Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Целуй девочек

ModernLib.Net / Детективы / Паттерсон Джеймс / Целуй девочек - Чтение (стр. 18)
Автор: Паттерсон Джеймс
Жанр: Детективы

 

 


      Сэмпсон снова заставил меня улыбнуться своим извращенным теориям о нашем извращенном мире.
      – Работать ночами на улицах Вашингтона не боишься, а чудесная прогулка по лесу на нервы действует? Что с тобой может здесь случиться? Сосны. Мускатный виноград. Кусты ежевики. Зловеще выглядит, но совершенно безопасно.
      – Как выглядит, таково и есть. Это мой девиз.
      Сэмпсон пытался продраться своим могучим телом сквозь густой подлесок и кусты жимолости на опушке. Местами жимолость и в самом деле создавала почти непроходимую завесу. Как будто уже из земли лезла туго переплетенной.
      «Интересно, – подумал я, – не наблюдает ли за нами сейчас Казанова?» Я предполагал, что он должен быть очень терпеливым наблюдателем.
      Они с Уиллом Рудольфом весьма умны, предусмотрительны и осторожны. Сколько лет уже своим делом занимаются и еще ни разу не попались.
      – Ну как, по-твоему, срабатывает в этих местах теория о рабах? – спросил я Сэмпсона, чтобы хоть как-то отвлечь его от мысли о ядовитых змеях и зарослях вьющегося, похожего на змей винограда. Хотел сосредоточить его мысли на убийце или, может быть, убийцах, которые, вполне вероятно, могли тоже в этот момент находиться в лесу.
      – Я тут полистал некоего историка И. Д. Дженовезе, – сказал он, а я не мог понять, говорит он серьезно или шутит. Сэмпсон для человека действия неплохо начитан.
      – Подземной дорогой в этом районе пользовались весьма активно. Отдельные беглые рабы и целые семьи, направлявшиеся на Север, по нескольку дней и даже недель скрывались на местных фермах. Эти фермы назывались станциями, – рассказывал я. – То же самое указано на карте доктора Фрида. На эту тему и книга его написана.
      – Не вижу никаких ферм, доктор Ливингстон. Одно только дерьмо в виде мускатного винограда, – пожаловался Сэмпсон и раздвинул своими длинными ручищами очередные заросли.
      – Крупные табачные фермы находились к западу отсюда. Они стоят заброшенными уже почти шестьдесят лет. Помнишь, я рассказывал тебе, как зверски изнасиловали и убили студентку УСК в восемьдесят первом году? Ее изуродованное тело нашли именно здесь. Мне думается, ее убил Рудольф, и, возможно, вместе с Казановой. Приблизительно в это время они познакомились.
      На карте доктора Фрида было указано расположение старой подземной дороги и большинства ферм, на которых скрывались беглые рабы. На некоторых фермах имелись огромные подвалы, даже подземные жилые помещения. Сами фермы уже исчезли. Обследование с воздуха ничего не даст – жимолость и ежевика тоже с тех пор разрослись. Но подвалы должны были остаться.
      – Хм-м. А на твоей карте-угадайке указано, где были раньше все эти табачные фермы?
      – Черт тебя дери, есть карта, есть компас, есть даже распрекрасная пушка «глок», – сказал я и погладил кобуру.
      – А самое главное, – добавил Сэмпсон, – у тебя есть я.
      – Совсем здорово. Да хранит от нас Господь всех мерзавцев.
      Воздух был жарким и влажным, нас донимали насекомые, но мы с Сэмпсоном проделали в тот день немалый путь. Нам удалось отыскать три фермы, где раньше выращивали табачный лист, где привечали и прятали в старых подвалах перепуганных насмерть чернокожих мужчин, женщин и целые семьи, стремившиеся на Север, на свободу, в города, такие, как Вашингтон, округ Колумбия.
      Два подвала оказались точно в тех местах, где указал на карте доктор Фрид. Трухлявые бревна и ржавые гнутые железки – вот все, что осталось от прежних ферм. Как будто какой-то разгневанный Бог спустился на землю и уничтожил все признаки рабовладения.
      Около четырех часов пополудни мы с Сэмпсоном добрались до некогда богатой и процветающей фермы Джейсона Снайдера и его семьи.
      – Откуда ты знаешь, что это именно здесь? – Сэмпсон недоверчиво оглядывал глухую, без всяких признаков жилья местность, где я остановился.
      – Так сказано на карте, нарисованной от руки доктором Луи Фридом. И компас подтверждает. Фрид историк знаменитый, так что наверняка не врет.
      И все же Сэмпсон оказался прав. Смотреть там было не на что. Ферма Джейсона Снайдера полностью исчезла с лица земли. Исчезла, как и предупреждала Кейт.

Глава 105

      – От этого места у меня мурашки по коже, – сказал Сэмпсон. – Тоже мне, табачная ферма.
      То, что когда-то было фермой Снайдера, превратилось в мрачное, наводящее ужас место, подобное загробному царству. Не осталось почти никаких свидетельств былого человеческого присутствия. И все же я нутром чувствовал под ногами кровь и плоть рабов. Развалины древней табачной фермы будоражили воображение.
      Заросли американского лавра, калины, жимолости и ядовитого плюща доходили до самой груди. На месте некогда процветающей фермы горделиво возвышались красные и белые дубы, сикоморы и несколько каучуковых деревьев. Самой фермы и след простыл.
      Я почувствовал, как в груди образовался тугой холодный комок. Неужели это то самое злосчастное место? Неужели мы находимся рядом с домом ужасов, о котором рассказывала Кейт?
      Мы шли на север, затем свернули на восток. Где-то недалеко, как я надеялся, должно было проходить шоссе, где я оставил машину. По моим грубым подсчетам, до дороги было не более двух-трех миль.
      – Поисков Казановы тут никто не проводил, – сказал Сэмпсон, озираясь по сторонам. – Трава густая до отвращения. Ни одной тропочки, насколько я вижу.
      – Доктор Фрид говорил, что он был, вероятно, последним, кто приходил сюда и обследовал все точки старой подземной дороги. Случайные любители прогулок в такие заросли не забредают, – заметил я.
      Кровь и плоть моих предков. Я был во власти удивительного ощущения: бродить там, где долгие годы томились рабы!
      Никто не пришел, чтобы освободить их. Никого это не касалось. Не было в те времена сыщиков, пускавшихся по следам чудовищ в человеческом образе, которые выкрадывали черных целыми семьями из их домов.
      Сверяясь с отметками на карте, я пытался определить, где находился подвал Снайдера. При этом я себя все время настраивал, что могу найти то, чего находить не желаю.
      – По всей видимости, надо искать что-нибудь вроде очень старой двери, ведущей в подвал, – сказал я Сэмпсону. – На карте Фрида никаких особых пометок нет. Подвал должен, очевидно, находиться в сорока – пятидесяти футах к западу от сикомор. Я думаю, имеются в виду эти деревья, и мы теперь должны стоять прямо над подвалом. Но где же, черт побери, дверь?
      – Вероятно, там, где на нее не могут ненароком наступить, – предположил Сэмпсон. Он протаптывал тропинку в высокой буйной траве.
      Сразу за зарослями дикого винограда открывалось поле или луг, где когда-то выращивали табак. А за полем снова начинался непроходимый лес. Воздух был горячий и неподвижный. Сэмпсон уже терял терпение, он пинал жимолость ногами и топал в надежде наткнуться на дверь. Прислушивался, не раздастся ли гулкий звук, – значит, он ударил о дерево или железо под высокой травой и густо переплетенными сорняками.
      – Подвал этот был очень велик и располагался на двух уровнях. Казанова мог его расширить и приспособить для своего дома ужасов, – сказал я, глядя под ноги.
      Я думал о Наоми, которую держали под землей уже столько времени. Мысль о ней не покидала меня все эти дни и недели. Мучила и теперь. Сэмпсон прав насчет этого леса. Он действительно зловещий, мне казалось, что мы стоим на проклятом месте, где тайно совершается греховное и запретное. Наоми должна быть где-то рядом, под землей.
      – Ты на меня прямо порчу напускаешь. Делаешь из меня какого-то психа. Ты уверен, что наш «почетный доктор» Сакс не Казанова? – спросил Сэмпсон, продолжая свое занятие.
      – Нет. Не уверен. Но не знаю также и того, по какой причине его арестовала даремская полиция. Каким образом им удалось выяснить, что женское белье именно у него в доме? И каким образом, прежде всего, это белье там оказалось?
      – Может быть, потому, что он Казанова, Рафинад? А бельишко приберегает, чтобы нюхать его дождливыми вечерами. ФБР и даремское управление, кажется, собираются это дело закрывать?
      – Если в ближайшее время не произойдет очередного убийства или похищения. Как только дело закроется, настоящий Казанова сможет вздохнуть свободно и строить планы на будущее.
      Сэмпсон распрямился и поднял голову. Он вздохнул, затем громко застонал. Его футболка насквозь промокла от пота. Он вглядывался в спутанные заросли винограда.
      – У нас впереди долгий путь обратно к машине. Долгий путь в темноте, духоте и среди полчищ комаров.
      – Можешь пока об этом не думать. Продолжим.
      Я не хотел прерывать поиски и переносить их на следующий день. То, что Сэмпсон был рядом, имело огромные преимущества. На карте доктора Фрида оставались еще три фермы. Две из них выглядели вполне многообещающе, а третья чересчур маленькой. Но, может быть, он именно ее выбрал для своего убежища? Ведь им движет стремление к противоречию, не так ли?
      Это же самое стремление движет и мной. Я хотел продолжать поиски, несмотря на надвигавшиеся сумерки, несмотря на густой лес, на гадюк и медянок и убийц-двойников.
      Я вспоминал страшные истории Кейт об исчезающем доме и о том, что происходило внутри его. Что же на самом деле случилось с Кейт в тот день, когда она убежала? Если дом находится не в этом лесу, то где же, черт побери? Он должен быть под землей. Иначе все теряло смысл… До сих пор все это вообще не имело никакого смысла, будь оно проклято.
      Если только кто-то не стер намеренно следы былой фермы. Если только кто-то не воспользовался старыми бревнами в собственных строительных целях.
      Я вытащил пистолет и стал искать что-нибудь, во что можно было бы выстрелить. Сэмпсон краем глаза наблюдал за мной. С интересом, но молча. Пока.
      Мне надо было хоть как-то выплеснуть злость. Освободиться от раздражения, от напряжения. Прямо здесь и теперь. Но стрелять было не во что и не в кого. Никакого подземного дома ужасов.
      Однако при этом и никаких остатков фермерского дома или амбара. Ни щепочки.
      Тогда я изрешетил пулями узловатый ствол ближайшего дерева. В приступе безумия шишковатая выпуклость ствола показалась человеческой головой. Головой Казановы. Я стрелял и стрелял без конца. Стопроцентное попадание. Безукоризненные выстрелы. Я уничтожил Казанову!
      – Ну как, полегчало? – Сэмпсон смотрел на меня поверх темных очков. – Вышиб призраку дурной глаз?
      – Полегчало, но не намного, всего лишь настолечко. – Я наглядно продемонстрировал ему на сколько, раздвинув на миллиметр большой и указательный пальцы.
      Сэмпсон прислонился к небольшому дереву, похожему на человеческий скелет. Юному деревцу не хватало света.
      – Я думаю, пора двигаться в обратный путь, – сказал он.
      И тогда мы услышали крики!
      Женские голоса доносились из-под земли.
      Крики звучали приглушенно, но вполне явственно. Женщины находились от нас севернее, в глубине зарослей, но ближе к открытому лугу, бывшему табачному полю.
      Меня словно током ударило от волнения при звуке этих подземных голосов. Голова дернулась и упала на грудь.
      Сэмпсон выхватил из кобуры пистолет и дважды выстрелил, чтобы подать сигнал женщинам, кричавшим из-под земли.
      Приглушенные вопли становились все громче и отчетливее, как будто поднимаясь из десятого круга ада.
      – Господь Всемогущий, – прошептал я. – Мы нашли их, Джон. Мы нашли дом ужасов.

Глава 106

      Мы с Сэмпсоном опустились на четвереньки и принялись судорожно рыться в траве, разгребая ее и выдергивая, пока пальцы и ладони не покрылись кровоточащими царапинами и порезами. Мы искали вход в подземелье. Я пристально, не отрываясь смотрел в землю. Руки дрожали от напряжения.
      Я еще несколько раз выстрелил в воздух, чтобы женщины под землей слышали и знали, что мы здесь. Выстрелив, я тут же перезарядил пистолет.
      – Мы здесь, наверху! – заорал я что было мочи, прижавшись к самой земле. Трава и сорняки царапали и жгли лицо. – Мы из полиции!
      – Нашел, Алекс! – окликнул меня Сэмпсон. – Дверь здесь. Во всяком случае нечто, похожее на дверь.
      Бежать по высокой густой траве было все равно что переходить вброд реку. Вход в подземелье скрывался в зарослях жимолости и в высокой, по пояс, траве в том месте, где ковырялся Сэмпсон. Дверь была завалена дополнительным слоем дерна и засыпана целым ворохом сосновых иголок. Никакая следственная поисковая группа и никто другой, по случайности оказавшийся в лесу, эту дверь, конечно, обнаружить не мог.
      – Спускаюсь первым, – сказал я Сэмпсону. Кровь бешено стучала у меня в висках. В другое время он бы не преминул поспорить, но не теперь.
      Я стал торопливо спускаться по крутой узкой деревянной лестнице, такой старой, как будто ей было лет сто. Сэмпсон от меня не отставал. Мы тоже неплохая пара близнецов.
      «Стоп! – скомандовал я себе. – Расслабься». У подножия лестницы оказалась вторая дверь. Тяжелая, из дубовых досок, она выглядела совсем новой, как будто ее поставили год-два назад. Я осторожно повернул ручку. Дверь была заперта.
      – Я вхожу! – крикнул я тому, кто мог оказаться за дверью. Затем выпустил несколько выстрелов в замок, и тот развалился. Я со всего размаху наподдал плечом, и дверь распахнулась.
      И вот я наконец в доме ужасов. От того, что предстало моему взору, меня чуть не вырвало. В комнате, добротно обставленной под гостиную, на диване лежало женское тело. Труп уже начал разлагаться. Черты лица были неузнаваемы. Тело жертвы кишело личинками трупных мух.
      «Вперед! – приказал я себе. – Шагай. Немедленно иди дальше».
      – Я рядом, – шепнул Сэмпсон тем тоном, каким обычно разговаривают на месте убийства. – Будь осторожен, Алекс.
      – Полиция! – крикнул я. Голос у меня дрожал и охрип. Я со страхом готовился к тому, что мы могли еще увидеть в этой берлоге. Здесь ли Наоми? Жива ли она?
      – Мы здесь, внизу! – послышался женский голос. – Кто-нибудь слышит меня?
      – Слышим. Идем! – снова заорал я.
      – Помогите, ради Бога! – донесся другой голос, с более далекого расстояния. – Будьте осторожны. Он хитер.
      – Понятно, что хитер, – прошептал никогда не терявший присутствия духа Сэмпсон.
      – Он в доме! Он сейчас здесь! – крикнула еще одна женщина, предупреждая нас.
      Сэмпсон по-прежнему стоял у меня за спиной, почти вплотную.
      – Пойдешь дальше, приятель? Прямо по острию ножа?
      – Я должен ее найти, – сказал я. – Я должен найти Липучку.
      Он не стал спорить.
      – Думаешь, наш любовничек где-то здесь? Казанова? – прошептал он.
      – Так говорят, – ответил я и медленно двинулся дальше. Пистолеты у нас обоих были наготове. Мы представления не имели, какая опасность нас подстерегает. Дожидается ли нас «любовничек»?
      Вперед! Вперед! Шевели ногами!
      Я первым вышел из пустой гостиной. В примыкавшем к ней коридоре горели яркие лампы дневного света. Как ему удалось провести сюда электричество? Трансформатор? Генератор? О чем это должно говорить? Что он умелец? Или что у него связи с местной электрической компанией?
      Сколько времени потребовалось, чтобы привести этот подвал в такое состояние? Оборудовать его таким образом? Осуществить свои мечты?
      Помещение было просторное. Мы вошли в длинный извилистый коридор, отходивший от гостиной направо. С каждой стороны располагались двери, запертые снаружи на засовы, как тюремные камеры.
      – Охраняй наши тылы, – сказал я Сэмпсону. – Я открываю первую дверь.
      – Я все время твой тыл оберегаю, – шепнул он.
      – Побереги свой тоже.
      Я подошел к первой двери и крикнул:
      – Полиция. Следователь Алекс Кросс. Не бойтесь, теперь вам ничто не грозит.
      Я толкнул первую дверь и заглянул внутрь. Мне очень хотелось, чтобы там была Наоми. Я молил Бога, чтобы там была она.

Глава 107

      – Кретины, – буркнул Джентльмен, раздражаясь и нервничая по своему обыкновению. – Два черномазых цирковых клоуна.
      Казанова натянуто улыбнулся. Джентльмен уже начинал выводить его из себя.
      – А чего ты ожидал, черт побери? Нейрохирургов из лучшей вашингтонской клиники? Это обыкновенные полицейские.
      – Видимо, не совсем обыкновенные. Дом они все-таки обнаружили. И уже оказались внутри.
      Два друга следили за всем происходящим из ближайшего укрытия в лесу. За этими сыщиками они следили весь день с биноклями в руках. Совещались, строили планы, но при этом не выпускали из виду добычу. К открытому столкновению они готовились со всевозможными предосторожностями.
      – Почему они явились одни, без подмоги? Почему не привели с собой фэбээровцев? – удивлялся Рудольф. Он всегда проявлял пытливость ума и логическое мышление. Думающая машина, машина-убийца, человек-машина, лишенная человеческих чувств.
      Казанова снова поднес к глазам мощный цейсовский бинокль. Ему видна была открытая дверь, ведущая в подземный дом – их с Рудольфом рукотворный шедевр.
      – Полицейская самонадеянность, – ответил он наконец на вопрос Рудольфа. – В некотором роде они похожи на нас. В особенности Кросс. Доверяет только одному себе.
      Он взглянул на Уилла Рудольфа, и они улыбнулись друг другу. Получалось действительно забавно. Двое полицейских против них двоих.
      – Дело в том, что Кросс считает, будто понимает нас и наши отношения, – сказал Рудольф. – Может быть, отчасти так и есть.
      Со времени последней близкой встречи в Калифорнии его не оставляли мысли о Кроссе. Кросс все-таки выследил его, и это внушало страх. Но к тому же этот полицейский казался Джентльмену интересным соперником. Ему нравилось их состязание, смертельная кровавая схватка.
      – Он понимает кое-что, умеет определить ключевые моменты и поэтому думает, что знает больше, чем есть на самом деле. Наберись терпения, и мы нащупаем слабинку Кросса.
      Если не суетиться, размышлял Казанова, все тщательно обдумывать, они останутся неуязвимы, их никогда не поймают. Так было долгие годы, с тех самых пор, как они познакомились в университете Дьюк.
      Казанова знал, что Джентльмен потерял в Калифорнии бдительность. Таким недостатком в характере он страдал еще будучи студентом-отличником медицинского факультета. Был нетерпелив, проявил небрежность и излишнюю театральность во время убийства Ро Тирни и Тома Хатчинсона. Его тогда чуть не поймали. Допрашивали в полиции, он оказался под серьезным подозрением.
      Казанова снова мысленно вернулся к Алексу Кроссу, взвешивая его сильные и слабые стороны. Кросс осторожен, он истинный профессионал. Почти всегда думает прежде, чем делать что-либо. Без сомнения, он гораздо умнее всей остальной своры. Легавый-психолог. Нашел все-таки их дом. Подобрался так близко, как никому еще не удавалось.
      Джон Сэмпсон гораздо импульсивнее. Он – слабое звено, хотя с первого взгляда этого не скажешь. Физически силен, но сломается первым. А сломать Сэмпсона означает сломать Кросса. Эта парочка – очень близкие друзья, чрезвычайно трогательно относятся друг к другу.
      – Мы сделали глупость, расставшись год назад, когда пошли каждый своей дорогой, – сказал Казанова своему единственному на всем белом свете другу. – Если бы не ввязались в соперничество и не вели бы порознь каждый свою игру. Кросс никогда ничего бы о нас не узнал. Он не нашел бы тебя, и теперь нам не пришлось бы убивать девочек и разрушать дом.
      – Позволь мне взять на себя нашего общего друга, доктора Кросса, – попросил Рудольф. Он как будто не обратил внимания на слова, только что сказанные Казановой. Рудольф никогда своих чувств явно не выказывал, но, несомненно, тоже был одинок. Ведь он вернулся, не так ли?
      – Нет, доктора Кросса нельзя брать на себя в одиночку, – возразил Казанова. – Мы займемся ими обоими и сообща. Работать будем двое на одного, так у нас всегда лучше всего получалось. Сначала Сэмпсон. Потом Алекс Кросс. Я знаю, какая у него будет реакция. Я понимаю ход его мыслей. Я давно за ним наблюдаю. На самом деле я охочусь на Кросса с тех самых пор, как он заявился сюда, на Юг.
      Два чудовища в человеческом образе направились в сторону дома.

Глава 108

      Я включил в комнате верхний свет и увидел пленницу. Мария Джейн Капальди, словно маленькая испуганная девочка, жалась к стене.
      Я знал, кто передо мной. Примерно неделю назад встречался с ее родителями, видел старые, бережно хранимые родителями фотографии.
      – Прошу вас, не трогайте меня. Я больше не вынесу, – хриплым шепотом взмолилась Мария.
      Обхватив себя руками, она раскачивалась из стороны в сторону. На ней были рваные черные колготки и мятая футболка с надписью «Нирвана». Марии Джейн было всего девятнадцать лет, и она считалась одной из самых одаренных и многообещающих художниц в Роли, штат Северная Каролина.
      – Я следователь полиции, – сказал я тихо и так ласково, как только мог. – Теперь никто больше не посмеет тронуть тебя. Мы не позволим.
      Мария Джейн застонала, по щекам заструились слезы облегчения. Тело сотрясала неудержимая дрожь.
      – Он больше не причинит тебе вреда, Мария Джейн, – продолжал тихо и ласково уговаривать я, но, по правде, давалось это мне с трудом. – Мне нужно отыскать остальных. Я вернусь, обещаю. Оставляю твою дверь открытой. Можешь выйти. Теперь ты в безопасности.
      Мне надо помочь остальным. Гарем из коллекционных женщин Казановы обнаружен. И среди этих женщин должна быть Наоми.
      Я вломился в следующую комнату. Сердце как бешеное билось у меня в груди. От страха, от возбуждения, от сострадания – от переизбытка всех чувств одновременно.
      Высокая блондинка, оказавшаяся в этой комнате, представилась как Мелисса Стэнфилд. Я помнил это имя. Она училась на курсах медсестер. Бесчисленное количество вопросов готово было сорваться у меня с языка, но времени хватало только на один.
      Я осторожно тронул ее за плечо. Она вздрогнула и упала мне на грудь.
      – Ты не знаешь, где Наоми Кросс? – спросил я.
      – Точно не знаю, – ответила Мелисса. – Мне неизвестна вся здешняя планировка. – Она покачала головой и расплакалась. Мне показалось, она даже не поняла, о ком я спрашиваю.
      – Теперь ты в безопасности. Кошмар наконец окончен. Мелисса. Позволь мне помочь остальным, – зашептал я.
      Оказавшись снова в коридоре, я увидел, что Сэмпсон открывает следующую дверь, и услышал, как он говорит:
      – Я следователь полиции. Вы свободны и в безопасности. – Голос его звучал тепло и проникновенно. Этакий Сэмпсон Кроткий.
      Женщины, которых мы успели освободить, ошеломленные и растерянные, выбирались из своих тюремных камер. В коридоре они обнимали друг друга. Многие плакали навзрыд, но я чувствовал, какое облегчение, даже радость они испытывали в этот момент. Наконец кто-то пришел им на помощь.
      В конце первого коридора начинался второй. Я вошел туда. Там было еще несколько запертых дверей. Где же Наоми? Жива ли она? Сердце колотилось невыносимо.
      Я отворил первую дверь справа… и там оказалась она. Липучка. Не было в мире радостнее зрелища для меня.
      И тогда из моих глаз тоже полились слезы. Теперь я был неспособен вымолвить ни слова. Казалось, на всю оставшуюся жизнь я запомню эту встречу. Каждое слово, взгляд, вздох.
      – Я знала, что ты придешь за мной, Алекс, – сказала Наоми. Она бросилась ко мне в объятия и прижалась всем телом.
      – Ласточка моя, солнышко, Наоми, – шептал я, и мне казалось, будто с плеч свалился тяжеленный груз в несколько тысяч фунтов. – Это всего на свете стоит. Ну почти всего.
      Я обхватил обеими руками ее милое личико и вгляделся в нее. Она казалась такой маленькой и хрупкой в этой комнате. Но она жива! Я нашел ее наконец!
      Я окликнул Сэмпсона:
      – Я нашел Наоми! Мы нашли ее, Джон! Сюда! Мы здесь!
      Мы с Липучкой стояли в обнимку, как в старые добрые времена. Если я когда-то и сожалел, что заделался полицейским, то только не теперь. В этот момент я понял, что все это время считал ее погибшей. Просто не желал отступаться. Не имел права сдаваться.
      – Я знала, что ты придешь, вот так, как сейчас. Мне снилось это по ночам. Я только этим и жила. Каждый день молилась. И вот ты пришел. – На лице Наоми расплылась улыбка, самая прекрасная, какую я когда-либо видел. – Я люблю тебя.
      – Я тоже тебя люблю. Я так тосковал по тебе, что чуть с ума не сошел. Все тосковали.
      Но прошло несколько минут, и я осторожно высвободился из рук Наоми. Я вспомнил о чудовищах и попытался представить, что они сейчас замышляют. Какие гениальные планы строят. Повзрослевшие Леопольд и Лоуб, специалисты по «безупречным преступлениям».
      – Ты уверена, что нормально себя чувствуешь? – Я наконец тоже улыбнулся, вернее, попытался.
      К Наоми вернулась былая экспансивность.
      – Иди, Алекс, выпусти остальных, – затеребила она меня. – Прошу тебя, выпусти всех из этих жутких клеток, в которых он нас держал.
      И тогда из коридора донесся душераздирающий крик. Это был вопль боли. Я выскочил из комнаты Наоми и увидел такое, чего не мог бы себе представить даже в самом страшном сне.

Глава 109

      Этот дикий утробный крик издал Сэмпсон. Мой напарник попал в серьезную передрягу. На него напали двое мужчин, оба в омерзительных масках. Казанова и Рудольф? Конечно, кто же еще!
      Сэмпсон лежал на полу в коридоре с открытым от ужаса и боли ртом. Из спины торчал то ли нож, то ли штык.
      Я уже дважды в жизни оказывался в подобной ситуации, патрулируя улицы Вашингтона, когда напарник попадал в беду. Выбора у меня не было, а шанс если был, то один. И я воспользовался им без колебаний. Вскинул пистолет и выстрелил.
      Этим внезапным выстрелом я застал их врасплох. Они не ожидали его, считая, что Сэмпсон обеспечивает им надежную защиту. Тот, что повыше, схватился за плечо и рухнул навзничь. Второй поднял голову и посмотрел в мою сторону. Холодный блеск глаз сквозь прорези в смертной маске был недвусмысленным предупреждением. Но я не внял ему.
      Я выстрелил еще раз, целясь во вторую маску. В подземном доме внезапно вырубился свет, и в тот же момент из репродукторов, спрятанных где-то в стенах, разнеслась оглушительная рок-музыка. Аксель Роуз взвыл «Добро пожаловать в джунгли!».
      В коридоре воцарилась кромешная тьма. От раскатов рок-музыки сотрясались стены подземного сооружения. Я, прижавшись к стене, медленно продвигался к тому месту, где лежал Сэмпсон.
      Пристально вглядываясь в темноту, я с ужасом думал: «Они завалили Сэмпсона, а это задача непростая. Эти двое возникли как будто из ниоткуда. Может быть, есть еще один выход или вход?»
      Я услышал впереди себя стон, и знакомый бас пророкотал:
      – Я здесь. Кажется, все-таки не уберег свой тыл. – Сэмпсон говорил отрывисто, с трудом.
      – Не разговаривай.
      Я продвигался все ближе к тому месту, откуда доносился его голос. Теперь я приблизительно представлял себе, где он находится, но боялся, что те двое еще не ушли. Они получили преимущество и наверняка собираются наброситься на меня.
      Их любимая тактика – двое на одного. Неодолимая потребность друг в друге. Необходимость быть вместе. Вместе они неуязвимы. Так было до сих пор.
      Шаг за шагом я продвигался вдоль стены, прижимаясь к ней спиной. Я направлялся в сторону неясных очертаний и зыбких теней в конце коридора.
      Впереди тускло блеснул желтоватый свет. Я увидел на полу скорчившегося Сэмпсона. Сердце мое билось гулко и так часто, что между ударами совсем не оставалось промежутков. Мой напарник тяжело ранен. Такого еще никогда не случалось, с тех пор как мы детьми играли на улицах Вашингтона.
      – Я здесь, – сказал я Сэмпсону, опускаясь рядом с ним на колени, и тронул его за руку. – Ты истекаешь кровью, будь оно все трижды проклято. Не двигайся.
      – Не каркай, приятель. Я не собираюсь отключаться. Меня теперь отключиться не заставишь, – простонал он.
      – Не строй из себя героя. – Я слегка приподнял его голову и прижал к себе. – У тебя из спины нож торчит.
      – Я и есть герой… вали отсюда… не дай им смыться. Ты одного уже достал. Они пошли к лестнице. Туда, откуда мы пришли.
      – Иди, Алекс! Ты должен их поймать! – Я повернулся, услышав голос Наоми. Она опустилась на корточки рядом с Сэмпсоном. – Я позабочусь о нем.
      – Я вернусь, – пообещал я и бросился по коридору.
      Низко пригнувшись и не выпуская из рук пистолета, я свернул в темноте за угол в конце длинного коридора и оказался в другом коридоре, куда мы попали, когда вошли в дом. «Они пошли к лестнице», – предупредил Сэмпсон.
      Свет в конце туннеля? Где-то здесь прячутся чудовища? Теперь в полумраке я двигался чуть быстрее. Ничто не могло меня остановить. Разве только Рудольф и Казанова. Тактика двое против одного на их территории не слишком меня устраивала.
      В конце концов, я отыскал выход. На двери не было ни замка, ни ручки; я сам расстрелял их из пистолета.
      Лестница казалась свободной, во всяком случае, на первый взгляд. Дверь в подземелье была открыта, и я снизу видел темные сосны и заплатки голубого неба. Они ждут меня наверху? Два умных ничтожества?
      Я бежал по деревянной лестнице так быстро, как только мог. Палец прочно лежал на спусковом крючке пистолета. Ситуация снова критическая.
      Как первоклассный профессиональный защитник, который с разбега вклинивается в общую свалку вокруг мяча, я пулей вылетел из зияющего в земле прямоугольника. Сделал акробатический кувырок. И выстрелил. Может быть, мои бойцовские приемы, по крайней мере, помешают кому-нибудь тщательно прицелиться.
      Но ответного выстрела не последовало, впрочем, как и аплодисментов в знак восхищения моим представлением. Густой лес был тих и необитаем.
      Чудовища исчезли… а вместе с ними и дом.

Глава 110

      Я выбрал то же самое направление, каким мы с Сэмпсоном сюда явились. Это был наверняка единственный выход из леса, а следовательно, им должны были воспользоваться и Рудольф с Казановой. У меня душа ныла, что я оставляю Сэмпсона и женщин, но выбора не было.
      Я сунул пистолет в кобуру под мышкой и бросился бегом. Все быстрее и быстрее по мере того, как в памяти оживало, что значит быстро бегать.
      След свежей крови на листьях на несколько ярдов тянулся в густой подлесок. Один из монстров истекал кровью. Я надеялся, что он скоро сдохнет. Но, так или иначе, я был на правильном пути.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21