Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тень убитого банкира

ModernLib.Net / Детективы / Новиков Николай Васильевич / Тень убитого банкира - Чтение (стр. 12)
Автор: Новиков Николай Васильевич
Жанр: Детективы

 

 


      - А что с придурком решили? Ян Сигизмундович, мы слишком долго с ним церемонимся. Мне это не нравится.
      - Мне тоже. Но ты ведь знаешь, что звонил Сафаров и пот-ребовал, чтобы Квочкин отпустил Чекмарева.
      - Знаю, но неужели Квочкин послушает этого старпера? Да плевать нам на всяких там Сафаровых, о деле нужно думать. А дело требует, чтобы мы избавились от свидетеля, и побыстрее!
      - Сафаров не старпер и не "всякий там". Это хитрый, осто-рожный Кот,веско заметил Кондра.- Два года назад он женился на молодой крале и ослабил свою хватку: медовый месяц, лазур-ные берега, переутомление на почве секса. А время-то было ре-шающее. Он расслабился, а мы рванули вперед и оставили "ДЕГЛ" с большим носом. А теперь Сафаров в форме и плевать на него - все равно, что с... против ветра. То, что он встречался с Лав-киным, то, что Лавкин приказал нашему человеку дежурить у те-лефона Чекмарева - говорит о многом.
      - Но от свидетеля надо избавиться!- зло сказал Амин.- Еще вчера следовало это сделать!
      - Чему он свидетель?- нахмурился Кондра.- Где баба, не знает, как ее настоящее имя, не знает, где документы - понятия не имеет. Похоже, не знал и того, что использует в своем сочи-нении наши документы. Иначе, вряд ли явился бы к нам. Он - пустое место. Уберем его - Сафаров большое спасибо скажет.
      - А отпустим - такое насочиняет! Откуда Сафаров может знать, что он тут? На понт нас берет.
      - Ты совсем нюх потерял, Амин,- презрительно усмехнулся Кондра.- Сам же мне сказал сегодня, что люди Сафарова убрали Шунта. А когда это было? То-то! Сафаров давно знает о рукописи и документах, давно следит за Чекмаревым. Он мог записать зво-нок Квочкина в редакцию, в его редакцию! Мог запечатлеть, как Чекмарев садился в твою машину, куда вы поехали. А когда труп Чекмарева всплывет, на столе у следователя окажутся и кассеты, и фотографии. Найдутся свидетели первого визита Чекмарева. На-до хоть немного думать, мать твою!..
      - Я смотрел, "хвоста" не было,- упрямо гнул свое Амин.- Можно сделать так, чтобы труп не всплывал. Чекмарев повесится в своей квартире, и записку оставит. Или выпрыгнет из окна.
      - Ты сделай так, чтобы я на все сто был уверен: у Сафаро-ва ни хрена нет!- заорал Кондра.
      Амин опустил голову, скрипнул зубами. Невидимые пальцы вновь стиснули его душу. Падлы яйцеголовые! Сделаешь для них грязную работу, так потом хрена с два отмоешься! Не дадут.
      - А за Шунта...- начал было он, но тут на столе Кондры зазвонил телефон.
      Начальник СБ властно махнул рукой, приказывая молчать, схватил трубку.
      - Да! Да, это я. Звонила?! Так какого черта вы молчали? Уже десять минут шестого! Лавкин не отпускал? Понятно... Да, да я понял вас. Вот так, значит? Ну что ж... Спасибо и на этом. Всего доброго, завтра, во второй половине дня, можете получить гонорар,- он швырнул трубку на аппарат и, прищурив-шись, посмотрел на Амина.
      - Я же говорил, что она где-то поблизости,- усмехнулся тот.
      - Она звонила, но приехать к редакции отказалась. Жаль, там бы мы ее перехватили. И, тем не менее, Лавкин сообщил это Рекрутову или самому Сафарову и продержал нашего человека в своем кабинете до конца рабочего дня. А мы тут ждем его звон-ка... Хитер Сафаров, хитер старый Кот!
      - И все? Ян Сигизмундович, Лавкин знает больше, чем ваш человек. Надо поговорить с ним.
      - И он еще в редакции. Срочно передай нашим людям на Мяс-ницкой, пусть не выпускают машину Лавкина из поля зрения, пос-тоянно держат с тобой связь. В отделе информации узнай адрес Лавкина, бери людей, и - туда! Если не будешь успевать, пусть задержат его машину. Нет смысла вламываться в квартиру, надо перехватить его в подъезде, в лифте или на лестничной площад-ке. Решишь на месте, судя по обстоятельствам. Дальше - сам знаешь, что делать.
      - "Мочить" его нельзя?
      - Нельзя. А убедить, что Сафарову говорить об этом опасно для жизни необходимо. Я жду тебя здесь.
      Амин внимательно осмотрел подъезд, в котором на восьмом этаже была квартира главного редактора сафаровской газеты Лав-кина. На двери - домофон с кодовым замком, но это не преграда. Мак, не выходя из машины, понаблюдал в мощный бинокль за вхо-дом в подъезд и через несколько минут сказал Амину номер кода. Внутри было чисто и светло, это плохо. Зато не оказалось консьержки - это хорошо. Видимо, жильцы считали, что домофона и бронированных дверей собственных квартир вполне достаточно для их безопасности. Разубеждать их Амин не собирался. Он про-шел мимо лифта, свернул налево к лестнице, внимательно осмот-релся - не так светло, но тихо. Вполне можно подождать пару минут, пока Лавкин входит в лифт. Главное, чтобы в это мгнове-ние никто не вылез к мусоропроводу на лестничной площадке меж-ду первым и вторым этажом.
      Решив для себя, что и как он будет делать, Амин быстро распределил обязанности и стал ждать. Когда из машины, сопро-вождающей "Волгу" Лавкина сообщили, что через пять минут объ-ект будет на месте, один боец помчался на лестничную площадку
      восьмого этажа, дабы там перехватить Лавкина, если что-то по-мешает это сделать внизу, двое остались у двери подъезда. Они должны были предупредить, является ли водитель охранником, провожает ли объект до двери квартиры, или нет. Амин и Мак вошли в подъезд и остановились на лестничной площадке между первым и вторым этажом.
      Амин отключил зуммер своего мобильного телефона - если ждешь сообщение, можно услышать его и без лишних звуков. Через пару минут ему коротко сообщили, что Лавкин входит в подъезд один, и тут же внизу хлопнула дверь. Амин махнул рукой Маку, стремительно и осторожно пошел к лифту, но перед последним по-воротом пропустил вперед Мака. Оба они мгновенно опустили до подбородков края темных лыжных шапочек с прорезями для глаз и носа, превратив их в маски. Первым ворвался в кабину лифта Мак, сильным ударом под дых отбил у Лавкина всякую охоту к сопротивлению и оттеснил его в дальней стенке, зажимая рот. Следом вошел Амин, ткнул пальцем в кнопку восьмого этажа.
      Лавкин заметил это, подумал, что попал в руки грабителей, которые намерены проникнуть в его квартиру и вынести оттуда все ценности. Он дернулся, замычал, но Мак ударил его коленом в пах с такой силой, что глаза главного редактора "Коридоров власти" полезли на лоб. Амин достал из кармана куртки нож, несильно прижал острое лезвие к солидному животу Лавкина.
      - Отвечай быстро, внятно и шепотом. Одно лишнее движение, неправильный звук - и тебя нет. Понял?- негромко, но внуши-тельно сказал Амин. Голова Лавкина судорожно дернулась, обоз-начая согласие.- Что тебе приказал Сафаров?
      - К-ког-д-да?- клацанье зубов было громче голоса.
      Лезвие ножа прокололо свитер и царапнуло кожу на животе. Лавкин вздрогнул, втянул живот, стремясь ослабить давление смертоносной стали.
      - Я не повторяю вопросов дважды, запомни это. Что тебе приказал Сафаров сегодня, когда вызвал к себе?
      - Он п-приказал... чтобы я ждал звонка п-подруги Чекмаре-ва, моего с-сотрудник-ка... Я п-посадил д-другого с-сотрудни-ка... Павлюко... Павлюко-ви-ви...ча. Девушка позвонила. Н-но отказалась приехать в редакцию. В-все.
      - Нет, не все. После этого ты о чем-то говорил с Сафаро-вым. О чем?
      - Н-нет, не с ним... Я рассказал Рекрутову... Чт-то она не хочет приезжать, с-сказала, сама найдет Чекмарева... Только с-спросила, д-домой он поедет после р-работы или нет...
      - Значит, он решил, что она будет ждать его дома?
      - Н-не знаю, клянусь... больше ничего не знаю... Он ре-шил... что-то решил, н-но не сказал...
      Далеко внизу послышались голоса, кабина лифта дернулась, но Амин мгновенно нажал кнопку "стоп". Загудела, опускаясь, кабина второго лифта. Амин внимательно посмотрел в круглые от ужаса глаза Лавкина и понял, что тот больше ничего важного не скажет. Шестерка, его использовали "втемную". Как и придурка Чекмарева. Все они "шестерки", эти журналисты! Кончить бы его здесь, но нельзя...
      - Валерий Петрович,- презрительно усмехнувшись, сказал Амин,- вас втянули в грязную игру. И даже не сказали, зачем, почему. На первый раз прощаю. Но если вы расскажете о нашем разговоре Сафарову, подпишете этим смертный приговор себе. И не только себе. Мы найдем вас, и вашу жену, и ваших детей вез-де. Знаете, что если человека решат убрать, никакие телохрани-тели не помогут. Да вам их и не предоставят ни государство, ни Сафаров. Все просто: вы нас не видели, никогда, ни о чем не говорили с нами. И будете жить. Вы поняли меня?
      Лавкин опять судорожно задергал головой в знак согласия. Амин позвонил бойцам на улице, выяснил, что сейчас в подъезде пусто и нажал кнопку первого этажа.
      - Сейчас мы выйдем, а вы поедете к себе домой,- сказал Амин.- Не вздумайте кому-либо звонить. И не забывайте о том, что ваша жизнь - в ваших руках. Никто и ничто не спасет вас, если нарушите свое обещание.
      Двери лифта еще не раскрылись, а маски уже превратились в лыжные шапочки. Но бандиты стояли спиной к Лавкину, и он не мог видеть их лица. И не хотел видеть их. Правая штанина глав-ного редактора потемнела от сырости, в правом ботинке хлюпала влага, а на полу кабины лифта темнела грязная лужица.
      Ключи от квартиры Чекмарева еще лежали в кармане Амина и, спустя двадцать пять минут он со своим бойцами уже был на ули-це Народного ополчения. Больше всего Амину хотелось, чтобы в квартире Чекмарева оказались люди Сафарова. Тогда можно было бы одним махом решить две задачи: отомстить за Шунта и сделать невозможным освобождение придурка. Ведь если в его квартире найдут пару трупов, начнется следствие, менты вцепятся мертвой хваткой, и много чего узнают.
      К великому его сожалению, в квартире Чекмарева никого не было. Амин не стал перестраховываться, включил везде свет, обошел комнату, кухню. Заглянул в ванную... "Сереженька, ми-лый, я тебя очень-очень люблю. Вот и все. Твоя Настя",- было написано розовой губной помадой на зеркале. Вчера этой надписи не было. Значит, она была здесь сегодня, после того, как поз-вонила в редакцию, после того, как Рекрутов понял, что она бу-дет ждать своего хахаля у него дома. Если так, дураку понятно, где она сейчас.
      У Сафарова!
      Заложив руки за спину, Квочкин остановился напротив ди-ванчика, усмехнулся, и сказал:
      - Вы свободны, Сергей Владимирович. Я извиняюсь за вынуж-денные меры, что касается вашего разбитого носа - так это был мужской разговор.
      - Мужской?- Чекмарев медленно поднялся, с ненавистью пос-мотрел на банкира. Врезать бы ему сейчас, да верзила, стоящий рядом, не даст.- Когда один держит, а другой бьет - это не мужской разговор. Это стиль поведения подонка.
      - Гусара из вас не получится,- спокойно сказал Квочкин, бросая ключи на диванчик.- Прежде всего потому, что вы - дур-рак! Позволили известной аферистке обвести себя вокруг пальца. Да будет вам известно, что издательство "Свет и тьма" закрылось несколько лет назад, а его бывшая сотрудница Настя Зозулина вышла замуж за датчанина и уехала из России.
      - Так я тебе и поверил,- сказал Чекмарев, однако, прежней уверенности в его голосе уже не чувствовалось.
      Он нагнулся, поднял ключи, сунул в карман джинсов.
      - Завтра можете проверить эти данные. Аферистка, валютная шлюха, украла секретные документы, заставила вас написать ро-ман и послала на верную гибель. Она рассчитывала заработать крупную сумму, на то, что вас прикончат - ей было наплевать. Но мы не варвары. Зачем наказывать дурака, если он и без того наказан? Вас использовали "втемную", как шлюху, и даже как резиновую куклу. Удовлетворили свои потребности - и выбросили на помойку.
      Чекмарев тоскливо усмехнулся, пожал плечами. За сутки, проведенные в заточении, он много думал о том, что случилось.
      И... не мог возразить Квочкину. Да, Настя использовала его... Так это он понял еще вчера. Ну и что? Он все равно любит ее, что бы там ни говорил этот счетовод.
      - Так я свободен?- негромко спросил он.- Почему вы отпус-каете меня?
      - Потому, что не сражаемся с дураками. Выгоды от этого - никакой. Аферистка получит свое, а вы свое уже получили. Живи-те "приятными" воспоминаниями!
      - Вы... нашли ее?
      - На этот вопрос я не стану отвечать. Скажу напоследок, что вам не следует разглагольствовать о том, что было. В этом деле замешаны интересы многих высокопоставленных лиц и крупных организаций. Мы были к вам снисходительны, другие не станут церемониться. Ваш роман больше не существует в природе, мы стерли файл с текстом в вашем компьютере, а рукопись я оставлю себе на память. Советую забыть о нем и подумать о новом месте работы. Сафаров не прощает предателей. И еще. Не угрожаю, не пугаю, просто констатирую факт: если вздумаете писать о том, что было, пытаться восстановить текст и шантажировать кого-то
      - всю оставшуюся жизнь будете жалеть о собственной глупости. Это не очень долго, но весьма мучительно.
      Чекмарев и сам это знал. Он поднял голову, посмотрел в злые глаза Квочкина за стеклами очков, снова усмехнулся. Да, стену лбом не прошибешь, а тут не одна стена, много стен! Но если нельзя их прошибить головой, то хотя бы сказать все, что думаешь, можно? Когда еще встретишься с глазу на глаз с самим Квочкиным! Морду за это набьет супермен, который стоит рядом, ну да ладно...
      - Я, может быть, и дурак,- медленно проговорил он.- А ты, Квочкин выблядок. И таких земля, к сожалению, носит. Но не-долго.
      И напрягся в ожидании удара. Супермен шагнул вперед, но Квочкин властным жестом остановил его.
      - На дураков не обижаются. Проводи его к выходу и - пин-ком под зад отсюда!
      23
      Комната на втором этаже деревянного дома в подмосковной деревнее была вполне приличной: диван, стол, торшер и даже трюмо в углу. Чисто, и тепло от каминной стенки, о том, что лысый бандит унес ее старенькое пальто и лисью шапку, Настя даже не вспоминала. И постельное белье аккуратной стопкой ле-жит на столе.
      Хорошая комната, с удовольствием пожила бы здесь недель-ку-другую, не одна, а с Сергеем. Топили бы камин на первом этаже, гуляли по лесу, который начинается сразу за высокой же-лезной оградой. Там еще снегу - целые сугробы! Можно в снежки играть, дурачиться, барахтаться в снегу, а потом бежать к го-рячему камину... А вечером пить коньяк и целоваться, погляды-вая на оранжевые языки пламени, и бежать на второй этаж, в эту вот комнату, и упасть на диван... Как просто! Всего-то и нужно было - снять дачу рядом с лесом на месяц и поехать туда по своей доброй воле.
      А здесь она оказалась по чужой и злой воле.
      Вот уже час бродит по запертой комнате... Сергея в этом доме нет, и не верится, что он отдал ее в руки бандитов. Даже после того, как она ушла, даже зная, что подставила его - он не может так поступить. Обидеться, замкнуться в себе, уйти - да, но отдать ее им - нет. Его заставили... Или Павлюкович соврал, Сергея вообще не было в редакции? Зачем это Павлюкови-чу? "У них есть деньги, они способны любого купить или запугать..." А где Сергей? Может быть, его убили? Господи, Госпо-ди, что же она натворила?!
      Целый час... А похитители не спешат, ждут, когда страх разъест ее душу, разрушит волю, когда одного лишь взгляда хва-тит для того, чтобы добиться цели.
      Судя по обстановке и отношению, сегодня ее пытать не бу-дут. Наверное, попробуют выведать, где документы, по-хорошему. Постараются убедить, что так лучше для всех, и в первую оче-редь - для нее самой. Надолго ли хватит у них терпения разго-варивать по-хорошему? Судя по тупой морде лысого, она уже зна-ла его кличку - Лобан, в лучшем случае, до завтрашнего дня. А может и нет. Лысый всю дорогу поглядывал на нее с ухмылкой, уже тогда у него чесались руки, и не только руки... Ночь впе-реди длинная, кто знает, что им взбредет в голову ночью... На-валятся втроем, хозяева все равно не узнают, вежливы они были или нет... А завтра и хозяева прикажут: не хочет отдавать до-кументы по-хорошему, делайте, что хотите! Нет времени для раз-говоров. И они сделают, они такое сделают с ней, потом на свет белый смотреть не захочется, если оставят в живых.
      Но отдавать им документы ни в коем случае нельзя. Без до-кументов она - голая перед тремя подонками... Удовлетворят свою дикую похоть и растерзают!
      Куда они привезли ее? Полтора часа были в пути, вначале ехали по Ленинградскому шоссе, потом свернули на окружную. После этого лысый закрывал ей глаза вонючей ладонью перед каж-дым поворотом, чтобы не разглядела указателей. А потом и ука-затели исчезли. В каком районе эта деревня, как далеко отсюда до шоссе на Москву или железнодорожной станции невозможно даже представить себе. Где-то в Подмосковье, может быть, непо-далеку от Сходни или Нахабино, левее, правее... Куда идти, ес-ли удастся сбежать? А возможно ли это?
      Окно без решетки, но рамы заколочены гвоздями, не отк-рыть. Разбить стекло не удастся, они услышат. Дверь заперта, тяжелая дубовая дверь... Но сидеть, сложа руки, и ждать, когда они станут делать с ней все, что взбредет в дебильные головы - уж лучше разбить стекло и порезать вены!
      За дверью послышались шаги, Настя метнулась к дивану, се-ла, отвернулась к окну.
      - Я вижу, тебе здесь нравится,- сказал Лобан, присажива-ясь на диван рядом с ней.- Классная природка, прям, как на картинке. Жрать хочешь?
      - Нет.
      - Лады, как скажешь. Может, чайку, или чего покрепче? Ты говори, не стесняйся. Чувствуй себя, как дома.
      - Зачем вы похитили меня?
      - Ну ты даешь, лапа! Какое ж это похищение? Мы привезли тебя для серьезных переговоров. Чтоб никто не мешал нам. При-везли тихо-спокойно, ни один волос не упал с... тебя.
      - А пистолет под боком - это тихо-спокойно?
      - Понятное дело. Чтоб не было всяких там воплей, всхли-пов, дерганий. На хрена же нам тратить нервы на пустяки? Ты хотела поговорить с нами - вот и говори. Пока что со мной. Ре-шим проблему, отвезу тебя в Москву. Ты получишь свое, мы свое, и разойдемся красиво.
      Она хотела с ними поговорить? Значит, это не "Расц-вет-банк", это "ДЕГЛ". Она и раньше так думала, ведь газета, куда звонила, принадлежит Сафарову. Думала, но сомневалась...
      - Я не мечтала разговаривать с тобой и с твоими дружками, я не собиралась приезжать сюда. Вы силой увезли меня.
      - Ты принесла дискетку, охранник запомнил твою внешность, ты звонила боссу, голос записан на магнитофон - значит, хотела говорить с нами. Сама навязывалась, кто ж в этом сомневается? А потом ты захотела приехать сюда для переговоров. Это поймет даже самый тупой мент, когда услышит, о чем ты базарила с бос-сом. Так что - никакого похищения, выбрось из башки ненужные мыслишки.
      Что он пытается ей доказать? Даже если она потом пожалу-ется, милиции не к чему будет прицепиться? Мол, поговорим и отпустим, нам бояться нечего? И она должна верить этому лысому типу с бандитской рожей? Ну что ж... пусть думает, что верит.
      - Спасибо за объяснение.
      - Кушайте, не обляпайтесь. Значится, так. Нам нужны доку-менты, тебе бабки. Все просто и понятно. Ты даешь нам, а мы даем тебе, и все довольны, все смеются.
      - Какие документы?
      - Ну зачем же темнить, время тратить на всякие там разъ-яснения. Документы Троицкого, которые ты дала журналисту Чек-мареву, чтобы он сварганил романчик. Сама ж написала в дискет-ке: имеются документы.
      - Где Сергей?
      - Да понятия не имею. Он исчез еще вчера днем, с тех пор никто не видел его.
      Вчера днем! Значит, Павлюкович все-таки соврал... И это - друг? Сергей исчез, а он врет, как ни в чем ни бывало! Друга своего продает! Где же предел человеческой подлости? Где пре-дел... Боже, Боже, ей ли об этом судить? Сама ведь предала Сергея, сама во сто раз хуже всякого Павлюковича! Дрянь, дрянь, дрянь!
      - Ты же сказал, что он здесь!- она не выдержала, всхлип-нула, принялась тереть дрожащими пальцами влажные глаза.
      - Ну, сказал. Чтобы лишних вопросов не было. А зачем он тебе, этот Сергей? Ты подставила его, отдала зверям на растер-зание. Финита ля... Давай про документы.
      - Нет у меня никаких документов. Я хотела, чтобы Квочкин заплатил большие деньги за роман. А когда поняла, какая опас-ность грозит Сергею, отдала дискету Сафарову, чтобы он помог Сергею. Да, написала про документы, но их нет.
      Он ей также поверил, как и она ему. Но особо не огорчил-ся, или виду не подал: усехнулся, отрицательно покачал указа-тельным пальцем перед ее глазами.
      - Не пойдет. Обещала документы - надо дать. Чего ты дер-гаешься, не могу понять? Троицкий передал тебе документы, те самые, которые обещал нам. Из-за этого его и "пришили", что обещал. Ты же встречалась с ним, в баре "Паяцы" бывала не раз. Ну так в чем дело?
      - Нет у меня документов, их вообще в природе нет.
      - Выходит, журналист, которого ты по-наглому подставила, все выдумал?
      Знает, все знает: про бар, про Олега, про то, что Сергея подставила. Но фальшивит, не своим тоном говорит. Как будто ему написали на бумажке и заставили выучить то, что можно бу-дет сказать сегодня. Значит, завтра он заговорит по-другому. Своим истинным голосом...
      - Хорошо, я скажу. Да, видела документы, читала их. Олег показывал. Но только показывал. Я запомнила, а потом... когда Олега не стало, и я познакомилась с Сергеем, подумала, хорошо бы написать об этом роман... Подумала, "Расцвет-банк" испуга-ется и заплатит большие деньги. Трудно жить на зарплату Сергея. Вот и все.
      - Нехорошо обманывать таких добрых людей, как я.
      - Нет у меня документов, и никогда не было. Я просто вспомнила некоторые эпизоды и подсказала Сергею, когда он ра-ботал над романом. А ты бы передал своей девушке на хранение такие опасные бумаги?
      - У меня их и нету. Слушай, лапа, ты хоть понимаешь, ка-кие проблемы у тебя будут, если документов нет? Ты ж не деше-вого фраера "продинамила", солидную фирму. Столько важных лю-дей от работы оторвала, столько бабок угрохано, чтобы тебя ра-зыскать, доставить по назначению. Кто возместит все эти убыт-ки? Ты и возместишь. Так что, кончай целку из себя строить, говори, где документы.
      Вот он и заговорил своим настоящим голосом. Быстро же это случилось. А впереди такая долгая ночь...
      - Сказала уже. Их нет.
      - Что ты мне туфту лепишь?! Они есть, и ты отдашь их. Не хочешь продать - задаром отдашь. После того, как сделаем тебя инвалидкой... по женской части! Всю жизнь враскорячку будешь ходить! Давай по-хорошему договоримся, пока я я добрый.
      Она знала, что бояться - значит, продлевать их удовольст-вие и свою агонию. На какое-то мгновение ненависть к этому лы-сому подонку пересилила ее страх. Такие, как он, убили Олега, а может и Сергея уже убили. Такие точно!
      - А ты не боишься стать инвалидом по мужской части? Ты хоть знаешь, с кем говоришь?!- закричала она.- Знаешь, кто стоит за мной, какие банки, какие политики?! Да от тебя мокрое место останется уже завтра! А если хоть пальцем ко мне притро-нешься - и от всей твоей поганой конторы!
      Лобан явно не ожидал от нее такой ярости. Истеричный крик и бешеная ненависть во взгляде заставили его попятиться, вско-чить на ноги. Сжав кулаки, он злобно прищурился, процедил сквозь зубы:
      - Не хочешь, значит, по-хорошему договариваться?
      - А у тебя есть миллион долларов?- презрительно спросила она.Принеси, положи, тогда и будем говорить.
      - У меня есть побольше. Такой миллион, какой тебе очень даже понравится. И у Сидора есть миллион, и у Кислюка. Три миллиона сразу поимеешь. Денька за два, за три станешь в нату-ре миллионершей. Но пока что я добрый, прикинь, даже не обижа-юсь. Заскочу попозже, а ты тут покамест пораскинь мозгами, что к чему. Лады? И веди себя тихо-тихо,- он приложил палец к гу-бам.- Если я услышу хоть один подозрительный шум - переведу в другое помещение, в гараж. Там холодно и грязно.
      Он протянул руку, намереваясь шлепнуть Настю по щеке, но передумал. Хмыкнул, покачал головой, выражая свое удивление такой непонятливостью, и вышел.
      Хлопнула дверь, заскрежетал ключ в замочной скважине. А потом наступила тишина. Повалившись на диван, Настя зарыдала, уткнувшись лицом в грубую ткань обивки, кусала ее, чтобы там, за дверью, не услышали ее рыданий, не поняли, как ей страшно сейчас. Но если бы Лобан стоял за дверью, он бы не стал долго думать над тем, что означает сдавленное, судорожное мычание.
      Полчаса понадобились Насте, чтобы успокоиться. Наверное, она выглядела ужасно: распухшее от слез лицо, красные глаза, тушь потекла - лучше не смотреть в зеркало, не видеть себя та-кой уродиной. Она не поднималась с дивана, лежала и думала, что вместе со слезами вытекала из нее сама жизнь. И почти вся вытекла. Ничего не хотелось...
      День был ужасно долгим, невероятно трудным: страх, надеж-да, страх, ожидание, страх, издевательства, страх... Сколько можно терпеть? А ведь она заслужила этого, заслужила. Не надо было... Да что теперь думать! Олег, ты знал, что все получится именно так? Ты же такой умный, говорил, что просчитываешь ком-бинацию на сто ходов вперед. Ты знал, да?
      - Ну, Олег! Опять ты со своими бумагами возишься? Сколь
      ко можно работать? Давай лучше куда-нибудь поедем. Опять дале-ко. Хочу в Испанию, хочу в Испанию! Ты слышал, господин бан-кир? Настя хочет в Испанию!
      - Может быть, поедем, а может быть и нет. Все зависит от этих документов.
      - Ух ты! А что там, жутко интересно.
      - Свидетельства о подкупе высших государственных чиновни-ков, о коррупции и отмывании грязных денег, о разворовывании бюджетных средств...
      - Надо же! Ну дай, дай мне посмотреть!
      - Эти документы стоят миллион долларов, но могут стоить и головы. Лучше тебе не прикасаться к ним.
      - Да? Погоди, а тебе они зачем? Ты что, хочешь кого-то напугать или разоблачить? Жуткий скандал устроить, да?
      - Нет. Помнишь, я рассказывал тебе, что в Кении охотился на носорога и застрелил его? Хотя там, в национальном заповед-нике, охота запрещена. И о том, как плавал с индейцами по Ама-зонке, тоже рассказывал.
      - Помню. А при чем тут это?
      - А еще у меня в постели было однажды сразу семь девушек, счастливое число... Семь голых баб.
      - Фу, какая гадость! Не смей больше говорить об этом, и слушать не желаю!
      - А теперь я хочу поохотиться на дураков, которые возом-нили себя влиятельными людьи.
      - Да ты с ума сошел, Олег! Это же очень опасно. Зачем... зачем тебе все это нужно? У тебя что, неприятности на службе? Кто-то угрожает, рекетиры, да?
      - Рекетиры? Не смеши меня, я сам рекетир. Столько денег, сколько у меня есть, невозможно заработать. Их можно только отнять. Нет, мои зверушки еще не подозревают, что я собираюсь поохотиться на них. Это будет веселая игра.
      - Олег, я не понимаю, зачем?! У тебя есть все, работа, "Мерседес", квартира, дача, вилла в Испании на берегу океана, уважение на службе, у тебя есть, наконец, я! Что еще человеку нужно?
      - Да, есть. Но нет главного - возможности чувствовать се-бя нормальным мужиком! Нет, нет, нет! Что такое ты?! Женщина, баба! Ты фантастическая женщина! И ты со мной не потому, что у меня много денег, я просчитал ситуацию. Ты жалеешь меня! А я не нуждаюсь ни в чьей жалости!
      Кажется, она впервые видела его в такой ярости, впервые слышала, как он кричал.
      - Олег, ты устал, ну пожалуйста, милый, успокойся. Давай забудем об этих дурацких документах, прошу тебя.
      - Теперь уже поздно. Я надеюсь на победу.
      - Олег... На влиятельных людей нельзя охотиться. Они сами убьют тебя!
      - Возможно. Я надеюсь, у них хватит ума понять, что я ос-тавил кому-то копии. Человеку, который сможет отомстить, если они совершат такую глупость - убьют меня.
      - Кто этот человек?
      - Я еще не решил.
      - Дай их мне! Пожалуйста, дай. Я докажу тебе, что дело не в жалости, а в том, что я люблю тебя.
      - Нет. Это опасно. Ты не должна участвовать в этой игре.
      - Я не должна?! Как ты смеешь так думать обо мне?! Я не участвовала в охоте на носорога, не плавала по Амазонке, не валялась вместе с тобой... в куче голых баб! Но сейчас я с то-бой! И всегда буду, что бы ни случилось, ясно?!
      - Не проси меня.
      - А я и не прошу! Я требую! Или - уйду, и ты больше не увидишь меня. Тебе мало, что я - твоя, мало, да? Так вот, я буду принимать участие во всех твоих опасных играх! Не веришь, да? Ты... не веришь... мне?!
      - Верю. Хорошо, возьми, почитай, а потом скажешь, что ду-маешь об этих бумагах.
      - А можно я завтра начну читать, а сейчас мы пойдем в постель? Если в Испанию нельзя, то в постель-то можно?
      - Я никому не верю так, как тебе. Настя, ты говорила, что подруга, тоже Настя, когда уезжала в Данию, оставила тебе на память редакторское удостоверение. Принеси его мне.
      - Зачем?
      - Через пару-тройку дней верну. И пожалуйста, сфотографи-руйся в срочном ателье. На документы.
      - На... какие документы?!
      - Возможно, я буду оформлять двойное гражданство, фотог-рафии понадобятся. Пожалуйста, сделай.
      Читать эти документы - все равно, что плюхнуться в лужу и разглядывать вонючую грязь. Люди, которые с экрана телевизора говорили умные вещи, в разговорах, записанных на магнитофонную пленку оказывались такими негодяями - волосы дыбом вставали. Поначалу было просто страшно, хотелось отшвырнуть грязные бу-маги подальше, сжечь их. Но Олег сказал, что уже поздно выхо-дить из игры. Он поверил ей. И она, как в омут головой прыгну-ла, бросилась помогать ему.
      Так знал Олег или нет, куда приведет ее слепое, яростное желание отомстить за его смерть? Наверное, знал. Он ведь не просто умным гениальным человеком был. А может, хотел, чтобы она поскорее оказалась вместе с ним? На том свете?
      - Я нне хочу,- тихо, но твердо сказала Настя.- Мне и здесь хорошо. С Сережей.
      24
      Хотелось закричать, завизжать от ужаса, но голос пропал. Губы шевелились и - ни звука! Настя открыла глаза, рывком села на диване. Втянула голову в плечи, дернула ею вправо, влево, прерывисто вздохнула. Никого... Лысый монстр в длинном черном пальто, огромный - до потолка, со зверским выражением на морде и с длинным пистолетом в руке приснился ей. Никого, она одна в комнате, значит приснился. И то, что она лежала перед ним сов-сем голая - тоже приснилось. Не голая, в джинсах и свитере, и даже в черных полусапожках уснула она на диване. Опять усну-ла... Хорошо, хоть на этот раз он всего лишь приснился ей, но какой ужас!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23