Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Теория и практика перевода

ModernLib.Net / Искусство, дизайн / Паршин Андрей / Теория и практика перевода - Чтение (стр. 4)
Автор: Паршин Андрей
Жанр: Искусство, дизайн

 

 


      Некоторые потери информации, не препятствующие отношениям эквивалентности пятого типа, отмечаются в каждом из трех основных аспектов семантики слова: предметно-логическом (денотативном), коннотативном и внутрилингвистическом. Нередко оказывается, что в значениях эквивалентных слов в оригинале и переводе содержится разное число элементарных смыслов (сем), поскольку в них отражены неодинаковые признаки обозначаемого класса объектов.
      Прямые значения русского ошибка и английского error часто выступают в качестве эквивалентных при переводе, но error подразумевает отклонение от какого-либо правила, принципа или закона и этим дополнительным признаком отличается как от ошибки, где такое ограничение отсутствует, так и от mistake, которое тоже значит ошибка, но связано обычно со случайным непониманием, недоразумением или промахом.
      Английские kill, assassinate, murder, slay эквивалентны русскому убить, но kill означает прекратить существование как одушевленных, так и неодушевленных объектов (ср.: to kill an article, а plan, injustice, war, etc.), assassinate предполагает предательское убийство официального лица, murder - убийство намеренное и с преступным мотивом, slay - намеренное и насильственное, но необязательно преступное и т.п.
      При назывании процесса плавание в английском языке при помощи глаголов to swim или to sail обязательно предполагается, что плавающий предмет самостоятельно передвигается по воде, а не просто плывет по течению, что идентично значению глагола to float. В русском переводе Лодка плывет по озеру английского The boat is sailing in the lake эта особенность значения английского слова утрачивается, и перевод может быть истолкован как воспроизведение английского The boat is drifting (floating) in the lake. При переводе с русского на английский глагола плыть неизбежно придется указать в переводе признак самостоятельности или несамостоятельности движения, отсутствующий в семантике русского слова. При переводе на русский язык недостающий признак обычно привносится в сообщение значением других слов. Так, в русских переводах Он плавает стилем брасс и Бревно плавает, наполовину погружаясь в воду ясно видно, что в первом случае плавает эквивалентно английскому swims, а во втором - floats. Дополнительные признаки, различающие описание данного явления в оригинале, с необходимостью вытекают из значений слов стилем и бревно, хотя эти признаки отсутствуют в самом слове плавает.
      Закрепляя в значениях слов разные признаки обозначаемых предметов, каждый язык как бы создает свою "картину мира". Если по-английски муха "стоит" на потолке (А fly stands on the ceiling), то по-русски неподвижное положение мухи будет описываться уже иным образом: Муха сидит на потолке. В результате в целом совпадающие семы в значениях слов разных языков могут различаться по характеру и числу объектов, которые обозначаются путем указания на данный признак. Русское носить может относиться к предметам одежды, бороде, усам, прическе и пр., но не применимо к косметическим средствам, в отличие от его английского эквивалента to wear (например, She was wearing а new kind of perfume). Кипячеными (boiled) вода и молоко могут быть и по-русски, и по-английски, а яйца только по-английски (boiled eggs), по-русски же они должны именоваться вареными.
      Значение любого слова является частью семантической системы языка, и оно зависит не только от того, какие признаки обозначаемых объектов в нем непосредственно отражены, но и от наличия других слов, обозначающих те же объекты. Русское лошадь не идентично английскому horse уже потому, что оно делит информацию об этом объекте со словом конь. Английское dog не тождественно русскому собака, поскольку оно охватывает и содержание русского пес и т.д.
      Английское head и русское голова обозначают в своих прямых значениях одну и ту же часть тела, но для англичанина в семантике этого слова содержится отсутствующее в русском языке указание на то, что в голове помещаются зубы, глаза и язык. Это делает возможным употребление в английском языке таких высказываний, как: You are not expected to say anything here and you can't keep too quiet a tongue in your head. I could hear his teeth rattle in his head. I've got an eye in my head! I could bring down a running rabbit at fifty paces without a blink. При переводе таких высказываний придется отказаться от использования ближайшего эквивалента слову head, и в русском переводе язык и зубы будут находиться не в голове, а во рту, а глаза - на лице.
      Вследствие различий в норме и узусе ИЯ и ПЯ отказ от использования в переводе самого близкого по смыслу соответствия слову оригинала отмечается регулярно, препятствуя полной реализации эквивалентности пятого типа. Вот несколько примеров: She knew that he had risked his neck to help her. Neck это, конечно, шея, но по-русски рискуют не шеей, а головой. The children clapped hands with joy. По-русски дети должны хлопать в ладоши. They sat in the dock, their faces held high. По-русски сидят с высоко поднятой головой или высоко держа голову. She slammed the door into his face. По-русски можно лишь захлопнуть дверь у кого-нибудь перед носом.
      Нередко использование ближайшего соответствия вполне возможно, но более узуальным оказывается иной вариант. В английских оригиналах обычно моют тарелки после еды (wash dishes), скребут полы (scrub floors), моют зубы (wash teeth). Все эти сочетания возможны и в русском языке, но в русских переводах им, как правило, соответствуют более употребительные мыть посуду, мыть полы и чистить зубы.
      Эквивалентность отдельных слов в оригинале и в переводе предполагает максимально возможную близость не только предметно-логического, но и коннотативного значения соотнесенных слов, отражающего характер восприятия говорящими содержащейся в слове информации. Наибольшую роль в передаче коннотативного аспекта семантики слова оригинала играют его эмоциональный, стилистический и образный компоненты.
      Эмоциональная характеристика значения слова может быть положительной или отрицательной. В любом языке существуют слова, совпадающие по предметно-логическому значению, но различающиеся по наличию или характеру эмоционального компонента в семантике слова. В следующих парах английских и русских слов первое слово нейтрально, а второе - эмоционально маркировано: dog - doggie; cat - pussy; womanly - womanish; to attack - to accost; smell - fragrance; кошка - кошечка; буржуа - буржуй; ребячий - ребяческий; сидеть - рассесться. Общий характер эмоциональности, как правило, может быть полностью сохранен при переводе. Обычно бывает возможным подобрать в ПЯ слово, выражающее такое же одобрительное или неодобрительное отношение к описываемому, какое выражено в слове ИЯ:
      Sometimes I feel I'm here all by myself, no one else on the whole damn planet. - Иной раз мне сдается, что я один-одинешенек, на всей этой проклятой планете больше ни души.
      Передача эмоциональной характеристики, как и других компонентов коннотативного значения слова, облегчается благодаря тому, что реализация этого значения в высказывании распространяет соответствующую характеристику на все высказывание: делает высказывание эмоциональным, стилистически окрашенным или образным. Поэтому в переводе этот элемент содержания может быть воспроизведен нелокально, т.е. в другом месте высказывания, в семантике совсем другого слова:
      Sometimes I feel about eight years old, my body squeezed up and everything else tall. - А иногда покажется, что я - восьмилетний мальчишка, сам махонький, а все кругом здоровенное.
      Сохранение в переводе эмоциональной характеристики высказывания путем использования слов с соответствующим коннотативным значением представляет исключительную важность для достижения эквивалентности. Несоблюдение этого требования может сделать перевод полностью неэквивалентным:
      Tom was in agony. At last he was satisfied that time had ceased and the eternity began. (M. Twain). - Том переживал мучительные минуты. В конце концов он с удовольствием почувствовал, что время исчезло... (Пер. К. Чуковского).
      Неправильно переданная эмоциональная характеристика глагола to satisfy, употребленного в оригинале в нейтральном значении не сомневаться, вполне увериться, исказила весь смысл высказывания. Разумеется, перепуганный до смерти Том Сойер не мог получить удовольствие при мысли о том, что его мучения никогда не кончатся.
      Эквивалентность пятого типа предполагает сохранение в переводе и стилистической характеристики оригинала. Воспринимая слово, пользующиеся языком оценивают его как носителя дополнительной информации об уместности использования слова в определенном типе речи: разговорной, книжной или поэтической. Значительное число слов в любом языке стилистически нейтрально, т.е. употребляется в самых различных типах речи. Нейтральная стилистическая характеристика также расценивается говорящими как компонент коннотативного значения, на основании которого слово оказывается уместным или неуместным в соответствующих высказываниях. И здесь можно найти пары слов, у которых совпадает предметно-логическое значение, но отличается стилистическая характеристика: to end - to terminate; to begin - to commence; to go (to a place) - to repair (to a place); bloody - sanguinary; final - ultimate; wife - spouse; husband - consort; спать - почивать; идти - шествовать; сидеть - восседать; слушать - внимать; голос - глас; хозяин - владелец; приказ - повеле-ние; маленький - миниатюрный; уважаемый - высокочтимый и т.п.
      Наибольшая степень эквивалентности отмечается в тех случаях, когда слово в переводе, соответствующее переводимому слову по другим компонентам содержания, имеет и одинаковую стилистическую характеристику. Часто это достигается при переводе терминов, имеющих терминологические соответствия в ПЯ: radiation - радиация; cathode-ray tube - электроннолучевая трубка; ionizing event - акт ионизации; precipitations - атмосферные осадки; feed-back - обратная связь и т.д. Однако равнозначные слова, принадлежащие к одному стилю речи, можно найти и среди общенародной лексики: aforesaid вышеозначенный; bearer - предъявитель; bark - челн; to slay - сразить; to repose - покоиться; steed - скакун; to bolt - улепетывать; to show off рисоваться; to funk - трусить; gluttony - обжорство и т.п.
      Однако нередко соответствующие друг другу по основному содержанию слова двух языков принадлежат к разным типам речи, и стилистический компонент значения слова оригинала оказывается утраченным в переводе. В качестве примера можно указать на ряд англо-русских соответствий, в которых первое слово стилистически маркировано, а второе - стилистически нейтрально: slumber - сон; morn - утро; serge - сержант; to swap - менять; окрутить - to marry; умеючи - skilfully и т.п. При использовании подобных соответствий нарушается эквивалентность стилистической характеристики слов в оригинале и переводе. Такое нарушение может быть легко компенсировано, поскольку, подобно эмоциональной характеристике, стилистический компонент значения слова стилистически окрашивает не только само слово, но и высказывание в целом как принадлежащее к определенному типу речи. Поэтому этот компонент может быть воспроизведен в переводе иного слова в пределах высказывания или даже в одном из соседних высказываний, обеспечивая необходимую степень стилистической эквивалентности. К такого рода компенсации нередко прибегают переводчики художественной литературы, где особенно важно сохранить стилистические особенности оригинала. Приведем несколько примеров подобной стилистической компенсации при переводе.
      Вот перевод начальной фразы из письма в "Таймс", которое, по традиции, написано изысканным стилем официальных английских документов:
      You will pardon me, I trust, this intrusion upon your space. (J. Galsworthy). - Льщу себя надеждой, что вы простите мою назойливость. (Пер. К. Корнеева и П. Мелковой).
      В этом переводе есть ряд стилистических отклонений в передаче значений отдельных слов. Не передана стилистическая характеристика глагола to pardon (ср. to excuse), русское назойливость не воспроизводит указание на строго официальный характер словосочетания intrusion upon your space. Однако эти отклонения коммуникативно не релевантны, поскольку принадлежность высказывания к официальному стилю достаточно четко передана в переводе глагола to trust напыщенным сочетанием льщу себя надеждой.
      В романе М. Твена "Янки из Коннектикута при дворе короля Артура" герой, стремясь произвести сильное впечатление на окружающих, произносит грозную и торжественную тираду:
      Go back and tell the king that at that hour I will smother the whole world in the dead blackness of the midnight; I will blot out the sun and he shall never shine again; the fruits of the earth shall rot for lack of light and warmth, and the peoples of the earth shall famish and die to the last man!
      Эта фраза изобилует словами, в семантике которых имеется указание на их употребление в торжественной, поэтически приподнятой речи. Таковы слова smother, blackness, famish, сочетания he (the sun) shall, the fruits of the earth, lack of light и др. В переводе Н. Чуковского стилистическая характеристика воспроизведена при переводе лишь некоторых из элементов оригинала, обладающих подобной характеристикой. Однако этого оказывается достаточно для обеспечения стилистической эквивалентности перевода:
      Ступай к королю и скажи ему, что завтра в полдень я покрою весь мир мертвой тьмой полуночи; я потушу солнце, и оно никогда уже больше не будет сиять; земные плоды погибнут от недостатка света и тепла, а люди на земле, все, до последнего человека, умрут с голода!
      Благодаря относительной самостоятельности стилистического компонента семантики слова, стилистическая эквивалентность в переводе может достигаться совсем иными способами выражения, чем в оригинале. Это может быть иная часть речи, стилистическая характеристика может быть выражена специальной морфемой или в корне слова совместно с другими компонентами значения слова.
      Когда стилистическая характеристика передается в переводе частично и нелокально, отдельным словам оригинала, в семантике которых имеется стилистический компонент, будут соответствовать слова ПЯ, лишенные аналогичной стилистической окраски. Такие соответствия должны быть стилистически нейтральны, т.е. не содержать стилистической характеристики, отличной от характеристики переводимого слова. В противном случае оригинал и перевод будут стилистически неэквивалентны.
      Эквивалентность коннотативного значения у соотнесенных слов в оригинале и переводе предполагает также воспроизведение в переводе ассоциативно-образного компонента этого значения. Семантика некоторых слов включает дополнительную информацию, связанную с определенными ассоциациями в сознании говорящих. Для жителей многих стран снег - это не просто вид атмосферных осадков, но и эталон белизны, с которым принято сравнивать другие белые (белоснежные) предметы (волосы, сахар, белье и т.п.). Мел тоже белый, но с ним можно сравнить лишь цвет побледневшего лица. Русское щепка применяется для образного описания худобы человека, а в семантике слова иголка, обозначающего вещь гораздо более тонкую, нет компонента, вызывающего подобные ассоциации.
      В семантике слов с подобным компонентом значения подчеркивается какой-либо признак, который по каким-то причинам выделяется в объекте мысли. По-русски баня - это не только специальное помещение, где моются, но и очень жаркое место, в то время как английское bath лишено подобной характеристики. Английское rake - грабли - это что-то очень тонкое (thin), а отличительной чертой павлина (peacock) оказывается гордость. Лиса ассоциируется с хитростью, а лев - с храбростью. Подобная особенность значения слова свидетельствует о наличии у слова образности, закрепленной в его семантике речевой практикой.
      Различные ассоциации закрепляются в значениях некоторых слов в связи с особенностями их употребления в устном фольклоре и литературных произведениях, широко известных в данном языковом коллективе. Подобные ассоциации связаны с русскими именами Плюшкин, Митрофанушка, Держиморда, английскими Humpty-Dumpty, Mr. Hide, Sir Galahad и т.д.
      Благодаря образному компоненту значения, слово производит особое воздействие на Рецептора, его семантика воспринимается с большей готовностью, привлекает внимание, вызывает эмоциональное отношение. Сохранение образности оригинала может быть обязательным условием достижения эквивалентности перевода. Здесь можно отметить три разных степени близости образных слов двух языков:
      1) Соответствующие слова в ИЯ и ПЯ могут обладать одинаковыми ассоциативно-образными характеристиками. Так, в английском и русском языках в значениях слов snow и снег выделяется признак белизны, stone и камень отличаются холодностью, а day и день - это что-то ясное. И по-английски, и по-русски человек бледнеет как полотно (as а sheet), сражается как лев (like а lion), называет что-то недостижимое зеленым виноградом (sour grapes). В подобных случаях при переводе достигается высшая степень эквивалентности в передаче этого компонента семантики слова:
      She was dressed in white, with bare shoulders as white as snow. - Она была вся в белом с обнаженными плечами, белыми как снег.
      And pride so moved within her that even her heart felt cold as stone. И гордость так в ней всколыхнулась, что даже сердце у нее стало холодным, как камень.
      Oh, it's all getting just bright as day, now. - Ну, теперь все становится ясно, как день.
      2) Соответствующей ассоциативно-образной характеристикой обладают разные слова, в оригинале и переводе не являющиеся эквивалентами друг другу. Так, в английском и русском языках имеются слова, используемые для выражения крайней худобы, большой силы или большой глупости, но эти слова имеют разные предметно-логические значения. Ср. thin as а rake - худой, как щепка; strong as а horse - сильный, как бык; stupid as а goose - глуп, как пробка и т.п. В подобных случаях воспроизведение образного компонента значения достигается, как правило, путем замены образа:
      I have never seen such an avid ostrich for wanting to gobble everything. - Я никогда еще не видал такой жадной акулы - все готов проглотить.
      3) Признак, выделяемый в образном компоненте слова в оригинале, не выделяется в словах ПЯ. Нередко бывает, что в ПЯ вообще нет образа на такой основе, на которой он создан в ИЯ. В таких случаях воспроизведение этой части значения слова возможно лишь частично, на более низком уровне эквивалентности:
      Want, colder than charity, shivering at the street corners. - Нужда, промерзшая до мозга костей, дрожала на перекрестках улиц.
      Иногда воспроизведение данного компонента значения оказывается невозможным, и в переводе образ утрачивается:
      "Cat". With that simple word Jean closed the scene.
      По-английски cat употребляется для характеристики злой или сварливой женщины. Русское слово кошка не имеет подобного компонента значения, и в переводе придется отказаться от образа:
      - Злючка, - отпарировала Джин, и это простое слово положило конец сцене.
      Особое место в отношениях между единицами оригинала и перевода в пятом типе эквивалентности занимает внутрилингвистическое значение слова, обусловленное его положением в языковой системе. Любое слово находится в сложных и многообразных семантических отношениях с другими словами данного языка, и эти связи отражаются в его семантике. Так, русское слово стол семантически связано с другими общими и конкретными наименованиями предметов мебели: мебель, обстановка, стул, кресло и пр. Другой тип связи обнаруживается между этим словом и другими словами, которые могут сочетаться с этим словом в речи: деревянный, круглый, стоять, накрывать и пр. Третий тип семантической связи выявляет общие элементы смысла у слова стол с такими словами, как столовая, столоваться, застольный и пр., которые объединяет общность корневой морфемы. Лингвистически обусловлена и связь между отдельными значениями многозначного слова. По-русски между значениями слов совет и доска вряд ли можно обнаружить какую-либо общность, а в английском языке они соотносятся как значения одного и того же слова board.
      Характер воспроизведения внутрилингвистического значения в переводе отличается от передачи денотативных и коннотативных значений, описанных выше. Прежде всего в большинстве случаев эквивалентность слов оригинала и перевода не зависит от того, сохранено ли внутрилингвистическое значение переводимых слов. Это значение, "навязываемое" слову системой языка, содержит информацию, передача которой обычно не входит в намерения Источника и на которую коммуниканты не обращают внимания, считая ее элементом оформления мысли, а не самой мыслью. Необходимость воспроизвести компоненты внутрилингвистического значения слова в переводе возникает лишь тогда, когда это значение выступает в оригинале на первый план, когда к нему привлекается особое внимание и тем самым его компоненты становятся ком-муникативно важными, доминантными элементами содержания. В этом случае передача таких значений становится обязательным условием достижения эквивалентности.
      Одним из компонентов внутрилингвистического значения слова является отражение в семантике слова значений отдельных морфем, составляющих это слово. Слово может представлять собой сложное образование, составленное путем слияния нескольких значимых частей (морфем). Значение слова в целом редко сводится к значениям его морфем. Как правило, определенное сочетание морфем приобретает особое значение, выступая в качестве единого целого. Значение слов типа пароход, самолет, писатель, woodman, machine-gun, aircraft, beatnik и т.д. не сводится к сумме значений составляющих их частей. Однако эти значения всегда присутствуют в семантике слова в целом и при желании могут быть выдвинуты на первый план.
      Поскольку морфемный (словообразовательный) компонент семантики слова оказывается в большинстве случаев коммуникативно нерелевантным, эквивалентность между словами оригинала и перевода может быть установлена независимо от их морфемного состава:
      In it would be а priceless old chestnut-wood wardrobe and a four-poster bed of an excellent period. - В ней находились бесценный старинный ореховый гардероб и кровать с балдахином весьма почтенного возраста.
      Отношения эквивалентности в одинаковой степени устанавливаются здесь как между словами одного морфемного строения (bed - кровать; priceless бесценный), так и между структурно различными единицами (old - старинный; wardrobe - гардероб; four-poster - с балдахином; chestnut-wood - ореховый).
      Однако морфемная структура слова может играть смысловую роль в оригинале и составлять часть содержания, которое необходимо воспроизвести в переводе. Эквивалентное воспроизведение этого элемента значения будет возможно лишь при совпадении строения соответствующих слов в ИЯ и ПЯ:
      He looked surprisingly young to Eric, who had always assumed that the nation's elders were really old. - Он выглядел очень молодо к большому удивлению Эрика, который всегда считал, что старейшины страны и на самом деле были стариками.
      Достижение эквивалентности обеспечивается здесь благодаря тому, что английское elder и русское старейшина имеют в своей структуре равнозначные корневые морфемы: old (eld) - стар.
      Когда игра слов, основанная на значении входящих в слово морфем, составляет главное содержание высказывания, для достижения эквивалентности при переводе она воспроизводится путем обыгрывания морфемного состава иных единиц в ПЯ. Это связано с потерями в воспроизведении других элементов смысла, так что эквивалентность обеспечивается лишь в отношении наиболее важной части содержания оригинала:
      By-and-by, he said: "No sweethearts I b'lieve?" "Sweetmeats did you say, Mr. Barkis?" (Ch. Dickens).
      В этом отрывке возчик Баркис осведомляется у маленького Дэви, нет ли возлюбленного у служанки Пеготти, но мальчик слово sweetheart воспринимает как sweetmeat - конфета. Весь ответ мальчика имеет смысл лишь благодаря совпадению морфем в английских словах sweetheart и sweetmeat. Эту общность можно передать в переводе, лишь отказавшись от использования прямых соответствий, так как в структуре русских слов возлюбленный и конфета нет ничего общего. При этом в переводе могут совпадать не корневые, а аффиксальные морфемы, например:
      - А нет ли у нее дружочка? - Пирожочка, мистер Баркис?
      Другой способ передачи словообразовательного значения слова оригинала заключается в воспроизведении значений составляющих морфем в виде отдельных слов в переводе. Это дает возможность передать необходимую информацию, которая отсутствует в прямом соответствии английскому слову. В романе Дж. Голсуорси "Белая обезьяна" Майкл Монт разговаривает с человеком, которого он хочет устроить на работу к себе в издательство:
      "Do you know anything about books?" "Yes, sir, I'm a good bookkeeper." "Holy Moses! Our job is getting rid of them. My firm are publishers." (J. Galsworthy).
      Обычное соответствие слову bookkeeper - счетовод не содержит в себе морфемы со значением книга, и поэтому использование такого соответствия в переводе сделает бессмысленным ответ Майкла. Наибольшая степень эквивалентности может быть достигнута переводом каждой части английского слова в отдельности:
      - Вы что-нибудь смыслите в книгах? - Да, сэр, я умею вести конторские книги. - Ах ты, боже мой! Да у нас надо не вести книги, а избавляться от них. Ведь у нас издательство. (Пер. Р. Райт-Ковалевой).
      Как видно из приведенных примеров, передача этого компонента значения слова часто связана с определенными потерями.
      Аналогичные ограничения существуют и при передаче в переводе связи между отдельными значениями многозначного слова. Обычно слово употребляется в оригинале лишь в одном из своих значений. После того как Рецептор выбрал из значений, которыми обладает слово, то, которое воспроизведено Источником в данном случае, наличие у слова иных значений становится нерелевантным. В переводе предложения The Board decided to expel him - Совет решил его исключить на степень эквивалентности слов Board и Совет не влияет существование у этих слов иных значений, не эквивалентных друг другу.
      Задача воспроизведения многозначности слова оригинала возникает лишь тогда, когда эта многозначность используется Источником для передачи какой-то дополнительной информации:
      He says he'll teach you to take the boards and make a raft of them; but seeing that you know how to do this pretty well already, the offer-seems a superfluous one on his part. (J.K. Jerome). - Он кричит, что покажет вам, как брать без спроса доски и делать из них плот, но поскольку вы и так прекрасно знаете, как это делать, это предложение кажется вам излишним.
      Слова в оригинале принадлежат владельцу досок, грозящему проучить человека, взявшего эти доски без спроса. Глаголы to teach и показывать использованы одновременно в прямом и переносном смысле. Эквивалентность в переводе обеспечивается благодаря существованию подобных значений как у английского, так и у русского слова. При этом условии указание на многозначность слова воспроизводится с достаточной полнотой.
      If our cannon balls were all as hot as your head, and we had enough of them, we should conquer the earth, no doubt. (В. Shaw). - Кабы наши пушечные ядра все были такие же горячие, как твоя голова, да кабы у нас их было вдоволь, мы, без сомнения, завоевали бы весь мир. (Пер. О. Холмской).
      Существование у русского слова горячий переносного значения позволяет передать оба значения английского hot, реализуемые в сочетаниях hot balls и hot head.
      Значительно меньшая степень эквивалентности достигается в тех случаях, когда соответствующее слово в ПЯ не обладает необходимой многозначностью. При этом приходится либо отказаться от воспроизведения этого компонента, либо воспроизводить его в семантике иного слова, т.е. за счет менее точной передачи других компонентов содержания оригинала. Для переводов художественных произведений характерно стремление добиваться возможно большей эквивалентности последним из упомянутых способов:
      He said he had come for me, and informed me that he was a page. "Go 'long," I said, "you ain't more than a paragraph." (M. Twain).
      Русское слово паж не имеет значений (или омонима), связанных с названием какой-либо части книги. Поэтому единственный способ передать игру слов оригинала заключается в использовании в переводе иного слова, которое можно было бы отнести и к мальчику-пажу, и к части книги. Вот как разрешил эту задачу переводчик Н. Чуковский:
      Он сказал, что послан за мною и что он глава пажей. - Какая ты глава, ты одна строчка! - сказал я ему.
      ГЛАВА 5
      НОРМАТИВНЫЕ АСПЕКТЫ ПЕРЕВОДA
      Общая теория перевода раскрывает понятие переводческой нормы, на основе которой производится оценка качества перевода. Лингвистика перевода включает как теоретические (дескриптивные), так и нормативные (прескриптивные) разделы. Теоретические разделы лингвистики перевода (т.е. лингвистическая теория перевода) исследуют перевод как средство межъязыковой коммуникации, как объективно наблюдаемое явление, которое можно описывать и объяснять. В нормативных разделах лингвистики перевода на основе теоретического изучения перевода формулируются практические рекомендации, направленные на оптимизацию переводческого процесса, облегчение и повышение качества труда переводчика, разработку методов оценки переводов и методики обучения будущих переводчиков.
      Для сознательного и правильного выполнения своих функций переводчик должен ясно представлять себе цель своей деятельности и пути достижения этой цели. Такое понимание основывается на глубоком знакомстве с основами теории перевода, как общей, так и специальной и частной, применительно к той области и комбинации языков, с которыми имеет дело переводчик. Оно предполагает знание системы соответствий между этими языками, приемов и методов перевода, умение выбрать необходимое соответствие и применить наиболее эффективный прием перевода в соответствии с условиями конкретного контекста, учет прагматических факторов, влияющих на ход и результат переводческого процесса.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15