Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Смерть в осколках вазы мэбен

ModernLib.Net / Криминальные детективы / Платова Виктория / Смерть в осколках вазы мэбен - Чтение (стр. 12)
Автор: Платова Виктория
Жанр: Криминальные детективы

 

 


Я здоровалась с коллегами, соображая, сразу мне заарканить Ирочку или отложить это на потом. Из раздумья меня вывела благоухающая и бодрая Лилька, которая жить не могла без кофе. Я согласно кивнула, потому что кофе сейчас мне совсем бы не помешал, помог бы прочистить мозги.

— Я тут с утра с Яшей поговорила, — я посмотрела на Лильку. — Он мне рассказал о смерти Ивлева, как он был убит. Но за всеми подробностями отослал меня к Ирочке.

Тут подошла она сама.

— Тебя это интересует? — удивилась Ирочка. — С каких это пор?

— Просто я была знакома с банкиром Ивлевым и беседовала с ним буквально накануне убийства. Ко мне вчера вечером подкатил один капитанишка и задавал разные вопросики. Теперь, надеюсь, понятно?

— Не слабо! — выдохнула Лилька.

— Хорошо, Леда, — Ирочка серьезно кивнула, — я расскажу тебе обо всем, что мне удалось узнать.

Глава 16

-Я думаю, что нам лучше всего отправиться в курилку и там обо всем поговорить, — заявила Лилька. — а то здесь нет никакой возможности что-то нормально обсудить.

Снующие по комнате сотрудники служили весьма красноречивым подтверждением ее слов. Да и гул, стоящий вокруг, заставлял разговаривать на повышенных тонах. А Ирочка собиралась сообщить нам некую информацию, не предназначенную для посторонних ушей.

— Курилка — это, конечно, хорошо, — проговорила Кривцова, — но совершенно нет гарантии, что туда кто-нибудь не вломится в самый неподходящий момент. Поэтому, девочки, давайте-ка собирайтесь и отправляемся в «Мечту».

Кафешка с таким названием находилась в соседнем переулке, нужно было только обогнуть магазин «Рыба», пройтись вдоль небольшого рынка и свернуть на улицу Декабристов. А там как раз и помещалась маленькая «Мечта» с розовыми шелковыми занавесочками на окнах.

Так как торговали там почти исключительно кондитерскими изделиями, то с утра посетителей практически не бывало, лишь к обеду объявлялись студентки выпить по чашке кофе и съесть сладкое лакомство, да набегали школьники за мороженым. Поэтому мы не опасались особого наплыва посетителей. Возьмем по чашке тепловатого пойла, что именовалось здесь «кофе», сядем мирно за угловой столик и обо всем побеседуем.

Мы быстренько оделись и, сопровождаемые ехидными, подозрительными взглядами Гузько, покинули редакцию, чтобы спокойно обо всем поговорить.

* * *

— Надо было кофе с собой взять, — заявила Лилька. — Черт знает что за бурду тут готовят.

— Не ерепенься, Лилька, — осадила ее Ирочка. — Нам сейчас не до дорогих ресторанов, сойдет и эта забегаловка. Давайте лучше возьмем что-нибудь сладенькое.

— Я их пирожные в рот не возьму, — Лилька, видимо, решила стоять насмерть, — запросто можно отравиться. Лучше уж взять печенье или крекеры.

— А ты что скажешь, Леда? — Ирочка вопросительно смотрела на меня. — Тебя сухое печенье устроит?

— Лучше бы булочку с сосиской, — пошутила я, — от пирожных, пожалуй, тоже воздержусь. А вообще возьми чего-нибудь на свой вкус и какого-нибудь соку, а то кофе, похоже, в прошлом году сварен.

Ирочка засмеялась и отошла к витрине. Там она завела разговор с полусонной рыхлой продавщицей и через несколько минут махнула нам рукой, мол, помогите.

Лилька отправилась на подмогу Ирочке, а я вытащила пачку сигарет и закурила.

— Бросай свою цигарку, — скомандовала вернувшаяся Лилька. — Оказывается, в этой дыре имеется совсем неплохой йогурт и сырки с изюмом. Моя слабость, — добавила она, — с детства их обожаю.

Тем временем она выгружала на стол маленькие пластиковые баночки, шуршащие пакетики и, осторожно придерживая, составляла пакеты с соком. Ирочка к этой шелестящей груде добавила и свою долю.

— Вот теперь сможем поговорить как люди, — удовлетворенно кивнула Лилька. — Разбирайте, девчонки, на кого что смотрит. — И она зашуршала фольгой.

Мне было совсем не до еды, и я решила ограничиться соком. Ирочка, понимая мое настроение, не стала тянуть.

— Весьма интересная вещь получается, — сказала она. — Банкир Ивлев был убит странным способом, — она взглянула на меня.

— Знаю, — я кивнула. — Яша уже успел рассказать.

— Хорошо. — Ирочка отломила кусочек печенья. — Банкир Ивлев — фигура крупная и заметная, в переносном, разумеется, смысле. Но он ходил в друзьях у губернатора, поэтому, естественно, всех заставили шевелиться. И тут стали всплывать некоторые интересные подробности.

— Его связь с моделью? — вставила Лилька.

— Это в первую очередь. Соответственно, ее сразу и допросили. Так вы знаете, о чем заявила эта дива?

— О том, что будет разговаривать только в присутствии своего адвоката. — Лилька хохотнула и откинулась на стуле.

— Если бы, — Ирочка покачала головой, — красотка заявила, что будет говорить только в присутствии журналистов. Как вам это. нравится?

— А это за каким же? — Лилька, не понимая, вытаращила глаза. — Зачем ей это нужно?

— А вот спросите у нее сами. Заявила, и все. Следственная группа помялась, помялась, но потом решила все же журналистов пустить. Не всех, конечно, а только тех, кто вызвал у них доверие.

— И ты, разумеется, попала в их число, — подковырнула Лилька.

— Разумеется, — Ирочка скромненько потупила глазки.

— О твоих достоинствах мы достаточно осведомлены, — стервозно улыбаясь, промолвила. Лилька, — но, может, все-таки не будешь тормозить и скажешь наконец, чем вся эта бодяга закончилась.

Ирочка хотела было ответить Лильке как положено, но посмотрела на меня и передумала. Решив, что подругой можно будет заняться и потом, она приступила к основной части рассказа.

— Прежде всего эта сучка гордо объявила, кто она такая и где работает, — начала Ирочка, а Лилька громко фыркнула, знаем, мол, таких. — Затем она немножко повыгибалась перед фотокамерами и заявила, что с банкиром Ивлевым ее связывали деловые отношения.

Лилька фыркнула еще громче.

— Хоть смейся, хоть нет, — Ирочка достала сигарету, — но она при всем честном народе, то есть при присутствующей журналистской братии, стала рассказывать о сути этих отношений. Дескать, есть контракт, по которому она, Диана, должна сопровождать банкира на различные мероприятия, когда тому это потребуется. Вот и бывает она с ним на презентациях, вернисажах, выставках и т.д. и т.п. Улавливаете суть? Мол, ничего такого между нами, только чисто деловые отношения.

— Да уж! — Лилька с сомнением покачала головой. — Хоть бы нам этого не рассказывала, но, с другой стороны… Сейчас у этих «новых русских» самые странные причуды. Возможно, он действительно заключил с ней такой контракт. Кто знает. Вот она и шлялась за ним куда попало.

— Сомнительно, — теперь я покачала головой. — Контракт можно и придумать. Ивлев-то уже ничего не скажет. Но тут вот какое дело. Я буквально накануне убийства была у банкира, и мне показалось, что в соседней комнатке мелькнула Диана. Если у них деловые отношения; то спрашивается, что она делала в банке, да еще и в рабочее время? Или Ивлев всегда рад ее видеть?

— Спрашивается, — тут же подхватила Лилька, — что ты сама делала в банке в такое время?

— Я пыталась уладить с Ивлевым один вопрос. Короче, выполняла просьбу одного человека. Ничего конкретнее добавить не могу, это не моя тайна. Но банкир мне отказал, и пришлось уйти несолоно хлебавши.

— Слушай, — Лилька повернулась ко мне, — ты побывала там с деликатным, как ты говоришь, поручением. Но у тебя ничего не вышло. Так, может, этот твой… поручитель, ну, который обратился к тебе с просьбой, видя, что ничего не вышло, сам и хлопнул банкира? А что? Версия вполне подходящая.

Мы с Ирочкой одновременно покачали головами.

— Нет, — заявила лучшая журналистка, — слишком все хлипко получается. Да и сомнительно. Мало ли кому в чем отказывают, но не убивать же из-за этого.

— Ты права. — Я невесело усмехнулась. — Да и тот человек, что просил меня побывать у банкира, не способен на такое. Нет, — остановила я Лильку, порывавшуюся что-то сказать, — и никому он этого не поручал. Смысла не было. Так что можешь напрячься и выдвинуть другую версию.

— Вы сначала дослушайте, — остановила нас Кривцова, — какую версию выдвинула сама дива. Она поведала нам, что несколько дней назад вместе с банкиром посетила очень занятную выставку очень известного художника. А этот художник занимается еще и керамикой. Она попросила его продать ей понравившуюся вазу, но деятель искусства отказал ей, причем сделал это в довольно грубой форме.

— Стойте! — воскликнула Лилька. — Кажется, я знаю, о чем речь! — Глаза ее возбужденно заблестели, и она повернулась ко мне:

— Леда, ты ведь сама рассказывала мне о скандале. Так? Диве понравилась одна вещь, но художник отказался ее продать, тогда она предложила ему себя, но он опять отказался. Диана ведь рассказывала об этом?

— Да, — я кивнула. — Чего теперь скрывать! Я была в «Галерее искусств» именно в тот момент, когда все и произошло. У художника Карчинского проходила выставка, а Диане, которая оказалась там вместе с Ивлевым, загорелось иметь одну из ваз мэбен. Вот банкир и попросил ее продать. Но Карчинский отказался. Что сделала Диана, вы знаете.

— Правильно, — подтвердила Ирочка. — Эта шлюха сначала мялась, но потом рассказала почти то же самое, за исключением весьма красочного эпизода с ее собственным участием. Получилось, что художник очень мерзкий тип и грубиян. Так вот, вазочку он отказался продать, а тут через несколько дней произошел пожар в его мастерской.

— И это верно, — снова вступила я, — но, видно, Диана не потрудилась сказать, что после того скандала галерея попросила художника очистить помещение, и ему срочно пришлось перевозить картины в свою мастерскую.

— Можно даже и не сомневаться, — встряла Лилька, — что действовал, разумеется, Ивлев по науськиванию своей шалавы. Ну, чисто деловые отношения, мать их…

— Пожалуй, — Ирочка затушила окурок и потянулась за соком. — Диана прямо так и заявила, что художник посчитал банкира причастным к этому пожару. Он даже прислал человека, который ему угрожал. А ночью Ивлев был убит.

— Лихо! — только и вымолвила Лилька. — Надо же такое состряпать!

— А чем не версия? — Ирочка пальчиком провела по идеальной форме брови. — На первый взгляд очень даже все стройно получается.

— А менты что, — Лилька смотрела на подруг, — набросились на эту версию, как шакалы на падаль?

— Если бы, — Ирочка усмехнулась. — Так поступают только наши коллеги, а менты — народ ушлый и тертый. Больно уж все складно выходит. Но проверить они все же проверили.

— И что? — спросили мы с Лилькой в один голос.

— А ничего, — ответила «Мисс пресса-99», безмятежно улыбаясь, — zero, полный ноль. У художника стопроцентное алиби. При пожаре где-то пострадала проводка или еще что-то там. В общем и замкнуло и сверкнуло. Пришлось вызывать аварийную службу. Так вот ребята почти всю ночь прокопались, приводя проводку в порядок. И художник все время был там, и его помощники колбасились возле картин, наблюдая, чтобы еще что-нибудь не пострадало.

— Значит, художник оказался ни при чем? — Лилька вздохнула, повертела в руке шоколадку и отложила ее с явным сожалением.

— Вот именно. Менты это очень быстро просекли и решили не обращать на предположения дивы никакого внимания.

— Слушай, — Лилька насторожилась, — а как тебе это удалось узнать? Нет, понятно, что, когда Диана все это выкладывала, ты там сидела, но потом… Как тебе удалось узнать, что художник не виноват? Это ведь не сразу выяснилось.

— Конечно, — Ирочка кивнула и томно улыбнулась, — но там был один лейтенант, ничего, симпатичный. Он пригласил меня поужинать, а в обмен на мое согласие пообещал кое-что рассказать.

— И ты, конечно, согласилась, — Лилька понимающе улыбнулась, — тем более что он был симпатичный.

— Тем более, — Ирочка независимо вздернула подбородок. — Вообще-то я не обязана отчитываться о своей личной жизни. Но могу сказать, что поужинать с красивым парнем не так уж и плохо. И это вполне честный договор. Я провела с ним время, а он мне это рассказал.

— Ладно, — я задумчиво теребила пачку сигарет, — спасибо, Ирочка. В который раз убеждаюсь, что ты легко находишь к людям подход.

— Да, ничего, — Кривцова не обратила внимания на насмешливое фырканье Лильки, — а вот, кстати, о подходе. Тебе ведь, Леда, еще предстоит с дивой пообщаться, так что имей в виду… Все то время, пока она разливалась о своих отношениях с Ивлевым и скандале в галерее, она строила мне глазки. Причем самым нахальным образом. И губки облизывала, и вздыхала томно. Еще немного, и на шее бы у меня повисла.

— Бр-р, — дернулась Лилька. — Неужели она такая бесстыжая?

— Вот в этом можешь не сомневаться, — заверила я. — Слушай, Ирочка, она действительно такая или просто дурака валяла?

— Не знаю, — Кривцова поднялась и слегка потянулась. — Мне кажется, что она старается на каждого человека произвести впечатление, а если ей это не удается, то пробует вывести его из себя. Отсюда и эти ужимки, и закатывания глазок, и вздохи, и весьма красноречивые и недвусмысленные взгляды. Может, на самом деле что-то есть, а может, нарочно дразнит гусей. Не знаю. Но я тебя предупредила.

— Бедный Семен, — засмеялась я. — Вот будет для него разочарование, когда она появится у нас в редакции и будет глазеть на женщин.

— Если только она не бисексуалка, — хмыкнула Лилька, — хотя для Гузько и это будет ударом.

— И поделом, — закончила Ирочка. — Этому песику иногда нужно давать по носу.

— Или хорошего пинка, — добавила я. Мы понимающе засмеялись и покинули «Мечту», где за розовыми шелковыми занавесочками осталась дремать сонная продавщица. День у нее, видимо, выдался такой неудачный, кроме нас, ни одного посетителя, а может, напротив, никто не мешал ей смотреть розовые сны.

* * *

Дни проходили за днями, сливаясь в привычную вереницу. Я ходила на работу, регулярно выдавая Илье ожидаемые статьи.

Но что-то у нашего главного поубавилось энтузиазма, и он только кивал: «Хорошо, хорошо», но меня не задерживал. И свои разговоры поучительные оставил, и требования прекратил. В общем, Илюша стал тише воды, ниже травы. Бывало, что кого-то и распекал, но нечасто.

Сотрудники обнахалились и вели вольную жизнь. А для меня все стало однообразным. С утра работа, затем домой, готовить ужин. Вечером приходил Герт и начинал рассказывать, как они записывают альбом да какие при этом примочки используют. Он поглощал приготовленный ужин с завидной скоростью, а затем перебирался на диван и устраивался перед телевизором. Когда я, вымыв посуду, приходила к нему, он радостно начинал меня лапать. Мы привычно занимались любовью, и он привычно засыпал, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в подушку. До утра я была предоставлена самой себе. Я могла ходить, сидеть, слушать музыку, варить кофе, смотреть телевизор или рыться в Интернете, но Герт спал как убитый, или как бревно, или как убитое бревно, даже практически и не шевелясь во сне. Лишь легкое похрапывание возвещало о том, что он здесь, рядом со мной.

Да, привычная, размеренная жизнь, привычные ритуалы. Может, действительно пора уже свою жизнь привести в порядок, чтобы и было вот так все привычно и предсказуемо? А что? Дом, семья, работа. Хотя работу давно не мешало бы сменить. Иногда наша редакция и все знакомые рожи кажутся невыносимыми до смертной жути. А сидеть где-нибудь в тихом просторном офисе и заниматься какими-нибудь менеджерскими делами…

Менеджерскими… Это если только попроситься менеджером к Герту. За сценическими костюмами присматривать или реквизитом. Но как представишь себе, что по долгу службы надо будет каждый день смотреть на небритые рожи рокеров, которые с жуткого перепоя, смачно разя перегаром, пересыпают свои скудные речи доброй порцией отборного мата… Нет уж, пусть лучше интеллигенты, продажные и не очень журналисты, которые и в пьяном виде могут строить весьма приличные фразы. Нередко их пьяные философские выкладки можно смело превращать в лозунги. Нет, в нашей среде тоже ругаться умеют, но рокеров, похоже, переплюнуть могут только моряки и сапожники. И еще сантехники, которые вообще народ особый.

Я походила по комнате. Герт уже почти час как спал, но меня что-то в сон не тянуло. Решив заварить себе чаю с мятой, я отправилась на кухню. Пока чайник грелся, включила телевизор, может, музыка какая-никакая будет. Была. И еще какая! Всеми любимая певица, появившаяся недавно из сибирского захолустья и сразившая всех наповал своими заморочными текстами, выделывалась на сцене. Меня передернуло. Диана, красивая с ее полуулыбкой, и эта, страшненькая, похожая на запущенного ребенка, но обе одинаково противные. Что-то в них обеих ненастоящее, фальшивое, порочное. Хотя ведь и та, и другая до ужаса нравятся публике. Вот и пойми после этого людей!

Без всякого сожаления я переключила телевизор на другой канал. Новости. От новостей к ночи просто зверски устаешь.

Да и что нового могут сказать? Депутаты приняли очередной закон. Эка невидаль! Разборки криминальные, кого-то убили, у кого-то чего-то нашли на огромную сумму. Наркотики, оружие, полный джентльменский набор. Дикторшу прямо распирает от восторга. Не иначе где-то обнаружили летающего слона. Заклокотавший чайник, громыхнув крышкой и залив кипящей водой плиту, оторвал меня от созерцания новостей. Пришлось вытирать плиту, а затем я заварила чай, бросив в него сушеные веточки мяты. Удивительный аромат. Помню его с детства, когда летом гостила у бабушки в деревне, и она вечером добавляла в чайник только что сорванную мяту. Куда все ушло? Как песок сквозь пальцы… А вот запах мяты опять вернул меня в детство. И настроение сразу заметно улучшилось. Я сделала глоток ароматного чая, повернулась к телевизору и чуть не вылила на себя кипяток.

Дикторша уже успела проверещать все сенсационные известия, и теперь пожилая леди с высокой прической рассказывала о проходящих в Москве Днях корейской культуры. Приехало много артистов, известных писателей, художников, народных умельцев. В Центре корейской культуры проходят пресс-конференции и организованы выступления корейских гостей. Культурная программа весьма обширна. Дикторша посетовала на то, что, к сожалению, не состоится выставка художника Карчинского, работающего в стиле корейских мастеров, которая должна была открыться в Москве. Но все же жители и гости столицы могут ознакомиться с культурными традициями Кореи, если посетят… Последовали адреса и телефоны. Спонсором выступил Центр корейской культуры в Москве.

Вот так, значит. Выставка Карчинского не состоится. Картины пострадали, мастерская сгорела, а ваза мэбен бесследно исчезла. И банкир еще в придачу убит. Здорово все получается. Вот только непонятно, кто за всем этим стоит и кому все это надо.

От резкого звонка в дверь я вздрогнула и плеснула на себя чаем. Благо, что он хоть немного успел остыть, иначе ожог был бы мне обеспечен. И кого только могло принести на ночь глядя? Если это дружки Герта, которым он сообщил мой адрес, то завтра я устрою ему грандиозный скандал. А этот тип, похоже, даже и не проснулся. Поставив чашку с недопитым чаем на стол и выключив телевизор, я отправилась к двери.

— Кто там? — спросила тихонько.

Современная жизнь научила нас быть осторожными и не распахивать дверь По первому звонку. Мало ли кто за ней может оказаться.

— Кто там? — повторила я чуть громче.

— Откройте, Леда, — послышался мягкий баритон, — это Карчинский.

Вот те на! Только что о нем думала. А он уже тут как тут, легок на помине. Однако что ему от меня понадобилось, да еще и в такое время? Добропорядочные граждане уже давно спят. Или он не считает меня добропорядочной? Перестав колебаться, я открыла дверь. Художник ввалился в коридор, словно его сзади кто-то подпихивал.

— Прошу прощения, — рассыпался он в извинениях, — что врываюсь к вам так поздно… Никогда бы не позволил себе вас побеспокоить, но обстоятельства… Вы позволите мне пройти?

— Проходите, — я кивнула.

Художник быстренько избавился от мокрого плаща, пригладил перед зеркалом волосы, приосанился и последовал за мной.

— Чаю, кофе? — спросила я. — Или хотите чего-нибудь покрепче?

— На улице очень холодно, — мягко ответил он, располагаясь в кресле, — и я бы не отказался от глоточка чего-нибудь, но у меня к вам серьезное дело.

— Слушаю, — я присела на диванный валик, — говорите. Если это в моих силах, то я готова вам помочь.

— Как я благодарен вам, Леда, за ваши слова, — произнес он проникновенно. — Я рад, что вы готовы мне помочь. Сейчас я действительно очень нуждаюсь в помощи. Простите, а вы одна?

Что за вопрос? Причем без всякого перехода. Или он нуждается в том, чтобы я утешила его по-женски? Тогда я зря пообещала ему помочь. Пусть поищет себе другую утешительницу.

— А какое это имеет значение? — Я спокойно смотрела на него. — Предположим, нет, но разве я уже не взрослый человек, чтобы самой решать, одной мне быть или с кем-то?

— Простите, я совсем не хотел вас обидеть, — Карчинский потер лоб. — Просто я сейчас хочу говорить об очень деликатном деле, и мне хотелось бы, чтобы об этом никто не знал. Вы ведь сумеете сохранить все в тайне?

Час от часу не легче. Что еще за тайны объявились? Я молча встала, подошла к двери и плотно закрыла ее.

— Говорите, — потребовала я категорическим тоном.

— Сейчас я должен был быть в Москве, — проговорил ночной визитер, — но обстоятельства сложились весьма неблагоприятным для меня образом. Поэтому я и хотел бы попросить вас об одолжении. А именно отправиться вместо меня в Москву и встретиться там с одним человеком. От меня ему нужно передать небольшую посылку.

— И все? — удивилась я.

— Почти, — кивнул Карчинский.

Глава 17

Я молчала. Карчинский тоже не торопился с объяснениями. Он сидел в кресле и задумчиво смотрел на меня. У него был вид человека, который решает сложный шахматный этюд и должен просчитать все возможные варианты.

Мне, кстати сказать, не мешало сделать то же самое. Хотя что тут может быть особенного? Подумаешь, прокатиться до Москвы, передать там посылку и вернуться обратно. Этим я помогу хорошему человеку, художнику. Непонятно, почему только он не хочет послать кого-то из своих помощников или обратиться к кому-то из друзей. Друзья-то у него есть. Вот Герт, к примеру, давно его знает, и этот… художник-авангардист Иванов. Почему бы Карчинскому не попросить именно их? Так нет, приехал ко мне, да еще и выдвигает условие — никому об этом не говорить. Тоже мне, шпионские страсти! Что такого особенного может быть в посылке, если нужно соблюдать такую секретность?

Карчинский пошевелился в кресле и посмотрел на меня.

— Вы согласны, Леда? — мягко поинтересовался он. — Понимаю, на вашем месте я бы тоже не торопился с ответом. Но я уже говорил про неблагоприятные обстоятельства. Пожар уничтожил часть моих картин, многие серьезно пострадали. Выставка в Москве из-за пожара отменена. А это не просто очередная выставка, она приурочена к Дням корейской культуры, которые сейчас проходят в столице.

Я молча ждала продолжения.

— Понимаете, Леда, — Карчинского не остановило мое молчание, — я не могу уехать в Москву и все здесь бросить. Но мне необходимо передать одну свою работу руководителю Центра корейской культуры. Однако я не хочу обращаться с этой просьбой ни к своим друзьям, ни к своим помощникам. Как-никак в мастерской произошел пожар, кто-то очень постарался причинить мне ущерб. И ваза, ваза мэбен, присланная из Кореи, была похищена. Я не хочу вызывать никаких подозрений, поэтому и остаюсь в Петербурге. Но вы совсем другое дело. Вы известная журналистка, которая может отправиться в Москву по своим служебным делам. А заодно и передать небольшой сувенир главе Центра корейской культуры.

Неужели все мои мысли можно так легко прочитать? Он с легкостью отвечал на мои незаданные вопросы, опровергал неприведенные аргументы.

— А нельзя отправить вашу посылку почтой? — привела я последний довод.

— К сожалению, это совершенно невозможно. — Карчинский потянулся ко мне, словно вознамерился взять за руку. — Я хочу отправить Александру Паку одну из своих ваз мэбен. Сами понимаете, это очень хрупкая вещь, и я не хочу, чтобы она пострадала. Вы поможете мне? — с настойчивостью повторил он.

— А когда нужно ехать? — сдалась я.

— Вылететь нужно завтра утром, а вернуться вечерним поездом. Вот деньги на билеты и на небольшие удовольствия. Отдадите вазу, письмо от меня, а потом погуляйте немного по столице, зайдите в какой-нибудь магазин и выберите для себя что-нибудь красивое. Я знаю, что женщины обожают разные безделушки.

Я прикинула предполагаемую сумму, выделяемую мне «на небольшие удовольствия», и удивленно присвистнула.

— А это за какие такие заслуги?

— Ничего не делается бесплатно. Но я всегда ставил деньги на второй план, они не имеют никакого значения, если ими нельзя воспользоваться. Если вы не захотите их взять, то, когда вернетесь в Петербург, я отведу вас в один маленький магазинчик, и вы выберете для себя что-нибудь. Это ведь так просто — услуга за услугу.

— Но моя маленькая услуга обходится вам достаточно дорого.

— Деньги для меня не главное, — твердо вымолвил художник, — и могу я сделать приятное красивой женщине, которая потратит свое время, помогая мне.

— Вы, несомненно, можете сделать что угодно, но давайте договоримся, Владимир Иванович, — твердо произнесла я. — В Москву я поеду и вашу посылку отвезу, но денег за это мне не нужно. Не буду доказывать, что я такая альтруистка, но согласитесь, что платить такую сумму за мизерную услугу по меньшей мере странно. Давайте обойдемся без всего этого. — Я встала.

— Вы потрясающая женщина, Леда, — проговорил Карчинский, и не успела я опомниться, как он обнял меня и поцеловал в губы. — Я просто счастлив, что встретился с такой женщиной. Я ваш должник на всю жизнь. Можете обращаться ко мне, когда только пожелаете.

Я неловко оттолкнула его и освободилась. Ну и тип! А Герт тоже хорош, дрыхнет себе без задних ног.

— А где посылка? — спросила я, на всякий случай отодвигаясь от художника на безопасное расстояние.

— Она у меня в машине, я сейчас ее принесу. И все-таки я верил, что вы мне не откажете. Подождите минутку, я сейчас. — Он быстро прошлепал в коридор, щелкнул замком и был таков.

Вернулся он и вправду почти через минуту. В одной руке у него был небольшой, аккуратно упакованный сверток, в другой он держал письмо в самодельном конверте.

— Вот здесь адрес, — проговорил он. — Центр находится совсем недалеко от центра, простите за каламбур, поэтому добраться туда очень легко. Но мой вам совет: воспользуйтесь такси, и вы избавите себя от многих хлопот.

— Хорошо. — Я повертела в руках конверт. — Мне нужно будет что-то сказать этому Паку?

— Нет-нет, — Карчинский замахал руками. — Ничего говорить не нужно, я все объяснил ему в письме. Просто передайте посылку, и все. Я понимаю, — торопливо заговорил он, — что вам сейчас нужно привести себя в порядок и отдохнуть. Дорога всегда бывает такой утомительной. Поэтому я не стану вам мешать. Доброй ночи, прекрасная богиня. Надеюсь, Леда, что, когда вы вернетесь, мы продолжим наше приятное знакомство.

С этими словами он поцеловал мне руку и скрылся за дверью. Я осталась в собственной квартире с запакованной вазой мэбен, письмом к Александру Паку и деньгами на два билета. Один туда, другой обратно.

Оставив вещички Карчинского на трюмо, я отправилась в спальню. Хватит с меня на сегодня. Художник прав, выспаться мне совсем не помешает, тем более что с утра лететь. Так, не забыть позвонить на работу. А может, не стоит?.. Когда вернусь, придумаю что-нибудь.

— Кто это был? — спросил Герт совсем не сонным голосом.

— Карчинский, — ответила я, — приходил забрать свою картину.

— Гонишь, — сказал Герт и сел на постели. — Что ему было от тебя нужно?

— А почему ты спрашиваешь сейчас, а не вышел сам, когда мы с ним так мило разговаривали? — в свою очередь, спросила я.

— Лень было вставать, — признался Герт, почесывая живот. — Да ведь он и не стал бы при мне говорить.

— С чего ты взял? — Я присела на край кровати. — Он ведь, кажется, твой друг.

— Но этот друг не ко мне приехал со своим делом, а притащился к тебе посреди ночи, — резонно ответил мой дружок. — Так ведь, моя милая?

— Так-то оно так, — я начала злиться, — но почему ты не вышел? Гад ты последний, вот и все.

— Да не хотел я вам мешать. — Герт потянулся ко мне и, несмотря на мое сопротивление, все-таки привлек к себе. — Не кипятись, малышка, давай лучше поговорим. Чего он от тебя хотел?

— Он хотел, чтобы я улетела завтра в Москву и передала от него одному человеку посылку и письмо. И как мне теперь поступить? Лететь или не лететь?

— А ты что решила? — спросил Герт, поправляя мои волосы. — Сама как думаешь?

— Полечу, наверное, — неуверенно ответила я. — Не думаю, что это может быть опасно. Не бомбу же он посылает.

— Не бомбу, факт. — Герт взъерошил волосы. — Вряд ли это связано с чем-то криминальным. У него и здесь хватает заморочек. А когда вернешься? — перевел он разговор.

— Завтра же и вернусь. Вечером. Так что ты, мой милый, будешь весь день предоставлен сам себе. Только давай без глупостей.

— Есть, мой генерал, — Герт дурашливо приложил руку ко лбу. — К твоему возвращению я буду ожидать тебя дома с розами и шампанским.

— Лучше с горячим ужином. — Я шутливо хлопнула его по спине. — Давай-ка укладываться, милый, а то мне завтра вставать чуть свет.

Герт согласно покивал, но отпускать меня совсем не собирался. Спорить с ним было бесполезно, и я решила отоспаться в самолете.

* * *

Черт возьми! Черт бы побрал весь авиатранспорт вместе со всеми авиапассажирами! Черт бы побрал не в меру разговорчивых соседей, которым все равно на кого изливать свое красноречие! Черт бы побрал климактерический синдром, который делает некоторых особей женского пола просто невыносимыми!

Ну как, скажите на милость, можно думать о чем-то хорошем или красивом, если старая облезлая выдра громким визгливым голосом весь полет терзала мой слух о перенесенных всеми ее родственниками операциях. К концу полета я дошла до кондиции и уже просто была готова применить физическую силу к этой старой дуре, чтобы она с многочисленными увечьями снова попала на операционный стол. И чтобы достался ей хирург-маньяк и садист. Вот тогда бы моя душа хоть немного успокоилась.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21