Современная электронная библиотека ModernLib.Net

История в приключениях - Вамирэх (Человек каменного века)

ModernLib.Net / Детские / Рони-старший Жозеф Анри / Вамирэх (Человек каменного века) - Чтение (стр. 3)
Автор: Рони-старший Жозеф Анри
Жанр: Детские
Серия: История в приключениях

 

 


По тому, как он опустил руку, Вамирэх догадался, что преследователь ничего не заметил; но вместе с тем группы деревьев на берегу становились все менее густыми, и кому-нибудь легко могло прийти в голову всмотреться пристальнее между ними. К счастью, остров был уже близок. Еще несколько ударов веслами, и Вамирэх будет у мыса. Но вдруг его спутница, поняв отчаянный маневр своего похитителя, поднялась в лодке и испустила крик. Вамирэх еще несколько раз взмахнул веслами, обогнул мыс, поросший кустами, и сказал гневно:
      - Молчи!
      Он схватил сильной рукой девушку и потряс ее. Она испугалась и покорно поникла. В течение нескольких минут он был гневен и лицо его пылало; потом он успокоился, убедившись, что крик не был услышан. Юноша всматривался в степь. Несомненно, он значительно опередил своих преследователей. Они медлили, колебались, дойдя до места, где следы туров смешивались со следами Вамирэха, и, очевидно, не могли еще осмотреть реку, Вамирэх с торжественным жестом указал на них своей спутнице, говоря:
      - Им никогда не отнять тебя... никогда!
      И, заставив ее сесть в лодке, он взялся за весло и стал подниматься вверх по реке, близко держась острова.
      В течение некоторого времени лодка продвигалась вперед среди полной тишины. Остров расширялся, весь заросший перепутанной растительностью, деревьями, оплетенными лианами. Местами показывались колоссальные жабы и болотные птицы. К весеннему благоуханию, к аромату цветов примешивался запах перегноя, земноводных животных, заплесневелого дерева, поднимавшийся из полумрака лесной чащи. На каждом шагу приходилось огибать мысы, повсюду скрытые под водой речные растения затрудняли движение лодки. Нагибавшиеся над водой ветви ясеней и ольхи задевали Вамирэха и его спутницу.
      Вамирэх прошел уже половину пути; далее остров начал суживаться, заостряясь, как нос корабля. Вода засинела, и вскоре река открылась во всю ширь; на расстоянии трех тысяч локтей вырисовывался лес. Вамирэх понимал, что, держась левой стороны, он благодаря удлиненному острову не будет замечен, пока его враги не достигнут места, откуда видны оба берега реки. Даже в том случае, если бы они переправились на другой берег, он все-таки мог бы попасть в лесную область незамеченным, а там свободно плывущий по воде всегда будет иметь преимущество перед идущими по берегу, где беспрестанно затрудняется их путь.
      VIII
      Бегство
      Снова ночь... На многие мили раскинулись леса, полные жизни, полные движения разных существ; неумолкающий шорох раздается на поверхности земли, высятся деревья, вздрагивая от мимолетного прикосновения ветерка; звери, гонимые голодом и страхом, бродят кругом, и с высоты на землю смотрит бледно-янтарное светило, блуждающее по пустынному небесному своду.
      Между поросшими мхом скалами Вамирэх устроил временное убежище, его он покрыл и окружил большими ветвями, переплетенными лианами. Оно могло служить крепкой защитой: если бы какой-нибудь хищник осмелился напасть на него, Вамирэх успел бы сквозь отверстия нанести ему смертельный удар пропитанным ядом тонким острием дротика, насаженного на ясеневую рукоятку. Около середины ночи царапанье разбудило Вамирэха, и он стал приглядываться. Волки бродили кругом убежища, пантера промелькнула на границе света и тени. В то же время раздались хриплые звуки, и Вамирэх увидел силуэт тигра, пожиравшего антилопу.
      Уже третью ночь он и его спутница проводят в лесу, а Вамирэх не знает, продолжается погоня или нет. Бегство было нелегкое: много имелось скрытых опасностей и в реке и в лесу; но он все превозмог.
      Раздался треск ветвей, тяжелые шаги слышатся в прогалине; волки скрываются. На берегу показался мамонт. Его могучее тело поддерживается ногами, напоминающими колонны; белые клыки сверкают в лучах месяца. Его томит беспокойство, а может быть, нетерпеливое желание освежиться в волнах реки. Он величественно приближается, и даже тигр отступает, унося свою добычу. Вамирэх, взволнованный, любуется громадным животным. Он питает к нему уважение, внушенное стариками; он знает, что это животное мужественно и миролюбиво; ему знакома грустная история его вымирания.
      - Ло! Ло! - говорит он ему.
      Оно подходит еще ближе, его широкая голова явственнее обрисовывается в полусвете. Вамирэх различает его шерсть, мерно покачивающийся темный хобот, могучие бока. Животное почти задевает убежище человека, затем удаляется и исчезает, направляясь к реке. Вамирэх, подумав, что он может дать себе еще покой на некоторое время ложится и закрывает глаза. Слабость охватывает его; мысли переходят в грезы, потом точно удаляются, и ровное дыхание указывает, что сон овладел им.
      В это время открываются черные глаза его спутницы. Она прислушивается к шуму леса и вздыхает. Ее преследует мысль об освобождении. Что, если бы она решилась, пока он спит, раздвинуть ветви шалаша и убежать на восток в страну, где обитает ее племя? Но Вамирэх, несомненно, услышит и проснется; она дрожит при одной мысли о крике гнева, какой у него вырвется тогда. Она не может забыть тех, среди которых протекало ее детство, членов своего рода, своей семьи и людей, говорящих на одном языке с нею. Ах, если бы у нее хватило смелости! Но еще более, чем гнев Вамирэха, ее пугают жестокие опасности, скрывающиеся в большом кровожадном лесу, и ей ясно представляется, насколько она была бы беспомощна без палицы и копья своего похитителя. Среди тревог и опасностей поспешного бегства Вамирэх и Элем так звали девушку - понемногу знакомились друг с другом.
      Временами ему удавалось слышать от нее песни, которыми люди ее племени сопровождают свои работы. Он слушал ее с откровенным восторгом, следя за тактом, привыкая к звукам незнакомого языка. Как дитя, начинающее лепетать, он повторял за ней напевы, старался подражать ее выговору, приучался обозначать предметы на ее языке. Она в свою очередь с любопытством рассматривала его оружие; разного рода копья с раздвоенными наконечниками, с острым основанием, входящим в отверстие рукоятки; гладкие или зазубренные остроги, кинжалы, ножи. Но всего более ее восхищали тонкая игла с ушком и нитки из сухожилий северного оленя: эти предметы были неизвестны в ее племени, которое знало искусство плетения растительных волокон, но еще не шло далее употребления шила. Не меньше поражали ее резные фигуры и вырезанные рисунки; ее удивляло необходимое для их производства терпение, точность линий, верность наблюдения. Она с любопытством слушала Вамирэха, который пытался разъяснить ей образ жизни пзаннов; следя за его жестами, она старалась составить себе понятие о пространстве земли, заселенной ими, об их обычаях и жилищах.
      Вамирэх и Элем все-таки мало понимали друг друга и потому не могли вдаваться ни в какие подробные разговоры. Они проводили долгие часы в ходьбе, в охоте, в приготовлении пищи. Она покорно подчинялась его распоряжениям и позволяла вести себя, куда он хотел.
      Он относился к ней кротко, дружелюбно, без всякой грубости.
      IX
      Сражение
      С самой зари челнок скользит в прохладе по широкой реке. Могучий свет льется сверху через просветы листвы. Вдали уступами виднеются острова и отражения деревьев около берега; их черные тени, трепет жизни полны чудной красоты. Кругом чернеет лес, как мрачная пещера с тысячью зияющих отверстий, наполненных звуками жизни, грозное убежище вечной борьбы, приют соперничающих пород, засада для нападающих и оплот для защищающихся, общий источник припасов для зерноядных и плотоядных, для гадов и птиц.
      Вамирэх держит в руке острогу с зазубринами, намереваясь сразить какую-нибудь рыбу. После долгих переходов последних дней необходимость отдыха часто заставляет его останавливаться ради незначительных причин: починки оружия или одежды, выслеживания животных с вкусным мясом. В это утро он увлечен рыбной ловлей. Уже два раза он промахнулся: животное исчезало в водяных струях скорее, чем успевала опуститься рука человека; он в третий раз опускает острогу, и острый конец ее вонзается в молодого осетра. Рыба извивается и трепещет; зазубрины оружия не дают ей сорваться с него, но от содроганий жертвы легко может лопнуть веревка, связывающая наконечник с рукояткой, остающейся в руке охотника, и Вамирэху приходится ловко маневрировать, чтобы избежать слишком сильных толчков. Он гребет левой рукой, а правой тянет добычу к берегу; там он еще глубже вонзает острогу, затем поднимает и бросает на берег окровавленного осетра.
      Он поспешно приготовляет обед. Сухие сучья, травяные стебли, охваченные пламенем, быстро превращаются в груду серого пепла, куда Вамирэх зарывает разрезанную на куски добычу. Через некоторое время он вынимает ее, и молодые люди с жадностью едят вкусную, нежную рыбу.
      Путники уселись довольно далеко от берега, на круглой поляне, окаймленной гигантскими буками. Здесь были разбросаны разнообразные кусты, всюду величаво возвышались крупные, мохнатые, колоссальные репейники.
      Элем и Вамирэх отдыхали, как вдруг мимо пзанна на расстоянии локтя пролетела стрела. Вамирэх вскакивает и хватается за оружие. Его опытный глаз различает позади буковых стволов очертания людей. Они выходят из-за деревьев, и туча стрел проносится в воздухе. Битва завязывается; враги, в числе семи человек, быстро наступают. Это люди востока, коренастые, с черными глазами. Они знают скорость бега Вамирэха и бросаются на него врассыпную, чтобы не дать ему ускользнуть от ударов... Луки уже натянуты, отравленные стрелы готовы совершить свой страшный полет: но в эту минуту раздаются голоса, указывающие на опасность, которой подвергается Элем, и в руках воинов луки заменяются копьями.
      Вамирэх горделиво смотрит на них, и его боевой клич заставляет трепетать сердца самых храбрых. Он узнает в своих врагах людей расы, к которым принадлежит Элем, с широким черепом, смуглой кожей и темными глазами. Их лоб и руки разукрашены татуировкой. Бодрый старик предводительствует ими. Вамирэх берется за копье... Смуглые противники укрываются за стволами ближайших деревьев... Тогда Вамирэх схватывает Элем и начинает отступать к реке, где надеется сесть в лодку... По приказу вождя стрелы дождем сыплются на Вамирэха; но он ловко отражает их и бежит еще быстрее.
      Эта искусная тактика приводит в ярость обитателей востока, и трое из них бросаются вслед за Вамирэхом. Но его дротик поражает наиболее проворного; пзанн смеется громким торжествующим смехом, замечая, что двое остальных не в силах бороться с ним... Он с вызывающим видом размахивает палицей; звуки, похожие на рычание, вырываются из его груди; рука готова разить беспощадно, насмерть. Вождь, видя неизбежную гибель своих воинов, приказывает им остановиться, и они повинуются его повелительной речи.
      Наступает перемирие. Преследователи скрываются за гигантскими репейниками, отрезая отступление к реке. Вамирэх видит серые стволы буков, вечный полумрак под их тонкими поперечными ветвями; солнце освещает круглую поляну и теснящиеся в беспорядке кустарники, за которыми скрываются обитатели востока, следящие за ним. К его воинственному настроению примешивается чувство грусти.
      Из всех материальных орудий у него осталась только острога.
      Предводитель восточных воинов отдает приказ общего наступления, чтобы в случае смерти одного остальные по крайней мере могли за него отомстить. Они наступают на похитителя Элем врассыпную, чтобы не представлять слишком удобной цели. Острога никого не поражает: ее роговой наконечник отделился от рукоятки раньше, чем был нанесен удар. Тогда он хватается за другое оружие, какое есть у него, - кремень яйцеобразной формы. Он пустил его, как ядро, прямо в старого вождя. Тот сгибается под тяжестью удара и безмолвно борется с жестокой болью; в чертах его лица страдание смешивается со злобой.
      Вамирэх опять пытается бежать. Он схватывает Элем и делает прыжок. Отравленные стрелы гонятся за ним; одной раны достаточно, чтобы он пал мертвым... Обремененный своей ношей, почти настигаемый врагами, он, конечно, будет схвачен на берегу прежде, чем успеет спустить челнок на воду. Вамирэх останавливается и спускает молодую девушку на землю. Элем свободна, но она не двигается с места, полная боязни за его участь. Он понимает ее и, вспомнив последний раз Зома и Намиру, родные пещеры и широкие равнины, бросается в битву...
      Они сталкиваются грудь с грудью. Стрелами действовать нельзя. Вначале воинам востока приходится плохо: одно из их копий сломано ударом палицы Вамирэха, другое он вырвал у них и, действуя с одинаковой ловкостью обеими руками, сражается разом и копьем и палицей... То отступая, то снова наступая, он выдерживает натиск пяти короткоголовых противников и даже одному наносит легкую рану в грудь... Но переменное счастье битвы отдалило его от Элем... Он видит ее в руках неприятеля и бросается вперед, чтобы отбить. В эту минуту копье вонзается ему в бок; кровь течет струей... Страшно мстя за этот удар, он разбивает череп одному врагу, другого повергает со сломанным плечом, а вождю прокалывает копьем бедро.
      Однако пзанн ослабевает; последние силы его сосредоточиваются на обороне. Элем издает жалобные вопли, а ее соплеменники готовятся к последнему нападению; воинственный пыл заставляет старика-вождя дотащиться до раненого врага. Но это уже конец. Вамирэх собирается бежать. Его палица делает еще один оборот, и падает еще одна жертва... Затем он поспешно хватает копье и острогу, бежит к реке, достигает лодки, садится в нее, и три удара веслом выносят его на середину реки. Его противники взвешивают опасность борьбы на воде; но вождь не разрешает им этой борьбы... Тогда все вооружаются луками; но и стрелы не могут достать врага, потому что лодка его уже исчезла за островком.
      Х
      Вамирэх
      Распростертый на дне маленькой лодки, Вамирэх лежал, зажимая рану, покрытую запекшейся кровью. Уж час, как он ожидал, пока вернутся к нему силы, чтобы добраться до берега; от потери крови он впал в забытье, в полуобморочное состояние, в котором переставал ясно ощущать свое собственное тело. Предметы кружились перед ним, казались маленькими, тоненькими, грудь его заливала теплая волна, представлявшаяся ему неизъяснимо приятной, хотя она душила и тревожила его.
      Однако кризис миновал. Вместе с лихорадочным возбуждением появились и силы. Вамирэх уже был в состоянии догрести до берега, высадиться и набрать бальзамических листьев и древесной смолы, чтобы перевязать рану. Сперва он обмыл ее в воде, сблизил ее края, затем наложил на нее листья, обмазанные древесной смолой, и укрепил их широкой полоской кожи. Эта прочная перевязка не мешала протоку воздуха и даже свободно пропускала испарение. Через неделю ее нужно будет возобновить, а пока благодаря ароматическим листьям и смоле можно было не опасаться осложнений.
      Вамирэх почувствовал значительное облегчение; неопределенная тревога, какую приносит с собой всякая болезнь, исчезла, и в нем снова возродилось чувство гордости, радость победы. Он с наслаждением утолил жажду и голод и отправился разыскивать дерево, нужное ему для приготовления нового оружия. Он скоро выстругал рукоятки - двенадцать коротких для дротиков и одну длинную для копья. Во время работы ему захотелось иметь лук и стрелы, наподобие восточных, из твердого обожженного дерева. Дуга лука была плоская, но широкая с небольшой круглой выемкой для направления полета стрелы. Вамирэх вырвал с корнем молодое ясеневое деревце и обжег его с концов; потом ему пришлось долго обстругивать ствол, чтобы сделать его тоньше, пользуясь попеременно то кремнем, то действием огня.
      Солнце зашло прежде, чем Вамирэх смог окончить работу; он сообразил, что для завершения ее нужно еще по меньшей мере два дня, не считая времени, необходимого, чтобы заострить стрелы. Отыскивая безопасный приют для ночи, он решил окончить сперва копье, дротики и остроги на случай нападения, которого, впрочем, трудно было ожидать. Едва ли обитатели востока, потеряв двоих, имея на руках раненых, в том числе вождя, вздумают возобновить враждебные действия. Вероятно, они поспешат как можно скорее вернуться в свои степи вместе с девушкой. Вамирэх усмехнулся при мысли, что она еще не совсем потеряна для него. Ему долго не спалось: его волновали планы второго похищения ее.
      Проснувшись на другое утро, он испытывал большую слабость, не позволявшую ему подняться. Начиналось заживление раны. С большим трудом юноша дотащился до берега, чтобы утолить страшную жажду. Он напился, но на обратный путь у него не хватило сил.
      Он уснул тут же на берегу, подвергаясь опасности стать жертвой хищных зверей. Солнце стояло уже высоко, когда сознание вернулось к нему. Он вновь утолил жажду. В голове его шумело, пульс сильно бился, мысль была подавлена. Он понял, что день потерян и, покорившись необходимости, укрылся под лодкой вблизи крутого берега. С небольшими перерывами, когда он в полусне утолял жажду, мрак окутывал его сознание до самой зари; Вамирэх был близок к смерти; всю ночь его могучий организм боролся с нею. Но с зарей пришло успокоение, сон подкрепил его, и когда солнце прошло четвертую часть пути, он проснулся от голода.
      Вамирэх осмотрел перевязку. Боль исчезла; края раны успели почти затянуться и лишь слегка припухли. Голова была свежа. Юноша отправился отыскивать себе пищу, вооруженный оставшимися у него копьем и острогой. Подлесок в это время мало обещал добычи; кроме того, приходилось выжидать ее из засады, так как открыто нападать не позволяла рана.
      Прошло часа три, и во все это время мимо засады промелькнуло лишь несколько мелких хищников, мясо которых было отвратительно на вкус. Голод начинал уже жестоко мучить охотника, как вдруг он увидел стадо лосей под предводительством великолепного самца. Это была крупная, опасная дичь, и тем более соблазнительная, что рога самца могли доставить все нужное для наконечников копий, острог и дротиков. Вамирэх в эту минуту еще сильнее пожалел, что у него нет лука, дающего возможность поразить животное издали, так как лось нередко жестоко мстит за убийство самок. Предводитель стада был огромных размеров, его рога широко разветвлялись над головой, наподобие оголенного бука.
      Охотник, пользуясь прикрытием кустов, с величайшими предосторожностями приблизился к стаду; но расстояние до него все еще было слишком значительно, чтобы можно было рассчитывать нанести верный удар единственной оставшейся острогой.
      Поэтому он стал выжидать. Лоси щипали траву, играли, и одна из самок резвилась вблизи от охотника. Острога свистнула в воздухе и вонзилась в тело животного. С предсмертным жалобным вздохом упало оно на траву, а остальные лоси бросились в кусты. Остался только самец, неподвижно, пристально вглядывавшийся в густую чащу. Минуту спустя он был уже около жертвы, в волнении роя копытом землю и колеблясь между желанием мести и страхом неизвестного. Между тем великолепные рога животного сосредоточили все внимание Вамирэха; необдуманным, болезненным движением он выступил из-за прикрытия с направленным на лося копьем и львиной шкурой в руке.
      Лось колебался, устремив свои продолговатые глаза в сумрак леса; но человек подался назад, и животное инстинктом признало в этом движении слабость охотника. Стремительно, низко опустив голову, лось кинулся на человека. Вамирэх отскочил в сторону и набросил свой плащ на ветвистые рога. Пока лось, стараясь высвободиться, усиленно потрясал головой, охотник вонзил ему копье между ребрами, поразив в самое сердце. Животное рухнуло, а Вамирэх упал в изнеможении от сделанного усилия. Но он вскоре поднялся, развел огонь и зажарил кусок мяса лося.
      Утолив голод, Вамирэх почувствовал прилив сильной грусти. Ему недоставало Элем, он скучал по ней. Он вспомнил, как не хотела она покинуть его в минуту опасности, повторял ее имя и не мог отделаться от мысли возвратить ее.
      Лес примолк в эту жаркую пору дня. Солнце отражалось в глади реки, проникая продолговатыми кружками сквозь легкую листву деревьев. Кусты стояли неподвижно; в пространстве, покрытом высокими деревьями, мелькали яркие просветы, полутемные выходы, углубления, похожие на пропасти. Благодаря грустному настроению одиночества картина эта как-то особенно действовала на Вамирэха. Он чувствовал потребность то отдыха, то художественной работы; ему ясно припомнился день в родных пещерах, когда он вырезывал начальнический жезл, сидя в кругу своей семьи; это дало новый толчок его мыслям, и он вспомнил о начатых работах по приготовлению оружия.
      Вооружившись кремнем с тонкими зазубринами наподобие пилы, Вамирэх принялся за работу. К вечеру он отделил рога от головы лося. Движения руки вызывали раздражение в ране, и у него снова началась легкая лихорадка. Оставив работу, он все же не мог уснуть: его мучило желание попытаться отыскать следы Элем. Юноша сел в лодку и поплыл по течению.
      Густой мрак ночи окутывал его. Только голос реки раздавался в тишине, где среди чуть слышного шепота прорывалось унылое кваканье лягушек. Над поверхностью воды беспрестанно мелькали летучие мыши; в темной бездне реки трепетали звезды.
      Несколькими взмахами весла Вамирэх приблизился к тому берегу, где он сражался с обитателями востока; потом пустил лодку по течению, улегшись в ней так, что издали ее можно было принять за ствол дерева, вырванного бурей. Сперва тянулись пустынные места, безмолвие которых не нарушалось животными; далее неясные признаки указывали уже на присутствие врагов. Наконец Вамирэх заметил груды камней, обозначающие могилы убитых; а через час огонь костра обнаружил, что его противники бодрствуют.
      Долго смотрел туда Вамирэх. Один из воинов стоял настороже; время от времени он высоко поднимал руку, чтобы не уснуть, и при этом движении гигантская тень отбрасывалась на другую сторону реки. Сжимая острогу, Вамирэх обдумывал способ нападения; лихорадка возбуждала в нем безумную смелость.
      Ночной ветерок поднимал в лесу все возраставший шум. Вода светилась бледным фосфорическим светом; в ночном сиянии оживали заводи, усеянные камышами. Бегущие облака внезапно меняли вид воды, то набрасывая на нее свинцовый покров, то отражая одинокую дрожащую звезду или целый поток созвездий.
      Вдруг позади костра появилось ярко освещенное лицо Элем. О, если бы он мог ее схватить и унести, как прежде! Но, сделав усилие, он почувствовал, что его рана еще не закрылась и рука бессильна! Еще несколько дней, и к нему вернется прежняя сила. Пока он может только следить за врагом и выжидать удобной минуты. Он осторожно положил острогу, взял весло и, прежде чем направиться к своему убежищу, отдался течению, которое отнесло лодку к противоположному берегу. Там он принялся осторожно грести, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.
      Прошел час. Лодка двигалась с трудом, хотя Вамирэх держался вблизи от берега. Приходилось бороться не только с течением, но и с водорослями, которые цеплялись за лодку и опутывали весло. Вамирэх решился уже пристать к берегу, когда увидел нечто вроде пролива среди камышей. Он направил туда лодку, и некоторое время она двигалась беспрепятственно; но вскоре пролив опять замкнулся длинными речными растениями. В надежде найти вблизи открытое пространство Вамирэх, лихорадочно раздвигая растения, направился вперед. Но повсюду он натыкался на камыши, водоросли и осоку.
      Величайшая усталость подавляла Вамирэха, и он должен был на некоторое время улечься на дне лодки.
      Ночь близилась к концу; небо над головой побледнело от первого отблеска утренней зари: крик глухаря оглашал лесную чащу. Тихий лепет острых крепких листьев, похожий на шорох крыльев птицы, всплески выдры, вечный шум реки были единственными звуками среди тишины. Предметы казались залитыми полупрозрачным серым туманом: на противоположном берегу едва, обозначалась черная кайма леса между рекой и побледневшим небом.
      Вамирэх приподнялся. Необычайное оцепенение сковывало его члены, клонило ко сну. Ему захотелось поскорее в свое убежище, и он измерил глазом расстояние до него от берега. Оно оказалось весьма значительным, тем более что растительность здесь становилась все гуще. Была минута, когда он думал отказаться от нового усилия и переночевать в лодке; но достаточно было малейшего неосторожного движения, чтобы опрокинуть утлый челнок, а рана не позволила бы широких размахов, необходимых при плавании.
      Приняв решение, он направился к берегу, работая веслом, изрезывая руки острыми листьями камышей, таща и подталкивая хрупкую лодочку, усталый, раздраженный, вынужденный часто останавливаться и подолгу отдыхать.
      Наступал день; все казалось бледным изможденному человеку: и вода, и небо, и лес. Широкая река выдвигалась из тумана и снова терялась в нем.
      Вот наконец берег. Вамирэх, высаживаясь и раздвигая высокие стебли растений, увидел пантеру в борьбе с маленьким мамонтом. Жалкое молодое травоядное напрасно старалось отогнать хоботом своего противника. Вдали виднелась мчавшаяся самка, спешившая на помощь к своему детенышу, и из камышей раздавался крик самца, очевидно, старавшегося вплавь добраться до берега. Но пантера одним прыжком очутилась на спине молодого мамонта и уже запустила когти в толстую кожу, собираясь вцепиться зубами в шею, когда охотник, охваченный жалостью, вмешался в дело. Он издал боевой крик, пустил свою острогу и направился к хищнику. Удар был слаб - острога едва окрасила кровью пятнистую шкуру; но пантера, ворча, все-таки выпустила свою жертву. В эту минуту показалась широкая голова мамонта-самца, и почти одновременно с ним появилась и самка. Тогда пантера скрылась в кустах, а семья громадных толстокожих удалилась, покачивая хоботами.
      Вамирэх следил за их удаляющимися фигурами, радуясь, что оказал им услугу. Потом он взвалил себе на плечи лодку и пошел к опушке леса. Он потратил последние силы на собирание больших сучьев для укрепления своего убежища под лодкой. Чувствуя тяжесть во всем теле и спотыкаясь от слабости, он стал вбивать в землю, у подножия дерева, наиболее крепкие ветви, но вынужден был прервать работу: чувство оцепенения охватило его с удвоенной силой, он хотел присесть, но вместо этого повалился на землю почти без чувства и вскоре погрузился в тяжелый сон с мучительным бредом.
      XI
      Мамонт
      Небольшая прогалина виднелась среди буков, дубов и вязов. Она густо поросла сочной травой, перемешанной с лютиками, пушистым крестовником, цветущей крапивой. Под острыми травами, по листьям, цветам, стеблям и корням сновал целый мир насекомых.
      Гигантская муха порхала в первых лучах солнца; оса садилась на венчики цветов; огромные бабочки раскачивались на своих бархатистых крыльях; тучи комаров поднимались с реки, ища убежища под листвой; легионы муравьев тащили травяных вшей, тычинки, зерна; паук подстерегал добычу из своей норы; могильщик искал падали, чтобы положить в нее свои яички; точильщик-часовщик стукался головой о кору вяза; сверчки засыпали, уставши трещать; уховертки поднимали свои клещи из глубины венчиков, и проворная жужелица, подобно тигру, набрасывалась на жука...
      Человек, упавший на землю, поднял тревогу в лесу. Вокруг двуногого царя масса живых существ, занимавшихся исследованием сухих стволов и сучьев, слушала, смотрела и обоняла; остроконечные носы, тонкие уши, выпуклые глаза, похожие на черные жемчужины, длинные усики почуяли человека, поняли его слабость. Приблизились крысы, привлеченные ремнями, пропитанными костным мозгом; затем между верхними ветвями показались любопытные мордочки белок, подстерегаемых большой рысью.
      Время шло. Солнечный свет залил прогалину. Поток жизни рос вместе с силой лучей; мухи прилетали все в большем и большем количестве; шмели и пчелы жужжали быстрее и звучнее; птицы стремительнее проносились внизу ветвей.
      Гиена, обманувшаяся в своих надеждах на ночную добычу, голодная бродила между кустами своей волочащейся походкой. Она почуяла запах человеческого тела, смешанный с запахом кожи и жира, и подошла ближе; крысы разбежались; пожирательница трупов, не выходя из-за кустов, поняла, что человек не был мертв. Однако она не теряла надежды и в полудремоте притаилась в тени.
      Длинные шелковистые лучи света все отвеснее падали сквозь просветы листвы; тени укоротились до наименьшего предела и снова стали расти. Человек все еще спал, и гиена сторожила его. Птицы утомились, и голоса их смолкли в больших деревьях; муравей раскачивал острые листья травы; шершень, цепляясь за тоненькую ножку цветка, сгибал его; мухи без умолку жужжали, сучья трещали под ногами стремительно бегущего стада ланей.
      Часа через два после полудня шакалы, почуяв отвратительный запах гиены, собрались неподалеку, в той же части леса. И они засели в кустах; их алчное беспокойство, их зловещий крик оповестил воронов о предстоящей обильной добыче. Те слетелись целой стаей с громким карканьем; черная туча заслонила свет на прогалине, пока они не уселись на выбранном ими буке. С высоты четырех тысяч метров три ястреба заметили движение воронов и, ринувшись вниз с головокружительной быстротой, разместились на ближайшем дереве.
      Эти алчные соперники окружали распростертого Вамирэха со взаимным недоверием друг к другу; ночные животные страстно желали наступления сумерек, дневные со страхом ожидали конца дня. Сперва они оставались в нерешительности, наблюдая друг за другом; затем шакалы отступили, испуганные соседством гиены; внезапный страх разогнал на минуту ястребов. Только вороны оставались невозмутимыми, сильные своей численностью, готовые растерзать врага железными клювами.
      Они начали забавляться; восседая с комически важным видом на ветвях бука, вороны затеяли нечто вроде пляски, подвигаясь к оконечности ветви, пока один из них не падал; свалившийся в течение нескольких минут попархивал с ужаснейшим карканьем и снова возвращался на свое место. Их крики и игра вспугнули ночных животных; когда же с шумом, напоминавшим падающий град в лесу, крикуны тучей спустились на человека, гиена отступила, а шакалов охватило смятение...
      Вороны все подвигались, в их движениях было что-то неловкое и забавное. В двух шагах от Вамирэха они остановились в сомнении; карканье их прекратилось, и старейшие стали совещаться низкими горловыми звуками, перемежая их движениями, похожими на плясовые. Но Вамирэх пошевелился и заставил воронов отступить; они снова расселись по веткам дерева.
      Настало затишье, в котором был слышен только топот гиены и вопли шакалов; потом среди полного молчания послышалось тяжелое хлопанье крыльев, и три ястреба мгновенно спустились на землю.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6