Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наивная плоть

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Робертс Нора / Наивная плоть - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Робертс Нора
Жанр: Остросюжетные любовные романы

 

 


– Значит, прекрасно. Ты останешься на съемку?

– Не могу. Мне еще надо написать заметку для «Новостей».

– А-а… – На лице Анджелы мелькнуло раздражение, но тотчас же исчезло. – Надеюсь, тебя не очень отвлекает то, что ты мне помогаешь?

– В сутках целых двадцать четыре часа, – ответила Дина, – и я привыкла использовать их все. Теперь лучше не буду тебе мешать.

– Пока, солнышко.

Дина закрыла за собой дверь. Все в здании знали, что по требованию Анджелы последние десять минут перед выходом на сцену принадлежали только ей. И все считали, что это время ей надо для того, чтобы еще раз пробежаться по своим заметкам. Чушь, конечно. Она была полностью готова. Но предпочитала, чтобы все думали именно так. Или пусть даже они воображают, что она быстро прикладывается к бутылке бренди, которую всегда держала в тумбочке туалетного столика.

Нет, она даже не прикасалась к бренди. То, что бутылка была здесь, пусть даже ненужная, одновременно и пугало ее, и успокаивало.

Она предпочитала, чтобы о ней думали все, что угодно… лишь бы не узнали правды.

Эти последние минуты перед каждой съемкой Анджела Перкинс проводила в одиночестве, охваченная панической дрожью. Она, женщина, ставшая образцом самоуверенности, она, репортер, бравший интервью у президентов, членов королевских семей, убийц и миллионеров, уступала, как и всегда, приступу пугающей и неистовой нервной лихорадки.

Сотни часов терапии не смогли унять или хотя бы облегчить дрожь, тошноту, холодный пот. Совершенно беспомощная, она безвольно повалилась в кресло. Ее лицо трижды отразилось в зеркале. Элегантная, безукоризненно одетая и причесанная, холеная женщина. С мутными от ужаса глазами.

Анджела прижала ладони к вискам и помчалась сквозь пронзительный девятый вал страха. Сегодня она провалится, сегодня все услышат в ее речи остатки арканзасского акцента. Все увидят нелюбимую и нежеланную девчонку, чья мать предпочитала мелькающие картинки на рябом и грязном экране малюсенького «Филко» своим собственным плоти и крови. Девчонку, которой так страшно, так отчаянно хотелось внимания, что она все время представляла себя внутри телевизора, чтобы мать хоть раз остановила на ней взгляд бессмысленных пьяных глаз. Чтобы хоть только посмотрела на нее.

Они увидят девчонку в поношенной одежде и туфлях с чужой ноги, которой приходилось так старательно учиться, чтобы заработать хотя бы средние оценки.

Они поймут, что она – никто, пустое место, мошенница, обманом и силой прорвавшаяся на экран, точно так же, как когда-то ее отец – во чрево ее матери.

И они засмеются над ней.

Или еще хуже – они ее выключат.

Она вздрогнула от стука в дверь.

– Анджела, мы готовы. Глубоко вздохнула раз, другой.

– Сейчас иду. – Ее голос звучал совершенно нормально. Что-что, а притворяться она умела. Еще несколько секунд Анджела смотрела на свое собственное отражение, следя, как паника постепенно исчезает из глаз.

Она не провалится. Над ней никто и никогда не будет смеяться. Никто больше не отвергнет ее. И все увидят только то, что она позволит им увидеть. Она встала, вышла из гримерной и направилась к студии.

Анджела еще не видела своего гостя, но прошла мимо зеленой гостиной и глазом не моргнув. Она никогда не разговаривала с гостями до начала съемок.

Тем временем в зале слышался возбужденный гул. Продюсер развлекал зрителей-везунчиков, которым удалось достать билеты на съемку. Марси, пошатываясь на четырехдюймовых каблучках, бросилась вперед – последний взгляд на прическу и макияж. Один из помощников передал Анджеле несколько дополнительных карточек. Она не произнесла ни слова.

Когда она вышла на сцену, гул сменился взрывом общего восторга.

– Доброе утро! – Анджела села в свое кресло, ожидая, пока утихнут аплодисменты. Ей прикрепили микрофон. – Надеюсь, все готовы для нашего первоклассного шоу! – Произнося эту фразу, она осмотрела аудиторию и осталась довольна демографическим составом зрительного зала. Неплохая смесь возрастов, полов и национальностей – важная деталь для общих планов камеры. – Ну, кто здесь фанат Дика Бэрроу?

Она сердечно засмеялась в ответ на еще один взрыв аплодисментов.

– Я тоже, – сказала она, хотя ненавидела музыку кантри во всех ее проявлениях. – И нас всех ждет замечательная встреча.

Она кивнула и откинулась на спинку стула, ноги скрещены, руки сложены на подлокотнике кресла. Мигнул красный огонек камеры. Послышалась веселая ритмичная музыка.

– «Потерянные завтрашние дни», «Та зеленоглазая девчонка», «Дикое сердце». Это лишь немногие из хитов, благодаря которым имя нашего сегодняшнего гостя стало легендой. Более двадцати пяти лет он был частью истории музыки кантри, а его последний альбом «Потерявшись в Нэшвилле», держится наверху всех хит-парадов. Давайте же поприветствуем нашего гостя! Добро пожаловать в Чикаго, Дик Бэрроу!

Дик шагнул на сцену под гром аплодисментов и криков. С солидным брюхом и седеющими висками, заметными из-под черной фетровой шляпы фирмы «Стетсон», Дик улыбнулся аудитории и лишь потом пожал протянутую Анджелой руку. Она отошла назад, пока он наслаждался моментом, то и дело приподнимая шляпу.

Всячески демонстрируя свой восторг, Анджела присоединилась к неослабевающей овации зала. Через час, думала она, Дик рысью помчится за кулисы. И даже не будет знать, за что же ему досталось.

Для удара Анджела приберегла вторую половину шоу. Как хорошая хозяйка, она расхваливала своего гостя, внимательно выслушивала его анекдоты, хихикала над шутками. Дик нежился в лучах собственной славы, а Анджела подносила микрофон к возбужденным поклонникам, встававшим, чтобы задать ему вопросы. Она ждала, хладнокровная, как кобра.

– Дик, скажи, пожалуйста, приедешь ли ты с концертами в Дэневилл, Кентукки, во время гастрольного турне? Это мой родной город, – покраснев, задала свой вопрос рыжеволосая девушка.

– Ну, сейчас я еще не могу сказать точно. Но семнадцатого июня мы будем в Луисвилле. Так что предупреди своих друзей, чтобы они заехали туда на мой концерт.

– Это турне, «Потерявшись в Нэшвилле», продлится несколько месяцев, – начала Анджела. – Все время на колесах… Трудно, правда?

– Потруднее, чем раньше, – подмигнув, ответил Дик. – Мне уже не двадцать лет. – Он развел свои большие, привыкшие к гитаре руки. – Но должен сказать, что мне это нравится. Петь в студии для записи – это и близко не похоже на то, когда поешь прямо для людей.

– И конечно же, твое турне проходит успешно. Значит, в слухах, что ты прервешь его из-за неприятностей с налоговой инспекцией, нет ни капли правды?

Благодушная усмешка Дика слегка перекосилась.

– Нет, мадам. Мы закончим его, как и собирались.

– Я убеждена, что выскажу мнение всех собравшихся в этом зале, если скажу, что мы все целиком на твоей стороне. Уклонение от уплаты налогов? – Она недоверчиво округлила глаза. – Если им верить, то ты – прямо новый Аль Капоне.

– Я не имею права об этом говорить. – Дик шаркнул обутой в сапог ногой, дернул шейный платок. – Но никто и не называл это уклонением от уплаты налогов.

– А-а… – Она открыла глаза еще шире. – Извини. А как же они это называют?

Он неловко завозился в кресле.

– Разногласия по поводу налогов прошлых лет.

– Разногласия – это слишком мягкое выражение. Я понимаю, что ты действительно не можешь ничего обсуждать, пока дело находится в суде, но думаю, что это грубое нарушение законов и прав. Такой человек, как ты, кумир двух поколений, которого обожают миллионы, а впереди, возможно, финансовый крах, и только потому, что отчетность не была в безукоризненном порядке.

– Все совсем не так плохо…

– Но ведь тебе пришлось продать свой дом в Нэшвилле. – В ее голосе звучало неподдельное сочувствие, глаза излучали симпатию. – Я думаю, что страна, которую ты воспел своей музыкой, должна проявить больше снисходительности, благодарности. Не правда ли?

Она попала в точку.

– Похоже, что налоговые инспекторы не имеют никакого отношения к стране, для которой я пел больше двадцати пяти лет. – Рот Дика искривился, глаза потемнели, как два агата. – Они смотрят только на доллары. Они не думают, как тяжело пришлось трудиться человеку. Сколько потов с него сошло, пока получилось что-нибудь хорошее. Нет, они будут срезать с тебя ломтик за ломтиком, пока большая часть твоего состояния не перейдет к ним в карманы. Они превращают честных людей в лжецов и мошенников.

– Ты же не хочешь сказать, что наплутовал со своей декларацией, а, Дик? – Она простодушно улыбалась, глядя на его окаменевшее лицо. – Мы вернемся в студию через минуту. – Анджела повернулась к камере и подождала, пока погаснет красный огонек. – Я уверена, Дик, что большинство из нас так или иначе попадали в когти налоговой инспекции. – Она повернулась к нему спиной и подняла обе руки вверх. – Мы поддерживаем его, правда же, друзья?

В ответ раздался взрыв аплодисментов и выкриков, совершенно не повлиявший на выражение болезненного шока на лице Дика.

– Я не имею права об этом говорить, – выдавил он. – Можно мне воды?

– Мы больше не будем возвращаться к этому вопросу, не волнуйся. У нас осталось время еще на несколько вопросов. – Анджела вновь повернулась к аудитории, пока ассистент мчался через сцену со стаканом воды для Дика. – Наверное, Дик будет нам благодарен, если мы не будем больше обсуждать эту щепетильную тему. Давайте поаплодируем ему, когда закончится реклама, чтобы у Дика было какое-то время собраться с силами.

Излучая поддержку и сочувствие, она опять посмотрела на камеру.

– Вы смотрите шоу-программу «У Анджелы». У нас осталось время ровно на несколько вопросов, но, по просьбе Дика, мы прекращаем обсуждение его проблем с налоговой инспекцией, так как в настоящее время, пока дело находится в суде, он не имеет права защищаться публично.

И конечно же, когда через несколько минут она закончила шоу, все зрители думали только об этой теме.

Анджела не стала задерживаться в зале, а поднялась к Дику на сцену.

– Замечательно. – Она крепко сжала его вялую руку. – Спасибо огромное, что ты пришел. И всего самого наилучшего.

– Спасибо. – Еще не придя в себя от потрясения, он принялся автоматически раздавать автографы, пока ассистент пытался увести его за сцену.

– Принесите мне пленку, – приказала Анджела, вернувшись в гримерную. – Хочу посмотреть последнюю часть. – Она подошла прямо к зеркалу и улыбнулась своему отражению.

Глава 2

Дина ненавидела репортажи о трагедиях. Умом она понимала, что ее работа, работа журналиста, – рассказывать о последних событиях и брать интервью у пострадавших. Она искренне верила, что у людей есть право знать все, что происходит вокруг. Но сердцем… Протягивая микрофон к чужому горю, Дина всегда чувствовала себя в отвратительной роли любопытного зеваки.

– Сегодня утром неожиданная и жестокая трагедия разыгралась в тихом пригороде Вуд-Дейла. По мнению полиции, семейная ссора закончилась выстрелом из ружья, в результате которого погибла Лоис Доссир, тридцати двух лет, учительница начальной школы, уроженка Чикаго. Ее муж, доктор Чарльз Доссир, был взят под арест. Их двое детей, пяти и семи лет, сейчас находятся под опекой родителей матери. В начале девятого утра их спокойный, состоятельный дом взорвался от грома ружейного выстрела.

Дина постаралась взять себя в руки, пока камера снимала нарядный двухэтажный домик позади нее. Она продолжала свое сообщение, глядя прямо в объектив, не обращая внимания на собиравшуюся толпу, съемочные группы других телепрограмм и свежий весенний ветер, остро пахнущий гиацинтами.

Ее голос звучал ровно и, как полагается, беспристрастно. Но в глазах бушевал вихрь переживаний.

– В восемь пятнадцать утра полицейские прибыли на место происшествия и обнаружили труп Лоис Доссир. По словам соседей, миссис Доссир была любящей матерью и активно участвовала в общественной жизни района. Все ее любили и уважали. Одна из лучших подруг погибшей – ее соседка Бесс Пирсон, сообщившая в полицию о выстреле. – Дина повернулась к стоявшей рядом женщине в пурпурном свитере. – Миссис Пирсон, насколько вам известно, были ли раньше случаи насилия в семье Доссир?

– Да… нет… Я никогда не думала, что он способен на такое. До сих пор не могу поверить. – Камера наехала крупным планом на бледное, опухшее от слез лицо потрясенной женщины. – Она была моей самой близкой подругой. Мы шесть лет прожили рядом. Наши дети вместе играли…

И ее глаза опять наполнились слезами. Презирая себя. Дина сжала ее руку и продолжала:

– Вы хорошо знали Лоис и Чарльза Доссир. Согласны ли вы с выводами полиции, что эта трагедия – результат семейного конфликта, вышедшего из-под контроля?

– Не знаю, что и думать. Я знала, что они часто ссорились, орали друг на друга… – Она замолчала, уставившись в никуда. – Лоис говорила мне, что пошла бы вместе с Чаком в семейную консультацию, но он не захочет. – Она всхлипнула, прикрыв ладонью глаза. – Он не хотел, а теперь ее больше нет. О Боже, она мне была как сестра!

– Стоп! – крикнула Дина и обняла миссис Пирсон за плечи. – Извините меня. Мне так жаль. Вам нельзя здесь оставаться.

– Я все думаю, что это сон. Не может быть, чтобы это была правда.

– Вы можете к кому-нибудь пойти? К друзьям или родственникам? – Дина оглядела нарядный дворик, заполненный любопытствующими соседями и решительно настроенными журналистами. Слева, в нескольких футах от них, снимала другая бригада новостей. Репортер портил дубль за дублем и смеялся над своими оговорками. – На время, пока все здесь успокоится.

– Да, – всхлипнув в последний раз, миссис Пирсон вытерла глаза. – Сегодня вечером мы собирались с ней в кино, – проговорила она, повернулась и побежала прочь.

– О Боже! – вырвалось у Дины – другие репортеры метнулись к бегущей женщине, чуть было не пронзая ее своими микрофонами.

– Ты все принимаешь слишком близко к сердцу, – прокомментировал оператор.

– Заткнись, Джо. – Она взяла себя в руки и перевела дыхание. Может быть, она действительно принимала чужое горе слишком близко к сердцу, но это никак не должно было отразиться на репортаже. Ее работа заключалась в том, чтобы составить краткий и ясный отчет о происшедших событиях и показать зрителям соответствующую пленку. – Давай закончим. Это пойдет в «Дневных новостях». Сейчас крупным планом окно спальни, потом обратно ко мне. Постарайся, чтобы в кадр попали гиацинты, и нарциссы, и красная детская коляска. Получится?

Джо изучал обстановку, глядя из-под низко надвинутого козырька кепки болельщика «Уайт Сокс», плотно сидевшей на его жестких темных волосах.

Мысленно он уже видел эти кадры в эфире – подрезанные и смонтированные. Он прищурился и кивнул, поднимая камеру. Под майкой напряглись округлые мускулы.

– Если ты готова, то я готов.

– Тогда – три! два! один! – Она немного подождала, пока объектив двинулся вверх, опустился обратно. – Страшная смерть Лоис Доссир потрясла этот спокойный район. Пока ее друзья и родственники пытаются ответить на вопрос «почему?», доктор Чарльз Доссир находится под арестом в ожидании суда. В Вуд-Дейле с вами была Дина Рейнольдс, Си-би-си.

– Все отлично. Дина. – Джо опустил камеру.

– Ладно уж, пижон. – По дороге к фургону она незаметно положила в рот две таблетки «Ролейдз».

Си-би-си еще раз повторила этот сюжет в местном разделе вечерних новостей вместе с более поздним, снятым в полицейском участке, где находился Доссир, обвиняемый в убийстве второй категории. Свернувшись калачиком в кресле у себя в доме, Дина внимательно смотрела, пока диктор не перешел к пожару в жилом здании в Саут-Сайд.

– Отличная работа, Ди, – произнесла с кровати Фрэн Майерс. Свои вьющиеся рыжие волосы она собрала как попало в. кособокий пучок на макушке. На остреньком лисьем личике выделялись ореховые глаза. В голосе звенела медь Нью-Джерси. В отличие от Дины, она росла не в тихом доме предместья с липовыми аллеями, а в шумной квартире в Атлантик-Сити, Нью-Джерси, с матерью, разведенной дважды, и бесконечно сменяющимися сводными братьями и сестрами.

Отхлебнув имбирного пива, она показала стаканом Да экран. Ее движение казалось ленивым, как зевок. – Ты всегда так классно смотришься на пленке. А я похожа на маленького толстенького гнома. – Я должна была попытаться взять интервью у матери погибшей. – Засунув руки в карманы джинсов, Дина спрыгнула с кресла и принялась мерить комнату энергичными шагами. – Она не отвечала на звонки, поэтому, как и положено репортеру, я выяснила ее адрес. Но дверь тоже не открывали. Шторы на окнах задернуты. Примерно час я стояла на улице в толпе других представителей прессы. И чувствовала себя кладбищенским вором.

– Тебе уже следовало бы знать, что слова «кладбищенский вор» и «репортер» значат одно и то же, – заметила Фрэн, но Дина не улыбнулась. По ее нервным движениям Фрэн поняла, что подруга чувствовала себя виноватой. Отставив стакан в сторону, Фрэн показала на кресло. – Хорошо. Сядь и выслушай совет тетушки Фрэн.

– А стоя я не могу выслушать твой совет?

– Ни за что! – Поймав Дину за руку, Фрэн рывком усадила ее на диван рядом с собой. Несмотря на разницу в воспитании и стиле, они дружили еще с подготовительного курса университета. И Фрэн десятки раз приходилось наблюдать, как Дина вела войну между собственным разумом и чувствами. – Вот так. Вопрос номер один: почему ты пошла в Йельский университет?

– Потому что мне дали стипендию.

– Ладно, Эйнштейн, не умничай. Зачем мы с тобой пошли в университет?

– Ты – знакомиться с мужчинами. Фрэн прищурилась.

– Это была второстепенная задача. Не упрямься и отвечай на вопрос.

Побежденная, Дина вздохнула.

– Учиться, чтобы стать журналистами и получить высокооплачиваемую и престижную работу на телевидении.

– Совершенно верно! И как, мы этого добились?

– Мы получили дипломы. Я работаю репортером на Си-би-си, а ты – сопродюсер «Женских сплетен» на кабельном.

– Замечательные отправные точки. А теперь – ты разве забыла о Пятилетнем Плане Дины Рейнольдс? Если да, то где-то в столе есть отпечатанный экземпляр.

Дина перевела взгляд на предмет своей гордости и радости, единственную действительно хорошую вещь из мебели, которую она купила с тех пор, как переехала в Чикаго. Это был изумительный письменный стол с чернью по бронзе в стиле королевы Анны, доставшийся ей на аукционе. И Фрэн была права. В верхнем ящике лежал отпечатанный план Дининой карьеры. Причем в двух экземплярах.

После университета этот план немного менялся. Фрэн вышла замуж и обосновалась в Чикаго. Потом она уговорила переехать и попытать счастья и бывшую соседку по комнате.

– Год первый, – вспомнила Дина. – Работа на телевидении в Канзас-Сити.

– Есть.

– Год второй. Место в Си-би-си, Чикаго.

– Выполнено.

– Год третий. Свои собственные, пусть небольшие, но о-очень занимательные сюжеты.

– Иными словами, «В гостях у Дины». – И Фрэн отсалютовала Дине стаканом.

– Год четвертый. Ведущая вечерних новостей. Местных.

– Что ты уже делала, и не раз. На замене.

– Год пятый. Отправить пленки и резюме в святая святых – Нью-Йорк.

– Они не смогут устоять против такой комбинации, как твой стиль, фотогеничность и искренность – если, конечно, ты прекратишь в себе копаться.

– Ты права, но…

– Никаких «но»! – В этом Фрэн была категорична. Она неохотно напряглась, чтобы переместить ноги на кофейный столик. – Ты хорошо выполняешь свою работу, Ди. Люди разговаривают с тобой, потому что ты сочувствуешь им. Это преимущество, а не недостаток, хоть ты и журналист.

– Все равно я не могу спокойно спать по ночам. – Внезапно почувствовав усталость, Дина нервно провела рукой по волосам. Поджав ноги, она задумалась и грустно оглядела комнату.

Обстановка состояла из шаткого обеденного стола, которому еще предстояло найти достойную замену, потертого коврика и одного большого кресла, заново обтянутого светло-серой материей. Из всего этого явно выделялся блестящий письменный стол – свидетельство первых успехов. Но зато все лежало строго на своих местах; небольшая коллекция безделушек тоже содержалась в безукоризненном порядке.

Эта аккуратная квартирка еще не была домом ее мечты, но, как верно заметила Фрэн, она могла стать прекрасной отправной точкой. А Дина совершенно однозначно собиралась двигаться все выше и выше как в личном плане, так и в профессиональном.

– Ты помнишь, в университете мы думали, что это будет такая захватывающая работа – мчаться вслед за «Скорой помощью», брать интервью у убийц, писать потрясающие сообщения, чтобы привлечь внимание всех телезрителей? Что ж, так оно и есть. – Вздохнув, Дина опять встала и вновь зашагала по комнате. – Но только за все приходится платить. – Она замолчала, взяла в руки маленькую китайскую шкатулку, поставила ее обратно на место. – Анджела намекнула, что я могу получить место главного консультанта в ее шоу, если попрошу. Это гарантированная работа и значительное повышение зарплаты.

Фрэн не хотела влиять на решения своей подруги, поэтому поджала губы и спросила безразличным голосом:

– И что ты об этом думаешь?

– Я не могу избавиться от мысли, что тогда мне придется расстаться с камерой. – Усмехнувшись, Дина покачала головой. – Мне будет не хватать этого маленького красного огонька. Видишь ли, в чем дело. – Она шлепнулась сверху на бортик кушетки. Ее глаза опять блестели, потемнев от плохо скрываемого возбуждения. – Я не хочу быть главным консультантом. Теперь я даже больше не уверена, что хочу в Нью-Йорк. Кажется, я хочу вести собственное шоу. Чтобы его акции покупались и продавались на ста двадцати рынках. Я хочу пакет в двадцать процентов. И чтобы меня напечатали на обложке «Путеводителя ТВ».

Фрэн ухмыльнулась.

– Ну а что же тебе мешает?

– Ничто. – Теперь, когда все прозвучало вслух, Дина почувствовала больше уверенности в себе и уселась поудобнее, переложив вытянутые босые ноги на подушку. – Может быть, это будет Год Седьмой или Год Восьмой, еще не знаю. Но я хочу и добьюсь. Но только, – она со свистом выдохнула воздух, – это значит и дальше рассказывать о слезах и несчастьях… пока не заработаю капитанские нашивки.

– Расширенный План Карьеры Дины Рейнольдс.

– Именно! – Она была рада, что Фрэн ее понимала. – Ты не думаешь, что я сумасшедшая?

– Малышка, я думаю, что с твоими дотошностью, фотогеничностью и сильным честолюбием любой чело-иск добился бы того, чего захотел. – Фрэн протянула руку к блюдцу со сладким миндалем на кофейном столике и положила себе в рот несколько орешков. – Только не забывай о нас, маленьких людишках, когда станешь знаменитостью.

– Напомни, как там тебя зовут? Фрэн бросила в нее подушку.

– Ладно, теперь, когда с твоей жизнью мы разобрались, я хотела бы объявить одну новость, касающуюся Жизни Фрэн Майерс, Совершенно-Не-Похожей-На-То-Чего-Я-От-Нее-Ждала.

– У тебя продвижение на службе?

– Не-а.

– У Ричарда?

– Нет, хотя, возможно, в недалеком будущем его ждет место младшего партнера в «Дауэл, Дауэл и Фриц». – Она сделала глубокий вдох. Ее нежная, как у всех рыжеволосых, кожа вспыхнула пунцовым цветом. – Я беременна.

– Что-о? – Дина прищурилась. – Беременна? В самом деле? – Смеясь, она сползла на кушетку и сжала ладони Фрэн. – Малыш? Это же чудесно! Это просто невероятно! – Дина развела руками, чтобы обнять подругу, но вдруг отпрянула назад и вгляделась в ее лицо. – Так это правда?

– Ты еще спрашиваешь. Мы не собирались иметь детей еще год или два, но, кажется, все состоится уже через девять месяцев. Девять, я не ошиблась?

– Говорят, что девять. Ты счастлива? Да, я вижу, что да. Не могу поверить… – Она замолчала и опять отпрянула назад. – Боже мой, Фрэн! Ты здесь уже почти час и до сих пор ничего мне не сказала! И сама упрекаешь меня в нерешительности!

Самодовольно улыбаясь, Фрэн похлопала ладонью по своему плоскому животу.

– Я хотела, чтобы мы разобрались со всем остальным и ты могла полностью сконцентрироваться на мне. На нас.

– Нет проблем. Тебя тошнит по утрам или что-нибудь в этом духе?

– Меня? – Фрэн подняла брови. – Это с моим-то железным желудком?

– Точно. А что сказал Ричард?

– До или после того, как он исполнил чечетку на потолке?

Дина опять засмеялась, потом вскочила и тоже закружилась по комнате. «Малыш, – думала она. – Надо будет купить детскую ванночку, мягкие игрушки и акции ему в подарок».

– Мы должны это отметить.

– А что мы делали в университете, когда нам надо было что-нибудь отметить?

– Китайская кухня и дешевое белое вино, – с усмешкой отозвалась Дина. – Прекрасно, только для кое-кого вино придется заменить пастеризованным молоком.

Фрэн вздрогнула, потом пожала плечами.

– Наверное, придется к этому привыкать. Но только хочу попросить, тебя об одном одолжении.

– Говори.

– Поработай над своим планом, Дина. Недурно, если крестная мать моего малыша будет звездой.

Когда в шесть утра зазвонил телефон. Дина с усилием попыталась проснуться – в похмелье. Приподнявшись на одной руке, другой она на ощупь потянулась к трубке.

– Рейнольдс слушает.

– Дина, дорогая, извини, что я разбудила тебя.

– Анджела?

– Ну у кого еще хватит наглости позвонить тебе в такое время? – Анджела весело засмеялась на том конце провода, пока Дина мутным взглядом смотрела на часы. – Мне надо попросить тебя об огромном одолжении. У нас сегодня съемка, а Лью слег с гриппом.

– Очень жаль. – Дина откашлялась и геройски попыталась сесть.

– Да, иногда бывает. Но дело в том, что сегодня у нас очень щекотливая тема, и, хорошенько подумав, я поняла, что ты просто идеальная кандидатура, чтобы занять гостей за сценой. Ты знаешь, что обычно это работа Лью, так что я действительно в сложном положении.

– А как насчет Саймона или Морин? – Может быть, она еще плохо соображала, но кто кому подчиняется, помнила хорошо.

– Нет, они для этого не годятся. Саймон замечательно берет предварительные интервью по телефону, а Морин – просто чудо в том, что касается перевозок и размещения. Но к этим гостям потребуется особое отношение. У тебя это отлично получится.

– Я бы рада помочь, Анджела, но в девять мне надо быть у себя в студии.

– Дорогая, я договорюсь с твоим продюсером. Он мне кое-что должен. Саймон и сам справится со второй съемкой, но, если бы ты могла помочь мне утром, я была бы тебе так благодарна…

– Конечно, – Дина отбросила назад спутанные волосы и смирилась с мыслью о чашке кофе и таблетке аспирина. – Если только все обойдется без конфликтов.

– Даже не волнуйся об этом. У меня свои счеты с отделом новостей. Ты нужна мне ровно в восемь. Спасибо, золотце.

– Хорошо, но…

Дина ошеломленно уставилась на трубку, из которой доносились короткие гудки. «Все неясно, – подумала она. – Что это, черт побери, за тема будет сегодня утром, и что это за гости, к которым требуется такое особое отношение?»

Дина шагнула в зеленую комнату с неловкой улыбкой на устах и полным кофейником в руке. Она уже знала тему, поэтому с опаской оглядела семерых приглашенных, почти как солдат-ветеран оглядывает минное поле.

Два любовных треугольника. Дина набрала в легкие побольше воздуха. Две семейные пары плюс две женщины, которые чуть было не разрушили эти семьи. Нет, на минном поле было бы безопаснее.

– Доброе утро. – В комнате царила зловещая тишина, если не считать бормотания утренних новостей с экрана телевизора. – Я Дина Рейнольдс. Добро пожаловать на шоу «У Анджелы». Налить кому-нибудь кофе?

– Благодарю вас. – Мужчина, сидевший в кресле в углу, поправил открытый «дипломат» у себя на коленях, а потом протянул Дине свою чашку. Быстрая улыбка, задорно блестящие мягкие карие глаза. – Я доктор Пайк, Маршалл Пайк. – И пока Дина наполняла его чашку, он вполголоса добавил:

– Не волнуйтесь, они без оружия.

Дина подняла глаза, и их взгляды встретились.

– Все равно у них есть зубы и ногти, – прошептала она.

Дина знала, кто он: приглашенный эксперт, психолог, чье выступление должно будет подвести черту после этого ведра помоев и открыть дорогу для Анджелы и счастливого завершения передачи. Ему за тридцать, прикинула она с профессиональной точностью хорошего полицейского – или репортера. Самоуверенный, спокойный, привлекательный. Консерватор, если судить по его аккуратно подстриженным волосам и хорошо сидевшему костюму в белую полоску. Его туфли были отполированы до блеска, ногти тщательно подрезаны, на губах играла приветливая улыбка.

– Я прикрою вас со спины, – предложил он, – если вы прикроете меня.

Она улыбнулась ему в ответ.

– Договорились. Мистер и миссис Форрестер? – Дина запнулась, когда они оба повернулись в ее сторону. На лице у жены застыло обиженное и хмурое выражение, а муж выглядел виноватым и смущенным. – Вы выйдете первыми… вместе с мисс Дрейпер.

Лори Дрейпер, еще одна сторона треугольника, сияла от возбуждения. Она больше была похожа на под прыгивающего массовика-затейника, готового даже на сальто-мортале, чем на знойную женщину-вамп.

– Скажите, как мой костюм будет смотреться на экране? – не обращая внимания на фырканье миссис Форрестер, спросила она.

Дина начала объяснять, как все произойдет. Форрестер и мисс Дрейпер выйдут первыми…

– Я не хочу сидеть рядом с ней, – вырвалось шипение из чопорно поджатых губ миссис Форрестер.

– Это не проблема…

– И Джим тоже не будет сидеть рядом с ней! Лори Дрейпер округлила глаза.

– О Боже, Шелли, но мы расстались уже столько месяцев назад! Ты же не думаешь, что я прыгну на него прямо на центральном телевидении?

– Да от тебя все что угодно можно ожидать! – Шелли отдернула руку, которую ее муж хотел было погладить. – Мы не будем сидеть рядом с ней, – повторила она Дине. – И еще: Джим не будет с ней разговаривать. Никогда.

Это утверждение подействовало на вторую пару, как керосин на тлеющие угли. Не успела Дина и рта раскрыть, как все уже говорили хором. Взаимные обвинения, упреки, горькие обиды. Дина бросила взгляд на Маршалла Пайка и была вознаграждена все той же улыбкой плюс пожатие элегантных плеч.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7