Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Good as Good - Бунт вурдалаков (Звездная месть - 2)

ModernLib.Net / Петухов Юрий / Бунт вурдалаков (Звездная месть - 2) - Чтение (стр. 24)
Автор: Петухов Юрий
Жанр:
Серия: Good as Good

 

 


      Падал в нее лицом, задыхался, терял сознание… Но он нашел то, что искал.
      Кристалл! Надо его уничтожить! Но как?! Иван сунул желтый кристалл за, пазуху. Он не должед-яикому достаться! Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Сознание покинуло его.
      «…Иван! …Иван! …очнись!» — стучал тихий голос в виске. Невозможно было понять, что это за голос. Сон? Наваждение?
      Иван застонал.
      «Потерпи! Сейчас будет легче!».
      Иван открыл глаза. Шевельнул рукой. Нет, он не умер, рука слушается его. Он приподнялся на локтях, сел, огляделся — пустынный зал, черная кукла под ступенями, серый тяжелый балахон. Да, это все не сон. Это было!
      Он встал да ноги.
      «Иван! Я с тобой! Я в тебе! — в голове звучал голос Пер-возурга. Иван! У нас слишком мало времени! Надо спешить!»
      — Куда? — вслух спросил Иван. «НаЗемлр)!»
      — Из Пристанища нет выхода! — изрек Иван мрачно. И прижал руку к рубахе, под которой лежал кристалл. «Ты забыл, о чем мы толковали с тобою?!»
      — Нет! Я все помню, — признался Иван, — вы тогда были вежливее, хотя мне и не нравилось это ваше обращение — молодой человек!
      «Я в тебе, Иван! Это я даю тебе силы, ты понимаешь?! Я говорил, что мне нет выхода из Пристанища, что с Полигона мне не уйти. Это так. Но я могу его покинуть в чужом мозгу. В твоем мозгу, Иван! Неужели ты не понял тогда намека! Это твой и мой шанс! Но нам надо убираться немедленно, иначе, смерть. Они нас не выпустят. Ты. слишком долго был в забытьи, целых три минуты. Теперь у нас осталось не больше пяти. Я знаю все ходы и выходы. Я буду вести тебя. Ну же, Иван, вперед!».
      — Мне надо к Алене! — твердо сказал. Иван.
      «Твое тело безжизненно! Я вливаю в него силы. Этого надолго не хватит. Надо спешить. Звездолет, Иван! Он спасет нас! Скорее в звездолет! Справа — четвертая ниша. Бегом к ней».
      Иван неторопливо пошел к нише. Он знал, что Первозург не обманывает.
      Но у него было свое мнение.
      — Звездолет останется здесь! — сказал он. — Пока жива Алена, он будет ее убежищем и крепостью.
      «Это глупо, Иван! Она будет в целости и невредимости, ячейка сохранит ее! Ты что, забыл, что без меня не сможешь сделать и шага? Вперед!» Иван остановился.
      — Хорошо, я умру здесь, — сказал он.
      «Нет! Только не это! — Первозург был явно встревожен. Да и кому, как не ему, было знать обстановку. — Будь по-твоему. Иди в нищу!»
      Иван шагнул во тьму. И его понесло куда-то. Это был переходной шлюз, а может, и кое-что похлеще. «Они уже хватились тебя! Они идут следом!
      Если они прознают, что я в тебе, Иван, они сделают невозможное, но уничтожат тебя. Понимаешь? Теперь только ты, только ты… Стой! Три шага вперед. Видишь зеркальную дверь? Открывай. Бери, бери, это твой лучемет! Он может пригодиться! Вправо! Еще шесть шагов. Все, Иван, я перестаю говорить, я беру управление твоим телом в свои руки… иначе смерть!!!»
      Иван ощутил, как его повлекло за другую дверь, прозрачную и полую, он бегом пронесся по пусАнному залу, заставленному непонятными, во впечатляющими машинами, приборами. И уткнулся в еще одну Черную нишу.
      Здесь! Именно здесь! Он уже знал! Сейф. Три оборота. Движение вверх. Два назад. Влево, «вниз. Один. Семь. „Червон- ная луна. Три отпора!“ Из тьмы шкафчика на негоуставился голубой глазок.
      — Опять подвох? — спросил вслух Иван, вспоминая „ячейку“, которую ему дал Авварон.
      Первозург не ответил. Иван сунул шарик в карман. Три шага влево.
      Здесь. — Он представил пропасть. Пустоту. И перед ним мгновенно возник кусок „хрустального льда“. Вниз! Иван на ходу дал залп из лучемета что-то огромное и страшное навалилось на дыру сверху, распласталось, потекло вниз жижей. Опоздали! Он прикончил этого монстра! Он успел раньше! „Молодец, Иван! — прогремело в голове. — Не оплошай!“
      Его швырнуло обо что-то. В глазах потемйело. Нет, это темень вокруг.
      Это Спящий Мир! Вот он — огромный шар. Иван бросился бегом к звездолету. По его пятам уже гнались черные тени. Рисковать нельзя. Иван не жалел зарядов.
      Лучемет извергал снопы лучистой энергии. Он уничтожал все движущееся, дышащее, шевелящееся, быстрей! Еще быстрей! Свет! Снежинки! Иван дал залп — и по глинистой земле растеклась черная туша с шестью длиннющими лапами, когти взрыли глубокие борозды; Монстры! Проклятые вурдалаки. Бессмертные, вечно воплощающиеся и перевоплощающиеся упыри! Снежинки. Свет. Его втянуло в звездолет.
      — Алена!
      — Иван!!!
      Она ждала его. Она стояла и тянула руки к нему. В белом лице не было ни кровинки. И все же он успел!
      — Я люблю тебя, Аленка! Безумно люблю! Иван бросился к ней, обнял ее, чуть не задушил.
      — И я люблю тебя, Иван, — шептала она. — Но что с тобой? Почему ты так постарел? Где ты был?! Что с тобой делали?! Что?! Отвечай?!
      Иван не знал, что и ответить. Не время. Ох, не время!
      — Я приду, Алена! Ничего не бойся! Я обязательно приду! И будет откат!
      Знаешь, что это такое?
      — Нет!
      — Я буду молодым… или умру! — Иван путался, сбивался. — Нет! Это глупость! Я выживу и вернусь за тобой. Вот!
      — Биоячейка?
      — Да, свернутая ячейка! Ты поняла меня?
      — Прямо сейчас?! — в глазах у Алены застыли страх, отчаяние.
      Иван поцеловал-ее» крепко, сильно.
      — Именно сейчас. Иначе гибель!
      «Остались секунды!!! — прогремело в мозгу. — Они со всех сторон! Даже моего умения не хватит! Иван! Мы вышли из Чертогов! Здесь я не всесилен, понимаешь! Быстрей!»
      — Хорошо! Я все поняла, Иван! Ты придешь за мной. Я буду ждать!
      Поцелуй меня еще раз!
      Иван надолго приник к ней — прекрасной Алене, безумно совершенной, лучшей из всех женщин тридцать первого века, да и предыдущих тоже. Ну почему он не может остаться с ней?! Почему?!
      — Я приду за вами!
      Она улыбнулась ему. Эта улыбка окрылила Ивана. Она не прощалась с ним.
      Нет! Они встретятся! Обязательно встретятся!
      Алена приложила голубой шарик ко лбу. Застыла.
      — Уходи, Иван. И помни — я… нет, мы ждем тебя! По всему ее безмерно прекрасному телу разлилось голубое свечение. Полупрозрачная дымка скрыла Алену. И стала медленно поднимать вверх.
      Так надо! Так надо! — твердил себе Иван.
      «Бежим! Скорей!» — бил в мозгу голос Первозурга.
      — Сейчас. Погоди!
      Иван дождался, пока голубое объемное ложе, принявшее в себя его любимую, не застыло на высоте четырех-пяти метров. Да, она будет лежать в этом вековечном прозрачном гробу. Будет ждать его. А он… А ему, чтобы вернуться, надо уйти!
      — До свидания, Аленка! — прошептал он.
      И круто развернулся.
      Теперь Первозург снова вел его тело. Бегом. Бегом! Край зала. Шар.
      Ивана бросило на шар. Он распластался на нем. И тут же оказался внутри.
      «Капсула! — голос проник в глубь сознания. — Представляй капсулу. Я знаю, где она, но надо выйти точно, без промашки!» Это Д-статор! Но Первозург все перепутал. В капсулу они не попадут. Она заблокирована. Нет! Нужен бот, десантный бот! Иван знал, что делал, когда не подчинился Программе в первый раз, именно ради вот этой минуты он вытерпел тогда адские боли. Бот. Бот!
      Бот!!!
      Его бросило в какие-то колючие заросли так, что рука, сжимавшая лучемет, чуть не хрустнула. Черт побери! Иван вскочил на ноги. Прямо! Надо бежать прямо! Он продирался сквозь живые, шевелящиеся лианы, рвался вперед… и ощущал, как цепенеет его мозг. Да они не гонятся за ним, вовсе нет! Они прощупывают гипнолокаторами те места, _где он должен быть, они давят его волю, его сознание. Это хуже, в сто крат хуже. «Мы погибли! снова взвыл внутри мозга Первозург. — Это конец!»
      — Нет! Это не конец!
      Иван вскинул лучемет — три залпа подряд прожгли насквозь переплетающиеся кроны чудовищных деревьев. Вниз рухнул шестикрылый дракон — рухнул, ломая все на своем пути, сокрушая деревья, сбивая сучья, разрывая живые лианы.
      — Вот он!
      Из-за мохнатой трубчатой поверхности высветил-ся серебристый, местами матово-черныйбокдесантногобота-последнегопристанища десантников-смертников.
      — Прощай, проклятая планета Навей! — заорал Иван словно безумный. Проща-а-а-ай!!!
      Первозург, один из главных создателей чудовищного заколдованного мира, один из Первотворцов Пристанища, провел его той дорогой, на которую сам Иван мог потратить бы и всю жизнь-и тысячу тысячей жизней…
      — Проща-а-а-а-айШ, Иван вспрыгнул на рефлектор-приемник бота. Оглянулся. Отшвырнул от себя лучемет.
      Он не заметил, как что-то маленькое, плотное выскользнуло из-под его разодранной обветшалой маскировочной рубахи и исчезло в густой живой траве.

Эпилог
ЧЕРНОЕ ЗАКЛЯТЬЕ

      Чудовища порождают чудовищ. Лишь в романтических сказках в телах монстров живут прекрасные и добрые души. Но жизнь не сказка, в жизни все проще, страшнее и чернее, ибо огонек свечи на малые крохи раздвигает безграничную тьму, и то, еле заметное, пространство света несопоставимо с океаном мрака.
      Мрак порождает чудовищ, во мраке они живут своей непостижимой для человека жизнью, во мраке они пожирают друг друга, во мраке уходят в небытие. Из мрака они выползают на свет, вселяя смертный ужас в сердца тех, кто рожден при свечах, в их непостоянном и таком недолгом свете.
      Черная бесконечная Пропасть, Вселенский Океан Тьмы, жуткое, непредставимое сплетение миллиардов черных миров и антимиров, пространств и антипространств, Вечное Падение в пасть Смерти. — И крохотный огонек, еле теплящийся в незримой ладони Того, кого человек в своих неуклюжих попытках постичь мир нарек Творцом. Тьма и Свет. Триллионы триллионов в триллионной степени мегатонн свинцовой беспощадной Тьмы — безмерная, всесокрушающая тяжесть Черной Пустоты… И слабенький, нежный, еле пробивающийся из неосязаемой почвы росток. Так почему же он выдерживает адское запредельное давление, которое невозможно даже выразить цифрами и числами?! Почему почти бесплотный язычок пламени раздвигает свинцовую Тьму? Непостижимая загадка! Кто породил Черную Пропасть? Кто породил Свет? Неужели у них один Создатель?! Не дано человеческому уму объять необъятное, постичь непостижимое. И только приходит как сомнение, терзающее, не дающее покоя, приходит догадка — разные силы создали Тьму и Свет. И что было раньше? Кто сможет твердо сказать: сначала была Тьма… Никто! Ибо можно сказать и так: сначала был Свет! но порожденная в нем Тьма, малый очаг Зла, Пустоты, Разрушения, безумия начал разгораться, разрастаться, пожирая Свет, убивая Его, поглощая — и разлилась Тьма по всему Мирозданию. Чудовища, порожденные во Тьме, пожрали Свет. И изрекли: для того и был Свет, чтобы его погасить! для того и родилось в мире Черное Благо, чтобы упрочить власть Тьмы… Горе безумцам, ползущим по грани меж Светом и Тьмою! Нет им спасения ни там, ни здесь. Есть лишь вечные муки, и есть предел, за которым все та же Тьма.
      Тьма, властвующая в Потустороннем Мироздании — Тьма, которая в миллионы крат страшнее и чернее Вселенской Тьмы, чудовищнее Черной Пустоты, Черной Пропасти. Тьма, которая владычествует над самою Смертью… Что знает слабый человек, порожденный при сумеречном свете свечей, о запредельном адском Мраке Преисподней, о Черных Силах, обитающих в ней? Ничего! Что может знать его призрачный тленный ум о Глубинах, которые лежат за всеми пространствами и подпространствами, за всеми измерениями и уровнями всех вселенных Мироздания?! Ничего! Но знает рожденный при свете, что есть Тьма, более страшная, чем Тьма Вселенская. И знание это порождает в нем слабость. Да, слаб от рождения человек, всецело зависящий от недолгого тления свечи, слаб сам но себе. И слаб своим знанием… но ползет он в Океан Тьмы, преодолевая Страх и Ужас. Ползет, раздвигая границы Света. И оттого ненавистен он обитателям Черного Океана. Он — слабый, немощный, не ведающий Мироздания — ползет встречь полчищам чудовищ, порожденных чудовищами. Ползет, не зная, что Незримые Глубины Преисподней, Черного Подмирного Мира, Внепространствен-ной Вселенной Ужаса готовы поглотить все: и крохотный огонек Света, и Черную бездонную Пропасть со всеми ее чудовищами, со всеми мирами, падающими в нее, со всеми Вселенными и Антивселенными, с ним самим, ползущим по неведомой дороге в неведомом направлении неведомо куда.
      Не постичь человеку во веки веков, кто создал Свет и Мрак, кто сотворил все видимое и невидимое во всех мирах и пространствах. Но в высших сферах своего сверхсознания пусть не все, пусть один из миллиардов, имеющих разум, смутно видят Черту, проведенную Создателем. Черту, ограждающую все миры, существующие и несуществующие, от Черного Мира, защищающую от вторжения из него Сил Ужаса. Хранит та Святая Черта слабый огонек Света, ограждает его. Но не в дальних мирах пролегает она, не в иных измерениях и глубинных пространствах, не в запредельных вселенных. Проходит Черта по душам человеческим — бессмертным, но слабым, мятущимся, ищущим, готовящимся к вечности. И не выдерживают Испытания одни — срываются под нее, во Мрак. И воспаряют к Свету иные. Но живущие несут Ее. И только в них Она — Охранительница Мира Света и Добра. Только в них!
      Иван долго смотрел прямо перед собой, не мигая и не щуря подслеповатых глаз. Наконец сказал:
      — Мы предали их!
      «Кого?» — поинтересовался Первозург, затаившийся в мозгу старика.
      — Заложников, Тех, кого эта ублюдочная сволочь называла биомассой, сырьем, консервантами. Мы подло предали их!
      Первозург не стал спорить.
      «Ты разберешься во всем, когда вернешься сюда, Иван», — еле слышно прошептал он.
      Иван включил полную прозрачность. И завис над непостижимым колдовским миром. Двести шестьдесят — лун просвечивали сквозь восемнадцать пересекающихся, наплывающих друг на друга исполинских колец, охватывающих уродливую планету под всеми углами. Из незримых жерл били вверх и окутывали желтым паром все системное пространство ядовитые испарения. Он был внутри.
      И снаружи. Чудовищное чрево планеты Навей угрожающе лилового цвета, переходящего в мрачную зелень, тяяулось к десантному боту, к самому Ивану живыми мохнатыми щупальцами. Было их много, ужасающе много. Они вырывались из дыры-кратера и одновременно плыли меж беснующимися планетарными кольцами. Они ускользали из лап жестокой планеты, которая заключала в себе Дичайшее переплетение свернутых пространств и миров.
      Шевелящиеся полипы черными влажными шарами-зрачками следили за беглецами.
      Слепленная из живой пульсирующей плоти колоссальная труба-аорта сопротивлялась их движению, она пыталась заглотнуть бот, переварить его, загнать обратно в мохнатое лиловое чрево… Но ничто во Вселенной не могло остановить эту машину. Они вырывались из проклятого мира, они пробивали зримые и незримые барьеры Пристанища. Но там, внизу и внутри, оставались люди. Там оставалась Алена. И их нерожденный пока сын — он тоже оставался там.
      Иван горько усмехнулся — доживет ли он до рождения своего сына?
      Доживет ли он… до встречи с капсулой? Без нее, без возвраТкиков не будет отката. — А значит, ничего больше не будет.
      «Я вновь увижу Землю! — неожиданно сказал Первозург. — Не верится!
      Сорок миллионов лёг, о-о, как это много!» — Иван смотрел в край обшивки, который по его мыслеп-риказу превратился в зеркальную поверхность, и сам себе казался миллйонолетним стариком: изможденный, высохший, не человек, а мумия, мутные старческие глаза, дряблая кожа в рыжих пятнах, истрепанная и полувыпавшая, седая как лунь борода, клочью оставшихся длинных волос. Пристанище погубило его. Он прожил в Пристанище всю свою жизнь. И теперь он бежит из него!
      Капсула! Где же ты, капсула! Руки планеты Навей, эти разреженные беснующиеся протуберанцы тянулись за ними, хватали их, царапали своими когтями обшивку бота, соскальзывали… нет, взбесившиеся вурдалаки не могли теперь ничегошёньки с ними поделать! Онине имели выхода с Полигона, ставшего Черной Язвой Вселенной. Они были заключены в непостижимой планете Навей как джин в бутылке. И все Чёрное Зло преисподней не могло им дать сил, ибо законы пространственных связей были сильнее и не открылся еще Сквозной Канал из мира мертвых в мир живых. Бот стремительно ускользал из смертных Объятий Пристанища.
      — Что ты станешь делать, когда мы придем на Землю? — спросил Иван у Первозурга. — Я готов тебе помогать, как ты помогал мне. И все же…
      «И все же тебе не хотелось бы, чтоб я задерживался в твоем мозгу слишком долго?»
      — Да! — прям? ответил Иван.
      Первозург промолчал. Чувствовалось, что ему нелегко в этой новой своей роли. Кто он теперь? Придаток? Ничто в чужой плоти? Вот так запросто превратиться, из властелина половины Пристанища в приживалу. Да, это непросто перенести.
      «Я воплощусь в первое же существо, которое мы встретим, Иван», — сказал он после молчания.
      — А захочет ли оно этого?
      «Мы не будем его спрашивать, Иван!»
      — Нет! На Земле другие законы. Ты слищком долго жил в Пристанище.
      Ивана клонило в сон. Он был слаб, слишком слаб. Если бы не Первозург, он бы давно умер, еще там в зале, на ступенях. Старец отдавал ему свои бесконечные силы. Старец умел жить. Он в Основном и занимался этим все сорок миллионов лет странствия Пристанища в иных мирах. Он научился выживать в любых обстоятельствах воплощаться, перевоплощаться, выскальзывать из умирающего или уже умершего тела и. впиваться в новое, въедаться в него, захватывать его — и жить! жить!! жить!!
      «Хорошо, молодой человек! Я и впрямь темного забылся, не надо учить меня человечности. Я вселюсь в первое же тело, которое нельзя будет воскресить. Я вселюсь в труп И оживлю его своим присутствием. Я уйду из тебя. Но мы ведь будем помогать друг другу?»
      — Если нам вообще придется помогать хоть кому-то, — скептически заметил Иван. Он думал о другом, он думал о «серьезных» людях. Все зло, вся ненависть к ним перегорели. Доведись ему вот сейчас столкнуться с ними, он прошел бы мимо, даже не повернул бы в их сторону головы. Плевать, на все плевать! Почему он должен восстанавливать справедливость в этом несправедливом мире?! Почему ов должен спасать человечество? Он устал. И щгаего уже не хочет. Дряблые старые руки дрожали. Ноги подгибались, он еле вставал из кресла. Есть сильные, молодые, здоровые, не измученные в жутких передрягах… вот и пурть они спасают когохотят!
      «Иван! Гляди!»
      Он разлепил сморщенные веки, всмотрелся в густую тьму Космоса. Мрак.
      Пустота. Черная пропасть. Ледяная безысходность и расстояния, не оставляющие надежды.
      «Гляди!!!»
      Иван всмотрелся в черноту. Совсем рядом с системной звездою — Черным Карликом, имевшим до классификатору отвратительно-слащавое название Альфы Циклопа, высвечивалась округлым боком и серебристо-тусклыми ажурными фермами-лапами красавица капсула с почти черным алмазно-тонким, бритвенным отражателем. Да, это была она — десантно-боевая всепространственная капсула экстра-класса. Вот теперь они спасены! Иван откинулся на спинку кресла.
      Сбавил ход.
      Десантный бот подплывал к кораблю-матке. И ему не были нужны никакие команды — он возвращался в родное лоно.
      Они были уже совсем рядом, когда лиловая вспышка озарила Пространство, пронзила своим мертвенным светом полупрозрачный бот.
      — Нечисть!!! — процедил Иван зло.
      Изо всех бортовых орудий, не разбираясь, кто, что, откуда, он дал объемный двухсотимпульсный залп-очередь. Электронный мозг капсулы, отзываясь на его решение, ударил во все стороны залпами в тысячи крат мощнее. Бушующее пламя объяло Вселенную, пламя, выжигающее все и вся. Лишь два островка безопасных и тихих оставалось в этом пламени — бот и капсула.
      Иван не собирался рисковать. Он был готов отбить любую атаку. И он отбивал ее. Боевые установки бота и капсулы работали на полную мощность, изливая смерть в пустоту.
      Но атаки не было.
      Океан пламени.
      Океан бушующего, адского пламени.
      Именно из него выплыло чудовищное высохшее лицо демона Авварона. Это было лицо высохшей, сожженной мумии. На нем жили одни лишь базедово выпученные огромные черные глаза, пронизанные кровавыми прожилками. Безумие стояло в этих глазах. Безумие и Ужас.
      Иван отключил прозрачность. Но жуткий лик не пропал. Он висел над Иваном. Молча жег его черными глазами.
      «Это они! — судорожно ударял в виски голос Первозур-га. — Это та самая третья силах про которую я тебе говорил, Иван! Надо что-то делать, они погубят нас. Они не дадут нам вырваться! Я не могу им противиться! Они требуют вернуться в Пристанище! Это невозможно, Иван!»
      — Да, ты должен вернуться! — прогрохотало в мозгу Ивана голосом Авварона Зурр бан-Турга в Шестом Воплощении Ога Семирожденного, голосом демона Зла.
      — Нет! — сказал Иван. — Я не вернусь! И ты можешь не гипнотизировать меня. Ты не справишься со мною, Авва-рон! Не справишься, потому что тебя нет! Ты внизу, Авва-рон, ты в Пристанище, ты в Преисподней, Авварон! Там ты всесильный властелин! А здесь лишь твой фантом. И плевать я на него хотел!
      — Ты должен вернуться! Ты не выполнил своего обещания! Ты обманул меня! Ты убил мое тело! Ты убил мой мозг в Пристанище! Ты должен вернуться… Ты уже возвращаешься. Повторяй за мной: Пристанище — это все! это Вселенная вселенных! Земля — это часть Пристанища! возвращаясь в Него, ты возвращаешься на Землю! ты возвращаешься на Землю! ты возвращаешься на Землю!
      -..я возвращаюсь на Землю. Земля — часть Пристанища, — Иван еле шевелил языком. Он ощущал, что все больше и больше поддается чарам колдуна.
      Но не мог пересилить себя.
      Он уже терял сознание. И готов был отдать команду о возврате, о спуске на планету Навей, о погружении в ее лиловые мохнатые утробы, о возвращении, когда Большой мозг капсулы взял команду на себя.
      Все произошло мгновенно. Десантный бот, приостановившийся под серебристым боком капсулы, нырнул в нее; Черное пламя отражателя погасило остатки беснующегося багряного огня… и пропало. Капсула канула в подпростран-ственные структуры. Вместе с ботом, Иваном, пребывающим в забытьи, и Первозургом, приготовившимся к окончательной, последней смерти.
      Пробуждение было болезненным. Иван невольно поднес руку к горлу — ему казалось, что кто-то жестокий и неумолимый душит его, душит безжалостно, на совесть.
      Перед глазами почему-то проплыла гиргейская клыкастая рыбина с красными глазами. Проплыла, плотоядно облизнулась мясистым языком, заглянула Иванув душу. И пропала.
      Он лежал в приемном отсеке на гравиподушке — капсула аозаботилась о нем. На серой стене расплывалась мутная серая тень.
      Иван протер глаза.
      — Ты умрешь лютой, ужасающей смертью! — процедил скрипучий старушечий голос не в уши, и не в мозг, а казалось, прямо в сердце.
      — Нет, — машинально ответил Иван. Он еще не совсем понимал, о чем речь. Но уже четко знал —.уходить нельзя! ни в коем случае нельзя! если капсула и на самом деле вынырнет у Земли — ему смерть! он просто скончается от невероятной дряхлости! он рассыпется в прах! никто ему не поможет, даже Первозург! назад! срочно назад! П Прожигающие злобой, налитые кровью глаза старухи-призрака смотрели на него из-под черного низко опущенного капюшона. Высохшее тело фурии тряслось, черные одежды развевались на ней, хотя в отсеке не было ни дуновения ветерка.
      — Ты сдохнешь, Иван! Чудовищна будет смерть твоя! И никакая сила не защитит тебя! Смотри! Смотри мне в глаза!!!
      Иван невольно уставился в кровавые зрачки. Он знал, что нельзя этого делать. Но он не мог противостоять напору, этой волне ненависти и злобы, потусторонней злобы. Верхняя губа, растрескавшаяся, покрытая редким рыжим пухом, дрожала, обнажая желтые поблескивающие нечеловеческие зубы. Они клацали в такт каждому слову. Высохшая морщинистая рука с черными когтями сжимала деревянную клюку с уродливым надглавием-набалдашником.
      — Убирайся! — простонал Иван, пересиливая себя. Он не мог ничего передать Большому мозгу, его сознание цепенело. Он был уже почти за гранью жизни.
      — Черное заклятье лежит иатебе, Иван! И никогда тебе не вырваться из пут Преисподней! — оглушительный Истерический вой-хохот пронзил уши, кровь потекла по щекам.
      Но Иван не останавливался. Он полз в рубку., Проклятия сыпались вслед. Они перемежались с хохотом, безумным воем, сатанинскими сладострастными стонами… и новыми, еще более страшными проклятиями.
      Он полз уже во тьме, ничего не видя.
      Когда он перевалился через барьер-порожек рубки, в мозг вонзилась игла: «Стой! стойЙ стой!!! Ты идешь к Земле! Ты вот-вот будешь на ней! не смей возвращаться!!!» Иван скривил губы. Кто?! Он не знал, кто это! Но возвращаться надо, иначе смерть! Он обязан вернуться именно в то место, откуда он начинал — в то место Вселенной возле сектора смерти, где его выбросило еще тогда- Только оттуда возможен откат. Если он вообще возможен.
      Капсула сама вернется. А ему нужен только откат-Иван мысленно трижды назвал Большому мозгу координаты. Туда! Туда!! Это приказ!!!
      Сатанинское рычание громом прогремело в спину:
      — Ты еще вернешься! Ты проклят навеки! Планета Навей никогда не отпустит тебя! Смерть — лютая, страшная смерть… Черное заклятье! Во веки веков!!!
      Иван ударился головой о переборку.
      Все позади.
      Он опередил их всех.
      Он выиграл!
      И как подтверждение в его воспаленном, усталом мозгу тихо прогудело:
      — Откат!
      Волна тошноты захлестнула горло. И все пропало.
      Он сидел в мягком уютном кресле. Черный столик чуть поблескивал своей матовой поверхностью. Кресло было воздушно-упругим. Иргизейский гранит высвечивался черным внутренним огнем. Этот странный неземной огонь разливался по сферическому залу, играл лиловыми бликами под зеркально прозрачным, уходящим глубоко вниз гидрополом.
      — Этого не может быть! — воскликнул круглолицый человек с перебитым широким носом. Глаза его были широко раскрыты, и в них легко угадывалось… нет, не страх, не отчаянье, а лишь непонятное помутнение.
      — Плюсовой безфактурный сдвиг, — вяло вырвалось из узких губ старика с ясным взором.
      Одутловатый в черной шапочке на затылке переглянулся с пижоном в запашном старинном костюме и с алмазной заколкой в черной парчовой бабочке.
      Оба были явно обескуражены.
      — Неудачный пуск?
      Иван уставился на вопрошающего. ~- Нет, — сказал он с расстановкой, все прошло как нельзя более удачно!
      Он положил обе руки на иргизейский столик. Барьера не было.
      Вот и славненько, — подумал Иван. Он глядел на свои руки — они были молоды, сильны, упруги. Он все помнил! Это были руки десантника-смертника, готовящегося к поиску, отправляющегося на задание. Откат! Он выиграл… на этом этапе! И он не дряхлый старец, чудом вырвавшийся из Пристанища, которое имеет только вход. Он помнил все!
      «Не торопись, Иван, не смей поступать опрометчиво, нельзя…» — бубнил в мозгу Первозург, так и не обретший пока нового тела. «Нет, я не поступлю опрометчиво!» — мысленно ответил Иван. Он широко улыбнулся, пожал плечами, вздохнул.
      Следующим движением он резко выбросил вперед свои сильные молодые руки. Смертный сип вырвался из сдавленного горла круглолицего, хрустнули позвонки, струйка крови вытекла из полуоткрытого рта.
      «Тебе нравится это тело?» — мысленно вопросил он Первозурга.
      Но того уже не было в его мозгу.
      Иван отбросил столик к стене. Встал. Прежде, чем он успел открыть рот, все три кресла с еще живыми членами тайного совета, обрекшего его на смерть, будто по мановению руки провалились в черноту и прозрачность гидропола, спасая сидевших в них. Этого Иван не ожидал. Ох, как они ценят свои жизни!
      Он знал, что через секунду в зал ворвется охрана.
      Но его это мало беспокоило.
      На Земле были дела и поважнее.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24