Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Здрасьте, я ваша тетя – 2 (с половиной)

ModernLib.Net / Юмор / Райвизхем Ал / Здрасьте, я ваша тетя – 2 (с половиной) - Чтение (стр. 4)
Автор: Райвизхем Ал
Жанр: Юмор

 

 


      - Я думаю, что… - Бабс хотел было аргументировано высказаться на эту тему, но вовремя вспомнил, что «Попус», которого он играет, недотраханый имбецил в последней стадии кретинизма, поэтому безапелляционно заявил журналистам, - колонии – это приставшие к заднице империи куски дерьма, от которых давно плохо пахнет. Пора вытереть свою задницу и смыть засохшие какашки в унитаз! Деньги надо тратить на своих бездомных граждан, а также кошек и собак!
      Все репортеры от неожиданности раскрыли рты. Стало слышно, как новоиспеченный и невоспитанный юрист Криггс уронил ручку на пол.
      - Че вы на меня уставились, словно я только что испортил воздух? Уверяю, что если кто и испортил воздух, так это, несомненно, никто иной, как мистер Криггс, хозяин этого кабинета.
      Репортеры опомнились от столбняка и странички их блокнотов покрылись причудливыми закорючками.
      - Не смейте про меня такое писать! – завопил адвокат Криггс. – Стручки гнилые, я из вас потом в суде последнее пенни выжму!
      - Не слушайте эту усатую морду, возросшие тиражи газет с лихвой покроют штрафы и издержки! – подначивал журналистов Бабс.
      - Давно Вы страдаете недержанием газов? – спросил у Криггса самый бойкий журналист.
      - Скажите, вы гороховый суп любите? – принялся выспрашивать другой, принадлежность которого к желтой братии, читалась на лице.
      - Заткнуться, ублюдки! Я вам покажу, как меня в пердуны записывать! – заорал Криггс на журналистов. – И этому недоноску-кретину это с рук не сойдет! Его мильоны вылетят в трубу, когда я вчиню ему иск о чести и достоинстве! – продолжал орать наш противный усач с черными очками на глазах.
      - Что Вы на это скажете, мистер Мандатрахулос?
      - Я ему вчиню встречный иск за загрязнение воздуха! – нахально ответствовал Бабс. – И еще, запишите, он пристает к богатым племянникам! Слышали бы вы, какие гадости он говорит! Порядочный человек не выдержал бы и пяти минут!
      - Пошел вон, кретин! – завопил судья. – Вот твое завещание, вот твое бумаги, а вот твоя чернильница! – с этими словами бывший судья швырнул наугад все вышеперечисленное, раскроив голову одному из писак. Разгоревшийся после этого скандал прибежали улаживать сами Скотски, Плотски и Глотски, которые после длительных препирательств, выдали каждому журналисту по большой чернильнице и закрыли за собой дверь. Результатом всего этого явилось попадание судьи Криггса в больницу со множественными повреждениями головы, рук, ребер и ключицы.
      Тем временем, Бабс в окружении своих «родственников» погружался в большой автомобиль. Но мест в лимузине всем не хватило, так что на глазах не прорвавшихся в здание журналистов, «Попус» высадил из машины Брассета, Чарли Уэйкома и Джекки Чеснея, после чего, пыхнув черным клубом дыма из выхлопной трубы, укатил, бросив на прощание белый платочек несчастной троице, стоявшими с черными от копоти лицами и раскрытыми от удивления ртами.
      - Ах, наглая морда!
      - Да, мерзавец! – пискнул Чарли Уэйком.
      - И притом, очень богатый мерзавец, - добавил Брассет.
      Замечание дворецкого привело других двух героев в себя.
      - Ну ты, продюсер хренов, пошли что ли, организуем концерт, - предложил Джекки.
      - А ты, ты, ты – кретин! – сообщил Чарли своему другу. – Шел бы ты учиться играть на пианине, а то всех нас опозоришь!
      - Да я тебя, очкастая морда, седьмую сонату Бетховена в задницу запихну! – огрызнулся Джекки.
      - Брассет! – вознегодовал мистер Чарли. – Вы то че уставились? – ехидное выражение лица Брассета, как ветром сдуло. – Идите и договоритесь с какой-нибудь монашеской капеллой об аренде музыкальных инструментов.
      - Слушаюсь, сэр! – ответил Брассет и, повернувшись к обоим приятелям спиной, отправился на поиски.
      - Какая-то толстая задница высадила нас из папиного лимузина! – вновь принялся возмущаться Джекки Чесней.
      - Из тетушкиного! – с апломбом возразил Чарли.
      - Сэр, - вмешался Брассет, задержавшийся, чтобы завязать шнурки. – Сейчас этот лимузин принадлежит господину Мандатрахулосу!
      - Заткнись, пошел вон!!! – одновременно заорали Джекки и Чарли.
      - Да сэр и сэр! Сию минуту! – вытянулся Брассет.
      - Какого хера ты командуешь моим дворецким? – возмутился Джекки Чесней. – В смысле, по какому такому праву?
      - По праву джентльмена! – взвизгнул мистер Уэйком. – К тому же Брассет не твой раб, а слуга. Он служит и твоему папаше, а тот женат на моей тетушке, а значит… - распалялся Чарли, нервно поправляя свои очки.
      - А значит, Брассет еще и родственник тебе, да? – насмешливо отозвался Джекки. – Следуя твоей логике, я могу приказывать приставу палаты лордов на том основании, что я сидел на том же унитазе, что и лорд Пердоун десятью минутами ранее, ведь я учился с ним в одном классе!
      - Заткнись! – голос Чарли Уэйкома вновь сорвался на визг. Я тоже учился с ним в одном классе, но никогда не сидел на унитазе после него, ведь он срал так, как сейчас говорит, брызгая слюной во все стороны. В кабинку зайти было невозможно!
      - А, ты имеешь в виду выпускной бал, когда я подсыпал ему слабительное в шампанское и он всего пятьдесят сантиметров не добежал до унитаза? – радостно спросил Джекки Чесней.
      Толпа журналистов, ставшая свидетелями последней части беседы двух приятелей, неистово зачиркала в своих блокнотах. Чарли плюнул в ответ на эту тираду Джекки и направился в ближайшую пивную под интересным названием «Сыне бойся гнева господня». Интересным было только то, что на вывеске чьей-то рукой перед первым словом была добавлена еще одна буква «С».
      Джекки с интересом прочитал вывеску и ему стало понятно, почему у пивной постоянно останавливались разные джентльмены и мочились на стену, никого не стесняясь. Подумав немного, он вздохнул, махнул рукой и тоже направился в пивную.
      Напившись там до невменяемого состояния, причем всего лишь за полтора часа, Джекки и Чарли вспомнили о предстоящем сегодня вечером концерте под руководством «неполноценного кретина».
      - Да, неполноценного кретина! – еще раз повторил Джекки. – Он, ик-ик, думает, что своим талантом покорит публику, - заплетающимся языком добавил он.
      - Да, тоже мне, Битл нашелся, ик-ик, - согласился с ним Чарли. – Ик-ик, я с таким наслаждением посмотрю на его толстую рожу, когда его начнут закидывать помидорами.
      - Да, приятное будет зрелище, - выпучив глаза, согласился с ним Джекки. – Кстати, ик-ик, ты же должен все это, ик-ик организовать.
      - Да? – поразился Чарли. – Ну так чего же мы тут сидим? Пшли, АРГАНИЗУИМ! ДА!!!
      - Пшли, - согласился с ним Джекки, решительным жестом поправляя свои патлы.
      К удивлению автора, а также, наверное, читателей, мистер Чарли Уэйком ухитрился организовать все за оставшиеся до начала концерта полтора часа. «Все» включало в себя:
      1. Арендовать оперный театр.
      2. Купить набор музыкальных инструментов для начинающих джаз-банд.
      3. Выпустить в типографии билеты.
      4. Продать их!
      5. Напиться со своим приятелем Джекки за полчаса до начала концерта до еще более невменяемого состояния.
      Не менее, чем сам автор, удивлялась донна Роза.
      - И как это тебе удалось? – поразилась она, удивленная донельзя организаторскими способностями своего племянника. Ее удивление, впрочем, было вполне понятным, поскольку она Чарли не смог обеспечить даже такую простую штуку, как перерезание ленточки при открытии нового платного туалета в трущобах Лондона. В тот раз, так и не найдя желающих, Чарли отправился на поиски страждущих облегчиться на соседнюю улицу. Когда он вернулся ни с чем, то обнаружил, что на ленточку кто-то очень аккуратно облегчился. К великому ужасу Чарли, кстати, автора идеи по открытию туалета, именно в этот момент прибыло все семейство Чеснеев во главе с донной Розой. Чуть не провалившись тогда от стыда сквозь землю, несчастный Чарли за гроши продал сие обгаженное сооружение вместе с ленточкой, туристическому бюро, располагавшемуся напротив. Сметливый владелец бюро впоследствии, огреб огромные прибыли на организации экскурсий на самый быстро обгаженный в мире туалет. По словам экскурсоводов, его засрали доверху еще до того, как его открыли, в доказательство же, они тыкали длинными указками в обгаженную ленточку. Словом, изумлению донны Розы не было предела. Еще полтора часа назад она созванивалась с оперным театром, но там ничего не слыхивали ни о какой джаз-банде, да еще с таким идиотским названием, как «Ведро краски». Мнение тетушки о своем племяннике, казалось, сложилось окончательно, как вдруг все перевернулось с ног на голову.
      - Меня даже удивляет не то, что ты все-таки это организовал, - продолжала взволнованная донна Роза, - Сколько то, что ты это сделал за какие-то полтора часа!
      - Ик-ик, он сделал это за полчаса, - доверительно сообщил пьяный донельзя Джекки Чесней. – Мы уже битый час хлещем виски!
      - Но как? – еще больше поразилась миссис Чесней-д’Альвадорес.
      - Вот так! – объяснил Джекки и опрокинул еще один стакан виски.
      - Для этого, ик-ик, мне пршлсь плжить всь мй тлнт, - с трудом сообщил Чарли, еле удерживая себя от того, чтобы не облевать тетушку.
      - и сто тысяч фунтов, - наябедничал Джекки, с трудом опираясь на стену.
      - Сто тысяч? – вскричала донна Роза. – Я этого не переживу! – сообщила она, собираясь упасть в обморок, но передумала. – Но как, черт возьми, за полчаса организовать такое, пусть даже за сто тысяч? И как вы успели продать все билеты?
      - Илиминтарно, тетя, - хвастливо заявил Чарли, глупо улыбаясь. – Тот, у кого голова на плечах, ик-ик, всегда найдет выход из положения!
      - Он всего лишь отменил концерт какого-то Шляпина или Шаляпина на сегодняшний вечер, но никто об этом еще ничего не знает, - ухмыльнулся Джекки. – естественно, весь цвет Лондона скупил все билеты заранее.
      - И меня, танцующей в джаз-банде, увидит весь цвет Лондона? Я этого не переживу! – вновь сообщила донна Роза и вновь собралась упасть в обморок. – Но снова передумала. – Вообще-то, лучше кривляться на сцене, чем кривляться на улице без гроша в кармане. К тому же я загримируюсь, как старая ведьма, - решила она и цыкнула на Джекки и Чарли, - А вы, мерзавцы, приведите-ка себя в порядок, а то вы меня знаете, - она топнула ногой так, что у Чарли немедленно разболелась голова. Топнув еще раз, она ретировалась в гримерную.
      - Тетушка, а зачем Вам гримироваться? – воззвал ей вслед Чарли, держась за голову. К счастью для него, донна Роза этого уже не слышала.
      За пять минут до начала представления.
      В гримерную ввалились все участники джаз-банды во главе с солистом группы «Попусом». Все, за исключением Чарли и Джекки. Впрочем, спустя полминуты их за шиворот втащил в гримерную директор театра.
      - Эти негодяи облевали всю администраторскую, - возмущенно заявил он. – Это ни в какие рамки не лезет! Мало того, что заставили меня отменить концерт Великого Шаляпина, так еще и заменили его невесть чем! Невесть кем, тьфу! А моя репутация? Надеюсь, что ваш симфонический оркестр «Видроу Красски» достоин хотя бы одного процента славы великого тенора! Иначе я буду обесчещен!
      - Пошел вон! – заявил пришедший в себя Чарли.
      - Да, пшел! – согласился с ним Джекки. – Ваша девичья честь недостойна этих ста тысяч! За такие деньги можно стерпеть даже прилюдное лечение геморроя на сцене!
      - Эй, как там тебя, - решил , наконец, вмешаться Бабс. – После третьего звонка все двери должны быть закрыты до конца представления!
      - Это невозможно! – заявил директор театра, дико вращая глазами. – А вдруг пожар?
      - За сто тысяч можно будет отстроить новый театр, мерзавец, - заявила донна Роза. – Убирайся отсюда и гляди, чтобы все было как договорились, или клянусь памятью дона Педро, ты всю оставшуюся жизнь будешь зарабатывать на пропитание прилюдным лечением этого самого, как его?
      - Геморроя, - услужливо подсказал жене сэр Френсис, болезненно при этом поморщившись.
      - Это невозможно! – еще раз воскликнул побледневший директор, но тут же добавил, - А вообще-то мне насрать, можете даже этот, как его геморрой, показывать, - директор преобразился на глазах. – Прошу меня простить, леди и джентльмены, мне пора идти, - величественно заявил он, и, поспешно удаляясь, добавил, - Столько дел, столько дел!
      - Говорят, что он выступал на подмостках в качестве актера, - нарушил тишину Чарли Уэйком, взъерошенный, как и Джекки Чесней, от душа холодной воды, выпущенного на них директором из бутафорского огнетушителя, оказавшегося, правда, не таким уж и бутафорским, а искусно замаскированным сифоном с газированной водой. – И вообще, это просто безобразие! Обливать человека холодной водой только за то, что его три раза стошнило! – с пафосом возмутился мистер Уэйком.
      Все с улыбкой выслушали это замечание. Все, кроме мистера Джекки Чеснея и его папаши, сочувственно покачавших головой.
      - Так, всем заткнуться, слушать сюда! – взял инициативу в свои руки Бабс. – Кто на чем будет играть, все помнят? А где мое ведро с краской? А гитара?
      - На сцене, - после непродолжительного молчания ответил мистер Джекки Чесней, поправляя свои мокрые после холодного душа волосы.
      - А что мы будем играть? – уточнил сэр Френсис, вытянувшись по струнке.
      - Да, сэр, как мы будем выступать без репетиции? – поинтересовался Брассет.
      - Да, а как мы будем танцевать без этой, как его репетиции? – повторили вслед дворецкому Энни и Бетти.
      - Очень просто, каждый играет, танцует и поет как умеет. Зрители, конечно, сначала охренеют, но самое главное произвести нужное впечатление, чтобы все были в отпаде.
      - Боже, простонал Чарли Уэйком. – Да нас всех изобьют!
      - Кстати, - продолжал неумолимый Бабс. – Мистер Уэйком должен был сочинить стихи для моей песни.
      Все с интересом посмотрели на Чарли.
      - Я, я, я, забыл, - признался тот, ковыряя носком ботинка паркет.
      - Ну что же, буду петь с листа, - заявил Бабс и принялся выталкивать всех на сцену.
      Зрелище, которое предстало зрителям, поразило всех до глубины души. Толпа, состоящая из семейства Чеснеев, мистера Уэйкома и Брассета, разбрелась по сцене в поисках инструментов. Разодетый как павлин в гавайскую рубаху сэр Френсис являл собой разительный контраст с изрядно потрепанными смокингами его сына и Чарли Уэйкома, прическу которых можно было охарактеризовать как патлы, торчащие в разные стороны.
      Одеяние донны Розы, напоминало по ее мнению, платье цыганки, а по мнению всех остальных наряд старой ведьмы. Во что были облачены Энни и Бетти было трудно разобрать, поскольку ядовито-желтые краски на фоне коричневых полос их платьев или их подобий, оттеняли глупые улыбки на их лицах. Единственным исключением был Брассет, одетый с иголочки в костюм палача. Венчал шествие, раздававший всем пинки главный солист группы, одетый в черный смокинг с бабочкой и чепчик. Вдобавок, вместо брюк на Бабсе красовались шорты, открывавшие всему миру кривые, волосатые, но достаточно крепко сбитые ноги. На лысоватой голове вместо цилиндра весело топорщился детский чепчик, завязанный морским узлом под подбородком.
      Пока все зрители в удивлении пялились на «Шаляпина», остальные участники джаз-банды расхватали инструменты. Бабс оглядел свою «труппу», поправил гитару на своем животе и, дав сигнал к игре пинком в барабан, оставшийся ничейным, затренькал кривыми пальцами по струнам. Первым, догадался, что это значит, мистер Джекки Чесней, обрушивший на клавиши пианино свои трясущиеся руки. Пианино издало глубокий протяжный стон, напомнивший всем голос старого унитаза в последней степени расхлябанности. Спохватившийся Чарли схватил бесхозный барабан и принялся выбивать из него звуки при помощи бейсбольной биты. При первых звуках барабана, от которых у зрителей сразу же заложило уши, очнулся и сэр Френсис, принявшийся строгать смычком контрабас, собираясь перепилить его пополам. Донна Роза, Энни и Бетти бесхитростно накинули на себя обручи и принялись крутить их, громко вскрикивая, когда вихляющиеся обода бессильно падали на пол. Сквозь эту ужасающую для тонких ценителей классической музыки какофонию, нестройно пробивалось тренькание гитары Бабса. Словно придя в себя, Брассет суматошно схватил саксофон и выдал из него пронзительный дребезжащий звук, от которого у всех по спине пробежали мурашки. Его следующая попытка выдуть что-нибудь приличное и вовсе закончилась крахом. Непокорный инструмент издал настолько неприличный звук, что ползала покраснело от стыда. Вдохновенно вздохнув, покрасневший как рак дворецкий, зажмурил глаза и продолжил в том же духе. Его поддержали остальные, окончательно заглушая негромкие звуки гитары. Эта прелюдия продолжалась около трех минут, пока, наконец, от звуков барабана не рухнула вниз, прямо на зрителей, тяжелая чугунная люстра. От неожиданности оркестр замолк. Тишину заполнили новые звуки – крики и стоны пострадавших.
      Воспользовавшись возникшей паузой, Бабс взял ситуацию в свои руки и, продолжая наигрывать на гитаре разрозненные звуки, начал петь, перевирая каждую ноту:
 
У меня напряги с мусорами,
Говорят, что, якобы я вор.
Сколько я зарезал, сколько перерезал,
Сколько душ невинных загубил!
Если он редиска, в бок перо ему я,
Суну, вот и весь мой разговор.
Эй приятель, посмотри на меня,
Думай обо мне, делай как я!
Манька – облигашка, ты моей была,
Но Томми-промокашка тебя увел.
Ах зачем я на свет появился,
Ах зачем меня мать родила!
Револьвера дулом, ткнул ему в ноздрю я,
И шесть раз нажал я на курок.
Эй приятель, посмотри на меня,
Думай обо мне, делай как я!
Вот такая песня, вот такой Шаляпин,
Даже я немного охуел!
 
      При последних словах раздался женский визг. Бабс с удивлением воззрился на сидевшую в первом ряду мисс Дели, теперь уже миссис, рухнувшую в обморок. Привставшие седые джентльмены, повидавшие на своем веку дикое количество теноров, словно по команде зашатались и со страшным грохотом тоже повалились на пол.
      - Перед вами выступала джаз-банда «Ведро краски»! – заорал смущенный Бабс в ожидании аплодисментов. Вместо этого в зале начал нарастать шум недовольства. Больше всех негодовал седой критик, сидевший рядом с бывшей воспитанницей донны Розы. Исчерпав свой запас ругательств, критик не нашел ничего лучшего, чем язвительно спросить:
      - А почему ваша дурацкая группа называется так по-идиотски, «Ведро краски»?
      - А вот почему! – заявил Бабс и схватив стоявшее на сцене ведро с белой краской и с размаху выплеснул на старого джентльмена. Начавшееся после этого столпотворение не поддается никакому описанию. Бабс первым почуял, чем начинает пахнуть и, увидев искаженное презрением и ненавистью лицо молодого джентльмена, хлопотавшего возле упавшей в обморок бывшей воспитанницы донны Розы и швырнул в него опустевшее ведро.
      - Полундра, шухер, е-мое, делаем ноги, - воскликнул Бабс. Он верно угадал настроение толпы, выведенной из себя. На сцену в музыкантов полетели тяжелые предметы, такие, как бинокли, монокли, рюмки, фужеры, граненые стаканы, пустые бутылки из-под водки. Какой-то старикан, покраснев, с натугой метнул в Бабса бутылку из-под шампанского. Довольными выглядело лишь с полдесятка журналистов, строчивших в своих блокнотах, на лицах которых застыло гадкое, злопыхательское выражение, обозначавшее предвкушение сенсации.
      - Бейте их! – вскричал какой-то немощный критик, стаскивая с одного из своих потерявших сознание собратьев ботинки и, примерив себе по ноге, в гневе швырнул их на сцену.
      - Мама! – пискнул Чарли Уэйком.
      - Боже! – простонали Энни и Бетти.
      - Держитесь, я сейчас приведу подмогу! – закричал Бабс и скрылся за кулисами.
      - Занавес! – проревела донна Роза.
      - Отступаем! – предложил сэр Френсис.
      Немного помявшись из-за возникшей неразберихи, толпа зрителей, ощетинившись зонтиками, разбитыми бутылками и фужерами, полезла на сцену. В это же самое время на сцену упал занавес, в прямом смысле слова. Это Бабс подрезал веревки и огромное полотно накрыло всю толпу зрителей.
      - А теперь бежим! – вскричал наш толстячок, окидывая взглядом напоследок зал.
      В зале радостно исписывали свои блокноты журналисты, в пятом ряду беззвучно хохотал маленький человек в цилиндре и с усиками. Бабс обомлел. Это был никто иной, как сам Чарльз Спенсер Чаплин, пришедший посмотреть на «великого Шаляпина». Его здоровый и радостный смех преисполнил Бабса уважения к самому себе. Однако ничто не может продолжаться вечно. Обезумевшие зрители принялись выбираться из-под занавеса и нашему герою ничего не оставалось, кроме как ретироваться через кулисы. Пробегая мимо закулисного стенда, толстячок сорвал с него причиндалы спектакля «Гамлет» - шпагу принца Гамлета и череп Йорика. Сзади ревела и бесновалась толпа.
      - Держите их! – завопили самые расторопные, увидев спину Бабса. Он, не теряя ни секунды, скрылся в одной из комнат. Беснующаяся толпа принялась стучать в дверь. Та трещала, но не поддавалась. Спустя несколько минут, когда самые горячие головы уже предлагали сбегать за каким-нибудь тараном, дверь распахнулась. На пороге стоял Бабс в костюме Гамлета (белая рубаха, спортивные трико, в одной руке шпага, в другой череп Йорика).
      - Что за безобразие! – притворно возмутился Бабс. – Я не могу репетировать в таком шуме! – увидев, что его тирада не произвела никакого впечатления, он отставил вперед ногу и вытянул шпагу, едва не выколов глаз самому ретивому из толпы линчевателей. Уставившись в пустые глазницы черепа, он продекламировал, - Бедный Йорик! – Бабс изобразил на лице какую-то гримасу, долженствовавшее отобразить его, Гамлета сострадание к Йорику. – Что невесел? – неожиданно вскричал «Гамлет», с надрывом меняя интонацию, - Буйну голову, в смысле, лысый череп, свой повесил?
      Неожиданно раздались жидкие хлопки. Спустя секунду, они переросли в настоящую овацию. «Гамлет» раскланялся и собрался было захлопнуть перед носом у одураченных ценителей искусства дверь, но тут из-за занавески с грохотом упал сэр Френсис.
      Толпа вновь взревела и попыталась ворваться внутрь гримерки. Бабс от отчаяния вновь решился на экспромт.
      - А, а, а, Клавдий! – страшным голосом взревел «Гамлет», швыряя в сэра Френсиса череп Йорика. Тот с треском разлетелся на куски об стену дюймах в трех от головы полковника Чеснея.
      Рык Бабса перекрыл рев толпы, самые ретивые представители которой застряли в дверях, немилосердно толкаясь друг с другом за право первым линчевать джаз-банду «Ведро краски». Теперь уже толпа принялась толкаться, но уже за право хоть одним глазком поглядеть на продолжение.
      Бабс скосил глаза и увидел, что от него ждут очередной реплики.
      - Клавдий, - старательно повторил он, подбегая к сэру Френсису и, хватая его за лацканы мундира. – Ты убил моего отца! – сообщил он «Клавдию». – Ба-а-а-льшая ошибка! – добавил он, стукая сэра Френсиса головой об стену. Тот, не сказав ни слова, полностью ошалев от «экспромта», принялся сползать по стене. Бабс же, отбросив шпагу, принялся засучивать рукава у своей рубашки. Толпа тем временем продолжала просачиваться внутрь. С каждой минутой в гримерке становилось все более тесновато.
      Бабс, понимая, что нужно продолжать, взмахнул кулаком и воскликнул:
      - Бить или не бить? Вот в чем вопрос! – сообщил он «зрителям». – Бить! – принял решение он. – Готовься, Клавдий! – с этими словами он приподнял сползшего было полковника и так смазал кулаком по его челюсти, что тот с грохотом упал к его ногам.
      - Браво! – заорал Брассет, вылезая из-за второй занавески.
      - Браво! – грянула толпа, принявшаяся рукоплескать «актеру».
      - Спасибо, спасибо, - принялся раскланиваться Бабс. – Приходите на спектакль, не пожалеете, а сейчас попрошу вас всех удалиться.
      - Отличный удар, сэр, - к «Гамлету» подскочил один из восторженных зрителей. Я и понятия не имел, что пьеса Шекспира так же интересна, как матч по боксу!
      Бабс с улыбкой вытолкал любителя бокса наружу и, захлопнув дверь, прислушался к шуму за дверью. Ошалевшая толпа, побурлив немного, начала расходиться, делясь впечатлениями о встрече с великим актером.
      Из шкафов и из-под стола вылезли остальные участники джаз-банды.
      - Скотина! – взревел Джекки Чесней. – Как ты мог поднять руку на моего отца!
      - Если бы я не поднял на него руку, то мы бы все откинули ноги! - - заявил Бабс, прячась за стулом от разъяренного Джекки.
      - А кто в этом виноват? – продолжал орать Джекки Чесней. – Все ты со своей идиотской группой! Зачем надо было выплескивать на зрителей ведро краски? – возмущенно орал он, вырываясь из тесных объятий Брассета и Чарли Уэйкома.
      - А это, чтобы нас запомнили! – с апломбом заявил Бабс, гадко улыбаясь. – Теперь о нас будут говорить и писать целый месяц, не меньше!
      - Перестань, Джекки! – заявила донна Роза. – ну врезал смеха ради старому алкоголику, так ему полезно, вот увидите, сегодня опять напьется и будет вспоминать, как ходил на повстанцев врукопашную.
      - Донна Роза, Вы забываетесь, - заявил Джекки. – Это не просто какой-то алкоголик, или проходимец. Это Ваш муж и мой папа!
      - Одно другому не мешает, - отрезала донна Роза.
      - Нет мешает! – с пылом возразил Джекки. – Джентльмен не может быть проходимцем и алкоголиком!
      - Нет не мешает! – загорелась донна Роза. – Вспомните судью Криггса!
      - Судья Криггс не джентльмен! – с достоинством заявил Чесней - младший., поднимая своего отца. – А ты че скалишься, мерзавец, - он увидел ухмыляющегося Бабса.
      Так я же кретин, мне все можно, - осклабился еще больше Бабс. – Только, по-моему, пора отсюда сматываться, а то придется репетировать еще и битву Гамлета с этим, как его, не помню, я в этот день школу прогулял.
      - Должна признаться, что эти слова не лишены смысла. – Господин Мандатрахулос славно повеселился, но ему пора кое-что подписать! – заявила она, доставая из-за корсажа кипу бумаг.
      - Ни хера! – взвился «Мандатрахулос». – Я не вижу, где мои полтора мильена!
      - После, - заверила его донна Роза. – После.
      - Вот и подписывать я буду после, - передразнил ее Бабс. – У нас говорят, что «не верь глазам своим, если видишь, что солнце встает на западе, а садится на востоке». Лучше проверь свой компас! Ни хера я ниче не подпишу!
      - Хам, мерзавец, скотина! – выпалила донна Роза.
      - Прежде всего, я бизнесмен! – хвастливо заявил Бабс. – А все то, что Вы сказали, это Ваш муж, сэр Френсис.
      - Сударь, Вы забываетесь! – проскрипел сэр Френсис, приходя в себя. – Я за свою жизнь убивал людей за меньшее. Как щас помню, зарубил саблей одного пленного индуса, который хотел бежать. Я храбро подъехал к нему на лошади и рубанул сзади, - похвастался сэр Френсис. – Я отдавал приказы о расстрелах сотен пленных и ни одной слезинки не было в моих глазах!
      - Да Вам просто обязаны вручить медаль «За мужество», - насмешливо сообщил Бабс, выходя из комнаты.
      - Но как же с бумагами? – воззвала ему вслед донна Роза.
      - Я не подпишу, пока не увижу деньги, - твердо заявил Бабс. – А до тех пор я, пожалуй, поживу у вас в особнячке.
      - Зачем же Вам столько денег сразу? – воскликнула донна Роза.
      - Они мне сердце согреют, когда я на нары тюремные пойду! – в стиле «Шарапова в стане бандитов», ответил Бабс и подмигнул Энни и Бетти.
      Те пискнули и приготовились упасть в обморок.
      - О чем Вы говорите? – с апломбом воскликнула миссис Чесней старшая.
      - Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю! – ухмыльнулся Бабс. Я еще не забыл вашей «благодарности» за предыдущий «спектакль», когда никто пальцем о палец не ударил, чтобы вызволить меня из-за решетки. А теперь, если вам вздумается повторить эту процедуру, то я хоть буду по вечерам прижимать к сердцу вкладную книжку. Это сделает для вас мою «посадку» невыгодной!
      - Да как Вы смеете! – тонким фальцетом воскликнул Чарли Уэйком. – Да тетушка установила Вам пожизненную пенсию, назвала кота Вашим именем, - принялся перечислять он.
      - Ой, ой, ой, - деланно смутился мистер Баберлей. – Держите меня, я сейчас заплачу от умиления. – Да я в камере крысу назвал именем вашей тетушки, а вы мне про какого-то кота, - вскричал наш толстячок, возмущенно размахивая руками. - Вашей пенсии мне хватало только на то, чтобы раз в месяц сходить в платный туалет!
      - Фи, как грубо, - заметила Энни.
      - Фу, как неприлично, - согласилась с ней Бетти.
      - Да, - поправляя свои упрямые патлы, заметил Джекки Чесней, - Воспитанные люди не говорят о том, что они ходят в туалет, или по крайней мере не намекают на то, что они там делают!
      - Намекают? – удивился Бабс. – Что же еще можно делать в туалете, кроме как делать то, для чего туалет предназначен?
      - Гм, про крысу это круто, - изрек полковник Чесней, на секунду приходя в себя. В следующую минуту, донна Роза стащила с ноги свой увесистый башмачок и заехала каблуком сэру Френсису по лбу. Тот вновь отключился.
      Бабс ухмыльнулся и вновь подмигнул Энни и Бетти.
      - Беби, поедемте в номера! – предложил он, гадко улыбаясь.
      - Это возмутительно, - срывающимся голосом заявил Чарли. – Он постоянно подмигивает моей жене! Так поступать нехорошо!
      - Она так как раз молчит, - оправдывался Бабс. – Не поймешь вас. Она говорит «хорошо», а ты, - он вновь усмехнулся, - говоришь «нехорошо».
      Его слова тут же вызвали семейный скандал со всеми приличествующими атрибутами: падениями в обморок, закатыванием глаз и использованием зонтика для выбивания пыли из пиджака Чарли Уэйкома.
      - Вы настоящее чудовище! – заключила донна Роза. Все с ней согласились.
      - О, не беспокойтесь! Скоро я стану миллионером и совсем не буду отличаться от вас, - успокоил ее мистер Баберлей. – Будем ходить друг к другу в гости, на футбол, в театр, - начал перечислять Бабс. – Кстати, Брассет, где мой лимузин?
      - Надеюсь, Вы понимаете, если, конечно, действительно хотите стать джентльменом, что в лимузине поедем мы с Энни и Бетти, а также раненый сэр Френсис! – с апломбом заявила донна Роза. – Ну, а Вы, как настоящий джентльмен пойдете пешком.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6