Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Легенда о Стиве и Джинни - Опасный мужчина

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Роджерс Розмари / Опасный мужчина - Чтение (стр. 6)
Автор: Роджерс Розмари
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Легенда о Стиве и Джинни

 

 


— Разверните его, чтобы я могла поглядеть.

— О, — тетя Бенита покачала головой, — он не подходит для юной девушки. Это неприлично.

— Мне скоро исполнится двадцать один год, я уже не ребенок. — Тори властно подняла бровь. — Я хочу увидеть эту ткань.

Отрез послушно раскатали поверх бледно-лилового муслина. На роскошном фиолетовом атласе поблескивали тонкие серебряные нити. Сеньора Вальдес подняла голову и улыбнулась:

— Ткань идеально подходит к вашим прекрасным глазам — темно-синим, верно?

— Фиолетовым, — с легким раздражением в голосе поправила портниху Тори.

Ей надоело терпеть булавочные уколы и целую вечность стоять на стуле, пока помощница сеньоры Вальдес снимала мерки с помощью ленты, булавок и кусочков бумаги. Тори изменила положение, булавка выскочила, и помощница, пробормотав что-то себе под нос, снова закрепила бумажку на талии.

Тори упрямо стиснула челюсти, устав от примерки и бесконечной болтовни женщин. В другой ситуации она бы с удовольствием выбрала материалы и цвета, но сейчас она чувствовала себя усталой. Всю ночь Тори беспокойно ворочалась в постели. Она мысленно переживала эпизод в саду, пока на горизонте не заалело солнце. Пугающие воспоминания терзали ее даже во сне. Ей следовало выполнить свою угрозу и позвать пастухов, но она не сделала этого. Возможно, она должна рассказать все папе, но Тори знала, что девушка не имеет права покидать свою комнату без дуэньи. Ей пришлось бы объяснять, почему она оказалась в саду, вместо того чтобы лежать в своей безопасной спальне, и куда направлялась в момент встречи с незнакомцем. Возможно, ей придется объяснять, почему она не закричала, не позвала на помощь. Тори не знала, как ответить на эти вопросы. Сказать, что она не могла ничего произнести, потому что его рот был плотно прижат к ее рту? Это сулило серьезные осложнения.

— По-моему, лучше всего подойдет муслин, — произнесла тетя Бенита, неодобрительно нахмурившись. — Вы согласны, донья Витория?

— Нет. Атлас. Он больше подходит для бального платья. — Тори заметила, что тетя Бенита переглянулась с сеньорой Вальдес. Это напомнило девушке о том, что она находится не в Бостоне, а в Калифорнии, где сохраняются строгие правила. Здесь все было другим. Тори с раздражением осознала, что игнорировать жесткие нормы поведения не удастся. Здесь ее считали старой девой — вчера вечером она слышала, как тетя Бенита сетовала на это обстоятельство. Она не пойдет на уступку в этом вопросе и любом другом, который сочтет серьезным.

— Атлас, — повторила девушка, прочистив горло, но тетя Бенита и сеньора Вальдес склонились над принесенным портнихой альбомом, где были изображены платья различных фасонов.

— Здесь будут хорошо смотреться перья. — Сеньора Вальдес указала на эскиз. — И возможно…

— Нет, — твердо заявила Тори. — Никаких перьев. Серебряные нити на лифе. Я хочу, чтобы декольте, согласно последней французской моде, было глубоким, а на рукавах надо сделать маленькие буфы. Оборки на бедрах надо сделать такими, чтобы ткань лежала красиво и не напоминала мокрый муслин. — Тори елейно улыбнулась тете Бените, которая, неодобрительно поджав губы, смотрела на девушку с возмущением в глазах, и добавила: — Думаю, к этому фасону подойдут длинные вечерние перчатки.

Она спустилась со стула, поморщилась из-за воткнувшейся в ее бок булавки и проигнорировала обеспокоенный взгляд сеньоры Вальдес.

— Вы уверены, что управитесь к фиесте?

— Да-да, конечно. Ваш папа щедро заплатил мне, я воспользуюсь помощью трех девушек. Все будет сделано, как вы пожелали.

— Превосходно. Я уверена, что вас вознаградят за ваши труды достойным образом, если платье получится таким, каким я хочу его видеть.

Сеньора Вальдес расплылась в улыбке, засуетилась, велела своей помощнице поторопиться, сказала, что у них мало времени для такой большой работы, а донья Витория должна получить самое красивое платье в Калифорнии.

— Донья Витория, — произнесла тетя Бенита, и воздух с тихим шипением вырвался сквозь расщелину между ее передними зубами, — тебе известно, что я не могу этого допустить.

— Извини меня, но ты уже не моя няня. Я признаю твое право на выражение недовольства, но ты должна признать мое право носить то, что я хочу, — лишь бы наряд был приличным.

— Вряд ли дон Патрисио сочтет это платье приличным.

— Тогда он, несомненно, сообщит мне свое мнение, и если ты беспокоишься, что он обвинит тебя, обещаю недвусмысленно объяснить ему, что я сама дала такие указания.

Всплеснув руками, тетя Бенита пробормотала что-то себе под нос и покачала головой. Потом бросила на Тори гневный взгляд и направилась к двери вслед за сеньорой Вальдес и ее помощницей.

Когда они ушли и в комнате снова стало тихо, Тори вздохнула с облегчением. Наконец-то! Она бы не вынесла еще одного мгновения споров о тканях, фасонах и перьях. Господи, она бы выглядела как напыщенный павлин, если бы тетя Бенита настояла на своем.

Легкий ветерок пошевелил шторы, которые висели над ведущей в патио дверью, и Тори вышла наружу постоять на теплых камнях, насладиться ароматом летних цветов.

Ей было что вспомнить. Случившееся пробуждало в Тори смятение, беспокойство. Она не выспалась за ночь и решила вздремнуть, но потом передумала. Она была слишком возбуждена, ее переполняла нервная энергия. В Бостоне она уговорила бы Мауру или Меган совершить пешую прогулку или прокатиться с ветерком по центральной площади, но здесь для этого ей пришлось бы детально объяснять свои планы. Тори оставалось лишь читать, писать письма или бездельничать. Мужчины располагали гораздо большей свободой, и это возмущало девушку.

Диего — он ведь должен был находиться здесь, да? Она скучала по нему, по его доброте и даже противному поддразниванию. Для младшего брата он был весьма сносным. К тому же что угодно лучше невыносимой скуки и здешних правил, которым она не собиралась подчиняться. Господи, муслин и перья!

Поскольку праздность только усиливала внутреннее беспокойство, Тори надела широкополую шляпу и направилась к загону. День был чудесным, ветерок ласкал щеки, солнце висело в небе ярким желтым шаром. Старый Мануэль, работавший здесь конюхом с того времени, когда Тори исполнилось три года, по-прежнему гордился каждой чистокровной лошадью, которую держали в Буэна-Висте. Ссутулившийся старик провел девушку по недавно выстроенной конюшне, подробно рассказывая о достоинствах и недостатках каждого животного. Он разрешил Тори похлопать их по шее и покормить кусочками яблока.

— Я помню мой первый урок верховой езды.

Она погладила высокого андалузца. Эту породу разводили в Испании более ста лет, а сейчас она была распространена и в Калифорнии. Андалузцы были мускулистыми, изящными животными, на них ездила испанская знать. Их ценили за прекрасное сложение, роскошные гривы и хвосты, часто доходившие до земли. Тори захотелось прокатиться на одной из этих красивых, резвых лошадей.

Она с улыбкой посмотрела на Мануэля:

— Ты так боялся, что я упаду.

Усмехнувшись, Мануэль кивнул:

— Я больше тревожился за лошадь, за того упрямого пони, которого выбрал для тебя твой отец. Я не знал, кто одержит верх — ты или пони, — потому что вы оба не хотели уступать. Ты тогда многое о нем узнала.

Она засмеялась:

— Я помню Поко.

Тори в последний раз потрепала гнедого коня по шее и скормила ему остатки яблока, потом вытерла руки о юбку.

— Я бы хотела прокатиться сегодня. Ты можешь найти для меня подходящее животное, Мануэль? Не послушную кобылу, а коня с огоньком, способного доставить мне настоящее удовольствие.

Если он и догадался о ее замысле, то ничем не выдал этого и лишь кивнул:

— Si. Я знаю такого.

— Отлично. Тогда я скоро вернусь.

Радостно улыбнувшись, она вернулась в дом, пройдя мимо виноградника с широкими пыльными листьями и зреющими гроздьями. Отдельные лозы толщиной с запястье Тори были посажены в ту пору, когда Буэна-Виста еще представляла собой лишь однокомнатный домик размером с хижины пеонов. Сейчас лозы плотно опутывали деревянные подпорки. Наливающиеся гроздья скоро превратятся в вино, которое отец продавал коммерсантам, чьи корабли заполняли гавань Монтерея. В ожидании отправки дубовые бочки стояли высокими рядами в длинных погребах, вырытых под холмом чуть ниже Буэна-Висты.

В детстве Тори и Диего играли в прохладном полумраке хранилища, тогда еще не заполненного до отказа бочками с вином, но это, конечно, было давно. Возможно, она еще заглянет в погреба, где даже в разгаре лета наверняка сохраняется приятная прохлада.

Мысли о предстоящей прогулке пьянили Тори, сулили разнообразие, спасение от того, что могло быстро обернуться скукой. Нет, она не отдаст себя во власть здешней тоски — тем более в такой чудесный день, когда солнце сияет столь ослепительно, а ветер приносит с океана запах соленой воды.

«Я не позволю папе навязать мне его планы, — дерзко подумала Тори. — Не стану подобием мамы. Я молода и скоро вернусь в Бостон, чтобы выйти замуж за Питера. Там меня ждут многочисленные обязанности».

А сейчас следует на какое-то время забыть обо всем, насладиться свободой, приятными мыслями о будущем. Да, она отправится на прогулку, и кто знает, что с ней произойдет. Возможно, что-то восхитительное, волнующее. Она еще успеет столкнуться с реальностью, это произойдет скоро — как только она скажет отцу о своем желании уехать из Калифорнии в Бостон, где ее ждет жених. Предстоящее испытание не прельщало девушку.

Пока Тори решила спрятать подобные мысли в дальний уголок своего сознания и сосредоточилась на многообещающей прогулке, которую она совершит прохладным утром.

Глава 7

Утреннее солнце едва поднялось над фортом, но уже еле пило глаза Нику Кинкейду через окно комнаты. Он провел ночь в городе, в гостиничном номере Джила.

Вероятно, ему не следовало допоздна играть в покер и пить виски, но после встречи с Мартином охватившее его волнение не позволило бы уснуть. Он выиграл небольшую сумму и сейчас чувствовал себя отвратительно. Похоже, Джилу еще хуже, подумал Ник и усмехнулся. Глаза разведчика были красными, на лице выросла трехдневная щетина, однако Ник знал, что Джил сохранял быстроту реакции, даже будучи смертельно пьяным и полусонным. Однажды он видел, как Джил проснулся с револьвером в руке и одним выстрелом срезал голову гремучей змее так аккуратно, словно действовал ножом.

Ник положил обутую в сапог ногу на потертое сиденье стула, стоявшего напротив него, потом прислонился спиной к стене, чтобы солнце не обжигало глаза.

— Я не удивлен, что Пикеринг так быстро убрался из Монтерея.

Джил как-то странно посмотрел на него и пожал плечами.

— Я этого не ждал. Возможно, кто-то предупредил его, что мы уже здесь.

— Что насчет Такетта?

Приоткрытые черные глаза Джила сузились в клубах сигарного дыма.

— Он окопался с пухленькой puta в той гостинице, о которой я говорил тебе. Нам остается только выкурить его оттуда.

— Должно быть, сделать это будет нетрудно.

— Этим хочет заняться Мартин.

Ник сузил глаза и жестко посмотрел на Джила, который смущенно заерзал и отвел взгляд в сторону. Рейнджер знал, что произойдет, если Рой Мартин окажется в курсе. Обычно Ник не возражал, когда Рой Мартин брал дело в свои руки, но сейчас случай был особым. Ник предпочел бы разобраться с Такеттом в гостиничном номере, но Мартин любил действовать более хитро, без демонстративного нарушения закона.

— И что же задумал наш просвещенный босс? — протянул Кинкейд и понял по быстрому движению глаз Джила, что разведчику не удается сохранить бесстрастность.

Джил чуть улыбнулся и тряхнул головой:

— Ничего сложного. С помощью местного коменданта он подстроил так, что Такетт окажется возле форта незадолго до полудня. Дальнейшее зависит от тебя.

Кстати, Мартин оформил обвинение в убийстве, чтобы все было чисто и законно на тот случай, если кто-то захочет вмешаться.

— Кто вздумает жаловаться? Такетт умрет, а Пикеринг вряд ли станет высовывать голову и протестовать, — сухо заметил Ник. — Хотя тогда он бы упростил мою задачу. Мне не хочется разыскивать его на золотых приисках.

— Мы не знаем точно, отправился ли он туда.

— Конечно, отправился. Я поспорил бы об этом на мой последний доллар.

— Черт возьми, — возмущенно произнес Джил, — ты бы, вероятно, выиграл и на этот раз.

Ник усмехнулся. В его кармане лежала значительная часть последнего жалованья Джила Гарсии. Это было прямым следствием того, что вчера Ник бросил на стол трех тузов.

— Пойдем, Джил. — Ник с грохотом скинул ногу со стула на пол и встал. Подойдя к двери и открыв ее, он посмотрел на сонного мексиканца. — Я угощу тебя завтраком. Человек, который играет в покер так плохо, как ты, имеет право на бесплатную кормежку.

— Coco!

Испанское ругательство догнало Ника на узкой лестнице, но Джил все же последовал за рейнджером.

Тори не требовалось много времени, чтобы надеть костюм для верховой езды; не прошло и часа, как она вновь вернулась на конюшню. Верный своему слову, Мануэль оседлал красивую резвую серую кобылу. В Бостоне Тори пришлось бы довольствоваться более покорным животным и терпеть общество конюшего или грума, но здесь, где все от мала до велика гордились своим умением ездить верхом, она могла отправиться на прогулку без эскорта. Поэтому девушка возмутилась, когда Мануэль стал настаивать на том, чтобы она подождала дуэнью.

Нахмурившись, она покачала головой:

— Мне не нужна дуэнья, Мануэль.

Старик пожал плечами.

— Мы по-прежнему живем в Калифорнии и соблюдаем здешние обычаи, хоть эта земля и стала частью Соединенных Штатов. Люди осудят тебя, если ты поедешь одна, без дуэньи. Я не могу это допустить, донья Витория. Иначе дон Патрисио прогонит меня из Буэна-Висты. Где твоя служанка?

Она подумала о мрачной Колетт, вспомнила, как однажды в Бостоне взяла ее с собой. Бедняжка упала с лошади, сильно ударилась и целую неделю стонала от боли. Больше Тори не брала девушку с собой. Она снова раздраженно тряхнула головой.

— Понятия не имею, где Колетт. Мне придется поехать одной.

— В таком случае я не могу дать тебе лошадь, — со спокойным упрямством заявил старик. — Я не хочу, чтобы el patron[12] обрушил на мою голову проклятия.

Раздраженная Тори понимала, что в случае неприятностей во всем обвинят Мануэля, и огорченно сдалась.

— Хорошо. Я найду Колетт или какую-нибудь другую служанку. Но я намерена поехать верхом, разрешишь ты это или нет.

Мануэль опустил глаза и посмотрел на землю. Тори прикусила язык. В конце концов, тут не было его вины, и девушка заставила себя изобразить улыбку примирения.

— Прости меня, Мануэль, за грубость. Мне следовало сообразить, что ты пожелаешь отправить меня на прогулку с эскортом. Пожалуйста, оседлай вторую лошадь, а я приведу мою служанку.

Колетт запротестовала, стала перечислять множество причин, мешавших ей поехать с Тори, но потом сдалась. Мануэль оседлал для нее послушную кобылу. Она пробормотала при виде лошади французские ругательства; Тори обрадовалась, что конюх не понимает их.

Мануэль кивнул и улыбнулся с облегчением.

— Я пошлю с вами Пабло. Поди сюда, nino[13]. Он славный малый, хотя иногда бывает лентяем.

Тори повернулась, подняла брови и посмотрела на мускулистого подростка. Он был выше ее всего на дюйм или два, и на его гладком лице еще не было даже намека на растительность. Тори нахмурилась.

— Пабло? Но он так юн.

— Пабло — превосходный ковбой, хоть он еще и молод. Он сидит в седле с раннего детства, как и все местные жители. Пабло отлично проявил себя на соревнованиях. Он уже второй год подряд выигрывает «цыплячью» скачку.

Тори еле заметно улыбнулась, представив себе неистовые скачки на побережье. Ковбои мчались во весь опор мимо бегавших по песку цыплят, стараясь подхватить их на скаку. Побеждал тот, кто первым пересекал финишную черту с живым цыпленком — это требовало недюжинной ловкости и упорной тренировки.

Словно почувствовав неизбежную капитуляцию Тори, Мануэль добавил:

— К тому же он отлично владеет револьвером, так что с ним, донья Витория, ты будешь в безопасности.

Скрыв свое удивление, она натянула перчатки.

— Хорошо. Надеюсь, он не будет отставать от меня.

Пабло усмехнулся, его совсем не задели слова Тори и ее явное нежелание ехать с ним.

— Я постараюсь, донья Витория.

Оперевшись на протянутую руку Мануэля, Тори быстро забралась на лошадь, устроилась поудобнее в высоком седле и подобрала поводья. Пока Пабло помогал Колетт сесть на кобылу, Тори дала своей лошади шенкелей и поскакала к воротам. Выбравшись на дорогу, которая вела от асиенды, девушка услышала за спиной топот копыт и улыбнулась.

День был чудесным. Солнце светило ярко, свежий ветер приносил запах моря, трепал волосы и шляпу девушки. В небе парили птицы. Они скользили по воздушным потокам, точно корабли по волнам. Их радостные крики смешивались с шуршанием пенистого прибоя, доносившимся от прибрежных черных скал. Знакомые ритмичные движения кобылы действовали на Тори успокаивающе. Позволив лошади поскакать по петляющей дороге возле берега, Тори придержала животное, чтобы Пабло и Колетт догнали ее.

Колетт посмотрела на свою хозяйку с ненавистью; голова служанки болталась взад-вперед, губы сжались в узкую полоску. Она отчаянно сжимала обеими руками влажную шею лошади. Похоже, молодой ковбой вовсе не был смущен тем, что Тори опередила его.

— Вы отлично ездите верхом, донья Витория, — сказал он, заставив своего гнедого мерина шагать возле кобылы Тори.

Над дорогой поднималась прозрачная дымка из пыли, оседавшей на животных, сапогах и широких листьях растений.

— Спасибо.

Тори одарила юношу счастливой улыбкой; девушка ощущала прилив бодрости, наслаждалась своей неожиданной свободой.

— Мне давно не доводилось скакать на природе, где нет мощеных улиц, экипажей, людей, которые постоянно переходят перед тобой дорогу, вынуждая резко осаживать лошадь. Я не сознавала, как сильно соскучилась по всему этому.

Юноша пожал плечами, глядя на Тори своими сверкающими черными глазами и моргая из-за яркого солнечного света.

— Тогда мы будем ездить столько, сколько вы пожелаете.

Тори почувствовала спокойное калифорнийское отношение к любым неудобствам, умение ценить жизнь, ни на что не жалуясь. Она знала, что жители восточного побережья считали калифорнийцев ленивыми, праздными, но видела в этом необходимость приспосабливаться к обстоятельствам. На протяжении многих лет Калифорнией правили испанцы. Добившись независимости, Мексика фактически махнула рукой на калифорнийцев, предоставив их самим себе и обложив символическим налогом. Любопытно посмотреть, как они заживут под правлением энергичных и требовательных янки.

Всадники направились по Камино-Реаль, или Королевской дороге, ведущей в Монтерей. Она тянулась серпантином вдоль берега на протяжении шести с половиной сотен миль от Сан-Франциско до Сан-Диего. Многие из расположенных на ней миссий францисканцев пришли в упадок. Даже миссия Сан-Карлос в Кармеле — это местечко находилось в трех милях от Монтерея — нуждалась в ремонте.

В Монтерее началось строительство, но потом работа остановилась. Возле незаконченных стен стояли опустевшие леса, повозки, груженые телеги. По оживленным в недавнем прошлом дорогам лишь изредка проезжали верховые.

— «Золотая лихорадка», — немногословно ответил Пабло, когда Тори поинтересовалась причиной. С середины июня Монтерей заметно опустел — большинство местных мужчин подались к северу, на золотые прииски.

Тори ехала по городу медленно, радуя этим Колетт, которая пришла в себя, расправила плечи и стала с любопытством смотреть по сторонам. Пабло серьезно относился к своей роли защитника, он бросал грозные взгляды на каждого человека, который слишком долго смотрел на девушку. Юноша пришел в ужас, когда Тори предложила остановиться возле одного лотка на рынке, и отчаянно запротестовал:

— Нет, нет, донья Витория, не надо. Если вы проголодались или хотите пить, я куплю что-нибудь, но сидеть одной на mercado[14] — это напрашиваться на неприятности.

— Ерунда. К тому же я с компанией. С тобой и Колетт.

Она одарила юношу радостной улыбкой, которая заставила бы Сина вздрогнуть от недобрых предчувствий. Пабло неуверенно посмотрел на девушку. И вдруг по воле случая Тори увидела Дейва Брока, молодого лейтенанта, с которым прогуливалась по берегу в Лос-Анджелесе. Он сидел на залитой солнечным светом скамье возле форта. Заметив девушку, лейтенант поспешил к ней. Тори остановила лошадь и улыбнулась Дейву.

— Мисс Райен, как я рад вас видеть! — Он взял лошадь Тори за поводья так, словно не собирался отпускать их, и посмотрел на девушку с восхищением. — Я полагал, что мы больше не встретимся.

— А я думала, что вы едете в Сан-Франциско.

— Да, верно. Но наш пароход сломался, и мы задержались в порту. Большинство пассажиров и матросов сели на другие суда или купили лошадей, чтобы добраться на них до золотых приисков. — Он печально покачал головой. — Мне не с кем было поговорить, и я отправился в город. Посидите и поболтайте со мной немного. Я очень рад такому приятному обществу.

Колетт нахмурилась, но Тори проигнорировала это. Пабло громко прочистил горло и сдвинул своего мерина с места, заставив лейтенанта Брока отступить на шаг. Офицер встревоженно посмотрел на девушку, и Тори, бросив на Пабло недовольный взгляд, улыбнулась Броку:

— Мой слуга опекает меня слишком рьяно, но я ценю его смелость. Пабло, это друг, и я, пожалуй, приму его любезное предложение. Ты ведь боялся, что я буду без эскорта.

Она не отреагировала на явную растерянность Пабло и позволила лейтенанту помочь ей спешиться, однако с раздражением отметила, что рука Брока задержалась на ее талии чуть дольше допустимого времени. Не желая портить себе день из-за незначительной ошибки молодого человека, Тори положила свою обтянутую перчаткой руку на плечо Брока и улыбнулась ему, получая удовольствие от явного восхищения, которое излучали его глаза.

Он повел ее к расположенной перед фортом площади со стоящими возле пушек скамейками. Когда-то здесь прогуливались многочисленные солдаты и штатские, но сейчас лишь несколько человек грелись на солнце или сидели на скамейках под огромными старыми деревьями. Колетт последовала за своей хозяйкой, периодически кокетливо улыбаясь красивым всадникам.

Дул легкий ветерок, солнце согревало воздух. Тори было приятно беседовать с лейтенантом, тем более что он казался увлеченным ею. Она получала удовольствие от легкого флирта. Пабло принес ей и Колетт стаканы с naranjada[15], сделав вид, будто не услышал, как Дейв попросил купить апельсиновый сок и для него тоже. Потом юноша занял свой пост в ярде от молодых людей.

В расположенном поблизости источнике соблазнительно журчала вода, ветерок был достаточно теплым, и Тори сняла перчатки, развязала ленточки шляпы. Модный головной убор из синего бархата гармонировал с костюмом для верховой езды. Шляпа удерживалась на голове черными в крапинку ленточками, которые туго завязывались под подбородком. Сейчас Тори сняла ее, позволив своим густым волосам упасть лавиной на плечи, а обнаженную шею освежил легкий ветерок.

Брок внимательно следил за каждым ее движением; он перевел взгляд с блестящих волос на лицо девушки. Тори спрятала улыбку. Право, он был весь как на ладони. Она слишком легко могла влюбить его в себя. Нет, она не собиралась это делать и все же радовалась тому, что он с жадностью ловит каждое ее слово и жест.

— Скажите, лейтенант, какие у вас планы на будущее? Вы собираетесь остаться в Калифорнии или вернетесь в Пенсильванию?

Поля ее шляпы украшали короткие темно-синие перья — под цвет костюма. Лениво играя ими, Тори слушала, как лейтенант Брок делится с ней своими планами.

— Сестра писала, что здешняя земля ждет, чтобы ее использовали, — сказал он, — и я собираюсь приобрести участок. Скот быстро прибавляет в весе, урожай вырастает почти сам по себе… Я вас чем-то рассмешил?

Улыбаясь, она кивнула.

— Папа часто говорит то же самое, и сейчас мне кажется, что я слушаю его. Он был морским капитаном до своего приезда сюда — это произошло тридцать лет назад, — а теперь владеет одним из самых больших ранчо в здешних краях. Наверно, вы оба правы.

Дейв придвинулся к Тори чуть ближе, в его глазах зажегся огонек интереса.

— Я бы хотел познакомиться с вашим отцом. Похоже, у нас много общего.

Она медленно помахала шляпой, позволяя перьям щекотать ее щеку.

— Возможно. Но вы отправитесь в Сан-Франциско, как только ваш пароход починят, так что вряд ли…

— Этот пароход — не единственный, к тому же при желании уехать можно и верхом, так что тут нет проблемы… О, извините, мисс Райен, я становлюсь навязчивым. — Он слегка покраснел. — Просто вы так красивы и очаровательны, что я был бы рад познакомиться с вами поближе.

Интерес в его глазах был искренним и лестным; Тори позволила себе насладиться им. Приятно вызывать восхищение, подумала девушка. В этом она похожа на других молодых женщин. И правда, что тут плохого? Лейтенант Брок — весьма симпатичный блондин с прекрасными манерами, он говорит ей только приличные вещи. Она слегка пофлиртовала с ним на пароходе, однако любит Питера Гидеона. Кокетничая с Дейвом, она хранила верность своему избраннику и не чувствовала за собой вины. Ничего более серьезного не произойдет. Лейтенант казался таким одиноким, застряв в незнакомом городе вдали от дома, и Тори из вежливости пригласила его пообедать в Буэна-Висте в пятницу вечером; она была почти уверена, что он откажется.

— Конечно, впереди целая неделя, — сказала девушка, улыбаясь в ответ на его явное удивление, — но если вы еще будете в Монтерее и пожелаете…

Он сжал ее руки, помяв перья шляпы.

— Я определенно буду в Монтерее, даже если мой пароход отплывет через час, мисс Райен! Я не могу пренебречь таким приглашением.

Тори перехватила удивленный взгляд Колетт и мысленно отругала дерзкую девушку, но тотчас призналась себе, что слегка раздражена. Она пригласила его только из вежливости, будучи уверенной в том, что он откажется, но, похоже, она недооценила лейтенанта. Или переоценила его. Помнит ли он, что она выходит замуж за человека из Бостона? Конечно, помнит.

Она освободила свои руки и шляпу и слегка пожала плечами:

— В последнее время мой отец не может выходить из дома и поэтому всегда рад гостям. Он ценит приятную компанию, и я пригласила вас только ради него, лейтенант.

— Конечно. — Дейв кивнул. — Я сознаю, какую честь вы оказываете мне, приглашая познакомиться с вашим отцом.

— Ваш naranjada нагревается, донья Витория, — опечаленно произнес Пабло, шагнув к Тори. — Пожалуйста, не задерживайтесь здесь. Это неразумно.

— Не говори ерунду.

Она смягчила резкие слова улыбкой, мысленно благодаря Пабло за то, что он избавил ее от щедрых комплиментов лейтенанта. Неужели Дейв преднамеренно делает вид, будто не понимает ее? У Тори начала болеть голова, настроение стремительно портилось; девушка почувствовала, что злится.

— Сядь же, Пабло. Ты раздражаешь меня своей суетой. Думаешь, лейтенант собирается похитить меня?

— Нет, дело не в этом.

Пабло поднял голову и настороженно посмотрел куда-то мимо Тори.

— Тогда что происходит?

На его смуглом лице появилась хмурая гримаса; юноша бросил взгляд на площадь.

— Здесь находиться опасно… Вы слышите?

Тори ничего не слышала. Она повернулась, чтобы посмотреть, что привлекло внимание Пабло. Несколько мужчин стояли на солнце друг перед другом. Их позы и громкие голоса были агрессивны. У Тори внезапно сжалось сердце. Это не обыкновенная стычка или спор. Здесь затевалось что-то серьезное. Ветер доносил яростные звуки, голоса зазвучали громче, и Тори встала, не зная, что ей делать — уйти или остаться и посмотреть.

— Вероятно, он прав. — Дейв поднялся со скамьи. — Пожалуй, вам стоит зайти в один из магазинов, мисс Райен. Дуэль — неподходящее зрелище для женщины.

— Ерунда. Если я женщина, это не значит, что я менее любопытна, чем вы. Я никогда не видела дуэли.

Взволнованный Дейв явно разрывался на части: он хотел, чтобы Тори удалилась в безопасное место, и при этом не желал пропустить то, что обещало перерасти в захватывающую дуэль.

— Хотя бы отойдите за эту каменную ограду, — произнес он через мгновение, и Тори позволила ему сопроводить их к стене.

Напряженный и недовольный Пабло последовал за ними, держа руку на рукоятке револьвера, который был засунут за красный пояс.

Невысокая ограда окружала площадь. Тори прекрасно видела людей, стоящих на ее середине. Они спорили. Странная троица, подумала девушка. Все мужчины были одеты по-разному. Один ничем не примечательный человек в костюме стоял поодаль, точно сторонний наблюдатель. На другом мужчине был охотничий костюм из оленьей кожи. Он постоянно качал головой и пытался уйти. Третий человек — похоже, мексиканец — был смуглый, стройный, не слишком высокий. Он махнул рукой в сторону длинного низкого здания, стоящего у края площади.

Оттуда вышел еще один человек; он прислонился к опорному столбу решетчатого навеса, и на него упали полосы из света и тени. Его поза выражала ленивую невозмутимость, но за этой бесстрастной маской скрывалась затаенная угроза.

— Mon Dieu![16] — выдохнула Колетт и стиснула пальцами руку Тори, не сознавая, что делает.

Тори невольно подалась вперед, стараясь лучше рассмотреть эту сцену. Все происходило словно во сне, но каждая деталь усиливала напряжение. На глазах у Тори разыгрывалась неистовая драма, сцена из спектакля, и девушка не собиралась уходить. Во всяком случае, сейчас. Пока она не узнает, что происходит.

Прохожие начали рассеиваться. Солдат не было видно, хотя еще недавно здесь расхаживали люди в форме. Дуэньи уводили своих подопечных в безопасные места, кое-кто из мужчин наблюдал за развитием событий из-за двери или белой оштукатуренной стены. Еще несколько минут назад площадь безмятежно нежилась в лучах дневного солнца, а сейчас здесь господствовала напряженность.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23