Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Школа в Ласковой Долине (№12) - Когда умирает любовь

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Паскаль Фрэнсин / Когда умирает любовь - Чтение (стр. 4)
Автор: Паскаль Фрэнсин
Жанр: Короткие любовные романы
Серия: Школа в Ласковой Долине

 

 


Что же она могла сделать, чтобы Джессика перестала охотиться за Джереми? Угрозы не помогут. Она слишком хорошо для этого знала свою сестру. Угрожать Джессике было все равно что размахивать красным плащом перед быком. Это только вдохновит ее.

Неожиданно у нее возникла идея поискать способ остудить пыл Джессики. Конечно же ей понадобится помощь Джереми. Очевидно, он поддержит Элизабет в этом стремлении. Элизабет вспомнила, сколько раз Джессика была увлечена каким-нибудь парнем. Но стоило ему уделить ей внимание, она тут же начинала видеть все его недостатки. Если Джереми сыграет роль клюнувшего на крючок, Джессика быстро остынет.

Чем больше Элизабет обдумывала это, тем больше ей нравилась идея. Она поговорит с Джереми, как только закончится перерыв.

Джессика посмотрела на часы.

– Пора идти, – прощебетала она. – Если я опоздаю, мисс Норс шкуру с меня спустит.

– Я рада, что ты наконец стала серьезно относиться к своей работе, – заметила Элизабет.

– Сейчас я не могу оплошать, – сказала Джессика, – иначе у меня не будет шанса уладить это дело с Джереми.

Элизабет покачала головой, когда ее сестра. убежала. Чем быстрее она поговорит с Джереми, тем лучше. Она встала, скомкала целлофановую обертку от печенья и бросила в урну.

Идя по коридору, Элизабет заметила Карла, санитара, который наблюдал за ней из дверного проема. Почему он так смотрел на нее? Это заставило ее вздрогнуть. То же случилось неделю назад, на ее второй день в больнице. Несколько раз у нее было такое чувство, что на нее кто-то смотрит, даже когда она стояла спиной. Однажды она резко повернулась и увидела кусок белого халата, скрывшегося за углом. Она была почти уверена, что это Карл, но это все равно ее обеспокоило.

Но даже в этом случае она пыталась быть приветливой. Одна из медсестер сказала ей, что Карл был очень одинок. Он жил в доме на окраине города. У него не было на этом свете ни друзей, ни родных, и поэтому Элизабет невольно испытывала к нему некоторую жалость.

Она заставила себя улыбнуться.

– Привет, Карл, – сказала она, проходя мимо двери.

Он тут же перестал глазеть и что-то прошептал, что, должно быть, означало «привет». Его лицо вдруг покрылось темно-красными пятнами. Элизабет ускорила шаг. Она отошла не больше чем на несколько метров, как снова почувствовала его сверлящий взгляд. Элизабет еле сдержалась, чтобы не убежать.

«Это действительно глупо, – сказала она сама себе. – Взгляды еще никого не убивали».

Ну что он может с ней сделать?

На этой неделе, в пятницу, Элизабет регистрировала больных для миссис Уиллоубай, старшей медсестры второго этажа в восточном крыле больницы. В этот – момент Джессика ворвалась в кабинет с огромным букетом роз. Ее щеки горели от возбуждения.

– Посмотри, что подарил мне Джереми! – воскликнула она. – Правда, это так мило с его стороны? Их прислал кто-то из телевизионной компании, и он разрешил мне их взять. Лиз, мне просто не верится. Думаю, я ему действительно нравлюсь.

– Может, у него просто аллергия на розы? – пошутила Элизабет.

Джессика язвительно взглянула на нее:

– Тебе просто завидно, что он не дал их тебе.

– Я умираю от зависти, – спокойно сказала Элизабет.

– И не пытайся это отрицать, – продолжала Джессика, отвернувшись от сестры. – Ты знаешь, что я ему нравлюсь больше. Он сегодня даже спросил, есть ли у меня парень.

– Ты права, Джес. Это уже что-то значит. Меня он никогда об этом не спрашивал.

– Ты, наверное, думаешь, что я все это придумала? – продолжала болтать Джессика. – Но я уверена, что нравлюсь ему.

Элизабет улыбнулась.

– Это хорошо. – Она вставила в картотеку регистрационные карточки.

– А я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь, что он для меня слишком старый. Мне только шестнадцать, а ему по крайней мере двадцать пять. Но девочки взрослеют быстрее, чем мальчики. Это факт.

– Бесспорный.

Джессика нахмурилась:

– Мама с папой, конечно, не так к этому отнесутся. Они, возможно, запретят мне с ним встречаться или придумают еще какую-нибудь зверскую вещь.

– Настоящая любовь найдет выход.

– Поэтому я надеюсь, что ты им не скажешь ни слова.

– Мой рот на замке.

Джессика уставилась на нее:

– Ты это серьезно? Ты правда не скажешь?

– Обещаю. Вот тебе крест. – Указательным пальцем Элизабет начертала на груди крест.

– Элизабет Уэйкфилд, ты лучше всех на свете! – Джессика бросилась на шею сестре, забыв про розы и все остальное.

– Ой-ой-ой! – вскрикнула Элизабет. Шипы роз больно царапнули ее шею. Но Джессика уже спешила к выходу. Она не могла дождаться, когда позвонит друзьям и сообщит им грандиозные новости.

9

Позже в тот же день Элизабет остановилась возле палаты Джереми. Когда она вошла, он читал журнал. Подняв голову, он широко улыбнулся:

– Привет, Лиз. Ну как обстановка? Есть какие-нибудь известия, куда несется наш Ураган? – Они договорились называть Джессику «Ураганом» – для конспирации.

Элизабет рассмеялась:

– Думаю, ветер благоприятный. Она без ума от цветов, которые вы ей подарили.

– Никто не скажет, что я не знаю, как покорить сердце прекрасной девушки, – пошутил Джереми. – И потом, – он состроил ехидную гримасу, – с моей стороны это чистая самозащита. Я знаю, твоя сестра желает мне добра, но, если она не прекратит оказывать мне внимание, я, возможно, никогда не поправлюсь.

– Я понимаю, что вы хотите сказать. У Джессики есть склонность э-э… иногда переусердствовать.

– Ну-у, я человек взрослый, – посмеивался Джереми, – и понимаю, что это значит.

Элизабет посмотрела на часы:

– Я лучше пойду. В двести двадцать седьмой новенькая. Медсестра сказала, что это девочка моего возраста. Я думала, может, ей станет легче, если мы поболтаем. Я-то знаю, как одиноко может быть в больнице.

– Ты просто ангел, – бросил Джереми ей вслед.

– Я надеюсь, Джес ничего об этом не узнает, – ответила Элизабет, – или это кончится тем, что мой нимб растает.

Направляясь по коридору, Элизабет заметила Карла и поспешила пройти мимо, не в состоянии избавиться от ощущения, что он наблюдает за ней краем глаза. Элизабет еще никому не рассказывала об этом странном санитаре, даже Тодду. А что, собственно, рассказывать? Нельзя осуждать человека только за то, что он на кого-то смотрит. Сейчас Элизабет некогда было думать о Карле – она спешила в 227-ю палату. Увидев девочку, которая лежала на кровати, она остолбенела.

Новой больной была Трисия Мартин. Элизабет с трудом верила своим глазам. Под флюоресцентной лампой Трисия казалась бледной и прозрачной, так что Элизабет видела фиолетовые вены на ее висках. Она лежала очень тихо, закрыв глаза, и лишь грудь слегка приподнималась. К ее руке была прикреплена капельница. Вдруг Трисия открыла глаза.

– О-о, – выдохнула она.

Элизабет сразу же все поняла: у Трисии не было никакой больной подруги. Она сама была той загадочной больной «подругой», о которой они говорили. Элизабет удивилась, как же она не догадалась об этом раньше. Это же было видно но болтающимся на ней платьям и теплым свитерам, в которых она ходила в школу. Под тонкой больничной простыней ее хрупкое тело выглядело изможденным. Забыв о своей тележке, Элизабет бросилась к постели Трисии и схватила ее за руку. Она была такой холодной!

– Боже мой! Трисия, почему ты не сказала мне, что больна? Что с тобой случилось?

– У меня лейкемия, Лиз, – прерывисто зашептала Трисия.

Ее глаза наполнились слезами, но она старалась не дать им волю. Она сильно сжала губы и несколько раз сглотнула. Только одна слезинка просочилась и соскользнула к виску.

– На… насколько это плохо? – Элизабет стала заикаться из-за подкатившего к горлу комка.

– Мне… мне уже не станет легче.

– Нет, Трисия! – закричала Элизабет потрясение, все еще не веря в это. Но, посмотрев на Трисию, она осознала, что это правда. В глазах Трисии застыла обреченность. Элизабет не могла больше сдерживать слезы. Они текли по ее лицу, когда она обнимала Трисию.

– Почему же ты не сказала нам?

Трисия напряглась, выражение лица стало суровым. Она устремила на Элизабет взгляд, полный мучения и решимости:

– Я не хочу, чтобы Стив знал.

– Но у тебя не получится сохранить это в секрете.

– Конечно, через несколько месяцев он узнает все. Но тогда это уже не будет таким ударом. Он больше не будет в меня влюблен. Разве ты не понимаешь, что так будет лучше? – Она издала глубокий, прерывающийся стон отчаяния.

Элизабет медленно покачала головой:

– Ты не права, Трисия. Стиву необходимо было это узнать!

– Так будет лучше, – повторила Трисия тихо, но с той же решимостью.

Она так произнесла эти слова, словно ей самой пришлось долго убеждать себя в этом.

– Ты не можешь так поступать, – умоляла Элизабет. – Стив бы не хотел, чтобы ты переживала все это одна. Он любит тебя. Без тебя он очень несчастен!

– Если бы он знал правду, то был бы еще несчастней.

– Но это совсем другое дело. По крайней мере, вы были бы вместе!

Трисия с горечью улыбнулась:

– Ненадолго.

– Но лучше, чем ничего…

– Для меня – да, – сказала Трисия, – но не для Стива. Это единственный человек, которому после всего придется собирать осколки. Нет, Лиз. Я не могу с ним так поступить. Я слишком люблю его.

Элизабет переполняло восхищение самоотверженностью Трисии. Но в то же время она не сомневалась в том, что Трисия поступает неправильно. Ее решение еще больше ранит Стивена, когда тот узнает правду. Особенно тогда, когда… уже ничего нельзя будет исправить.

Трисия сжала ее руку.

– Обещай, что никому не скажешь, особенно Стиву. – Из темных впадин на Элизабет смотрели умоляющие глаза. – Обещай мне, Лиз!

Элизабет опустила глаза и уставилась на линолеум.

– Обещаю, – произнесла она, вытирая слезы уголком салфетки.

– Я знала, что могу тебе доверять. – Трисия повеселела. – Как ни странно, я рада, что встретила тебя. Может быть, через много лет после моей смерти ты расскажешь Стиву, что я действительно любила его. Но тогда это уже не будет так больно. Просто… я хочу, чтобы он знал. Ты могла бы это сделать для меня?

Элизабет была слишком потрясена, чтобы ответить, и просто кивнула в ответ. Ей хотелось сказать Трисии, как ей жаль, что… И как она рада, что познакомилась с ней. Но, оказалось, ни один звук не смог сорваться с ее губ. Однако Трисия словно читала ее мысли.

– Не жалей меня, пожалуйста, – сказала она. – Когда я впервые узнала, это был ужас. Я не хотела верить в то, что говорили врачи. Но теперь уже не так тяжело. Я смирилась с этим. Раньше смерть сильно пугала меня. Я считала, что это самое ужасное, что вообще может быть.

– Но ведь это так и есть! – возразила Элизабет.

– Нет, – ответила Трисия, слегка покачав головой. – Жизнь без любви – хуже смерти.

Элизабет приложила к глазам скомканную салфетку, которую вновь выудила из кармана халата.

– А что с твоей семьей? Как они отнеслись к этому?

Трисия безропотно пожала плечами:

– Не думаю, чтобы они уже смирились. Они все еще верят в выздоровление. В глубине души они все знают, но с этим все-таки трудно свыкнуться. Вчера я видела, как папа разглядывал альбом с мамиными фотографиями и плакал. Я испытала жуткое чувство. Я была его последней опорой. Как он будет жить без меня?

– Для Стива это тоже будет нелегко, – осторожно напомнила ей Элизабет.

Боль исказила лицо Трисии.

– У него это пройдет. Вот увидишь. Так ему будет легче. Только помни о своем обещании, Лиз! Я рассчитываю на тебя.

– Я… – Элизабет открыла рот, чтобы сказать Трисии, что не понимает, как можно сдержать такое ужасное обещание.

Но она не смогла сказать «нет», глядя на умоляющее лицо Трисии.

В этот момент вошла одна из медсестер. Трисия в последний раз стиснула руку Элизабет:

– Прощай, Лиз! Спасибо за заботу. Первый раз в жизни Элизабет поняла, как обреченно может звучать слово «прощай».

10

Элизабет в оцепенении доехала до дому, почти не вникая в болтовню Джессики, которая сидела рядом. Она была слишком погружена в мысли о Трисии. Если бы только нашелся способ убедить Трисию, какую она совершает ужасную ошибку, что не говорит Стивену правды. Трисия казалась такой уверенной в том, что поступает правильно, хотя было видно, что ей это причиняет жуткую боль. Элизабет хотела бы рассказать все брату, но это тоже было невозможно. Обещание есть обещание, и не важно, что внутренне она убеждена в другом.

– Элизабет Уэйкфилд, ты не слушаешь ни слова из того, что я говорю, – вклинилось ворчание Джессики в ее безрадостные мысли.

– Что? – Элизабет посмотрела на сестру. – Прости, Джес. Я просто думала о другом.

– Что может быть более важным, чем это? – недовольно спросила Джессика. – Самый знаменитый человек в Ласковой Долине действительно заинтересовался мной. Разве это не самая потрясающая новость, которую ты когда-либо слышала?

Элизабет уже и забыла про Джереми Фрэнка.

– А-а, это. Конечно. Я действительно рада за тебя.

– По тебе что-то незаметно. Слушай, что с тобой случилось? С момента, как мы выехали из больницы, ты ведешь себя, как загипнотизированная или вроде того. В чем дело?

– Ни в чем, – соврала Элизабет. Втягивать в это Джессику было бесполезно. Кроме того, Джессика не умеет хранить секреты.

– Ты все еще сердишься на меня за то, что я свела Стива с Карой? – спросила Джессика.

Элизабет вздохнула:

– Просто я считаю, что ты не должна в это вмешиваться. Вот и все.

– Я сделала это, чтобы Стиву было лучше, – настаивала Джессика. – Ему самому было слишком трудно что-то предпринять, а я его просто слегка подтолкнула.

– Ничего себе – слегка подтолкнула! Это скорее напоминает езду на буксире, – укорила сестру Элизабет.

– Да, но ведь это помогло? Сейчас у него есть Кара, и о Трисии он забыл.

Элизабет нахмурилась. В это время они свернули на аллею, ведущую к дому. Сомнения, как крошечный червячок, вдруг начали раскручиваться в ее душе. Может, Джессика права? Может, Стивену действительно нравится Кара? Это казалось невероятным, но ведь Стивен был так обижен разрывом! В таком состоянии его легко можно подтолкнуть в сторону Кары. Элизабет оставалось молиться, чтобы Джессика оказалась не права.


Следующая неделя для Элизабет была мучительной. В школе она с трудом сосредоточивала внимание на словах учителей. В домашней работе был сплошной завал – когда она открывала книгу, то видела там только грустное, решительное лицо Трисии. И слышала ее голос: «Обещай мне, что не скажешь Стиву!» Но это обещание разрывало сердце Элизабет! Как она может просто стоять в стороне и бездействовать, когда два человека, которые ей так дороги, страдают? Каждый раз интуиция подсказывала Элизабет, что размолвка Трисии и Стивена – это ошибка. В то же время она не могла нарушить свое слово. В конце концов, это было решение Трисии. Имеет ли она право вмешиваться?

Дело осложняли распространившиеся слухи о том, что у Трисии появился новый парень. Элизабет знала, что это ложь, но, несомненно, было много людей, которые этому верили. В пятницу между уроками, когда Элизабет направлялась в раздевалку, к ней привязалась Кэролайн Пирс, одна из самых больших сплетниц в школе.

– На прошлой неделе я видела, как ты на лужайке разговаривала с Трисией Мартин, – сразу же приступила к делу Кэролайн.

Ее бесцеремонный взгляд никак не вязался с внешним видом – классической гладкой прической и строгой английской блузкой с длинными рукавами.

– Она что-нибудь рассказала тебе о своем новом парне?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – пробормотала Элизабет, пытаясь отделаться от нее.

Но Кэролайн увязалась за ней, как собачонка.

– Наверное, она не хотела говорить тебе из-за Стива. Лила сказала, что на вид этот парень не старше Стива, так что, может быть, они даже знакомы. Слушай, ну и ситуация!

Элизабет повернулась и сердито посмотрела на Кэролайн.

– Все это глупые сплетни, – сказала она.

– Скажи спасибо Лиле, – сказала Кэролайн, пожав плечами. – Это она распустила слух, что видела их вместе.

– Я в это не верю.

Кэролайн надменно фыркнула:

– Не понимаю, а почему бы и нет. В конце концов, Трисия – одна из Мартинов, а от них всего можно ожидать, включая флирт с другом своего парня.

Это было уже слишком. Рассвирепев, Элизабет зло посмотрела Кэролайн прямо в глаза.

– Чтобы быть сплетницей, ты слишком мало осведомлена, – отрезала она и удалилась, оставив опешившую Кэролайн на середине дороги.

Щеки горели, слезы обжигали глаза, но, несмотря на это, Элизабет была рада, что после всех тех беззастенчивых расспросов, которые ей пришлось испытать, она наконец-то рассчиталась с Кэролайн. Но, к сожалению, Кэролайн была не единственной, кто имел предубеждение против Трисии из-за ее семьи. К ним принадлежала и Джессика.

«Это так несправедливо, – подумала Элизабет. – Если бы они только знали, какая Трисия на самом деле благородная и самоотверженная. Если бы они только знали, на какую она идет жертву, им бы стало стыдно».

Когда Элизабет рылась в своем ящике, кто-то дотронулся до ее локтя. Это была Инид Роллинз, ее лучшая подруга. И сейчас Элизабет было приятно ее видеть. У Инид были раскрасневшиеся щеки, как будто только что она бежала. Ее большие зеленые глаза радостно сверкали.

– Угадай, что? Я добилась. Мне поставили пятерку за работу по химии. Я так боялась, что у меня не получится. Ты же знаешь, каким строгим может быть мистер Руссо. Он так ко всем относится, будто мы будущие академики и… – Инид остановилась и посмотрела на Элизабет. – Лиз, что случилось? Похоже, ты вот-вот заплачешь. С Тоддом, что ли, поцапалась? – тихо спросила она, вспомнив последний раз, когда Элизабет была такая же грустная.

Это было в тот день, когда они чуть не расстались с Тоддом.

Элизабет печально покачала головой:

– Хорошо, если бы это!

– Успокойся, у нас есть несколько минут до урока. – Инид, осторожно взяв Элизабет под руку, подвела ее к одной из скамеек, которые тянулись вдоль коридора.

– Ты не хочешь рассказать мне об этом?

– Не могу, – простонала Элизабет. – Это секрет, и я обещала, что его не выдам.

Инид была слишком тактичной, чтобы настаивать. Она только сочувствующе кивнула. И в этом выражалась вся дружба: понимание и доверие, даже если нет возможности во все посвятить.

– Ты жалеешь, что дала обещание? И это мучит тебя? – спросила Инид, словно читая мысли Элизабет.

Элизабет закрыла лицо руками:

– Ой, Инид, это все неправильно. Совершенно неправильно. Я ни за что не должна была обещать. Как может тайна приносить добро, если она губит тех людей, кому, казалось, должна помогать?

– Бывают секреты, которые не стоит хранить, – ответила Инид. – Вспомни, как я боялась, когда встречалась с Ронни? Я так боялась, что он узнает, что со мной случилось несколько лет назад. Но когда он узнал, оказалось, что к лучшему. Это открыло мне, каким он был ограниченным человеком.

– Это другое дело, – сказала Элизабет. – На самом деле это не мой секрет. Так что я не могу принять решение. А я бы хотела. Я отвратительно себя чувствую из-за этого. Не знаю, удастся ли мне вынести.

– По-моему, это слишком большая ответственность для одного человека, – осторожно проговорила Инид. – Думаю, тебе нужно с кем-нибудь поговорить. С кем-нибудь из взрослых. Может, расскажешь родителям?

– Нет, они слишком близки к этому. Слушай, Инид, как я могу кому-то рассказывать? Я же обещала!

Инид обхватила Элизабет за дрожащие плечи:

– Я вижу, как это действует на тебя, Лиз. Ты просто обязана кому-то рассказать.

Элизабет чувствовала, что Инид права.

«Кому? – лихорадочно думала она. – Кому же я могу сказать?»

11

– Хорошо, Лиз. Видно, что здесь много чувства и энтузиазма. Думаю, мы должны пустить этот материал.

Консультант «Оракула», учитель мистер Коллинз держал в руках страницы машинописного текста, которые Элизабет отдала ему несколько дней назад. Это была первая статья из серии, которую она собиралась назвать «Дневник сестры милосердия», и писала ее Элизабет очень увлеченно. Но сейчас, несмотря на похвалу мистера Коллинза, ей оставалось лишь грустно пожать плечами.

– Спасибо, – сказала она. – Думаю, я была действительно радужно настроена, когда писала это.

– А сейчас уже нет? – Он уселся на край стола и впился в нее своими небесно-голубыми глазами. – Надеюсь, ты не собираешься бросать работу в больнице?

– Нет, она мне все еще нравится. – Элизабет не могла выдержать его взгляда. Интересно, он заметил, что она плакала? – Просто иногда принимаешь все слишком близко к сердцу.

– Понимаю. Со мной такое тоже бывает.

Мистер Коллинз ласково улыбнулся. Он был намного симпатичнее других учителей в школе. Но не это больше всего ценила в нем Элизабет. Для нее имело значение то, что с ним было легче всего говорить. И она не раз прибегала к нему в трудных ситуациях. Он всегда сочувствовал и никогда не осуждал. Он не влезал сразу же и не говорил, что и как надо делать, а заставлял ее самостоятельно находить единственно верный выход.

Элизабет почувствовала, что сейчас снова расплачется.

– Это ужасно, когда кто-то болен, серьезно болен, и вы знаете…

– Мистер Коллинз! – внезапно перебил ее Джон Пфайфер. – Вы должны просмотреть фотографии игры, которая была в понедельник. Они действительно классно получились.

Джон, спортивный корреспондент «Оракула», помахал стопкой снимков перед носом мистера Коллинза.

– Я скоро освобожусь, Джон, – сказал он. – Мы поднимемся с Лиз ко мне в кабинет. Дождись, пока мы вернемся, хорошо?

А Элизабет он сказал:

– Я кое о чем хочу поговорить с тобой. Думаю, это лучше сделать наедине.

Элизабет печально кивнула и последовала за мистером Коллинзом к двери.

– Ладно, мистер Коллинз, подожду. У меня здесь полно работы! – прокричал Джон и рванулся в направлении освещенного стенда.

Он чуть не столкнулся с Оливией Дэвидсон, которая несла картонную афишу, рекламирующую вечер одноактных пьес, поставленных драматическим кружком.

В своем загроможденном вещами кабинете мистер Коллинз убрал со стола стопку бумаг и жестом предложил Элизабет сесть.

– Я знаю, как ты занята, – начал он, – но разреши тебя спросить. Это про Макса Деллона. Боюсь, что без чьей-нибудь помощи он не напишет следующей работы по английскому.

Элизабет старалась не думать о Трисии и сосредоточиться на том, что говорил мистер Коллинз. Макс Деллон был ведущим гитаристом в школьной рок-группе «Друиды». Элизабет знала, что за его ершистым и надменным поведением скрывался серьезный, талантливый музыкант. Макс был немного взбалмошный, но в целом – хороший парень.

– Ты моя лучшая ученица, – продолжал мистер Коллинз. – Я надеялся, ты сможешь подтянуть Макса. Я говорил с его родителями, и они хотят заплатить за эти часы.

– Конечно, мистер Коллинз, я буду рада помочь, – без особого энтузиазма произнесла она.

Ее мысли вновь перенеслись к разговору с Трисией.

– Мне кажется, тебя не слишком это увлекает. Может, тебе надо немного обдумать мое предложение? – спросил он.

– Нет, спасибо. Нормально… просто… сейчас меня ничто не увлекает.

– Теперь понятно, – сказал мистер Коллинз и тихо добавил: – Лиз, ты не хочешь мне рассказать, что тебя беспокоит?

Элизабет кивнула, стиснув зубы, чтобы не расплакаться.

«Все нормально», – сказала она себе.

Она могла сказать мистеру Коллинзу. Он бы понял. Он бы помог ей решить, что делать.

И вдруг разом все рассказала: Стивен и Трисия расстались, она узнала о болезни Трисии, и потом… это ужасное обещание, которое она дала умирающей девочке. Мистер Коллинз просто молча слушал, пока она не закончила. Потом тяжело вздохнул, положив руки перед собой на парту.

– Понятно. Здесь надо выбирать, – сказал он.

– Как мне нарушить свое обещание? – спросила она, вскинув руки. – Это ей решать, говорить Стиву или нет.

– Все верно, – согласился мистер Коллинз. – Но я думаю, это глупое решение. Я понимаю, она только пытается уберечь Стива, но так в итоге ему может стать еще больнее.

– Я тоже так думаю.

– Ты пробовала поговорить с ней об этом?

– Пробовала, но она уже приняла решение. Она уверена, что так будет лучше, хотя я знаю, что самой ей очень тяжело. Мистер Коллинз, она действительно любит моего брата. Больше, чем я могла себе представить.

– Я уверен, что любит, но любовь затмила Трисии правду. Она не может защитить его от подобного. Никто не может.

– Я ей так и сказала, но она не послушалась меня. Это несправедливо! – вырвался у нее отчаянный крик. – Почему так должно было случиться? Трисия одна из самых замечательных людей, которых я когда-либо встречала.

– Иногда жизнь бывает очень несправедлива, – грустно согласился мистер Коллинз.

Теперь Элизабет плакала, не в состоянии сдержать себя.

– Мистер Коллинз, что же мне делать? – прорвалось между всхлипами. – Как мне нарушить свое обещание? Она сказала, что рассчитывает на мое молчание. – Она положила голову на стол мистера Коллинза и безудержно зарыдала.

– В большинстве случаев лучше держать свое слово, – сказал он и в утешение положил ей руку на плечо. – Но так часто мы даем неправильные обещания! В таком случае, неправильно их и сдерживать.

Элизабет подняла голову:

– Как я могу быть уверена, что это неправильное обещание? Как я узнаю, что, сказав все Стиву, не совершу ужасной ошибки?

– А что подсказывает тебе интуиция? – мягко спросил он.

Элизабет на минуту задумалась.

– Не понимаю, почему, но каким-то образом я знаю, – произнесла она наконец подавленно, – что Трисия поступает неверно. Я думаю, нет, я даже уверена, Стив захотел бы помочь ей преодолеть эту… эту… – Ее голос захлебнулся в слезах.

– Доверься интуиции, – посоветовал мистер Коллинз. – У тебя доброе сердце, Лиз, и не бойся слушаться его.

Элизабет перестала плакать и вытерла глаза. Она посмотрела на учителя и слегка улыбнулась:

– Мне кажется, я знаю, что надо делать. Спасибо, мистер Коллинз.

Это было мучительно. Решения, затрагивающие человеческие чувства, никогда не давались легко. Но это необходимо было сделать. Она должна была все рассказать Стивену.

Выйдя из кабинета мистера Коллинза, Элизабет почувствовала себя более сильной и уверенной, чем все эти дни. Она только надеялась, что не слишком опоздала. У Стивена в этот вечер было свидание с Карой. Элизабет хотела поговорить со Стивеном до их встречи, но после школы она должна была работать в больнице и рисковала опоздать домой. Еще одно свидание с Карой – еще одна возможность для нее привязать к себе Стивена…

– Ни за что не угадаешь, что случилось! – прошептала Джессика, когда столкнулась с Элизабет в больничном коридоре. – Джереми сказал, чтобы я зашла и проведала его во время перерыва. Он хочет поговорить со мной и сказал, что это важно. Как ты думаешь, что бы это могло быть?

– Может, он хочет предложить тебе контракт на миллион долларов, чтобы ты вела передачу вместе с ним? – предположила Элизабет.

Джессика захихикала:

– Не говори ерунды! Наверное, он просто хочет меня куда-нибудь пригласить.

– Представляю вас вдвоем на дискотеке, – сказала Элизабет. – Ты будешь возить его по танцплощадке в инвалидной коляске.

– Не стоит так отвратительно шутить только потому, что ревнуешь! – фыркнула Джессика.

– Кто сказал, что я ревную?

– Прекрасно видно по тому, как ты в последнее время себя ведешь. Странно, что Тодд еще не заметил.

Элизабет хотела было возразить, но, вспомнив о плане, улыбнулась:

– Ты права, Джес, я так завидую, что с трудом выношу. Везет же тебе!

Джессика ухмыльнулась.

– Дело не в везении, – важно произнесла она, – секрет успеха у мужчин в том, чтобы их перехитрить в их собственной игре. У Джереми Фрэнка не было ни одного шанса.

Джессика поспешила в направлении комнаты Джереми. Ее сердце подскакивало в предвкушении их встречи. Наконец-то это вот-вот случится.

Джереми собирался начинать свои действия. Прежде чем она поймет это, он пригласит ее на свою передачу.

– Джессика, я думал, ты уже никогда не придешь, – обольстительным голосом приветствовал се Джереми.

С высоты своего трона из подушек он бросил на нее взгляд, от которого она едва не растаяла.

– Я пришла сюда так быстро, как смогла, – сказала она, переводя дыхание. – Даже не было времени причесаться. Я, наверное, ужасно выгляжу.

Она провела рукой по волосам, которые, разумеется, были в порядке. Каждая прядка была на своем месте.

– Не волнуйся, ты потрясающе выглядишь. Дай мне руку. – Джереми протянул ей свою мускулистую руку. Джессика опустилась рядом с ним, словно загипнотизированная. Он мгновенно завладел ее рукой.

– Джессика, мне кое-что надо тебе сказать. Я больше не могу носить это в себе. Я знаю, тебе только шестнадцать…

– Шестнадцать с половиной, – поправила Джессика, едва не теряя чувств от мысли, что это происходит именно с ней. – И я выгляжу взрослее своего возраста.

– Я знаю, – сказал он, – иначе бы я не попросил тебя прийти сюда.

«Вот оно! Великий момент! Он собирается пригласить меня. Возможно, он уже все продумал на будущее, когда выпишется из больницы».

– Так что же вы хотите мне сказать? – тихо произнесла она, опуская ресницы.

Его пальцы крепко сжали ее руку.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5