Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тайны подмосковных лесов

ModernLib.Net / Детективы / Рокотов Сергей / Тайны подмосковных лесов - Чтение (стр. 24)
Автор: Рокотов Сергей
Жанр: Детективы

 

 


      - За того, кто вы есть. За бандита.
      Ворон сделал глотательное движение, перевел дух.
      - Ладно. Ты мне вот что скажи, это тебя Дмитрий Степанович тогда отпустил?
      - Нет. Я подсыпала вам обоим снотворное и убежала.
      - Да? - равнодушным голосом переспросил Ворон. - Кстати, он недавно убил двух человек. Вот кто настоящий бандит. А сейчас он арестован нашими доблестными органами. Судьба его будет безрадостна.
      Катя вздрогнула от неожиданности сообщения и от того злорадства, которое отобразилось на загорелом лице Ворона. В какой же ужасный мир он хочет её затащить!
      - Итак, твое решение? - спросил Ворон.
      - Решение давно принято. Я выхожу замуж, и если вы желаете мне добра, оставьте меня в покое. Раз и навсегда.
      Ворон нахмурился, кулаки его сжались. Ему вспомнились события более чем двадцатилетней давности. Дача в лесу, осень, семнадцатилетняя Маша... "О, кей будет... А вот между нами никогда! Никогда!" - улыбалась она. А потом кричала в бешенстве: "Я замуж скоро должна выйти, ты помешать мне хочешь? Что тебе от меня надо?! Сволочь, гад!" "Так что же, стала Маша без меня счастлива?" - вдруг с сатанинским злорадством подумал Ворон, вспоминая, как летела их "Волга" с рокового моста. Роковой мост, роковая семья... И эта говорит то же самое. "Я выхожу замуж, и если вы желаете мне добра, оставьте меня в покое. Раз и навсегда."
      Они просто издеваются над ним... Они его не воспринимают - Маша не воспринимала того, двадцатипятилетнего студента, начинающего афериста, любимца женщин. Катя жене воспринимает его нынешнего - матерого уважаемого вора, богатого человека, того, которого все так уважают и боятся, выполняют каждое его приказание, его, который может безнаказанно убить человека, может посадить человека, оправдать человека, вытащить человека из тюрьмы, который никого и ничего не боится, которого уважают и в европейских городах, где у него связи в приличных кругах. Однако, Маша была хоть и роковым, но все же эпизодом в его жизни, но на Катю он сделал ставку. И вот - такой же взгляд, такие же глаза, такое же презрительное равнодушие, такой же задристанный женишок, снова студентик МГИМО. Только теперь этот номер не пройдет...
      - Ты полагаешь, Катя, что все это так просто? А тебе не кажется, что со мной лучше так не поступать?
      - Вы можете меня убить, изнасиловать, - нахмурилась Катя. - Но я вас не люблю и никогда не полюблю. Хотите, перестреляйте нас всех, пожгите, вы и так много постарались для нашей семьи. Но вашей я никогда не буду!
      Катя встала с места и решительно пошла к выходу. Ненависть пересилила в ней страх. Этот человек сломал жизнь её родителям, именно он стал причиной смерти её матери, теперь она знала это точно. Откровенность Ворона не сыграла ему на руку - тут он дал маху. Катя четко разделила в его рассказе правду от лжи и возненавидела его ещё больше. За внешним лоском, золочеными очками, сединой, европейским костюмом прятался, да и не очень-то прятался, лютый зверь, питавшийся падалью, сметавший на своем пути все, что мешало его желанию насытиться, напиться крови. Пусть делает, что хочет...
      К Ворону угодливо подбежал бритоголовый Костя. Ворон только досадливо махнул рукой - пусть, мол, идет. Костя ушел, а Ворон сидел, задумавшись и курил. Досада разбирала его. Зачем он ей все рассказал? Он остался в дураках со своей откровенностью, надо было только силой, с такими иначе нельзя...
      Его обокрали, обобрали, отобрали у него то, что ему нужно больше всего. У него был дом, несколько машин, деньги, связи, он был пресыщен всем. Он за два с половиной года объездил всю Европу, был в США и Южной Америке, в Мельбурне и Сан-Сити, он, забыв обо всем на свете, наслаждался этой жизнью, пил её, не отрываясь, он хотел вознаградить себя за свою прежнюю, полную опасностей и тревог, жизнь, за серое бедное детство, за совковую мораль, которую ему усердно прививали, он ненавидел Россию и презирал её, ему ничего не было здесь нужно - ни могила матери, ни ностальгические воспоминания. Ему здесь нужна была только о н а - Катя, о н а - с её черными пушистыми волосами, слегка раскосыми, как у матери, карими глазами, с её стройностью, её точеными ногами, её своеобразной - резкой, но такой привлекательной манерой разговаривать. Как бы они тогда зажили, если бы она была с ним! С той поры, когда Ворон познакомился с Катей, у него больше не было постоянной женщины, любая женщина раздражала его, потому что это была не о н а. Он удовлетворял свою похоть в притонах и борделях всего мира, он спал только с публичными женщинами, которым платил за их услуги деньги. А место в его сердце было занято.
      Покатавшись по всему миру, Ворон решил осесть где-нибудь. Экзотические страны не манили его - там все было чужое, слишком уж отличавшееся от его понимания жизни. Штаты ему тоже не понравились, больно уж много соплеменников он встречал в Нью-Йорке, а такие встречи раздражали его. Для своего проживания он выбрал Прагу и купил там в пригороде замечательный уютный дом, привел там все в тот порядок, которого желал и готовился к встрече Кати. Каждая мелочь в этом доме была продумана им и, обустраивая дом, он думал постоянно лишь об одном - понравится ли ей? Дом был очень уютный, в нем было все, что нужно для достойной жизни - сауна, бассейн, зимний сад, камины, тренажерный зал, перед домом он разбил цветник и с помощью консультантов сам сажал там цветы. Он постоянно надеялся. И что теперь? Для чего он все это делал?
      Сидя в своем доме под Прагой, глядя на красные и желтые, им самим посаженные, цветы, он мечтал, что Катя родит ему сына, что он сделает из этого чудесного сына супермена, человека, которому будет все позволено в этом мире, что этот умный и красивый сын будет учиться в лучшей школе, затем - в Оксфорде или Кембридже, что он будет говорить на нескольких языках и станет гражданином мира, а не немытой России, в которой всегда будет грязно и гнусно, и с каждым годом все грязнее и гнуснее. Этот сын унаследует красоту матери и силу и смелость отца. А если бы родилась дочь, то тоже хорошо. Она была бы копией Маши и Кати, она была бы красивейшей девушкой на свете, и не было бы такой вещи в мире, которую он не мог бы ей купить, просто так, ради её прихоти. Он бы выдал её замуж за банкира, за сенатора, за министра...
      Это не были мечты идиота. Все это было вполне решаемо и доступно, он мог все это осуществить. Но... как все оказалось просто - "нет", и все... И он находился в растерянности, он понял, как зыбки были его надежды.
      У Ворона были и помимо этого кое-какие дела в Москве, он был деловым человеком, наладил прежние связи и контролировал торговые точки в Праге, Варшаве и даже в Москве через старую подругу Эллочку Жарковскую. Деньги текли рекой, но бывали и заминки - вот теперь, например, надо было разбираться с директором магазина "Моды Европы", по вине которого погиб один из его лучших бойцов Соленый. Неплохо было и уточнить мотивы странного поведения Хряка.
      Хряка Ворон уважал и слегка опасался. Он был честен, это не такое уж частое качество в их среде, на него можно было положиться в любую минуту. Хряк делал все, как положено по их неписанному закону. К тому же Хряк не знал слова "страх". Ворон ещё мог понять, что Хряк застрелил Помидора сообщника по налетам на сбербанки, но вот зачем он убил Николашу, это до него никак не доходило. Вообще, Хряк не был человеком, способным на мокруху, и порой ему казалось, что все это провокация. Но Ворону некогда было разбираться в мотивах поведения Хряка, он дал команду своим людям найти и уничтожить его. Он вообще жалел, что не прикончил Хряка и Помидора тогда, в девяносто третьем - просто не хватило времени, надо было спасать свою шкуру. Гибель Варнака при более, чем странных обстоятельствах поразила его и заставила ускорить отъезд. Теперь же Хряк был единственным оставшимся в живых и самым опасным свидетелем его подвигов, и его надо было убирать. Да и за историю с Катей Ворон таил на него злобу, и если бы не внезапное появление Варнака, он бы прикончил его прямо тогда, в его же доме.
      Когда люди Ворона обнаружили Хряка в Ялте, от него поступил приказ уничтожить. Немедленно.
      Но Хряк оказался крепким орешком. Поступила странная информация из Ялты - Хряк, убив одного из киллеров, отвез другого в больницу, а через час был арестован. То, что второй киллер скончался в больнице, дела не меняло, факт, что Хряк повез человека, покушавшегося на его жизнь, в больницу, желая спасти жизнь ему! Это озадачивало Ворона. Чужое благородство вообще его всегда поражало, он не понимал смысла сделанного.
      Жизни Ворона теперь Хряк не угрожал. Но зато теперь он мог порассказать о подвигах Ворона. При этом Ворон ещё не знал, что следствие вышло на след предполагаемого убийцы инспектора ГАИ и предполагаемых грабителей сбербанков. Если бы он знал это, видимо, меньше уделял бы внимания своим любовным переживаниям. И тем не менее, Ворона беспокоило пребывание Хряка в тюрьме. Мало ли что? Если он начал чудить на воле, то почему бы ему не развязать язык в тюрьме? Как досадно, что эти недоумки не смогли убить его в Ялте, тогда бы все концы в воду... Не было бы ни одного участника ограблений сбербанков, кроме него самого, не было бы свидетеля убийства гаишника. А больше всего он досадовал на самого себя - надо было убирать Хряка ещё два года назад, или позже. А пока тот сам не дал знать о себе, о нем совершенно забыли... Непростительная глупость и беспечность...
      Ворон выпил шестую чашку кофе, выкурил очередную сигарету и в жуткой досаде вышел на улицу. Там, в припаркованном "Ауди" его терпеливо ждали братки.
      - Что-то мне не понравилась одна зеленая "Волга", - заметил бритоголовый Костя. - Когда девушка вышла, тронулась и машина. Вроде, пасут ее...
      - Пасут, так пасут, - с тоской в голосе произнес Ворон. - Поехали куда-нибудь.
      9.
      На тридцатое июля была назначена регистрация брака Кати Корниловой и Андрея Зорича. Аркадий Юрьевич был все ещё в больнице, и о пышной свадьбе, разумеется, речи не шло.
      Катя была достаточно спокойна, уже через день после объяснения с Вороном, придя в себя, она гордилась собой, своей выдержкой, тем, что нашла нужные слова и не побоялась ему их сказать. Она видела растерянность Ворона, что само по себе было странно видеть. Разумеется, она понимала, что растерянность эта временная, и что в покое он её не оставит. Но дрожать и постоянно бояться было недостойно. Андрею она ничего не рассказала, из больницы регулярно звонил Арон Григорьевич и сообщал о здоровье отца. Навещать пока не советовал, всякое волнение было ему вредно. Говорил, что у отца нарушена речь, и он пока в постели, вставать ему не разрешается. Но он все помнит и просит передать Кате, чтобы они обязательно ехали регистрироваться, чтобы, по крайней мере, это не менялось из-за его болезни.
      - Он просил меня отвезти вас в ЗАГС, - сказал Арон Григорьевич. - Я за вами заеду в одиннадцать.
      ... Тридцатого июля в одиннадцать часов Арон Григорьевич на своем черном "Мерседесе" подъехал к Катиному подъезду. Андрей в черном костюме и двое свидетелей уже были у нее. Свидетелями были одноклассник Мишка Савелов и его подруга Тамара.
      Они сели в машину и поехали в ЗАГС. Зорич был настолько взволнован, что был не в состоянии говорить. Ему все время казалось, что какое-нибудь непредвиденное обстоятельство помешает им пожениться. Катя, естественно, была взволнована ещё больше. Только свидетели весело болтали в уютном салоне автомобиля.
      Арон Григорьевич тоже молчал. Он внимательно глядел в боковое зеркало и зеркало заднего вида. Катя поймала этот взгляд и обернулась назад.
      Белый "Ауди" неотступно следовал за ними. Это давно уже заметил Арон Григорьевич. Катя вопросительно поглядела на него. Он подмигнул ей, ничего, мол, прорвемся.
      Ехали по малой дорожке. Немного не доехав до ЗАГСА Арон Григорьевич притормозил около стоявшей у обочины белой "Волги", вышел из машины. "Ауди" тоже притормозил метрах в тридцати от них. Арон Григорьевич обменялся парой слов с сидевшим в "Волге" мужчиной, лица которого Катя не видела, и снова сел за руль. "Мерседес" быстро тронулся с места, а затем "Волга" резко перекрыла дорогу "Ауди", встав поперек на узкой малой дорожке. "Ауди", ещё не успев набрать скорость, вынужден был притормозить, а уж остального они не видели.
      Через двадцать минут их зарегистрировали, и они стали мужем и женой.
      - Какую фамилию будете носить? - спросила сотрудница ЗАГСа Катю.
      - Фамилию мужа, - тихо ответила Катя и поглядела на Зорича. У Андрея на глаза навернулись слезы счастья, а на лбу выступили капельки пота. Он продолжал жутко нервничать, тем более, что понял по поведению Арона Григорьевича, что опять что-то не в порядке. Когда тот отъехал от "Волги", Андрей только мрачно поглядел на него, а тот буркнул: "Знакомого встретил, надо же, три года не виделись..." Поверили его словам разве что свидетели.
      - Ну все, - улыбался Арон Григорьевич, глядя на мужа и жену. Поздравляю вас, какие вы красивые, ребята мои дорогие. Жалко только, что Аркаша не видит вас сейчас. Куда прикажете везти?
      - На нашу квартиру! - сказала Катя. - На проспект Вернадского. Там нас ждут Андрюшины родители и моя бабушка.
      - И дядя Костя из Питера туда должен подъехать, - добавил Зорич.
      ... В квартире на проспекте Вернадского их уже ждали родители Андрея Валериан Владимирович и Анна Захаровна. Худенькая, молчаливая Анна Захаровна вместе с бабушкой Кати накрывали на стол. Высокий, худощавый, черноволосый Валериан Владимирович слонялся по комнатам без дела и порой прикладывался к бутылке водки, стоявшей на кухне.
      ... И вот молодожены здесь!
      - Как же ты похожа на покойную Машеньку, - прослезилась Полина Ивановна. - Как бы она сейчас за тебя радовалась...
      Не успели сесть за стол, как раздался телефонный звонок. Катя вздрогнула, она с некоторых пор боялась телефонных звонков. Но на проводе был дядя Костя.
      - Костя, ты?! - обрадовался Валериан Владимирович. - Ты откуда? Уже в Москве? Скоро будешь? Ждем! - Положил трубку и сообщил: - Скоро будет. Говорит таким загадочным голосом. Я так и не понял, на чем он приехал или прилетел.
      Сели за праздничный стол. Подняли бокалы за счастье молодых.
      Только успели выпить шампанское, как снова раздался звонок. На сей раз звонили из больницы и просили Арона Григорьевича.
      - Аркаша поздравляет молодых и просит передать, что очень рад за вас, ребята! А меня просит приехать. Так что, горько вам, ребята! А я откланиваюсь!
      - А, может быть, поедем к папе, - предложила Катя.
      - Ни в коем случае! От положительных эмоций тоже бывает вред. Я уверен, что скоро он сам выйдет из больницы и поздравит вас лично.
      Только уехал Арон Григорьевич, как раздался звонок в дверь. На пороге стоял невысокого роста, загорелый, обветренный седой морской волк Константин Владимирович Зорич, дядя Андрея.
      - Как жизнь молодая? - улыбался он ослепительной улыбкой. - Валюха, здорово, братишка! - обнял он брата. - Ты ещё в форме? Вроде, трезв... Странно... Ну, Анютка тебя держит строго, коли так...
      - На чем приехал, Кость? Я так и не понял?
      - А вы гляньте в окно и поймете, - отвечал, улыбаясь, Константин.
      Все бросились к окну и увидели внизу ослепительно белую машину.
      - Вот на ней я и приехал, господа. А уеду я на "Красной Стреле", когда придет тому время. А эту "семерку" я оставлю тебе, Андрюха, обкатку прошла, вот тебе ключи и доверенность, потом переоформим на тебя. Права-то у тебя есть?
      Ошалелый Андрей глядел на дядю Костю, не в силах произнести ни слова. Вот это свадебный подарок!
      - Спасибо, - пролепетал он, бросив взгляд на Катю. - А права есть, я ещё в прошлом году сдал. На всякий случай. А прокатиться-то можно?
      - Нужно! Только по двору, а то ты, видно, выпил уже, отберут ещё права в первый же день.
      Вся компания бросилась вниз. Андрей сел за руль, рядом посадил Катю и сделал круг почета по двору. Машина была новенькая, вся пахла свежестью, двигалась плавно, мотор работал тихо...
      - Вот тебе и дядя Костя, - проговорил Андрей, ошалелый от счастья. В этот день женился, в этот день вселился в трехкомнатную отремонтированную квартиру, в этот день получил новую машину. А через десять дней они уезжали в турне по Европе, самолетом до Праги, а там автобусом - Германия, Франция, Бельгия, Люксембург, Нидерланды... Как же человеку может быть на Земле хорошо!
      Катя крепко сжала коленку мужа. Она тоже чувствовала себя очень счастливой. Она почти забыла про все свои тревоги.
      - Кстати, завтра утром приедут Наташа и Вадик, моя жена и мой сын, объяснил дядя Костя Кате. - Они едут на поезде, так что, товарищ владелец машины, изволь не напиваться, тем более, что жениху не положено и встретить родственников на Ленинградском вокзале. А уж я сейчас свое отхвачу после этого перегона...
      Вся компания пошла домой, только Андрей с Катей ненадолго задержались около машины. И почему-то Кате вдруг снова стало тревожно, но даже не так, как раньше, а гораздо тревожнее. Она чувствовала, что на неё кто-то пристально смотрит, и понимала, к т о это на неё так укоризненно и презрительно смотрит, одного не могла понять - о т к у д а это он на не смотрит. Она огляделась вокруг - ничего подозрительного не было, никаких машин, никаких людей. Вокруг были многоэтажные дома, в них сотни окон, и этот взгляд, напряженный, опасный, ненавидящий мог исходить из любого окна.
      - Пойдем домой, Андрюша, - тихо сказала Катя, взяла мужа под руку, и они вошли в подъезд.
      Потом был торжественный обед, веселый, с многочисленными тостами. Братья Константин и Валериан Зоричи умели веселить публику. Анекдоты, неисчерпаемые шутки и приколы так и лились из их уст.
      Катя прижималась к мужу, понимала, как она любит его, наслаждалась его близостью. Но счастье её омрачала одна неотвязная мысль, как черное пятно на белом подвенечном платье. Катя сама себе боялась признаться в своих желаниях - для полного её счастья нужно было только одно, только о д н о, она знала, что эти мысли грешны и гнала их от себя в этот праздничный день.
      Было множество телефонных поздравительных звонков, и она дергалась от каждого. Звонили друзья отца Мезенцев, Бериташвили, Петров, позвонил сосед по даче Георгий Давидович Ройдерштейн и недоумевал, почему они не приехали на дачу, где должна была состояться свадьба.
      Наконец, позвонили и из больницы. Катя услышала в трубке тихий слабый голос отца.
      - Катюша, родная, я поздравляю тебя. Будь счастлива, дочка, счастлива всегда. Мне лучше, гораздо лучше, я хочу все-таки организовать вашу свадьбу. Не беспокойся, все хлопоты возьмут на себя мои друзья, я уже звонил им. Мне останется только присутствовать. Как и вам тоже. Послезавтра берите такси и езжайте туда. Прямо с утра.
      - Пап, нам не нужно такси, - хитрым голосом сказала Катя. - Нам дядя Костя подарил машину.
      - Вот это да! Ну молодец! Ну все равно, в одну не влезете. В общем, приезжайте. И вот ещё что, - понизил он голос. - Если кто-нибудь будет звонить со своими поздравлениями, - голос его задрожал и стал скрипучим и неприятным, - ты обязательно, слышишь, обязательно скажи, что свадьба будет послезавтра на даче. Поняла?
      Катя решила, что отец сошел с ума.
      - Да зачем это?! Пап, ты что?!
      - О б я з а т е л ь н о, Катя. А звонить он будет, я не сомневаюсь.
      - Пап, он мне все рассказал. Про ту историю в семьдесят третьем году.
      - Да? - мрачно переспросил Аркадий. - Значит, ты все знаешь?
      - Знаю.
      - Вот теперь ты поняла, как жили мы с мамой, Катюша, - помолчав, сказал Аркадий. - Но ничего, ты будешь жить по-другому...
      - Но почему ты сам мне обо всем этом не рассказал? Разве бы я тогда...
      - До того я не мог тебе этого рассказать, сама понимаешь, почему. А после... язык не поворачивался, это все равно, что осквернить могилу твоей мамочки. Ладно, хватит об этом. И вот ещё что - не поленитесь, отгоните машину куда-нибудь, хоть на платную стоянку, хоть куда. А то на следующий день останетесь без машины.
      - Ты думаешь, он способен и на это?
      - Он способен на все для своих целей, хоть убить ребенка из-за пяти копеек. Сейчас его задача - испортить тебе любыми методами жизнь. А их будет много, этих методов. Но ты не беспокойся и делай все, как я тебе скажу. Ради Бога, все делай только так. А за нашим домом уже следят, в обиду тебя не дадут, поверь мне. Главное, скажи ему, что свадьба будет.
      - А она правда будет? - с грустью в голосе спросила Катя.
      - Будет, девочка моя, будет... Все будет хорошо. Только ни в чем не отступай от того, что я тебе говорю. И извини за все эти хитросплетения, это я раньше был прост и наивен, но теперь я не отдам тебя этому лютому зверю.
      - А ты-то правда болен, или нет? - вдруг спросила Катя.
      - Конечно, болен, дочка. Не слышишь, как я говорю? И двигаюсь я с трудом. Но я поправлюсь, поправлюсь, есть средства... Все, целую тебя, до свидания, до встречи...
      Положив трубку, Катя вдруг почувствовала такое чувство облегчения, такую поддержку, какой она никак не ожидала от своего чудаковатого эксцентричного отца. Она всегда читала его слабым, несчастным человеком. А тут... да ещё больной... Но что он сможет сделать? Однако, говорит таким уверенным тоном, что ему можно верить.
      - Послезавтра едем на дачу! - крикнула Катя, выходя к гостям. - Там будет веселая свадьба!
      Вскоре позвонил Леонид Петрович Полевицкий и предложил перегнать машину в ведомственный гараж. Об этом просил его по телефону Аркадий. Что вскоре и было сделано.
      Только к вечеру позвонил тот, чьего звонка ждали Аркадий и Катя.
      - Поздравляю тебя, Катюша, - помолчав, произнес Ворон.
      - Спасибо.
      - Подарок за мной. За мной не пропадет, - ледяным тоном пообещал Ворон.
      - Не боюсь, - спокойно ответила Катя.
      - Напрасно. Ладно, пируйте. Не буду мешать.
      - Да мы пока ещё не пируем, - вспомнила про слова отца Катя. - Свадьба послезавтра на даче.
      - Приглашаешь, что ли? - усмехнулся Ворон.
      - А зачем информируешь?
      - Да так, чтобы вы знали, что вас никто не боится.
      - Как отец?
      - Вашими молитвами. Плохо. Я же говорила, у него инсульт, еле говорит, еле движется. Вы ждете его смерти?
      - Зачем мне его смерть? Он мне не мешает. Мне такие, как он не мешают, пусть себе...
      - Вы теряете самообладание. Говорите уже что-то не то.
      Опять молчание. Видимо, Ворон был вне себя от бешенства, и еле сдерживал себя, чтобы не наговорить очевидных гадостей.
      - Ладно, спасибо за поздравления. Меня ждут.
      - До встречи, Катя. Скоро увидимся.
      - Всего доброго.
      Она была довольна собой, она чувствовала, что все сказала, как надо, нисколько не теряя своего достоинства, более того - она чувствовала, что довела Ворона до состояния бешенства, которое наступило от осознания своего бессилия.
      Катя вошла в комнату. Кто-то включил телевизор, передавали криминальные новости. Диктор мрачным голосом сказал:
      - Вчера в подъезда собственного дома был застрелен директор магазина "Моды Европы" Котлов Владимир Иванович. Котлову было тридцать девять лет, у него осталась жена и двое детей. Убийца поджидал Котлова на лестничной клетке, выстрела слышно не было, пистолет ТТ, валявшийся около тела Котлова был с глушителем. Двое прохожих видели выбегавшего из подъезда высокого мужчину в черной куртке и джинсах. Недавно на этот магазин было совершено разбойное нападение, в результате перестрелки был убит один из нападавших. Ведется следствие по обоим делам.
      - Да выключите же вы эти гадости! - крикнул Валериан Владимирович. Дайте хоть в такой день спокойно посидеть. Если этот ящик слушать, да "Комсомолец" читать, то и жить-то совсем не захочется.
      - Да кому мы с тобой, Валь, нужны? - усмехнулся Константин Владимирович. - Мы же не бизнесмены, не директора магазинов. Наше дело правое...
      "Кому мы нужны?" - подумала Катя. - "Нужны, вот..."
      ... Подходил к концу этот замечательный день. Веселые гости стали потихоньку уставать. Сильно опьяневшие братья Валериан и Константин Зоричи отошли к окну и что-то долго друг другу доказывали.
      - Ну и глуп же ты, Валюха, удивляюсь, как это ты смог докторскую защитить? Да ещё и в член-корры лезешь, совести нет...
      - А тебе бы я и шаланду не доверил, товарищ капитан первого ранга, не оставался в долгу и младший брат.
      - Машенька не дожила до такого счастья, - шептала со слезами на глазах бабушка, глядя на счастливых молодоженов.
      Наконец, торжество было закончено, все разъехались, и молодожены остались одни...
      Андрей и Катя молча смотрели друг на друга.
      - Мне кажется, что все это сон, - прошептал Андрей.
      - Это не сон, - отвечала Катя. - Это наше счастье, наша жизнь. Кто сказал, что люди не должны быть счастливы? Мы с тобой будем назло всему.
      - Назло чему? - встревожился Андрей.
      - Просто я не считаю, что счастье надо выстрадать и заслужить. Люди должны быть счастливы просто так, ни за что, - сказала Катя, целуя мужа.
      Они выпили шампанское, и Андрей, взяв Катю на руки понес её в спальню...
      ... Это была великолепная, счастливейшая, прекраснейшая ночь их любви, первая ночь их совместной семейной жизни...
      10.
      Отличительной чертой Ворона было его умение возрождаться к жизни в любой ситуации, даже самой неблагоприятной для него. Ложась спать в отвратительном настроении, считая, что все из рук вон плохо, что все его планы рушатся, он просыпался утром со свежей головой и кучей новых планов. Он умел сосредоточиться на главном и четко решить - что он должен делать в создавшейся ситуации. То, что случилось - уже случилось, и жалеть об этом напрасный труд. Надо было жить дальше и действовать согласно ситуации.
      Вот и теперь. С Катей все. Ставки на неё оказались бредом, безумством. Она не хочет стать королевой, не хочет зажить великолепной праздничной жизнью, она хочет колупаться в своей убогой наезженной колее, стирать пеленки, стряпать борщи, ублажать недоумка-мужа - её проблемы. А его проблема теперь одна - отомстить. Сделать все, чтобы отравить ей свадьбу, отравить ей дальнейшую жизнь, сделать эту жизнь куда более невыносимой, чем жизнь Аркадия и Маши. Теперь он гордился своими действиями по отношению к семье Корниловых, жалел только, что дал им пожить так долго. Но он взял свое - превратил их жизнь в сущий кошмар, отправил Машу в могилу, а Аркадия сделал беспомощным инвалидом. Это ему за глаз, которого он лишился на долгие годы. И так будет со всеми, кто мешает ему жить. Но Кате надо отомстить особенно жестоко. Он мог бы просто убить её - это так несложно. И именно для этой цели он вытащил из тюрьмы Рыжего - роль её убийцы предназначалась ему в случае её отказа ехать с ним. Но теперь он передумал, это было бы слишком просто для нее.
      Не было ещё на свете человека, которому бы не прошло даром какое-либо посягательство на интересы Ворона. Он оставлял за собой безжизненную пустыню - мать, Маша, Аркадий, теперь этот безумный Хряк, решивший, что он может справиться с ним, уничтожались свидетели его преступлений - инспектор ГАИ, несчастный двоюродный брат Миша, на свою беду встретивший его. Более того - и без его участия погибали люди, способные причинить ему вред Варнак, Николаша, Помидор. Их убивал сам Дьявол, помогавший ему.
      К сожалению, дела не позволяли Ворону полностью сосредоточиться на Кате. Нужно было разобраться с Котловым, директором магазина "Моды Европы". Этот гордый, возомнивший о себе человек устроил засаду в магазине, когда его люди приехали брать положенную дань, и был убит Соленый. С ним надо было разбираться срочно, потому что, глядя на его поступки, и другие могли бы последовать его примеру и взбунтоваться.
      Несколько дней они выслеживали Котлова и, наконец, пристрелили его в подъезде его дома. Однако, получилось все не лучшим образом. Убийца был замечен свидетелями, информацию передали по телевизору, составлялся фоторобот, и, сопоставив киллера с личностью опознанного Соленого, следы могли привести к Эллочке Жарковской, а, значит, и к нему. Плохо все было сделано, впопыхах. Но... опять же, что поделаешь? Они же, в конце концов, не невидимки...
      А вот то, что сделала эта безмозглая орава в день бракосочетания Кати, было вообще из рук вон скверно. Ворон хотел проучить глупую девчонку, их "Ауди" почти доехал с ними до ЗАГСа, перед которым они должны были устроить грязную драку и скрыться, сорвав тем самым бракосочетание. Ворон хотел мстить побольнее, даже вопреки здравому смыслу, а самым больным было превратить все в безобразный нелепый фарс. Но фарс получился совсем другим. Этим придуркам преградила дорогу какая-то "Волга", и, вместо того, чтобы любыми средствами оторваться от неё и следовать, куда надо, они вязались в драку, затеянную мужиками, сидевшими в "Волге", и только когда на горизонте появилась милиция, они сели в машину и еле сумели улизнуть.
      - Твари вы! Твари позорные! - кричал Ворон, развалившись в кресле на квартире Эллочки Жарковской. - Шпана уличная!
      - Все было подстроено, - оправдывался Рыжий, бывший в числе этой команды. - Век свободы не видать. Тот "Мерс" остановился около "Волги", только отъехал, а "Волга" встала посередине дороги, что нам, въезжать в нее, спроси вот у Панциря.
      - Я притормозил, - объяснял кряжистый толсторукий парняга Панцирь, сидевший тогда за рулем "Ауди. - Мы же по малой дорожке ехали, куда деваться? А оттуда мигом выскочили трое мужиков и бросились на нас. Ты же сам не велел шмалять ни в коем случае. А они накачанные такие, падлы, приемчики знают...
      - Вам надо было подать назад и как угодно объехать эту "Волгу". Трудно было понять, что все подстроено? Еще Костя предупреждал, что девчонку пасут. И я вам говорил. Сообразить не могли, если "Волга" не зеленая, а белая?
      На физиономиях Панциря и Рыжего были видны отчетливые следы побоев. Третий же с переломанной рукой валялся дома.
      Ворон пожалел, что в Москве не было профессионала Кости - это именно он застрелил Котлова и был срочно отправлен подальше от Москвы. И уж совсем было жалко убитого Соленого - злого, жестокого, хитроумного...
      Катя не зря чувствовала, что за ней следят глаза Ворона. Он снял квартиру напротив дома на проспекте Вернадского и лично наблюдал за происходящим во дворе. Увидев радость молодоженов по поводу нового "Жигуленка", Ворон презрительно усмехнулся. "Чему радуется, дурочка? "Мерседесы" бы гоняла по всей Европе, если бы..." Однако, тут же позвонил Рыжему, приказав ему немедленно явиться к нему.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26