Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кольцо из Камелота

ModernLib.Net / Детективы / Питерс Элизабет / Кольцо из Камелота - Чтение (стр. 12)
Автор: Питерс Элизабет
Жанр: Детективы

 

 


Короткий хлопок прозвучал, как щелчок пальцев фокусника, обративший всех в камень. Сквозь застилавший глаза туман Джесс видела обоих мужчин — Фредди, с мрачным, искаженным в рычащем оскале лицом, и Джона, неподвижно застывшего в незавершенной попытке вырвать оружие.

Дэвид тоже стоял неподвижно, чуть склонившись вперед, опираясь на стену. Очень медленно голова его запрокинулась. Локти соскользнули с верхушки стены. А потом он упал.

Глава 10

Все превратилось из фарса в трагедию так быстро, что Джесс никак не могла осознать реальность случившегося. Ей даже не надо было смотреть на Дэвида, лежащего в траве лицом вниз, чтобы убедиться, что он мертв. Эта мысль накоротко замкнула ее рассудок, и в течение следующих нескольких минут она действовала, повинуясь чистому и безрассудному инстинкту. Ловким движением профессионального акробата она перепрыгнула через стену и кинулась к Фредди с его пистолетом.

Возможно, в этот момент и на этом месте завершилась бы ее короткая карьера, если бы кузен не стряхнул с себя мертвое оцепенение и не завершил начатое. Пуля ушла в землю рядом с ногой Фредди, который отрывисто выругался и со злостью добавил:

— Тогда давай держи ее, кретин. Если она начнет визжать среди ночи, клянусь, я ее закопаю.

Кузен Джон прыгнул к Джесс и перехватил ее в тот момент, когда она уже нацелилась ногтями в лицо Фредди. Началась борьба. Чрезвычайное нервное напряжение придало Джесс сил, а Джона сдерживал принятый в его кругу моральный кодекс, запрещающий насилие по отношению к леди, хотя леди была не в состоянии оценить его сдержанность. Фредди, с циничным любопытством наблюдавший за битвой, посоветовал:

— Вмажь ей от души. Или давай я.

— Если ты... научился выражаться... как в американском... гангстерском фильме, — пропыхтел кузен Джон, — постарайся, пожалуйста... уф!.. придержать свой жаргон... до поры... до времени... Стойте, Джесс! Мне не хочется... О-о-о! Вот дрянная девчонка!

Фраза завершилась болезненным криком, ибо Джесс впилась зубами ему в руку. Выведенный из себя, он занес кулак, и у Джесс искры из глаз посыпались. Обвиснув на руках кузена, она услышала, как он сказал:

— Посмотри на него, Фред. Если ты убил парня...

— Нет, не убил, — ответил Фредди с некоторым сожалением, — он дышит.

— Слава Богу! Сильно он ранен?

— Не могу определить, — на редкость равнодушно заявил Фредди.

— Ну так выясни! Если ему понадобится врач...

— Он его не получит.

Джесс пребывала в странном состоянии, не столько от удара, нанесенного кузеном в челюсть, который был не так уж силен, сколько от шока. Ее потрясенный мозг совершенно не отреагировал на известие о том, что Дэвид дышит, точно так же, как и на факт его гибели. Она слышала, как ее сердце бешено бьется в грудной клетке, и знала, что больше не способна ни на сопротивление, ни на борьбу. В смятении она пропустила мимо ушей часть дальнейшей дискуссии и только слегка шелохнулась, почувствовав, что ее поднимают.

— Хорошо, что она маленькая, — заметил кузен. — Но я все равно не уверен, что смогу нести ее всю дорогу.

— Придется. Мне нельзя его оставлять, вдруг очнется. Принеси одеяло, или носилки, или что-нибудь, чтобы его нести.

Джесс и раньше носили на руках, но лишь знакомые представители мужского пола, желавшие продемонстрировать силу мускулов. Положение, когда голова, руки и ноги болтаются на весу, оказалось на редкость неудобным. Она начала постанывать и попыталась поднять голову.

— Она приходит в себя, — тревожно заметил кузен Джон.

— Так стукни ее еще разок, задница, — велел Фредди. — О Господи, ты безнадежно некомпетентен. Сейчас...

Фредди трудно было упрекнуть в некомпетентности. Когда он что-то делал, то делал это хорошо. Джесс почувствовала короткий резкий взрыв боли, а потом перестала что-либо чувствовать.

Пробуждаться было еще больнее. В голове что-то пульсировало и шумело, чьи-то грубые руки сжимали ей горло. Откуда-то шел свет, тусклый, грязный и серый, как бледное свечение грибков, растущих в сырых пещерах...

Первым, что увидела Джесс, было лицо Дэвида, огромное и расплывчатое, парящее в воздухе в нескольких дюймах перед ее глазами. Верхнюю половину этого лица покрывала запекшаяся кровь, нижнюю — черная отросшая щетина. Глаза налиты кровью, губы потрескались. Прекраснее не было ничего на свете.

Джесс села, не обращая внимания на пронзительную пульсирующую боль в голове. Лежала она на куче грязного тряпья, валявшегося на голом деревянном полу. Свет был слабее, чем ей казалось. Он просачивался сквозь стекла, черные от пыли и поэтому полупрозрачные, забранные решетками, в свою очередь преграждавшими путь свету. Окна, маленькие и высокие, прорезаны в холодных каменных стенах, суровость которых смягчали только огромные свисающие серые кружева паутины. Стены выгибались. Она знала, что это должно что-то означать, но в данный момент не могла сообразить, что именно. Она могла осознать лишь основные факты: каменные стены, решетки — тюрьма и безумие, по определению Лавлейса[51]. И Дэвид — живой и в своем уме, хотя и в то, и в другое трудно было поверить.

— Они стреляли в тебя, — вскричала она, цепляясь за него. — Куда они выстрелили?

— В плечо, конечно. Куда еще ранят героев? — Он усмехнулся. Эффект был ужасающий до невозможности.

— В ногу, — предположила Джесс.

— Ног не было видно. Если не очень задумываться, плечи — самое логичное место, куда можно попасть. Они занимают большое пространство. Из ручного оружия на расстоянии нелегко поразить...

— О, Дэвид, не будь идиотом, замолчи, наконец!

Учитывая обстоятельства, объятия ее оказались излишне страстными. Все еще улыбаясь, Дэвид согнулся и повалился назад. Она подхватила его, стараясь уберечь голову от удара об пол, и упала с ним вместе, а руки ее остались зажатыми между грязным полом, черноволосой головой и отяжелевшим раненым плечом.

Она взглянула на его лицо, болезненно бледное под разнообразными синяками и шрамами, и собралась с силами.

— Пока ты у меня беспомощный, — шепнула она и нежно поцеловала его. Потом распрямилась, села и осмотрела помещение.

С первого взгляда можно было составить о нем практически исчерпывающее представление: в комнате почти ничего не было. Единственную мебель составляли кровать с грубыми простынями, которые, судя по их относительной чистоте, доставили в заброшенную комнату недавно, и небольшой инкрустированный столик — элегантная полировка выглядела здесь явно неуместной. Деревянная дверь, которую Джесс даже не стала пробовать открывать. На столе стоял термос, кувшин с водой и два бокала — длинные, хрупкие хрустальные бокалы для вина. Заботливость и деликатность, которую Джесс вынуждена была оценить, проявились в присутствии единственной другой вещи, находившейся в комнате, если не считать паутины: под кроватью, скромно припрятанный, стоял круглый белый сосуд, целомудренно расписанный голубенькими незабудками.

— Я хочу положить тебя на кровать, — сказала Джесс, решив, что это сейчас самое главное.

— Я на ней уже был. — Дэвид старался помочь, они общими усилиями переместили его на постель, куда он безвольно свалился, лишившись сил.

— Что произошло? Ты что-нибудь помнишь? — Джесс рылась в карманах. Носового платка при ней не было. Она сняла свитер и блузку, снова натянула свитер — в комнате было сыро и прохладно, — оторвала кусок блузки, смочила его водой и принялась вытирать лоб Дэвида.

— Ничего, с того самого момента, как этот мерзавец меня подстрелил, и до того, как очнулся в этой комнате ужасов и увидел тебя лежащей на полу рядом со мной. Я предположил самое худшее, поэтому ты и застала меня за причитаниями, когда я тебя ощупывал. Я утратил обычное хладнокровие.

— Ты, разумеется, сам не свой. Они даже не позаботились перевязать тебя? Будь они прокляты. Пара расчетливых...

— Наверно, они были заняты другими мыслями, — рассудительно заметил Дэвид. — Нет, Джесс, оставь. Кровь, по крайней мере, остановилась, а если ты растревожишь рану... Ты знаешь, где мы?

— Мы можем быть только в одном месте. В доме.

— Правильно. Очевидно, в одной из башенных комнат. Я понимаю, ты сама вся разбита, но не попробуешь ли подобраться вон к тому окну?

Она попробовала, встала на цыпочки, но почти ничего не увидела. Решетки торчали в нескольких дюймах от стекол и были чересчур плотными, сквозь них мог пройти только палец, и ей не удалось даже протереть стекло.

— Вижу двор, — доложила она, скосив глаза. — Это какая-то из задних башен. Дэвид, светает. Мы пробыли здесь всю ночь.

— Через окна нельзя выбраться?

Джесс потрясла решетку. Она не поддавалась.

— Ну, попробуй дверь. Просто для смеха.

Дверь была заперта. Снаружи Джесс не услышала ни звука, даже приложив ухо к створке. Пол, хоть и старый, тоже был прочным, а к каменным стенам она не сочла нужным даже подступиться.

Она вернулась к кровати и снова вытерла лицо Дэвида. Он не издал ни звука, но разомкнул крепко стиснутые губы, когда на лицо попала холодная вода, и Джесс чуть не заплакала от злости и жалости.

— Надо смотреть фактам в лицо, — пробормотал он. — Мы заперты крепко и надежно, моя дорогая. Даже если ты перебьешь оконные стекла, мы в задней части дома, куда посторонние никогда не заходят, на помощь звать бесполезно. Я не в состоянии бороться со злодеями, если они появятся. Я даже не уверен, что смогу встать.

— Но они не решатся просто оставить нас здесь! Тебе нужен врач...

— Не думаю, что они решатся просто... оставить нас здесь.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, зажав рукой рот.

— Прости. Я не хотел тебя пугать, — мягко сказал он. — Но перспективы довольно мрачные. Они уже зашли дальше, чем намеревались. Знаешь, назвался груздем — полезай в кузов. А твой учтивый кузен не такой человек, чтобы...

Омерзительной комнате недоставало только гремящих цепей, чтоб обрести законченный готический облик, и вот ко всему прочему добавился стук. Джесс вскочила на ноги и глянула сперва на дверь, откуда доносилось постукивание, потом вокруг в поисках подходящего оружия. Дикий взгляд ее упал на ночной горшок, скромненько задвинутый в уголок, и, сделав один прыжок, она схватила его, вторым прыжком подскочила к двери и занесла горшок для удара.

В полном соответствии с традицией, дверь заныла и застонала, медленно поворачиваясь в петлях. Джесс увидела, что Дэвид, болезненно морщась, приподнимается, опершись на локоть, и с тревогой смотрит на нее; она махнула ему ночным горшком, и он повалился назад, то ли подчинившись приказу, то ли потеряв сознание — она так и не поняла. Потом отворившаяся дверь скрыла от нее постель.

Дверь распахнулась примерно наполовину и замерла. Последовала пауза, во время которой слышалось только чье-то ровное дыхание. Неожиданно створка резким рывком отскочила до упора, прихлопнув Джесс, словно муху, к стенке, из-за края двери высунулась рука, схватила ее за плечо и встряхнула; горшок упал, посыпались расписанные незабудками осколки.

Высвободившись, Джесс прижалась к стене, сдерживая слезы ярости и огорчения. Она не сдвинулась с места, даже когда дверь закрылась и она предстала перед насмешливым взором своего кузена.

— Фредди внизу, на случай если вы задумали удрать, — сообщил он и нагнулся, чтобы взять тяжелый поднос, который осторожно поставил в сторонке, прежде чем обезвредить ее попытку проломить ему голову. Он огляделся, ища, куда бы поставить поднос, счел столик неподходящим, пожал плечами, снова опустил поднос на пол и сел рядом, скрестив ноги. Примечательно, что даже в такой неортодоксальной позе он сохранял свой апломб. Но Джесс показалось, что Джон избегает смотреть ей в глаза.

— Я подумал, вам, может быть, хочется чашечку чаю, — простодушно объяснил он.

— Это не все, чего мне хочется, — коротко ответила Джесс. — Нет, не давайте Дэвиду чашку, он ее не удержит. Он даже сидеть не может. Держите голову, а я возьму чашку.

— М-м-м... да... — Кузен Джон разглядывал Дэвида, лицо которого оказалось на одном уровне с его собственным. Он взял с подноса бутылку и плеснул в чай солидную дозу. — Это может помочь.

Вместе они влили в Дэвида целебный наспиртованный чай, расплескав на грудь не более половины, и Джесс с облегчением увидела, что щеки его порозовели. Он откинулся назад, не произнеся ни слова, и, хотя Джесс знала, что Дэвид способен изобразить себя большим страдальцем, чем на самом деле, он вряд ли особенно притворялся. Она устремила презрительный взгляд на кузена и с удовлетворением увидела, что он опустил глаза.

— Бинты и йод? — спросила Джесс, кивая на поднос. — Серьезная помощь. Ему нужен врач, слышите вы... убийца!

— Ну, сейчас он его не получит. Не сейчас. Не волнуйтесь, Джесс...

— Не волноваться? — Она, сжав кулаки, вскочила на ноги. — Подумать только, что мы с вами родственники! Лучше бы «бостонский душитель» был моим кузеном! Лучше бы мне иметь общих предков с сексуальным маньяком! Пускай бы маркиз де Сад...

— Нет, вот это уже действительно невозможно. Ради Бога, успокойтесь, детка. По крайней мере, мы можем сейчас устроить его поудобней, я вам помогу, я кое-что знаю о первой помощи. А потом, завтра...

— Свершится расправа?

Кузен Джон был шокирован.

— Стал бы я столько трудиться, если бы мы решились на столь жесткие меры? Почему в таком случае нам бы сразу вас не убить?

— Я способна придумать несколько веских причин, Джон... — Она, пожалуй, впервые за все время назвала его по имени. Результат поразил их обоих. Удивительно, как сближает людей обращение по официальному личному имени. — Вы мой кузен, — продолжала Джесс после короткой деморализующей паузы. — И в целом не такой уж плохой человек. По-моему...

— Большое спасибо.

— Извините, если я что-то не так сказала. Я даже точно не знаю, что вам, в конце концов, нужно и для чего вы все это затеяли. Меня это не интересует, если речь не идет о чем-то ужасном вроде наркотиков или похищения с целью шантажа. Я просто хочу... остаться в живых. С Дэвидом.

— Вы любите этого парня, да?

Джесс взглянула на своего поверженного возлюбленного. Он был достаточно трогателен, чтобы обезоружить своим видом не одного злодея. Черные ресницы — она уже имела возможность заметить, какие они длинные, — лежат на бледных щеках, рот болезненно сжат, черные волосы вьются над сбившейся повязкой на лбу, и даже нос стал казаться меньше.

— Да.

— И он влюблен в вас, это сразу видно. Джесс...

Он встал на колени рядом с кроватью, и ей пришлось смотреть на него сверху вниз. Свет снаружи постепенно усиливался, пробивался сквозь грязные стекла, и уже можно было ясно разглядеть его лицо, и выражение этого лица смягчило Джесс. Ей с трудом верилось, что этот человек, тонкими чертами и мягкими голубыми глазами так напоминавший ее отца, мог быть убийцей. Неверие это ничем не оправдывалось, но преодолеть его было нелегко.

— Джесс, — повторил кузен заговорщицким шепотом, — я хочу...

Теперь ей представился случай поблагодарить скрипучую дверь. Никаких признаков приближения другого человека не было. Визг ржавых петель как ножом обрезал фразу кузена Джона, и он повернулся на коленях, уставившись на Фредди, который стоял, словно в раме, в открытом проеме двери, оскалившись, будто тигр.

— Еще не управился, Джонни?

— Только начал, — ответил кузен Джон почти твердым голосом. — Приходится уговаривать Джесси.

— Какое приятное занятие. — Пустые черные глаза Фредди окинули Джесс с циничным любопытством. Она не знала, краснеть ей или бледнеть от страха. — Ну, давай продолжай.

Сделав равнодушное лицо, Джон вытащил перочинный нож и разрезал свитер и рубашку Дэвида на месте раны. Им пришлось отмачивать прилипшее и заскорузлое белье на плече, и, когда они закончили, вода в кувшине покраснела.

— Надо еще воды, — обратился Джон к своему приятелю.

Фредди растянул рот в гримасу, которую даже при самом буйном воображении нельзя было принять за улыбку.

— Вот, — сказал он, доставая из-за двери ведро. Это было почти последним произнесенным в комнате словом.

На неопытный взгляд Джесс, припухшее покрасневшее пятно вокруг раны выглядело нехорошо, и молчаливо поджатые губы кузена подтвердили ее опасения. Однако он продолжал обрабатывать рану какими-то антисептиками и довольно искусно перевязал ее.

— Не так плохо, — сообщил Джон, избегая смотреть Джесс в глаза. — Чисто навылет, кости не задеты. Не пытайтесь натягивать на руку рубашку, просто накройте его.

Джесс ничего не сказала. Присутствие Фредди действовало на нее так, как действует на некоторых людей вид змеи. Даже ее весьма развитые голосовые связки оказались парализованными. Она почувствовала сильное облегчение, когда парочка покинула комнату и тяжелая дверь захлопнулась. Послышалось звяканье ключей, бряцанье цепей и засовов, потом все смолкло.

День тянулся нескончаемо. Солнечный свет разгорался, потом начал слабеть. В конце концов от невыносимой скуки Джесс заснула и очнулась, испуганная и дрожащая, от прикосновения руки Дэвида, но первый же взгляд на его лицо успокоил ее.

— Тебе лучше?

— Лучше, чем когда? — недовольно спросил Дэвид. — Черт побери, я спал как свинья, и ты тоже. Пустили время коту под хвост, как выражается кто-то из твоих национальных поэтов.

— Ты слишком много разговариваешь. Я вижу, что тебе лучше. Смотри, что оставил мой дорогой кузен. Как насчет глотка холодного чаю?

— Мне больше хочется глоток того, что в бутылке. Джесс, что хотел сказать кузен Джон, когда его прервало явление Фредди?

— Ты слышал?

— Почти все. — Дэвид глотнул бренди и остывшего чаю. — Вот то, что мне нужно для куража. Искусственный возбудитель.

— В какой-то момент он что-то сказал насчет завтра.

Дэвид откинулся на взбитые и удобно уложенные Джесс подушки.

— Мне больше кажется, что это надо понимать как сегодня ночью.

— Почему?

— Потому что для всех их планов нужна темнота.

Джесс взглянула на него и увидела, что он внимательно рассматривает грубые простыни и свои ослабевшие руки. Значение этих слов было для нее ясным и не новым. В каком-то смысле ей даже легче стало, когда они прозвучали вслух.

— Темнеет, — тихо заметила она, и ладонь ее поползла по простыням к рукам Дэвида.

Он быстрым, почти испугавшим ее движением накрыл ее руку своими, но его порыв подбодрил ее. Она понимала, какие ярость и разочарование скрываются за его внешним спокойствием.

— Еще не очень поздно, — сказал он, — темно в этой мерзкой дыре, вот и все.

— Есть что-нибудь — хоть что-нибудь, — что мы можем сделать?

— Можем поговорить. — Дэвид вдруг рассмеялся, и, к ее облегчению, без всякой злобы. — Я всегда могу поговорить. Джесс, картина не сплошь черная.

— Тогда покажи мне рассветный лучик. Я его в данный момент не вижу.

— Ну что ж, мы все еще живы, как постоянно повторял один из героев моей юности. Если они собираются держать нас здесь, придется им раскошеливаться на большое количество хорошего бренди.

— Маленький просвет. — Джесс опустилась на пол и свернулась в клубочек, положив голову на край постели, оставив свою руку в его теплых ладонях. — А еще?

— Не факт, но вполне обоснованное подозрение. Помнишь, мне пришлось разбираться с ними обоими, и, уверяю тебя, нет лучшего способа установить, готов ли человек пойти на убийство, чем вступить с ним в драку. С Фредди дело плохо, он бьется насмерть, не миндальничая и не придерживаясь правил честной игры. А Джон отступает. Он не любит, когда его бьют, и не любит давать сдачи. Он может убить при необходимости, но только в припадке ярости, а нужно очень и очень постараться, чтобы разозлить его до такой степени. Он цивилизованный трус вроде меня.

— По-твоему, Фредди хочет убить нас, а Джон против?

— Несколько тонких догадок позволяют мне прийти к такому заключению. В конце концов, кузен Джон читал Толкиена. Ни один человек, который его читал, не может быть абсолютным злодеем.

— Сомневаюсь в твоих догадках, но соглашаюсь с заключением. Интересно, что эти ребята надеются получить?

— И мне тоже, — пробормотал Дэвид. — Очень уж нежелательно зависеть от милости Фредди.

— Кто из них босс?

— О, скорее всего, Джон.

Последовала пауза, во время которой Джесс с огорчением отметила, что остатки света окрашиваются в серые тона.

— Почему? — спросила она.

— Инициатором должен быть он — это его план и его поместье.

Оба они хорошо сознавали уязвимость этого предположения. Джон мог придумать план, но оставаться под контролем более жестокого и менее щепетильного человека. Никто не высказал этого вслух, и дальнейшая беседа деликатно обходила эту тему, словно кружила вокруг зыбучих песков или мертвого тела.

— А как насчет тети Гвиневры? Она знает, что мы здесь, наверху, замерзшие до смерти, голодные, умирающие от жажды и...

— Обреченные? Извини... Не знаю. Ей, возможно, известно о заговоре, но едва ли она согласится с убийством. Если это тебя утешает.

— Нет, не утешает. Дэвид, я все еще не понимаю, в чем дело. В чем состоит их план?

— Но это ведь очевидно.

— Только для автора готических триллеров, — улыбнулась Джесс. Сейчас уже было трудно разглядеть его лицо. Свет почти угас.

— Ну, может быть, я ненормальный, но я не вижу других вариантов. Хочешь выслушать краткое изложение? Нам все равно нечего делать.

— Только... ждать.

— Да. Ну, — быстро заговорил Дэвид, — все началось с артуромании твоего деда — с этой страсти и с последних находок, после которых в выпусках новостей заговорили о Камелоте. Плюс третье событие, конкретных подтверждений которого у меня нет, но я принимаю его условно, чтобы заполнить пробел в мотивах.

— Хорошо, дальше.

— Несколько дней назад ты мне говорила, что твой дед верил в происхождение семьи от Артура. Я всерьез этого не воспринял, так же как и ты. Но люди, помешанные на генеалогии, идут на все, чтобы отстоять свою точку зрения. Дед занялся археологией, надеясь найти свидетельства пребывания Артура на его земле. Он искал Камелот.

Звучит глупо. Но за последнюю пару лет немало солидных, лишенных воображения ученых делали то же самое — искали Камелот. Мне время от времени доводилось читать сообщения о раскопках в Кадбери, и я тогда не обращал на это особого внимания, но несколько странных фактов врезались в память. Дед вовсе не был полным идиотом. Кадбери — не единственное место, которое добрые местные традиции связывают с Камелотом. Есть и другие — в Уэльсе, в Корнуолле, даже в Шотландии. Тинтейджел, выше по побережью от Сент-Айвса, — это место, где предположительно был зачат Артур, и там обнаружены предметы, которые датируются нужным периодом.

Хорошо. Все эти обрывки информации всплыли в моей памяти, когда мы приехали сюда. Я, конечно, о них не задумывался, не имея никаких оснований предполагать, что они что-то значат. Потом мы встретились с мистером Пенденнисом.

— Но он считает, что нашел Камелот, — напомнила Джесс. — Может, он тоже свихнулся?

— Нет, на самом деле все наоборот; и в результате твой высокочтимый предок выходит не таким уж свихнувшимся. Пенденнис не слабоумный, несмотря на преклонный возраст. Он может преувеличивать значение свидетельств или неверно интерпретировать их, но не станет изобретать несуществующие вещественные доказательства. Если он говорит, что преуспел там, где твой дед ничего не добился, я склонен верить, что он действительно что-то нашел, — что-то, относящееся к временам Артура, — на своем собственном участке.

Ну, теперь переходим к таинственному ящику, который твой дед оставил своему старому другу и сопернику. Начнем с того, что это не похоже на правду. Коллекционеры не завещают коллекций своим соперникам-коллекционерам. Они передают их в музеи, чтобы ими могли восхищаться потомки, разглядывая маленькие таблички с надписью: «Дар такого-то». Ты видела выражение лица Пенденниса, когда он открыл коробку? Его будто гром поразил. Он увидел нечто не только совершенно неожиданное, но и совершенно для себя нежелательное. Поговорив с Клиффом, я понял, что это было. Предметы в коробке типичны для пятого века. Для времен Артура.

— Тогда... значит... дедушка его нашел! Камелот!

— Постой, подожди, ты перескакиваешь к выводам. Все гораздо сложнее, чем кажется.

Теперь Джесс едва могла его разглядеть, но говорил он почти как раньше. Погрузившись в свои теории, он забыл и о том, что спускается ночь, и о том, что может случиться ночью.

— Хорошо, продолжай, — подбодрила она его.

— Еще одно замечание насчет ящика. Ты обратила внимание, как громыхали все эти куски и обломки? Зачем складывать их в такую большую коробку?

— Что?.. Да! Я начинаю догадываться! Там еще что-то было, в этом ящике!

— Возможно, там было еще несколько предметов. А один, по крайней мере, кусочек был золотым, он отломан недавно, края у него чистые.

— О-о-о... Дэвид... Дэвид, помнишь, что сказал Джон? На пастбище! О сокровище? Он сказал, что сокровище...

— Сказал, сказал, в самом деле. Вот что он ищет, Джесс. Вот почему он гонялся за тобой по всей Англии.

— Тогда кольцо должно быть частью клада. Господи, Дэвид, если все остальное не лучше этого кольца...

— Лучше, черт побери! Ты не слышала, что говорил Клифф? Осколки металла, кости, ямы под землей — вот все, что они обнаружили до сих пор. В этом ящике было золото, Джесс. Можешь себе представить, сколько стоит коллекция ювелирных украшений пятого века? Она была бы абсолютно уникальной. Британский музей наверняка нанял бы киллеров, чтобы ее заполучить. Но это еще не все. Подумай о других намеках.

— Что ты имеешь в виду?

— Думай! Пятый век... укрепленный замок... военный вождь... драгоценности... королевские регалии...

— О, Дэвид, не может быть! Корона короля Артура!

— Я говорю о том, что задумал кузен Джон. Вместе со своим наемным убийцей. Им нужно было раздобыть кольцо, это часть клада. Но кольцо не единственная причина, по которой они за тобой охотились. Они не хотели, чтобы ты застала деда в живых. Нас ведь не ждали в засаде у ворот, правда? До этого самого момента они всеми способами, включая убийство, старались не пустить нас в Корнуолл. Но мы въехали туда мирно, как барашки. К тому времени старик умер.

— Он рассказал бы мне о сокровище? — пробормотала Джесс. — М-м-м... Сомневаюсь. Он не был сентиментальным, это все говорят. Что-то, связанное с наследством... Минутку. Джон — законный наследник. Он в любом случае получает сокровище. Зачем надо красть?

— Затем, — терпеливо объяснил Дэвид, — что сокровище было в ящике, а ящик завещан — кому? Догадайся, Джесс. Подумай еще.

— Мистеру Пенденнису. Почему, Дэвид? Ты прав, это нелогично. Либо музею — черт побери, они, может быть, даже дали бы кладу его имя: «Сокровище Трегарта», — либо наследнику, последнему потомку короля Артура по мужской линии. Почему он не оставил его Джону?

— Думай, у тебя это здорово получается. Почему дед просил тебя привезти кольцо? Почему он публично не объявил о находке, которая относится к пятому веку, особенно о таком кладе?

— Он завещал его мистеру Пенденнису. И кольцо предназначалось мистеру Пенденнису, оно тоже должно было лежать в ящике. Дэвид! Он украл его. Дедушка. Это не его сокровище.

— Правильно.

— Зачем? Вот старый дурак!

— Не будь к нему слишком сурова. Коллекционеры страшно страдают. Представь, что он переживал все эти годы, когда Пенденнис торжествовал над ним, выкапывая из грязи один за другим дивные осколки посуды пятого века. Он не мог этого вынести. Я думаю, если бы мы поинтересовались, то обнаружили бы, что однажды мистер Пенденнис надолго уехал — на отдых или по делам — и твой дед начал тайные незаконные раскопки. Он нашел клад и не смог отдать его. Но он не был преступником, Джесс. Мне кажется, он все время себя уверял, что взял вещи просто на время, в шутку, для розыгрыша. Он так никогда и не признался в том, что совершил, но гарантировал возвращение клада законному владельцу после своей смерти. Даже кольцо, которое твой отец увез после размолвки.

— Интересно, отец знал об этом?

— Возможно. Он мог знать, какое значение имеет это кольцо для твоего деда. Может быть, он помогал при раскопках.

— Может быть. Он терпеть не мог все, что связано с королем Артуром. Но ведь все это произошло очень давно, еще до того, как отец уехал из дома. Джона тогда и на свете не было. Откуда он узнал о сокровище?

— Ну, это нетрудно. Разнюхал. Он прирожденный шпион. А может быть, изобразил интерес к дедушкиному хобби, надеясь выяснить, на что тратятся деньги.

Только пожатие руки Дэвида напоминало Джесс о времени и пространстве, сам он в полнейшем мраке превратился в едва различимое бесформенное темное пятно.

— Слабовато все это, Дэвид, — печально сказала она. — Кругом прорехи. На основании одного слова и кусочка золота мы выдумали клад и, исходя из шатких теорий, объясняем множество странных поступков. Столько насилия...

— Я главный специалист по насилию, — заявил Дэвид слегка охрипшим голосом. — Твой кузен не тот человек, который решится на риск, если куш не очень велик.

— Но, Дэвид... Допустим, я добралась бы до деда, прежде чем он умер. Допустим, он рассказал бы мне о сокровище. И что я смогла бы сделать? Излагала бы свою версию — о безумном поступке старика, — выступая против тетки и кузена, а они оба уважаемые члены общества. Это бессмысленно.

— Не забывай о мистере Пенденнисе. Версия, которую ты могла бы изложить, вкупе с другими свидетельствами заронила бы в него подозрения.

— Им надо было только дождаться его смерти, а ведь он стар. Если сокровище принадлежит ему...

— О, оно ему не принадлежит! — триумфально вскричал Дэвид. — Вот где собака зарыта, Джесс, вот недостающий кусочек головоломки! Сокровище не принадлежит мистеру Пенденнису.

— Но... если оно найдено на его участке...

— Тогда оно считается кладом. Знаешь, что это значит?

— М-м-м... нет, кажется, нет. Или это значит, что нашедший получает половину?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14