Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Арабы у границ Византии и Ирана в IV-VI веках

ModernLib.Net / История / Пигулевская Н. / Арабы у границ Византии и Ирана в IV-VI веках - Чтение (стр. 1)
Автор: Пигулевская Н.
Жанр: История

 

 


Пигулевская Н В
Арабы у границ Византии и Ирана в IV-VI веках

      Н. В. ПИГУЛЕВСКАЯ
      АРАБЫ У ГРАНИЦ ВИЗАНТИИ И ИРАНА в IV-VI вв.
      ОГЛАВЛЕНИЕ
      Введение
      Источники по истории доисламских арабов и историография вопроса
      Арабские источники
      Греческие и латинские источники
      Сирийские историки и хронисты
      Историографический очерк
      Арабские племена у границ Византии в IV-V вв.
      Марулькайс - "царь всех арабов"
      Царица Мавия
      Арабы в Палестине и Сирии
      Царство "персидских" арабов
      Грозный царь Мундар
      Внешняя политика Ирана и Хирта
      Война за "Страту"
      Последние лахмиды
      Господство рода Кинда
      Кинда, Маад и Масхидж в центральной Аравии
      Киндиты на службе Византии
      Имрулькайс - поэт-изгнанник
      Красное море в политике Византии
      Вопросы историографии
      Посольства
      Судьба Финикона
      Византийские филархи рода Гасан
      Салихиды и гасаниды
      "Славный" царь Харит ибн Габала
      Мундар бар Харит "с братьями и сыновьями"
      Оборона византийских границ и арабы
      Социальный строй и экономические особенности общества доисламских арабов
      Союзы племен
      Вопросы социального строя Южной Аравии
      Становище и город
      Город - государство
      Арабы и христианство
      Христианство у лахмндов
      Заключение
      Приложения
      Переводы из сирийских источников
      Библиография
      Указатели
      Именной указатель.
      Указатель географических и этнических названий
      Указатель надписей
      ВВЕДЕНИЕ
      Проблемы истории Ближнего Востока в период между III и VII в., веком арабских завоеваний, стали предметом наших исследований более тридцати лет тому назад. На пути в поисках нового стояло немало препятствий, связанных с ложными концепциями, как теория цикличности исторического процесса, европоцентризм, определявший "нормы" общественного развития, пресловутая теория "отсталости Востока".
      Сравнительное изучение терминологии восточных источников позволило нам определить уровень развития обществ Передней Азии этого времени. Выявление особенностей как рабовладельческой, так и феодальной формаций на Ближнем Востоке явилось решением ключевой проблемы, которое позволило дать новое направление историческим разысканиям. Феодализм развивался здесь в условиях, где рабовладение не носило тотального, всепоглощающего характера, где сохраняла свое значение соседская община, где ремесло знало и свободного ремесленника, где сохранились города с их рынками, местной и транзитной торговлей, караванной и морской.
      Новые выводы, к которым мы пришли, были сделаны на конкретном историческом материале, на длительном и тщательном изучении источников, остававшихся до того в неизвестности. Греческие хронографы, сирийские исторические и юридические памятники, пехлевийские законодательные акты позволили нам выявить новый характер собственности на землю и переходные формы эксплуатации крестьян, каким был колонат в Византии. В Иране, где рабовладение отступало постепенно, рабу предоставлялась возможность частично "работать на себя". Наличие соседской крестьянской общины является существенным элементом социального развития на Востоке.
      Значительное место в наших исследованиях заняло изучение городов и торговых путей как некоей особенности этого периода на Востоке, которая наложила свой отпечаток на формы развития феодализма. Конечно, в те далекие годы, когда автор лишь начинал работу в этом направлении и "даль свободного" исследования "еще не ясно различал", монография, посвященная Эдессе, открыла новую страницу в исследовании византийского города на далекой восточной границе. Эта проблема была изучена нами в дальнейшем, как имеющая существенное значение в истории Ирана времен сасанидов, так как в слагавшемся феодальном строе город занял своеобразное положение.
      Образование новых феодальных общественных отношений сопровождалось кризисом, обострением классовых противоречий, которые нашли отражение в борьбе "димов", партий Византии, и знаменовало глубокие изменения в жизни и строе ее городов. В Иране мощное маздакитское движение было в сущности сопротивлением крестьянских общин их феодальному закрепощению.
      Как и в другие периоды истории Ближнего Востока, общественное развитие происходило в постоянной зависимости от связей и взаимных столкновений между оседлым населением давно сложившихся государств и кочевыми племенами пустыни, спорадически наступавшими на них.
      Все осложнялось еще постоянными военными столкновениями соперничавших между собой государств-гегемонов, отстаивавших свои границы и право на контроль торговых путей. Клубок, в который свились отношения между Ираном и Византией, был разрублен арабами. Часть своих территорий Византия удержала и на азиатском материке. Иран был полностью подчинен мусульманскими полчищами. Волна движения арабов на север в VII в. принесла им победу, чему способствовало истощение сил великих держав, длительно сражавшихся друг с другом. Свежие силы арабов были объединены надплеменными организациями, новой идеологией, которая открыла новые возможности, разбудившие силы, таившиеся в арабском народе.
      Проблема завоеваний арабов, проблема ислама может быть разрешена лишь при глубоком изучении их истории в предшествующий период, их истории на Аравийском полуострове и в Передней Азии. Культура государств Южной Аравии, с их городами, архитектурными памятниками и замечательной письменностью, является важным этапом в истории арабов и была предметом нашего исследования в связи с древними торговыми сношениями по "шелковой дороге" и по "пути ароматов".
      Значение северных арабских племен исключительно велико, они вошли в общение с соседними странами древних культур, их язык и письменность восторжествовали в тот период жизни арабов, когда она стала частью мировой истории. Новая идеология соединила воедино древние верования арабов, их идеи единобожия, испытав и значительное влияние монотеистических религий Ближнего Востока, в первую очередь христианства.
      Историей арабов у границ Византии и Ирана в доисламский период мы как бы завершаем разработку проблем, которым были посвящены последовательно наши книги: "Месопотамия на рубеже V и VI вв." (1940), "Византия и Иран на рубеже VI и VII вв." (1946), "Византия на путях в Индию" (1951), "Города Ирана в раннем средневековье" (1956 г. - Les villes de letat Iranien aux epoques Parthe et Sassanide. Paris, 1963). Возникновение и развитие феодальной общественной формации на Ближнем Востоке, ее особенности, ее своеобразный характер были основной темой наших исследований, в том числе и настоящего труда об арабском народе, творческие силы которого неиссякаемо действуют до наших дней.
      ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ ДОИСЛАМСКИХ АРАБОВ И ИСТОРИОГРАФИЯ ВОПРОСА
      АРАБСКИЕ ИСТОЧНИКИ
      История северных арабских племен до великого мусульманского движения может быть изучена лишь в сочетании многих разноязычных источников.
      Из числа собственно арабских источников следует прежде всего отметить эпиграфические памятники, среди них тамудские и лихьянские, недостаточно изученные, содержащие мало данных, из которых можно было бы извлечь исторические сведения. Арабские и южноарабские датированные надписи имеют большое значение как аутентичный материал, превосходно сочетающийся с другими источниками. За исключением знаменитой эпитафии Амрулькайса (Марулькайса), в течение десятилетий привлекавшей исследователей и получившей детальные истолкования, другие эпиграфические памятники к истории северных арабских племен привлекались мало. Достаточно сказать, что наиболее замечательные южноарабские надписи были найдены в 50-х годах текущего века, а монографические исследования о северных арабских племенах написаны в конце прошлого столетия и в 20-х годах. Лишь издатели южноарабских надписей указывали на их связь с племенами арабов Неджда и более северных областей. В изучении южноарабских надписей, этого первоклассного источника для древности и средневековья, следует прежде всего отметить поиски и изыскания Глазера, труды Мордтмана, Млакера, Родоканакиса. Замечательные результаты дали исследования главы целой школы эпиграфистов проф. Г. Рикманса, его ученицы - палеографа и историка Ж. Пиренн, Ван ден Брандена и других. Филологически тонким и глубоким анализом надписей наука обязана проф. М. Хёфнер.
      Если доисламская поэзия арабов и дошла в более поздних записях, то как размер стихов, так и содержание их не подвергались особым изменениям, они являются "верным эхом, в целом, этой эпохи и этой жизни", - таково мнение наиболее выдающихся ее исследователей. Некоторые поэмы способствуют возможности углубить и понять отдельные явления в жизни бедуинов, в их судьбе, отражают родовые связи и межплеменную вражду. Лирика поэтов-номадов передает общий колорит кочевой жизни бедуинов, которая выработала в них своеобразные черты, выявляет их психический облик. В поэмах не отражена политическая жизнь, нет намеков на события, но живое представление о складе, обычаях, порядках они передают доподлинно.1 Большой интерес представляет в этой связи диван Амрулькайса, последнего царственного киндита.2
      Своеобразной формой являются ahbar. Это не хроники и не истории, а рассказы, повести. Они могут быть привлечены в качестве исторических источников, но должны быть предварительно подвергнуты тщательному критическому анализу. Даже лучший их образец Ayam al ?Arab требует крайней осторожности.3 "Дни арабов" - это дни битв арабов, дни сражений, в которых участвовали те или другие племена, в известной мере это эпический элемент доисламской литературы, так как некоторые дни относятся к раннему периоду. Так, день Зу Кар повествует о битвах с таалабитами, а день Зу Наджаб - о сражении между киндитами Хасана ибн Моавии с Ханзалой ибн Малик-Тамим.4 Записанные много позднее, они хранят достоверные бытовые сведения, которые нельзя извлечь из других источников.
      Географические и исторические сочинения мусульманского периода являются результатом более поздней обработки материала, часто легендарного характера. Их характеризует особый интерес к генеалогии, к вопросам родственности племен, далеко не всегда отвечавшим действительному происхождению того или другого рода. Чтобы найти опору для искусственно составленной генеалогии, ее искали в связях, фактически не существовавших. Только тщательная аналитическая работа может привести к относительно надежным результатам. Хронологические указания арабских географов и историков также требуют исследований. В ряде случаев их следует отвергнуть, и только путем синхронистических сопоставлений можно установить время того или иного события. Для доисламского периода исторические и географические сочинения арабов переписывают сведения друг у друга, с незначительными вариантами. Но данные некоторых авторов представляют большой интерес при сопоставлении их с материалами византийских историков, хронологические и политические сведения которых сомнений не вызывают. В настоящее время мы имеем возможность также указать на связи, которые можно обнаружить между традицией, сохранившейся у арабских историков (Хамза Испаганский, Табари), и тем, что сообщают недавно открытые южноарабские надписи.
      В первой половине Х в. были завершены труды нескольких замечательных арабских ученых. Прежде всего это Табари, без которого едва ли могла быть написана история Ближнего Востока в период раннего средневековья, история возникновения мусульманства, история Корана. Составитель "Всемирной истории" собрал во время путешествий огромное количество разнообразных материалов. Он учился в лучших мусульманских школах своего времени, сам преподавал. Его многотомный исторический труд включает множество документов, передает различные традиции, в подлинности которых нельзя быть уверенным. Противоречивые данные приводятся им без согласования; не сглаживая их, Табари тем самым дает возможность исследователю самому судить о ценности и достоверности приводимых им материалов.5 Для настоящей темы значение имеют его сообщения об арабах в связи с историей Ирана в сасанидский период, преимущественно сведения о лахмидах.
      Табари умер в 923 г. н. э. В 60-х годах того же Х в. закончил свои труды филолог Хамза Испаганский, оставивший небольшую, но очень ценную сводку последовательности династий. В ней уделено место и доисламским племенным объединениям арабов. Наряду с главой о лахмидах в его "Анналах" упомянуты киндиты и гасаниды. При всей краткости, Хамза дал ценные сведения, некоторые из них подтверждают теперь южноарабские надписи; он же указал на то, что существовали хронологические записи в Хиртской церкви, устанавливавшие соответствие между временем царствования лахмидов и сасанидов. Хамза упоминает и о некоторых источниках, например о "Книге царей Кинда".6
      В 947 г. были закончены, а в 956 г. повторно пересмотрены знаменитые "Золотые луга" Масуди, побывавшего во всех городах и областях халифата.7 Живое изложение, последовательность, занимательность его книг покорили его читателей и исследователей. В части, посвященной истории Ирана и событиям сасанидского времени, он не раз упоминает арабов-лахмидов, не оставляя в стороне легенды и анекдоты о них. Во всем этом материале есть ценные крупинки, окрашивающие исторические события в более яркие цвета, в частности данные о непосредственных сношениях лахмидов с шаханшахами.
      Абульфеда, умерший в 1331 г., принадлежал к боковой линии Айюбидов, принял участие в войне с крестоносцами, остался верным мамлюкам и правил в Хамате (Hamah).8 Среди написанных им книг "Домусульманская история" занимает скромное место, но именно она важна для настоящей темы; в ней кратко перечислены основные правители арабских династий "языческого" периода. Традиции, приведенные автором XIV в., в общей форме восходят к достаточно достоверным источникам.
      Особо следует отметить сведения, сообщаемые арабскими христианскими источниками, в частности так называемой "несторианской историей" или "Хроникой Сеерта".9 Открытый и изданный Шером, этот анонимный памятник составлен арабом, принадлежавшим к числу несториан, и содержит историю главным образом христианского населения. В хронику вкраплены биографии отдельных деятелей несторианской церкви, их споры с монофизитами, истории патриархов и византийских императоров. Эта особая струя арабской христианской литературы отразила влияние византийского и сирийского летописания. Она, быть может, недостаточно использована историками средневековья, хотя тонко и верно охарактеризована литературоведами.10
      Все эти группы арабских источников не дают, однако, возможности составить последовательную историю отдельных арабских княжеств, оценить их участие в общей жизни Ближнего Востока, их связь с Византией и Ираном.
      Политическую и социальную историю доисламских арабов, последовательность событий во времени можно установить лишь в зависимости от использования византийских - греческих и латинских источников и сведений сирийских авторов. Эти источники имеют то преимущество перед арабскими историческими трудами, что современны событиям, о которых сообщают, но они, тем не менее, требуют тщательного анализа. Гордость и самомнение Рима полностью унаследовала Византия, второй Рим, для которой все восточные народы были "варварами", в том числе и персы, в культурном отношении не только не уступавшие "ромеям", но во многом достигшие более высокого уровня. Тем более арабские племена казались ей малодостойными внимания.
      Большое значение приобретают сирийские источники, ценные уже по одному тому, что их свидетельства записаны современниками, для которых арабы были близкой, хорошо известной народностью. Сирийцы, владея родственным арабскому языком, находились с ними в постоянном общении, они сговаривались на своеобразном диалекте, сиро-арабской койнэ.
      ГРЕЧЕСКИЕ И ЛАТИНСКИЕ ИСТОЧНИКИ
      До настоящего времени греческие и сирийские источники недостаточно использовались для истории доисламских арабов, между тем их привлечение для истории химьяритов, как показали наши исследования, помогло разрешить вопросы, не находившие до того ответа.
      У византийских писателей IV и V вв. можно найти немало сведений об арабах.
      Спутник Юлиана Отступника в его походе за Евфрат в 363 г., Аммиан Марцеллин, выявил характерные черты сношений с арабами, необходимость для империи поддерживать с ними добрые отношения.11 Гибель Юлиана 26 июня 363 г., как сообщает Аммиан, последовала от стрелы, которую метнул в него араб. Его история носит все черты римской традиции летописания: спокойный эпический тон, объективность и последовательность изложения, стилистически тщательно отделанный язык упрочили за ней славу классического памятника. Одним из главных устремлений церкви было обращение в христианство язычников. Нельзя забывать, что для Константинополя христианизация играла известную политическую роль и новая идеология проникала в арабскую среду при официальной поддержке империи. Византийские церковные историки оставили в своих трудах сведения об арабах, которые могут быть дополнены тем, что можно извлечь из агиологических памятников.
      Руфин, около 370 г. ставший монахом в Аквилее, жил в кругах, близких Блаженному Иерониму, Вслед за ним он отправился в Египет, а затем жил в Иерусалиме. Около 397 г. он вернулся в Италию и начал свою литературную деятельность в Риме. Ему принадлежат многочисленные переводы на латинский язык трудов Оригена. "Достопочтенный отец Хроматий" из Аквилеи побудил его "ut ecclesiasticam historiam, quam vir eruditissimus Eusebius Caesariensis Graeco sermone conscripserat, in Latinum verterem", что он и выполнил, добавив две книги и доведя историю до смерти императора Феодосия (395 г.).12 Писал Руфин после 402 г. Добавленные им от себя две книги, десятая и одиннадцатая, представляют большую ценность, так как они включили "часть из старейших традиций, часть из того, что удержала наша память".13
      История "царицы сарацин Мавии",14 известная Руфину, знакома и Сократу, светскому человеку, жившему в Константинополе, автору церковной истории в 7 книгах, изложившему события с 305 по 439 г. Сократ использовал утерянное собрание соборных документов, принадлежавших Савину, епископу Гераклеи.15 Об арабских племенах он упоминал в связи с политическими и военными событиями в империи.
      Созомен, посвятивший свою "Историю церкви" императору Феодосию младшему, составил ее в 40-х годах V в. в 9 книгах, охватывающих события от 324 по 439 г. (сохранилась лишь часть, доходившая до 423 г.). Одним из источников Созомена была история, написанная Сократом, которого он тщательно проверял. Самостоятельно им собран и изложен материал по истории христианства и гонений в Иране, в Палестине.16 Его сведения об арабах представляются достоверными.17
      Дошедший в сокращенном виде труд Филосторга содержит сведения об арабах; часть его материалов была использована позднейшими авторами. Филосторг писал в первой половине V в., а свою историю довел до 425 г.18 Он родился в Каппадокии, получил образование в Константинополе. Им были использованы церковные историки и Евнапий.
      Еще один церковный историк уделил внимание арабским государствам, их сношениям с Византией, участию в войнах с персами. Евагрий Схоластик, продолжатель Евсевия, Сократа, Созомена и Феодорита Кирского, родился в 536 г. в Епифании, в Сирии, получил образование, стал юристом и жил в Антиохии. В его труде, охватывающем период от собора 431 г. в Ефесе до 593 г., использованы не дошедшие до нашего времени сочинения Евстафия Епифанийского и Иоанна Епифанийского; автору были известны также хроника Иоанна Малалы, труды Прокопия Кесарийского, Менандра. Манера изложения Евагрия спокойная, эпическая, отношение к источникам добросовестное. Наиболее ценны для нас его сообщения о гасанидах Аламундаре (Мундаре) и Наамане (Нумане), а также о Наамане лахмиде.19
      Если бы не случайно сохранившиеся отрывки безвестного греческого историка с семитическим именем Малх, то остался бы неизвестным договор 473 г., заключенный между императором Львом Макеллом и киндитским царьком Имрулькайсом, захватившим ключевые позиции у Красного моря, в Петре и на острове Иотаба. Это существенным образом подтверждает значение и уясняет общее положение государства киндитов в V в.,20 о котором известно из южноарабских надписей.
      В VI в. возрастает участие арабов в политической жизни Ближнего Востока, и византийская историография богата сведениями о них. Прокопий Кесарийский, официальный льстец и тайный памфлетист всесильного императора, секретарь полководца Велизария, описал войны Византии с Ираном, в которых и с той, и с другой стороны принимали живое участие арабы.21 Давая общую оценку положения, Прокопий верно учитывает значение государств гасанидов и лахмидов, кровавую вражду между ними, опасность, грозившую от этого империи; он знает цену арабскому оружию, боеспособности арабов при охране границ. Но он обвинил в предательстве патрикия и царя арабов Арефу. О Прокопии существует огромная литература, а его труды переведены на многие языки.22 Ему даются самые различные характеристики. Пристрастность автора вызывает недоверие к некоторым его сообщениям, но в основном следует признать большое значение трудов Прокопия, осведомленность, интерес и ценность данных, сообщаемых им.
      Хронография Иоанна Малалы, состоящая из 18 книг, написана в Антиохии при жизни императора Юстиниана; вторая часть последней, 18-й книги была закончена после его смерти в Константинополе. Автор, вероятно сириец по происхождению, был ритором (?????), чему соответствует его сирийское прозвание.
      Примитивный, простонародный характер памятника с незатейливыми рассказами не мешает доверять его сообщениям. В числе источников им была использована хроника Евстафия Епифанийского, которая не сохранилась.23 Глубоко связанная с антиохийской традицией и Сирией, где жили и по соседству с которой кочевали многочисленные арабские племена, хроника Малалы учитывает все трудности империи, опасность для нее вражды с арабами. Отсутствие тенденциозности, простота и непредвзятость, как и хронологическая канва при изложении событий, являются достоинствами этого памятника.
      От большого труда Менандра Протектора, составленного в 583/4 г., сохранились лишь фрагменты в выписках Константина Порфирогенита.24 Получивший хорошее образование, Менандр был не только в курсе жизни столицы, но был причастен к жизни провинции; он имел непосредственные сведения о сношениях Византии с "варварами", используя устные источники и материалы посольств, в частности Петра Патрикия, на которого он ссылается. Им сохранен текст протокола мирного договора, заключенного между Византией и Ираном в 561 г. Пункты 2-й, 5-й, 9-й и 11-й характеризуют отношения арабских княжеств с этими державами, участие арабов в транзитной торговле, требования, предъявляемые ими в надежде на свою военную силу.25 Документальный материал греческого историка делает дошедшие до нашего времени фрагменты особенно ценными.
      Не обошел молчанием арабов и Феофилакт Симокатта, современник императора Ираклия (610-641). В своей "Истории" он касается похода Маврикия против персов и действий гасанида Мундара, будто бы предупредившего об этом персов, что и привело к неудаче всего похода. Византийские историки не раз упрекают арабов в предательстве и возлагают на них ответственность за свои поражения.26
      Хронография Феофана Исповедника (род. в 752 г. - ум. в 818 г.), написанная им между 810 и 814 гг., в период расцвета халифата, включает большое число сведений об арабах.27 Не говоря о значении его труда для датировки этапов завоеваний арабов в VII в., Феофан является ценным источником для их истории в предшествующие века. Автор жил под впечатлением мощи, силы, значения арабов и собрал поэтому у своих предшественников всевозможные сведения о них. Хронография дает известную последовательность в истории арабов до ислама, точные имена филархов племен и родов, к которым они принадлежали, указывает на их роль в различных событиях, устанавливает хронологическую нить. Связать данные византийских авторов с сообщениями арабских историков и эпиграфических памятников позволяет именно Феофан.28
      В связи с христианизацией арабов они интересовали не только историков церкви, но и агиологов.
      Автор житий монахов и пустынножителей Кирилл Скифопольский писал на основании устных преданий, сохранившихся в лаврах и монастырях Палестины и Сирии, и личных встреч.29 В 532 г., когда св. Савва, основавший монастырь около Иерусалима, был в его родном городе Скифополе, Кириллу было лет шесть. В 544 г. он поселился в киновии св. Евфимия, где оставался около 10 лет, и собрал там сведения об этом просветителе арабов-скинитов. Житие Саввы он написал в 556 г. и в следующем 557 г. посетил его лавру.30 Жития Кирилла написаны простым и живым языком, особенно ценны бытовые подробности, обычаи, которые он описывает мимоходом, в частности таковы сведения о тех же арабах.
      Иоанн Мосх (ум. в 622 г.) со своим учеником Софронием, будущим патриархом Иерусалимским, в конце VI и в начале VII в. обошел все монастыри Палестины, Сирии, Египта и достиг Фиваиды. В "Луге духовном"31 Иоанн Мосх собрал благочестивые рассказы, случаи, чудеса, записанные им как назидания. В этих повестях упоминаются арабы, отдельные эпизоды, в которых они участвуют. Общее впечатление, что это номады, верблюдоводы, кочевники, ведущие самое бедное, полуголодное существование. Такие материалы создают общий колорит, окрашивают историческую ткань.
      Следует упомянуть о надписях на греческом языке; их оставили арабы-христиане, филархи, цари, некоторые из надписей были сделаны ктиторами храмов. Так, например, сохранилась надпись лахмидской царицы Хинд из рода киндитов на стене монастыря в Хирте. Эти надписи разбросаны по специальным археологическим и эпиграфическим изданиям и журналам.
      СИРИЙСКИЕ ИСТОРИКИ И ХРОНИСТЫ
      Сирийцы сохранили сведения об арабах того периода, когда те не имели своей письменности; живя в соседстве много веков, имея общие корни в языке, они понимали друг друга. Их связывали и общие интересы как в области экономики, так и в политике. Торговля, главным образом транзитная, объединяла их, так как водили и охраняли караваны по дорогам пустынь именно арабы. Политически существовала зависимость от византийских и персидских интересов, которым были вынуждены подчиняться как сирийцы, так и арабы. Их объединяла и общая идеология: в западных от Междуречья областях часть арабов, как и их учителя сирийцы, приняли монофизитство. Все "восточные" дружно придерживались его, вопреки великодержавию Константинополя. В областях, тяготевших к Ирану, в Междуречье было распространено несторианство, форма, в которой здесь приняла христианство часть арабов.
      Зная арабов близко, сирийцы сохранили такие материалы, которые позволяют воссоздать социально-экономическую основу их жизни.
      Написанная около 518 г. в Эдессе, сирийская хроника Иешу Стилита вплела в историю войн между Ираном и Византией сведения о лахмидах, полные непосредственности и наблюдательности. Автор знает, как стабилизуется лагерь кочевников и становится городом, обнесенным стеной, он учитывает воинственность арабов, легкость их кавалерии, решавшей не раз исход битвы.32
      В хронике, известной под именем Захарии Митиленского, составленной в 60-х годах VI в., нет отдельной главы или раздела, посвященного арабам; у автора не было особого источника, но сведения о них разбросаны по всей книге. Сложный клубок политических отношений на Ближнем Востоке, войны и участие в них арабов, вражда, разжигаемая между гасанидами и лахмидами, выявлены на страницах хроники.33
      В житии Map Абы I, патриарха несториан с 540 по 552 г., составленном в ближайшие после его смерти годы, имеются сведения о распространении несторианства и монофизитства среди арабов. Памятник этот во всех отношениях представляет выдающийся интерес.34
      В 586 г. умер, не закончив свою историю, страстный монофизит и темпераментный политик Иоанн Ефесский.35 Уцелела лишь третья часть его труда, две первые восстанавливаются с относительной вероятностью по хроникам псевдо-Дионисия и Михаила Сирийца. В 3-й и 6-й книгах 3-й части "Истории" Иоанн изложил историю гасанида Мундара бар Харита, ставшего жертвой жестокой интриги, и события последних десятилетий существования царства гасанидов. Он дает богатый материал о их симпатиях и покровительстве монофизитами.36 Значение имеет и другое сочинение Иоанна Ефесского "Жития восточных святых", где об арабах-гасанидах имеются сведения в жизнеописании Иакова Барадея и Феодора.37
      "Анонимная сирийская хроника" середины VII в. рассказывает о сасанидах, связывая их с историей лахмидского княжества; в частности, в ней описаны сношения Наамана с шаханшахом Хосровом II.38
      Плодовитый писатель и ученый Иаков, епископ Эдесский (640-708 гг.), родился близ Антиохии, где получил первоначальное образование; он продолжил его в Киннешрине и завершил в Александрии. Среди его трудов имеется "Хроника", первая часть которой является переводом с дополнениями канонов Евсевия Кесарийского. Самостоятельная часть его "Хроники" начинается 21-м годом Константина Великого и доведена до 691/2 г., другим автором добавлена часть до 709/10 г. События, о которых сообщает кратко Иаков, даются в строгой хронологической последовательности. Целый ряд дат для истории доисламских арабов может быть дан на основании его труда.39
      В компилятивную хронику псевдо-Дионисия Тельмахрского, законченную в 775 г., вписаны ценнейшие памятники, в том числе упомянутая выше хроника Иешу Стилита и замечательное письмо Симеона Бетаршамского 524 г. о посещении им лагеря царя лахмидов Мундара.40 Этот подлинный документ дает представление о живых связях, существовавших между южными и северными племенами арабов, между сирийскими и арабскими христианами.
      В сохранившейся в отрывках хронике, доведенной до 724 г., имеются сведения о последних гасанидах. Возможно, что она основана в этой части на несохранившихся главах Иоанна Ефесского.41
      Патриарх монофизитов Михаил Сириец (ум. в 1199 г.) оставил большой труд по всемирной истории; в нем использованы утерянные, не дошедшие до нас источники, списки которых приведены Михаилом. Для интересующего нас периода он назвал книги Иоанна Ефесского, Кира Батнского и Иоанна Литарбского. Замечательна попытка Михаила синхронизировать свой материал, который он разбил на три группы: церковные события, политическая история и случайные сведения или рассказы помещены им в параллельных три столбца, относящихся хронологически к одному времени. Датировка и синхронное расположение событий являются особенностью этого труда, содержащего много неизвестных другим историкам сведений.42

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29