Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шелковые узы

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Райан Нэн / Шелковые узы - Чтение (стр. 2)
Автор: Райан Нэн
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Удачи, Невада, — пожелала Белла, похлопав ее по миниатюрному заду под блестящей синей юбкой.

Невада, решив, что колебаться уже поздно, отбросила все сомнения, расправила стройные плечи и уверенно вышла на сцену. В это время Лерой, сидящий за фортепьяно из темного грецкого ореха, подмигнул ей и широко, ободряюще улыбнулся.

Лили была права. Толпа гостей, увидев Неваду, стала неуправляемой. Мужчины кричали, свистели, топали ногами, а один возбужденный поклонник попробовал было взобраться на сцену, но был быстро и беззвучно обезврежен вышибалой «Игрока», гигантом Страйкером. Страйкер возник рядом с пьяным ухажером в мгновение ока и, схватив его за шиворот, спокойно отнес назад к столу, предупреждающе сдвинув брови. Внезапное появление Страйкера оказало успокаивающее действие на толпу, и Лерой, воспользовавшись моментом, ударил по клавишам, кивнул Неваде, и громко, ласково сказал:

— Ну, детка, спой!

Невада так и сделала. С апломбом и уверенностью ветерана, она начала песню, как раз подходящую для такой публики. Песня была совершенно новой, Невада разучила ее только сегодня. Одна из тех, которые сочинял талантливый пианист Лерой. Подбоченившись, Невада чуть-чуть согнула одно колено — как показывала Лили — и начала песенку: Фрэнки и Джонни любили меня, О, Бог мой, как они любили…

В маленьком салоне, где он проигрывал в покер, Джонни Роулетт, взяв сданные карты, резко обернулся и прислушался. Сквозь шум зала он услышал незнакомый женский голос, певший незнакомую песню.

— Попе нанял новую девушку? — спросил Джонни. Он посмотрел на карты, сбросил и добавил:

— Дайте мне три, кэп Хенли.

— Как я слышал, Попе говорил, будто нашел настоящую маленькую красотку, молодую девушку с наружностью ангела, — сказал речной лоцман, как только сдал Джонни три новых карты.

Джонни рассмеялся, как и все остальные: девушки на «Игроке» не были ангелами, но мужчины, оставаясь на ночь на борту, и не искали ангелов. Было негласным правилом, что за хорошую цену любая приглянувшаяся красотка будет — после выступления на сцене — охотно развлекать любого джентльмена в одном из роскошных номеров наверху.

Джонни посмотрел на карты и отбросил их. Поднявшись, он сказал:

— Похоже, я не смогу обыграть вас сегодня, господа. Дайте мне шанс вернуть мои деньги завтра вечером.

Пожелав всем хорошей ночи, он вышел в большой игорный зал и попытался рассмотреть девушку на сцене. Из глубины помещения Джонни смог увидеть только то, что она была миниатюрная и темноволосая. Заинтригованный, Джонни Роулетт, осторожно удерживая почти полный стакан с бурбоном в правой руке, нетвердой походкой продвигался к сцене между столами переполненного зала. Он не останавливался, пока не дошел до цели, игнорируя крики «Пригнись, там впереди!».

Джонни встал прямо перед сценой, не далее чем в десяти футах от Невады. Он был пьян, но не настолько, чтобы не оценить юную красоту Невады.

Поморгав, чтобы прояснить затуманенное виски зрение, Джонни оглядел маленькую девушку с большим голосом и решил, что она ему нравится. Блестящие волосы такого же цвета, как его собственные, были ловко уложены в изящные локоны. Тонкое овальное лицо с высокими скулами и очаровательным курносым носиком украшала самая синяя пара глаз и самые красные, самые нежные губки, которые он когда-либо видел.

Не спеша потягивая бурбон, Джонни лениво переводил оценивающий взгляд от обнаженных матовых плеч и белой груди к талии, настолько тонкой, что ему тут же захотелось обхватить ее. Синий атлас вечернего платья плотно облегал плоский живот и округлые женские бедра, при виде которых у него мгновенно пересохло в горле.

Джонни глотнул еще виски, и взгляд его снова остановился на ее красивом лице. Густо накрашенные глаза, щеки и губы Невады и то обстоятельство, что Джонни был непривычно пьян, помешали ему правильно определить ее возраст. Он прикинул, что ей было где-то около двадцати пяти — достаточно молода, чтобы сохранить пышную красоту, достаточно зрелая, чтобы знать, как ею пользоваться.

Ощущая первые приятные признаки физического влечения, Джонни расстегнул черный вечерний костюм, отбросил полу пиджака и засунул руку в карман; он стоял, широко расставив ноги, и рассматривал Неваду, лаская ее своими черными глазами, лениво предвкушая, когда же этим займутся его руки.

При виде высокого, широкоплечего, смуглолицего мужчины, неуверенно шагающего к сцене, Невада моментально сбилась с ритма и забыла слова новой песенки. Он появился из дыма и шума, как таинственное воплощение героя ее девичьих грез. Невада почувствовала, как у нее перехватило дыхание, когда мужчина остановился прямо перед сценой, расстегнул костюм, сунул руку в карман брюк и поднял стакан в приветственном жесте.

Его присутствие так подействовало на нее, что Невада как загипнотизированная смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. Она хотела, мимолетно пронеслось в ее потрясенном сознании, запечатлеть в памяти черты этого великолепного мужчины. Мужчины, в котором она немедленно узнала красивого и бесчестного Джонни Роулетта. Неудивительно, что девушки так переполошились, узнав о его приезде!

Невада была слишком молода и наивна, чтобы иметь представление о сексуальных фантазиях.

До сегодняшнего вечера.

Она смотрела на Джонни Роулетта и с чувством стыда воображала, как прекрасно оказаться в его объятиях, быть любимой им. Его густые волнистые волосы мерцали в свете огней сцены, а глаза, почти такие же темные, как волосы, пылали жаром и излучали опасность. Нос прямой, крупный, скулы высокие, резко очерченные. Ее завораживала улыбка, не сходившая с его лица с того момента, когда он увидел его. Абсолютной белизны зубы сияли на его смуглом, красивом лице. Наиболее привлекательными были гладкие, тщательно подстриженные усы.

Невада с трудом оторвала взгляд от лица и оглядела его. Черный европейского покроя вечерний костюм облегал сильные широкие плечи, а великолепно сидящие брюки безукоризненными складками ложились на сияющие черные ботинки. Все это так соответствовало его высокомерному виду, как и накрахмаленная, тщательно плиссированная белая как снег рубашка, оттеняя смуглую гладкую оливковую кожу; в огнях рампы блестели золотые запонки. Наиболее замечательным было то, что малейшие движения большого стройного тела этого смуглого красивого мужчины выражали сексуальность и чувственность с необычайной силой. Так силен был язык его тела, а Невада так подавлена и испугана, что готова была следовать за ним куда угодно, хотя они еще не сказали друг другу ни слова.

Она не сомневалась в том, что встретила богатого и красивого джентльмена в первый же вечер на сцене. Теперь оставалось только дать понять Джонни Роулетту, что он предназначен только ей. Возможно, он сам уже догадался об этом. Он смотрел на Неваду так, как будто она уже была его подружкой. И она станет ей, если он этого захочет, потому что уверена: это ее мужчина.

Волнуясь и надеясь, Невада, глядя прямо в темные блестящие глаза Джонни Роулетта, допела заключительную строчку песни, не подозревая, что грустные, жалобные слова могут оказаться пророческими:

Он был ее мужчиной, но он разбил ее сердце.

Глава 4

Песня закончилась. Тяжелый бархатный занавес медленно опустился. Толпа возбужденных мужчин свистела, хлопала и кричала, требуя продолжения.

Мрачно красивый Джонни Роулетт не свистел, не хлопал, не кричал. Как только занавес опустился, он небрежно повернулся и ушел. Занавес снова был поднят, чтобы Невада могла раскланяться перед приведенной в восторг толпой. Но она не кланялась, не посылала воздушных поцелуев, она была слишком поглощена поиском загадочного мужчины с угольно-черными волосами.

Джонни Роулетт ушел. Надежды Невады рухнули, как только опустился занавес. Миг, который мог стать моментом славы и триумфа, принес разочарование и замешательство.

Удрученная Невада прошла в костюмерную и сумела храбро улыбнуться, когда Лили, Белла, Джулия и Бетси столпились вокруг, чтобы высказать искренние поздравления. Девушки говорили все сразу, но Невада слышала только отдельные слова. Однако она поняла, что все уже знали о присутствии Джонни Роулетта на борту «Игрока».

Громкий стук не остановил возбужденно болтающих девушек, и, когда Лили открыла дверь, чтобы впустить Страйкера, огромный вышибала поднял руку, чтобы успокоить их. Он посмотрел через голову Лили на Неваду и спокойно произнес:

— Мисс Гамильтон, мистер Джонни Роулетт приглашает вас поужинать с ним.

Сердце Невады тревожно забилось. Она судорожно вцепилась в руку Страйкера, пока тот вел ее через толпу. Она увидела Джонни Роулетта за столом для игры в кости, стоящего спиной к ней. Страйкер резко остановился, наклонился к Неваде и сказал ей на ухо:

— Вы в безопасности, пока вы на борту «Игрока», мисс Невада. Я всегда поблизости, даже когда вы не видите меня, так что ничего не бойтесь.

— Я и не боюсь, — ответила Невада, задаваясь вопросом, что этот большой, пугающего вида человек имел в виду. Верзила Страйкер улыбнулся ей:

— Я знаю. Все равно я буду охранять вас.

Прежде чем она успела ответить, вышибала двинулся дальше и остановился за спиной Джонни Роулетта.

Страйкер произнес его имя, Джонни медленно обернулся и Невада перестала дышать. Вблизи он был еще красивее.

— Мисс Невада Гамильтон, — сказал Страйкер, — позвольте представить вам Джона Роулетта.

— Тебе нравится играть в кости? — спросил с усмешкой Джонни, протянул руку, и Невада почувствовала, как твердые теплые пальцы обхватили ее похолодевшую ладонь. Заглянув в его темные, блестящие глаза, она честно призналась:

— Я не знаю, мистер Роулетт. Я никогда не бросала кости. Мягко притянув ее к себе, Джонни сказал:

— Тогда, подружка, самое время попробовать. Обхватив рукой ее тонкую талию, Джонни обменялся рукопожатием со Страйкером и добавил:

— Благодарю, Страйкер. Я позабочусь о ней.

— Ты так и сделаешь, или ответишь мне, — сказал Страйкер, повернулся и ушел.

— Ты защитишь меня от Страйкера, не так ли, Невада? — Джонни поддразнил ее, наклонившись так близко, что от его теплого дыхания шевельнулся локон над ее ухом. От Джонни пахло виски, но Невада не считала это недостатком. Напротив, это был знакомый аромат, напомнивший ей о другом большом, улыбающемся мужчине, который обыкновенно целовал ее на ночь, оберегал и любил.

— Видишь ли, — сказал Джонни, положив на маленькую мягкую ладонь два черно-белых игральных кубика из слоновой кости, — ты должна выбросить число семь для меня. Ты сумеешь, подружка?

— Я постараюсь, — ответила Невада.

— Это было бы чудесно, — улыбнулся он, наклонившись и поставив высокий столбик красных фишек на зеленое сукно стола. Он взглянул на Неваду, поднял стакан бурбона и сказал:

— Мы все ждем, любимая. Только брось игральные кости к другому концу стола.

Невада не колебалась. Если Джонни Роулетт хочет семерку, она готова продать душу дьяволу, чтобы сделать то, что от нее требуется. Ее крошечная рука взметнулась над столом и выпустила кости. Кубики-близнецы ударились о дерево стола, повертелись и замерли. Один показал три, другой — четыре очка. После того, как крупье оплатил выигрыш, Джонни еще шире улыбнулся Неваде.

— Очень хорошо, любимая. Теперь как насчет одиннадцати?

— Все, что ты хочешь, Джонни, — самоуверенно ответила Невада и не обманула, выбросив одиннадцать. Потом повторила, еще раз выбросив семь. Потом выбросила две шестерки, похвасталась и снова получила две шестерки.

И все это время ее сердце колотилось от волнения, хмурый крупье продолжал подталкивать фишки через стол, а Джонни Роулетт, по-хозяйски держа руку на ее талии, продолжал смеяться и пить виски.

Спустя полчаса, когда Невада все-таки проиграла, Джонни Роулетт откинул назад голову и громко рассмеялся, услышав как она воскликнула:

— Проклятие! Джонни, мне так жаль! Довольный, он обнял ее и сказал:

— Милочка, ты только что выиграла для меня десять тысяч долларов. — Он поцеловал ее в темную макушку и добавил:

— Ты — моя леди Удача. Я никогда не выпущу тебя из виду.

Это заявление Джонни взволновало и обрадовало Неваду. Она не хотела бы оказаться вне поля его зрения.

Поэтому она не задавала вопросов, когда, поручив крупье собрать выигрыш и сохранить его, Джонни покинул игорный) стол и, ведя Неваду через переполненный зал, произнес:

— Давай-ка закажем французского шампанского и устриц и получше познакомимся.

Именно этого Невада хотела больше всего. К тому же она! внезапно поняла, что очень проголодалась. Она ничего не ела с тех пор, как ступила на борт «Игрока».

Через несколько минут Невада и Джонни оказались на балконе перед одной из тяжелых резных дверей красного дерева. Войдя, она задохнулась от удивления. Она стояла в отдельной каюте, где сверкающая люстра бросала мягкий свет на диван и стулья, обтянутые шикарным голубым бархатом, и на пушистый ковер такого же оттенка. Стены были обиты мерцающим бежевым шелком, а через раздвижные двери во всю стену открывался чудесный вид на реку. В центре комнаты стоял круглый стол, накрытый кремовой камчатой скатертью, сервированный на двоих. Хрупкий фарфор и тяжелый искрящийся хрусталь были самыми прекрасными вещами, когда-либо виденными Невадой. Массивные чеканные серебряные канделябры и свежие белые розы украшали центр стола.

Постучав, вошел одетый в белое стюард, неся шампанское в серебряном ведерке со льдом, и, пока Невада усаживалась напротив Джонни за столом, официант расставил перед ними тарелки дымящейся рыбной похлебки с чесноком, полное блюдо устриц и креветок, корзинку горячих хлебцев, тушеные овощи и свежие фрукты.

— Джонни, — сказала Невада, глядя на улыбающегося спутника, наблюдающего за ней, — здесь так много еды! Как мы все это съедим?

Он медленно, лениво усмехнулся, в глазах появилось сонное выражение.

— Любимая, — пробормотал Джонни глубоким низким голосом, — мы сможем доесть все это за завтраком.

Сонный взгляд исчез, и черные глаза дьявольски сверкнули, но Невада не обратила на это внимания. Джонни ловко открыл шампанское и разлил в бокалы. Подав Неваде бокал, он остановил ее.

— Подожди, подружка. Я хочу предложить тост. — Он поднял шампанское и сказал:

— За мою прекрасную леди Удачу.

Джонни коснулся ее бокала своим, и они выпили — Джонни быстро, а Невада потягивала мелкими глотками. Наблюдая за крошечной темноволосой красоткой, держащейся так, словно она никогда не пробовала шампанского, Джонни был слегка удивлен. Очевидно в этот вечер она выбрала роль невинной девушки. Возможно, она решила, что это ему понравится. И все еще под действием бурбона, он нашел смесь притворной невинности и явной чувственности весьма соблазнительной.

Замечательно, что свежесть, исходящая от этой миниатюрной куколки, казалась почти подлинной. Но, с улыбкой наблюдая за ней, будто впервые пробующей пенящееся вино, Джонни был доволен, что ее кажущаяся уязвимость, ее выражение целомудрия, не более чем хорошо сыгранная роль. Что ж, черт подери, он с удовольствием подыграет ей, будет вести себя с ней, как с приличной молодой леди, позволяющей ее единственному поклоннику вести ее к ложу. Нельзя отрицать ее соблазняющей чувственной красоты, и он не возражал против такой игры.

Впереди у них была целая ночь. Он примет участие в этом небольшом спектакле. Так даже интересней. Поднявшись, Джонни спросил разрешения у Невады снять пиджак — Конечно, Джонни, — согласилась Невада, счастливо улыбнувшись. Она зачарованно наблюдала, как он повел плечами, освобождаясь от пиджака, еще раз продемонстрировав внушительность своей фигуры. Когда он снял черный шелковый галстук и бросил на голубой бархатный стул, она просто вздохнула и сделала еще глоток шампанского.

Возвратившись к столу, Джонни чиркнул спичкой, зажег свечи и погасил газовую люстру. Комната погрузилась в мягкий романтичный полумрак.

— Так лучше? — спросил он, ласково взглянув на нее.

— Чудесно, — ответила Невада. Опустившись на стул, Джонни возразил ей:

— Не совсем.

— Почему?

— Ты слишком далеко.

Он слегка отодвинулся от стола:

— Иди сюда, любимая.

Невада почувствовала, как участился ее пульс. Быстро сделав большой глоток шампанского, она поднялась и обогнула стол. Когда она встала прямо перед Джонни, он улыбнулся, медленно обхватил руками ее тонкую талию и пальцы его рук сомкнулись. Усмехаясь, он медленно провел пальцами до маленького углубления ее пупка.

— Бог мой, ты такая крошка, — сказал Джонни, и его черные глаза зажглись желанием.

— Бог мой, зато ты — великан, — резко парировала Невада; ее природная дерзость увеличилась от выпитого шампанского.

Джонни это понравилось. Громко рассмеявшись, он притянул ее к себе, сильно обхватил руками и прижал лицо к мягкой, скрытой атласом груди. Глубоко вдохнув ее приятный аромат, он сказал:

— Я такой и есть, подружка.

Он поднял голову, смело поцеловал ее открытую выше мерцающего синего корсажа грудь, и Невада задрожала. Не отнимая теплых губ от этой полуобнаженной груди, он продолжал:

— Я не знаю. — Он слегка кивнул головой в сторону закрытой внутренней двери. — То, что я имею в виду, может быть невозможно для нас.

Ослабевшая от вина и близости мужчины, потрясенная пугающим жаром его губ, распространившимся по всему телу, Невада не имела представления, о чем он говорил. Но она была уверена, что для Джонни Роулетта и нее нет ничего невозможного. Так она и сказала, задыхаясь, с изумлением глядя на темную голову, прижавшуюся к ней.

— Мы сможем все, если постараемся.

Это вызвало у Джонни взрыв пьяного смеха. Еще раз поцеловав ее грудь, он поднял голову, осторожно усадил ее на левое колено и обвил длинными пальцами талию.

— Детка, я говорю о наших телах. Я вдвое больше тебя.

— Какая разница? — спросила Невада, совершенно сбитая с толку.

— Никакой. Ты права, никакой разницы, — сказал Джонни. — Я никогда не возражал против женщины в позиции сверху.

И он мгновенно представил эту крошечную черноволосую чаровницу в кровати, восхитительно обнаженную, верхом на нем.

— Забавно, но ты лидируешь с самого начала. Усмехаясь, он снял крошечный синий атласный бантик с темных кудрей Невады, пристально посмотрел на него и бросил на стол.

— Поцелуй меня, Невада.

Невада взглянула на Джонни. Сверху? Лидировала? О чем он, черт возьми? Он не говорил о своих чувствах, но его полные чувственные губы под аккуратными черными усами соблазняли ее. Она хотела поцеловать этого рослого красивого мужчину с первого момента, как увидела его. В конце концов, ее уже целовали раньше. Прошлой зимой ее поцеловал Джимми Бредфорд, молодой помощник, которого временно нанял отец, и прежде ее целовал сын плантатора, Гарри Дуглас, когда они с отцом доставили скаковых лошадей на плантацию Дугласов под Батон-Руж. Но и тот и другой сами целовали ее. Неужели Джонни Роулетт робеет? Может быть поэтому он попросил, чтобы она поцеловала его? Он казался таким смелым, таким уверенным в себе. Могло ли случиться, чтобы этот большой красивый человек не умел целоваться?

Растроганная, Невада глубоко вздохнула, запустила свои пальцы в густую шевелюру Джонни и прижала свои сомкнутые губы к его губам.

Глава 5

Джонни Роулетт знал, как надо целоваться. Невада поняла, что он знал это очень хорошо и знал о поцелуях гораздо больше, чем Джимми Бредфорд или Гарри Дуглас. Или она сама. После того, как несколько секунд ее плотно сжатые губы прижимались к его, Джонни взялся за дело сам.

Его теплые полные губы приоткрылись, руки еще сильнее прижали ее. А тщательно подстриженные усы щекотали так приятно. Как раз так, как она воображала. На одну секунду ее нос задергался, и Невада почувствовала, что она могла бы рассмеяться. Но только на одну секунду. Когда его чувственные губы начали играть с ее губами, дразня и волнуя, удивляя настолько, что ее глаза широко раскрылись, у Невады вырвался слабый протестующий стон.

Но Джонни не останавливался. Он только начал. Оставаясь глухим к ее протесту, он гладил ее талию, стройный изгиб спины, в то время как влажный кончик его языка двигался настойчиво и дразняще, пытаясь разомкнуть ее закрытые губы. Губы конечно же раскрылись под таким мощным приятным натиском.

Добившись первой победы, Джонни Роулетт прервал этот нежный, волнующий поцелуй и медленно выпрямился. Слегка улыбаясь, он подмигнул Неваде, протянул руку и стал выбирать оставшиеся крошечные синие бантики из ее зачесанных наверх волос. Когда вся дюжина бантов легла на кремовую камчатую скатерть, он нащупал шпильки, удерживающие волосы. Джонни медленно вынимал их из черных кудрей и восторженно наблюдал, как длинные черные локоны ложатся вокруг ее прекрасного лица и падают на обнаженные плечи.

Невада не произнесла ни звука. Она сидела на колене Джонни, очарованная, не зная, что он предпримет дальше, но совершенно, полностью уверенная — ей понравится все, что бы он ни сделал.

Джонни долго перебирал загорелыми пальцами распущенные темные волосы Невады, удовлетворенно вздыхая и улыбаясь, как будто это простое действие доставляло ему большое удовольствие. Он осторожно поднес большую прядь блестящих волос к лицу, вдохнул душистый аромат и, глубоко вздохнув, выпустил черные как вороново крыло волосы; он любовался, как великолепные локоны рассыпаются по обнаженной матовой груди Невады Невада почти перестала дышать, когда он благоговейно положил большую ладонь поверх струящихся волос, прикрывающих обнаженную грудь. Внезапно в этой теплой сумрачной каюте стало так тихо, что она могла слышать стук своего сердца, отдающийся в ушах. Ее сердце билось сильнее обычного, и Невада подумала, что Джонни мог слышать этот неистовый стук.

Он должен был слышать, потому что легкая улыбка исчезла с его красивого лица, и Невада заметила, как дрогнул мускул на гладкой оливковой щеке. Полуприкрытые черные глаза Джонни мерцали в мягком свете, когда его лицо снова приблизилось к ее. Смуглая рука скользнула ниже завесы ее волос и медленно, осторожно передвигалась с груди на талию.

— Теперь, — потребовал он нежным глубоким низким голосом, — поцелуй меня по-настоящему, Невада.

Когда его губы снова прижались к ее теплым приоткрытым губам, Невада поняла, что все, что было раньше, — лишь прелюдия к настоящему поцелую. Искушенные губы Джонни сделали с ней что-то странное и замечательное, зажгли в ней огонь, заставили нежно вздыхать и извиваться, возбужденно ласкать руками его мускулистые плечи, затылок. Невада бессознательно захватила прядь черных волнистых волос, падающих поверх белого воротника рубашки. Она отчаянно сжала густые завитки, когда почувствовала, как зубы Джонни — его белые зубы, делавшие улыбку такой привлекательной — мягко прикусили ее дрожащую нижнюю губу, и Джонни нежно пососал ее.

Провокационный поцелуй Джонни заставил ее широко раскрыть губы, и немедленно его язык, как огонек проник внутрь ее рта, чтобы ласкать и гладить его, зажигая во всем теле неистовое пламя.

Ошеломленная таким чудом, Невада широко открыла глаза и увидела, что глаза Джонни были плотно закрыты, густые черные ресницы резко выделялись на его смуглых щеках.

Как будто почувствовав это движение, он поднял веки и посмотрел прямо в ее изумленные глаза. Результат был потрясающим. Оба одновременно вздохнули и возобновили этот воспламеняющий поцелуй.

Мерцающий свет канделябров освещал большого смуглого мужчину, сидящего в бархатном кресле с высокой спинкой и крошечную белокожую женщину на его колене, слившихся в бесконечном поцелуе.

Невада до кончиков пальцев была потрясена ее первым в жизни настоящим поцелуем.

Джонни Роулетт не был потрясен, но тем не менее наслаждался этим обжигающим поцелуем. Он целовал множество женщин так, как сейчас целовал Неваду. И он уже знал, что после таких странно неискушенных, но все же страстных ласк, Невада будет великолепной любовницей в постели.

Наконец их горячие губы разомкнулись, и Невада, обессиленная и дрожащая, чувствуя огонь во всем теле, слабо кивнула, соглашаясь, когда Джонни предложил:

— Любимая, я думаю, нам лучше поужинать. — Он коснулся легким поцелуем ее щеки и добавил, не отводя губ от горящей влажной кожи:

— Тебе потребуется много сил, сегодня у нас будет великолепная ночь.

Они действительно великолепно проводили время. Когда Невада сделала попытку возвратиться на свое место, Джонни не отпустил ее. Он только сильнее прижал ее к себе.

— Нет, детка, ты останешься здесь. Я сам буду тебя кормить.

Джонни не пришлось повторять дважды. Польщенная и взволнованная, Невада нежно улыбнулась ему, согласная сидеть у него на коленях так долго, как он того захочет. В то время как она смеялась и, покачивая головой, прижималась лицом к его шее, Джонни одной рукой наполнил фарфоровую тарелку едой, держа другую по-хозяйски на талии Невады.

В течение этого полуночного ужина было много смеха и поддразниваний. Джонни подносил вилку к открытому рту Невады, предлагая ей кусочек, и, не давая возможности прожевать и проглотить, снова целовал ее. Она сочла такой способ ужинать слишком трудным и отказывалась от еды, качая головой.

Сам Джонни тоже почти не ел. Он только пил и наслаждался видом прекрасной разгоряченной девушки, сидящей у него на колене, весело пробующей все блюда подряд. Она вела себя с покоряющей детской наивностью, как будто все происходящее было для нее совершенно ново и захватывающе. Ее очаровательное поведение придавало тривиальному свиданию неожиданный романтический оттенок. Казалось, что она впервые сидела на коленях мужчины в этой обитой шелком отдельной каюте, что эта игривая прелюдия к страсти была действительно восхитительно нова для нее.

Смеясь как ребенок, радуясь изобилию и разнообразию блюд, Невада блаженно закатила глаза и приподняла плечи. И невольно предоставила Джонни возможность бросить взгляд на ее прекрасную юную грудь, приоткрывшуюся в низко вырезанном лифе атласного платья. Она сделала неосторожное движение, атлас соскользнул еще ниже — и глаза Джонни выхватили вспышку мягкого розового бутона, венчающего кремовую плоть. Стиснув зубы, Джонни продолжал кормить прекрасную смеющуюся девушку до тех пор, пока наконец Невада не оттолкнула протянутую вилку, похлопала по плоскому животу и сказала:

— Больше ни крошки, Джонни. Мое платье стало слишком тугим, я боюсь, оно лопнет по швам.

— Еще ©дну ягодку, — предложил Джонни, откладывая вилку в сторону Он выбрал самую спелую ягоду, опустил в серебряную сахарницу и показал Неваде, вопросительно подняв брови. И громко рассмеялся, когда Невада радостно кивнула, наклонилась и протянула губы к обсыпанной сахаром ягоде:

— М-м-м, восхитительно.

Но его смех оборвался, когда Невада перехватила его руку, не дав дотянуться до льняной салфетки.

— Позволь мне, Джонни, — сказала она и, взяв его руку, поднесла ее ко рту.

Мускулы его живота напряглись, ему стало трудно дышать, когда, сверкая глазами, как озорной бесенок, Невада обсасывала его пальцы один за другим, пока не слизнула весь сахар.

— Ну как, тебе нравится? — спросила Невада, облизывая губы.

— А тебе? — Джонни притянул ее к себе, уткнулся губами в изгиб шеи и, посасывая игриво кожу, заставил Неваду разразиться счастливым смехом.

Они продолжали играть. И наслаждаться друг другом. Джонни Роулетту нравилась эта смеющаяся темноволосая красотка на его коленях. Она была не только необычайно хорошенькой, но обладала мягким несложным характером и любила посмеяться. Она не интересовалась его прошлым, так же, как и он ее. Тот факт, что она не задавала никаких вопросов, показался ему приятным и удивительным.

Большинство женщин, с которыми он встречался, хотели знать о нем все. Джонни относился к их вопросам, как к неизбежному вторжению. Очевидно, эта была настоящим профессионалом, знающим точно, зачем она находится здесь в этой пышно обставленной каюте. Чтобы доставлять ему удовольствие за деньги, которыми он оплачивал ее время и услуги. Она только это и делала с того момента, когда он попросил ее бросить игральные кости.

Да, удовлетворенно размышлял Джонни, благодарно поглядывая на ее полуприкрытые атласом груди, сегодня вечером он наконец-то преуспел. Он выиграл впервые за несколько месяцев. Выиграл много. Получил деньги, в которых ужасно нуждался после длинного периода невезения. И он рискнул бы поставить на кон свои любимые золотые запонки, уверенный, что его великолепная крошка леди Удача будет так же хороша в постели, как и за столом. Что еще нужно мужчине?

Наслаждаясь своим состоянием, Джонни продолжал горячо целовать этот живой, дышащий амулет удачи, чередуя поцелуи с глотками шампанского.

Голод Невада утолила, но продолжала испытывать жажду, поэтому с удовольствием пила большими глотками холодное вино из его стакана. И не задумывалась над тем, что пьянела все больше и больше. Джонни Роулетт тоже не обращал на это внимания. Он сам был далеко не трезв, чтобы оценить состояние своей очаровательной спутницы. Он твердо знал только то, что хотел почувствовать прикосновение маленьких нежных рук этого кукольного существа, и как можно скорее.

Пьяный больше, чем обычно, Джонни проворно вынул сверкающие золотые запонки из плиссированной рубашки, подержал их в ладони и положил на стол. При этом ворот белой рубашки разошелся, и глаза Невады приковала к себе его темная мускулистая грудь. Она с трудом сглотнула, когда Джонни взял ее запястье, поднес к губам, поцеловал ниточку пульса, и направил ее руку в распахнувшийся ворот рубашки.

— Прикоснись ко мне, подружка, — сказал Джонни, выпуская ее руку.

— Джонни, — выдохнула Невада, пораженная жаром и силой его тела под кончиками ее пальцев. — Джонни, Джонни, — бормотала она невнятно, ее широко открытые глаза медленно опускались, разглядывая обнаженную смуглую грудь. Как будто пробуя на ощупь, она разрешила своим пальцам скользить по густым жестким волосам, покрывающим широкую грудь. Она забавлялась, как ребенок с новой игрушкой, и, раздвигая рубашку все больше, гладила его, закусив при этом нижнюю губу, как делала обычно в момент испуга или удивления.

Джонни Роулетт был удивлен мучительно-приятным ощущением ее маленькой ручки на своей груди. Его дыхание участилось, он протянул руку, поднял ее подбородок и прижал свои губы к ее губам. Это был огненный томительный поцелуй, во время которого Невада, страстно прижимая открытые губы к его, передвинула руку ниже, к гладкой плоти его живота.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20