, неприятелю потребуется оставить часть своих людей, что обязательно подорвет его силы, а чтобы освободить пленников, необходимы специальные приспособления, которых у меня, конечно, не было. Следовательно, остается рубить или цепи, или деревья. И то и другое требует колоссальных затрат времени.

Отличный план, ничего не скажешь. Пока его преследователь или преследователи будут ломать голову над тем, как им поступить, Сарус с небольшой партией оставшихся пленников во главе с Марленусом и двадцатью четырьмя женщинами-рабынями, включая Вьерну, Кару, Гренну и Тину, имел возможность гораздо быстрее продолжать свой путь к берегам блистательной Тассы, навстречу «Рьоде» и «Терсефоре».

После захвата в лагере опоенных наркотиками разбойниц я больше не вел охоту на тиросцев и оставшихся с ними женщин-пантер. Воины Саруса сопровождали колонну пленных мужчин, а разбойницы Хуры следили за караваном невольниц. Я позволил им добраться до берега реки живыми и невредимыми.

До меня донеслись радостные крики появляющихся из леса девушек Хуры. В коротких шкурах лесных пантер они быстро высыпали на берег и — насколько хватало сил — поспешили к воде.

Вслед за ними из леса показался караван невольниц во главе с Широй, на спине которой даже отсюда виднелись широкие кроваво-красные полосы; следом плелись Кара, Тина, Гренна и целая вереница разбойниц Вьерны.

Примечательно, что ни одну из двадцати четырех девушек в лесу не оставили. Меня это, конечно, не удивило. Рабыни довольно высоко ценятся горианами за их красоту, умение и то, что от них можно получить. Горианин никогда не откажется от такого трофея. Он будет его беречь.

Невольниц на берег вывела Мира. Я догадался, что она все еще занимает высокое положение в банде Хуры. Значит, ее роль в отравлении в лагере женщин-пантер не сумели оценить по достоинству. Мне припомнилось, как она принесла мне клятву подчинения. Она принадлежала мне, но уж с очень явным нетерпением она подталкивала доверенных ей невольниц к воде. Я усмехнулся. Мира, конечно, захочет ускользнуть от меня. Ей это не удастся.

— К воде! — приказал Сарус мужской половине пленных.

Марленус расправил плечи и с гордо поднятой головой повел своих скованных единой цепью охотников мимо громадных валунов к песчаной отмели. Еще в начале пути с них сняли ножные кандалы, чтобы заставить двигаться быстрее. Цепи же, соединяющие охотников в единый караван, защелкивались у них на ошейниках на замок, что позволяло быстро манипулировать невольниками и в случае необходимости разбить их на группы, чтобы оставить в лесу прикованными к деревьям. Только у Марленуса цепи и ошейник были несъемными, закованными намертво. Великий убар являлся главным трофеем, и в лесу его не оставили бы ни при каких условиях.

В течение двух дней, последовавших за отравлением наркотиками и захватом женщин-пантер, я не выпустил по тиросцам и разбойницам Хуры ни одной стрелы. Мне хотелось, чтобы они снова воспряли духом и поверили в свои силы. Они не знали численности преследовавшего их противника, не знали даже, кто именно их преследует. Здесь имелись широчайшие возможности для предположений. Возможно, их преследует группа рабовладельцев. Основания для подобной мысли, несомненно, были: за все это время не погибла ни одна женщина, жертвами становились только мужчины. А женщины небольшими группами по два-три человека незаметно исчезали, очевидно становясь добычей ловких охотников на людей.

Да, подобный вариант, видимо, представляется тиросцам наиболее вероятным.

Мира, конечно, располагала более достоверными сведениями, но сообщить их, не раскрыв собственной роли в отравлении разбойниц Хуры, не могла. В ее молчании сомневаться не приходилось: она слишком хотела остаться в живых. Но, кстати, даже Мира не знала численности преследующего тиросцев отряда. Она, несомненно, должна предполагать, что я действую при поддержке целой банды — и возможно, довольно большой — лесных разбойниц.

Я усмехнулся. Никем не замеченный, я продолжал наблюдать за своим противником, сидя в густом переплетении ветвей кустарника.

На сверкающей глади Тассы не было ни малейшего намека на приближающийся парус. Горизонт оставался пустым. По небу плыли быстрые легкие облака. До меня доносились беззаботные крики морских птиц: над водой кружили белокрылые чайки, а по берегу в поисках морских улиток степенно расхаживали маленькие толстоногие тибиты. В воздухе чувствовался запах соли и водорослей.

Тисса была, как всегда, прекрасна.

Сарус и его воины под неустанным давлением с моей стороны двигались по лесу значительно быстрее, чем от них можно было того ожидать. Поэтому, очевидно, они явились на встречу с «Рьодой» и «Терсефорой» задолго до назначенного срока.

В течение последних двух дней не подвергавшиеся нападениям, Сарус и его люди, несомненно, решили, что терроризировавшие их «рабовладельцы» наконец удовольствовались доставшейся им добычей и прекратили преследование. Ну что ж, они действительно «заработали» в этом рейде неплохо. Самому же Сарусу не было никакого дела до тех восьмидесяти с лишним разбойниц, которых — по своей, заметьте, глупости — потеряли его прекрасные, но столь незадачливые союзницы. Он-то со своими людьми и Марленусом из Ара благополучно ушел от преследования.

Хура, безусловно, тоже не чувствовала себя безутешной. Ее заботило больше всего, как бы самой не попасть в руки охотников за людьми и не стать для них предметом для развлечений.

Сарус и Хура благополучно добрались до берега моря. Это сейчас самое главное. Даже если «рабовладельцы», не дававшие им до сих пор покоя, вознамерятся преследовать их и дальше, они бросят всех оставшихся пленников-мужчин. Такой подарок сможет удовлетворить любого охотника за людьми. Сарус все рассчитал прекрасно. За исключением одной маленькой детали. Я не был простым охотником за людьми. Я окинул взглядом берег. Мои враги и их пленники застыли у самой кромки воды. В набегающих волнах Тассы Сарус и Хура чувствовали себя в безопасности. Я усмехнулся.

Марленус вместе с Риммом, Арном и остальными пленниками стояли по колено в воде. Их взгляды были устремлены в даль моря. Я видел напряженно сжатые кулаки великого убара. На щеках у него перекатывались желваки. Он безотрывно смотрел в том направлении, где находился Тирос.

По команде Миры все двадцать четыре невольницы опустились на колени у самой кромки воды и застыли в позе рабынь для наслаждений. Лица их также были обращены в сторону Тироса.

Сами тиросцы вели себя как дети. Они словно не верили тому, что происходит, и, оглашая берег радостными криками, подбрасывали в воздух шлемы и окатывали друг друга водой. Лес остался далеко позади. Здесь, у воды, они чувствовали себя в безопасности.

Стоя в отбрасываемой ветвями деревьев густой тени, я наблюдал за ними и молча усмехался.

В течение второй половины дня я следил за тем, как невольницы, скованные попарно, под присмотром тиросцев и женщин-пантер собирают в лесу хворост и сносят его в одно место на берегу, расположенное ярдах в двадцати над полосой прибоя, строя таким образом огромный маяк.

Да, именно свет этого маяка станет сигналом для кораблей.

Я обратил внимание, что Кара и Тина были скованы цепями вместе, создавая одну пару рабынь. Во второй паре работали Гренна и Шира. За ними наблюдали двое тиросцев. Шира, несомненно, рассматривалась охранниками как особо дерзкая рабыня, поэтому за ней наблюдали не женщины-пантеры, а мужчины. За парой невольниц, возглавляемых Вьерной, тоже следили двое воинов. Я заметил, что колокольчики у нее с ноги сняты. Меня порадовало, как подобраны три пары рабынь; это полностью соответствовало моим замыслам.

Тем временем несколько тиросцев без особых опасений вошли в лес и стали рубить молодые деревья. Я им не мешал. Они мечами заострили стволы срубленных деревьев с обоих концов и отнесли их к небольшому холмику на берегу, возвышавшемуся над водой футов на десять, где принялись вгонять эти колья „ землю. Воины работали быстро, и вскоре отведенное под лагерь место окружил плотный высокий частокол, отгородивший примыкающее к воде пространство в сотню футов шириной и — полукругом — часть земли. Этот небольшой форт вполне мог защитить тиросцев от стрел, выпущенных из леса, а костры, разведенные со стороны, обращенной к морю, надежно предохраняли лагерь от визитов непрошеных диких обитателей леса. Хотя, думаю, последняя мера предосторожности с их Стороны была мало оправданной, поскольку и пантеры, и слины — наиболее частые охотники на человека — редко выходят из-под прикрытия деревьев и прохаживаются по берегу. Начинало темнеть.

Возведенный тиросцами форт почти вплотную примыкал к выступу, на котором уложили громадную кучу хвороста. Костру, разведенному здесь, отводилась роль маяка. В случае необходимости он мог бы служить дополнительным предостережением для диких зверей.

Не выходя из своего укрытия в лесу, я не мог вести стрельбу по находившимся внутри форта; но я и не собирался этого делать. Сейчас от меня требовалось только одно: наблюдать.

— Зажечь маяк! — донеслась до меня команда Саруса.

Брошенный на кучу хвороста факел прочертил яркую огненную дугу на фоне сгущающейся тьмы, и тиросцы за стенами лагеря огласили воздух радостными криками. Пламя костра быстро обежало политую горючими маслами груду хвороста и одним гигантским языком мгновенно взметнулось в ночное небо. У зрителей вырвался восхищенный вздох. Здесь, на отрезанном от цивилизации, поросшем дикими северными лесами берегу Тассы, человек чувствовал себя особенно одиноким, незащищенным, нуждался во всем, что способно было дать ему хоть немного уверенности в себе. Вот почему разгоревшийся костер доставил им такое удовольствие.

Тиросцы затянули какую-то бравую песню, а позади них, у внутренней стены частокола, лежали закованные в цепи Марленус, Арн, Римм и их товарищи по несчастью. Они лежали на животах, повернутые лицами к частоколу: чем меньше раб видит и знает, тем лучше им управлять. Кроме того, скованные за спиной цепями руки все время находятся на виду у охранника. Позднее, когда тьма спустится, им свяжут и ноги, стянув кожаными ремнями левую лодыжку одного с правой лодыжкой его соседа. Подобные меры предосторожности будут предприняты и по отношению к пленным разбойницам. Тиросцы сумеют их обезопасить. Рассчитывать на помощь разбойниц не приходилось, союзников в лагере у меня не будет.

Марленус и его охотники лежали у внутренней части изгороди. С другой стороны лагеря, ближе к воде, уложили пленных женщин-пантер. За ними в ряд на песке располагались покрывала, предназначенные для Хуры и ее разбойниц, а у самых костров, закрывающих вход в лагерь со стороны моря, отвели место для двадцати пяти тиросцев.

Окинув в последний раз взглядом союзников, продолжавших всячески выражать радость по поводу того, что им довелось добраться до моря целыми и невредимыми, я незаметно выбрался из своего убежища и беззвучно растворился в темноте. Я должен встретить «Рьоду» и «Терсефору» раньше Саруса. Для этого мне понадобится некоторая помощь, и я постараюсь добиться того, чтобы мне помогли. Но сейчас нужно проявить терпение. И я могу разрешить себе поспать несколько анов.

Судя по положению лун на небе, я проснулся ана через два-три. Ополоснул лицо водой из протекающего рядом ручья, подкрепился парой кусков вяленого мяса из заплечной сумки и снова отправился к опушке леса. Найденные мной желтые туники тиросцев, скатанные в тугой узел, я перебросил через плечо. Одну из них надел на себя, и сейчас в ночной темноте этот наряд казался таким же черным, как и густая листва, окружавшая меня со всех сторон. Я двигался беззвучно, как охотник за людьми, черной тенью скользя между прикрывающих меня ветвей.

К счастью, пламя сигнального костра стало слабее.

Через несколько минут я увидел, как из лагеря вышло несколько дюжих тиросцев, таща за собой шестерых попарно скованных рабынь, которые отчаянно визжали и упирались.

Предположения мои начинали оправдываться: рабынь выгоняли на поиски новых запасов хвороста. Тиросцы не решились доверить это задание женщинам-пантерам: разбойницы знают лес и могут убежать. Значит, они для этого не подходят. А вот рабыни — вполне.

Каждую пару невольниц сопровождал один воин. В первой двойке оказались Кара и Тина. Их связали вместе еще раньше, в тот раз, когда они собирали хворост до захода солнца. В двух остальных парах были девушки, захваченные в лагере Марленуса. Все они очень боялись леса. Наверное, выжить здесь не смогла бы ни одна из них. Было вполне естественно, что пары невольниц подобраны именно так, а не иначе, и в частности, что Тина и Кара оказались вместе. Для осуществления моего плана Тина была просто необходима; хорошо, что с ней оказалась и Кара, хотя любая другая девушка тоже бы подошла. Но главное, мне нужна была пара невольниц, в состав которой входила бы Тина. Еще в Лидиусе я начал понимать: эта маленькая прохвостка может оказаться полезной, хотя в то время я, конечно, и не подозревал, что придется использовать ее так, как я сейчас собирался.

Тиросцы, следующие за парами рыдающих невольниц с хлыстами в руках, вовсе не стремились углубляться в лес.

— Быстро наберите хворосту и — назад! — скомандовал молодой парень, сопровождавший Тину и Кару.

— Не заставляйте нас идти в лес, — взмолилась Кара. Она опустилась на колени и низко уронила голову.

— Пойдемте с нами, — опускаясь рядом с ней, рыдала Тина. — Не оставляйте нас одних!

Ответом им обеим послужили два резких взмаха хлыста.

Слезы у девушек покатились с новой силой. Обе быстро вскочили на ноги и, насколько позволяли кожаные ремни, привязывающие их друг к другу за ошейники, побежали к ближайшим деревьям. Входить в лес они не хотели и принялись ломать нижние ветки и поднимать сучья с земли.

— Поторапливайтесь! — щелкая хлыстом, кричал им охранник.

Очевидно, обеим девушкам уже пришлось вплотную познакомиться с этим хлыстом, поскольку каждый его взмах придавал все больше живости их движениям. Нет такой невольницы, которая не боялась бы хлыста; те, кто утверждает обратное, просто не имели возможности оценить его действенность на собственной шкуре.

Но лес пугал девушек ничуть не меньше, они страшились его непроглядной темноты и таившихся в нем хищников. Тина и Кара принесли две большие охапки сучьев и сложили их к ногам охранника.

— Этого, наверное, хватит, — с мольбой в голосе обратились они к своему суровому стражу. Им не терпелось поскорее вернуться к жарко пылающему костру, под защиту частокола.

— Этого мало, — оборвал их стенания охранник. — Несите еще хворост, рабыни. И поскорее!

— Да, хозяин, — обреченно ответили невольницы.

— Зайдите глубже в лес, — продолжал командовать молодой воин. — Там хворост суше.

— Пожалуйста! — в один голос взмолились рабыни.

Охранник многозначительно взмахнул плетью.

— Я повинуюсь, хозяин! — воскликнула Кара.

— Я повинуюсь! — простонала Тина.

Из глубины леса донесся глухой рев пантеры. Девушки испуганно переглянулись.

Охранник неумолимым жестом указал им плетью на вздымающийся черной стеной лес.

Рабыни подбежали к крайним деревьям и принялись быстро собирать сухие сучья и ветки. Через несколько минут они снова принесли по полной охапке хвороста и сложили его к ногам ожидающего их человека в желтом одеянии тиросского воина. Заранее предчувствуя его ответ, они боялись поднять глаза.

— Может быть, хватит? — дрожащим голосом спросила Кара.

— Пожалуй, хватит, — ответил я.

На их лицах отразилось полное недоумение.

— Тихо, — предупредил я.

— Вы! — только и смогла выдохнуть Кара.

— Хозяин! — радостно прошептала Тина, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — А где охранник? — спросила она.

— Споткнулся и упал, — ответил я. — Кажется, бедняга сильно ударился головой о камень.

— Понятно, — тихо рассмеялась Кара.

Я не думал, что парень придет в себя раньше, чем через несколько часов. Он, конечно, не ожидал опасности со стороны моря. А напрасно. Один из камней, во множестве валявшихся на берегу, угодил ему прямо в голову.

— Вам опасно здесь оставаться, хозяин, — сказала Тина. — Лучше поскорее уходите отсюда!

Я окинул внимательным взглядом пустынный берег и обнесенный частоколом лагерь тиросцев, находившийся от нас ярдах в двухстах.

— Там больше пятидесяти тиросцев, — испуганным шепотом продолжала Тина.

Я стряхнул песок с рукава туники и посмотрел на стоящую передо мной на коленях девушку.

— Пятьдесят пять, если быть точным, — поправил я ее, — не считая Саруса.

Глаза Тины радостно заискрились.

— Значит, это вы нас преследовали! — догадалась Кара.

— Все равно, вам нужно уходить отсюда, — настаивала Тина. — Здесь слишком опасно.

— Я думаю, тиросцам не менее опасно оставаться здесь, чем хозяину, — рассмеявшись, заметила Кара.

Я посмотрел на положение лун на небе. Близился двадцатый ан, горианская полночь. Следовало спешить.

— Идите за мной, — сказал я рабыням.

Они быстро поднялись на ноги и, не отставая, последовали за мной вдоль берега. За спиной мы слышали голос человека, очевидно звавшего того охранника, которой так неожиданно получил камнем по голове.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24