Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Судьба короля (№5) - Шепот темного прошлого

ModernLib.Net / Фэнтези / Панкеева Оксана Петровна / Шепот темного прошлого - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Панкеева Оксана Петровна
Жанр: Фэнтези
Серия: Судьба короля

 

 


Оксана Панкеева

Шепот темного прошлого

Пролог

Почтенный мэтр Истран, придворный маг королевского дома Ортана, не любил гадания. Вернее сказать, он вообще крайне редко прибегал к подобному способу прояснения ситуаций – предсказания и ясновидение не относились к числу умений, которыми старый чародей мог бы блеснуть перед коллегами. Но иногда на него все-таки находило настроение раскинуть потрепанную колоду, чудом, сохранившуюся еще со времен ученичества. Это странное желание посещало почтенного мэтра в те редкие минуты, когда он чувствовал – что-то идет не так, но облечь свои смутные сомнения в более внятную форму не получалось. Как раз в последние дни придворного мага преследовало неясное ощущение если не опасности, то, по крайней мере, крупных неприятностей.

В тот вечер двадцать восьмого дня Сиреневой луны мэтр Истран должен был сопровождать своего короля на официальную встречу с драконом-изгнанником, которому его величество пообещал убежище и защиту. Мэтр Силантий, драконовед и переводчик, собирался переместить нового необычного подданного телепортом, но почему-то запаздывал – либо возникли трудности с размерами объекта, либо старый маг просто перепутал время, что с ним случалось. Его величество Шеллар III высказал недовольство неорганизованностью некоторых господ и тут же нашел себе какое-то занятие. А придворный маг, намереваясь последовать его примеру, вдруг опять подумал о своих сомнениях и решил попробовать раскинуть карты, раз уж другие методы ничего не проясняют.

Итак, будущее настоящее… Существо и заклинание вытаскиваются наугад из колоды и выкладываются в центр. Мастер-Вор. Обычно обозначает собрата по классу, достигшего высокого положения. Простая карта, без особых нюансов. И толкуется просто: сегодня на встрече с коллегами обязательно всплывает в разговоре его величество Шеллар III. Совершенно верно, кто же еще? Никакое безобразие без него не обходится.

Этого короля можно считать самым трудным воспитанником придворного мага за последние сто лет. Ребенок, от рождения лишенный человеческих чувств, будучи наделенным выдающимся умом и неукротимой жаждой познания, доставлял больше хлопот, чем все его кузены вместе взятые. С годами легче не стало. Хотя принц, а впоследствии король, научился почти всему, чего ему недодала природа, чувства свои он все равно предпочитал скрывать. К примеру, признание в любви из него невозможно было выдавить ни при каких обстоятельствах. Шеллар почему-то упорно считал, что с его внешностью не стоит рассчитывать на взаимность, а безответная любовь принижала его достоинство. Просто удивительно, как у его величества хватило духу сделать предложение баронессе Арманди? Наверное, только потому, что, поклялся жениться. Иначе до сих пор ходил бы и молча вздыхал. А ведь любит король одноглазую воительницу искренне и всерьез. Иначе не бросился бы заслонять собой от брошенного на их свадьбе отравленного дротика. Скорей всего именно этот вопрос и беспокоит коллег. Это можно проверить второй картой – заклинанием. Дыхание Жизни – возвращает отыгранную карту из отбоя в колоду. Ну вот, все правильно, желают знать коллеги, как вышло, что король жив, хотя по всем законам природы отравленный дротик должен был свести его в могилу. Придется заранее подумать над приемлемым объяснением. Не рассказывать же им правду… Слева посередине выкладывается ближайшее прошлое. Так и думал, выпала карта-перевертыш – Двуликий Шут. Точно, не врут старые карты. Параметры атаки и защиты меняются местами в зависимости от того, какой стороной повернуть. Да, реальный придворный шут тоже имеет второе лицо. И даже не одно.

О том, что господин Жак – переселенец, знал очень ограниченный круг лиц. Переселенцы были в этом мире обычным явлением – время от времени они появлялись сами собой рядом с телом умершего мага. Или возникали в руках неопытного ученика чародея вместо какой-нибудь полезной вещи, за которой тот пытался дотянуться магическим путем и промахнулся. Тот из них, кто оказывался живым, оставался в новом для себя мире, поскольку назад вернуться уже не мог. Ведь прежде чем переместиться, все они в своем мире умерли. Обычно переселенцы как-то приспосабливались, находили место в жизни и не скрывали своего происхождения. Но у Жака была весомая причина таиться. До своего появления в Ортане он успел побывать в Мистралии, и его до сих пор разыскивала мистралийская разведка. Жак интересовал их как специалист по компьютерам. Его пытались насильно подключить к работе в подпольном исследовательском центре, где мистралийское правительство разрабатывало военную технику по образцу соседних технологических миров. Но оказалось, что этот непутевый парень, хотя и трус, сумеет выкрутиться из любой ситуации. Сбежал хитрец Жак из неприступной тюрьмы Кастель Милагро, несмотря на супернадежную систему охраны. Попутно он перепортил кучу уникальной аппаратуры, в этом мире не производимой, и утащил с собой государственного преступника. Еще бы его после этого не разыскивали!

Сначала придворный маг ломал голову, зачем король приютил и пригрел этого оболтуса, скрыл от преследователей, приблизил ко двору, почему вообще с ним подружился. Потом понял, заметив, как долго и с каким интересом беседуют эти люди, разные настолько, что кажутся полной противоположностью. Шеллар III был любопытен сверх всякой меры и желал знать о родном мире Жака буквально все. Однажды Жак случайно обмолвился, что его соотечественники проводят какие-то секретные исследования здесь, и король воспылал желанием пообщаться с этими господами. Те, в свою очередь, знакомиться с его величеством категорически не хотели. Жак их в этом горячо поддерживал и даже не пытался искать каких-либо контактов со своим миром, чтобы работники службы «Дельта» случайно не попались на глаза Шеллару III. Но обстоятельства все-таки вынудили осторожного шута рискнуть и обратиться к землякам за помощью. Чудодейственное зелье, исцеляющее от любых ядов – вот что помогло спасти короля Ортана. Понятно, что об этом мэтр Истран рассказать коллегам никак не мог. Придворный маг вздохнул – с одной стороны, хорошо, что Двуликий Шут лег слева – может, все ограничится прошлым и не отразится на будущем. Прояснить это может следующая карта…

На хитрую физиономию Шута выпал жуткого вида оскаленный череп. Страх, лишает способности атаковать на два хода. Ну, это объяснимо. Бедняга Жак постоянно чего-нибудь боится. Жаль, что эта карта не говорит ничего конкретного. Будем надеяться, что все это действительно осталось позади.

Прошлое продолженное, слева внизу. То, что уже произошло, но еще будет иметь последствия. Эльф-Лютнист? Странно, ведь эльфы давно не живут в этом мире. Единственный чистокровный эльф, которого мэтр имел честь видеть за последние триста лет – разгильдяй Хоулиан, который забрел из своего мира повидать сына, да так и застрял здесь по причине внезапной роковой страсти. Разумеется, безответной, ибо предметом его воздыханий стал первый паладин короны, принц-бастард Элмар, бесконечно далекий от эльфийских представлений о любви. Бедняге можно только посочувствовать – ведь влюбленный эльф сидит каждый вечер на ограде и с томными вздохами пялится в окна.

Нет, вряд ли Эльф-Лютнист может означать именно этого непутевого эльфа. Хоулиан, кажется, вообще с музыкой не дружит, у него способности к скульптуре или еще к чему-то изобразительному. Полуэльф принц Мафей тоже маг и художник, не должен бы выражаться этой картой. Может, это второй ученик мэтра Истрана? Тоже полуэльф и тоже принц, как раз склонен к поэзии и музыке…

Уважаемые читатели! Если вам когда-либо захочется сделать знакомому магу капитальную пакость на ближайшие полсотни лет, подкиньте ему ученика-полуэльфа. Может, чародей захочет вас потом за это проклясть, но поверьте, хлопот вы ему добавите столько, что вряд ли он выберет для этого время.

Мэтру Истрану никто таким образом не мстил. Во всех отношениях «королевский подарок» преподнесла ему сама судьба. Хорошо, что на этот момент Мафею – юному потомку эльфа – исполнилось всего пять лет и кроме обучения магии его можно было еще воспитывать. Конечно, годам к шестнадцати принц стал отбиваться от рук как обычные человеческие подростки, но все же что-то еще можно успеть вложить в эту ветреную головку.

Со вторым учеником Истрана, Орландо – потомком Хоулиана – так не вышло. Он попал к мэтру совсем недавно. И что прикажете делать, когда подобное чудо приходит к вам в тридцать шесть, с полным набором пороков, свойственных взрослому мужчине, и детским ко всему этому отношением? И отказать-то нельзя, ведь станет заниматься самостоятельно, а к чему это может привести, любой мало-мальски опытный маг прекрасно понимает. Тот случай, когда энтузиаст-самоучка просто потерялся между мирами, можно считать счастливым. Ведь ничего с ним не случилось, и дорогу домой сумел найти. А могло быть и похуже. Вот почтенный мэтр и возится с двумя оболтусами из-за своего добросердечия. Впрочем, если боги над Истраном сжалятся, может быть, от второго ученика они его избавят. У Орландо или товарища Пассионарио, как его называли подчиненные повстанцы, другая судьба, свое предназначение. Он – последний принц королевского дома Мистралии и должен рано или поздно занять свое место на троне, после чего на уроки магии у него просто не останется времени.

Так кто же все-таки этот непонятный Эльф-Лютнист? Хоулиан, Мафей или улыбчивый мистралиец Орландо? Что скажет вторая карта? Ага… Волшебное зрение, позволяет увидеть карты противника. Значит, все же великовозрастный ученик. Это у него есть дар предвидения, и как раз недавно он видел нечто важное. Значит, его видения имели смысл, и надо попытаться разобрать, что они могут означать. Тот абстрактный «конец света», о котором он говорил, не внушает доверия, да и вероятность разгрома повстанческой армии, которой он руководит, тоже весьма спорна. Обстоятельства с тех пор успели измениться, и, будем надеяться, к лучшему…

Прошлое неоконченное, слева вверх. Мастер-Лучник. Тут уж никаких сомнений быть не может. Товарищ Кантор – воин-стрелок. Он, конечно, не лучник, но толкование условно, тем более учитывая, что ни арбалетов, ни огнестрельного оружия еще не было в те времена, когда создавались эти карты. Но почему выпал именно он? Как раз его злоключения следовало бы считать законченными. В самом деле, сколько же можно! Фортуна как будто задалась целью медленно доконать этого мистралийца. Во всяком случае последние годы она, похоже, только этим и занималась. Началось все почти шесть лет назад, когда молодого, но уже известного барда Эль Драко арестовали у себя на родине по банальному обвинению в заговоре, что в переводе на человеческий язык означало – не прогнулся вовремя перед очередным правительством. Потом исправительный лагерь, побег, повторный арест, застенки Кастель Милагро, где незадачливый беглец потерял руку и большую часть лица. Могло быть еще хуже, но по удачному стечению обстоятельств именно он попался под руку переселенцу Жаку, когда тот совершал свой дерзкий побег. А вот потом… Искалеченный и потерявший рассудок бард исчез на несколько лун и возник среди повстанцев Зеленых гор. Причем с двумя руками, другим лицом и изрядным провалом в памяти. Даже личность его изменилась до неузнаваемости. Трудно сказать, что было тому причиной – пережитое потрясение, потеря Огня, который есть в душе у каждого барда, или предательство любимой женщины, – но жизнерадостный Эль Драко превратился в хладнокровного убийцу. Возможно, таким он и остался бы до конца своих дней, но… то ли просто с течением времени, то ли по причине каких-то событий, угасший Огонь стал постепенно возвращаться. Кажется, сам Кантор этого не заметил, так как до сих пор не может понять, что с ним происходит, и очень по этому поводу нервничает. Свою вспыхнувшую любовь списывает на дурацкое колдовство, а изменения в характере – на расшатанные нервы.

Что же нам скажет следующая карта? Какие именно похождения товарища Кантора следует считать неоконченными? Вот те раз… Отраженный Удар – атакующие существа получают повреждение, равное тому, что нанесли противнику. Обычно расшифровывается как месть или продолжение уже имеющегося конфликта. Неприятно… Может, крепко побитый господин Дорс продолжит трепыхаться? Никак не успокоится почтенный голдианский предприниматель, что не получилось все так, как он хотел? Сам виноват – если мистралийские повстанцы заказали партию оружия, а вы клиентов решили обмануть, стоит ли удивляться, что они разнесли вам склад и перебили охрану? Если вам захотелось узнать подробнее о скрываемых способностях товарища Амарго и вы с этой целью несколько дней усердно знакомили Кантора с вашим штатным палачом, а когда мистралиец сбежал, попытались похитить его девушку, стоит ли кого-то винить в последствиях? Вполне можно понять, почему Кантор застрелил вашего мага, принц Элмар сломал шею вашему бравому подручному, а его величество очень разгневался. Шеллар, как известно, в гневе страшен и очень не любит, когда кто-то портит жизнь его друзьям, да еще так нагло – в самом центре столицы, за два квартала от департамента Порядка и Безопасности. И вы, несомненно, понимаете, что все неприятности, которые на вас свалились после всего происшедшего, – дело рук его величества, но никаких явных доказательств обнаружить не можете. Видимо, эта история еще не закончена. Потому и выпал Кантору Отраженный Удар.

Придворный маг недовольно покачал головой и положил карты справа от центральной – ближайшее будущее. Странно, вроде бы дракона следует считать уже временем настоящим. Можно сказать, почти прибыл… Второй картой на Дракона ложится Зеркало – заклинание, удваивающее значение предыдущей карты. Неужели нам под шумок подсунут еще одного дракона, и бредовые мечты его величества о драконьем заповеднике и военно-воздушных силах приблизятся к реальности? Мэтр Истран похолодел – может, именно поэтому и задерживается Силантий? Нет-нет, теперь обязательно надо лично проследить и пресечь это нашествие. Когда Шеллар, ни с кем не советуясь, во время переговоров с вождем стаи драконов пообещал принять под свое покровительство изгнанника, придворный маг вмешаться не успел. Но на этот раз он точно молчать не станет. Одного дракона его величеству для общения вполне хватит. А если начать разводить их здесь, так скоро людям места мало станет. Так недалеко и до народных протестов.

Будущее дальнейшее корректируемое, справа вниз. То, исполнение чего зависит от обстоятельств. Первая карта… ох, нехорошо… И почему этот одиозный Темный Магистр все время вызывает ассоциации только с одним человеком, хотя стандартная трактовка этой карты – любой нехороший человек, наделенный достаточной властью или же могуществом, чтобы устроить гадателю неприятности. Может потому, что для данного гадателя круг подобных господ очень и очень ограничен? Все равно неприятно. И чего же стоит ждать от этого нехорошего человека без фамилии?.. Вторая карта. Возвращение из мертвых? Это уже слишком! Хотя на самом деле карта означает возвращение убитого существа с изменением параметров, а толкуется как слуга, посланец, наемник. Надо будет уточнить у кого-нибудь из коллег, как следует расшифровывать подобный расклад. У кого-то из молодых, кто сможет взглянуть непредвзято. Может, стоит уже Мафея обучить?.. Впрочем, пусть сначала научится не впадать в истерику после каждого вещего сна. А пока посмотрим, чем же это нехорошее будущее можно скорректировать. Вот тут рядышком у нас ложится Маленькая Дикарка, символизирующая девочку-сорванца или же девушку соответствующего типа. Скорей всего, переселенка Ольга, непредсказуемая, взбалмошная и известная своей способностью все делать неправильно. Она даже похожа чем-то на карточную варварку – та же встрепанная прическа, безумная решимость в глазах, только топорика занесенного не хватает. Действительно, что бы она ни делала, все на первый взгляд кажется неверным, но в результате все заканчивается хорошо. Чего стоит ее идея собрать команду для битвы с драконом из жертв, ему же предназначенных! А получилось все наилучшим образом. Хочется надеяться, что их любовь с Кантором тоже сложится так же удачно. Но как же эта юная переселенка из иного мира может помочь в этой ситуации? Следующая карта… Неудача. Карта противника теряет способность атаковать на один ход. Толкуется же в прямом смысле – как неудача…

Будущее дальнейшее ожидаемое. События, которых гадающий давно ждал и наконец имеет шанс дождаться. Таинственный Незнакомец, он же Маска, он же Черный Призрак – карта может приобретать разные параметры в зависимости от цвета и количества Силы, используемого для наполнения. Обозначает человека пропавшего или скрывающегося. Неужто объявится наконец уважаемый коллега мэтр Максимильяно, канувший в неизвестность полтора десятилетия назад? Хорошо бы с ним встретиться. За это время накопилось столько всего, что хотелось бы обсудить…

Еще в те времена, когда они водили знакомство, Максимильяно дель Кастельмарра, один из младших придворных магов королевского дома Мистралии, вызывал некоторые сомнения у коллег. Ходили даже слухи, что он самозванец, но проверить, так ли это, никому не удалось. Юный мистралиец постоянно носил несколько щитов, сквозь которые никто не мог пробиться. Магия, использованная для их создания, была далека от классической, и взломать настолько чуждые заклинания ни у кого не получилось. Со временем слухи поутихли, поскольку все имели возможность убедиться в порядочности младшего придворного мага и его несомненной верности королевской семье. Неожиданно он бесследно пропал, после чего всякие попытки разобраться потеряли смысл. Но сомнения так и не оставили почтенного мэтра Истрана. Что-то странное было в молодом мистралийце, что-то неуловимо чуждое и непривычное. Долгое время все знакомые маги сходились во мнении, что это впечатление создает его необычная Сила и нестандартные приемы магии, которым мэтр Максимильяно обучился на каких-то далеких островах.

Во всяком случае так утверждал он сам. И только совсем недавно его величество Шеллар III путем логических рассуждений нашел разгадку всех неясностей, так беспокоивших придворного мага. Мэтр Максимильяно действительно не был тем, кем себя называл. Более того, он вообще не был жителем этого мира. И даже переселенцем. Этот милый юноша… впрочем, какой он юноша, теперь уже, наверное, старик… был агентом под прикрытием, сотрудником секретной службы одного из соседних миров. И очень хотелось бы верить мэтру Истрану, что эта организация действительно, как утверждает Жак, занимается здесь только научными исследованиями и заботится лишь о сохранении равновесия между мирами. Как раз недавно исчезнувший приятель внезапно нашелся. Мэтр Истран с удивлением узнал, что бывший агент вовсе не отошел от дел, а всего лишь продвинулся по службе и через своих подчиненных оказывает посильную помощь мистралийскому принцу в борьбе за трон. И даже общается с ним лично. Орландо пообещал устроить их встречу, как только немного разберется с делами. Так что же скажут об этом карты?

Нет, положительно странно складывается сегодня гадание! Почему выпала Паутина, блокирующая насмерть любое летающее создание? Толкований может быть около десятка. Начиная с того, что намеченной встрече будет что-то препятствовать.

– Мэтр! Где вы? Они уже прибыли!

В коридоре послышались торопливые шаги короля, и придворный маг понял, что закончить гадание так и не удастся. Шеллар не соизволит отложить знакомство с драконом на лишних пять минут. Да и стоило ли вообще раскладывать карты, если они все равно ничего не прояснили, а только добавили сомнений?

Может быть, этой колодой и вовсе не стоит гадать? Ведь никто не гарантирует, что великовозрастные ученики не отыскали уже ее как-нибудь в столе у наставника и не сыграли партию-другую в «Битву магов»…

Глава 1

Ибо на нас, чародеях, лежит ответственность за судьбы мира!

А. Сапковский

Лондра всегда отличалась мерзким климатом. Зарубежные гости этого славного королевства часто и дружно кляли «паскудную лондрийскую погоду» в целом и все ее проявления в отдельности. Сейчас, в начале лета, там было холодно и, как обычно, сыро. Более того, шел дождь. Стекла, мерно звеневшие под ровной дробью ливня, гулко вздрагивали при каждом раскате грома, и даже сквозь тяжелые шторы было видно, как темное небо рассекают молнии. Словом, стояла обычная «паскудная лондрийская погода», и в сравнении с ней комната, в которой горел камин и мягко светились магические шары, казалась особенно уютной. Вероятно, именно поэтому все собравшиеся дружно молчали, словно боясь спугнуть это тихое ощущение тепла и уюта.

Хозяйка, изящная молодая женщина с идеально уложенной прической и в строгом черном платье, на котором отсутствовало даже такое скромное украшение, как белый воротничок, взглянула на часы и нарушила тишину:

– Это просто неприлично. Господа, сколько мы еще должны ждать?

– Ну да, – весело хмыкнул разбитной четверть-эльф весьма легкомысленного вида и цапнул со стола печенье. – Даже я уже добрался, а их все нет! Приятно сознавать, что я не самый безалаберный в этой компании, как вы всегда утверждаете.

– Я уже смирилась с тем, что Силантий никогда не приходит вовремя, – продолжала дама, не обращая на шутника внимания, – он вообще немного не от мира сего. Но за Истраном такого до сих пор не водилось.

– Вот именно, – низким, чуть глуховатым голосом отозвался могучий седой кентавр. – Морриган, ты же знаешь, Истран человек обязательный, и если он задерживается, то у него на то наверняка очень уважительная причина.

– А вдруг он вовсе не придет? – прищурившись, предположил четверть-эльф, между делом жонглируя тремя печеньями. – А если там и в самом деле что-то нечисто и он… скажем так, побоится разборок?

– Думай, что говоришь, Ален! – возмущенно тряхнул гривой кентавр. – Как ты мог предположить, что Истран на такое способен? Да он порядочней тебя в дюжину раз!

– И прекрати играть с едой, – добавила Морриган тоном старой прожженной школьной училки.

– Разное бывает, – ничуть не смутился Ален, однако печенье подбрасывать перестал. – Ты же знаешь, как он всегда трясется над своими воспитанниками, а тут такое горе… Мог и умом тронуться. А безумному магу, сами знаете, законы не писаны ни человеческие, ни высшие. Чем не причина? А, Джоана? Ты-то чего молчишь?

Уже знакомая нам мэтресса Джоана отставила бокал и пожала плечами.

– Спор беспредметный и бесцельный. Толку от ваших гипотез? Придет коллега Истран, сами у него и спросите. Заодно проверите, в своем ли он уме и правду ли говорит. А строить предположения, не имея никаких фактов, занятие глупое и пустое. Тем более я не настолько хорошо с ним знакома. Хирон обо всем знает лучше, почему бы ему не поделиться с нами своим мнением, тем более что на днях он встречал его величество?

– Видел, – согласился кентавр, – и могу вас заверить, что король совершенно доподлинно жив.

– Ты это на глаз определил? – уточнила Морриган.

– Обижаешь. Я его как следует прощупал. Или ты считаешь, что раз я не балуюсь некромантией, пользуясь, как некоторые, своим служебным положением, так уже не в состоянии отличить живого человека от зомби?

– Перестань так шутить, – холодно оборвала его красавица, – а то молодежь может принять это за правду. Как насчет возможной подмены?

– Не берусь утверждать точно, но мне кажется, это полная чушь. Я, конечно, не настолько хорошо знаю Шеллара III, чтобы сразу определить, не двойник ли он, но сомневаюсь, что столь уникального господина вообще возможно кем-либо подменить. А что говорит по этому поводу твой король, Морриган? Они ведь знакомы с детства, и если бы что-то было не так, Элвис бы сразу заметил.

– Он тоже считает, что слухи эти полная чушь. Однако причину своих умозаключений прячет за вежливой улыбкой и не говорит обо всем даже мне… Джоана, а об этом и думать забудь.

– А что я такого подумала? – вспыхнула мэтресса.

– На твоей хищной физиономии ясно написано все, о чем ты подумала. «Вот бы кого пошмонать!» И не мечтай. Сканировать королей тебе никто не позволит.

– На себя посмотри, – не осталась в долгу Джоана, – добродетельная ты наша.

Морриган демонстративно достала зеркальце, полюбовалась на себя и сообщила:

– Мне нравится то, что я вижу. А тебе, детка, собственное отражение доставляет массу разочарования, потому ты и ехидничаешь. Тебе просто завидно, что ты впятеро моложе меня, а выглядишь как сорокалетняя тетка.

– Дамы, дамы! – рассмеялся Ален. – Вы равно прекрасны, и незачем ссориться из-за ерунды. Может, пока коллеги опаздывают, мы на полчасика уединимся? А Хирон пока покараулит…

– Охальник! – возмущенно фыркнула Джоана. Морриган, поджав губы, изрекла:

– Чем за юбками бегать, лучше бы за своим королем присматривал. Вырастил позорище…

– Ну вот… – недовольно поморщился эльф. – Как только у вас кончаются аргументы, тут же начинается… Разве я виноват, что он таким получился? У каждого бывают ошибки, как и неудачные воспитанники. Вы Кендара вспомните, неугомонного агрессора, которого даже Истран не всегда мог удержать. И, между прочим, если бы моего короля не долбали так за его нестандартную сексуальную ориентацию, он, может, и пил бы меньше.

– А если бы он вел себя подобающе и хотя бы соблюдал видимость приличия, его бы никто и не долбал. За такое с позволения сказать воспитание, вернее отсутствие такового, тебя вообще следовало бы выгнать с треском, как Павлину.

– Прям уж, – обиделся Ален. – Так уж и с треском. Никто бы и Павлину не выгнал, если б она не полезла в бутылку и не затеяла тогда драку. Вздрючили бы как следует и оставили, хотя и стервозная она была баба.

– Это потому, что тебе не давала? – съязвила Джоана. – И что, когда ее поменяли на Силантия, дела пошли лучше?

– Лучше, – серьезно ответил Хирон. – Павлина была никудышным воспитателем. Хотя как маг она была специалистом высочайшей квалификации, доверять детей капризной женщине с неуравновешенным характером нельзя, я это говорил и раньше. Она меньше ста лет провела при дворе Поморья, а взгляните на результаты: своевольный вздорный Зиновий, сварливая и злобная Лисавета, безмолвный затворник Пафнутий, который прячется от жизни среди своих кошек…

– Перестань, – беззаботно махнул рукой Ален. – Павлина, конечно, была еще та стерва, но все не так уж трагично. Зиновий хотя и вспыльчивый, но не злой, а если бы его батюшка не женился на мистралийке, то, может, он получился бы поспокойнее. А Пафнутий очень даже славный парень, не особо разговорчивый, но добрый и мудрый. Ну, о Лисавете я молчу, таких вообще надо либо топить в младенчестве, либо выдавать замуж в двенадцать и желательно за варвара…

– Так ты со мной не согласен?

– Нет, ты прав, только немного преувеличиваешь. У всех есть недостатки. У Павлины были свои, у Силантия свои, и к ним надо просто относиться терпимее.

– Извини, но в таком деле, как воспитание правителей, некоторые «недостатки» воспитателя могут вылиться в катастрофу глобального масштаба. А Силантий… Хотя он и забывает обо всем на свете, когда речь заходит о драконах, и имеет свойство в таких случаях пренебрегать своими обязанностями, он все же несравненно порядочней, чем покойная Павлина. И мальчики у него воспитываются как подобает. В отличие от некоторых.

– Я и вижу, – усмехнулся Ален. – Принц Василий уже слегка свихнулся на драконах.

– Зато он не таскает в постель мальчишек и не пьет как матрос, – оборвала его Морриган.

– Господа, – устало попросил Хирон, – давайте помолчим.

– А вот и опоздавшие! – обрадовался Ален, указывая на телепорт. – Как думаете, кто? Спорим, Силантий?

– Проспорил, – недовольно бросил мэтр Истран, окидывая взором собравшихся. – Своей манерой спорить о чем попало ты напоминаешь мне нашего шута. И разгильдяй такой же. Прошу прощения, господа, за опоздание. Силантий прибудет минут через десять.

– Вы были вместе? – уточнила хозяйка замка.

– Вы же знаете, что Силантий сосватал нам молодого дракона на постоянное проживание? Вот его обустройством мы и занимались. Сейчас коллега даст ему последние наставления и придет. – Он обернулся персонально к хозяйке и с галантным поклоном поцеловал протянутую руку. – Ах, Морриган, и как тебе удается быть всегда столь юной и прекрасной? Меня прямо зависть берет, честное слово… Скажи кому, что мы ровесники, никто и не поверит…

– Странный комплимент, – усмехнулась Морриган.

– О боги, – хлопнул себя по лбу Истран, – как же я одичал со своими мальчишками! Просто разучился разговаривать с дамами! Морриган, я всего лишь хотел сказать, что мы знакомы со студенческих времен…

– А давайте не будем ударяться в воспоминания трехсотлетней давности и займемся делом, – предложил Ален. – Мы для чего здесь собрались?

– У тебя что, свиданка накрывается? – поддела его Джоана.

– Будет когда-либо порядок в этой комнате? – устало вздохнула Морриган. – Стоит ли удивляться, что в мире такое творится? Истран, значит, вы с Силантием были вместе? И ты не напомнил, что вас ждут? Или и сам забыл?

– Что ты, милая Морриган! Конечно, все помнил. Меня задержали не зависящие от меня обстоятельства. Если бы вы знали, господа, каких усилий стоило оторвать от этого дракона моего любопытного короля, которому срочно необходимо было задать бедняге двести сорок вопросов… А Силантию я, разумеется, напомнил, и он обещал через несколько минут быть.

– Что ж, – повела точеными плечиками Морриган, – подождем еще. А пока, чтобы не терять время, не расскажешь ли ты, что за скандал произошел на прошлой неделе?

– Какой именно?

– В Поморье. Вроде какой-то твой ученик наделал там шуму…

– А, это просто досадная случайность, – махнул рукой Истран. – Парень неосторожно выпил больше, чем следовало, и впал в невменяемое состояние. К счастью, ничего серьезного он натворить не успел.

– Ничего серьезного? – переспросила Джоана. – Дорс вне себя от злости и землю роет, пытаясь найти нахала, который разнес его дом и склад, а также научил внучку непотребным словам. Ты присматривай за учеником, а то, не ровен час, найдет…

– У твоего Дорса руки коротки, – усмехнулся Истран. – Даже если ты ему любезно продашь эту информацию за кругленькую сумму, чего от тебя вполне можно ожидать. Пусть ищет на здоровье, вряд ли у него получится до этого мальчика добраться. Но я бы на месте Дорса о другом беспокоился. Он нажил себе таких врагов, что не позавидуешь. А тебе, Джоана, я посоветовал бы держать любимого внука подальше от этого господина.

– Я не устаю ему это повторять последние десять лет, – вздохнула Джоана. – А под «такими врагами» подразумевается его величество Шеллар III? Кстати, ты можешь доступно объяснить, зачем король Ортана так вцепился в этого мистралийца?

– Ну, раз ты задаешь мне такие вопросы, может быть, объяснишь в свою очередь, почему в него так вцепился сам Дорс?

– Предлагаю сделку, – сказала Джоана. – Баш на баш. Только наедине и по секрету.

– Вы можете отложить ваши личные торговые вопросы до более уместного времени? – поджала губы Морриган. – Где же этот Силантий?!

Как бы в ответ на сей риторический вопрос, в центре комнаты снова возник телепорт, и почтенный Силантий, рассыпаясь в извинениях, стал приветствовать коллег.

– Давайте начнем, господа, – приступила к делу хозяйка, сев во главе стола.

Опоздавшие заняли кресла рядом с Джоаной и ее неизменным бокалом, кентавр поудобнее устроился на специальной кушетке, а непоседа Ален легко вспрыгнул на высокий табурет вроде тех, которыми пользовались Мафей и товарищ Пассионарио.

– Первым делом, – начала мэтресса Морриган, придворный маг Лондры, – мы хотели бы заслушать доклад нашего уважаемого коллеги из Ортана о том, что же все-таки произошло неделю назад на свадьбе его короля, поскольку вокруг этого события в последнее время возникли нездоровые слухи…

– Значит, свежие сплетни успели дойти и до вас? – усмехнулся Истран.

– Не обижайся, – обаятельно улыбнулся мэтр Ален, придворный маг Галланта. – Но мы хотели бы удостовериться, что это действительно только разговоры. Согласись, как-то подозрительно странно все у вас получилось. Вечером во всеуслышание было объявлено, что король умирает, а наутро он уже в полном здравии бегает по дворцу. Не верится, что ты ошибся в диагнозе, ведь ты лучший элементалист в мире, а пятая стихия вообще твоя специальность. Чтобы ты настолько неправильно оценил состояние пациента… Извини, это не выдерживает никакой критики.

– А что, собственно, вы ожидаете от меня услышать? – развел руками мэтр Истран, придворный маг Ортана. – Вы все достаточно квалифицированные маги, чтобы самостоятельно проверить подобные слухи и убедиться в их необоснованности. Насколько я знаю, некоторые это уже сделали. Почему же я должен оправдываться сейчас, как нашкодивший ученик?

– Не надо на меня коситься, – нахмурился почтенный Хирон, придворный маг Эгины. – Я действительно кое-что проверил и убедился, что ни о какой некромантии речи нет. Я тебе верю. Просто мне, как и всем остальным коллегам, интересно, что же все-таки произошло на самом деле. В этой истории действительно много неясного и странного. Нам не хотелось бы думать, что ты скрываешь от коллег, что бы то ни было.

– Несомненно, – поддакнула Морриган. – Мне это интересно в особенности. Как-то, знаешь ли, странно сознавать, что я, оказывается, не все знаю о ядах и противоядиях.

– Что ж, Морриган, – усмехнулся мэтр Истран, – должен тебя огорчить, действительно не все. Как оказалось, в мире существует некое волшебное универсальное лекарство от всех ядов. В том числе и тех, от которых теоретически не существует противоядия. Честно признаться, я и сам об этом не знал.

– И что же это?

– К сожалению, единственный… э-э… экземпляр, так сказать, чудесного снадобья употребил его величество, и я не успел сделать анализ. Поймите меня правильно, когда речь идет о жизни и смерти, я не мог позволить себе сидеть в лаборатории…

– Но потом, после этого! – воскликнула Морриган. – Должен же был остаться флакон или какая-то емкость, капли… крошки… или что там было…

– Увы, мне не удалось получить никаких остатков. Это был не флакон и не емкость, а нечто совершенно ни на что не похожее, оно каким-то образом всасывается через кожу и исчезает.

– Откуда оно взялось?

– Верный слуга его величества, который самоотверженно добыл это чудесное снадобье, никому не сказал, как раздобыл его. В качестве награды за свой выдающийся поступок попросил, чтобы его никогда об этом не спрашивали и даже имени его не разглашали.

– Какая скрытность, – усмехнулась Джоана, маг-консультант и родная бабушка президента Совета Магнатов Голдианы. – Просто познакомь нас, и все вопросы будут исчерпаны.

– Ни в коем случае. Этот человек знает слишком много государственных тайн, а ты очень любишь их добывать и продавать.

– Как-то чересчур уж складно и безвыходно все у тебя получается, – нахмурилась Морриган. – Мне кажется, ты все-таки что-то темнишь…

– Я сказал вам все, что знал об этом, господа, – твердо заявил мэтр Истран. – И все, что я сказал, правда. Если вас не удовлетворило мое объяснение и вы продолжаете питать недоверие к изложенным мною фактам, вам никто не мешает самим проверить и убедиться, что мой король действительно жив, что он – это он, не двойник и не оживший мертвец. Кстати, не обязательно изыскивать благовидный предлог, чтобы с ним встретиться, и обследовать его тайком, как это сделал коллега Хирон. Его величество совершенно добровольно позволит вам провести необходимые исследования, если вы попросите его об этом. Более того, он сам предложил, чтобы вы провели эту процедуру официально, в присутствии ваших монархов. Только я тебя убедительно прошу, Ален, проследи, чтобы твой король был трезв. Шеллар терпит его из последних сил, и когда-нибудь его терпение лопнет.

– Сколько можно! – скорчил жалобную мину Ален. – Чуть что, сразу я! Думаете, мне самому не надоело таскать домой спившегося монарха и выслушивать, что думает по этому поводу ее величество? Потерпите еще лет десять, больше он все равно не протянет.

– Давайте не будем отвлекаться, – прервал их Хирон. – Итак, господа, как вы полагаете, следует ли нам устраивать официальную проверку Шеллара? Мне кажется, это лишнее. Даже если там что-то не так, мы этого не выясним. Если бы это вообще можно было как-то обнаружить, нам бы не сделали такого щедрого предложения.

– В чем тогда подвох? – с интересом повела глазами Джоана.

– Интересный вопрос, – улыбнулась Морриган. – Понятно, что слухи, появившиеся в последнее время, очень не нравятся его воскресшему величеству и его придворному магу. Ясно, что, затевая публичное расследование, они ожидают официального опровержения сплетен. Однако от исчерпывающих объяснений коллега все-таки уклоняется. Я согласна с Хироном, мы ничего не обнаружим, поскольку дело, очевидно, не в подмене или некромантии. Значит, возможен некий третий вариант, которого не учли или до которого не додумались авторы слухов… или просто не стали использовать, поскольку ничего порочащего в нем нет. Мне хотелось бы, дорогой Истран, задать тебе один вопрос, чтобы проверить, уйдешь ли ты опять от ответа, скажешь правду или откровенно солжешь.

– Я весь внимание, – галантно раскланялся придворный маг Ортана.

– Твой король вообще смертен?

Присутствующие зашевелились, Джоана ахнула, непосредственный Ален вслух присвистнул.

– Поздравляю, Морриган, – покачал головой мэтр Истран. – Такой вариант даже мне не пришел в голову. Что ж, отвечу честно. По всем параметрам Шеллар такой же смертный человек, как и все. Однако точно в смертности человека можно убедиться единственным способом, и этого, как ты знаешь, пока не случилось. Убедиться в его бессмертии также можно только одним способом, и вынужден тебя огорчить, ничего подобного в день свадьбы не случилось, если ты на это намекала. Как мне ни жаль вас разочаровывать, господа, я сказал вам правду. Его величество действительно не умер и не воскрес, а был спасен при помощи некоего снадобья, о котором никто никогда не слышал. Я отказываюсь посвятить вас в подробности вовсе не потому, что мне есть что скрывать, а потому, что связан обещанием. Полагаю все же, что молчание – ничтожная плата, несоизмеримая с ценой, коей является человеческая жизнь. И с вашей стороны будет неуместно и безнравственно настаивать на том, чтобы я нарушил данное слово.

– Пожалуйста, – развела руками Морриган, – как всегда, выкрутился. Что ж, ты, конечно, прав, убедиться в смертности человека можно только одним способом. А насчет бессмертия все же могут быть варианты… Я предлагаю, господа, все-таки провести официально процедуру обследования, и для проверки третьего варианта пригласить еще одного мага, который является признанным и единственным специалистом в этом вопросе.

– А что, такой специалист существует? – заинтересовался Ален.

– Существует, – улыбнулся Хирон. – Только его надо сначала найти, а это, должен сказать, не так-то легко.

– Отыщем, – кивнул мэтр Истран, – если вам так хочется. Только я бы не возлагал на это особых надежд. Насколько мне известно, он даже о собственном бессмертии знает не так уж много.

– А ты спрашивал? – повела бровью Морриган.

– Я – нет. Но наши мистралийские коллеги интересовались, об этом мне говорили и мэтр Хавьер, и мэтр Максимильяно.

Все как по команде притихли и невольно устремили взоры к седьмому креслу, пустовавшему уже двадцать лет, с тех самых пор, как во время первого переворота был убит мэтр Хавьер, старший придворный маг Мистралии.

– У вас есть еще вопросы, или перейдем к следующей теме? – после некоторой паузы подал голос мэтр Истран.

Вопросов не последовало, и, единогласно решив, согласовать время и место процедуры позже, когда удастся отыскать неуловимого Казака, почтенные мэтры перешли к следующему пункту.

– Теперь, – сказала Морриган, обращаясь к придворному магу Галланта, – пусть мэтр Ален разъяснит, чего нам ожидать от очередного загула ее величества Агнессы.

– А чего тут не ясно? – искренне удивился Ален. – Того же, что и обычно. Родит еще одного. Может, на этот раз повезет, и будет мальчик. По всем признакам вроде мальчик, но точно судить пока рано. И не смотрите на меня так, на сей раз я совершенно ни при чем.

– Это нас несказанно радует, – язвительно заметила Морриган. – Но хотелось бы знать, кто, в таком случае, «при чем»?

– По подсчетам ее величества, некий ортанский рыцарь, с которым она танцевала на балу в праздник весеннего равноденствия.

– От танцев детей не бывает, – ворчливо заметил Хирон. – Неужели ее величество после… танца даже не изволила поинтересоваться, как этого шустрого кавалера зовут?

– Разумеется, они были представлены, но она через пару дней забыла его имя. А это настолько важно? Если вас интересует родословная, пусть коллега Истран расскажет, он лучше знает.

– Родословная… – вздохнул Истран. – Что тебе сказать, Ален… Развлеклась твоя королева на славу, сомнительные родословные ее дочерей меркнут перед этим последним приключением…

– Почему это сомнительные? – обиделся Ален. – Ничего сомнительного. Отец Люсиль – граф де Шамбор, Жанна… э-э… ну, сами знаете… А малышка Жасмина – дочь эгинского посла. Или это моя родословная тебе кажется сомнительной? На себя посмотри.

– Ален, – раздраженно перебила его Морриган, – поверь мне, то, что ты потомок Аэллана, твое единственное достоинство, все остальное – сплошные недостатки. Более того, даже это единственное достоинство не является твоей личной заслугой.

– Господа! – воззвал Хирон. – Не отвлекайтесь! Так что не так с этим загадочным кавалером, Истран?

– Все в порядке, – развел руками маг Ортана, – за исключением родословной, которая вообще отсутствует как таковая. Все, что известно о происхождении кавалера Лавриса – место его рождения и род занятий матери. Сей доблестный рыцарь появился на свет в захолустном городишке одной из западных провинций, где его покойная матушка трудилась при почтовой станции, оказывая интимные услуги проезжающим. Дворянство Лаврис получил семь лет назад за личную доблесть и выдающиеся заслуги перед короной. У нас, знаете ли, есть традиция – в корпус паладинов принимаются независимо от происхождения, а исключительно из-за боевых качеств и опять же заслуг. При этом дворянство жалуется всем, кто до тех пор принадлежал к другим сословиям. Вот и вся родословная. В утешение могу добавить, что кавалер Лаврис абсолютно здоров как физически, так и умственно, и можно надеяться, следующий король Галланта будет наконец без отклонений.

– Учитывая, что в нем нет и не будет ни капли королевской крови, то это само собой разумеется… – усмехнулась Морриган. – Все-таки какие вензеля иногда выписывает судьба! Знал бы этот будущий король, что на самом деле он внук ортанской станционной шлюхи…

– Как смешно! – раздраженно отозвался Ален. – За своими гномами присматривай!

– Кстати, Истран, – проигнорировав последнее замечание, обратилась к коллеге Морриган, – как с этим обстоит дело у тебя?

– С чем? С судьбой, шлюхами или гномами?

– Не валяй дурака! С наследственностью. Вот твой король, хвала богам, наконец женился. Скоро у него, смею надеяться, появятся дети. И мне как-то даже боязно предполагать, что они могут унаследовать по отцовской линии…

– Как что? – невинно приподнял брови мэтр Истран. – Гномьи гены лондрийских королей…

– Так ее, – тихонько хихикнул Ален.

– Я серьезно, – обиженно поджала губы Морриган. – Между прочим, ничего плохого, кроме внешности, в гномьих генах моих королей до сих пор не наблюдалось. Да и внешность тоже вопрос спорный, все зависит от традиций и вкуса.

– Может быть, – улыбнулся мэтр Истран. – Будем считать, что Хаггс был парень по-своему симпатичный, а у королевы Мэри-Клэр, наверное, был своеобразный вкус…

– Опять ты хихикаешь, а вопрос очень даже не праздный. Ты можешь хотя бы примерно прогнозировать, что за наследник получится у твоего короля? Еще один маленький Шеллар, который только к пятнадцати годам научится улыбаться? Или кто-то еще похлеще?

– Я не могу точно сказать, что конкретно получится, – пожал плечами мэтр Истран, – но следующее поколение должно быть без отклонений. Проклятие, висевшее над династией, утратило силу, и это, между прочим, полностью заслуга его величества. Именно он, тот самый Шеллар, которого вы все так опасались, от которого вечно ожидали какого-то зла, вплоть до того, что подозревали в убийстве своей семьи… Не опускай глаза, Ален, ты имел наглость заявлять это прямым текстом… Так вот, именно он, его мужество, его ум и… его преданная любовь смогли снять проклятие и дать надежду, что отныне в королевской семье Ортана снова будут рождаться нормальные здоровые дети. Помнится, кто-то мне не верил, что из Шеллара вообще получится что-то путное…

– Да что вы по любому поводу на меня коситесь? – надулся Ален. – Это не я, это Павлина вечно с тобой спорила.

– Ты ее поддерживал, – напомнил мэтр Истран.

– Ее все поддерживали. Никто не верил, что из этого оловянного солдатика с каменным сердцем и ледяными глазами вырастет нормальный человек. Морриган вообще предлагала его убить…

– Не заводись, – осадил его Хирон, видя, что Морриган уже близка к тому, чтобы попортить коллеге прическу. – Алену просто обидно, что он был не прав, и завидно, что Истран сумел все-таки научить человека, лишенного чувств от рождения, самоотверженно и преданно любить, а он не способен даже отучить своего короля от пьянства.

– Опять! – взвыл обиженный воспитатель. – Да сколько же можно по любому поводу тыкать меня носом в это недоразумение! Между прочим, его величество в последнее время стал пить намного меньше.

– Только не пытайся приписать это достижение себе, – язвительно одернула его Морриган. – Кстати, Истран, не прояснишь ли ты нам, чья это заслуга на самом деле? Кто ухитрился перепугать этого бедного пьяницу настолько, что он теперь до судорог боится неких мертвых принцев и при напоминании о них готов даже отказаться от очередной рюмки? По описанию этот господин подозрительно похож на твоего загадочного ученика, который учинил дебош в Белокамне и в Новом Капитолии. Может объяснишь нам, кто этот загадочный ученик, или опять изящно уйдешь от ответа?

– Действительно, – подал голос Силантий, скромно молчавший до сих пор. – Мне тоже интересно, кто этот таинственный юноша, которого с первого взгляда узнали и Зиновий, и Пафнутий, причем предпочли сохранить свое открытие в тайне даже от меня.

– Чтобы скрыть что-то от тебя и напрягаться особенно не надо, – заметил Ален.

– Не всем же быть такими пронырами, как ты, – немедленно парировал придворный маг Поморья, а мэтресса Морриган тихо засмеялась.

– Вот, значит, как… Шеллар и здесь оказался шустрее всех. Представляю, как расстроится Элвис, когда узнает.

– Ты о чем? – немедленно насторожилась Джоана.

– А ты сама подумай, – улыбнулся Хирон. – Сложи воедино несколько фактов. К примеру, рассказ перепуганного короля о мертвых принцах, который Ален нам тут приводил чуть ли не дословно, молодого мистралийского мага, который откуда-то вдруг появился в учениках у Истрана, и то, что его знают члены королевской семьи Поморья…

– Ой, мать моя… – хлопнул себя по лбу Ален. – Как же я сразу не догадался? Но как? Истран, как вы с твоим хитроумным королем умудрились его отыскать? Это же… сенсация!

– Подумать только! – покачал головой Силантий. Мэтресса Джоана вдруг как-то неуместно и без всякого видимого повода истерически расхохоталась.

– Мы все рады, что и до тебя дошло, – с ехидцей заметила Морриган. – Но зачем это так демонстрировать?

– Не в этом дело… – простонала Джоана, не в силах остановиться. – Это же… Ой, не могу… Нет, вы только представьте себе рожу Багги Дорса, когда он узнает…

– А вот он, – с нажимом на каждом слове произнес мэтр Истран, – об этом узнавать не должен. Ни за какие деньги. Тебе ясно, Джоана?

– Полагаешь, она удержится? – с сомнением поинтересовался Хирон.

– Куда она денется, – жестко ответил коллега. – Если хорошо помнит, что случилось с Павлиной…

– Не надо меня запугивать, – утирая выступившие от хохота слезы, сказала Джоана. – Если это так серьезно, то, разумеется, я ему не скажу. Да и невыгодно мне это. Но все-таки, Истран, как вы его нашли?

– А мы его и не искали, – пожал плечами придворный маг Ортана. – Он сам к нам пришел. По собственной воле. Пожелал поздравить Шеллара с бракосочетанием и попросился ко мне в ученики. Так что, Морриган, нечему завидовать. Уж кто-кто, а Элвис в любом случае оказался бы предпоследним в списке его посещений. Ты сама должна помнить, что они не питали друг к другу явной симпатии.

Ален, для которого, как и для других, было абсолютно ясно, кто оказался бы в этом списке последним, скорчил недовольную рожицу, повертелся на стуле и вдруг весело хихикнул:

– А знаете, господа, ведь при счастливом стечении обстоятельств у нас есть шанс снова заполнить пустующее кресло. И, что забавно, это будет первый случай в истории, когда кресло в совете магов займет король…

– Молодой ты, Ален, – с сожалением посмотрел на него кентавр. – И плохо знаешь историю.

– А разве такое бывало?

– О, чего только не бывало в этом мире… Хотя мысль сама по себе интересная. Как ты полагаешь, Морриган?

– Молчу, – отчаянно замотала головой мэтресса. – Сглазить боюсь. Что будет, то и будет.

– Молчи, молчи, – поспешно поддержал ее мэтр Истран. – А то и в самом деле сглазишь. Кстати, давно хотел тебя спросить, ты каждого мистралийского правителя лично ездишь поздравлять и желаешь им долгого и счастливого правления специально, чтобы сглазить?

– Что, там хоть один порядочный попался? – усмехнулась Морриган.

– Гондрелло ты тоже поздравляла?

– А чем он лучше других? Жаль только, что мне ни разу не удалось увидеть их советника… Вот бы кого сглазить!

– Давайте не будем о гадостях, – поморщился Хирон. – Пусть лучше нам Истран расскажет о своем новом ученике. Что из него выросло, какой человек и маг?

– Он хороший мальчик, – без колебаний заявил мэтр Истран. – Будет добрым и великодушным правителем.

– Где-то я это уже слышал… – лукаво усмехнулся Ален.

– И не раз, – согласился Хирон.

– А разве я хоть раз ошибся? – улыбнулся придворный маг Ортана и обвел взглядом присутствующих. – Разве мои мальчики хоть раз опровергли мои утверждения?

– Ни в коем случае, – заверила его Морриган. – У тебя прекрасные воспитанники, Истран. Особенно последний. Но хотелось бы подробнее именно об этом. Или, может быть, нам стоит пригласить его и пообщаться с ним лично?

– Полагаю, Это будет преждевременно. Орландо очень милый и славный юноша, но ему свойственна некоторая несобранность и… Словом, у меня есть опасения, что он не сумеет сохранить тайну, в которую мы его посвятим. А как маг… он очень талантлив, но неопытен. С ним еще работать и работать.

– Очень подробно, ничего не скажешь… – хмыкнула Морриган. – Ладно, все равно от тебя ничего кроме «хороший мальчик» не добьешься. Проясни еще один маленький политический нюанс. Этот милый ребенок что-либо делает для того, чтобы вернуть себе корону?

Мэтр Истран кивнул.

– Он имеет дело с какой-либо из мистралийских оппозиционных партий?

Еще один кивок.

– Официально?

– Инкогнито.

– Движение Реставрации?

– Ты поразительно догадлива, – расплылся в улыбке Истран.

– Это единственная партия, которая додумалась заявить, что «принц с нами, но сохраняет инкогнито». Значит, они все же говорят правду. Кто бы мог подумать? Что ж, будем знать на случай, если они обратятся к нашим королям за помощью… А теперь перейдем к следующему вопросу. Силантий, до меня дошли слухи, что твой король собирается женить младшего внука? На ком?

– Да он сам еще толком не знает, – недовольно отозвался Силантий, которого оторвали от каких-то приятных размышлений. – Ему, как обычно, что-то взбредет в голову в последний момент…

– А когда он думает передавать сыну власть? – подал голос Хирон. – Долго еще собирается на троне мантию протирать? Давно на заслуженный отдых пора, правнуков уже дождался, а с посохом все никак не расстанется. Пафнутию уже под сорок, а он до сих пор наследный принц. Что там думает твой Зиновий? Не хватало, чтобы он дожил до старческого маразма, оставаясь на престоле. Ты этим вопросом вообще занимаешься, или у тебя только на драконов времени хватает?

– Занимаюсь, – степенно отозвался Силантий. – Но как Зиновия убедить, что ему уже пора на покой? Он до сих пор считает, что еще не слишком стар, а Пафнутий не дорос до посоха. Хоть кол ему на голове теши, упрямцу…

– С королями надо работать, – развел руками мэтр Истран. – Их надо воспитывать, постоянно и ежедневно. До того как они начнут выживать из ума, а не после.

– Все свои упреки можешь адресовать Павлине, – нахмурился Силантий. – Когда я стал старшим придворным магом и наставником, Зиновию было уже за пятьдесят, и перевоспитывать его не было никакой возможности. К тому же еще от природы вздорный характер… Ты вспомни своего Кендара, как ты его всю жизнь за плащ ловил, чтобы не затеял какую-нибудь войну, и насколько часто тебе это удавалось. Тот же случай. Я поговорю с Зиновием, но ничего не обещаю. Он упрям, как сто ослов.

– Все же поговори, – подвела итог Морриган. – А если что-то пойдет не так, и он в самом деле начнет вести себя неадекватно, немедленно сообщи. Все вместе как-то уладим ситуацию.

– Ампулой яда? – ехидно заметил Ален.

– За кого ты меня принимаешь? При помощи независимой медицинской экспертизы, которая признает его величество недееспособным, если тебе так уж интересно. Кстати, с твоим тоже давно пора то же самое сделать. Хотя его и отравить не велик грех. Если бы в Галланте женщины наследовали трон или у Агнессы был хоть один сын, я бы уже давно настояла на устранении этого ничтожества. Но пока у него нет прямых наследников, такой шаг может привести к активной борьбе за власть и прочим беспорядкам. Только поэтому я до сих пор терплю твоего Луи.

– Оставь моего короля в покое! Что плохого он кому сделал? Безобидный тихий алкоголик, пьет себе и никого не трогает. И, между прочим, своих любовников силком в спальню не таскает.

– Вернемся к делам, – напомнил Хирон. – Не превращайте совещание в сведение мелких личных счетов. Так мы до завтра не управимся.

Вопросов действительно накопилось столько, что заседание затянулось чуть ли не до полуночи. Поэтому, когда обсуждение последней проблемы было завершено, господа маги заторопились по домам. Первым исчез Силантий, который под конец настолько отвлекся от темы разговора и погрузился в свои размышления, что на прощанье вместо «до свидания» торопливо фыркнул что-то по-драконьи. Затем откланялся величавый Хирон. Повеса Ален преувеличенно томно поцеловал руку хозяйки и полушутя поинтересовался, действительно ли она намерена выставить его из дому в такую погоду. Получив категорическое подтверждение, он, не смущаясь, перевел свой лукавый взор на Джоану, но тут ему не дали и рта раскрыть. Мэтр Истран с ехидной усмешкой заявил, что провожать даму он намерен сам, поскольку им необходимо обсудить кое-какие личные вопросы, и, подхватив Джоану под локоток, исчез вместе с ней в облачке телепорта.

– Что ты так хмуришься? – поинтересовался он, наблюдая, как мэтресса сбрасывает туфельки и первым делом направляется к столику, на котором стояла бутылка. – Неужели тебя так угнетает тот факт, что из всех нас одна ты не умеешь телепортироваться? Так это недостаток твоей школы, и ничего постыдного в этом нет. Школа Высшего Разума очень узконаправленное учение, и…

– Да нет, – поморщилась волшебница, наливая себе коньяк. – Просто у Морриган есть гадская манера каждый раз ехидно прохаживаться насчет моего возраста, а я этого не люблю.

– Не обращай внимания, – посоветовал старик, удобно располагаясь в кресле. – Морриган в твоем возрасте сама выглядела точно так же, и ты напоминаешь ей не лучшие времена.

– А правду говорит Ален, что у вас с ней триста лет назад была пылкая любовь? – не удержавшись, спросила Джоана. Ей давно было это интересно, но не выпадало удобного момента.

– Не триста, а четыреста, и не пылкая любовь, а легкий студенческий роман, перешедший в приятельские отношения. Три столетия она была совсем с другим человеком, что есть исторический факт, и ты бы должна об этом помнить. Поменьше слушай Алена, ему двухсот еще нет. Откуда ему знать, кто кого любил в те времена, когда он еще не родился… Ну что, поговорим о деле, да я пойду проверю, что там делают мои мальчики?

– Минуточку, – извиняющимся тоном попросила Джоана и, приоткрыв дверь, окликнула прислугу в коридоре.

– Сию минуту, госпожа! – донеслось оттуда, – Уже иду!

– Да не нужен ты мне! – прервала слугу мэтресса. – Скажи только, господин президент уже спит?

– Никак нет, госпожа, он у себя в кабинете. У него господин Дорс.

– Свободен! – рыкнула Джоана, захлопнула дверь и раздраженно топнула ножкой. – Что за несносный ребенок! Я же ему говорила, предупреждала. Нет, он опять что-то обсуждает с этим…

– Как бы тебе хотелось знать, что именно, – улыбнулся мэтр Истран. – Но просканировать этих господ без их ведома ты не можешь, а идти на открытый конфликт не хочешь. Могу помочь. Разумеется, не бесплатно.

– От тебя ли я это слышу? – изумилась Джоана. – А как же бескорыстие и прочее благородство?

– Э, милая, бескорыстие допустимо с Хироном или Силантием, на самый худой конец с Морриган. А с тобой можно играть только по твоим правилам. Так что, если желаешь узнать, о чем сейчас беседует твой внук со своим коллегой, смирись с тем, что и я это тоже послушаю.

– Хорошо, – согласилась мэтресса. – Тебе нужно зеркало? Пойдем в спальню.

– Ай-яй-яй! – проворчал мэтр, выбираясь из кресла. – Падение нравов превосходит всякие пределы! Дама приглашает почтенного господина в свою опочивальню, нимало этого не стесняясь!

– Положим, тебя можно приглашать, – засмеялась дама. – Вот с Аленом я бы делать этого не стала. А касательно нравов, уважаемый мэтр, давно ли ты стал таким щепетильным? Как-то не верится, что ты с детства отличался столь строгой нравственностью. Сразу почему-то возникает вопрос, как в таком случае появилась на свет Этель? Ее бабушку в капусте нашли? Или она из яйца вылупилась?

– Ох и язва ты, Джоана… – поморщился мэтр. – Неудивительно, что вы с Этель нашли общий язык. А теперь прекрати ехидничать и смотри.

Большое зеркало затуманилось, затем просветлело, явив взорам наблюдателей господина президента и почтенного магната за деловым разговором.

– И не пытайся меня уговаривать! – восклицал господин Факстон, категорически отмахиваясь от собеседника. – Твои проблемы, сам их и решай! Больше я в этих авантюрах не участвую! С меня хватило тех «переговоров»! Как я мог пойти на такой идиотизм! Ты меня подставил, как болвана!

– Постой, Зюс, ты что-то не то говоришь, – остановил поток возмущений господин Дорс – Каким образом я тебя подставил? Что я такого особенного у тебя попросил?

– Сущую малость! – продолжал психовать президент. – Попытаться втолковать Шеллару, что ты ему нужен и, следовательно, вам невыгодно враждовать из-за всякой ерунды! Милая невинная просьба! Если учесть, что Шеллар уехал почти на луну и оставил вместо себя этого твердолобого кузена…

– И что здесь такого?

– Да, конечно, ничего! Ты снарядил меня на переговоры, а сам, подлец, в тот же вечер устроил какой-то налет с погромом… Не делай круглые глаза, так я тебе и поверил! Пока я, как кретин, дожидался его высочества Элмара в королевской приемной со своими дипломатическими тонкостями, твои люди напали на какую-то девицу, разнесли чей-то дом и рассердили его высочество так, что он чуть меня не пришиб, едва заслышал твое имя!

– Зюс, уверяю тебя, я здесь…

– Внучку свою уверяй, гнусный интриган! Знаешь, что я пережил из-за тебя?!

– Ну, не преувеличивай…

– Не преувеличивать? Ты видел когда-нибудь его необъятное высочество? Твоего Кроша пополам перекусит не глядя и не напрягаясь. Представь себе, этот громила входит и с порога начинает вызверяться по поводу того, что я здесь делаю. Я, как идиот, начинаю ему о тебе, а он как стал орать… Чего я только не услышал! И двуличный подлец, и грязный торгаш, и лицемерный бандит… Что ты улыбаешься, это все о тебе, между прочим! А я за что все это заработал? И ты еще спрашиваешь, почему я не хочу с тобой больше иметь никаких дел! Да чтобы я еще где-нибудь за тебя заступался!

– Что тебя так смущает? Можно подумать, ты сам кристально честен! – обиделся господин Дорс.

– Пойми одну простую вещь, Багги, – негромко и жестко произнес президент, перестав суетиться. – Каждый из нас ведет свои дела так, как считает нужным. Все мы не святые. Это принципиально невозможно в бизнесе. Но при этом важно держать все неприятные моменты в тени и соблюдать определенную внешнюю благопристойность. Пока это есть, ты почтенный магнат, член правительства и уважаемый человек. Но как только твои неблаговидные делишки становятся достоянием общественности, ты уже никто. Это в лучшем случае. А в худшем – то, что сказал о тебе принц-бастард Элмар. И тогда от тебя отворачивается высшее общество, деловые партнеры срочно обрывают с тобой всякие взаимоотношения, верные подчиненные разбегаются, как тараканы, а твое состояние почти полностью уходит на адвокатов, чтобы хотя бы избежать тюрьмы. Так вот, ты попал, Багги. Ты пропоролся так, что о твоей афере с мистралийцами, а также о налетах и погромах, в считанные дни будет знать весь континент. Совет Магнатов поспешит очистить свои ряды от сомнительных членов, способных повредить их репутации и авторитету на международной арене. Для этого даже доказательства не требуются, достаточно одного сомнения или подозрения. Даже если бы и можно было как-то опровергнуть заявления о твоей нечистоплотности в бизнесе, этим никто не станет заниматься, кроме тебя самого. В таких вещах каждый сам за себя. И я тоже не намерен стоять с тобой рядом, когда на тебя польется дерьмо. Мне уже за это досталось. Говорю тебе сразу, на меня больше не надейся ни в делах с Советом, ни тем более с Шелларом. Завтра я изыму свою долю капитала из наших совместных предприятий по добыче и обогащению руды. Если ты не в состоянии выдать мою долю деньгами, пришлю к тебе своего бухгалтера, сделаете ревизию и поделите основные средства. Я ухожу в сторону. Мне обидно и унизительно сознавать, что я оказался в этой ситуации глупее и нерасторопнее твоего палача, который сбежал первым. Могу поспорить, следующим побежит Ганзи.

– Не торопись, – напряженно произнес господин Дорс, все выслушав. – Ты опять преувеличиваешь. Ничего мне твой Шеллар не сделает. А если в зарубежных газетах кто-то что-то и заявит, на это никто не обратит внимания. Там постоянно вопят, что голдианские купцы ведут свои дела нечестно, к этому уже все привыкли. Тем более эти заявления будут выглядеть просто смешно. Налеты, погромы, девицы какие-то никому не нужные… Нагромождение нелепостей. А что касается мистралийцев, то кто отреагирует на их претензии? Они кто? Разбойники и бандиты. А кто я? Законопослушный гражданин, от этих самых разбойников пострадавший. Другое дело наши дорогие коллеги и конкуренты, которые только рады будут ухватиться за любой повод, чтобы меня сожрать. Вот это действительно реальная опасность, именно поэтому я к тебе и пришел. Но вижу, напрасно. Ты разинул свою пасть раньше всех, и когда меня начнут рвать на части, просто хочешь быть первым, чтобы отхватить кусок побольше. А я считал тебя другом…

– Побойся богов, Багги, – изумился господин президент, – какие в нашем деле могут быть друзья? Я, конечно, не стану тебя специально топить, но и тонуть вместе с тобой не собираюсь. А что касается серьезности претензий и заявлений… Может, мистралийцев никто бы и не стал слушать, они действительно всего лишь незаконная организация, можно сказать, разбойники и бандиты. Но с Шелларом ты связался зря. Дело не в том, что он король, он в любом случае не делал бы заявлений от себя лично. Он тихонько, не афишируя своего участия, организует тебе негативную прессу, как за рубежом, так и у нас. А твои конкуренты это с радостью подхватят, что ты сам понимаешь. Единственное, что ты можешь с этим поделать – это договориться с ним полюбовно, хотя я не знаю, как это можно сделать. Над твоим предложением о торговле оружием Шеллар посмеялся, а за все твои художества на его территории он на тебя очень зол. Хотя он и заставил своего огромного кузена принести мне официальные извинения, с тобой он намерен разобраться. Ты бы хоть подумал головой еще тогда, когда он предлагал тебе выкуп. Раз он знает о твоих делах с мистралийцами, тебе надо было не лезть на рожон, а быстренько и по-тихому договориться, чтобы информация не всплыла. А ты вместо этого еще и налет устроил!

– Определенный риск был, – неохотно признался господин Дорс. – Но если бы все получилось как надо…

– Что ж, ты рискнул, и тебе не повезло. И виноват в этом только ты сам. Твои люди облажались так, что сказать стыдно. Сначала как придурки гонялись за девицей по дому, полному ловушек и потайных ходов, а потом додумались взять в заложники принца Элмара. Хватило же ума! Другого заложника, попроще, они найти не смогли, не иначе в столице людей мало. Драконов не пробовали в заложники брать? Закономерно все закончилось тем, что их размазали по стенам, а единственный выживший наложил в штаны и дал против тебя показания. Официальные, запротоколированные показания. В придачу ко всему, твой мистралиец добрался до своих и тоже, как сам понимаешь, молчать не будет, а пропаганда у них поставлена как следует…

– Плевать я хотел на их пропаганду, – выругался Дорс – И на твоего разлюбезного короля. Напугал дракона спичками! Не хочешь помочь – не надо. Сам справлюсь. А ты целуйся со своим Шелларом, дождешься второго Келси. И не думай, что меня так просто утопить, как тебе кажется.

– Отбивайся на здоровье, сколько хочешь, – равнодушно пожал плечами господин Факстон. – Мне-то что? У тебя свои проблемы, у меня свои. Скажи только, долю деньгами отдашь или бухгалтера присылать?

– Сейчас сказать не могу, – презрительно бросил Дорс, поднимаясь. – У меня бухгалтер новый, еще не во всем разобрался и с отчетами запаздывает. Завтра. От тебя я ничего другого и не ожидал. Ты всегда был трусом и маменькиным сынком. А я еще собирался предложить тебе новое грандиозное предприятие… Нашел с кем связаться! Я лучше с Пуришем или Везером договорюсь.

– Если они станут тебя слушать, – не замечая тона собеседника, вежливо улыбнулся президент. – А меня твои авантюры больше не интересуют. Опять, наверное, какая-то афера, вроде той с мистралийцами. Я всегда знал, что ты достаточно рисковый игрок, чтобы вести дела с бандитами, но что ты настолько обнаглел, чтобы их при этом кидать…

– Я вас всех еще не так кину, – посулил напоследок Дорс и покинул кабинет, не попрощавшись и хлопнув дверью.

– Ай-яй-яй, Джоана, – укоризненно сказал мэтр Истран, движением руки выключая изображение в зеркале. – И ты без малейших угрызений совести оказываешь услуги этому уголовнику?

– Он хорошо платит, – пожала плечами мэтресса. – Я всем оказываю услуги: и государственным службам, и частным лицам. Надо же как-то зарабатывать на жизнь. Вам хорошо, вы все официальные придворные маги, а я так, приближенное лицо господина президента. Причем большинство ныне живущих уже не помнят, что я его бабушка, и считают любовницей.

– Ничего, – улыбнулся старый маг, – через пару поколений перестанут. Надеюсь, ты довольна, что твой внучек на этот раз не полез в сомнительные авантюры господина Дорса? Тогда давай закончим наш обмен информацией, а то уже поздно, домой пора, у меня там Мафей без присмотра. Итак, что же такого ценного нашел господин Дорс в том несчастном мистралийце, которого ты столь безуспешно пыталась сканировать?

– И об этом знаешь? – нахмурилась Джоана. – Ты что, с ним общался? Это он сам тебе рассказал?

– Это он сообщил его величеству, а тот сказал мне. Итак?

– Я не уверена точно… – замялась Джоана, – но мне кажется…

– Э нет, так не пойдет. «Не уверена», «кажется» – это не объяснение. Все ты знаешь точно.

– Точно можно знать только одним способом. А в остальном нам доступны только предположения. Так вот, по-моему, Багги решил, будто ему в руки попал мистралийский принц. Ты, наверное, сам заметил, что этот парень как две капли воды похож на Макси, и Сила в нем та же. Так вот, когда я сказала об этом Дорсу, он засуетился, глазки забегали, пальчики зашевелились… Знал бы этот болван, что пока он строил грандиозные планы касательно своего узника, настоящий принц разносил его дом… Да помню, помню, не скажу я ему про Орландо. Пошел он, этот Дорс…

– Джоана, – нахмурился мэтр Истран, – а зачем ты поделилась с ним своими наблюдениями? Да еще задаром? Нечаянно? Не поверю. Нарочно ведь намекнула. Захотелось разыграть магната? Или какой-то коммерческий интерес в этом деле все-таки обнаружила? Уж растолкуй старому недотепе. Ведь именно из-за твоих намеков случился тот налет с погромом, чуть не стоивший жизни совершенно невинным людям.

– Между прочим, – обиделась мэтресса Джоана, – если бы не мои намеки, этого парня убили бы в тот же вечер, тебе это не приходило в голову?

– Скажи еще, что ты это сделала с целью его спасения. Бесплатно.

– Не бесплатно, – процедила сквозь зубы волшебница, нервно прикуривая. – Очень даже не бесплатно. Этот мерзавец чуть не забил меня до смерти и привязал к столбу в Лабиринте, ты думаешь, что после этого я бы что-то для него стала делать бесплатно? Пришлось. Меня отвязали и проводили к выходу в обмен на клятву, что я ему помогу. Я бы его, гада, удавила голыми руками, но сделка есть сделка, а клятва есть клятва.

– И кто же этот неизвестный благодетель? – приподнял брови мэтр Истран. – Уж не сам ли наш общий знакомый собственной персоной?

– Ты о Макси? Нет, это был не он. Кто-то чужой. Он выглядел как подросток, но это очень, очень опасный человек… Впрочем, он и не совсем человек, насколько я поняла. Мне было по-настоящему страшно, а меня, как ты понимаешь, не так легко напугать.

– Тебе было страшно без причины, или он чем-то конкретным угрожал на случай, если обманешь?

– А не слишком ли много вопросов ты задаешь? Ты мне, кстати, так и не сказал, что же ценного нашел в этом мистралийце его величество Шеллар? Не может же быть, чтобы он просто ошибся так же, как Багги Дорс.

– Нет, конечно. Жаль тебя разочаровывать, но никаких интересов, кроме личных, в этом деле не имелось. Однажды этот молодой человек оказал королю неоценимую услугу, очутившись в нужное время в нужном месте, и вышло так, что его величество теперь обязан ему жизнью и короной. Он хорошо помнит как зло, так и добро. Кроме того, здесь замешана некая дама, к которой благоволят и король, и его супруга, а даме очень дорог этот самый мистралиец. Вот тебе и все причины. Никакой политики, никакой коммерции. Все просто и по-человечески.

– Я тебе сказала слишком много, – разочарованно протянула Джоана.

– Ну же, девочка, не обижайся. Я ведь не виноват, что мне больше нечего сказать по этому вопросу. Если хочешь, я расскажу кое-что полезное в обмен на информацию о загадочном мальчике из Лабиринта.

– Что именно? – деловито поинтересовалась мэтресса.

– То, что тебе, несомненно, интересно. Почему ты так выглядишь и что с этим можно поделать.

– А ты знаешь? – всполошилась Джоана.

– Знаю. Вероятно, ты и сама догадываешься, но боишься себе признаться. Так что там с мальчиком?

Джоана нахмурилась, раздавила в пепельнице окурок и продула мундштук. Затем, помедлив, плеснула себе еще коньяка.

– Да, ты верно догадался, он пригрозил найти меня, если обману. «Я приду в твой сон, – сказал он. – И никто не поручится, что ты после этого проснешься». И он действительно приходил. Произошло какое-то недоразумение, он почему-то решил, что его приятеля все-таки убили, и чуть не прикончил меня. Не знаю, каким чудом мне удалось убедить его, но он все же ушел, пообещав проверить точно и прийти снова, если я солгала. С тех пор я вообще боюсь засыпать.

– Не бойся, – посоветовал мэтр. – Он больше не придет. Это тебе бесплатно, а то на тебя смотреть жалко.

– Ты уверен?

– Он уже проверил и убедился, что ты его не обманула, что мистралиец жив и в безопасности. Значит, больше ты ему не нужна.

– А это ты откуда знаешь?

– Могу сказать, но, опять же, не даром.

– Но уверен точно?

– Совершенно.

– Тогда я тебе верю. А теперь расскажи, что мне делать с моим внешним видом?

– Ты сама знаешь, это общеизвестный факт, маг выглядит так, насколько ощущает себя в душе. И помолодеешь сразу, когда перестанешь ощущать себя бабушкой. Моложавой, ухоженной, хорошо сохранившейся, но все же бабушкой. Подумай об этом, а то я не берусь предположить, что будет, когда у господина Факстона вырастут внуки…

– Тебе легко говорить, – вздохнула Джоана. – Раздаешь полезные советы, а сам старик стариком на все четыреста.

– Так я выгляжу уже давно, – улыбнулся Истран. – Но не потому, что моей правнучке уже восемьдесят. Мужчины не настолько подвержены влиянию родственных чувств, как женщины. Просто примерно после первой сотни я стал сознавать, что слишком долго жил и много видел. Это со всеми рано или поздно случается, вспомни Хирона, Силантия или покойного Хавьера…

– Так что, мне брать пример с Этель? Строить из себя малолетку не особо строгих правил? У меня так не получится.

– Разумеется, не получится. Этель ничего из себя не строит, она такая и есть. И Ален на самом деле вечный непослушный ребенок или, если желаешь, вздорный подросток… Но с таким характером надо родиться. Ты иная. Вон у Морриган ведь получается оставаться степенной достойной дамой и при этом молодо выглядеть.

– А как это у нее выходит?

– Она приучила себя не думать, сколько ей лет, и постоянно сознает себя молодой и привлекательной. Научилась не воспринимать своих воспитанников как собственных детей или внуков, а избрала для себя роль вечно юной гувернантки. Так что все возможно. Работай над собой, найди для себя другой путь, смени образ и у тебя тоже все получится. Себя тоже нужно воспитывать, так же, как и королей… и президентов.

– Спасибо, – улыбнулась Джоана. – Я попробую.

– Тогда спокойной ночи.

Волшебница дождалась, пока растает серое облачко телепорта, и невесело усмехнулась.

– Все мы мастаки давать умные советы, старый обманщик! Долго он жил, много видел, мудрость веков на него давит… Как же, поверю я тебе. Ты и сам себе не признаешься, дорогой коллега, что тебя, так же как и меня, старят твои мальчики, твои ненаглядные воспитанники, которые рождаются, живут и умирают у тебя на глазах. Они тебе даже не родные, но ты проживаешь с каждым из них жизнь и с каждым умирает частица тебя. А мне пытаешься втолковать, что можно научиться не думать о собственных внуках и правнуках. Впрочем, в одном ты прав, – заключила она, мельком взглянув на часы, – с правителями надо работать. Вот этим мы сейчас и займемся, а то завтра я забуду объяснить маленькому Зюси, что он допустил совершенно дурацкий промах. Нужно было сначала выслушать заманчивое предложение Багги, а уж потом отказываться. Выйти из игры никогда не поздно, зато знал бы, о чем этот авантюрист сейчас договаривается с нашими конкурентами.

Глава 2

Насколько я знал, наша семья всегда обладала особыми силами.

Р. Желязны

– Родственнички… – процедил сквозь зубы региональный координатор, изучая только что полученную почту. – Дорогие родственнички с их шархийской немногословностью!

Два слова: «Приезжай срочно». Ни причины, ни объяснения, ни даже уточнения, куда именно следует приезжать и насколько срочно. Даже подписи нет.

Свой электронный адрес вместе с кодом доступа Макс Рельмо сообщил в свое время только кузену Дэну и тетушке Сибейн, хотя, разумеется, не должен был давать никому. Но Семья – на первом месте, а нарушать бесконечный список служебных правил и ограничений ему было не впервой. Собственно, из нарушений, совершенных им за тридцать семь лет «безупречной» службы, это было, пожалуй, самым невинным. Даже при разоблачении это тянуло лишь на небольшое дисциплинарное взыскание. Сущая мелочь по сравнению с той давней историей, когда он самым бессовестным образом добавил в базу данных своего агентства несуществующего сотрудника, чтобы у докторов не вызвал недоумения свалившийся с неба пациент без медицинской страховки и вообще без личного файла. Вот тогда и уволить могли, а то и посадить. А разглашение адреса – это так не страшно, зато удобно. Вдруг он кому-то понадобится или у кого-то из родных появится полезная информация, а дядя Молари окажется или очень занят, или в трансе, или опять отправил свой дух гулять между мирами… И вообще, мало ли что?.. На первом месте Семья.

Он еще раз перечитал послание и решил, что автором этого шедевра красноречия является все-таки кузен Дэн. Тетушка Сибейн не страдала подобной неразговорчивостью, а вот у Дэна бывало под настроение. Кроме того, Дэн Рельмо, один из многочисленных двоюродных братьев регионального координатора, проживал в Твери, и к нему добираться было ближе, чем к тетушке на Бету. Именно через Дэна был найден и проинструктирован Толик, а срочное дело вполне могло быть связано с ним. Так что решено было отправиться к кузену Дэну, хоть бы он был дома… в обоих смыслах…

Дэн был дома и на звонок ответил с такой скоростью, словно сидел у телефона и только этого и ждал.

– Макс, – торопливо произнес он едва услышав в динамике приветствие. – Это я тебе писал. Приезжай ко мне срочно. Ресс приехал. Хочет с тобой поговорить.

Би-ип! Все, поговорили. У Дэна краткое деловое настроение, думайте что хотите. Трудно было объяснить подробнее? Или действительно… нетелефонный разговор?

Рельмо с некоторым раздражением сложил телефон и сунул в карман, мысленно продолжая костерить немногословного кузена. Можно подумать, настолько секретно! Можно подумать, Ресс приехал нелегально! Что могло такое произойти? Доездился наконец да сбил кого-то? Или просто попался с чужими правами?

Ресс Рельмо был слепым от рождения, из-за чего всю свою жизнь вел бесконечный бой с дорожными полициями двух миров. Несмотря на все его уверения, что посвященному второго круга не нужны глаза, чтобы видеть, куда едет, ни на Альфе, ни на Бете ему категорически не разрешали сдавать на права. А поскольку водил он вполне уверенно, то в случае надобности одалживал документы у своих зрячих кузенов, достаточно похожих на него, чтобы не вызывать подозрений у полицейских. Макс тоже неоднократно давал Рессу свое водительское удостоверение вместе с машиной, которой сам почти не пользовался, так как редко бывал в родных мирах. Поэтому первая мысль, которая пришла в голову, была именно о неприятностях в этой области. Разборки с дорожной полицией были бы очень некстати именно сейчас, но из всех вероятных зол это все-таки меньшее. А то какие-то нехорошие предчувствия в последнее время появились…

Скоростной трамвай за четыре минуты домчал Макса Рельмо на другой конец города. Еще семь минут спустя он нажимал звонок домофона, рассматривая стоящую у подъезда собственную машину. Ни царапин, ни вмятин заметно не было, но само ее присутствие наводило на размышления. Если Ресс прибыл на его машине, значит, он был у него дома. Чтобы попасть к Дэну, не нужно сначала заходить к Максу, брать машину и ехать полтора часа до Твери. Можно было спокойно выйти в той же кабине, через которую только что прибыл он сам, и добраться за четыре минуты на трамвае. Следовательно, Рессу нужен был именно Макс, и к Дэну ясновидящий кузен явился только за тем, чтобы Дэн помог с поисками. Что же такого могло случиться?

Судя по физиономиям обоих кузенов, не случилось вообще ничего такого, из-за чего стоило перегружать казенные линии связи. Господа сидели спокойно на полу и коротали время игрой в воображаемые мячики. Постороннему наблюдателю зрелище показалось бы достойным самой образцовой психушки. И ее сотрудники, всерьез считавшие Дэна коллегой, тут же переменили бы свое мнение, переведя его в разряд пациентов.

Дэн Рельмо относился к тому типу людей, о которых говорят «маленькая собачка – до старости щенок». Вечный мальчишка в своих неизменных джинсах и свитере непременно размера на три больше, чем следует, с неугасающим детским азартом в глазах и врожденным шилом в заднице. Таких не делают солидными ни седина, ни внуки, ни ученые степени, ни толпы благодарных пациентов. Впрочем, внуков у Дэна пока не было, но если появятся, можно не сомневаться, что дедушка окончательно впадет в детство и играть с ними будет на равных. В настоящий момент Дэн проигрывал с разгромным счетом, явно нервничал, и его мячик воображался все хуже и неувереннее. Ресс сидел спиной к двери, но Рельмо и так прекрасно знал, как выглядит сейчас его слепой кузен. Величественный лик мудреца, застывший неподвижно, что обычно случалось с ним в моменты сосредоточенности. Традиционный наряд шархийского мага, совершенно не вписывающийся в европейский интерьер Дэновой квартиры. И при всем этом какие-нибудь декоративные контактные линзы, за которыми Ресс предпочитал прятать мертвый взгляд, вечно устремленный непонятно куда. Линзы он подбирал таких диких расцветок, что их было проще испугаться, чем его настоящих глаз. То ли он не видит, что берет, то ли специально, чтобы эпатировать зрячих окружающих…

Словом, старые хрычи, а ведут себя, как дети малые!

– Здравствуй, Макс, – произнес Ресс, не оборачиваясь, и его мячик тут же растворился в воздухе.

– Сам ты старый хрыч, – ответил Дэн вместо приветствия. С этими стихийными телепатами проблем больше, чем с обычными, – никогда не знаешь, в какой момент и какую твою мысль они поймают! – Позволь напомнить, что ты старше меня!

– Вот именно, – заметил региональный координатор, усаживаясь на ковер.

– Что так долго? – не унимался младшенький, внезапно сделавшись разговорчивым. – Мы тут уже два часа ждем! Даму не мог отпустить непомятой?

– Ты знаешь, есть такое понятие, как неотложные служебные дела, – как можно серьезнее попытался намекнуть Рельмо, чтобы не вступать в дурацкий спор. Ссориться с Дэном сейчас было некстати. Сейчас было кстати выражать кузену Дэну всяческие благодарности, заверять в своем вечном к нему почтении и склоняться перед ним, трижды касаясь лбом ковра у его тапочек… тридцать девятого размера… – Или вы думаете, я на работе тоже в мячики играю?

– Ага. С Толиком, – усмехнулся Дэн. Противная мелюзга! Даже если я тебе должен по гроб жизни, неужели это дает тебе право ТАК шутить?

– С Толиком невозможно играть, – заметил Ресс с таким потрясающим равнодушием, словно не заметил язвительного замечания кузена. Или не знал о некоторых издержках эльфийского воспитания, из-за которых на Толика косо посматривали и люди, и шархи. – Он никогда не соблюдает правила, его шарики вечно получаются то с лапками, то с крылышками, сходят с траектории и иногда кусаются.

Он наконец повернулся к собеседнику, и Макс невольно улыбнулся. На этот раз кузен напялил ярко-желтые линзы с фиолетовыми звездами. Как его шпунтики на трассе не остановили! У любого нормального человека при виде этих линз возник бы вопрос: что вообще может видеть сквозь них владелец?

– Что случилось? – спросил региональный координатор, надеясь, что, когда речь зайдет о деле, Дэн прекратит наконец говорить гадости. – Зачем вы меня искали?

– Помнишь, время от времени ты приносил мне различные вещи и просил узнать что-либо об их владельцах, – неторопливо начал объяснять Ресс, одновременно вынимая из вышитого мешочка эти самые вещи и раскладывая их на ковре в порядке, понятном ему одному. Макс молча кивнул. Конечно помнит, как же не помнить. Вот, к примеру, шпилька мэтрессы Морриган, которую он лично выпросил якобы на память. Обрывок книжной страницы, добытый путем примитивного мародерства с убитого «небесного всадника». Испорченная заготовка для браслета-амулета, вынутая тайком из мусорной корзины уважаемого коллеги Истрана. Бесценные презенты зловредной Стеллы – два трудно узнаваемых куска металла в пятнах давно засохшей крови: обломок разрезанного панциря принца-бастарда Элмара и наконечник той самой стрелы, которая чуть не оставила Ортан без короля. Доктор прихватила этот «артефакт» в своей обычной беспардонной манере, без всяких объяснений. Помнится, к нему еще прилагалась целая пробирка свеженькой королевской крови, об анализе которой не первый год мечтал любопытный Макс. Как ворчали и бранились бедные лаборанты, которых жестокий начальник заставил трудиться среди ночи! Зато теперь достоверно подтверждено, что слухи о загадочном гноме, подпортившем генофонд лондрийских королей, есть неоспоримая правда…

– Вчера я прибирался в своих вещах, – с неторопливым спокойствием высшего посвященного продолжал Ресс, – и случайно, просто запустив руку в шкатулку, сжал в горсти эти предметы одновременно. Получилось нечто странное…

– А это что? – уточнил Макс, указывая на шестой предмет. Эту примитивную неровную монету он точно видел впервые и Рессу не приносил.

– Я не очень помню, кажется, эту вещицу привез мне Дэн с Каппы, и я не имею понятия, почему она оказалась именно в этой шкатулке.

– Это каппийская монета, и привез ее не я, а Витька, – перебил его Дэн. – Я помню. Ты еще сказал, что ее надо спрятать, что она какая-то нехорошая. Рассказывай уже – Макс весь издергался. Что ты там увидел?

– Серая тень восстала из монеты, – без возражений и без долгих вступлений начал Ресс. Нет, чтоб уж сразу и толковать между делом, неужели он думает, что его цветовые аллегории могут быть понятны людям, видящим глазами! – Накрыла тень все видимое пространство, и засветились в тени два огня, кажется, синий и красный. Синий направил свой свет на шпильку, а красный – на наконечник. Из шпильки же потянулись нити света к наконечнику, замкнув треугольник, и на металле выступила кровь. И услышал я крик, словно много людей одновременно взвыли от боли и отчаяния, и взметнулся силуэт человека над окровавленным куском железа, взвился и опал, рассыпавшись прахом. Тогда распался треугольник, исчезли светящиеся нити, а шпилька ожила, обернувшись змеей. И покатился к ней браслет, а она покатилась к нему, свернувшись кольцом, и встретившись, обвила его, после чего стали они множиться на глазах, образуя цепь, в которой серебряное звено чередовалось с черным… Здравствуй, Толик.

Оба зрячих слушателя, удивленные странной концовкой, тут же завертели головами и, разумеется, никакого Толика не обнаружили. Дэн сообразил первым и потребовал появиться немедленно, напомнив, что шляться невидимым и подслушивать разговоры старших – дурной тон. Как будто Толик хоть когда-нибудь заботился о собственных манерах и соблюдал правила хорошего тона!

– Вот уж, промолчать не мог! – засмеялся Толик, касаясь плеча Дэна, чтобы избавиться от бесполезной уже невидимости. – Я хотел послушать, никому не мешая. А теперь эти вредные деды будут на меня дуться и перебивать на каждом слове. А то еще и выгнать попробуют.

Региональному координатору очень хотелось послать оливкового нахала послушать что-нибудь другое в одно знаменитое место, но пришлось сдержаться. Ведь еще не успел поблагодарить за последнюю услугу…

– Вы мне лучше скажите, мудрые старцы, – продолжил нахал, устраивая свою толстую задницу на подлокотнике ближайшего кресла, – откуда мой дядя знает, что у вас тут намечается какой-то важный разговор?

– Вот у дяди и спроси, – посоветовал Дэн. – Это он тебя послал?

– Нет, это я сам себя невидимым сделал! Конечно он. Так что не пытайтесь меня выгнать.

– Стоило бы, – все-таки не сдержался Макс – А если твоему дяде так интересно, пусть официально обращается к нашему дяде…

– Не надо, – мягко перебил его Ресс – Я рассказал отцу обо всем, что увидел, и он наверняка поделился с эльфами. Он же вроде как дружит со Светлым. И тебя позвать тоже он посоветовал.

Дэн насмешливо посмотрел на Толика снизу вверх и сообщил:

– Мне иногда вообще непонятно, как мыслит твой дядя. Если он знал, что здесь будет Ресс, на кой сдалась вся эта невидимость?

– А невидимость и не для вас делалась. Мне надо было еще в одно место смотаться. Раз уж мне дали ориентиры Дельты, дядя велел посмотреть, что там делает Хоулиан, как себя ведет и не позорит ли свой род чем-нибудь предосудительным. Наивный старикан думал, что я приятеля сдам! Да пусть он их там хоть всех насмерть опозорит, не фиг из меня стукача делать! А чтобы моя зеленая физиономия не вызвала паники на Дельте, дядя наложил на меня невидимость. Вы не отвлекайтесь, продолжайте. Ты там про цепь говорил…

– Цепь очертила границы тени, и в таком положении они остались. Тень не могла распространиться за пределы границы, а цепь остановилась, не в силах продвинуться дальше. Огни же погасли. Вот такое странное видение. По твоей реакции, Макс, я вижу, что все случившееся очень плохо. Мне тоже так показалось, я и решил проверить, что в этом случае можно сделать. Знаешь, как Дэн гадает, – если клиента не устраивает результат, меняет исходные данные и бросает кости заново.

– Не только я так делаю, – недовольно поправил его Дэн. – Так испокон веков принято. Все так поступают, и дядя Молари гадает точно так же. И потом результат напрямую зависит от исходных.

– Пусть так, это не столь важно. Я никогда не гадал на костях, возможно, не знаю каких-то тонкостей. Итак, я решил поэкспериментировать с разными наборами предметов, у меня там их в этой шкатулке полно. Тень из монеты появляется в любом случае, но взаимодействовать с другими предметами может только в сочетании с обрывком бумаги. Только тогда загораются два огня, и их лучи тянутся к другим предметам. Общим остается противостояние этих двух сил всем остальным.

– А результаты? – напряженно уточнил региональный координатор, не замечая, как его бедная коса уверенно превращается в мочалку.

– В лучшем случае тень удается ограничить, как это было в первом видении. В остальных случаях она накрывает собой все видимое пространство, от нее веет холодом и смертью. Нехорошее чувство остается после таких видений.

– Хоть какой-то более-менее оптимистический прогноз есть? Или максимум, что можно сделать, – это ограничить?

– Есть, – невозмутимо кивнул Ресс – Только один и довольно странный. Если присоединить ко всему набору еще один предмет, который тридцать лет провалялся на самом дне шкатулки. Он меняет ход событий в самом начале, разрывая треугольник, и тогда каждый предмет начинает действовать иначе. Наконечник превращается в паука и оплетает своей паутиной синий и красный огни. Осколок брони становится вихрем небольших, но очень острых лезвий, и, налетев на тень, рвет ее в клочья. Цепь сжимает границу тени до маленького пульсирующего сгустка, однако полностью уничтожить тень не удается и в этом случае. Она бессмертна.

– А что за предмет? – торопливо уточнил Макс, быстро прикидывая, что сто раз он был прав насчет Шеллара. Любопытный умник действительно нужен этому бестолковому миру, и надо срочно что-то делать, иначе действительно убьют и последствия будут катастрофическими.

– Вот. – На раскрытой ладони кузена Ресса лежала прядь мягких детских волос, связанных традиционным магическим узлом от сглаза. – Не узнаешь? Ты же сам мне это принес.

– Не помню.

– Твой сын, Макс, – тихо подсказал Дэн. Очень тихо, словно ожидал от темпераментного кузена фейерверка непотребной ругани и крушения мебели в беспредельном отчаянии.

– Нет, – прошипел региональный координатор, сжимая в кулаке растрепанную косу. – Не дам. Да пусть хоть весь этот мир… Тьфу, Толик, зараза, что это за дерьмо!..

– Это не дерьмо, всего лишь чертополох. Извини, Макс, – довольно формально и совершенно серьезно сообщил поганец Толик, наблюдая, как почтенный мэтр отплевывается и шипит, словно кошка, укусившая ежа. – Ты должен думать, что говоришь. Сам ведь знаешь, у тебя не только глаз дурной. Ты вспомни, сколько раз твой язык…

Региональный координатор прекратил плеваться и выдал несколько сложноподчиненных предложений, не оставлявших сомнений в том, кто был первым наставником маленького Кантора в области нецензурной ругани. А также посулил поганцу Толику, что когда-нибудь его все-таки заловят и примерно накажут за нарушение подписки о неприменении магии.

– Уж лучше так, – хмыкнул эльф. – Не хватало, чтобы ты целый мир сглазил!

– Макс, ты напрасно так разволновался, – добавил невозмутимый Ресс – Разве я сказал, что с твоим сыном что-то случится? Он вовсе не должен стать жертвой. Его место в дальнейшем раскладе не совсем ясно, но только потому, что не хватает еще какой-то составляющей.

– Надо было сразу сказать, – наставительно изрек Дэн. – И мир бы уцелел, и Макса бы не накормили чертополохом. Макс, ты «Винни-Пуха» читал?

– Я читал! – жизнерадостно возгласил Толик. – И очень надеялся, что Макс будет бегать кругами с высунутым языком… Ой! Макс, перестань! Я же хотел, как лучше! Прекрати, а то призову стадо ежиков, закаешься насылать мигрень на благодетелей! Ничего себе награда за спасение мира!

На том и закончился серьезный разговор, ибо в присутствии Толика деловые беседы никогда не длились, более пяти минут. И началось безобразие, так как способность Толика провоцировать безобразия везде, где бы он ни появился, была столь же знаменита, как дурной глаз Макса Рельмо. Ресс пытался снять насланную мигрень, Макс спешно колдовал себе иммунитет от ожогов крапивы, попутно сожалея во всеуслышание, что не умеет насылать еще геморрой и импотенцию, по комнате гулко топали обещанные ежики, Дэн грозился всех побить, выгнать вон и заодно вызвать психбригаду…

Неудивительно, что Дэнова сопливая дочурка, которую угораздило припереться из школы как раз в разгар всего этого безобразия, полюбовалась на почтенных мэтров как на безнадежных идиотов и, в отличие от воспитанного дяди Макса, немедленно сказала то, что подумала:

– Старые уже, а ведете себя, как дети малые!


Жизнь продолжалась несмотря ни на что. Она, зараза такая, всегда продолжается, что бы ни случилось. Какие бы ни произошли события – радостные, трагические, кошмарные, все заканчивается… а жизнь продолжается. Плавная, могучая и неповоротливая река бытия не останавливается даже в великие моменты, потрясающие все человечество. Что уж говорить о такой мелочи, как товарищ Кантор, его любовь и ненависть, стремления и надежды, потери и комплексы… А также припаленная спина и безумные сны, ну откуда они берутся, эти сны проклятые!

Словом, все проходит, и события прошедших дней так же сотрутся и забудутся, смятые повседневной суетностью человеческого существования.

Примерно такими мыслями встретил Кантор первый вечер лета, лежа на полу в библиотеке и созерцая надвигающиеся за окном сумерки. Зализывать раны и отходить от потрясений ему было не впервой, и относился он к этому процессу, как и подобает воину – сознавал, что очередная неприятность завершилась, а жизнь продолжается, и терпеливо ждал, когда неумолимое время покончит с последствиями упомянутой неприятности. О том, что выздоровление процесс долгий и постепенный, он прекрасно знал на собственном богатом опыте, но столь же точно понимал, что это когда-нибудь закончится. Подниматься и ходить у Кантора получалось пока с большим трудом, однако лежать в постели он наотрез отказался. Во-первых, потому, что вообще не любил болеть, а во-вторых, находиться постоянно в комнате, где его посещали кошмары, видения и всякие мертвые короли, было неприятно. Гораздо лучше было валяться на мохнатом ковре в библиотеке, уложив голову на колени Ольге, и болтать о чем-нибудь глупом и неважном под мелодичное звучание музыкальных кристаллов, слушать ее сказки или просто дурачиться, обмениваясь шутками, зачастую совершенно безумными, вроде той девочки с водопроводным краном.

Иногда это помогало забыться, и на какое-то время сны, казалось, тускнели и стирались из памяти, тогда Кантору начинало казаться, что жизнь не настолько паскудна, как он привык считать. Но длилось это недолго. Недобрые мысли, с садистским упорством сверлившие мозги несчастного мистралийца, надолго не отлучались. Самой противной из них, вызывавшей у Кантора бессильную злость на весь белый свет, был незатейливый житейский вопрос: что дальше?

И Кантор, и его внутренний голос отвергали этот вопрос с редкостным единодушием. Но чем лучше становилось их общее самочувствие, тем наглее и упрямее врывался в их мысли проклятый вопрос, порожденный все тем же неумолимым течением жизни. И недалек уже был тот день, когда проблема станет насущной и потребует немедленного ответа.

Кантор оттягивал сей момент, как только мог. Даже самому себе он не решался признаться, что этот день, скорей всего, будет окончательным прощанием с удивительно неправильной девушкой, которая перевернула вверх тормашками его жизнь, и без того не отличавшуюся устроенностью и упорядоченностью…

В первый день лета они оставались в доме практически одни, если не считать слуг. Элмар с утра пропадал во дворце – видимо, выяснял отношения с очередным вороватым казначеем и наводил трепет на подданных. Тереза ушла на работу, Жак руководил ремонтом в своей разгромленной гостиной, которая была уже отмыта и больше его не пугала. Несравненная Азиль почему-то не показывалась – может быть, не хотела нарушать их уединение? Никакие гости не появлялись, за исключением Стеллы, которая забежала ненадолго, сменила Кантору повязки и убежала, даже ни разу не нахамив.

Словом, влюбленные были предоставлены сами себе и использовали уединение в свое удовольствие. Во всяком случае, Кантор именно так воспринимал это ничегонеделание на ковре и откровенно наслаждался покоем, музыкой и тихой лаской Ольги. Он в который раз отгонял непрошеные мысли о том, что это счастье не продлится долго. Максимум до вечера. А ночь приближалась неотвратимо, как судьба. Вечер означал возвращение в свою комнату, фальшиво-натянутое «спокойной ночи» Ольге и очередную порцию кошмарных снов. Наблюдая, как за окном сгущаются сумерки, Кантор с тоской предчувствовал, что ему предстоит в ближайшее время, и от этого настроение портилось стремительно, как молоко на солнцепеке. Опять все сначала. Вновь всю ночь носиться по каким-то переулкам, кого-то безуспешно догонять, искать Ольгу и не находить, пытаться спасти и не успевать, слышать ее крик и не иметь возможности до нее добраться, беспомощно смотреть, как ее убивают… Биться о стены, рваться в оковах, умирать от ужаса… И потом просыпаться с мокрым лицом и трясущимися руками, материться в подушку от бессильной злости на самого себя и переругиваться с внутренним голосом, который сочувствует и раздает полезные советы. Кретин озабоченный! Спать не одному, затащить в постель Ольгу, чтоб не так страшно было? Еще и ее перепугать насмерть, вот будет красота! И опозориться заодно, чтобы Ольга увидела, в каком состоянии он просыпается, и приняла его за какого-то слабонервного труса вроде Жака!.. Не дождешься! Нашел тоже бедненького зайчика! Заведи себе отдельное тело, и спи тогда, с кем хочешь!

Внутренний голос ухмыльнулся.

«Не разбрасывайся словами, – сказал он. – Я ведь захочу только с Ольгой, и что мы будем делать, если нас станет двое?»

– Вот тогда я тебя наконец прикончу, – злорадно огрызнулся Кантор.

«Какой же ты зайчик? – печально вздохнул внутренний голос – Ты злобная кусачая шавка. Меня называешь озабоченным, а сам?»

Лучшим ответом на последнее замечание было бы съездить по морде, но гадский голос имел одно вопиюще несправедливое преимущество, которым бесстыже пользовался. У него не было морды. Зато у Кантора она была, и в течение этого коротенького разговора в ней, видимо, произошли какие-то изменения, встревожившие Ольгу.

– Что? – тут же засуетилась девушка, ласково поглаживая «бедненького зайчика»… Как с ребенком, честное слово! Еще немного, и слуги смеяться начнут! А сказать как-то неловко…

– Ничего. – Кантор приподнял голову и сделал невинные глаза. – Тебе показалось.

– Просто ты молчишь и о чем-то таком думаешь…

– О каком?

– Тебе лучше знать. Когда ты об этом думаешь, у тебя лицо делается злое и сердитое.

– Это плохо, – вслух заметил Кантор.

– Чего ж хорошего…

– Нет, плохо, что по моему лицу видно, о чем я думаю… – Это действительно было хуже некуда. Кантор всегда славился способностью контролировать эмоции при любых обстоятельствах. Может, не так безупречно, как король, но среди товарищей-мистралийцев он в этом отношении был лучшим. И на тебе – юная девица читает мысли по его физиономии, как если бы сия физиономия была красочной вывеской с огромными рунами… – Не обращай внимания. Мало ли что может прийти в голову.

Как бы в подтверждение того, что голова у товарища Кантора полностью дурная, в нее тут же пришла непрошеная мысль. А не послушаться ли и в самом деле совета внутреннего голоса? Хоть разок, для проверки – вдруг он прав? Он, конечно, полный придурок, голос этот, но Азиль ведь то же самое говорила, а она плохого не посоветует… И, помнится, когда случалось задремать в таком же положении, как сейчас, на этом ковре, под заунывное загробное пение очередного безголосого барда, уложив голову на колени Ольге, ему действительно ничего такого не снилось. И когда он позорно заснул за ужином на диване, рядом с ней, тоже спалось прекрасно. Не от водки же! Только ведь предложи – поймет неправильно, озабоченным посчитает… Хорошо, если откажется, а если согласится… и будет ждать от него определенных действий… а ему сейчас как-то не до того… Придется простыми словами доступно объяснять, и получится позорище редкостное!

– Если все время молчать и думать, в голову обязательно будет приходить что-нибудь подобное, – рассудительно сказала Ольга. – Надо чем-нибудь отвлечься.

«А то я сам не знаю», – подумал Кантор, но вслух этого говорить не стал.

– Расскажи мне сказку, – попросил он, поудобнее устраивая голову у нее на коленях.

– Опять я? – вздохнула Ольга. – Всегда я… А ты молчишь.

– А что могу рассказать я? – вздохнул Кантор. – Что-то вроде того, о чем я думаю, когда молчу? Чтобы и тебе о том же думалось? Совсем не хочется…

– Я понимаю, – согласилась Ольга. – Помнится, Костик тоже никогда не рассказывал про Афган… Но не обязательно же об этом. Ты что, ни одной не знаешь?

– Знаю. Но ты можешь в любой момент взять в королевской библиотеке и прочесть их в оригинале. А твои сказки из другого мира, и кроме тебя, мне их никто не расскажет. Или тебе все уже надоели с этими сказками?

– Да нет, мне не жалко. Но все слушатели мне тоже что-нибудь рассказывают. Элмар – красивые старинные легенды, король – ментовские байки, Азиль – про разных интересных людей, с которыми она встречалась, Жак – последние сплетни и приколы из придворной жизни, он каким-то образом всегда их знает. А ты молчишь. Вот, ты говорил, что был большим любителем музыки и даже знал лично многих выдающихся бардов. Хоть про них. Ты, наверное, и с моим «мертвым супругом» был знаком, раз знаешь даже, как он Плаксу за плагиат лупил…

– Был знаком. Но никакого желания об этом говорить.

– Почему? Вы с ним ссорились, или просто ревнуешь?

– Нет, история получится очень и очень печальная. Не хочу. Пусть Азиль рассказывает, у нее весело выходит.

– Ладно, – вздохнула Ольга. – Только пойдем тогда в спальню, а то ты опять тут и уснешь, как в тот раз. Ляжешь в постель, выключим свет, и я поведаю тебе про медвежонка Винни-Пуха.

– В постель пойдем после ужина, – возразил Кантор, опасаясь, что его затея поспать в библиотеке сейчас накроется кое-чем… э-э… приятным во всех остальных отношениях, но не в данном случае. – А пока давай поваляемся здесь.

– Почему? Ты любишь спать на полу?

– Не на полу, а на ковре. И не спать, а валяться. Нравится мне здесь, и все, – уперся Кантор, полагая, что Ольга не станет слишком уж настаивать.

И еще он очень надеялся, что на сей раз это не будет история для детей дошкольного возраста. А то Ольга, которая в последнее время тщательно избегала всяческого насилия в своих сказках, исчерпала более-менее взрослые сюжеты и перешла на откровенно детские, хотя Кантор давно перестал просить, чтобы сказки были нестрашными. Что самое смешное, опознать по названию, о чем пойдет речь, было практически невозможно, поскольку все названия имели какое-то наизнанку вывернутое значение. К примеру, крокодил Гена оказался вовсе не хищным зверем, а добропорядочным горожанином с повадками рассеянного чудаковатого алхимика. Муми-тролли ничего общего с троллями не имели, и было совсем непонятно, за что этих милых зверюшек так обозвали. Зато внешне безобидная сказка о мальчике, который жил в деревне с котом и собакой, оставила у Кантора очень неприятный осадок. Видимо, из-за противного кота с его голдианскими замашками. Мистралиец не стал гадать, чего ожидать от обещанной сказки про медвежонка, хотя варварское имечко оставляло некоторую надежду, что медвежонок не плюшевый.

– Нет, так не пойдет, – возразила Ольга, – Заснешь на полу, что с тобой потом делать? Пойдем лучше в комнату. Почему ты так не хочешь туда идти? Что-то не так?

Объяснить ей, в чем дело, было сложно, и у Кантора не было ни сил, ни желания напрягать мозги, чтобы облечь это «не так» в понятную словесную форму.

– Я не засну, – пообещал он. – Дождусь ужина, и пойду спать наверх. – Затем набрался смелости и добавил: – А ты не хочешь составить мне компанию?

– Посидеть с тобой, пока ты уснешь? – с готовностью уточнила она, заботливо расправляя его спутанные волосы. – Конечно.

– Ну вот… Я усну, а ты уйдешь. Мне так скучно одному. Почему, собственно, мы стали спать врозь?

Ольга тихо вздохнула:

– Вспомни четверг и не задавай глупых вопросов.

– Но четверг давно прошел! Я уже… вполне ничего…

– Что, настолько? Ой, не знаю, тебе же на спину ложиться нельзя…

Так и есть! Спасибо хоть озабоченным не назвала!

– Да какая разница, настолько или не настолько? Я не это имел в виду! Помнишь, что сказала Азиль? Что так будет лучше. А ей стоит доверять в подобных вопросах…

– Чем же это может быть лучше? – растерялась Ольга. – Я не нимфа, никаких целебных свойств у меня нет. Зато я жутко ворочаюсь, пинаюсь во сне и могу нечаянно заехать тебе по какому-нибудь больному месту, тем более они у тебя повсюду. Нет, мне не жалко, если ты хочешь… но я боюсь сделать тебе больно.

– Не бойся, – Кантор со вздохом потерся щекой о ее колено. – Это не страшно. Я развернусь к тебе, и до спины ты не достанешь. А все остальное не так уж сильно болит.

– Ты и так плохо спишь, – жалобно взглянула на него Ольга. – А тут еще я буду мешать…

– Наоборот, так будет лучше… Во всяком случае, я надеюсь на это. Проверим, насколько права несравненная Азиль. Кстати, с чего ты взяла, что я плохо сплю?

И угораздило его задать этот вопрос… Честная Ольга сочувственно похлопала глазками и очень тихо призналась:

– Так ведь слышно. Ты когда кричишь во сне, весь дом слышат. Элмар запретил к тебе заходить, вот никто и не прибегает.

«Элмар умница», – печально подумал Кантор. «А ты – болван», – добавил внутренний голос. Вступать с ним в спор не было желания.

– Пойдем наверх, – предложила Ольга.

– А ты останешься со мной?

– Останусь.

«Женщины… – мимоходом подумал Кантор, обнимая ее здоровой рукой. – Как с вами все-таки просто. Стоит лишь сделать так, чтобы вам стало нас жалко, и можно уговорить на что угодно».

Вставать на ноги без посторонней помощи было еще тяжело, для этого приходилось цепляться за какую-нибудь опору, в данном случае – за Ольгу. Затем еще с минуту стоять, крепко держась за ближайший предмет мебели или опять же за Ольгу и ждать, пока пройдет головокружение. А потом уже ковылять, опираясь о ее плечо, через гостиную и вверх по лестнице. С Элмаром было проще – тот в считанные секунды дотаскивал страдальца до постели. Но сегодня первого паладина еще не было, так что добираться до комнаты предстояло самостоятельно.

– А ужин? – напомнил Кантор, приступая к поэтапной процедуре переведения своего бренного тела в вертикальное положение.

– Тогда давай посидим в гостиной и дождемся Элмара, который должен вернуться.

Можно и так. Хотя какая разница – в гостиной сидеть или в библиотеке? Эти женщины…

Что ж… сначала встать… осторожно подняться на четвереньки, затем так же осторожно выпрямиться и уцепиться за кресло… потом опереться на здоровую ногу и встать… Проклятье, хоть бы не упасть… И как это у него так лихо получилось самостоятельно выползти на лестницу и запустить в Пассионарио палкой, да еще и попасть при этом? Со злости, не иначе…

От этих невеселых размышлений Кантора отвлек радостный взвизг Ольги. Он обернулся, подумав, что вернулся домой его величество Элмар, и тут же поспешно вцепился в кресло, поскольку от увиденного все поплыло перед глазами. У книжной полки стоял Шеллар III, такой же, как в пятницу, совсем как живой, только не в тунике, а в просторной белой рубашке без камзола.

– Нет-нет, – торопливо проговорил гость, предостерегающе вытягивая перед собой руки, поскольку Ольга по привычке собралась повиснуть у него на шее. – Только не обниматься.

– Ой… – сконфуженно остановилась Ольга и растерянно опустила руки, не зная, куда их девать. – Извините, я забыла… Еще болит?

– Не так, как вчера, но обниматься пока нежелательно, – улыбнулся король, дружески похлопал ее по плечу и обратил свой взор на Кантора. – А у тебя как дела? Мне рассказывали, ты уже самостоятельно бросаешься костылями? Да что ты на меня так смотришь, словно в первый раз видишь? Ну, снял я камзол, что тут такого?

– Сегодня понедельник… – неуверенно выговорил Кантор, из последних сил сжимая спинку кресла, чтобы как-то удержаться на подгибающихся ногах.

– Верно, понедельник, – согласился его величество. – Последний раз мы с тобой виделись в пятницу. Что с тобой? Тебе помочь?

– Не пятница… – простонал Кантор, чувствуя, что опора выскальзывает из непослушных пальцев, в глазах темнеет и становится совершенно непонятно, что происходит и что надо говорить.

– Дался тебе этот понедельник! – с досадой воскликнул король и, шагнув вперед, быстро подхватил его под локоть. – Ольга, куда его? Может, наверх отнести?

– На ковер положите, – посоветовала Ольга. – У него голова кружится, когда он встает.

– О, помню, – согласился король, аккуратно опуская Кантора на пол, – отвратительное ощущение. А почему он, в таком случае, не лежит в постели, а путешествует по дому?

– А вы сами больно-то лежали? Вот и он не хочет. Предпочитает валяться на ковре в библиотеке.

– Между прочим, очень здравая и толковая мысль. Может, и мне завалиться рядом? Мы будем очаровательно смотреться рядом, два потерпевших с палеными спинами… Кантор, ты как? Тебе плохо? Скажи что-нибудь, если в сознании. Как ты себя чувствуешь?

«Полным идиотом», – чуть не сказал вслух Кантор, до которого только сейчас дошло, что рука, подхватившая его, была абсолютно материальна и ни о каких призраках не могло быть и речи.

– Да ничего… – отозвался он, не поднимая головы и ожидая, пока не прекратится мерзкое мельтешение и круги перед глазами. – У меня бывает… Сами знаете… Сейчас пройдет.

– Может, ему что-то выпить дать? – предположил король, обращаясь к Ольге. – Мне помогало.

– Ой, не надо, – спохватилась та. – Мы ему вчера дали совсем чуть-чуть, так его моментально развезло, и он уснул посреди разговора. А вы что-нибудь будете? Я сбегаю на кухню и… – она запнулась. – И попрошу подать…

– Так я и поверил! – засмеялся Шеллар. – Ведь наверняка постесняешься беспокоить слуг и полезешь по шкафам сама. Не надо, лучше скажи, чтобы готовились подавать ужин. Вот-вот появятся Элмар и Кира, а голодный Элмар, сама знаешь, невыносим в общении, поэтому чем скорее его накормят, тем лучше. Мы сегодня поужинаем у вас, а я расскажу кое-что необыкновенное.

– Про дракона? – загорелась Ольга.

– Именно. Беги, а я пока побуду здесь и, если понадобится, помогу Кантору дойти до гостиной.

Ольга, как подобает добропорядочной подданной, направилась в указанном направлении. А король уселся на ковер и тут же поинтересовался:

– Кантор, ты как?

– Нормально, – отозвался мистралиец, поворачивая голову, чтобы видеть собеседника. – Уже прошло. Не обращайте внимания.

– Ну и хорошо, а то я уже испугался, что ты сейчас со всего маху хлопнешься макушкой об пол, а у тебя и так с головой не все в порядке. С чего тебя вдруг так волнуют дни недели? Проверяешь, не сбился ли опять со счета? И почему, хотел бы я знать, ты все время смотришь на меня, как на восставшего из гроба покойника, разговариваешь с этаким почтительным сочувствием и даже не нахамил ни разу? Даже если до тебя дошли слухи о моей безвременной кончине, их давно должны были опровергнуть. Ты достаточно много общался с людьми, посвященными во все подробности этой истории, да и со мной тоже…

– Да нет, слухи до меня не доходили… – соврал Кантор, опуская глаза. – Просто вы так изменились… и это странно… и необычно. А что с вами случилось, что пошли такие слухи? Вы что, правда, пытались застрелиться?

Король издал невеселый смешок и заворочался, добывая из кармана трубку.

– Предсказаниям не следует верить безоговорочно. Их следует анализировать, изучать и искать правильные способы использования. Тем более дела практически никогда не идут в точности как предсказано. Я расскажу тебе подробнее, но позже, когда ты будешь в состоянии для нормальной беседы за бутылкой и не заснешь на полуслове, как вчера. Потерпишь до тех пор?

– Ну и ладно. Я у Ольги узнаю.

– Можешь, конечно. Но Ольге известно только то, что положено знать моим подданным. К тому же, как всякий бард, она изложит события преувеличенно романтично и возвышенно.

– Тогда я спрошу у Жака.

– Спроси, – усмехнулся король и снова заворочался, на этот раз в поисках спичек. – Интересно, что он тебе скажет.

– А в чем подвох? Вы что, взяли с него обещание молчать?

– Да с чего бы я стал требовать с него слово, тем более его слову грош цена? Он сам побоится сказать тебе лишнего.

– Как некстати, – не удержался от сарказма Кантор. – Только он перестал меня бояться, надо было показаться ему в таком неприглядном виде… Да ладно, чего я голову ломаю, ведь есть еще принц Элмар, честная и открытая душа, малыш Мафей, который не умеет врать, и несравненная Азиль, которой никакими силами невозможно заткнуть рот…

– Вредный ты, Кантор, – заметил король, раскуривая трубку.

– Угу, – согласился тот. – Как это сказал дон Аквилио?.. Наглый, скандальный, неуживчивый и язва первостатейная. Хотелось бы видеть, как вытянутся у всех рожи, когда они узнают, что рано меня похоронили…

– Почему ты вдруг решил, что товарищи тебя ненавидят? – удивился король. – Напротив, они всеми силами старались тебя спасти и очень горевали, когда им это не удалось. Как раз вчера Орландо красочно описывал твои похороны и…

– Этот лопух все-таки попался? Я же его предупреждал, чтобы нашел другое место для свиданий! Нет, он так и лазил по дворцу!..

– Почему попался? Он сам ко мне пришел. Так вот, на твоих похоронах слез было пролито достаточное количество.

– И все это количество пролил лично он, – снова съехидничал Кантор. – Я знаю, наш ненаглядный предводитель это любит.

– Какой ты все-таки зловредный… Он там даже не присутствовал, рассказывал со слов очевидцев. И, судя по его рассказу, твоим товарищам было очень горько с тобой расставаться. Тот же дон Аквилио, о котором ты упомянул, мгновенно забыл о твоей наглости и скандальности и публично раскаивался в том, что отпустил тебя на верную смерть. Твой приятель-вор рыдал, как девчонка, а некий господин по имени Торо произнес выдающуюся надгробную речь, способную вышибить слезу даже из такого матерого воина, как граф Гаэтано… Кантор, тебе плохо? Ты прямо посерел весь… Это из-за дыма, или я что-то особенное сказал?

– Да, представьте себе, я ни с того ни с сего перестал переносить запах дыма и заодно меня все эти сопли до глубины души тронули! – ядовито отозвался Кантор, пытаясь как-то собрать в кучу разрозненные мысли.

Как такое может быть? Выходит, Амарго действительно был у него в спальне? Он ведь рассказывал о похоронах и говорил в точности то же самое, не могло же это быть совпадением? Или могло? Или это был кто-то другой, кто виделся ему как Амарго? А может, никто и не рассказывал, а это у него способности к ясновидению прорезались?

– Тебе не нравится слушать о собственных похоронах? – продолжал между тем король. – Странно, насколько я тебя знаю, это должно тебя только позабавить. Совсем ты расклеился, как я вижу. Что ж, давай о чем-нибудь другом…

– Лучше расскажите, что с вами такое случилось, что Ольге нельзя вас обнимать? – поспешил перейти на другую тему Кантор. – Неужели королева ревнует?

– Ты как скажешь! – засмеялся король. – Кира, конечно, действительно несколько ревнива и очень агрессивно настроена против Камиллы, но ревновать к Ольге – это было бы слишком. Просто я вчера обгорел на солнце, и у меня до сих пор болит спина.

– А где это вы так? И куда вы вообще пропали, настолько, что Элмару приходится исполнять ваши обязанности?

– Уехал отдохнуть на Эгинское побережье. И там имел неосторожность позагорать со всеми последствиями. Ты бы видел, какой вчера был переполох… Разве Жак вам не рассказывал?

– Может, и рассказывал, но я спал и ничего не слышал. Как же это вы так лохонулись? Не знали, что ли?

– То же самое спросил у меня мэтр Истран, – засмеялся король. – Только в более светских выражениях. Ну, не подумал я об этом. Как-то в голову не пришло. Зато теперь я на собственном опыте убедился, что мне можно загорать разве что на севере Лондры.

– Зимой и желательно ночью, – добавил Кантор.

– Ты действительно язва, – весело отметил король. – Но все же приятно видеть, что ты не утратил чувства юмора… Кстати, наконец-то я понял, кого мне все время напоминал этот дракон. Тебя. Те же ворчливые интонации и даже морда чем-то на твою похожа.

– Какой дракон?

– Тот самый, который будет теперь у нас жить. Тебе разве и об этом не говорили? Нет, ну ты совсем отстал от жизни, так нельзя. Ничего не знаешь, ни о чем не слышал… Надо Ольге сделать замечание по этому поводу. Если она тебя ни во что не посвящает, о чем вы тогда с ней беседуете все время? О музыке? Или о том, как замечательно вы будете проводить время, когда ты поправишься? – подмигнул его величество.

– Она мне рассказывает детские сказки.

– Почему детские?

– Ей кажется, что мне это нравится.

– А тебе нравится?

– Как сказать… Все время одно и то же надоедает. Но, в общем, не так страшно. А из-за чего Элмар вчера так страшно ругался?

– Да как обычно, подписал документ не читая, а это оказалась смета расходов на празднование дня летнего солнцестояния. Разумеется, мои ненаглядные придворные, зная о некомпетентности кузена в подобных вопросах, решили устроить себе торжество на всю катушку. И в карман что-то положить, а как же без этого? Ладно, я ему объясню, где присмотреть и где проверить, чтобы ничего не украли, а в остальном., не урезать же теперь смету, раз подписана. Пусть подданные повеселятся, а то скоро роптать начнут, что у нас жить скучно. Хотя некоторых народных способов веселиться я напрочь не понимаю.

– Это напиться и бить друг другу морды? – улыбнулся Кантор, представив себе, как интеллектуальный господин вроде короля пытается отдохнуть подобным образом.

– Это тоже, в особенности вторую часть. Но в данном случае я говорил о моих придворных, имея в виду всего лишь танцы и турниры, которые меня так раздражают… А вот и несравненная Азиль почтила нас своим присутствием! Здравствуй, милая. Ты сегодня дома?

Нимфа, которая по обыкновению возникла в дверях бесшумно как тень, одарила обоих волшебной улыбкой и опустилась рядом на ковер, изящно поджав босые ножки.

– В последнее время я никуда не хожу, потому что Элмар каждый день возвращается расстроенный, и я ему нужна здесь. Как вы себя чувствуете?

– Отлично, – в один голос заявили оба пострадавших и одновременно рассмеялись.

– Диего, – продолжала Азиль, – а Плакса к нам еще зайдет, или вы с Элмаром напугали его так, что теперь он будет обходить наш дом десятой дорогой?

– Кто такой Плакса? – насторожился король.

– Это мой приятель из отдела пропаганды, который так любезно помогал мне с телепортацией, – пояснил Кантор, надеясь, что король поймет, о ком идет речь, а Азиль, напротив, не узнает ничего лишнего. – Не беспокойся, Азиль, обязательно зайдет. Он подождет, пока я немного поправлюсь и перестану на людей кидаться, а потом придет. А где Ольга?

– Вышла в сад с эльфом пообщаться, – беззаботно сообщила нимфа, словно общение с эльфами было обычным пунктом Ольгиного распорядка дня.

– Зачем?

– Как зачем, чтобы уговорить его слезть с забора и не мелькать. А то сейчас Элмар придет, увидит, и снова расстроится.

– И что, эльф поддается на подобные уговоры? – заинтересовался король.

– Как тебе сказать… В субботу Ольга просидела с ним на заборе часа три, выслушивая его жалобы и утешая его по мере возможности. Потом он все-таки ушел – то ли уговоры подействовали, то ли утешился немного, то ли просто спать захотел. А вчера вернулся, и Ольга с ним опять о чем-то беседовала, когда Диего ушел спать. Смотрю, он и сегодня исправно торчит на заборе. Может, теперь специально приходит с Ольгой пообщаться?

– И как у Ольги сил хватает выслушивать его извращенческие бредни, да еще и утешать при этом? – проворчал Кантор. – Я бы не выдержал.

– Не думаю, что для нее это так трудно, – усмехнулся его величество. – Как мне кажется, Ольга сочувствует влюбленному эльфу совершенно искренне, поскольку не находит ничего особенно страшного в любви одного мужчины к другому. В их мире с этим как-то проще.

– Как в Галланте? – засмеялась Азиль.

Кантор мрачно выругался и от дальнейших комментариев воздержался.

– Уж не ревнуешь ли ты? – поддел его король. – Не боишься, что эльф отобьет у тебя девушку? А то девицам эльфы нравятся…

– Да ну, фигню какую несете, – огрызнулся Кантор, поскольку с непутевого прадедушки вполне и такое могло статься. – Все равно ничего серьезного там не будет, в крайнем случае переспят разок, да и то я сомневаюсь, что Ольга ему настолько понравится, эльфы жутко переборчивые. Одно непонятно: о чем можно три часа трепаться?

– Не знаю, не знаю, – внезапно задумался король, – о чем они там беседуют с Ольгой… а вот о чем я бы с ним мог потрепаться… Интереснейшая идея, господа. Я вас покину минут на двадцать, если придут Элмар и Кира, садитесь ужинать без меня. Я присоединюсь к вам позже.


– Ты замерзла, – заботливо заметил Хоулиан, изящным движением сбрасывая куртку. – Вот, надень.

– Спасибо… – смутилась Ольга, накинула эльфийскую одежку и, закутываясь, чуть не свалилась с ограды, на которой они сидели. – И как ты умудряешься отсюда не падать?

– Мне удобно, – мягко улыбнулся эльф и вновь печально уставился на окна дома. – К тому же влюбленным свойственно делать всякие глупости, в том числе сидеть на заборах. Я неоднократно видел, как то же самое делали люди.

– Я так никогда не делала, – возразила Ольга. – Никогда не сидела у Жака на заборе и не всматривалась в окна в надежде, что он выглянет. Это надо совсем себя не уважать, чтобы так за мужиком бегать.

– Ты рассуждаешь как женщина, – тихо засмеялся эльф, мимоходом тряхнув головой, отчего его роскошные волосы взметнулись блестящей волной, как у красоток из рекламных роликов про всякие навороченные шампуни, – а я говорю о мужчинах.

Ольга немедленно представила себе, как Хоулиан исполняет серенаду под балконом любимого мужчины, а Элмар выходит на балкон, застенчиво кутаясь в мантилью и прикрываясь веером, бросает своему воздыхателю розочку… Тут она не выдержала и заржала, не дойдя до главного момента – обрушения балкона. При этом, разумеется, опять чуть не съехала с ограды. Хоулиан придержал ее за талию и заметил:

– У тебя странное свойство во всем находить смешное.

Чтобы эльф, не дай бог, не подумал, что над его чувствами смеются, Ольга немедленно описала ему воображаемую сцену у балкона, отчего Хоулиан тоже захихикал.

– Это же надо такое придумать! Ты никогда не пробовала подрабатывать шутом? У тебя бы получилось. Ох уж эти люди… Напротив, на балконе я предпочел бы стоять сам. И даже спрыгнуть оттуда в могучие объятия своего возлюбленного. Все-таки как это жестоко и несправедливо, когда на пути высоких чувств стоят презренные, ничтожные, вековые предрассудки, с которыми люди носятся, как курица с яйцом, и которые почему-то считают основами морали…

– Попробуй взглянуть на это с другой стороны, – посоветовала Ольга. – Элмару просто не нравятся мужчины. Он не находит их сексуально привлекательными. Ну вот, к примеру, как толстых некрасивых теток…

– Но я же красивый, – возразил Хоулиан, тяжко и безнадежно вздыхая.

– Но ты же мужчина.

– Вот мы и пришли к тому, с чего начали. Что с того, что я мужчина? Двое мужчин могут провести время друг с другом ничуть не хуже, чем с дамами. Если они не подвержены глупым предрассудкам.

– Да что, тебе не с кем больше время провести? Неужели на Элмаре свет клином сошелся?

– Люблю я его, – тоскливо вздохнул эльф и опять уставился на окна. – Не потому, что мне хочется мужчину, а потому, что он самый… самый-самый. Прекрасный, сильный, благородный… лучше всех. Я не встречал еще человека столь чистой души… Да что я тебе рассказываю, ты ведь сама влюблялась и знаешь, что любовь это нечто большее, чем просто половое влечение.

– Знаю… – вздохнула Ольга и сочувственно погладила его по плечу. – Ну, не переживай так, пройдет. У меня всегда проходило. Надо только смириться с неизбежным и потерпеть немного, пережить это все… А потом встретится тебе кто-то другой… или другая…

– Такие вещи не проходят навсегда и полностью, – покачал головой безутешный собеседник и поднял глаза к небу. – Нам кажется, что они проходят, но на самом деле что-то всегда остается. Крошечная драгоценная крупинка воспоминаний, которая забивается в самый дальний уголок души и тем не менее делает нас лучше, а нашу жизнь – светлее. Разве ты сама этого никогда не чувствовала?

– Не знаю… – напрягла память Ольга. – Сейчас я вспоминаю, как позорно ревела, а король утирал мне нос, и вспоминать это неловко и стыдно.

– Не следует стыдиться слез любви, – проникновенно произнес эльф, устремляя на нее взор. Ольгу каждый раз словно мороз продирал, когда он вот так смотрел своими мерцающими волшебными глазищами. – Это тоже прекрасно, как и все, что озарено любовью.

– Все? – недоверчиво переспросила девушка.

– Все. Начиная с обычного секса и заканчивая глупым, на твой взгляд, сидением на ограде.

Девушка помолчала, переваривая очередное изречение и примеряя его к действительности. Какая-то доля истины в нем содержалась, хотя в сидении на заборе она по-прежнему не видела ничего прекрасного. Впрочем, если смотреть со стороны, изящный красавец-эльф смотрелся на этой ограде очень живописно. Может, в том и состоит вся прелесть, недоступная ее пониманию?..

– Все равно, – заявила она, найдя наконец слабое место в логике собеседника, – можно сделать умнее. Не признаваться в любви в первый же вечер, а тихо промолчать. Тогда бы Элмар от тебя не шарахался и не прятался бы и тебе не надо было торчать под его окнами. Ходил бы в гости вместе со всеми и любовался на него, сколько влезет.

– Я бы не смог, – вздохнул Хоулиан. – Быть рядом и ничем не выдать своих чувств… Да и не принято у нас такое скрывать. Сложно с вами, людьми. Придумали сами себе массу условностей, и сами же от них страдаете.

– А почему ты тогда к нам так неравнодушен? Что к мужчинам, что к женщинам?

– Вот такой у меня необычный вкус. У каждого есть свои предпочтения, нечто только для себя ценное и только себе понятное. Это все очень индивидуально и не всегда приобретает извращенные по вашим понятиям формы. Я, например, нашел то самое, что мне нужно, и оказалось, что это можно отыскать только среди людей. Мама считает меня извращенцем. А сама-то… впрочем, это ее личное дело.

– Это ты к тому, что эльфы такими большими, как Элмар, не вырастают? – невольно улыбнулась Ольга.

– Расти, может, и растут, но такой мышечной массы не достигают, даже если специально качаться. И магия не помогает. Один мой друг пробовал, но у него ничего не получилось.

– А зачем ему это понадобилось?

– Я ему очень нравился, и он хотел сделать мне приятное.

– М-да… – не нашла другого комментария Ольга. – Так ведь здоровенных мужиков, наверное, полно на Альфе. Запросто, в любом гей-клубе… Или сейчас их там нет?

– Есть, конечно. Обычно там я и нахожу себе спутников по вкусу. Но чтобы так влюбиться… Лет тридцать со мной такого не случалось. Нет, больше. Несравненная Габриэль, как она была прелестна, юна и наивна!.. И как жаль, что этот период целомудренной неопытности так быстро проходит! Люди слишком быстро всему учатся, быстро взрослеют… Я тебе еще не надоел своими жалобами?

– Да нет, что ты. С тобой интересно.

Хоулиан улыбнулся.

– Это потому, что я эльф? Я заметил, наши уши оказывают на людей некое магическое воздействие.

– Дело вовсе не в ушах, – возразила Ольга. – К ним я уже привыкла. С тобой интересно поговорить, ты как-то иначе мыслишь и такие странные вещи иногда выдаешь. На тебя вообще приятно посмотреть, но это уже так, между делом, красивыми и люди бывают.

– Ах, Элмар… – тяжко вздохнул эльф.

– Вот-вот. На Элмара я тоже всегда любуюсь.

– О, это естественно. Я заметил, он очень нравится женщинам. Хотя эльфийки не нашли бы в нем ничего привлекательного. Не понимают они истинной мужской красоты…

– Хоулиан, а какие они, эльфийки?

– Разные. Бывают, как ты, есть и более фигуристые.

– Что, эльфийки бывают вот… такие? – изумилась Ольга, демонстративно похлопав себя по той самой плоскости, которая доставляла ей столько огорчений, – А говорят, они настолько прекрасны, что человеки с ума сходят… Или это барды, как обычно, перестарались?

– Красота не заключена в некой конкретной черте.

– А в чем?

– В гармонии и в умении… себя показать, как вы это называете. Вот взгляни, к примеру, на меня. Что ты видишь первым делом?

– У тебя шикарные волосы! – немедленно восхитилась Ольга.

– Верно. Именно поэтому я и забочусь о том, чтобы их замечали в первую очередь. Волосы, фигуру, глаза… Уши у меня тоже очень милые по эльфийским меркам. А теперь перешагни через владеющее тобой очарование и рассмотри пристально. Могу поспорить, человек с таким носом, как у меня, был бы тебе неприятен. А ты даже не замечаешь, какой формы у меня нос.

Ольга потрясенно уставилась на предмет обсуждения, только сейчас сообразив, что действительно никогда не любила вот такие остренькие лисьи носики и что действительно до сих пор этого не замечала. Да и подбородок тоже… не особенно… Руки откровенно женские… Хотя руки особого значения не имеют, от этого эльфа и так голубизной несет за версту.

– А как вы это делаете? – тут же заинтересовалась она, не особо, впрочем, надеясь, что у нее получится так же. – Это магия? Или что-то другое? Но точно же не иллюзия, я к ним невосприимчива.

– Нет, конечно, это не иллюзия и вообще не магия. Это искусство, в некоторой степени доступное и людям. Только они слишком мало живут, чтобы успеть довести его до совершенства. Ты не замечала, что… Прошу прощения, глупость чуть не сказал. Ты слышала о таком парадоксе: эльфы после пятидесяти намного красивее, чем были, скажем, в семнадцать? А эльфы-дети вообще часто несимпатичные «гадкие утята».

– То есть в молодости вы такие, как есть. А с возрастом учитесь казаться лучше.

– Совершенно верно. Могу только добавить, что женщины учатся быстрее.

– Значит, – улыбнулась Ольга, – Мафей и Плакса с возрастом еще похорошеют? Они, по-моему, и так лапочки.

– У них были очень красивые матери-люди. Но даже в этом случае… К примеру, у Мафея уши далеки от совершенства, только люди в этом не разбираются. А мой милый мальчик, как это ни прискорбно, не вышел ростом. И сейчас все это видят и замечают, в частности его дама сердца, которая выше его на полголовы и очень по этому поводу переживает. А вот лет через пятьдесят… он не станет ни на палец выше, но замечать сей печальный недостаток перестанут… Ольга, мне кажется, ты намерена попросить меня быть твоим наставником? Не надо, очень тебя прошу. Я никуда не годный педагог. И я даже сам не вполне осознаю, как у меня это получается. Могу только дать совет – выясни, что в тебе больше всего нравится людям, и именно в это вкладывай свой свет.

«Какой свет?» – тоскливо подумала Ольга, но показаться полной дурочкой не рискнула.

– Что, просто так поспрашивать? – вздохнула она. – Так всем нравится в основном мой характер, моя «забавная» речь, в общем, что угодно, только не внешность.

Хоулиан тихо засмеялся.

– Мужчина, который делит с тобой ложе, не может любить в тебе только веселый нрав и забавную речь, что бы он сам по этому поводу ни говорил.

– Да ну, его спрашивать бесполезно. Он от всего тащится. Даже отсутствующий бюст где-то находит.

– Вот видишь! – глаза эльфа озорно сверкнули. – Значит, и у тебя работает! А если ты стесняешься спрашивать людей или сомневаешься в честности их ответов… – Он хитро прищурился и оглядел Ольгу с головы до ног. – У тебя очень приятный цвет волос, что может отчасти компенсировать их скудный объем… красивая шея, которую надо только научиться держать… тонкая талия… и весьма, весьма соблазнительная попка. Почти как у эльфийки.

– Шуточки у тебя озабоченные! – рассмеялась Ольга.

– Это вовсе не шутка. Юные эльфийки действительно часто обладают такой же фигурой, как у тебя.

– А что тебя в них не устраивает, почему тебя так тянет к людям? Или эльфийки даже с возрастом не дорастают до таких форм, как у Камиллы? Ну, там, лифчики пятого размера и все такое?

– Камилла… – поморщился Хоулиан. – Это людям она кажется непревзойденной. Или такому мальчишке, как Мафей. Нет, я, конечно, с уважением отношусь ко всякому профессионалу, а ее мастерство не вызывает сомнений, но… сама подумай, мне сто семнадцать лет, что нового мне может показать Камилла? А размер груди, если ты об этом, для меня не имеет значения.

– А что имеет?

– То, чего невозможно получить ни от одной эльфийки. Ты не можешь себе представить, какой это изысканный восторг – сорвать завесу целомудрия с юной девы, не знавшей мужских ласк, пробудить в ней неизведанные прежде чувства, заставить впервые в жизни содрогаться от наслаждения в твоих объятиях…

– Постой… – растерялась Ольга. – Но разве так трудно найти нетронутую эльфийку?

– Можно. Но это уже будет растление малолетних.

– Они так рано начинают?

– Их сопливые сверстники не оставляют старшим никаких шансов. К тому же у людей есть одна анатомическая особенность, которой нет у нас. Ваши женщины запечатаны самой природой, как бутылка дорогого вина, и когда срываешь эту печать… Э-э… извини, я увлекся. Я всегда увлекаюсь, когда говорю о таких вещах, и могу продолжать сколько угодно, а тебе это все равно не понять. Ты стоишь по другую сторону.

– Это в смысле, я женщина?

– Да. И ты видишь это все совсем иначе, как я уже сказал, с другой стороны. Жаль, что я не встретил тебя раньше. Сейчас мой непутевый правнук уже успел основательно тебя испортить.

– Диего – твой правнук?

– А он тебе не говорил?

– Он говорил, что у него прадед – эльф, но не уточнял, что это ты. А что же ты к нему не заходишь?

– Во-первых, мы практически не знакомы, а во-вторых, не думаю, что Элмар будет рад моему присутствию в доме.

– Совершенно верно, – спокойно заметили снизу. – Можно сказать, он будет просто в отчаянии. Добрый вечер.

– Ой! – Ольга подпрыгнула от неожиданности и опять чуть не свалилась. – Ваше величество, разве можно так подкрадываться!

– Извини, я полагал, что ты слышишь. Неужели я подошел настолько бесшумно?

– Нет, конечно, – тихо засмеялся эльф. – Добрый вечер и тебе, Шеллар. Я тебя слышал. А Ольга, видимо, увлеклась беседой. Ты тоже хочешь почитать мне нотации и попросить не сидеть здесь? Или же, подобно Ольге, постичь искусство быть неотразимым? Не боишься, что о тебе что-то не то подумают? Остальные мужчины боятся.

– Ольга, ты подумаешь обо мне что-то не то? – с усмешкой поинтересовался король, подходя поближе.

– Вы как скажете! – засмеялась Ольга. – Лучше смотрите, чтобы Кира не приревновала. А то она как раз может что-то не то подумать, и начнет за бедным Хоулианом с мечом гоняться… Разве что отнесется с пониманием к моим словам, что вы остались ей верны, несмотря на неземную красоту вашего собеседника. Только не надо читать ему нотации, я и так его уже второй день достаю.

– Полагаю, нотации здесь будут бесполезны, – серьезно сообщил король. – Да и не за этим я, собственно, пришел. У меня есть небольшое дело, и я был бы счастлив, если бы господин Хоулиан уделил мне четверть часа для серьезного разговора.

– Присаживайся, – без особого энтузиазма предложил эльф, небрежно хлопнув ладонью по ограде.

– Извините, не здесь. Разговор конфиденциальный, я предпочел бы более уединенное место, где нас не подслушает какой-нибудь садовник или случайный прохожий.

– Даже так? А о чем же?

– О международной политике, – печально вздохнул король. – Мне бы очень хотелось побеседовать с вами о вещах более приятных и интересных, но, увы, на первом месте все же политика, будь она неладна. Вы не возражаете?

– Не понимаю, какое я имею к этому отношение, – удивился эльф, – но ты меня заинтриговал. Кстати, у нас не принято обращаться друг к другу во множественном числе.

– Спасибо. Я не учел. Что ж, в таком случае, поможем даме спуститься, и… куда отправимся?

– Есть одно место, – улыбнулся Хоулиан. – Там нас никто не подслушает. И даже не увидит, так что твоя репутация не пострадает.

– О, моя бедная репутация! – засмеялся король. – По-моему, ее уже ничем не испортишь. Чего обо мне только не говорили…

– Не прибедняйтесь, ваше величество, – возразила Ольга, возвращая эльфу его куртку и спрыгивая с ограды. – Сейчас о вас слагают романтические баллады все барды королевства.

– Не знаю, стоит ли радоваться этому факту. Во-первых, упомянутые баллады часто страдают полным отсутствием литературной ценности и даже элементарного вкуса. А во-вторых, именно из-за них пошли слухи, будто я умер, а меня либо подменили, либо оживили. После столь занимательной свадьбы народ начал любить меня больше, чем следует, и это вызвало определенную активность неких враждебных сил, хотелось бы точно знать, мистралийцы это или кто-то еще… Конечно, мою возросшую популярность следовало как-то поумерить. Ладно, этим займусь отдельно, а пока у нас другое дело. Ольга, скажи, чтобы не беспокоились, я скоро буду.

Глава 3

Разве плохо иметь, по крайней мере, общее представление о том, что мы будем делать до того, как выйдем на поле боя?

Р. Л. Асприн

– Триста лет… подумать только, триста лет! Как такое могло случиться? Впрочем, чему я удивляюсь, переселенцы всегда прибывали со сдвигом во времени… – высокий сутулый человек, произнесший эти слова, был явно опечален, но судить о его чувствах можно было только по голосу. Лицо свое он никогда не показывал даже самым приближенным подданным, если они были живыми. А те соратники, которые живыми уже не были, никогда не распространялись о внешности повелителя и благодетеля. Его называли Повелителем, ибо его имени никто из живых не помнил, а неживые, опять же, не отличались болтливостью. Лишь немногим позволено было называть Повелителя иначе, и нынешний его собеседник принадлежал к кругу избранных.

– Да, учитель… – виновато кивнул молодой господин, наряд которого вопиюще дисгармонировал с обстановкой бункера, в котором и происходила беседа. – Триста лет. Очень многое изменилось и не соответствует вашим рассказам. В частности, одежда. Если бы я был видим, мой костюм собрал бы толпу зевак.

Повелитель мимоходом поправил складки узкой черной мантии, стянутой на талии широким изукрашенным поясом. Этот пояс был бы короток любому из живущих, но на Повелителе сидел настолько свободно, что казалось – под мантией вовсе нет тела, одежда висит на некой вешалке. Впечатление это усугублялось еще и тем, что черная вуаль из тонкой легкой ткани, закрывавшая лицо, ни разу за весь разговор не колыхнулась, хотя людям свойственно хотя бы дышать.

– Да, таких мантий давно не носят, – угадал его мысль ученик. – Сейчас в моде более просторные, без шнуровки на рукавах и с открытым воротником… Я там наворовал себе кое-какого барахла, чтобы надеть в следующий раз. И еще мне понадобится грим. Хороший грим, чтоб не вызывал сомнений. Я… гм… один раз позволил себе показаться на глаза одной местной жительнице, и мое лицо привело ее в панический ужас.

Ничего отталкивающего или пугающего в лице юноши на самом деле не было, но от обычных человеческих лиц оно отличалось столь заметно, что один лишь этот факт мог повергнуть в ужас неподготовленных зрителей. Гладкая, словно лакированная кожа серебристо-серого цвета туго обтягивала скулы и челюсти. Над узкой безгубой линией рта чуть шевелился влажный черный нос, похожий на собачий. От бровей тянулись вверх твердые костяные гребни, напоминающие расплющенные и прижатые к черепу рога, между которыми дерзко топорщился жесткий ежик густых черных волос. Только глаза были человеческими, если не принимать во внимание их странный цвет. Огромные, миндалевидные, с длинными темными ресницами.

– Разве ты к этому не привык? – В голосе Повелителя послышалось некое подобие смеха. – Пленницы из городов Конфедерации, с которыми тебе приходилось иметь дело, тоже пугались.

– И все как одна кричали: «Мутант!» – Юноша нахмурился, если это можно так назвать. Ввиду нестандартного строения лица мимика его тоже была своеобразной.

– Полагаю, местная жительница таких слов не знала, – предположил Повелитель.

– Наверное. Она завопила на всю округу: «Демон!» и попыталась удрать.

– За эти триста лет люди забыли, как выглядит демон? Что ж, у них будет возможность это вспомнить…

Повелитель прошелся по комнате, задумчиво бормоча себе под нос:

– Триста лет, кто бы мог подумать! Значит, они все умерли… Давно умерли. Люди столько не живут. Даже для гнома это слишком долгий срок. Святоша Феандилль уже тогда был не жилец, я его успел все-таки приложить. А тот самонадеянный сопляк, значит, пропал? Пришил товарища и был таков?

– Так запечатлено в легенде, – сочувственно подтвердил демон (он же мутант), с некоторым смущением теребя полу своей устаревшей мантии. – Ушел и пропал, никто не знает куда.

– Ненормальный он был, я всегда это говорил… Итак, Харган, что ты выяснил о первой экспедиции?

– Достоверно известно только одно: задачу они не выполнили.

– Я и не надеялся, что у них что-то получится без связи и без нашей помощи. Как долго они продержались и что смогли сделать?

– Похоже, они провели всего одну успешную операцию. После этого удача отвернулась от них, и сейчас за ними гоняются спецслужбы всех королевств. Войти с членами экспедиции в контакт мне не удалось, так как они тщательно скрываются. Из Мистралии им пришлось уйти. Неизвестно, действительно ли их прогнали, или же они просто перенесли свою деятельность на другое государство. Судя по тому, сколько времени прошло между первой операцией и следующей, все-таки прогнали. Иначе им бы не понадобилось целых пятнадцать лет, чтобы повторить свою попытку.

– И где они объявились? – Вуаль на лице Повелителя заинтересованно дрогнула. – Эгина, Ортан?

– Ортан. Крайне неудачно. Один из принцев остался в живых. По несчастью, это оказался очень толковый и сообразительный молодой человек, к тому же глава департамента Безопасности. Уже через два дня непутевых публично казнили, а самые расторопные уносили ноги, уничтожив все, что не смогли прихватить с собой. Несколько циклов назад состоялась третья попытка, столь же провальная, как и вторая. В Хине.

– Там тоже нашелся сообразительный принц?

– Я не смог выяснить, что именно там случилось. Скорее всего, – демон криво усмехнулся, оскалив острые акульи зубы, – причиной была банальная арифметика. Императорская семья оказалась слишком велика, чтобы ее можно было уничтожить одним ударом. Все-таки у правителя Подлунной было пять или шесть жен и наложниц, плюс отряд детей, не считая двоюродных братьев, племянников, внуков и прочей родни… А пока их отлавливали по дворцу, подоспела помощь, которую поторопился оказать доброжелательный сосед. Тот самый бывший сообразительный принц, ныне король Ортана. Что осталось от наших последователей в настоящий момент, выяснить сложно. Они забились в самые глубокие щели и затаились, так как за ними теперь действительно открыта охота во всех государствах. Я даже решил специально взглянуть на этого шустрого правителя.

– Тебя не засекли?

– Я успел вовремя уйти через окно. Убрать его надо, таково мое впечатление. Иначе вмешается и опять что-нибудь испортит.

– Почему обязательно убрать? – глухо ухнул Повелитель, что означало смех. – Мне нравятся умные противники.

– Как пожелаете. Но ситуация настолько неблагоприятная, что, боюсь, мы не можем позволить играть в граки-крыски, как бы ни был вам интересен противник. Тем более он целенаправленно подбирается к нашим затаившимся последователям, и если все, что о нем говорят, правда…

– Хм… Жаль, что мы обитаем в разных мирах, мне хотелось бы с ним познакомиться. Но поскольку лично я, к сожалению, не смогу навестить этого занятного господина… Умные слуги мне тоже нравятся. У нас, помнится, был один интересный вариант – заменить правителей послушными нашей воле существами, вот с него ты и начнешь. Только будь внимателен и проверь заранее, нет ли на объекте магических защит, не проводились ли над ним какие-либо мистические ритуалы вроде тех, что практикуют миссионеры-христиане. Ни в каком мире от них спасения нет! И здесь гадят!

– Постойте, учитель, я ведь не закончил свой доклад! Дело в том, что этого правителя и так подозревают в том, что он кем-то поднятая нежить. И даже намереваются устроить официальную проверку на подлинность. Если мы сделаем с ним то, что вы предлагаете сейчас, его тут же раскроют!

– А кто проверять-то станет?

– Насколько я понял, для этого специально соберут консилиум магов.

– Морриган там будет? – оживился Повелитель.

– Непременно. Сейчас, когда некромантия запрещена законом, специалистов в этой области остались считанные единицы, и Морриган считается одной из лучших. Скорей всего, она и будет лично проверять.

– Замечательно! – замогильный смех Повелителя разнесся по бункеру гулким эхом. – Тут-то мы их и накроем! Этого не в меру шустрого и сообразительного охотника за нашими последователями мы заодно и устраним, и опозорим, да еще и гадюке Морриган подпортим репутацию.

– Как? – с азартом подался вперед Харган. Все-таки он был очень молод, этот демон, и мальчишеская несдержанность то и дело прорывалась сквозь напускную солидность доверенного лица и личного ученика Повелителя.

– Инструкции я тебе дам перед следующим открытием портала. А пока займись своим гримом и гардеробом, чтобы ты мог появляться на людях. Тебе надо будет нанять исполнителя.

– Я вполне справлюсь сам… – начал отважный ученик, но его рвение тут же было пресечено.

– Нет, сам ты туда не сунешься. Ты слишком нужен нам, чтобы так рисковать. Если тебя заметили, в следующий раз ты можешь наткнуться на сигнализацию. Наймешь исполнителя. Именно наймешь. Живого, не посылай зомби, если не будешь точно уверен, что его не засекут. На нежить и вообще на магию шестой стихии сигнализация существовала еще триста лет назад, а сейчас, возможно, достигла неведомых нам высот. Так что найди живого, наложи на него невидимость… Тебе же по силам сделать невидимым человека?

– Вы сами меня учили этому! – с гордостью возгласил юный демон.

– Вот и вспомнишь, чему я тебя учил. А мне надо будет поработать в лаборатории. Прикажи ассистентам, чтобы доставили живого мужчину старше шестидесяти и пару змей. Только чтоб материал был генетически чистый! Если эти неучи опять притащат мне мутировавшую особь, я их казню без права перерождения!


Астрайское ущелье всегда выглядело неуютным, пустынным и мрачноватым местом. Голые каменистые склоны, почти отвесно уходившие вверх, пыльная дорога, по которой никто не ездил, и высокое синее небо, в котором одиноко парит голодный стервятник, высматривая добычу. На фоне этого пейзажа группа людей смотрелась чуждо и неуместно. Похоже, они сами чувствовали себя не в своей тарелке. Особенно товарищ Пассионарио, который невольно сравнивал окружающую местность с жутким видением разгрома своей армии и приходил к неутешительному заключению, что в настоящий момент стоит на том самом месте, где его должна была настигнуть смерть. Охрана почтительно осталась поодаль, оглядываясь по сторонам и изо всех сил стараясь своим присутствием не помешать командующим думать. Товарищи тоже молчали, угрюмо рассматривая стены ущелья и пыльную дорогу. Генерал Борхес, полковник Гаэтано, полковник Сур, полковник Альваро и, разумеется, товарищ Амарго, куда же без него.

– Я одного не понимаю, – проворчал наконец Гаэтано, сердито пиная попавший под ноги камешек. – С чего вдруг мы должны полагаться на видения? Мало ли что может померещиться при таких медитациях. Мистики, бывает, и богов видят, причем все разных, так что с того?

– Я тоже сомневался, – отозвался Амарго, – но товарищ Пассионарио консультировался с несколькими крупными специалистами, и они единодушно сочли его видения значимыми и серьезными.

– А я другого не понимаю, – нахмурился генерал. – Как нас вообще можно было здесь зажать? Товарищи, посмотрите на это ущелье. Вход в него достаточно узкий, чтобы его можно было легко удерживать даже небольшими силами, обеспечив основной массе успешный отход в долину. Для того чтобы закупорить второй вход, противнику пришлось бы каким-то образом обойти нас с тыла, что практически невозможно. Ближайшие перевалы…

– Я понимаю ваши сомнения, – перебил его Пассионарио, заставив себя отвести взгляд от единственного в округе засохшего дерева. Под этим деревом в его видении стояли Кантор и Эспада, а спустя секунду от них осталась дымящаяся воронка и кровавые ошметки. – Однако каким-то образом это произошло. И чтобы это не повторилось наяву, мы должны понять, каким образом может случиться то, что вы называете невозможным. Понять и предотвратить. Я не военный, поэтому и привел сюда вас. Вы у нас стратеги, вот и думайте, как и почему враги в моем видении оказались у нас в тылу и каким образом нас вообще может угораздить забраться в это проклятое ущелье.

– Это-то как раз проще простого, – неохотно пояснил полковник Сур. – Если нам придется покинуть базу и отступать к ортанской границе, Астрайское ущелье – самый удобный маршрут.

– Единственный, – поправил его генерал. – Уходить на перевал Баррера Агардас – чистое безумие, нас перестреляют, пока мы будем карабкаться на гору. А до Силья дель Пьедра сутки пути по открытой местности. Если нас выбьют с базы, отходить придется именно этим путем, через Астрайское ущелье.

– Как я понимаю, – угрюмо заметил Амарго, – правительственные генералы не уступают вам в мощи стратегической мысли и карты Зеленых гор у них, разумеется, тоже есть. Следовательно, им несложно додуматься, что мы будем отходить через Астрайское ущелье и что оно как нельзя более подходит для того, чтобы нас в нем закупорить. Следующий вопрос – как практически можно это сделать.

– Обойти заранее, – неохотно предположил генерал. – Пробраться так, чтобы их не заметили наши посты на соседних перевалах, или просто через Белую Пустыню… Или же перелететь через горы, или нанять телепортистов за рубежом…

– А вы говорите, невозможно, – упрекнул его Пассионарио. – Значит, все-таки возможно?

– Теоретически да, – еще неохотнее признал генерал. – Но представьте себе, как это будет выглядеть практически. По-вашему, это реально?

– Маловероятно, – начал заводиться вождь и идеолог, – не значит невозможно. Я вас убедительно прошу, товарищ генерал, рассмотреть все варианты, даже самые нелепые, и подумать над возможными контрмерами. Это, между прочим, ваша прямая обязанность военачальника. Настоятельно рекомендую вам отнестись к моему поручению со всей ответственностью, если вы не хотите, чтобы к концу лета ваша голова валялась вон у того камня, а все остальное – там, где вы сейчас стоите. Это был бы очень печальный финал вашей карьеры полководца, вы не находите?

– Успокойтесь, – не глядя на вождя, произнес Амарго. – Не надо никого пугать, трусов здесь нет. И дураков тоже. Все все понимают. Я прав, товарищи?

– Меня смущает еще один момент, – робко подал голос полковник Альваро. Он получил свой пост совсем недавно, после скоропостижной кончины полковника Сорди, и еще не привык к новым полномочиям. – Почему нам придется отступать? По всем расчетам, даже если правительство затеет грандиозную военную операцию по зачистке Зеленых гор, что оно давно собирается сделать, наша база хорошо укреплена и войско достаточно сильно, чтобы разбить противника и перейти в контрнаступление, при условии, что мы стянем на базу все полевые отряды. Тем более я слышал, мы получили новое оружие?..

– Получили, – согласно кивнул Амарго. – Но мало. А правительство имеет его уже давно. Так что всякое может случиться, никто ни от чего не застрахован.

– Напротив, – с мрачным сарказмом заметил Гаэтано. – Как раз «всякого» быть не должно. Может быть одно конкретное событие, которое видел в своих «медитациях» наш провидец. А от всего остального мы, можно сказать, застрахованы.

– Нет, – горячо возразил Пассионарио. – Не надо опускать руки и думать, что все предначертано и ничего нельзя изменить. Я знаком… знаю конкретного человека, которому это удалось. Нужно только разобраться, найти причины и устранить их. И тогда все повернется совершенно иначе. Поверьте, если бы это было невозможно, я бы тотчас же распустил свое войско и оставил всякие помыслы о дальнейшей борьбе. Мне легче разочаровать людей, чем повести их на верную смерть. В конце концов, я видел и другие варианты, несвязные, обрывочные, но все же видел, значит, они тоже существуют. Еще не предопределено, умру ли я через пару лун на этом самом месте, где стою сейчас, как в видении, или доживу до конца света. И будет ли вообще этот конец… Или тот же Кантор, к примеру. Какое из видений сбудется – то, в котором он гибнет вместе со всеми в этом ущелье, или то, где я видел его в кругу семьи, среди детей и с другой… э-э… Впрочем, это к делу не относится. Я к тому, что возможно и то, и другое, и даже некое третье. Наша же задача состоит в том, чтобы самый неподходящий для нас вариант исключить и повернуть события в нужную сторону. От вас требуется только использовать ваши военные таланты и подумать, как это будет и как с этим бороться. Для этого я и привел вас сюда, открыл вам тайну своих предвидений, рискуя посеять преждевременную панику в войске. Кстати, если кто-то считает, что нам следует сворачивать свою деятельность и уносить ноги, пусть уходит сразу, я никого не удерживаю и даже сам телепортирую в любое из доступных мне мест. Только прошу сохранить в тайне то, что я вам сказал, и не запугивать солдат.

– Как уже верно заметил товарищ Амарго, – жестко произнес генерал Борхес, сразу подобравшись, словно перед дракой, – трусов среди нас нет. И я поведу войско в бой, даже если у нас не будет никаких шансов.

– Таков путь воина, – добавил Гаэтано, тоже мгновенно оставив свой насмешливый тон. – Мы скорее поведем солдат на смерть и умрем вместе с ними, чем удерем, даже не пытаясь сражаться.

Предводитель обвел взглядом военачальников, одарив каждого персонально своей знаменитой улыбкой, и произнес:

– Я знал, что могу на вас рассчитывать. А теперь оставим это неуютное место и вернемся на базу, к нашим делам.

Когда военачальники покинули хижину, куда вернул их телепортом товарищ Пассионарио, а вслед за ними вышли полные почтительного трепета охранники, дон Аквилио задержался, поколебался, затем решительно захлопнул дверь за ушедшими и обратился к шефу:

– Товарищ Пассионарио, можно вопрос?

– Слушаю, – отозвался Пассионарио, бросая на стол шляпу.

– Я слышал, что Кантор нашелся и что он жив. Это правда?

– Правда. Это не слухи, это я сказал. Я его нашел. А что?

– Он… – начальник охраны снова замялся. – Он к нам вернется? Я имею в виду, он… с ним…

– Вернется, – заверил его Пассионарио. – Хотя его здорово потрепали, калекой он не станет, если вы это имеете в виду. Как только поправится, так и вернется.

– А нельзя ли, когда он вернется… куда-нибудь его перевести?

– Почему? – удивился предводитель. – Он вам чем-то не подходит или?..

– Нет, но… Понимаете, получается, что я его самым бесчестным образом подставил. И хотя я, конечно, не знал, чем это для него обернется, все же…

– Да не беспокойтесь, дон Аквилио. Кантор не имеет понятия, что вы могли отказаться, когда у вас попросили человека для охраны. Он и не подумает в чем-то вас обвинить и обижаться, конечно, не станет.

– Возможно… Но мне будет очень неловко общаться с ним после этого. Я чувствую себя виноватым, как ни поверни.

– Не переживайте, – утешил его Пассионарио. – Я подумаю над этим. Может, вы с ним поговорите, объяснитесь и договоритесь забыть об этом инциденте. А может, товарищ Амарго опять заберет его в свою группу.

– Следовало бы, – проворчал Амарго. – Вам разве можно людей давать?

Окончательно добитый этим заявлением, дон Аквилио поспешил удалиться, а Амарго, криво усмехнувшись, поинтересовался:

– Ну и как тебе наши воители?

– Они нам навоюют, – печально вздохнул товарищ Пассионарио, легко вскакивая на свой табурет. – Чего-то подобного я и ожидал. Как же, отступать – позор и бесчестье! Лучше положим все войско и погибнем, как герои. Ну их к демонам. Пусть, конечно, думают, но я лучше еще с Шелларом посоветуюсь.

– Если тебе так хочется, можешь наведаться, но я бы не возлагал на него слишком большие надежды. Шеллар, конечно, мужик умный, талантливый, но в военном деле он полный ноль и ничего путного тебе не посоветует. Вряд ли даже возьмется это делать, поскольку он к тому же не хвастун и сразу честно признается, что твой вопрос не в его компетенции.

– Я не его имел в виду. То есть я поеду к нему, но советоваться буду не с ним.

– А с кем? Ты что, уже и с Элмаром познакомился? Так он тоже далеко не специалист. Хорошо умеет мечом махать, а командовать войсками я бы ему не доверил.

– С Элмаром я познакомился, раз уж ты спросил, но я даже не его имел в виду.

– А кого?

– Королеву. Только не вздумай сказать прочим полководцам. Ты же знаешь, стоит им услышать, что это сказала женщина, из принципа сделают наоборот.

– А что, королева настолько… сведуща в военном деле?

– Шеллар говорит, что очень, и постоянно сравнивает ее с дедушкой Кендаром. Даже если она ничего не придумает, хуже не будет. Ты же не станешь возражать, если я с ней посоветуюсь?

– Да нет, – пожал плечами Амарго. – А что ты там сегодня говорил насчет Кантора в кругу семьи? У тебя правда были такие видения? Почему ты вообще заговорил об этом, болтун несчастный?

– Извини, я нечаянно. Потому и договаривать не стал. Незачем всем и каждому знать, что Кантор менял прическу и, возможно, поменяет еще раз. Да, я видел, очень давно, еще в те времена, когда мы только познакомились в первый раз.

– А подробнее?

– Да что тут можно сказать подробнее? В тот момент у меня было два коротеньких видения. Первое – он держит на коленях малыша и обнимает девочку. Причем я тогда еще не понял, что это он, ведь в то время у него было другое лицо, и я даже не подумал как-то связать виденного человека с ним. Но когда ты показал мне его после операции, я все понял. Кстати, я никогда тебя не спрашивал, но если не секрет, разве нельзя было сделать его таким же, каким он был?

– Можно… – досадливо вздохнул Амарго. – Только одну маленькую деталь шеф не учел.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6