Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Блок-пост

ModernLib.Net / Романова Елена / Блок-пост - Чтение (стр. 2)
Автор: Романова Елена
Жанр:

 

 


      Мама и бабушка сначала сильно ругали Васю, а потом чуть не зацеловали. Папа же ругаться не стал: "Надо рассчитывать свои силы, когда совершаешь добрые дела. А то запросто сам окажешься в беде, и тебя самого придется спасать". Потом все успокоились.
      Как Дина постирала.
      Всю жизнь Дина жила с мамой. Мама Дины Тинкербел была очень красивой. Но жизнь у них складывалась непонятно. Мама только недавно поступила в театр. До этого они жили как птички божьи, надеясь на многочисленных маминых друзей и подруг. Дина уже привыкла к тому, что в одни день они с мамой едят торты и пирожные, блины с черной икрой, и целую неделю потом в доме нет даже хлеба. Девочка очень любила ходить с мамой в гости. Тихая, ласковая и хорошенькая малышка сразу оказывалась в центре внимания, и там было так много вкусной еды.
      Мама и ее подружки любили постирать, причем стирали они всегда одно и тоже белое платье. Затем женщины надевали постиранное одеяние на себя, и танцевали, танцевали. А потом мамочка всегда приходила с новым кавалером и с целым ворохом гостинцев и подарков. Но иногда после стирки вслед за мамой и ее новым другом появлялись какие-то растрепанные тетки. Они громко кричали на ее маму, обзывали нехорошими словами и силой уводили дяденьку. А как они злились, увидев Дину! И кричали, что не видать ей алиментов, как собственных ушей. Но, слава богу, гостинцы и подарки оставались. Еды хватало на несколько дней. Это утешало.
      Дина тоже недавно получила в подарок белое платье. Девочка собралась постирать вместе со всеми. Но мама была очень недовольна.
      – Эта стирка только для взрослых, – сказала она, – кода вырастешь, я сама тебя всему научу. Детям там делать нечего.
      Подождав когда взрослые ушли, девочка взяла тазик, мыло, и пошла стирать на ручеек. Оказалось, что отстирать белое платье не так легко. Она провозилась весь день. Затем она надела мокрое платье на себя и закружилась, подражая, матери и ее подругам. Дина была счастлива и не замечала ничего вокруг.
      Вдруг симфонию вечернего леса разрезал визг тормозов – и на поляне остановилась машина. Из нее вывалился пузатый дядька. За ним вышли туповатые на вид парни, увешенные пудовыми золотыми цепями. Вся процессия направилась к девочке. Малышка словно приросла к месту от страха.
      Опомнившись, девочка побежала на поляну к маме и ее подругам. Увидев мокрую и растрепанную девочку, женщины остановили свой танец, и что-то прошептали.
      Мужчины упали прямо в грязь и хрюкали, катаясь по земле.
      Позже в баре они рассказывали, как толпа озверевших проституток их заколдовала, заставляя валяться в грязи, поедая червяков и улиток. Затем наваждение исчезло, женщины и девчушка тоже.
      Испуганная девочка ждала наказания, но внезапно женщины рассмеялись: "Тинки, твоя дочь оставила нас без ужина". Мама обнимала и целовала спасенную только что дочь. Спать они легли голодные. Но утром им повезло: в сети мамы попался обиженный эльфами профессор, и еще ей предложили работу в театре. Теперь они не голодают, даже если у мамы нет кавалера.
      Дети были готовы рассказывать еще и еще. Но было уже поздно. За Ником заехал отец, очень крепкий молодой человек на вид тридцати с небольшим, с красивыми зелеными глазами. Хильду и Ганьку забрала мама. За Васей зашел дедушка. Дину забрала совершенно очаровательная женщина, число прожитых лет которой не возможно определить. Она казалось одновременно молоденькой девушкой и опытной, красиво стареющей дамой бальзаковского возраста. Несмотря на ранний час, Мария Ивановна быстро заснула, и всю ночь снились приятные и хорошие сны.
 

Глава 4. Начало учебы.

 
      Шутки, шутками, но детей надо было учить. Увидев новую учительницу, в отделе образования очень удивились. Но устраивать допрос с пристрастием и проверкой документов через посольство чиновницы не стали. Документы были проверены позже, без лишнего шума. Проверяющие остались очень довольны. В конце концов, если нашлась наивная девица, готовая добровольно запрячься в хомут под названием "лебентальская школа" и тащить его не меньше учебного года, то надо ловить момент. Иначе эта девушка одумается и сбежит. Коммунальные услуги за школу оплатили, аванс выдали, требования объяснили. Даты совещаний назначили. Покончив с делами, седая дама, напоминающая внешностью и манерами унтер-офицера, строго спросила Марию Ивановну:
      – Как Вам понравились Ваши ученики? Что вы о них думаете?
      – Очень милые и хорошие ребятишки, только немного скованные, – честно ответила новая учительница.
      От неожиданности у инспекторши, занимающейся деревенскими школами, выпала тросточка и свалились с носа очки. Она снова уткнулась носом в бумаги, проверяя название деревни. Старушка привыкла слышать совсем другие ответы. Но никакой ошибки не было. Покачав головой, она отпустила девушку домой.
      Дома ребятишки уже с нетерпением ждали открытия школы. Новая учительница им очень понравилась. Дети не хотели верить, что она их бросила. Лавочник, проходивший мимо, остановился. Оглядев собрание, он посопел и глубокомысленно изрек:
      – Зря ждете, охламоны! Сбежала от вас училка! И правильно, вас учить – что мертвого лечить.
      – По себе других не судят,- ответил насупившийся Ганька.
      Лавочник ушел, а дети решили ждать до конца. Вскоре они увидели Марию Ивановну, бегущую к ним с пристани. Очень обрадовались.
      Школа открылась, занятия начались. Не все шло гладко. У Ника возникли проблемы с чистописанием – перепонки мешали, Вася слишком буквально понимал некоторые выражения и не успевал решать контрольные. Дина затруднялась в математике и практически не умела читать. Дети учились не только грамоте, но и дружбе, без насмешек над недостатками и проблемами своих товарищей, учились ценить и беречь друг друга. Это тоже, оказывается, очень трудно. Мария Ивановна долго привыкала к здешней системе оценок. Она всегда чувствовала себя неловко, ставя "единицы" за отлично выполненное задание. Дети подружились между собой и очень привязались к новой учительнице. И она сама тоже полюбила своих новых подопечных.
      Мария Ивановна еще полюбила лес. А этот лес был чудо как хорош. Как будто специально созданный уголок для доброй сказки. Колоннами упирались в небо стволы вековых сосен. Под раскидистыми древними дубами так приятно ходить по мягкому ковру опавшей листвы и слушать, как шуршат и скребутся мелкие лесные зверьки.
      Девушка, спустя несколько недель, знала; самые вкусные рыжики на княжьем острове, самые вкусные ягоды на змеиной горке, а самый вкусная водичка – из родничка на каменистой гряде, которая в соловьиной роще. И она отлично понимала своих деток.
      Однажды Марие Ивановне удалось организовать поход своих учеников в городской театр. С билетами помогла мама Дины, которая там работала. Сопровождать детей вместе с Марией вызвались папа Ника и Хильдегарда. Учительница очень удивилась, когда увидела папу Ника в красивом выходном костюме загадочного черного цвета.
      Она привыкла видеть его в камуфляжной куртке поверх тельняшки. Сейчас он смотрелся, как романтичный герой голливудского фильма. Старшая Хильда в вечернем наряде напоминала сказочную принцессу из наивной детской книжки. Папа Ника, увидев ее, несколько минут не мог проронить ни слова. Но Хильда ободряюще ему улыбнулась. Потом, кое-как справившись с собой, мужчина выразил свое восхищение в нескольких словах и густо покраснел, как мальчишка, случайно произнесший непристойность. Он всегда смущался в обществе этой женщины.
      Мария Ивановна занималась детьми, нарядно одетыми и причесанными по такому случаю. Ребятишки иногда громко восхищались увиденным, что приходилось их успокаивать и делать замечания. Впечатлений хватило недели на три. Мальчишки все перемены сражались на деревянных шпагах, выкрикивая запомнившиеся фразы из спектакля, а девочки томно вздыхали и все время прихорашивались перед зеркалом.
      Все были довольны. Родители радовались, что дети чем-то заняты. И еще им нравилось то, что дети ходя в школу с удовольствием, а не выискивают причину остаться дома. Маленький Ник, который числился во всех характеристиках заядлым прогульщиком, теперь сам будил папу пораньше, чтобы не опоздать на урок. В другие годы, дни, когда учительница получала в городе зарплату или выезжала на совещания, были праздниками для учеников. Теперь же, дети с нетерпением ждали, когда начнется учеба.
      Они делали поразительные успехи. Дина, которая с трудом читала по слогам, месяц спустя, уединилась в спальне с томиком сказок. И еще: задачки по математике среднего уровня перестали быть для нее поводом для слез. Тетушка Карпинуса была тронута до слез поздравительным письмом от Ника. Она долго не могла поверить в то, что он сам его написал: корявые и угловатые прежде буковки (больше похожие на детские каракули), теперь аккуратными рядами свободно и уверенно выстроились на листе бумаги. Ганька стал более усидчивым. Медлительный Вася, привыкший все делать основательно, стал укладываться в стандартные сроки. Прежние учителя его подгоняли, обзывали "копушей". Мария Ивановна, в отличие от них, все время повторяла: "Внимательней! Не торопись. Времени достаточно!".
      Девушка научила своих подопечных не завидовать успехам товарищей, а радоваться вместе с ними. Ведь для Дины научится из слогов складывать слова, было так же трудно, как Нику выводить буквы, Ганьке еще раз проверить свою работу, а Васе не застревать на несущественных деталях. С отдела образования упала проблема поиска учителя в Лебенталь. Пожилая инспекторша радовалась своей находке и, при случае, хвасталась перед коллегами новой учительницей.
      Когда стояла хорошая погода, после занятий класс отправлялся на пикник на одну из красивых полянок. И там снова пили чай. Во время этих прогулок все участники пикника, включая и саму учительницу, рассказывали интересные истории.
      Был рассказ, как Ник и Ганька едва не погибли. Мальчишки однажды утром встали очень рано, взяли удочки и пошли на рыбалку на одно маленькое озерцо, которое находиться недалеко от школы. Они хотели наловить свежей рыбки к обеду. Вот уже маленькие рыбаки сидят на берегу, свесив ноги в воду. И скоро начали таскать рыбешку за рыбешкой. Вдруг ведерко с рыбой покатилось к воде. Катилось оно не само – ивовый прутик тянул его наподобие щупальца. Ганька который был ближе, топориком отрубил непонятную ветку. Потом из земли стали быстро-быстро расти какие-то гибкие кнуты, которые, обвившись вокруг ног увлекали обоих мальчиков неизвестно куда. Ник и Ганька отчаянно пытались освободиться, но ничего не получалось: топорик отскакивал, как от стального троса. Ива все-таки затащила их в глубокий омут и отпустила. Мальчишки обрадовались и рванулись, было, к выходу, но путь им перегородил огромный сом, который совсем не боялся маленького топора и угрожающе кружился, отрезаю путь к спасению. И если бы не помощь маленькой Хильды, которая с помощью заклинания сумела усмирить гигантскую рыбину, мальчишкам пришлось бы плохо. А тут сом вдруг, как по команде, улегся в своей норе и больше не проявлял к непрошеным гостям опасного интереса. Выбравшись на берег, мальчики долго благодарили свою спасительницу. А девочка, хитро улыбнулась и сказала:
      – Уметь надо! Это вам не собак по лесу гонять с утра до ночи.
      И вдруг Мария вспомнила, что недавно мальчишки действительно заявились на учебу промокшие, стуча зубами не то от холода, не то от страха. И они долго сушили одежду, завернувшись в одеяло. Но тогда они сказали, что просто упали в воду.
      И еще как Вася и Дина выступали на сцене в детском спектакле. Васю брать не хотели категорически – мальчик был некрасивым, да и текст запоминал с трудом. Но маленькая прима была непреклонна – или с Васей или вообще никак. Вопреки ожиданиям, Вася никого не подвел, показывал всем прочим пример упорства и дисциплины. Мальчик оказался не обижен талантом, несмотря на свою нестандартную внешность. Но почему-то Васиного дедушку сценические успехи внука не радовали.
      Дедушка считал, что театр – этот рассадник порока, лени и непристойности, не место для его внука.
      – Это у него от твоего папочки, – ворчал он на супругу, – от этого Данилы – недокормыша, будь он неладен. Права была моя мама.
      И еще много-много разных историй рассказано было на этих чаепитиях.
      Этих историй хватило бы на несколько томов. Самопальные экспедиции по отлову НЛО, пришельцев из других миров, охотники на ведьм, отдали бы полжизни, чтобы узнать хотя бы половину этой информации. Но лес хорошо охранялся.
      А Мария Ивановна никому не рассказывала об услышанном, считая это детскими фантазиями:
      – Ну, какая девочка не воображала себя феей? А какой мальчишка не зачитывается волшебными сказками? Ну, фантазируют ребятишки – что в этом такого! На то они и дети, чтобы верить в сказку.
      Со стороны казалось, что в школе царит полная идиллия, что Мария Ивановна просто получает деньги за удовольствие. Но никто не видит переживаний и даже слез учительницы.
      Бедная девушка узнала, что эльфы и никсы существуют на самом деле. Они гордо называют себя "хельве", но совсем не такие беленькие и пушистые ангелочки, какими их описывают сказочники и фантасты. Ник и Ганька, например, те еще чадушки, готовы бурно развлекать себя круглые сутки, просто неистощимы на всякие ехидные шутки и розыгрыши. И горе тому, над кем они решат повеселиться.
      Учительница пыталась объяснить этим шутникам, что другие люди такие же чувствующие и думающие существа.
      И что той глупой толстушке, наверное, очень обидно и холодно идти по улице в мокром платье. И те прежние учительницы не такие уж и плохие. Они же не виноваты, что у них нет опыта и терпения Марии Ивановны. Не всякий может спокойно улыбнуться, когда висят на высоте полутора метров от пола, вместе со стулом и столом. Дети поняли, что нечестно было так поступать с людьми, которые не могут от них ничем защититься.
      Ганька сразу вспомнил, как злые люди обзывали его маму ведьмой и кидали в нее всякой гадостью, прогоняли из своего дома. Ганька и Хильда были тогда еще маленькими. Ребятишки готовы были убить каждого, кто обижал их мать. Но были еще очень маленькими и слабенькими, только и могли, что плакать вместе с мамочкой. И ему стало жалко эту женщину, которую они собирались облить. И тучка над ее головой, которая ходила как привязанная, тут же рассосалась. Женщина облегченно улыбнулась, и мальчишкам стало так спокойно и светло, как еще никогда в жизни не было.
      Некоторые словечки и выражения, которые иногда вылетали из ротиков этих созданий, никак не сочетаются с представлениями людей о высоко развитой цивилизации и древней культуре. Они больше подходят портовым грузчикам и спившимся офицерам из захолустного гарнизона. "Вы матом уже не ругаетесь – вы на нем разговариваете!" – часто ругал мальчишек старый Карпинус, хозяин гостиницы и папин друг. А его жена охала и хваталась за голову руками, услышав очередной перл типа: "обурел в корягу". А детки только недоуменно хлопали на них ресницами: "А мы ничего такого и не говорили". Марие приходилось их наказывать, когда веселье становилось слишком опасным. А сколько труда девушка положила на то, чтобы объяснить детям, как гадко и некрасиво звучит брань. И что не все, что говорят взрослые мужчины, (особенно когда ловят в лесу бандита) надо повторять.
      У Дины вдруг выявилась жуткая страсть к мелким пакостям. И еще странная осведомленность о некоторых аспектах отношений между людьми. Хильда отличалась обостренным чувством справедливости и иногда довольно сильно, порой до крови, колотила брата и его друга. Вася иногда становился чересчур прижимистым, даже с Диной. Дети были в чем-то не погодам развитыми, знали много такого, чем только начинают интересоваться в двенадцать или тринадцать лет, а в чем-то удивительно инфантильными.
      А родители!
      Динина мама, например, не видела ничего предосудительного в том, что дочь регулярно вовлекается в бурные мамины романы – носит записки кавалерам, обсуждает с мамой и ее подругами достоинства маминых ухажеров, даже те, о которых девочкам знать не полагается:
      – Что естественно, то не безобразно.
      А папа Ника спокойно смотрит на то, что его сын с другом бесконтрольно слоняются по лесу, где попадают в разные неприятные истории:
      – Им каждая сосна – стена, каждый кусток – закуток. Никакие стены не защитят их лучше.
      Он очень сердился, когда ему напоминали о том, что маленький Ник нуждается в присмотре. Что это ненормально, когда десятилетний мальчик неделями живет один в доме. И о том, что ребенку нужна женская ласка. Глаза мужчины становились сразу такими холодными и колючими:
      – У него уже была мама. Хватит!
      Учительницу очень беспокоило то, как папа объяснил сыну ее отсутствие. Девушке казалось, что слишком жестоко говорить такому маленькому ребенку: "Твоя мать – кукушка!", даже если это правда.
      – Во-первых, – отвечал ей мужчина, – нельзя обманывать маленьких, правду он все равно узнает, во-вторых, Ник уже не нуждается в глупых отговорках.
      Будь это любая другая женщина или девица, он бы просто грубо осадил ее: "Не ваше дело!". Но взрослый никс чувствовал, что не из простого любопытства эта девушка пытается вникнуть во все эти семейные сложности. Он и сам чувствовал: что-то у них не так. Старший Ник просто объяснял ситуацию со своей точки зрения. Оба – папа и учительница хотели мальчику только добра. Но девушка считала его маленьким ребенком, на которого очень рано выплескивать всю грязь взрослых отношений, рано обрушивать взрослые проблемы. Отец утверждал, что это вполне взрослый и самостоятельный юноша, который уже два года обходится без нянек. А мамы не было. И никак не удавалось им договориться.
      Бедная учительница порой не могла понять, с кем тяжелее общаться: с детьми, которые не вписываются в классические учебники, или с родителями, которых согласно официальной науке не бывает. И которые так умело прячут свою любовь к детям за маской беспечности или чрезмерной строгости. А дети думают, что их не любят, и делают глупости.
      Мальчишки хулиганили. Ник прыгал с парохода на "слабо" и однажды чем-то поранился. Ранка была не опасная и даже быстро зажила. Но папа и дядя сильно поругали, и Мария Ивановна очень сердилась. Ганька издевался над городской сплетницей и потешался над американскими туристами. А Вася продал одной дамочке из Чикаго камень с дырочкой по цене настоящего колдовского талисмана.
      Однажды Ник и Ганька сильно поссорились. Как водиться в таких случаях, все началось из-за какого-то пустяка. Слово за слово – и вот уже друзья пошли в разные стороны. Мальчики страдали в разлуке, мучились от одиночества, от невысказанных слов. Но сказать "прости, друг!" никто не решался. Все будто по-прежнему, но, оказывается, одному не весело даже в родном лесу. И скучно, как в городе у родственников. Отец Ника сильно переживал за сына, но не знал, чем помочь ему.
      Мама Ганьки все же сумела поговорить с сыном, но уговорить его пойти на мировую так и не смогла.
      И тогда Мария Ивановна на очередной прогулке с детьми рассказала одну историю.
      Про двух подруг, которые с пеленок всюду ходили вместе. Они делились своими переживаниями и тайнами. Девочки росли, учились, влюблялись в знаменитых артистов и с интересом поглядывали на соседских мальчишек. И вот пришла беда. Из-за парня, который заигрывал с обеими подругами, а в компании себе подобных смеялся над ними. Этот красавец клялся в вечной любви то одной, то другой. И вот конец дружбе. Вскоре одна из них уехала в другой город. Девушки слишком поздно поняли свою ошибку. Конечно, через несколько лет подруги помирились, и все кончилось хорошо. Но кто вернет эти потерянные годы?
      Мальчики заворожено слушали учительницу. Вдруг Ганька встал, подошел к Нику и сказал: "Прости меня! Давай помиримся!". Ник сразу просветлел лицом и обнял своего вновь обретенного друга, потом тихонько сказал: "Ты на меня больше не сердишься? Тогда давай никогда не сориться! Без тебя так плохо!" Целый день мальчики ходили, взявшись за руки.
      Однажды мальчики принесли ужика – напугать девчонок. Но они не испугались, а налили змейке молочка в блюдечко. "Вот у нас и живой уголок", – подумала Мария Ивановна. Вскоре здесь поселилась маленькая собачка-болонка. Ее выбросили из шикарного лимузина прямо в реку с моста, вероятно порода из моды вышла.
      Однажды в разгар осенней слякоти в класс вошла дама, очень богато, но безвкусно одетая. Она по-хозяйски села на одну из парт.
      – Кто вы и почему мешаете нам заниматься? – строго спросила учительница.
      – Немедленно очистите помещение! Я купила этот дом. Здесь будет мой склад!- кричала дама.
      Дети сидели буквально приклеевшись к своим местам. Собачка залаяла, уж зашипел и стал сворачиваться кольцами, как удав. Мария Ивановна позвонила в полицию и в отдел образования. Ей ответили, что строение, зарегистрированное по данному адресу, никто не продавал и не покупал. Ник забрал у Васи свой телефон, позвонил к папе.
      – Все вон!!! Я жду! – нетерпеливо переминалась с ноги на ногу дама.
      – По какому праву Вы тут распоряжаетесь?- злым шепотом спросил Ник -Заткнись, сопляк!
      В классе было шевеление. Даме готовился сюрприз. Вода в установку была залита с лета и предназначалась для прежней учительницы. Но злая учительница ушла, установка осталась неиспользованной. Вода в ней протухла. У стены стоял стул- инвалид, сломанный прошлой осенью. Девочки творили чары, чтобы тетка убралась по своей воле и больше никогда не появлялась. Но психика женщины была настолько закалена в базарных склоках, что детское колдовство не могло ее пробить.
      Неожиданно Ник сказал: "Неугодно ли Вам присесть? Сесть всегда успеете". Дама со злости грохнулась на стул. Тот со стоном развалился. Мало того, ей на голову вылилось около двух ведер дурно пахнущей жидкости. Пока дама барахталась в складках ужасно дорого плаща (из крокодиловой кожи), дверь резко распахнулась, и в класс ворвались несколько агрессивных ребят в форме полиции.
      – Держите тетку!- в один голос закричали дети, она у нас тут всю мебель поломала, всю воду разлила.
      – Вы в своем уме? Эти сопляки сами все подстроили!- парировала рассерженная тетка, – Я теща мера города! Вы у меня поголовно в мусорщики пойдете!
      Крики криками, а налицо сломанный стул, разлитая вода и пятеро перепуганных ребятишек. Начальник расчета помог женщине подняться и сказал: "Госпожа, составим протокол. И будьте уверены, мы доведем инцидент до сведения администрации!" О склочном и злобном нраве тещи главного городского начальника было известно всем, даже детям (правда, под большим секретом). А их отношения с зятем описаны в многочисленных анекдотах на эту тему.
      Когда разобрались, выяснилось следующее. Оказывается, теща мера ничего против школы не имела. Просто, прогуливаясь по деревенским улицам Лебенталя, женщина обратила внимание на добротное здание рядом с пристанью. И подумала: "А что если в нем устроить склад для моего магазинчика. Неплохо". И решила действовать по излюбленной схеме: сначала захват помещения, затем шантажом "любимого" зятя узаконить свое положение.
      Но на этот раз глава администрации не стал слушать "любимую маму жены", а предъявил ей компрометирующие материалы, которые собрали его доверенные люди.
      Тетушке стало невыгодно ссориться с зятем. Женщина не только извинилась, представив все, как неудачную шутку, но и внесла на текущий счет школы кругленькую сумму. Деньги пригодились позже. Все успокоились. Жизнь продолжалась.
 

Глава 5. Зимние неприятности.

 
      Более или менее благополучно прошла осень. Наступила зима. Зима в этой стране не могла даже сравниться с самой теплой зимой на родине Марии Ивановны. Но все-таки это была зима с ветрами, с мокрым снегом, с затяжными метелями. Выяснилось, что Ник и Дина очень плохо переносят холод. Оба часто простужались и долго болели.
      Мало того, Ник иногда становился каким-то сонным, вялым. А еще мама Дины очень внимательно следит за модой, но не всегда интересуется практичность наряда. В результате дочь одета всегда очень красиво, но не всегда по погоде. Марие приходилось заниматься с заболевшими детьми после уроков, успокаивать их родителей.
      Отец Ника вынужден был надолго уехать из дому по делам. Его вызвали в какое-то таинственное место, которое называется "Центр". Мальчик знал, что в этом "центре" сидят папины начальники. Папа уезжал очень встревоженный. Мальчик после школы сидел один, часто забывая включить отопление. И смотрел на реку. Ему было страшно одному, но жить в другом месте (в школе или у колдуньи (она жалела мальчишку и была не равнодушна к его отцу)) малыш отказывался категорически: "Вдруг папа приедет, а меня нет. А вдруг ему плохо, и никто его не пожалеет". Увести против воли этого ребенка никто не решался – малыш был слишком сильным и очень упрямым. Взрослые, включая Марию, регулярно ходили его навещать, и по очереди оставались с мальчиком на ночь.
      Но не уберегли. Ник однажды серьезно заболел. С утра болела голова, и было больно глотать. К середине дня горло болело невыносимо. Стало не до учебы.
      Заболевшего мальчика положили в отдельную комнату. И все дети старались помочь.
      Девочки заваривали чай из трав, которые вкусно пахли. Дина даже сделала подобие компресса на горло. Стало немного полегче. Как назло, в этот день разразилась страшная пурга, и выйти было не возможно.
      Ночью стало совсем плохо. Дышать стало тяжело, голос осип. И стало очень страшно.
      И еще начался сильный выматывающий кашель, от которого горло болит еще сильнее.
      Дети тоже суетились – девчонки заваривали травы, грели воду, и испуганно переговаривались. Вася и Ганька "сидели на телефоне", но связи не было.
      Учительница не спала всю ночь. Она пыталась давать таблетку, которая тут же выходила наружу. Поила водичкой и чаем, растирала теплой водкой, делала уколы, которые предписаны инструкцией для такого случая. Мальчик плакал и звал маму.
      Голосок уже стал слабенький, а кашель все сильнее и страшнее. Всю ночь дети и учительница не спали. Мария меняла компрессы, сидела вместе с ослабевшим мальчиком под одеялом, дышала горячим паром. От этого становилось немножко полегче, но вскоре все опять возвращалось. Ребятишки за стенкой тревожно переговаривались, девочки прибегали помочь, а Вася и Ганька пытались заговорить своего друга, "чтобы он не боялся". Только под утро дети заснули как котята, где попало: Дина свернувшись калачиком в кроватке, Вася и Ганька, прямо на диванчике, как сидели с журнальчиком с комиксами в руках, так и заснули, Хильда спала прямо за столом, уронив голову на руки.
      Утром больной мальчик беззвучно плакал и держался руками за шею, ногти на руках посинели. Дети испуганно молчали, а впечатлительная Дина тихонечко всхлипывала.
      Ганька держал друга за руки и уговаривал еще немножко потерпеть.
      Но тут удалось дозвониться до больницы. Через несколько минут, которые всем показались вечностью, раздался шум мотора, и показалась бригада медиков. "Мамочка, – обнял Ганька вошедшую женщину,- там Нику совсем плохо". В больнице Хильдегарду Нельсон очень ценили. Кроме того, что она была колдуньей, она имела диплом врача-хирурга и к нему золотые руки, она быстро и точно устанавливала диагноз. Именно эта женщина организовала, оснастила и обучила передвижную операционную команду. Эта команда спасла не одну жизнь.
      Она осмотрела Ника, и опасение Марии Ивановны подтвердилось. В машине уже ждала стерильная операционная комната. К больному никого из друзей не пустили.
      Ник оказался совсем один среди незнакомых людей, в комнате пахнущей лекарствами, и еще болью, страхом, отчаянием. Малыш все чувствовал, все слышал, но не мог даже открыть глаза. Он очень боялся, но умирать не хотелось. Мальчик обреченно ждал начала операции и мечтал, чтобы все поскорее закончилось. Долго ждать не пришлось. Еще никогда в жизни ему не было так больно. Внутрь стало засасывать все подряд. В шее осталась металлическая трубка. Личико порозовело, не стало синих ногтей. Мальчик с трудом разлепил веки и увидел знакомые глаза над повязкой. "Теперь ты будешь жить, – сказала их обладательница, – тебе пришлось не сладко, но что поделаешь. Мы едва не опоздали. Сейчас отдыхай". Женщина провела по волосам, боль утихла. Мальчик провалился в сон.
      Проснулся Ник в другом месте. Он попытался заговорить, но не вышло.
      Металлическая трубка раздражала, и мальчишка попытался от нее избавиться. "Не трогай руками!" – услышал он знакомый голос и увидел тетю Хильду в чудном синем наряде, она промывала ранку на шее. Было опять больно.
      В больнице Ника провел больше месяца. За это время он познакомился с доктором, завел себе друзей. Мальчишка испуганно вздрагивал на уколах и перевязках.
      Соприкосновение с железом было болезненное, а процедуры – очень неприятные. При этом работники больницы удивлялись, что ребенок просто закусывает нижнюю губу и затравлено молчит. На память об этом приключении остался шрам внизу шеи.
      В больнице, куда поместили Ника, навещать больных запрещалось. К окну подходили друзья и кричали. А еще передавали записки. Иногда с мамой пропускали Ганьку и Хильду, с ними пристраивался Вася. А если где-то Вася, то Дина будет там обязательно. Дина рассказывала все городские сплетни в пересказе актрис местного театра. А Вася приносил с рынка (где его дедушка заведовал всей бухгалтерией) интересные детские книжки. Вот уже Ника можно забрать домой. До приезда папы он остался у колдуньи. Одного дома его не оставляли, не смотря на все уговоры и даже слезы ребенка. Папе оставили записку. Мальчик был по-прежнему очень слабеньким и много спал. Но в школу все равно ходил – одному, да еще в чужом доме, очень скучно. А в школе все-таки интересно.
      В школе провели дезинфекцию и проверили всех детей. Несколько раз приезжала санитарная инспекция, слегка поругала учительницу за мелкие нарушения.
      Ясным морозным утром приехали специальные женщины из полиции, которые хотели забрать Ника в приют как беспризорника. Мальчишка просто остолбенел от неожиданности и долго не мог даже слово произнести в свою защиту. Ему очень не хотелось уезжать от своих друзей, в казенное заведение. Там, наверняка, придется кулаками отвоевывать свое место под солнцем. Маленький никс просто вцепился в спинку кровати мертвой хваткой и с ненавистью глядел на непрошеных гостей.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7