Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Там, где бродили львы (с иллюстрациями)

ModernLib.Net / Природа и животные / Паттерсон Гарет / Там, где бродили львы (с иллюстрациями) - Чтение (стр. 14)
Автор: Паттерсон Гарет
Жанр: Природа и животные

 

 


Трудно описать ощущение счастья, которое я испытывал, читая это письмо. Наконец-то я вырвусь из холодной серости Британии, к которой я так и не смог привыкнуть после вольных дней своего африканского детства. Через неделю я вылетел в Англию, где должен был сдать последние школьные экзамены. Прибыв в Лондон, я купил газету и с ужасом узнал из заголовка, что Джой убили. Она написала мне ровно за месяц до своей смерти. Ее жизнь в Кении, ее книги о Пипе и Эльзе, из которых я так много почерпнул, вся ее неустанная деятельность – ничто не остановило руку жестокого убийцы.

И все же призвание человека осуществляется, подчас весьма необычно. Сейчас, по прошествии восьми лет, я все же встречаюсь с Джорджем Адамсоном, и эта встреча обязана моему раз и навсегда принятому решению жить среди природы, а также острому интересу и привязанности к африканским львам – тем самым животным, которых так почитает Джордж и так любила Джой Адамсон. Особая аура, окружающая царя зверей, в свое время заставила меня задуматься об угрозе его дальнейшему существованию. Отсюда и идея посетить те разнообразные ландшафтные зоны Африки, где пока еще сохранились львы. И это самое путешествие привело меня к человеку, который отдал столько сил и времени, чтобы научить других любви к этим великолепным огромным кошкам. Страшная трагедия постигла Джой Адамсон, но это лишь прибавило мне сил в моих начинаниях.

Весь этот цикл был близок к завершению: мы подъезжали к уединенному жилищу Джорджа в Кампи-иа-Симба. Служитель открыл ворота в высокой изгороди, защищающей лагерь от проникновения львов, и тут мы с Джейн поняли, что мы на пороге последней главы наших приключений. Мы увидели Джорджа, выходящего из покосившейся хижины. В его глазах мелькнул озорной огонек, когда он махнул нам рукой, держа в другой свою неизменную трубку. Мы назвали себя, и Джордж представил нас очаровательной леди по имени Маргот Хенке, которая также недавно приехала сюда. Хотя Джорджу было уже восемьдесят два года и он постоянно получал сотни писем со всех концов света, старик без труда вспомнил мои работы о львах и книгу «Плач по львам». При этой первой встрече я повторял про себя, что Джордж олицетворяет дружбу человека со львом и потому прозван «отцом львов», Длинные седые волосы старика, чем-то напоминающие гриву льва, падали ему на плечи. На нем были только шорты и сандалии на босу ногу. А медно-красная его кожа казалась выдубленной после стольких лет, проведенных под беспощадным африканским солнцем.

Джордж предложил нам выпить чаю, а затем отдохнуть после восьми часов, проведенных в пути. Маргот показала нам, где мы можем прилечь, и мы занялись разгрузкой автомобиля, отдав все привезенные продукты повару-суданцу Хамиси. Вечером, когда солнце начало склоняться к горизонту, мы расположились за общим столом, откуда открывался вид на гору Кора. К нам присоединилась и Маргот, которая, как мы выяснили, много лет помогала Джой в переписке с ее американскими почитателями. Теперь она при каждой возможности приезжала к Джорджу и помогала ему по хозяйству в лагере. Сегодняшний день оказался для Джорджа и Маргот необычно беспокойным. Все ожидали приезда помощницы Джорджа, Георгины Эдмондс, которая, как полагали, уже выехала на машине из Найроби. Солнце уже садилось, а ее все не было, и это повергло Джорджа в страшную тревогу. Как раз за неделю до этого бандиты из Сомали вступили в схватку с охранниками заповедника, и один из объездчиков был серьезно ранен во время перестрелки. Так что местность была неспокойной и уж никак не подходящей для молодой женщины за рулем и без всякого сопровождения. К счастью, однако, зазвонил радиотелефон, Джорджу сообщили, что машина Георгины закапризничала перед самым выездом из Найроби и что приезда помощницы Джорджа следует ожидать к вечеру следующего дня. Узнав, что все в порядке, Джордж и Маргот с облегчением вздохнули.

Когда с этими треволнениями было покончено, нам рассказали, что приезд наш странным образом совпал с первым появлением львов около лагеря Джорджа за последние два с половиной месяца. Звери появились неизвестно откуда с первыми проблесками утренней зари. Джордж проснулся, каким-то чудом услышав, что лев лакает воду за изгородью лагеря. Хотя звери отсутствовали очень долго, двенадцатилетняя львица Грови все же приняла от Джорджа предложенное ей угощение. Но с наступлением рассвета все шесть львов ушли в буш так же неожиданно, как и появились. Поздно вечером, когда мы потягивали прохладительные напитки, было ясно, что Джордж очень взволнован утренним визитом своих львов. Позже он пошел в хижину за своим громкоговорителем, а затем направился, безоружный, за ограду в чернильную темень ночи. Мы услышали его призыв, обращенный к старой львице: «Грови, иди сюда, Грови!». В ночной тиши голос Джорджа громыхал наподобие рыканья льва и отражался эхом от горы Кора и соседних холмов. Но львы не появились, хотя, возможно, и охотились где-то неподалеку.

После ужина мы с Джорджем устроились в его хижине и отдались многочасовой беседе. Понятно, что главной темой разговора были все те же львы – наша общая любовь. Я услышал многое, что уже читал в книгах Джорджа, из его собственных уст, и это погрузило меня в атмосферу минувших лет, которые, казалось, прошли уж слишком быстро. Вся жизнь Джорджа состояла из цепи приключений, насыщенных опасностями и острыми ощущениями, но все, что с ним происходило, было в той или иной степени связано со львами. С того судьбоносного 1956 года, когда Джордж застрелил львицу, чья единственная дочь была прославлена позже под именем Эльзы, он полностью посвятил себя своим львам. С тех пор, как Эльза умерла, старик выкормил и выпустил на волю более тридцати львов. Он освободил всех этих зверей от жизни в заключении и дал им то главное, чего мы не вправе лишать дикое животное – свободу. В эту ночь я засыпал с чувством радости от того, что приехал в Кора и повстречался с Джорджем.

Львы так и не появились около лагеря в эту ночь. Поэтому утром, выпив наскоро по чашке чая, мы отправились с Джорджем и его следопытами на поиски зверей. На тот случай, если бы нам повезло, в кузов лендровера поставили небольшой холодильник с изрядным запасом козлятины для угощения львов. Я устроился рядом с Джорджем на переднем сиденье, а Джейн и Маргот расположились позади нас. Машина шла по петляющему следу львов мимо горы Кора, и все внимательно осматривали окрестности в надежде увидеть прайд. Растительность здесь была типичной для пустынной местности, которую оживляли разбросанные там и тут деревья мирры с характерной, словно осыпающейся, корой. Мы сделали остановку на берегу реки Тана, чтобы осмотреть окрестности и попытаться обнаружить отпечатки лап львов. Именно здесь за несколько лет до этого Джорджу едва удалось уцелеть в драматическом столкновении с огромным бегемотом. Незадолго перед этим бегемот загрыз одного из львов Джорджа. И вот теперь он сам чуть не стал жертвой этой громадины. Началось все с того, что Джордж вышел на раненого бегемота. Как только тот почуял присутствие человека, он развернулся и бросился в погоню. Джордж успел вскочить в лендровер и захлопнуть дверь, и в этот момент разъяренное животное с разбегу врезалось в автомобиль. Прежде чем Джорджу удалось завести мотор, бегемот еще несколько раз наносил удары по машине и почти смял кузов. Сокрушив под конец ее переднее крыло, он удалился в глубокую заводь Таны.

Мы проехали еще несколько километров и остановились на отмели реки, чтобы освежиться пивом и заодно поискать следы львов. Пока мы находились здесь, следопыты наскоро соорудили удочки и исчезли в ближайших приречных кустах в надежде поймать кошачьего сома. Пока Джордж смешивал свой любимый коктейль – джин с апельсиновым соком, я начал расспрашивать его, как он смотрит на возможность телепатии при общении человека со львами. Я знал, что в жизни Джорджа было немало странных случаев, которые можно было объяснить только этим явлением. В частности, львы Джорджа часто появлялись около его лагеря как раз в то самое время, когда он сам возвращался сюда после длительного отсутствия. Казалось, они как-то умудрялись предвидеть его приезд. Примером тому служили события, последовавшие после того, как Джордж провел много времени в Австрии, где ему сделали операцию глаза. Пока Джордж отсутствовал, львы ни разу не приходили в лагерь. Но уже на следующий день после его возвращения, когда он сидел в одиночестве, сортируя накопившуюся корреспонденцию, послышались знакомые звуки, и глазам Джорджа предстала львица Корета. С ней было два детеныша, которых никто никогда не видел прежде. Львица явилась, чтобы представить их Джорджу.

Обмен мыслями на расстоянии давал о себе знать в Кора и в несколько иных формах. Брат Джорджа Теренс незадолго до своей смерти обнаружил в себе дар ясновидца. При помощи маятника, карандаша и карты он ухитрялся предсказывать место пребывания того или иного льва, и эти предсказания сбывались, по словам Джорджа, на семьдесят пять процентов. Кроме того, Теренс правильно предсказал смерть льва Глави, которого действительно вскоре отравили. Он сообщил Джорджу, где тот сможет найти сестру Глави, Грови. Джордж поехал туда непроглядной ночью и нашел львицу именно в том самом месте, что назвал Теренс.

Я верю, что вопрос о возможности телепатии между человеком и львом получит свое объяснение, когда наука заинтересуется этим вопросом, и мы узнаем больше о сложном переплетении факторов, лежащих в основе подобных явлений. Когда я работал в заповеднике Северного Тули в Ботсване, мне самому приходилось наблюдать такое поведение львов, которое выходило за рамки простых рациональных объяснений. В то время у меня установились поистине дружеские отношения с одним из львов-самцов, которого я называл Дарки. Этот лев зачастую проходил почти вплотную около моего, не защищенного дверцей, водительского сиденья, не проявляя никаких признаков агрессивности. Зверь останавливался буквально в двух-трех метрах от меня и некоторое время смотрел мне в глаза, прежде чем улечься тут же на землю. Полежав здесь некоторое время, зверь вставал и, уходя, касался боком автомобиля, а затем оглядывался по нескольку раз, словно приглашая меня следовать за собой.

Как – то я шел по следам Дарки, зная, что он прошел здесь всего лишь за несколько минут до меня. След вел через небольшую куртину кустарниковых зарослей. Войдя в кустарник, я почувствовал, что лев наблюдает за мной, но не испытывал ни малейшего страха. Здесь я потерял след, но продолжал двигаться в том направлении, куда, как я полагал, должен был пройти зверь. Не найдя отпечатков его лап, я вернулся назад и увидел след льва поверх вмятин от моих ботинок. Итак, Дарки тоже шел по моему следу, внимательно наблюдая за моими действиями. Но он не проявлял враждебности, зная, что и я не собираюсь причинять ему вреда. Случаи, подобные этому, убеждают меня в том, что возможны очень добрые отношения между человеком и львом, и мне, естественно, хотелось побольше узнать о сущности этого явления.

Моя беседа на эту тему с Джорджем, бесспорно, обогатила меня, ибо он был среди тех очень немногих, кто мог понять, о чем идет речь. Имея такого собеседника, я чувствовал, что могу говорить, не таясь. Поэтому я не удивился, узнав, что опыт, приобретенный Джорджем, во многом совпадает с моим собственным.

Так и не обнаружив присутствия львов, мы решили вернуться назад в Кампи-иа-Симба. Но в этот самый момент я заметил след зверя на краю дороги. Джордж затормозил, и мы вылезли из машины. Нам следовало пройти по следу и определить общее направление, в котором направились львы. Отпечатки их лап были совсем свежими, так что не оставалось сомнений в том, что они могли устроиться на день в глубокой промоине – люгга не так уж далеко отсюда. Выяснив ситуацию, мы вернулись в лагерь позавтракать. Наша экскурсия продолжалась свыше четырех часов, и жара уже давала о себе знать.

Дом Джорджа в Кампи-иа-Симба – это настоящий «зоопарк наоборот». Высокая прочная изгородь создает ощущение просторной клетки для людей, недоступной для разгуливающих на воле львов. Однако изгородь не препятствует проникновению сюда других животных, и в часы ленча все эти обитатели Коры собираются в хижине Джоржда. В ожидании подачки вокруг вас снуют всевозможные щебечущие пернатые, среди которых особенно много скворцов. Их отсвечивающее металлическим блеском черно-оранжевое оперение переливалось под лучами полуденного солнца. Проворные белки лазали там и тут по стульям и по столу. Зеленые мартышки, желтоклювые якамары и капские вороны наперебой пытались привлечь к себе внимание Джорджа. Между тем он разбрасывал всем этим попрошайкам кусочки бисквита, семена кукурузы и другие лакомства. Годами все эти животные были как бы членами семьи Джорджа и относились к нему, как к кормильцу и покровителю. Он любил их всех одинаково – бойких ящериц, щебечущих птиц и, разумеется, свое кошачье семейство. Никто не бывал обделен во время пиршества. Было очень трогательно видеть, насколько доверчиво вся эта живность относится к Джорджу. Мартышки брали пищу из его рук неторопливо и с достоинством, а белки и птицы – вполне безбоязненно, но будучи все же настороже.

Посреди всего этого бедлама повар Хамиси был занят сервировкой ужина. Этот человек, долгие годы служивший у Джорджа, был свидетелем многих его приключений – как забавных, так и достаточно опасных. Хамиси обладал хорошей выправкой и держался с большим достоинством. Здесь его считали мзее, что означает «старый уважаемый, человек». Его манеры были суровыми, но при этом, как я подозреваю, он не страдал от отсутствия здорового юмора. Хамиси за свою жизнь имел много дел с животными, и одно из его приключений чуть не закончилось трагически. Как-то он уехал навестить свое семейство и исчез надолго. Оказывается, когда он в гостях мыл своих коз на берегу реки, крокодил длиной в два с половиной метра выскочил из воды и бросился на него. Пока зверь тащил Хамиси в реку, тот громко кричал и пытался выдавить глаза своему мучителю. Крокодил ослабил хватку челюстей, выпустив жертву. Но пока Хамиси карабкался на отмель, страшилище схватило его снова. К счастью, подбежавшие сомалийские дети отвлекли внимание крокодила и прогнали его прочь.

Другим персонажем, которого трудно было не заметить во время общих трапез, был козел Лики, связанный тесными узами товарищества со старым Хамиси. Это существо скорее напоминало манерами назойливую собаку. Лики то и дело пытался присоединиться к обедающим, он лез на стол, разбрасывая при этом посуду и провизию. Когда же ему делали внушение, он в отместку принимался жевать пальмовые листья, которыми была покрыта хижина, или переплеты книг, стоящих на полках.

Этот вечер был похож на предыдущий, но обстановка казалась еще более сердечной из-за приезда Георгины. Звезды словно бриллианты сверкали в иссиня-черном небе, и все были настроены умиротворенно и мечтательно. Все мы не теряли надежды, что вот-вот должны появиться львы.

После ужина мы с Джорджем снова беседовали до поздней ночи. Я расспрашивал его о таких вещах, которые могли быть известны лишь ему одному, и он отвечал мне с дружеской готовностью. Наконец-то я мог поговорить с человеком о том, что не представляет никакого интереса для большинства людей: о телепатии, о взаимопонимании между людьми и животными и об опровергаемой обычно возможности духовного родства двух вечных конкурентов – человека и льва. Наше взаимопонимание, какого у меня прежде не бывало ни с кем из моих собеседников, основывалось на нашем общем опыте работы со львами, на общем для нас обоих эмоциональном отношении к ним и попросту на безграничной любви к этим замечательным животным. Мои давние потаенные мысли легко преображались в слова, и Джордж с первого слова понимал, что именно я хочу донести до него. Джейн, Маргот и Георгина уже давно спали, и, пока мы сидели одни в темноте, казалось, что боги мира природы прислушиваются к нашей беседе и одобрительно кивают головами.

Наступление утра положило конец нашему визиту в Кору. Мы должны были возвращаться в Найроби, а затем – в Ботсвану. Тем не менее вся компания посвятила еще несколько часов поискам львов. В том, что мы так и не нашли их, таилось какое-то важное предзнаменование. И в самом деле, мы с Джорджем решили, что мне следует вскоре вернуться в Кору и помочь ему в работе со львами. Отсутствие львов как бы символизировало их призыв ко мне издалека.

Вот с такими чувствами Джейн и я распрощались с гостеприимными хозяевами. Мы познакомились всего несколько дней назад, но дух первобытного существования во владениях Джорджа и его вера в свое дело сплотили и сроднили нас всех.

Наше долгое путешествие близилось к концу. Каждая поездка открывает мир, дает новый опыт и убеждает в правильности выбранной судьбы. Все, что я узнал, странствуя по диким уголкам Африки, нашло свое подтверждение за несколько дней пребывания в Лагере Львов. Сами эти звери, их очарование дали мне ответы на все мои вопросы. И вот передо мной лег путь, по которому с решимостью я и буду следовать до конца – просто в Африку, за львами.

Постскриптум

Многие страны Африки пришли в движение и громко заявили о себе уже после того, как я написал эту книгу. В Южной Африке наступил век новой политики, которая надолго определит судьбы этой земли и ее населения. Я очень надеюсь, что все эти коренные изменения принесут новое видение реальности и помогут жителям Южной Африки лучше понять всю необходимость защиты дикой природы. Я знаю, что будущее этих земель – в руках тех детишек, живущих среди холмов, о которых я упоминал в первой главе.

Ботсвана сегодня продолжает развиваться, усиливая деятельность по охране природы – этого самого ценного наследия прошлого. Думается, свет этих новых идей будет становиться все ярче.

Независимость пришла и в Намибию. Некоторые энтузиасты охраны природы сильно опасаются за судьбу здешних природных богатств. Но на место страха должна прийти надежда, поскольку в последние годы в черной Африке появилось гораздо больше национальных парков, чем их было во времена колониализма. Те люди, что стоят у власти в Намибии, вне всякого сомнения, понимают, насколько эти резерваты важны для всей экономики страны. Сейчас, когда ЮАР уже не контролирует территорию Намибии, здесь в ближайшем будущем могут появиться блестящие возможности для проведения сафари для тех, кто стремится попасть в нетронутые цивилизацией места.

Во время работы над этой книгой, да и позже, я почувствовал, что широкая публика стала лучше осознавать угрозу, нависшую над планетой. В Южной Африке многие, в отличие от прошлых лет, охотно откликнулись на призыв «Сохраним носорогов!». Моя знакомая, белая африканка, живущая в Дурбане, собирает денежные средства в помощь этой программе. Как-то к ней подошел ее черный соотечественник и с явным сочувствием вручил ей взнос – два ранда. Отдав деньги, человек спросил: «Действительно ли это поможет спасти носорогов?» По его щеке скатилась скупая слеза. Моя знакомая ответила: «Да, да, конечно!» – и сама при этом едва удержалась от слез. Белые и черные граждане ЮАР, бывшие так долго разделенными политически, а также культурными традициями, ныне вместе думают об африканской природе, и это говорит о том, что Африке суждено возродиться.

Вскоре после завершения этой книги я вернулся в Кора и приступил к совместной работе с Джорджем Адамсоном. Мой приезд сюда совпал с разгаром форменного кризиса в жизни этих мест. Вооруженные банды из Сомали начали широкомасштабное уничтожение слонов по всей Кении ради их бивней. Уже на следующий день после моего приезда в Кора я наткнулся на раздувшиеся от жары трупы слонихи и ее детеныша, лежавшие рядом, – мать и дитя. Бивни обоих зверей были вырваны и похищены. Сострадание к невинно убиенным и гнев охватили меня. Ужасно было то, что Джордж Адамсон, отдавший всю свою жизнь делу охраны природы Африки, на закате лет был вынужден мириться с бессмысленной жестокостью и с насилием по отношению к тем существам, которых он так любил. На следующий день браконьеры, промышляющие слоновой костью, убили двух объездчиков заповедника; третий, тяжело раненный выстрелом в спину, едва добрался до лагеря Джорджа. В ответ на эти события президент Кении Арап Мои издал указ, предписывающий стрелять в браконьеров без предупреждения, чтобы воспрепятствовать их насилию над людьми и животными.

Работая рука об руку с Джорджем, я приобрел учителя и источник вдохновения. Но мне даже в голову не приходило, какие страшные события могут разыграться здесь в последующие несколько месяцев. Не прошло и года после гибели двух объездчиков в Кора, как сам Джордж был убит двумя людьми из его прислуги. Это злодеяние, совершенное преступниками в погоне за слоновой костью, разрушило наши последние связи с Африкой прошлого. Прервав жизнь бесстрашного борца за благополучие львов, преступники погубили свои черные души.

Джордж умер, как умирают любимые им львы – сражаясь за свою жизнь, отданную другим. Это была страшная потеря для меня, но я понял, что должен продолжить его дело.

Для меня афро-азиатский символ вечности – змея, пожирающая свой хвост, – означает жизненный цикл внутри цикла существования вселенной. Сегодня я вновь на своей любимой земле, где впервые узнал львов и всей душой привязался к ним. Я работаю в нетронутом буше заповедника Северного Тули в Ботсване. Рядом со мной живут три юных льва, оставленных мне в наследство Джорджем и возвращенные мной в дикую природу. Я привез этих зверей из заповедника Кора, будущее которого оказалось под вопросом после смерти Джорджа. Я вернулся домой, и эти львы нашли здесь приют для себя. Сегодня африканский лев вынужден бороться за свое существование и благополучие. И я собираюсь приложить все усилия для лучшей охраны моих трех любимцев и всех обитателей заповедника Тули. Эту мою глубочайшую привязанность ко всему живому – и ко львам, – возможно, лучше выразят стихи Френсиса Ннаггенды:

Умершие – не в земле:

Они – в шелестящей листве,

Они – в стонущем под ветром лесу,

Они – в журчащей воде ручья…

Они продолжают жить.

Когда наши предки вспоминали Творца,

Они говорили – Он с нами.

Он с нами, когда мы спим,

Он с нами, когда мы выходим на охоту,

Он с нами во время праздничных танцев.

Книга вторая

Посвящаю Джулии с любовью и благодарностью и памяти моего сына, пусть не по крови. но по духу бесконечно родного.

Жизнь облаков суть расставания и встречи, Улыбка и слеза.

Кейлил Джибран. «Улыбка и слеза»

Любовь своей не знает глубины До часа расставанья.

Кейлил Джибран. «Пророк»

Пролог

Мбатиан – так называется самая высокая вершина Кении, устремившаяся ввысь над склонами из камня и снега. Его близнец – другой великий пик – называется Нелион. Эти рвущиеся к небу горные вершины были наречены в честь двух знаменитых братьев, вождей племен масаи, живших столетие назад и прославившихся как ясновидцы и мастера религиозных таинств. К северу от этих гор лежит пограничный район, где жаркие дни и холодные ночи и где пять лет тому назад жила Безымянная львица.

И был у той львицы верный рыцарь – огромный лев с желто-коричневой, золотой гривой, венчавшей его как царя дикой природы. Прошли недели со времени их страстной встречи, когда львица почуяла приближение родов и сыскала себе потаенный уголок, чтобы произвести и выкормить в нем потомство. Здесь, в укромном местечке, откуда открывался вид на гору Кения, она породила троих детенышей – троих львят, чьи судьбы слились с моей судьбой и о чьих жизнях я поведу речь.

О них и будет мой рассказ – о льве по имени Батиан и его сестричках Фьюрейе и Рафики – ПОСЛЕДНИХ ИЗ СВОБОДНЫХ.

Введение

Нам не следует определять ценность животных, не ведающих категорий ценностей. Нам нужно научиться гарантировать им свободу исключительно ради них самих. Но только сейчас человеческое мышление начинает приближаться к такому уровню нравственности.

Джордж Шаллер

Земля, в которой жила Безымянная львица, не была национальным парком. Это был отдаленный уголок Кении, где каким-то образом умудрялись сосуществовать бок о бок скотоводство и туризм, рассчитанный на любителей дикой природы. Здесь и охотилась наша героиня – ее добычей становились зебры, канны, конгони, импалы, большие куду, газели Гранта, геренуки, но не брезговала она и домашним скотом.

Обитавшее в этих местах белое кенийское семейство Крэгов, имевшее доходы и от местного туризма, и от скотоводства, называло ее не иначе как отпетой живодеркой. Не желая губить львицу, Крэги с самого начала пытались отловить ее и живой сдать в национальный парк – тем самым удалось бы и ей сохранить жизнь, и уберечь скот от потерь. Но время шло, попытки заманить ее в ловушку оказались безуспешными, и скот продолжал гибнуть.

Вот и дилемма – конфликт между человеком и крупными хищниками, столь типичный для сегодняшней Африки. В результате исконный дикий мир, который сложнее и загадочнее, чем наш, все больше сдает свои позиции.

В то злосчастное утро львица, почуяв муки голода, медленно поднялась со своего материнского ложа, где выкармливала троих детенышей, потянулась, медленно вышла из своего укромного уголка и ушла. Осознав, что матери рядом с ними нет, львята подползли друг к другу и свернулись в один маленький рыжевато-коричневый клубок. Это успокоило их, и, подремывая, они стали ждать возвращения матери – а было этим несмышленышам всего-то пять дней от роду. Но мать больше не вернулась. Не довелось им больше ни согреться ее теплом, ни отведать ее жирного молока, ни почувствовать прикосновение ее языка, гладившего их пестрые спинки и белые животы.

Тем ранним утром мать охотилась в долине, пытаясь насытиться сама и насытить своих крошек – свое будущее, спрятанное среди густой травы. Наконец она подкараулила и растерзала корову – действия, продиктованные символическим круговоротом жизни и смерти. Но с точки зрения человека, бесконечно удаленного от природных циклов, она совершила преступление – преступление против главнейшей ценности человека – собственности…

В тот день Безымянная львица была убита наповал. Человек решил, что гибель скота дольше продолжаться не может и должна быть пресечена. Прогремел выстрел, онемело ее золотое тело – и тут человек обнаружил, что она вскармливала потомство. Крэги, опечаленные тем, что по их вине детеныши лишились матери, организовали поиски, и через два дня укромное гнездо, оставленное львицей, было наконец найдено. Так нашли Батиана, Фьюрейю и Рафики; детеныши оказались целыми и невредимыми, у них только что стали прорезываться глаза.

Крэги пеклись о детенышах в течение десяти дней, а затем полетели с ними в национальный заповедник Кора, лежавший в 250 километрах к востоку, и там передали старцу с пышными седыми волосами, потому что он один мог обеспечить им будущее не за прутьями клеток, а на воле. Этого старца звали Джордж Адамсон.

Крошечным львятам суждено было стать Последними свободными – последними из длинной череды львов, прошедших через его заботливые руки. А Первой из свободных была львица по имени Эльза, которую Джордж и его жена Джой возвратили на свободу в 1956 году. С Эльзы началась эра Рожденных свободными – из историй о животных, чья жизнь в дикой природе была связана не только с жизнью им подобных, но и с жизнью людей. Повесть «Рожденная свободной» снискала, возможно, самый большой успех и любовь читателей. Ставшая бестселлером трилогия Джой Адамсон, которую составили повести «Рожденная свободной», «Живущие свободными» и «Вечно свободные», тронула сердца миллионов людей и вызвала к жизни внимание и сострадание к дикой природе Африки.

Сам же Джордж, не искавший громкой славы, неустанно заботился о львах, которым затем возвращал свободу, – за почти тридцатилетний период таковых оказалось двадцать пять. Сегодня потомки этих освобожденных львов странствуют по заповедным землям Кора и Мену – об этих львах, как, например, о Грови, он рассказывал мне с гордостью.

Целью жизни старца была свобода львов. Ему частенько доставалось от иных «природозащитников», объявлявших его работу ненаучной и лишенной ценности для дела сохранения живой природы. Этим горе-критикам, не обладавшим ни мудростью Джорджа, ни его видением мира, не дано было докопаться до сути его дела. Его работа, не претендовавшая называться научным исследованием, была преисполнена другим колоссальным смыслом – нравственным.

Джордж осуществлял исконное право львов быть свободными. Свобода – будь то отмена рабства в прошлом или борьба за права человека в наши дни – входит в плоть и кровь бытия человека. Задолго до того, как активизировалось движение за права животных, Джордж верил, что свобода изначально присуща всему живому, и верил в свое родство со всем живым. Однажды он написал:

«Если лев свободен только есть, спать и совокупляться, то это не лев. Он должен быть свободным – охотиться и выбирать себе добычу, искать и находить себе пару, обосновываться на своей территории и защищать ее, наконец, умирать, где рожден – посреди дикой природы. Он должен иметь все те права, что и мы».

Еще с детских лет, которые протекли в Нигерии и Малави, я зачитывался книгами и статьями Джорджа и Джой, в которых они рассказывали про свою работу, и впечатление от них было настолько сильным, что они оказали решающее влияние на мою судьбу. Уж так получилось, что я впервые встретился с Джорджем за несколько недель до того, как ему передали львят. Я посетил заповедник Кора в поисках материала для своей второй книги «Там, где бродили львы», повествующей о прошлом величии и теперешнем плачевном положении этих животных; вообще все, что связано со львами, было в центре моего внимания.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25