Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Свиток Мертвого моря

ModernLib.Net / Детективы / Питерс Элизабет / Свиток Мертвого моря - Чтение (стр. 8)
Автор: Питерс Элизабет
Жанр: Детективы

 

 


— С возрастом начинаешь понимать, хоть это и нелегко, что существует и такое зло, которое изменить нельзя.

— Значит, вы принимаете зло как Божью волю, — возразила Мартина, не обращая внимания на то, что Рене дергает ее за руку. — Вы, христиане, все одинаковы. Благодарите Бога за Его доброту, а наблюдая зло, пожимаете плечами.

Дрогена, казалось, ошеломила ее горячность. Прежде чем он успел ответить, Мартина повернулась к девушке-гиду.

— Остальные религии не лучше, — с презрением сказала она. — Перекладывают ответственность с человека на волю Иеговы или Аллаха. Если мир нужно изменить, а это необходимо, то изменять его должны мы сами, а не ваш бородатый злой Бог, которого не трогают страдания маленьких детей.

Израильская девушка покраснела до корней волос, а Дроген зловеще кашлянул. Битва грозила разгореться в самом неподходящем для нее месте, но между противниками проскользнула маленькая фигурка и вежливо напомнила:

— Если вы хотите вернуться в отель к пяти, мейнхеер, то нам пора идти.

В присутствии Фрэнка Прайса увядали все эмоции. Он словно поглощал и умерщвлял их. Дроген расслабился, а Рене, тщетно пытавшийся утихомирить свою супругу, увел ее наконец. Миссис Маркс и отец Бенедетто последовали за ними, и вся группа направилась к выходу.

* * *

Вечером они встретились в коктейль-холле для совещания. Миссис Маркс возражала против такого злачного места встречи: ранее она не высказывала неодобрение алкоголю, но, очевидно, близость Иерусалима сделала ее предубеждения более твердыми. Дроген умиротворил пожилую леди тем, что привлек ее внимание к виду из окна на город, купающийся в блеске заката по другую сторону долины Кедрона. Против этого зрелища было невозможно устоять, и миссис Маркс, успокоившись, стала потягивать содовую воду.

Мартина пила коньяк, словно желая утопить в нем печаль по случаю отсутствия магнитофона. Рене уговорил жену оставить его в номере — очевидно, даже его пугала перспектива услышать на Виа Долороза кое-какие песни из представленного на пленке репертуара. Мартина компенсировала утрату вечерним платьем, обнажавшим спину и некоторые другие детали ее анатомии. Материал переливался всеми красками солнечного спектра, а каждую дырочку подчеркивал черный цвет, что очень шло к несколько угловатой фигуре и светлым волосам Мартины.

На совещании обсуждали, как провести следующие несколько дней. Организаторы тура предоставили это на усмотрение группы, и Дроген предлагал совместную дополнительную поездку. Однако его первое заявление касалось новых изменений плана.

— К сожалению, должен вам сообщить, что наша экскурсия к пещерам Мертвого моря и кумранскому монастырю, где были найдены свитки, запрещена.

Он окинул взглядом лица спутников. Только одно из них, лицо доктора Крауса, обнаруживало признаки разочарования.

— Но... warum?[30] Это место чрезвычайно интересно.

— Я не знаю. Оно находится рядом с границей. Возможно, там происходит новый всплеск партизанских действий... — Дроген пожал плечами и снова вопросительно посмотрел на всех.

Дайне показалось, что его взгляд задержался на ее лице. «Чепуха!» — отмахнулась она от неприятной мысли и взяла гость арахиса. Дроген откинулся в удобном кресле и поднес к губам стакан с видом человека, который выполнил свой долг и теперь ожидает реакции других.

— Неужели ничего нельзя сделать? — настаивал Краус. — Эта поездка имеет особое значение.

Дроген оказался в фокусе нескольких взглядов — в том числе Дайны. Ей очень хотелось забыть о нелепой истории мистера Смита, но она не могла не видеть странного совпадения в этом внезапном решении закрыть для посетителей район, где, возможно, Лейард сделал свое таинственное открытие. Если рассказ Смита содержал хоть крупицу правды, то в выжидательном поведении Дрогена и настойчивости Крауса мог быть скрытый смысл.

Но, припомнив выводы, сделанные ею на основании услышанного нагромождения лжи и полуправды, Дайна отказалась от своих подозрений. История Смита — полная выдумка. Поведение Дрогена — всего лишь вежливая озабоченность человека, который естественным образом оказывается во главе любой группы, а жалобы доктора — следствие уязвленной педантичности. Дайна видела, как он аккуратно вычеркивал в своем путеводителе упоминания о местах, которые они уже посетили.

— Боюсь, что нельзя, — с сожалением отозвался Дроген на вопрос Крауса. — Я сегодня узнал об этом в одном из министерств. Так что нам следует выбрать другое место для посещения. Это не так уж трудно. Разумеется, мы завершим тур в Тель-Авиве, откуда большинство из вас отправятся домой самолетом. После двух свободных дней мы посетим Наблус и Масаду, а в промежутке можем посмотреть много достопримечательностей. Что скажете?

Появился официант с очередной порцией напитков, и все заговорили одновременно. Интересы миссис Маркс были сугубо библейскими. Доктор хотел побывать на каждом полураскопанном кургане. Мартина со своим обычным нежеланием к кому-то присоединяться заявила, что она, невзирая на желания остальных, намерена заняться покупками.

Дайне было трудно сосредоточиться на этой проблеме. Целый день без Смита, Картрайта и компании был для нее хорошим отдыхом, и все же их отсутствие причиняло смутное беспокойство. Чем меньше она их видела, тем больше интересовалась, что они замышляют. Возможно, какой-то неизвестный ей фактор изменил ситуацию и удалил ее из сферы их внимания? Как ни странно, это предположение ее раздражало. Она не хотела, чтобы ей досаждали, но имела право знать, что все это означает.

Дайна оторвалась от арахиса, который поглощала с неосознанной жадностью, обнаружив, что в комнате воцарилось молчание и все смотрят на нее.

— Ну, — быстро нашлась она, — что же вы решили?

— Мы ждем вашего мнения, — отозвался отец Бенедетто.

Он улыбнулся ей. Впрочем, улыбались все, за исключением Прайса и Мартины. Дайне показалось, что на этих двух, во всех прочих отношениях непохожих, лицах застыло выражение напряженного любопытства.

— Я бы хотела еще посмотреть Иерусалим, — сказала она наконец. — Храм Камня, Дом Тайной Вечери и так далее. Было бы недурно и походить немного по магазинам.

Как ни странно, все как будто пришли к тому же выводу.

2

С деликатностью, которой Дайна не могла не восхищаться, мистер Смит позволил ей спокойно предаваться благочестивым удовольствиям. Так как мусульманская территория была в определенном смысле нейтральной, он появился в храме Камня.

Усталая группа добралась туда в конце утра, уже осмотрев несколько церквей, Дом Тайной Вечери и другие достопримечательности. Их гид, мисс Шварц, не без опаски поглядывала на Мартину, но та вела себя спокойно. Очевидно, муж заставил ее хранить молчание, подкупив возвращением магнитофона, который перешел от «Почему бы нам не сделать это по пути» к «Медовому пирогу». Миссис Маркс, услышав первую песню в седьмой раз, наконец разобрала слова, и взгляд, которым она наградила Мартину, почти компенсировал Дайне испытываемое ею чувство дискомфорта. Она не хотела в этом признаваться, но «Битлз», к которым она раньше относилась с терпимостью свободомыслящего музыканта, начали действовать ей на нервы. Дайна подозревала, что именно это и являлось одной из причин пристрастия Мартины к данной записи, и потому даже не могла облегчить душу, обнаружив свое отношение.

К тому времени, когда они добрались до ограды Харама, мисс Шварц вновь обрела присущую ей живость и дружелюбно болтала об истории этого места. Внушительный фундамент, на котором теперь стояли мусульманские святыни, был основанием храма, воздвигнутого Иродом на месте храма Соломона. Его снесли римляне, захватив город в семидесятом году, и построили на его месте языческий храм, куда был запрещен вход всем евреям. Отсюда ведет свое происхождение знаменитая Стена Плача, сохранившаяся в качестве еще одного напоминания о монументальной геродианской архитектуре; с помощью подкупов и прошений покоренные жители Иерусалима добились права оплакивать свою веру за пределами оскверненной святыни.

Дайна хорошо знала эту историю и ненавидела ее. Во время восстания семидесятого года Иерусалим отчаянно сопротивлялся превосходящим силам римлян. Когда пали крепости, внутренний город продолжал сопротивление, покуда большинство его защитников не погибло от голода и болезней. Даже римляне пришли в ужас при виде огромного количества мертвых и умирающих. И эта бойня была только одной из многих, которые видел Иерусалим. Каждый камень здесь был пропитан кровью и опален огнем.

После подобных мыслей вид мистера Смита был почти приятен. С сегодняшними бедами можно бороться, а ужасы прошлого оставалось только терпеть. Сначала Дайна не узнала своего старого недруга в элегантном мужчине, который стоял к ней вполоборота, словно изучая красоты восьмиугольного здания с золотым куполом. Его светлые волосы сверкали серебром в солнечном свете, а костюм сидел на нем безупречно. Смит даже надел галстук. Когда он повернулся, Дайна увидела, что эта принадлежность его туалета имеет ярко-красный цвет и снабжена пятнышками различных размеров и оттенков, словно свидетельствуя о хорошем настроении обладателя галстука.

— Хэлло, — поздоровалась Дайна.

Мистер Смит поднял руку и начал кланяться дамам, делая при этом нелепые жесты, так как не сразу осознал, что на нем нет шляпы. Он не обратил особого внимания на Дайну, зато ослепительно улыбнулся миссис Маркс, которая явно не оценила его любезности. Доктор Краус радостно приветствовал приятеля. Дайна усмехалась, держась на заднем плане. Ее настроение не улучшилось при виде моментальной и сугубо женской реакции Мартины на вновь прибывшего. Мисс Шварц прореагировала тоже по-женски, хотя и не столь вульгарно.

Когда группа двинулась дальше, мистер Смит подошел к Дайне.

— Привет, — сказал он.

— Что вам нужно на этот раз?

— Не слишком вежливый вопрос.

— А вы чего ожидали? И к чему этот шикарный наряд?

Рука мистера Смита нервно потянулась к галстуку.

— Вам незачем тратить время, пытаясь очаровать меня, — безжалостно продолжала Дайна. — Ваши чары на меня не действуют, особенно если они выражаются в красно-бордово-пурпурных галстуках. — Она двинулась следом за остальными. Мистер Смит семенил рядом, размахивая руками, но был не в состоянии вставить хотя бы слово. — Вы заполучили ваш буклет, если только он действительно ваш, в чем я сомневаюсь. Я не видела Картрайта и надеюсь, что никогда его не увижу. Больше мне вам нечего сказать. Прощайте.

Она проскользнула в двери здания, сопровождаемая упорным мистером Смитом, и едва не налетела на доктора Крауса. Группа задержалась в дверях, слушая мисс Шварц, но лекция прервалась с появлением Дайны и мистера Смита, который бесцеремонно взял на себя обязанности гида.

— Средоточием святыни, как я уже упоминал, является камень в центре. Его длина пятьдесят восемь футов или около того, — быстро заговорил он. — Здесь находился храм Соломона. В этом месте Авраам собирался принести в жертву Исаака, когда вмешался Бог. Мухаммед ступал на этот камень, прежде чем подняться на Небеса, и забил в него девятнадцать золотых гвоздей. Шестнадцать уже выпали, а когда выпадет последний, наступит Судный день. Пожалуйста, пройдите осторожно, чтобы не задеть последние три гвоздя. Справа...

Мистер Смит остановился, так как у него перехватило дыхание, но отнюдь не из-за отсутствия информации.

— Вы все знаете об этом, доктор Смит, — с восхищением произнесла мисс Шварц. — Правда, есть несколько мелких деталей...

Мистер Смит махнул рукой:

— Продолжайте. Я не собирался прерывать специалиста.

Группа двинулась дальше. Мистер Смит удержал Дайну за руку:

— Вы уверены, что не получали известий о Картрайте?

— А почему я должна их получить?

— Он здесь.

— Откуда вы знаете?

— Я следовал за ним, — с гордостью заявил мистер Смит.

— Никаких известий я не получала. Возможно, он решил, что больше от меня не будет никакого прока. Хорошо бы и вы решили то же самое.

— Дурочка, — с чувством промолвил мистер Смит. — Вы заслужили то, что вас ждет. Если бы я не был столь мягкосердечен, то просто сидел бы и ни во что не вмешивался.

— Опять завуалированные угрозы! Ваш стиль не улучшается со временем. Ради Бога, позвольте мне насладиться этим местом! — в отчаянии воскликнула Дайна. — Посмотрите на великолепные черепицы купола или на витражи. Или хотя бы дайте мне посмотреть!

— Ваш отец шлет вам привет, — неожиданно сообщил мистер Смит.

Дайна застыла как вкопанная.

— Когда вы говорили с моим отцом?

— Вчера. Существует такая вещь, как трансатлантическая телефонная связь.

— Я... я вам не верю!

— Я хотел убедиться, что вы та, за кого себя выдаете, — спокойно объяснил мистер Смит. Воспользовавшись растерянностью Дайны, он снова схватил ее за руку: — Ваш отец подтвердил, что его дочь путешествует по Святой Земле, и сказал, что она маленькая, тощая, с острым носом, карими глазами и светлыми волосами.

— Звучит похоже на отца, — согласилась Дайна. — Но я все-таки не верю.

— Он сказал, что уже получил от вас шесть открыток.

Дайна почувствовала, как будто на нее вылили ушат холодной воды. Это невольно отразилось на ее лице, и мистер Смит самодовольно усмехнулся:

— У нас был приятный разговор о книге мудрости Аменемопета. Он согласился, что я прав.

— Этот разговор, наверное, обошелся в целое состояние, — заметила Дайна.

Улыбка сбежала с лица мистера Смита.

— Господи! Об этом я и не подумал.

— Разве вы его не оплатили?

— Я говорил из квартиры друга, — объяснил мистер Смит. Его лицо болезненно дернулось, очевидно, при мысли о характере упомянутого друга или его финансовом положении.

— Что же вы сказали отцу? Сообщили, что со мной происходит? Смотрите, если вы его напугали и заставили беспокоиться обо мне, то я...

— За какого подонка вы меня принимаете? — сердито осведомился мистер Смит.

Дайна невольно рассмеялась, и Смит присоединился к ней, хотя далеко не так искренне.

— Это был чисто риторический вопрос. Не отвечайте на него. Если хотите знать, я намекнул со свойственной мне изощренностью... черт побери, да не пяльтесь вы на меня так злобно! Я постарался создать у вашего отца впечатление, будто случайно вас встретил и настолько вами увлекся, что решил получить его родительское благословение. Вам не о чем беспокоиться, — холодно добавил мистер Смит. — Ничего не может быть дальше от истины.

— Это уже не смешно, — сказала Дайна.

— Я и не намеревался вас смешить.

Оба настороженно смотрели друг на друга.

— Этот буклет, — снова заговорил мистер Смит, — как он к вам попал?

— Он был у Тони. — Дайна устала от лжи и уверток; она внезапно настолько ясно представила себе лицо отца, что ощутила одиночество и тоску по дому. — Он показал мне надпись на полях, но я ничего не смогла в ней понять.

— Быть не может! Чтобы вы да не поняли?

— По-вашему, я умею читать чужие мысли?

— Это написал Хэнк. Он все время вертел в руках буклет, когда мы вечером разговаривали в баре, нацарапал эту надпись у меня на глазах и сунул буклет мне в карман, когда обнял меня.

— Так вот почему вы покраснели, описывая эту минуту нежности! Вы ужасный тип! Я думала, вы смущены, а вы просто не хотели рассказывать мне о буклете. Вы мне не доверяли!

— Я прошу вас об одном, — взмолился мистер Смит. — Уезжайте домой.

— Я не могу уехать домой. У меня работа в Германии.

— Черт с ней, с работой! Простите, я не это имел в виду... Только уезжайте отсюда, мне все равно куда.

— Как и всем прочим.

— Исключая Картрайта. Он не обладает моей доверчивой душой и все еще считает вас лгуньей. Картрайт уже устал ждать, пока вы сделаете первый шаг. Скоро он сделает его сам, и вам это не понравится. Поэтому смывайтесь отсюда поживей.

— Хорошо, смоюсь, — сказала Дайна и ушла так неожиданно, что Смит не успел ее задержать.

Двусмысленность ответа Дайны преисполнила его сомнениями насчет ее намерений. Дайне подумалось, что он в растерянности и не знает, как поступить, если она не уедет. Естественно, Дайна не собиралась покидать Иерусалим.

3

В маленькой лавчонке на базаре Дайна купила крест. Нужно было купить его непременно в Иерусалиме. Крестик был серебряный (во всяком случае, торговец клялся в этом костями своей матери), с выгравированным узором и (лавочник снова произнес ту же клятву) принадлежал старой христианке, которая разорилась и была вынуждена продавать фамильные драгоценности. Главное достоинство крестика заключалось в том, что он был полый, а внутри находился твердый темный кусочек. Дайна решила, что это мощи. Крестик ей понравился, и она сразу нацепила его на шею.

Дайна делала покупки вместе с Мартиной и миссис Маркс. Мужчины категорически отклонили приглашение присоединиться. День был на редкость приятным. Способность миссис Маркс находить нужный товар по самым низким ценам оказалась весьма кстати, а Мартина забыла о своем плохом настроении и радостно сорила деньгами. Обе молодые женщины немало истратили на безделушки, поддельные антикварные вещицы и римские монеты.

Когда Дайна израсходовала последний туристский чек из выделенных ею на покупки, было почти пять часов. Мартина и миссис Маркс торговались с лавочником из-за пары расшитых туфель. Дайна потихоньку выскользнула наружу.

Улица служила напоминанием, что, хотя Иерусалим — священный город христиан и евреев и снова перешел к Израилю, значительные части его носили чисто арабский облик. Эта улица могла находиться в Бейруте или Сидоне — узкая, темная, извилистая, она была похожа на все восточные базары.

Дайна точно не знала, что она будет делать, но знала, чего ей хочется. Она не могла ясно выразить мотивы своего поведения, кроме самого простого — усталости от неопределенных намеков и угроз, которые никак не могут ни воплотиться в действительность, ни исчезнуть. Причина весьма серьезная, однако не самая главная, которая, как понимала Дайна, далеко не столь рациональна. Она больше не являлась сторонним наблюдателем. Медленно, но неуклонно страна и люди всасывались в ее кровь. Все происшедшее в последние несколько дней — даже кажущиеся незначительными разговоры — помогало формироваться этому новому отношению, а грубые замечания Мартины у Гроба Господня довершили процесс. Как бы ни относиться к этой девушке, в ее словах была доля истины. По какой бы причине ни убили Лейарда, она имеет отношение к политической ситуации в регионе, иначе Картрайт не стал бы этим интересоваться. И если упомянутая причина способна нарушить хрупкое подобие мира, Дайна хотела об этом знать.

Она свернула за угол, чтобы ее не было видно из лавки, и медленно пошла вперед. Происшедшие в ней перемены, казалось, прояснили ее зрение — сегодня Дайна видела вещи, которые прежде отказывалась замечать. Она не знала, что за ней следует по крайней мере один человек, а может, и больше. Один раз перед ее глазами вроде бы промелькнул попугайной расцветки галстук Смита, в другой раз она заметила высокого смуглого мужчину, поразительно похожего на Картрайта. Впрочем, Смит ее не интересовал. Она хотела видеть Картрайта и ожидала его появления, намеренно оставшись в одиночестве.

Картрайт материализовался, словно джинн из бутылки, и спокойно зашагал рядом с ней.

— Славная девочка, — улыбнулся он. — Вы ловко это проделали.

— Я чувствовала, что вы хотите поговорить со мной, — скромно пробормотала Дайна.

Картрайт рассмеялся:

— Вы просто чудо! Я надеялся, что вам удастся ускользнуть. В противном случае я бы попытался поговорить с вами вечером.

— Я видела мистера Смита.

— Знаю. — Улыбка Картрайта увяла; его загорелое лицо стало мрачным и подозрительным. Дайне казалось, будто она видит его впервые. — Вам не грозила ни малейшая опасность, дорогая. Пожалуйста, верьте мне.

— Я верю.

— Спасибо. — Он взял ее за руку. — Давайте выпьем чаю, ладно? Не хочу вас тревожить, но дело движется к развязке. Думаю, вам следует быть в курсе.

— Вы имеете в виду, что кто-то для разнообразия собирается сказать мне правду?

Улыбка вновь изменила худощавое лицо.

— Бедняжка! Вы чувствуете, что вам все лгут? Зайдем сюда. Должно быть, вы устали после похода по магазинам.

Дайна окинула кафе неодобрительным взглядом:

— Выглядит не слишком приятно.

— Конечно, кафе в современном районе более привлекательны, — сухо произнес Картрайт. — Но у нас мало времени. Я не единственный поклонник, который следовал сегодня за вами.

— А, мистер Смит. Он меня не беспокоит.

— Пока что Смит в самом деле не представляет угрозы. Но он провел в Иерусалиме несколько лет и имеет здесь нескольких малоприятных друзей. Все же я, пожалуй, могу с ним справиться. — Картрайт указал на другое кафе: — Попробуем это? По вашему следу идет не только Смит, и с некоторыми из них сладить не так легко.

Картрайт сжал ее руку, давая понять, что на сей раз он не станет слушать возражений. Дайна покорно последовала за ним, главным образом потому, что была потрясена его словами.

— "С некоторыми из них"? — переспросила она, опускаясь на стул, который придвинул ей официант. — А сколько их всего?

— По меньшей мере четверо, — ответил Картрайт. Он сделал заказ на беглом арабском. — Я точно не уверен.

— О Боже! — Дайна провела рукой по волосам. — Лучше расскажите мне все.

Картрайт посмотрел в сторону двери. Вход в маленькое кафе прикрывал занавес из больших бусин. В помещении было не более восьми столиков, бар и проигрыватель-автомат с яркой неоновой подсветкой. Дайне хотелось, чтобы ее спутник перестал осматриваться. Это действовало ей на нервы.

— История, которую я рассказал вам в Бейруте, была не вполне точной, — начал он и тут же умолк, так как подошел официант с подносом, поставил на столик чашки и чайник с обычными аксессуарами и удалился. Картрайт раздражающе медленно положил в свою чашку два куска сахара, снова взглянул на дверь и поднял брови.

Дайна повернулась. Ее стул громко царапнул по полу, и двое арабов в национальной одежде — единственные другие клиенты — вопросительно посмотрели на нее. Один что-то сказал другому по-арабски, и оба рассмеялись. Дайна покраснела и обернулась к своему спутнику.

— Мне показалось, кто-то заглянул в дверь, — объяснил он. — Простите, я немного нервничаю. Это из-за вас.

— Спасибо, мне не нужно сахара. Я тоже нервничаю. Пожалуйста, продолжайте.

— Успокойтесь и пейте чай.

Дайна повиновалась. Чай был горячим, крепким и сладким; в этих местах сахар обычно клали заранее. Тем не менее напиток освежал. Дайна выпила свою чашку и не стала возражать, когда Картрайт наполнил ее снова.

— Что говорил вам Смит? — спросил он.

— Какую-то чепуху о свитках Мертвого моря, — рассеянно отозвалась Дайна; чай был слишком сладким, но ее мучила жажда.

Бусины в дверном проеме зашуршали, и она снова обернулась. Вошел смуглый маленький человечек в зеленой феске и хорошо скроенном коричневом костюме. Он бросил на нее любопытный взгляд и сел за столик у стены.

— Проклятие! — пробормотал Картрайт. — Это место чересчур популярно. Значит, Смит рассказал вам об этом? Полагаю, он ссылался на Лейарда?

— Согласно мистеру Смиту, Лейард намекал на какое-то великое открытие, но не сообщил ничего определенного.

— Интересно...

Дайна чувствовала, что беседа ни к чему не приведет. Она так устала. Иногда усталость ощущаешь, только когда садишься...

— Извините, — пробормотала она. — Кажется, я... засыпаю.

— Выпейте еще чаю.

Картрайт снова склонился над ее чашкой. Внезапно Дайна узнала в нем Мартовского Зайца и поняла, что присутствует на Безумном чаепитии в качестве Сони[31]. В любой момент он может схватить ее за ноги и попытается запихнуть в чайник. Комната завертелась; стены словно покрылись ветками омелы. Кто-то со светлыми волосами сидел за чайным столом, но она не была Алисой, потому что на ней было зеленое платье и белые сандалии, а не лакированные туфли и белые носки. Мартовский Заяц вскочил на ноги и начал спорить с Безумным Шляпником, у которого были соломенного цвета волосы и красно-бордово-пурпурный галстук. Алиса провалилась в кроличью нору и падала, падала, падала...

Глава 7

— Выпейте это, — произнес чей-то голос. — Пейте, не бойтесь.

— Меня, — пробормотала Дайна — ее затуманенный ум все еще был занят Льюисом Кэрроллом. — Там сказано: «Выпей меня».

— Меня, вас, его, это... Меня не интересует, как вы это называете. Пейте!

— Я уже слишком маленькая... и все еще уменьшаюсь...

Кто-то сильно ударил ее по щеке, и Дайна открыла слипшиеся веки. У нее кружилась голова, и поэтому она не могла охватить глазами всю картину — только отдельные калейдоскопические фрагменты, которые к тому же были не в фокусе. Тусклое, убогое помещение... Зловонная масляная лампа... Побеленные стены, загаженные насекомыми... Мухи, кружащиеся вокруг лампы... Грубый деревянный стол... Два стула... Грязный пол — хотя не весь, а только отдельные половицы...

— Выпейте это.

...Покрытые грязью и пылью... На столе глиняный кувшин и три чашки... Джефф Смит...

— Вы, — сказала Дайна.

Вид у Смита был несчастный. В руке он держал такую же чашку, какие стояли на столе. Внезапно Смит уменьшился в росте, оказавшись где-то на уровне глаз Дайны. Она сделала над собой усилие и поняла, что он опустился на колени. Это означает, что ей нужно лечь... Дайна так и сделала. Под ней оказалось что-то твердое, царапающее кожу рук и ног и воняющее козлом.

— Выпейте это, — в очередной раз повторил мистер Смит.

Он поднес чашку к губам Дайны, а другой рукой приподнял за подбородок ее голову.

Дайна выпила, не имея иного выбора, кроме как задохнуться, и ее тут же вырвало. Мистер Смит, казалось, ожидал такой реакции. Продолжая поддерживать голову Дайны, он быстро вытер ей лицо, потом повернулся и зашагал по комнате, фальшиво насвистывая, покуда ее оскорбленный желудок не угомонился. Когда Смит вернулся к койке, Дайне стало лучше — причем не только с животом. В голове у нее также сравнительно прояснилось.

Однако вещь, на которой она лежала, продолжала царапаться и вонять. Дайна испытывала острое желание избавиться от соприкосновения с ней. Она встала, сделала шаг вперед, но пошатнулась и ударилась о стол, прежде чем Смит успел ее подхватить. Масляная лампа зашаталась и зачадила еще сильнее.

— Сядьте, покуда вы не упали, — сердито сказал Смит. — Думаю, что большая часть наркотика уже вышла из вашего организма, но у вас все еще кружится голова, и если вы не...

— Стул грязный, — пробормотала Дайна.

Стулья ни разу не красили и не лакировали — их сиденья покрывала богатая коллекция местных насекомых, спрессованных, словно в янтаре.

Смит вынул из кармана платок и начал чистить сиденье ближайшего стула. Эффект был почти незаметен.

— Вы боитесь меня, верно? — осведомился он, не глядя на Дайну.

— Раньше не боялась, а теперь боюсь.

— Тогда сядьте и послушайте меня всего несколько минут!

Он поставил стул на место и снова стал мерить шагами узкое пространство, отделяющее стол от двери.

Дверь была сделана из грубых необработанных досок. Засов находился с внутренней стороны. Сквозь полудюймовые щели между досками виднелась только чернота. Даже если ей удастся выбраться из комнаты, кто знает, что находится по соседству?

— Я слушаю, — сказала она.

Бабочка подлетела слишком быстро к золотистому пламени лампы — ее крылышки вспыхнули и почернели. Вздрогнув, Дайна отвернулась.

— Если бы у меня было время, то я вел бы себя как джентльмен, — промолвил Смит. — Многие люди, чья репутация, возможно, вам известна, могли бы за меня поручиться. Но я был вынужден спешить. Когда Омар сообщил мне, что Картрайт поит вас чаем...

— Омар?

— Я обзавелся несколькими прихвостнями, — объяснил Смит.

— Вам повезло. Полагаю, вы пытаетесь меня убедить, что это Картрайт усыпил меня, а не вы?

— Вот именно.

— Тогда почему я оказалась у вас в лапах?

— В лапах? — обиженно переспросил Смит. — Я вас спас!

— Примите мою благодарность.

На сей раз мистер Смит был нечувствителен к сарказму.

— Рано благодарите. Картрайт отправит на ваши поиски целую армию наемных громил, которые будут сидеть у нас на хвосте. Я торопился и едва ли выглядел незаметным, неся вас на руке, как плащ. Нам нужно поскорее убираться отсюда. Вот почему мне пришлось принять крутые меры, чтобы привести вас в чувство.

— Крутые — это точно.

— Вы были без сознания несколько часов. — Смит не смотрел на нее и продолжал шагать взад-вперед. — Я уже начал беспокоиться...

Новые нотки в его голосе удержали Дайну от легкомысленного отклика, готового сорваться у нее с языка. Смит продолжал, словно разговаривая сам с собой:

— Почему сегодня? Почему не вчера и не завтра? Должно быть, это как-то связано с вашими планами. Завтра ваша группа собирается на экскурсию в Кумран, к Мертвому морю, не так ли?

Дайна снова напряглась:

— Вы все еще цепляетесь за эту дикую историю?

Смит повернулся — в его глазах промелькнуло нечто вроде веселья.

— Она куда более дикая, чем вы думаете. Я не осмеливаюсь даже намекнуть на правду — вы сочтете меня безумным, как Шляпника.

— Забавно — этот образ как раз мелькал у меня в голове.

— Ничего бы не случилось, не будь вы такой упрямой и несговорчивой.

— Должно быть, именно это сказал Тит[32] жителям Иерусалима в семидесятом году.

— Что-что?

— Когда он осаждал их, а они упрямо умирали от голода, — напомнила Дайна. — Раньше я считала, что они поступали глупо, не соглашаясь сдаться, но теперь начинаю понимать их точку зрения. Может, это наследственное?

— В каком смысле?

— Я наполовину еврейка, как вы, несомненно, знаете.

— Меня это не интересует, даже если ваше родословное древо восходит прямо к Моисею! — рявкнул Смит. — Во всяком случае, вы такая же упрямая. А теперь отдохните и наберитесь сил.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14