Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сазерленды (№1) - Звездолов

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Поттер Патриция / Звездолов - Чтение (стр. 6)
Автор: Поттер Патриция
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Сазерленды

 

 


— Марсали, — начал он.

— Скажи мне, Патрик, — перебила его Марсали, — что ты сделаешь, если я откажусь?

Девушка не заметила, что враждебность, прозвучавшая в ее голосе, подействовала на зверьков, которые до этого мирно дремали на подоконнике. Зарычав, один из них бросился на Патрика и укусил его за ногу.

От удивления Патрик довольно громко вскрикнул. Он сбросил ласку со своей ноги, но из ранки уже потекла кровь.

— Черт бы его побрал!

— Изольда! — укоризненно сказала Марсали, беря ласочку на руки и одновременно успокаивая ее друга, тоже приготовившегося к нападению на Патрика.

— Так это была дама? — с иронией спросил он, рассматривая ранку.

Марсали кивнула, прижимаясь щекой к Изольде и шепча что-то едва слышное ей на ухо. Разве она могла сердиться за то, что ласка бросилась на ее защиту?

— Я должен был сам догадаться, — насмешливо сказал Патрик.

Марсали обрадовалась: раз он мог шутить, значит, не сердился, но не поняла его шутки.

— Почему ты должен был догадаться?

— Ну так, кое-что слышал о женщинах, — усмехнулся Патрик.

Здравый смысл подсказывал ей, что в течение этих лет, которые они провели в разлуке, в его жизни были другие женщины, но ее сердце не могло с этим смириться.

— Я лучше положу их в корзину, — сухо сказала Марсали.

Патрик мудро молчал, пока девушка укладывала Тристана и Изольду в круглую плетеную корзинку, служившую им домом, когда Марсали уходила из комнаты.

Когда она закончила, Патрик обнял ее и спросил:

— На чем мы остановились?

— Ты собирался рассказать мне о женщинах, которые кусаются.

Он смущенно кашлянул.

— Я совсем не об этом хотел поговорить с тобой. И я не много знаю о женщинах, которые… кусаются.

— Почему же? Это неприятно? — спросила Марсали.

Патрик погладил ее по щеке, и девушке пришло в голову, что точно так же она только что успокаивала Изольду. Это сравнение не понравилось Марсали. Но когда она попыталась отодвинуться, Патрик удержал ее.

— Марсали, моя любимая, — прошептал он, — ты стала такой красивой. И такой самоотверженной. Ты рискуешь своим счастьем, может быть, даже жизнью, ради семьи.

Патрик поцеловал ее волосы и добавил грустным, почти обиженным тоном:

— Но почему ты не хочешь убежать со мной? Неужели ты мне не доверяешь?

— Дело вовсе не в доверии, — ответила Марсали, не поддаваясь желанию сделать все, о чем бы он ни попросил. — И вообще, мы все равно не сможем выбраться из замка.

— Я знаю, как это сделать.

Конечно, он знает, подумала Марсали. Ведь им с Гэвином разрешали играть всюду: в погребах и подземельях, а ее жалобы на то, что мальчикам можно все, а ей — ничего, никто не хотел и слушать.

— Марсали, о чем ты задумалась?

— Патрик, неужели ты не понимаешь, что сделают отец и брат, если я убегу с тобой?

— Я понимаю, — неохотно сказал он. — Поэтому они должны думать, что я тебя похитил — по крайней мере, какое-то время. Тогда они не будут сердиться на тебя. Конечно, они еще больше будут настроены против моего клана, но не смогут отомстить, пока ты находишься у нас. И самое главное, это поможет выиграть время, чтобы найти выход и остановить войну.

Выход. Это казалось невозможным. Но его слова звучали так убедительно. Когда Патрик обнимал ее, Марсали готова была поверить во что угодно, даже в невозможное.

— А что скажет твой отец? — спросила она с дрожью в голосе.

Лицо Патрика помрачнело. Таким она его еще не видела. Его зеленые глаза стали холодными, как два изумруда. Холодными и далекими. Марсали стало страшно. Сейчас можно было поверить, что он способен на убийство или на жестокий набег.

— Я нужен отцу, — ответил он бесстрастным тоном. — Он должен будет смириться с моим решением.

Может быть, это и правда, подумала Марсали, но, представив себе резкого и властного мужа своей тети Маргарет, его жесткий непреклонный тон, когда он заявил Дональду Ганну, что требует развода, с трудом могла поверить, что старый маркиз Бринэйр подчинится чужой воле.

Руки Патрика еще крепче обняли ее.

— Марсали, ты должна мне поверить. Пойдем со мной, пока еще не поздно. Пусть все думают, что я захватил тебя в заложницы, но мы сможем пожениться. Мы будем жить вместе, любимая, ты станешь моей женой на самом деле, как давно уже стала в моем сердце.

Стать его женой. Как прекрасно звучали эти слова. И как сильно ей хотелось сказать «да». Но какова будет цена?

Пытаясь собраться с мыслями, Марсали освободилась из объятий Патрика и повернулась к окну. По многолетней привычке она отыскала в небе свою звезду. Звезду, которую он когда-то ей подарил.

Что произойдет, если она убежит с Патриком? Какие страшные беды навлечет она на всех? Нет, Патрик не прав. Ее отец придет в ярость и решит, что его долг начать войну ради спасения своей чести. А если Патрик объявит ее в Бринэйре своей невестой, Грегор Сазерленд лишит его наследства. Будет ли Патрик любить ее, если лишится всего, положенного ему по праву рождения?

А что будет делать Гэвин? Если он бросится ее освобождать, сможет ли Патрик сдержать свое обещание не причинять вреда никому из ее близких? Или ему придется, защищая себя, вступить в бой с ее братом, своим другом? Последняя мысль заставила ее похолодеть.

— Почему ты не отвечаешь, Марсали? Скажи, что ты согласна, — с надеждой спросил Патрик.

Марсали повернулась и посмотрела ему в лицо: теперь оно выражало только любовь и бесконечную нежность.

Два человека в одном, подумала Марсали. Один родной, знакомый, другой совеем чужой. Одному из них она верила больше, чем себе. Другого боялась.

— Хочешь, я сдамся твоим родным, — спокойно предложил Патрик. — Может быть, тогда твой отец получит нужное ему преимущество и выпустит тебя на свободу.

— Нет! — испуганно вскрикнула Марсали. — Отец убьет тебя.

— Я не могу поверить, что он это сделает.

— Ты даже не представляешь, как он переменился. Он считает, что твой отец предал его. И чувствует себя виноватым в судьбе Маргарет, ведь он так мечтал об этом браке. Сейчас отец стал совсем другим человеком, он совершенно не похож на себя прежнего.

Патрик долго смотрел ей в глаза.

Наконец тяжело вздохнул и сказал:

— Значит, я не могу остаться, а ты отказываешься уйти со мной.

Лучше бы она умерла: все ее надежды и мечты рушились на ее глазах, и она ничего не могла сделать.

— Патрик, — сказала Марсали, — мы никогда не сможем быть вместе. Мы не сможем быть счастливы, если в результате наши земли будут залиты кровью.

— Я не допущу этого.

— Ты не сможешь это остановить. Война уже началась.

Девушка проглотила комок и скрепя сердце, изо всех сил стараясь сдержать слезы, твердо добавила:

— Ты должен уйти. Один.

Патрик продолжал смотреть ей в глаза, но его лицо стало непроницаемым.

— Ну что ж, — сказал он со вздохом. — Давай выпьем на прощание вина, и я уйду.

Марсали удивилась, не ожидая, что он согласится так быстро. Ей казалось, что он будет настаивать.

— Я бы рада, — сказала девушка, — но мне нечем тебя угостить. Тебе же говорили, что отец держит меня на хлебе и воде.

— Зато у меня есть кое-что, — сказал он, пытаясь улыбнуться.

Патрик порылся в своей котомке и достал флягу с вином.

Марсали вздохнула. Ей так хотелось продлить эти последние минуты перед неизбежной, а возможно, и вечной разлукой.

— Я зажгу свечу, — предложила девушка.

— Не надо, так будет лучше.

Облака закрыли луну, и комната погрузилась во мрак, но Марсали чувствовала, как Патрик подошел к столу, поискал чашку, затем услышала, как полилось вино.

Вот он опять рядом. Патрик протянул Марсали чашку, и она с благодарностью отпила несколько глотков, надеясь обрести силы, которые помогут ей продержаться до конца.

Девушка передала чашку Патрику и повернулась к окну. Он быстро поднес чашку к губам, затем снова вернул ее Марсали.

Вино было необыкновенно вкусным, но, может быть, ей только так казалось из-за торжественности этих минут.

Марсали протянула чашку Патрику, но он отказался взять ее со словами:

— Мне предстоит сегодня еще долгий путь, любимая. А тебе нужно отдохнуть.

Мысль о том, что он сейчас уйдет, об опасностях, которые ожидали его на этом пути, заставила ее вздрогнуть. Марсали не хотелось думать об этом. Сейчас он здесь, рядом с ней. И они оба в безопасности. Рядом с ним мир становится прекрасным.

Но она так устала. Очень, очень устала.

Марсали приложила руку ко лбу: у нее внезапно закружилась голова. Девушка удивленно взглянула на Патрика.

— Что со мной? — спросила она.

И почувствовала, что падает. Его сильные руки подхватили ее, и издалека до Марсали донеслись печальные слова:

— Любимая, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить?

8.

Патрик осторожно положил Марсали на постель, мысленно молясь, чтобы его обман не заставил девушку возненавидеть его.

— Патрик? — Ее голос был совсем тихим.

— Все в порядке, любимая. — Он сел рядом и взял ее за руку. — Я здесь, с тобой.

— Мне… нехорошо…

Патрик наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Прости меня, — снова сказал он.

Но Марсали уже не слышала его. Она спала.

Патрик немного посидел, прислушиваясь к ровному дыханию девушки. Затем подошел к окну. Луна, еще недавно освещавшая небосвод, скрылась за плотным занавесом облаков. Как кстати. Ему нужна темнота. А еще лучше — дождь. Или благословенный горный туман.

В этот момент его внимание привлекла возня в корзинке с ласками. Патрик намочил в вине кусочек хлеба и осторожно просунул внутрь сквозь прутья, избегая острых зубов. Волнуясь, он наблюдал за зверьками. Но, к его облегчению, они обнюхали хлеб и принялись за еду.

Патрик собирался взять Тристана и Изольду с собой: он не хотел лишать Марсали всего, что она любит. Но шумные зверьки могли выдать беглецов, поэтому Патрик решил их усыпить.

«Марсали никогда не простит мне этого», — подумал он в очередной раз, ожидая, пока девушка и ее любимцы покрепче заснут.

Когда Патрик убедился, что снотворное подействовало, он открыл корзинку и увидел, что Тристан и Изольда образовали один пушистый комок. Комок тихо посапывал. Патрик осторожно положил ласок в спорран, затем вернулся к постели.

Марсали казалась маленькой и беззащитной. Это не помешало Дональду Ганну использовать ее как оружие против клана Сазерлендов. Синклер хотел сделать то же самое. А сейчас сам Патрик, который должен был защищать ее от всего мира, поступает точно так же.

Патрик колебался. Еще можно было отступить, уйти без нее. Марсали проснется утром, не до конца понимая, что произошло, но ей не будет причинено никакого вреда.

Патрик наклонился и погладил ее по волосам.

А что, если завтра отец насильно поставит ее перед алтарем рядом с Эдвардом Синклером и равнодушный викарий обвенчает их, не обращая внимания на слова женщины?

Мысль о том, что Синклер может прикоснуться к этой хрупкой и нежной девушке, отмела прочь все сомнения и побудила Патрика к действию.

К дьяволу все колебания, и будь что будет!

Есть только один выход, а все переживания и муки совести следовало отложить на потом, когда Марсали окажется в безопасности.

Патрик быстро заплел волосы девушки в толстую косу и занялся ее одеждой. Конечно, ее платье не годилось для такой холодной ночи. Чертыхаясь, он нашел одежду потеплее и переодел в нее Марсали.

Наконец все было готово. Патрик подошел к двери и прислушался. Тишина. Он вернулся к девушке, поднял ее, вскинул к себе на плечо, проверил ключи на поясе и осторожно отправился в путь. Бесшумно пройдя по коридору, спустился по лестнице. Когда Патрик попал на нижний этаж, оказалось, что там почти совсем темно: свечи на стенах уже догорели, а в окна не попадало ни единого лучика лунного света.

Патрику пришлось немного подождать, чтобы глаза привыкли к темноте, и положиться на память и инстинкт. Он мысленно воссоздал путь, по которому собирался двигаться: нужно было пройти вдоль задней стены крепости к лестнице, которая вела вниз, в погреба. Отсюда начинались три коридора.

Один шел к лестнице в подземную тюрьму, другой — к винному погребу, а третий, проходящий как раз под кухней, — к огромному водостоку, по которому дождевая вода и кухонные помои стекали в ров, окружающий замок. Именно этот третий коридор и был ему нужен.

Медленно продвигаясь в темноте, Патрик тщательно оберегал свою драгоценную ношу. Правда, у кухни все-таки поскользнулся, наступив на качающийся камень, и замер, ожидая реакции на поднятый шум. Но все было тихо, и Патрик продолжил спуск в подвалы, стараясь ступать еще осторожнее.

Оказавшись под кухней, он остановился. Здесь часть комнаты занимал круглый колодец и была устроена система подъема воды на все этажи замка. Слева находилась труба, жидкость из которой текла в сток, куда попадала также вода из других закрытых решетками люков во дворе замка.

В дождевую воду попадали и нечистоты, но выбирать было не из чего: дорога через грязный водосток была безопаснее, чем путь через парадные ворота.

Изучая подземный ход, Патрик вздохнул. Ему предстоял нелегкий путь со спящей женщиной на плече и маленькими зверьками в сумке, которые сильно ограничивали его движения: следовало заботиться о том, чтобы не раздавить их.

Патрик положил Марсали на пол и занялся тяжелой решеткой, закрывающей выход. Несмотря на сильный нажим, решетка не поддавалась. Должно быть, никто не снимал ее с тех пор, как они с Гэвином лазили здесь двенадцать лет назад. Нельзя полагаться на непроверенный путь, особенно если от этого зависит не только твоя жизнь, напомнил себе Патрик. Но отступать слишком поздно. Он не ожидал, что его подведет ржавая решетка.

Упираясь ногами в стену, Патрик потянул изо всех сил. После нескольких попыток он почувствовал, что решетка начала поддаваться. Еще один рывок — и путь свободен.

Патрик отложил в сторону решетку, взвалил на спину спящую Марсали и спустился в подземный ход.

Сначала ему показалось, что арочный свод стал ниже: Патрику пришлось согнуться вдвое, чтобы протиснуться в него. Но чему же удивляться — ведь он легко проходил здесь ребенком, а теперь стал взрослым мужчиной. С тяжелой ношей на плечах преодолеть подземный ход можно было только на коленях.

Одежда Патрика очень скоро промокла, спорран со зверьками пропитался водой. Он хотел уберечь от сырости Марсали, но это оказалось невозможно.

Патрик полз, проклиная свой рост, мощную фигуру, сырость, холод, грязь и все, что только могло прийти в голову. Как можно было принимать эту пытку за приключение? Даже в детстве?

Стараясь не обращать внимания на визг потревоженных крыс, он пядь за пядью пробирался по узкому ходу. Неожиданно, после бесконечного пути в абсолютной темноте, Патрик почувствовал дуновение свежего ветерка и понял, что он находится недалеко от одной из решеток во дворе замка Он начал двигаться еще медленнее и осторожнее, стараясь не выдать своего присутствия каким-нибудь неосторожным звуком. Еще одна решетка. Теперь он должен быть уже недалеко от стены замка.

Сколько может быть времени? Скоро ли рассвет? Каждая минута промедления отнимала надежду на благополучный исход.

Наконец Патрик начал различать слабый туманный свет и понял, что конец пути недалек. Он поспешил к выходу, который тоже загораживала массивная решетка, надеясь, что она не так срослась со стеной за эти годы, как решетка у входа.

Подойдя к цели, Патрик осторожно переложил Марсали к себе на колени и, держа ее одной рукой, другой нащупал ключи. Замок был не виден в темноте. Ему пришлось посадить Марсали в жидкую грязь, прислонив к стене, чтобы вслепую, ощупью открыть выход. Прошло слишком много времени с тех пор, как они с Гэвином играли здесь в Роберта Брюса note 2, и Патрик совершенно не помнил, где искать замок.

Все было покрыто таким толстым слоем грязи и ржавчины, что Патрик нашел замок только благодаря счастливой случайности. Как можно лучше отчистив его, Патрик попробовал первый из больших ключей. Он не вошел в скважину даже на полдюйма. Второй ключ могучим усилием удалось загнать внутрь, он повернулся с громким скрежетом, и этот звук показался Патрику райской музыкой.

Он поблагодарил господа и открыл освобожденный от замка засов. Но когда решетка не пошевелилась под его нажимом, Патрик подумал, что, возможно, поспешил с благодарностью: они с Марсали по-прежнему оставались в ловушке.

Отблески лунного света на мутной воде рва подсказали ему, что ветер развеял облака и полная луна вновь освещает все вокруг. Патрик продолжал с тревогой прислушиваться, ожидая услышать сигнал тревоги или просто громкие голоса, но не было слышно ничего, кроме его собственного тяжелого дыхания.

Патрик отошел, чтобы посмотреть, как там Марсали. Казалось, все было в порядке, она ровно дышала во сне, но ее руки показались ему слишком холодными. Ворочая тяжелую решетку, Патрик не замечал холода: пот градом катился по его лицу. Но нужно было как можно скорее вынести отсюда Марсали и согреть ее. Если он не сможет открыть решетку, придется отнести ее обратно в комнату и позвать кого-нибудь на помощь.

Глубоко вздохнув, Патрик снова ухватился за решетку и потянул ее так, что скоро каждая мышца его тела начала дрожать от напряжения. Решетка не поддавалась. Еще немного… Но нет, больше тянуть невозможно: в глазах потемнело, все тело мучительно ноет. И в то мгновение, когда он уже готов был отступить, решетка неожиданно поддалась, и он упал на спину в мутную воду, не разжав пальцев.

Быстро отложив решетку в сторону, он прополз к выходу, ожидая услышать крики часовых на крепостной стене.

Но тишину ночи нарушал только шум ветра.

Патрик в который раз поблагодарил господа: ветер относил все звуки из подземного хода прочь от замка, и никто ничего не слышал.

Облака частично скрывали луну, но воздух был влажным, и можно было надеяться, что к рассвету поднимется туман. Как только Патрик решил, что не может ждать, пока луна скроется совсем, облака, как по заказу, полностью закрыли ее.

Патрик поспешил за Марсали.

С девушкой на руках он спустился по ступенькам в ров. Граф Эберни считал, что стены служат его крепости достаточно мощной защитой, и не заботился об углублении рва вокруг нее. За последние двадцать лет ров обмелел, вода скопилась в более глубокой части, а с задней стороны, где сейчас и находился Патрик со своей драгоценной ношей на руках, превратился в неглубокое болотце.

Прижимая Марсали к груди, Патрик спрыгнул в воду. Послышался всплеск, и он замер, ожидая сигнала тревоги, но часовые снова ничего не услышали.

Поняв, что худшие его опасения не оправдались, он начал переходить ров. Воды в нем было не больше чем по колено, но из-за скользкого дна двигаться приходилось очень осторожно.

Тучи по-прежнему закрывали луну, но после полной темноты подземного хода Патрику хватало света. Шаг за шагом, проваливаясь в ил, он упорно шел к другому берегу, бережно прижимая к себе спящую Марсали.

К его радости, пошел мелкий дождик и поднялся долгожданный туман. Идти стало еще труднее, зато можно было не опасаться, что их заметят.

Наконец он пересек ров и, выбравшись из него, оказался на лугу. Нельзя было терять ни минуты. Патрик снова перекинул Марсали через плечо и побежал так быстро, как только мог.

До леса, в котором их ждал с лошадьми Хирам, оставалась целая миля, и с божьей помощью ее надо было преодолеть до рассвета.

* * *

Грегор Сазерленд, маркиз Бринэйр, вождь клана Сазерлендов, гневно смотрел на своего младшего сына.

— Где, черт подери, носит твоего брата?

Грегор заметил, как побледнел Алекс. Он смотрел на сына, даже не пытаясь скрыть презрения. Почему ему так не везет? Неверная жена. Из двух сыновей один — непокорный, другой — просто трус. А дочь! Ничтожество! Она не ходит по замку, как хозяйка, а крадется вдоль стен, словно дух, потерявший дорогу в ад.

— Ну, я жду, где он?

Алекс переступил с ноги на ногу.

— Он не сказал мне, куда едет.

Грегор попытался встать с кресла.

Все суставы распухли, и каждое движение причиняло ему невыносимую боль. Любая перемена погоды приводила к обострению болезни. Чтобы сесть на лошадь, Грегору требовалась помощь нескольких слуг, а это вызывало у него такое сильное раздражение, что без крайней необходимости он никуда не ездил.

Грегор знал, что никогда не был сдержанным человеком, а события двух последних лет только усилили его природную раздражительность. Страх, который он заметил в глазах Алекса, вызвал в нем одновременно досаду и ярость.

Грегор никогда не умел находить подход к людям. Он не был душевно близок ни с первой женой, которую любил, ни со второй, которая была слишком строптива и все делала ему наперекор. И даже с третьей женой, с Маргарет, доброй и чуткой женщиной, любовь к которой стала для него наказанием божьим. Он не нашел общего языка с детьми, которых, может быть, и любил бы, если бы знал как. Его собственный отец считал любовь слабостью, а прощение — грехом. Нужно ненавидеть врагов и подозревать друзей. «Нападай, пока не напали на тебя», — любил говорить он.

Когда Грегор был молод, он не соглашался с отцом. Он называл Дональда Ганна, графа Эберни, своим другом. Они вместе охотились и вместе воевали. Грегор видел, что в семье Дональда все любят друг друга, и завидовал ему. Он с удовольствием отправил своего старшего сына на воспитание в Эберни.

Непонятно, как возникло его увлечение Маргарет Ганн. Как он мог это допустить? После потери первой жены, которая умерла в родах, Грегор поклялся себе, что больше никогда никого не полюбит. Слишком тяжела была его потеря. Любовь, решил он, причиняет боль. И вообще это глупо и сентиментально. Долг и преданность клану — только это должно волновать настоящего мужчину.

Грегор взял в жены Маргарет, чтобы укрепить союз, важный для его клана. Но она как-то незаметно растопила лед, заморозивший его сердце. Маргарет заставила Грегора полюбить себя, но силу своей любви он смог осознать только тогда, когда жена предала его.

А теперь родные дети предают его вслед за ней. Даже Патрик, который не только оправдал, но и намного превзошел его самые смелые надежды. Слава Патрика как храброго воина и умелого полководца наполняла Грегора гордостью. Но Патрик уехал, оставив гостей, созванных в честь его возвращения. Он сознался, что виделся с этой Марсали Ганн, своей бывшей невестой. А теперь снова уехал. Третий раз в этом месяце. Не сказав ни слова. Без всяких объяснений. И Грегор был уверен, что Алекс покрывает его.

На самом деле умом маркиз Бринэйр понимал, что у него нет оснований для недовольства. С тех пор как Патрик начал обучать его людей, их воинское мастерство заметно возросло. Кроме того, Патрик уже завоевал их уважение. Он настоящий вождь: властный, уверенный, спокойный. В душе Грегор восхищался сыном. Но маркиз Бринэйр не радовался переменам: он чувствовал, что его авторитет снижается, а власть над кланом ускользает из рук, переходит к Патрику.

Проклятые Ганны! Они угнали его скот, распространяют лживые россказни о нем самом. Эти Ганны смеют обвинять его в убийствах и грабежах, а сами угнали его лучшее стадо. А где его старший сын? Слоняется неизвестно где!

Давая выход злобе, Грегор швырнул свой кубок в камин.

— Мне нужен Патрик. И он нужен мне сейчас же, — заявил он Алексу. — Прикажи Дэвиду, чтобы нашел его. Неважно, сколько людей ему для этого потребуется. Я должен вернуть свое стадо.

Алекс с заметным облегчением направился к двери.

— А ты снова начнешь обучаться военному делу, — приказал Грегор. — Ты будешь биться бок о бок со своим братом.

Алекс опустил голову.

Господи, каким неженкой вырос сын. Ни на что не годится, только записывать доходы и расходы. Для этого можно нанять и чужого.

— Слушаюсь, отец, — сказал Алекс и поспешил к выходу.

— Я хочу, чтобы мне доложили сразу же, когда вернется Патрик! — прокричал Грегор ему вслед. — Хотя бы один достойный сын должен быть рядом со мной.

Он заметил, что Алекс вздрогнул, как будто стрела вонзилась ему в спину, и Грегору неожиданно для него самого захотелось взять свои слова обратно. Но гордость не позволила ему это сделать. Грегор в молчании наблюдал, как Алекс понурившись выходит из комнаты и тихо закрывает за собой дверь.

Глядя на эту закрытую дверь, Грегор неожиданно испытал чувство раскаяния. Не надо было так говорить с мальчишкой. Он встал и шагнул к двери, но покачнулся и ударился о стол. Выругавшись, снова сел в кресло, взял кувшин и, не наливая вино в стакан, отхлебнул прямо из кувшина. От вина подагра разыграется еще сильнее, но ему было наплевать. Грегор хотел забыться, отдохнуть от невыносимой пытки одиночеством.

Для этого маркиз Бринэйр знал только два способа: ярость и вино.

* * *

Когда Патрик добрался до места встречи с Хирамом, первые солнечные лучи уже развеяли спасительный туман.

Лошади стояли, привязанные к дереву в чаще леса, в стороне от дороги. Хирама нигде не было видно, но Патрик знал, где его искать. Несмотря на свой огромный рост, Хирам был очень ловок и умел лазить по деревьям, как кот. Правда, ему не всегда удавалось найти ветку, которая бы его выдержала.

Именно так Патрик и Хирам встретились в первый раз. Хирам свалился на него, и в результате они оба чуть не сломали себе шеи. После того как они выяснили, что никто из них не пострадал, а Хирам узнал, что Патрик — его новый командир, Хирам принес свои извинения.

Патрик в ответ только улыбнулся и спросил:

— Как же ты, такой огромный, ухитрился забраться так высоко?

— Ну, знаешь, — объяснил Хирам, — на это у меня ушло чуть больше времени, чем на спуск вниз.

С этого момента Хирам добровольно принял на себя обязанность прикрывать Патрика в бою.

Бегло оглядев густые ветви деревьев, переплетающиеся над головой, Патрик опустил Марсали на траву и встал рядом с ней на колени. Глаза девушки были все еще закрыты, она ровно дышала. Но она казалась такой холодной. Ее била дрожь.

— Хирам! — позвал Патрик.

В ответ послышался треск ломающихся веток и звук падения тяжелого предмета.

— Ты меня не видел?

— Нет, — ответил Патрик. — Ты сидел там, как птичка.

Хирам хмыкнул:

— Врешь.

— Ладно, как очень большая птица.

— Скорее как медведь, — поправил его Хирам, присаживаясь на корточки рядом с Патриком и глядя на Марсали. — Девушка без сознания?

— Она боялась, что, если поедет со мной, будет только хуже для наших кланов и для меня.

— Она рассердится, когда придет в себя.

— Это точно, — тяжело вздохнул Патрик. — Но сейчас для меня важнее другое: ее нужно согреть.

Хирам достал запасной плед, который они захватили с собой для Марсали. Патрик укутал в него девушку и передал ее Хираму. Затем, открыв спорран, он убедился, что оба зверька все еще мирно спят. Марсали никогда не простила бы ему, если бы он причинил вред ее любимцам, как если бы он причинил вред кому-нибудь из ее семьи.

С грустью думая о том, какой трудный путь ему пришлось выбрать и на каком тонком волоске висит его счастье, Патрик сел на коня. Хирам передал ему Марсали, и он усадил девушку в седло перед собой.

Неожиданно у Патрика стало легко на душе. Его любовь, его будущая жена была рядом. Она всегда будет рядом с ним, и они будут счастливы. Осталось убедить в этом Марсали. Но она любит, и она поймет. Нельзя допустить, чтобы два упрямых старика решали их судьбу и распоряжались их будущим.

Ожидая, когда Хирам сядет на коня, Патрик с сожалением смотрел на лошадь, приготовленную для Марсали. Теперь им придется вести ее в поводу. Но не следует тратить силы на сожаления. Что сделано, то сделано.

Патрик пришпорил коня, Хирам поскакал за ним. Ночь кончилась, на востоке занималась заря. Им следовало спешить. Они все еще на земле Ганнов, и им предстоит долгая дорога.

9.

— С ней будут обращаться как с почетной гостьей, — процедил Патрик сквозь стиснутые зубы.

— Я все еще маркиз Бринэйр и вождь своего клана, — ответил отец. — Я сам отведу ей комнату. Я прикажу поместить ее в башне. Она обыкновенная заложница.

— Марсали — высокородная леди. Я обручен с ней. С ней будут обращаться в соответствии с ее положением.

— Ты осмеливаешься указывать мне?

— Нет. Я просто сообщаю, как я буду поступать.

— Здесь я принимаю решения. И все люди этого клана сделают то, что я им прикажу. Патрик тихо, но твердо сказал:

— Ты уверен, отец? Им так же не нравится война с Ганнами, как и мне. Ты действительно хотел бы проверить это?

Лицо Патрика оставалось спокойным, а взгляд — уверенным.

Старый маркиз, сидящий в своем кресле с прямой спинкой, казался сыну чужим, незнакомым человеком. Отец всегда был ему чужим, но сейчас даже его внешность изменилась до неузнаваемости. Немощное тело, седые волосы, мрачный вид и трясущиеся руки — все это делало маркиза совсем другим человеком. Незнакомы Патрику были и гримасы боли, постоянно искажавшие его лицо, и непрерывное пьянство отца. Но больше всего поразила сына его неуверенность. Прежний маркиз Бринэйр отличался железной волей и никогда не уступал своих позиций.

— Отец?

Маркиз отмахнулся от сына, словно обсуждаемое дело его вовсе не интересовало и ему было жаль тратить время на такую ерунду. Но Патрик чувствовал, что это не так: это просто поза, позволяющая отцу сохранить лицо.

— Ладно, — наконец сказал маркиз Бринэйр равнодушным тоном. — Но пусть ее как следует охраняют.

Стараясь не показать, как глубоко его потрясла неожиданно легкая победа, Патрик продолжал:

— Она будет есть вместе с нами, и все будут обращаться с ней вежливо и сердечно. Все, — подчеркнул он.

— Ты собираешься диктовать мне, как себя вести? Отец в бешенстве подскочил в своем кресле, его лицо покраснело от гнева.

— Да, — спокойно ответил Патрик. — Я привез ее сюда, чтобы прекратить бессмысленную вражду и остановить братоубийство, а не для того, чтобы подлить масла в огонь. Ты понимаешь, что Ганны подадут прошение королю и потребуют, чтобы нас объявили вне закона. Я смогу оправдать похищение высокородной леди, только если заявлю, что она моя невеста. Нам не простят захват такой заложницы. Дни, когда такое могло сойти с рук, давно миновали.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23