Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Увидеть небо

ModernLib.Net / Детективы / Новоселов Дмитрий / Увидеть небо - Чтение (стр. 5)
Автор: Новоселов Дмитрий
Жанр: Детективы

 

 


      Лесное, Пешня, Опарино, Ивановка, Белозеро - я знал наизусть все деревни по пути домой. Но они были для меня всего лишь - дорожные знаки, отметки на трассе, что-то вроде подъемов, спусков или ухабов. А ведь кто-то рождается в этих поселках, живет, может быть, всю жизнь и умирает, так и не узнав, что его родной Алексеевки нет ни на одной, даже самой подробной карте, и только старый дорожный указатель да почтальон знают о ее существовании. Мне часто приходилось мотаться по области и я определил свою философию трассы, где каждый участник движения является для другого лишь частью окружающего, непрерывно меняющегося за окном пейзажа, и только во время остановки, после встречи, после сигареты, после взгляда глаза в глаза или, не дай бог, аварии, мы становимся друг для друга событием, отметиной в жизни. Ты одинок, пока едешь. Поэтому дальнобойщики так радуются и включают фары, когда увидят встречные родные номера.
      Я проехал ровно половину пути, когда за леском показался знак: "Куст вербы" - 1 км". Десятки раз проезжая мимо этого знака, я думал о том, какое, это должно быть, романтическое место, в котором расположена деревенька с таким красивым названием. Десятки раз я думал об этом и проезжал мимо, а сегодня я сделал то, чего сам от себя не ожидал. Я скинул газ и свернул на проселочную дорогу. Мне так хотелось чтобы этот куст вербы стал впечатлением. Я проехал по жуткой колее, расплескивая в стороны веселую жижу и безобразно пачкая машину, поднялся на пригорок и увидел хутор из семи домов, остов полуразвалившейся фермы и два фонарных столба: никакой вербы, никакой романтики. Только грязь повсюду. И вообще, верба это не кустарник, а дерево! Идиоты...
      Я оставил машину около калитки и, перепрыгивая через лужи, прошел во двор. Мне навстречу, вяло помахивая хвостом, вышел наш старый дворовой кобель Кабияс. Этого урода я помню всю жизнь. На мой взгляд, он был вечным, столько, сколько прожил этот вислоухий сторож, собаки точно не живут. Своим долголетием он обязан прирожденной лени, которой страдал с детства. Его даже не надо было сажать на цепь, ему лень было убегать. Зная эту его черту, все течные суки поселка сами лазили к нему, оставляя клоки шерсти на занозах штакетника. Последние полгода он прикидывался слепым. Но меня не обманешь, просто он обленился до такой степени, что приучил мать заталкивать жратву ему прямо в пасть.
      Матери не было. Я открыл дверь своим ключом и, погрузившись в запахи детства, прошел к холодильнику, чтобы выложить подарки. После этого я минут десять бестолково шарахался по дому, подмечая изменения произошедшие в мое отсутствие, потом надел калоши и вышел за околицу. В прошлом году я нанял бригаду строителей, которые целую неделю работали на усадьбе, меняя забор, кровлю и обновляя фундамент. Они обшили дом вагонкой, покрыли олифой, после чего нашу старую избу невозможно было узнать. Когда строители уехали, мать, ознакомившись с плодами их труда, расплывчато похвалила неизвестно кого, сказав в пустоту: "молодцы". Сейчас, когда их работа пережила зиму, я придирчиво рассматривал результаты, пытаясь найти изъяны. Изъянов я не нашел. Собственно, делать мне было больше нечего. Я погладил пса, зашел в дом и стал смотреть телевизор.
      - Что-нибудь случилось? - спросила мать с порога вместо приветствия.
      - Почему ты так решила? - удивился я.
      - Просто сегодня - вторник. А твой день - суббота. Иду, смотрю, машина.... С чего бы это?
      - Соскучился, - осторожно сказал я.
      -Ха, - усмехнулась мать.
      Она разделась и прошла на кухню.
      - Пойди поищи яйца, - коротко приказала она. - Я приготовлю поесть.
      Я сходил в сарай и насобирал целую миску яиц, доказав перепуганному петуху, что он, в общем-то, никто. Мать встретила меня у порога, забрала миску и спросила:
      - Ты ночуешь?
      - Вроде как.
      - Во двор вода затекает. Как припекло, вся грязь у колодца. Канава, что ли, засорилась.
      Я развернулся и пошел под навес за лопатой. Я копал канаву дотемна, а когда вернулся, мать опять не пустила меня в дом, отправила в погреб за картошкой.
      - Набери себе мешок, да мне ведра три. Возьми свеклы, да своей бабе скажи, пускай борщ варит
      - У меня нет бабы, - сказал я.
      - То-то и оно, - зло сказала мать.
      Когда я наконец-то вошел в дом, стол был уже накрыт. Дымилась картошка, яишня, пахло квашеной капустой и копченой курой. Я вымыл руки.
      - Будешь? - мать держала в руках бутылку самодельного вина.
      - Можно.
      Она разлила в пятидесятиграммовые рюмки и убрала в сервант. Рюмка сухого вина - это как раз, чтобы размазать по деснам. Мы выпили каждый по отдельности, без всяких тостов. При этом мать, опрокинув рюмашку, мелко перекрестила рот и пробормотала что-то типа "господи прости". Я вылупился на нее во все глаза потому, что раньше за ней ничего подобного не водилось. Она смутилась. Эта ее секундная слабость повергла меня в еще большее смятение. Но я не торжествовал, просто екнуло под ложечкой. Поднятая рука, пальцы щепоткой. Обыкновенная деревенская старушка. Морщины, глубокие складки между бровями.
      Но все это длилось всего лишь мгновение. Она быстро оправилась
      - Ну, что случилось? - в ее голосе звенел металл.
      - Ты Игоря Угланова помнишь? - спросил я. - Мы как-то, еще в институте приезжали на рыбалку.
      - Конечно. Это твой лучший друг.
      - Кто тебе сказал? - удивился я.
      - Он и сказал, - она с презрением посмотрела на меня. - Он всем так говорил в поселке. Хороший парень, добрый.
      - В пятницу его убили.
      - Жаль, - в ее голосе прозвучала тоска. - Ты хоть на похоронах-то был?
      - Да.
      - Это хорошо, - она посмотрела мне прямо в глаза и в них я не увидел ничего кроме обжигающей вьюги. - И чего ты испугался?
      - Ничего.
      - Врешь.
      Мы помолчали.
      - Его жена... вдова хочет, чтобы я разобрался в его делах. Помог выправить ситуацию с деньгами. Дескать, Игорек мне очень доверял и сам говорил, что если с ним что-нибудь случится, то дело поручить мне. А мне не очень хочется в это дело влезать.
      - Ничего другого я от тебя и не ожидала.
      У меня по-сумасшедшему заколотилось сердце, я кое-как сдерживал дрожь в руках и все-таки смог спросить:
      - Мать, почему ты так ко мне относишься?
      - Как так?
      - Я так и знал, что ты не ответишь!
      - Почему же, отвечу, - теперь в ее голосе сквозило снисхождение. - Не хочу быть еще раз кинутой.
      - А при чем здесь я?
      - Знаешь, есть такая наука - генетика, - усмехнулась она.
      - Мать, ты не генетик, ты - всего лишь агроном.
      - Я - не "всего лишь", - разозлилась она.
      - Хорошо, а вдруг я в тебя?
      - Вряд ли. А если в меня, то это - еще хуже.
      Я не нашелся, что ответить. Мы молча допили чай, потом я убрал со стола и вымыл посуду. Мать пошла расстилать постель. И, хотя я уже давным-давно отвык ложиться рано, здесь, у матери, даже в выходные приходилось отходить ко сну в девять. Ни о каком телевизоре не могло и быть речи.
      Когда я перестал греметь чашками, мать сказала:
      - Его убил кто-то из своих. Он был слишком доверчивым, все у него были друзья, всех он любил. Я еще тогда, десять лет назад подумала о том, что с таким воспитанием он плохо кончит.
      - Меня тоже менты подозревали, - сказал я.
      Мать расхохоталась.
      - Твой отец был без яиц. Максимум, на что ты способен - сбежать. Убить? Нет!
      - Зато ты у нас с яйцами, - не выдержал я. - Если меня все таки признают виновным, я позову тебя в свидетели. Ты придешь в суд, скажешь эту фразу и меня сразу оправдают. Ты очень убедительна, хотя тобой движет одна ненависть. А как же любовь?
      - Я не знаю такого слова, я его забыла.
      - А вспомнить слабо?
      Она ничего не ответила, просто выключила свет и мне пришлось пробираться к кровати в полной темноте, стукаясь коленями о мебель.
      Минут через десять она крикнула мне через перегородку:
      - Я бы вспомнила, если бы были внуки. Но от тебя их ждать бесполезно.
      На секунду мне показалось, что в ее словах звенят слезы. Но это длилось всего лишь секунду и мне, разумеется, показалось.
      Моя сердобольная бабка, которая набивала перину специально для внуков, но умерла, так и не увидев их, наверное, уже давно истлела. А тепло ее рук и запах бестолковых куриц до сих пор согревали меня, обнимая и нашептывая слова светлых сказок, которых я так и не услышал. Слишком многое заставляло меня любить наш старый дом, в том числе и эта вонючая перина, на которой я спал с младенчества. Я по-настоящему отдохнул на ней, без снов, и проснулся утром без чугунного груза событий, свершившихся со мной в последние дни.
      Я опять опоздал. Мать уже ушла. Я, когда спал, точно помнил те слова, которые хотел сказать ей утром. Ну, вот оно - утро, и где же те слова?
      Стол был накрыт. Я поел и уехал, не дождавшись рассвета. Дорога была пустынная, я был зол, как черт, и поэтому гнал, как сумасшедший, за что и поплатился. Перед мостом меня остановили менты с радаром и мне пришлось подарить им двадцатку.
      Музыку было слышно со второго этажа. На четвертом мои худшие опасения подтвердились: она доносилась из-за моей двери. На правом плече у меня лежал мешок картошки, который я, кое-как открыв дверь левой рукой, свалил на пол. В квартире было сумрачно, шторы задернуты. Музыка орала так, что я начал всерьез опасаться за свои перепонки и соседские нервы. Иностранщина. Я заглянул в комнату. В свете фонаря я увидел двух человек, мужчину и женщину, скорее - парня и девушку. Они трахались на моем диване. Забавно. Мужская задница выписывала немыслимые пируэты между двух, находящихся в свободном полете женских ног. Судя по ритму, коитус находился в своей завершающей стадии. Я не стал им мешать, спустился к машине за свеклой и мясом. Минуты четыре я дышал свежим воздухом, потом, решив, что с них хватит, снова поднялся. Все так же орала музыка, Но из-под двери, ведущую в ванную комнату, пробивалась полоска света. Я прошел на кухню, положил мясо в холодильник, а свеклу под раковину, потом вошел в зал. На середине ковра спиной ко мне в одних трусах стоял Антон. Он пританцовывал. Я вырубил музыкальный центр, тишина ударила в уши. Он повернулся ко мне с лицом возмущенного повелителя, увидев меня, на секунду растерялся, потом озлобился.
      - У тебя что, без музона не стоит? - спросил я. - Между прочим, тут все соседи нервные.
      - Иди в жопу, - осклабился Антон.
      Я его не послушал, а поступил иначе - подошел к нему, правой рукой схватил за волосы, левой заломил руку за спину. В таком виде я дотащил его до коридора, плечом прижал к стене, высвободившейся рукой открыл дверь и выкинул его на лестничную площадку. Тюфяк, он почти не сопротивлялся. Потом я вернулся в квартиру, собрал чужие мужские вещи, попавшиеся мне на глаза, в беспорядке разбросанные на креслах и стульях и, вернувшись, выкинул ему в лицо. То же самое я проделал с ботинками. Причем, когда я бросал ботинки, он нагнулся за штанами, я попал ему каблуком в ухо. Когда я шел по коридору, в проеме двери из ванной показалась голова Риты. Она испуганно посмотрела на меня, рот округлился:
      - Ой, - она закрылась на шпингалет.
      Минут через пять она смущенно попросила принести ей одежду. Я нашел джинсы, лифчик и футболку. Принес к двери и постучал. Она чуть приоткрыла. Я просунул одежду в образовавшуюся щель.
      - Где Антон? - спросила она, когда вышла из ванной. Она по-прежнему выглядела смущенной.
      - Я его выгнал, - сказал я. - Он мне нагрубил. Если поторопишься, сможешь его догнать.
      - Лучше этого не делать. Если ты его обидел, то к нему сейчас лучше не подходить.
      Она успокоилась, не спеша продолжила одеваться, ползала по полу в поисках каких-то заколок, зачем-то поправляла короткие волосы невидимками. Окончательно одевшись, она собрала с дивана белье, аккуратно сложила его в стопку и сказала:
      - Я постираю, потом принесу.
      - Ладно.
      - Вчера вечером тебе звонила девушка. Я, как дура, сняла трубку. Она ничего не передала, сказала, что ее зовут Света. Плохи дела?
      - Нет, даже к лучшему.
      - Ты прости, мы немного зависли. Но все в целости и сохранности, сказала Рита, одевая сапоги. - Ты не думай. У нас с ним серьезно... Я его люблю.
      Уже перед выходом она произнесла:
      - На самом деле он хороший.
      - Естественно, - улыбнулся я, закрывая дверь.
      Я принялся пылесосить ковры и мыть полы. На первый взгляд действительно ничего не пропало. Посуда на кухне была якобы чистой, но я на всякий случай еще раз всю перемыл, потом лег в ванную. В горячей воде я разомлел и уснул. Проснулся от холода - воды стало меньше, и она остыла. В четыре часа я дал о себе знать - кинул Сереге сообщение на пейджер. Он перезвонил минут через пять и от него я узнал, что в нашем бизнесе все в порядке, никаких неожиданностей. Я сказал, что нам надо встретиться и он назначил встречу на семь вечера. После этого я позвонил Неле и сказал, что согласен. Она обещала связаться с подполковником. Судя по голосу, она была очень довольна. Меня обуяла безумная жажда деятельности. Я решил проехать по нашим точкам, собрать отчеты, заскочить на строительство павильона, поболтать с армянами, которые его строили. Я понимал, что всю нашу розницу мне придется оставить на Серегу, причем на довольно длинный, неопределенный срок. Хотелось сделать последний круг почета.
      Начал с рынка. Как всегда, в это время у окошка было полно народу, люди возвращались с работы. Светкина сменщица, Катька, очень удивилась моему приезду.
      - Чой-то вы друг за другом ходите? Ты что, машину купил? - спросила она.
      - Чтобы вы не расслаблялись. Купил. Полгода назад.
      - Ни разу не видела тебя на "жигулях". Все время на "пирожке".
      - Скоро ты меня вовсе перестанешь видеть, - сказал я. - Ухожу на повышение.
      - Света уволилась.
      - Знаю.
      - Кого вместо нее?
      - Свято место пусто не бывает.
      - Ну, не скажи, - Катя меня осуждала.
      В двух других наших точках Серега тоже побывал за пять минут до меня. Он не оставил мне никакой возможности поработать. Отчеты и заказы собрал, кассы обнулил. По логике я должен был встретиться с ним на строительстве торгового павильона. Но там его не было. Зато кроме "четверки" Тиграна, бригадира строителей армян, там была припаркована новенькая "Ауди", причем для моей "восьмерки" на площадке места уже не было и я оставил машину на проезжей части.
      Я протянул руку к двери, но она вдруг открылась сама. За порог выскочил взволнованный Тигран. Увидев меня, он сбивчиво затараторил:
      - Коля, я как раз собирался вам звонить. Пришли какие-то люди, говорят, что стройка принадлежит им. Вас они знать не знают.
      - Что за чушь!
      - Очень солидные люди, - сказал Тигран.
      - Разберемся, - уже не так уверенно сказал я.
      Мы вошли внутрь. Посредине комнаты стояли два человека лет сорока, одетые в кожу - пальто и кепки. Одежда у них была совершенно одинаковой, отличалась только цветом. У одного - черного, у другого - коричневого. Вдоль стены сидели четыре небритых армянина в синих фуфайках и вязаных шапочках. Когда мы вошли, незваные гости осматривали подвесной потолок, монтаж которого уже подходил к концу.
      - Здравствуйте, - вежливо сказал я. - Меня зовут Николай Александрович Чебоксаров, я - директор ТОО "Импульс" и, собственно, хозяин этой стройки.
      Двое в коже ласково посмотрели на меня.
      - Мы - братья Пивоваровы, - сказал тот, который выглядел моложе и был в черной коже. - Я - Станислав, а это - Виталий, - он передразнивал мой официальный тон, было видно, что он не принимает меня всерьез и издевается. - Мы хозяева и учредители фирмы "Гарант", для которой разрабатывался проект данного магазина и под которую выделялась земля.
      - Все правильно, - сказал я. - Мы все у вас и купили. Фундамент, проект, право на землю. Перечислили деньги. Ваш директор - Галкин Валентин. Правильно?
      - Галкин Валентин сейчас сидит в КПЗ по обвинению в мошенничестве и присвоении чужой собственности, - сказал коричневый. - Когда мы стали его проверять, оказалось, что он слишком много наворовал, брал на себя решения, которые, в принципе, не входили в его компетенцию.
      - Ну, как бы мы тут ни при чем, - сказал я. - Мы оформили все по закону, деньги заплатили. Будка наша.
      - Вопрос спорный, - сказал черный. - Мы не хотим доставлять вам неприятности. Пока вас не начали таскать в милицию, как свидетелей, нам хотелось бы утрясти некоторые вопросы. Если можно поскорее, например, завтра. У вас в офисе.
      - У нас нет офиса.
      - Тогда приходите к нам. Это в ваших же интересах, - он протянул мне визитную карточку, в глазах искрился смех. - И, если можно, захватите все документы купли-продажи.
      - Копии.
      - Хорошо, копии, - черный едва не рассмеялся.
      - До свидания, - сказал коричневый и направился к выходу.
      - До завтра, - сказал черный.
      - Придет мой напарник, - сказал я.
      - Без проблем, если он компетентен.
      - Еще как, - сказал я.
      Мы пожали друг другу руки. Я был слегка встревожен.
      - Коля, кто эти люди? - спросил Тигран, когда братья ушли.
      - Я пока точно не знаю, - бодро сказал я. - Ты не переживай, мы разберемся. У нас все законно.
      - Законно, незаконно... Меня это не волнует. Вы мне деньги должны. Когда дадите?
      - Мы тебя хоть раз подводили? - удивился я.
      - Вы-то нет. Но эти люди... Я расстраиваюсь. Я договор с вами заключал. И вы мне мою работу оплатите.
      - Сколько там накапало?
      - Пятнадцать лимонов, - он почесал свой небритый подбородок. - Сережа все знает, у нас с ним все расписано.
      - Хорошо. На следующей неделе оплатим.
      - Ты пойми, - стал оправдываться Тигран. - У нас там, в Армении, кушать нечего, дети плачут. На проспекте Комитаса все деревья срубили на дрова. Я этим людям деньги пообещал. Что про меня родня скажет?
      - Будут тебе деньги. Завтра все утрясется.
      - Это хорошо. Вы утрясайте. Мы пока работать на этом объекте не будем. Когда долг отдадите, тогда начнем. У меня еще три объекта в городе...
      - Ладно, Тигран, корабль еще не тонет.
      - Какой такой корабль?
      - Метафора. Или я, или Сергей тебе позвоним, как деньги соберем.
      - Побыстрей бы. Мне людям нужно платить, - сказал он виновато. - И потом, пока с этими важными людьми вопрос не решится, я без предоплаты работать не буду. А то у вас будку отберут, вы скажете, что объект не ваш, пусть те платят, те скажут, что с нами не договаривались и пошлют. Так не бывает.
      - А почему ты решил, что они отберут павильон?
      - Очень солидные люди.
      - Все, пока, - я пожал мозолистые руки Тиграну и всем его армянам, которые выглядели отнюдь не голодными, и поехал домой.
      Ровно в семь ко мне приехал Серега. Он принес от Ольги подарок, трехлитровую банку огурцов, на мои слабые попытки отказаться стал мотивированно доказывать, что у них этого добра дофига, до лета им не съесть, а уже весна. В общем, нес чушь. Все время, пока он разглагольствовал, я смотрел на него влюбленно и радовался, что он у меня есть. Минут пять Серега рассказывал анекдоты, а я ржал, как дурак, как будто ничего не случилось, как будто продолжались старые добрые времена. Потом я рассказал ему о предложении, которое мне сделали Нелька со Спарыкиным. Мое согласие он воспринял с энтузиазмом.
      - Те деньги, которые я буду получать там, да и проценты, если получится войти в долю, мы будем делить с тобой пополам, - сказал я.
      - Разумеется, - сказал он таким тоном, как будто других вариантов не существовало и мне стало стыдно потому, что к этому решению я пришел не сразу, а после долгих размышлений.
      - Справимся, - бодро сказал Сергей.
      Значительно меньше радости у него вызвал мой рассказ о том, какой разговор состоялся у меня с двумя кожаными братьями и армянами.
      - Вот говно, - выругался он.
      - А что ты беспокоишься? - удивился я.
      - Насколько я знаю, если сделку признают незаконной, мошеннической, то ее по суду можно расторгнуть. Это веское основание. Схема такая учредители нанимают исполнительного директора. Он работает, совершает сделки не в пользу предприятия, а в пользу своего кармана, ворует. Его ловят на месте преступления, пишут заяву в ментовку, сажают, а все сделки признают незаконными и расторгают. Говорят, мол, в наши планы не входило продавать данное строение вообще, или за такую цену, в частности. Давайте вертать все как было. Это все равно, что купить ворованную вещь. Если вора поймали и он указал на тебя, то вещь придется вернуть хозяину, а деньги ждать от вора с зоны, то есть не дождаться никогда.
      - Они обязаны вернуть нам деньги, - робко вставил я.
      - Правильно, - с сарказмом сказал Серый. - Только официальные. А черный нал нам фиг кто вернет, даже если мы будем такими идиотами, что о нем заявим. Мы по безналу заплатили двадцать пять миллионов. А наликом отвалили пятьдесят. Эти пятьдесят миллионов к нам не вернутся никогда. Мы так же никогда не увидим тех денег, которые уже заплатили Тиграну за работу, во-первых, он не выдает приходных кассовых ордеров, во-вторых, даже если армяне предоставят необходимые документы, те ребята могут сказать, что им такая отделка была не нужна, мол там, где мы сделали белое, они хотят черное, а там, где деревянное - железное.
      - Хреново.
      - А то. Ладно, я с утра отксерю документы и к тетке. Она - классный юрист. Что-нибудь посоветует.
      - А я, видимо, чуть свет на новое место работы. Директорствовать.
      - Слушай, Дальтоник, - подмигнул Серега. - У меня тут одна цыпа наклюнулась, возможно, я опять начну ездить в командировки. Так что ты не удивляйся. Кстати, у нее классная подруга имеется. Нет желания поддержать компанию?
      - Нет.
      - Зря. Молодые, статейные девочки.
      - Тем более.
      Зазвонил телефон. Звонила Неля, сказала, что сейчас подъедет с подполковником. Я прикрыл рукой трубку и сказал Сереге:
      - Нелька с ментом сейчас будут. Дождешься? Узнаешь весь расклад. Я предупрежу, что ты у меня.
      - А зачем? - ответил он легкомысленно. - Я тебе верю. Ну их нафиг.
      Я сказал в телефон, что жду, не дождусь, и повесил трубку.
      - Пойду с мужиками на стоянке водку пить, - на прощание сказал Серега. - Они нам всю зиму место чистили, а я им так и не поставил. На меня уже косо начали смотреть.
      - Я печень берегу. С утра в пургу пузыречек им отдаю, вечером приезжаю, все чистенько.
      - А мне интересно, - сказал Серега, открывая дверь. - Классные мужики.
      - Жлобье.
      - Не любишь ты рабочий класс, - сказал Сергей и ушел в темноту.
      Почти сразу пришли Нелька и Спарыкин. Подполковник был в форме. Она ему шла. В ней он был похож на маршала Жукова, только интеллекта в глазах было поменьше.
      - Вы там Серегу не встретили? - спросил я.
      - Нет, - ответила Неля. Она выглядела значительно лучше. Макияж, платочек.
      - Как Пашка?
      - Вроде ничего. По твоему совету отдала его бабке с дедом.
      Пока мы разговаривали с Нелей, подполковник прошел в комнату, не снимая ботинок, видимо, у него вообще не было такой привычки, и подверг мое жилище тщательному осмотру. В руках он держал небольшой сверток, в зубах вертел сигарету, с которой на ковер падал пепел.
      - Чистенько, - сказал он. - С кем живешь?
      - Один.
      - Ясно. А та хипня?
      - Случайное знакомство, - я немного подыгрывал его суровому тону и говорил голосом провинившегося ученика. - Чайку?
      - Неплохо бы, - сказал Спарыкин. - Тут кое-кто с работы.
      - Вы присаживайтесь, я пока все организую.
      Подполковник сел на диван, положив сверток рядом, а Неля пошла со мной на кухню. Она достала из холодильника остатки колбасы и принялась их тонко-тонко резать на блюдце.
      - Послушай, Коля, ты Алексею Лукьяновичу не хами, - сказала она. - Он нормальный мужик. Просто он очень подозрительный. Профессия у него такая.
      - Он первый начал.
      - Не будь ребенком. Нам всем нужно найти общий язык.
      - Ты мне скажи, он женат?
      Она покраснела.
      - Ты что же думаешь... Женат, причем счастливо, двое детей... Ты за кого меня держишь?
      - Да ладно. Я просто спросил.
      - Нет, не просто, я по твоей физиономии вижу, что у тебя на уме. Не надо меня обижать.
      - Хорошо. Прости.
      Неля накрыла в зале маленький журнальный стол. Мы сели. Они смотрели на меня, а я на них, то на одного, то на другого, глаза бегали. Я еще ничего плохого не сделал, но уже чувствовал себя виноватым.
      - Завтра Неля представит тебя коллективу, - сказал Спарыкин.
      - Коля, Игорь полностью доверял главному бухгалтеру и Катюше, сказала Неля. - Опирайся на них.
      - Не переживайте, я сам определюсь. Тем более что я всех знаю давным-давно.
      - Давай построим нашу беседу так: если у тебя есть вопросы, ты их нам задавай, - сказал подполковник. - Мы постараемся удовлетворить твое любопытство, а потом выслушаем твои соображения о работе.
      - Хорошо, - сказал я. - Первый вопрос: кто будет подписывать договора и платежки?
      Они недоуменно переглянулись.
      - Это важно? - спросила Неля.
      - Естественно. Если я - директор, а платежные поручения подписывает главный бухгалтер или посторонний дядя, значит, директор финансовыми потоками не распоряжается, коллектив узнает об этом и через месяц такого директора уже никто ни во что не будет ставить.
      Мои будущие компаньоны молчали, было видно, что этого вопроса они не ожидали.
      - Невозможно эффективно управлять коллективом без уважения и поддержки подчиненных, - продолжил я.
      - Ты - директор, - задумчиво сказал подполковник, растягивая слова. Значит, ты за все отвечаешь, значит, ты все подписываешь.
      - Хорошо, - сказал я. - Раз я все буду подписывать, значит нужно перепечатать карточку подписей для банка и заверить ее у нотариуса. Я этого сделать не смогу, потому что у меня нет учредительных документов и печати.... И полномочий.
      - Учредительные документы у юристов, - сказал подполковник. Было видно, что он не привык вникать в такие мелочи. - В них вносят изменения исходя из сложившейся ситуации, затем отдадут на регистрацию в исполком.
      - Отлично, - сказал я. - Пусть эти юристы и подготовят карточку. Чем быстрее, тем лучше.
      - К чему такая спешка? - удивилась Неля.
      Я посмотрел ей в глаза. В них золотом светились звезды с погон Спарыкина. Женские глаза обладают удивительной избирательностью. Если в них отражаются погоны, то не ниже подполковника, а если машины, то "Мерседеса". Сержантов и "запорожцы" они отражать отказываются.
      - Без этой карточки наша фирма остается полностью парализованной. Мы не можем заплатить ни за свет, ни за телефон. Не дай Бог, что-нибудь отключат, пойдут слухи. Мы рискуем потерять клиентов. Зачем нам терять репутацию? Да, Игорька больше нет, но с фирмой все о,кей. Все механизмы смазаны. Платежи идут вовремя. Про пропавшие деньги тоже молчок. Ни какой растерянности на лицах!
      Подполковник очень внимательно смотрел на меня, пока я произносил этот монолог, но я так и не понял, что таит в себе этот взгляд. Потом он достал из внутреннего кармана записную книжку в кожаном переплете и демонстративно что-то записал в ней.
      - Мы тебя поняли, - сказал он. - Карточку сделаем так быстро, как это только возможно.
      - Сколько в ней будет подписей? - спросил я.
      Мои гости опять переглянулись. Тупари, бизнесмены хреновы.
      - В платежном поручении может быть одна или две подписи. Обычно директора и главного бухгалтера, но можно оставить и одну, - объяснил я.
      - А как лучше? - спросила Неля.
      - Все зависит от степени доверия. Если вы мне доверяете, то удобнее оставить одну, тогда я могу, имея на руках печать, изменить платежку где-нибудь в городе, например, в банке, и отправить срочный платеж, когда бухгалтер отсутствует.
      - Мы тебе доверяем, - осторожно сказала Неля.
      - Отлично, тогда скажите юристам, пусть готовят карточку на одну подпись, но у нотариуса я, разумеется, должен присутствовать сам. А бухгалтер пусть мне закажет пропуск в банк.
      - Ты что, в банк сам собираешься ездить? - спросил Спарыкин после того, как поставил в своей книжечке еще одну отметку.
      - Разумеется, особенно в первое время. Я должен со всеми познакомиться, в каждом банке свои прибамбасы, тем более, что именно банк составляет справки для налоговой. Личный контакт есть личный контакт. Я уверен, что Игорь в своем банке знал абсолютно всех. Тем более, если придется брать кредит.
      - Мы не работаем с чужими деньгами, - сказал Спарыкин.
      - Очень хорошо, но иногда без кредита невозможно увеличить оборот.
      - Мы не работаем с чужими деньгами.
      - Ладно, ладно. Я еще хотел бы попросить вас не оставлять у меня в тылу стукачей, - я не дал им возможности вставить ни слова. - Человек, наделенный такими полномочиями, будет чувствовать себя значительной персоной. Более значительной, чем я. Возможен конфликт. Я захочу его уволить, вы мне скажете: нет. Тогда конец моему авторитету.
      - Ты любишь власть, - сказал подполковник.
      - Я хочу выполнить порученную мне работу и заработать деньги. Я вам сам буду все докладывать. При больших суммах советоваться. Все будет открыто.
      Только сейчас я заметил, что блюдце опустело, колбаса кончилась, а Спарыкин наконец перестал жевать. Лишь у меня и у Нели чай оставался нетронутым.
      - Еще? - спросил я у подполковника.
      - Да.
      Неля наполнила чашку.
      - Пока у меня вопросов нет, остальное по ходу дела, - сказал я.
      - Без консультации с нами кадровые вопросы не решай, - сказал Спарыкин, подтвердив мою догадку на счет стукачей. Меня от него тошнило, я еще до конца не понял почему, но уже кое-что стало вырисовываться, уже появилась смутная догадка.
      - Вы хотели выслушать какие-то мои соображения, - сказал я.
      - Даже не знаю, что сказать, - осторожно произнесла Неля. Она вопросительно посмотрела на Спарыкина.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14