Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сано Исиро (№6) - Черный Лотос

ModernLib.Net / Исторические детективы / Роулэнд Лора Джо / Черный Лотос - Чтение (стр. 9)
Автор: Роулэнд Лора Джо
Жанр: Исторические детективы
Серия: Сано Исиро

 

 


– Хару – любимица первосвященника Анраку. Поэтому ей все сходит с рук.

Сано понял, что должен поговорить с первосвященником. Во время его прошлых визитов Анраку, уединившись, выполнял священные обряды и Сано не видел необходимости тревожить его, поскольку тот не был ни свидетелем, ни подозреваемым. Но теперь спросить его о Хару стало делом первостепенной важности.

– Я пытаюсь узнать, кто устроил пожар, – сказал Сано детям. – Может, вы что-то слышали или видели?

Мальчики покачали головами. Старшие девочки переглянулись, и та, что смазливее, сказала:

– Это все Хару.

Дети частенько выдумывают или повторяют то, что слышали от других. Как отец, Сано чувствовал некоторую ответственность за этих ребят, оставшихся без родителей. Поэтому отослал мальчиков играть и только затем спросил у подружек:

– Как вас зовут?

Хорошенькая девочка назвалась Юкико, а круглолицая – Ханако.

– Так вот, Юкико-тян и Ханако-тян, нельзя обвинять кого-то, если нечем подтвердить свои слова. Вы решили, что Хару подожгла дом, потому что другие так говорят?

Девочки снова обменялись взглядами. Затем Ханако сказала:

– В ночь перед пожаром, вместо того чтобы пойти спать, мы следили за Хару.

– Она всегда по ночам убегает из спальни, – добавила Юкико. – Нам хотелось пойти за ней и разведать, куда она ходит.

– Мы подумали, что если бы застали ее за какой-нибудь пакостью, то смогли бы... хм... рассказать об этом старшим, – сказала Ханако. – Первосвященник Анраку узнал бы, какая она гадкая, и выгнал бы ее.

Сано оторопел, обнаружив такие мстительность и хитроумие у невинных чад. Должно быть, осуждение отразилось на его лице, потому что Юкико поспешила добавить:

– Нет-нет, на самом деле мы не собирались на нее доносить. Просто хотели припугнуть, чтобы она перестала нас мучить.

Желторотые шантажистки расстроили Сано окончательно. Казалось бы, еще дети, а как рано научились "премудростям" жизни!

– Что же произошло? – спросил он.

– Когда в храме пробило полночь, Хару вылезла из постели и сбежала из приюта, – рассказала Юкико. – Мы пошли следом.

– Она кралась через двор, – продолжала Ханако, – и все время оглядывалась, как будто боялась, что ее увидят.

– Мы шли за ней следом вдоль дорожки, – сказала Юкико, – а потом Ханако струсила.

– Я испугалась, что Хару нас заметит, а тогда пощады не жди, – оправдывалась Ханако. – То есть она бы нас вовсе замучила. Вот я и уговорила Юкико вернуться.

– Выходит, никто из вас не видел, что делала Хару?

– Нет, – ответила Юкико, – но мы добрались как раз до деревьев перед хижиной.

– А Хару так ловчила, как будто задумала недоброе, – добавила Ханако. – Не иначе как она все подожгла.

"Возможно, Хару ходила на тайное свидание с Оямой", – подумал Сано. Если так, то что произошло между ними? Каким образом причастны к этому убитая женщина и ребенок?

– Больше вы там никого не видели? – спросил Сано.

– Нет, господин, – ответила Юкико.

– И не слышали ничего необычного?

Девочки помотала головами. Если они не солгали, а Сано не видел причин думать иначе, он получил подтверждение словам настоятельницы о том, что Хару не было в приюте той ночью.

– Что же вы сделали потом? – спросил Сано.

– Мы... м-м... отправились спать.

Итак, девочки не помогли ему восстановить ход нескольких последних часов, проведенных Хару перед пожаром. Сано поблагодарил их, после чего сделал обход храмовой территории, пристально изучая дворы и постройки. Но не заметил ни одного люка, ведущего под землю. На дорожке он встретил паломника с узлом на спине и посохом. Из-под соломенной шляпы смотрело лицо сыщика Канрю. Он разминулся с Сано, словно видел его впервые, лишь слегка тряхнув головой, и прошествовал дальше. Сигнал означал, что его команда шпионов пока не нашла в храме ничего подозрительного.

Привратник в резиденции сказал Сано, что первосвященник медитирует.

Сано начало раздражать, что его избегают, однако он перенес встречу с Анраку на завтрашний полдень, не смея оскорбить религиозные чувства сёгуна нарушением храмового устава. Итак, он спустился в переднюю, которая была избрана временным штабом следствия. Три его сыщика там проводили дознание среди членов секты Черного Лотоса.

– Нашли что-нибудь? – спросил их Сано в перерыве.

– Мы опросили примерно полсекты, – ответил один. – И пока не обнаружили членов семьи Оямы или кого-то из его недругов. И похоже, никто из здешних не располагал ни мотивом, ни возможностью совершить преступление.

"Кроме Хару", – мрачно подумал Сано. Вместе с помощниками он продолжил опрос служителей, сознавая, что, пока не найдет улик против кого-то еще, его единственной подозреваемой останется Хару и нужно будет приложить все усилия, чтобы Рэйко порвала с ней.

14

Не верьте судящему тех,

Кто приемлет закон Черного Лотоса,

Ибо в словах его нет истины.

Сутра Черного Лотоса

Мать правителя, две сотни его наложниц и челядь проживали в обособленной части его резиденции, называемой малым дворцом. Рэйко вошла через внутренний двор. В саду, где все было зелено и свежо после дождя, она натолкнулась на стайку молодых женщин в ярких нарядах, рвущих астры и метелки тростника в лучах предзакатного солнца. Среди них Рэйко разглядела Мидори, которая улыбнулась и поспешила навстречу подруге.

– Здравствуй, Рэйко-сан, – сказала Мидори. – Что тебя привело сюда?

– Мне нужно поговорить с матерью его превосходительства, – ответила Рэйко.

– Тогда должна предупредить: госпожа Кэйсо-ин, как обычно, не в духе. Мы сбились с ног, развлекая ее. Теперь она послала нас собирать ей цветы для икебаны. – Мидори вздохнула, горюя по собственной участи и судьбе остальных фрейлин. – Может, твой приход вернет ей хорошее расположение.

Подруги направились к двери дворцового крыла с волнистой черепичной крышей над деревянными и глинобитными стенами.

– Ты сегодня не видела Хирату-сан? – спросила, запнувшись, Мидори.

– Видела, когда поутру уходила из дома, – ответила Рэйко.

– А он не... – Мидори опустила глаза на корзину цветов, которую держала. – Он ничего не говорил обо мне?

– Мы с ним вообще не разговаривали, – сказала Рэйко, зная, что Хирата совсем перестал уделять Мидори внимание и та в последнее время ходит как в воду опущенная.

Рэйко понимала, что Мидори влюблена в Хирату. Однако, как бы ей и Сано ни хотелось видеть их вместе, общественные предрассудки и равнодушие Хираты почти не оставляли надежды на свадьбу.

– Я уже не знаю, как быть! – вскричала Мидори. По ее щекам катились слезы. – Что сделать, чтобы он полюбил меня снова?

Рэйко хотела ответить, что человек, думающий лишь о карьере, не заслуживает, чтобы из-за него так страдали, но потом решила помочь подруге.

– Может, тебе стоит проявить внимание к его работе?

– Я уже пробовала, – всхлипнула Мидори. – Вызвалась ему в помощницы, а он лишь рассмеялся.

– Что ж, возможно, это и к лучшему, – сказала Рэйко, с дрожью представив, как наивная, чувствительная Мидори ввязывается в полное опасностей расследование.

– Ты считаешь... ты хочешь сказать, я не сумею? – Мидори надулась.

– Вовсе нет, – поспешно возразила Рэйко. – Просто большинство мужчин сторонятся умных женщин и не любят, когда в их дела вмешиваются. Думаю, Хирата-сан из того же числа. Что, если тебе просто прихорошиться и не замечать его некоторое время? Это наверняка подстегнет его чувства.

Глаза Мидори озарились пониманием.

– Точно! Увидев, что я потеряла к нему интерес, он сам заинтересуется мной. Спасибо, спасибо тебе! – воскликнула она, порывисто обнимая Рэйко. – Поскорее бы теперь встретить Хирату-сан и показать, как мало он для меня значит!

В малом дворце царили шум и оживление: множество юных красавиц играли здесь в карты, расчесывали волосы и увлеченно болтали. Рэйко едва не оглохла от их звонкого щебета, пробираясь по лабиринту коридоров вслед за Мидори. Наконец перед ними возникла кипарисовая панель с резными изображениями драконов, отмечающая вход в личные покои госпожи Кэйсо-ин. Снаружи стояли два стражника – только страже дозволялось входить в малый дворец. Изнутри доносился бодрый перебор самисэна. Потом Кэйсо-ин вскричала надтреснутым голосом:

– От этой мелодии меня уже тошнит! Сыграй другую! – и зашлась в кашле.

Самисэн начал новую пьесу. Охрана впустила Мидори и Рэйко в зал, полный табачного дыма. Сквозь его пелену Рэйко увидела музыкантшу, сидящую среди фрейлин. Пол у их ног был усеян картами, чайными чашками и блюдами с едой. Госпожа Кэйсо-ин – тучная приземистая дама в синем шелковом кимоно и с серебряной трубкой во рту – возлежала среди пуфиков. Выпустив дым, она покосилась на дверь.

– Мидори-сан? Что ты встала на пороге, подойди-ка. – Судя по голосу, хриплому, резковатому, госпожа находилась в прескверном расположении духа. – Кто это там с тобой?

Рэйко и Мидори опустились на колени перед матерью сёгуна и коснулись лбами пола.

– С вашего позволения, со мной достопочтенная госпожа Рэйко, – сказала Мидори.

– Превосходно!

Госпожа Кэйсо-ин, кряхтя, поднялась с подушек. Тщательно закрашенная седина, густой слой белил и алая помада делали ее ненамного моложе – шестьдесят семь лет все же давали знать о себе дряблым подбородком и отвислой грудью. Она улыбнулась, показав редкие черненые – согласно канонам красоты тех времен – зубы. Ее слезящиеся глаза сверкнули.

– Что ни день – сплошная скука, – пожаловалась она Рэйко. – А с тобой я наконец-то развеюсь. – Кэйсо-ин дала знак служанке, и та налила Рэйко чаю. – Вот, освежись-ка с дороги.

– Благодарю, – ответила Рэйко, радуясь приветливости старой госпожи. Она и раньше посещала ее, но непременно по приглашению, и потому боялась, как бы не оскорбить мать повелителя Сано.

– Уже и не вспомню, когда в последний раз виделись. – Кэйсо-ин уселась поудобнее, предвкушая интересную беседу. Тихо лилась музыка, Мидори и прочие хранили почтительное молчание. – Чем ты занималась все это время?

– Растила сына, – ответила Рэйко. – Сейчас ему полтора года, и я от него почти не отхожу.

– Помню, каким был мой сын в этом возрасте, – ностальгически произнесла Кэйсо-ин. – Он так любил свою мамочку, что не выносил и минутной разлуки. Такой был послушный и исполнительный...

"И с тех пор почти не изменился", – подумала Рэйко. В государственных делах сёгун полагался на материнские советы, и госпожа Кэйсо-ин, таким образом, была одной из влиятельнейших персон в бакуфу. Одним своим словом она могла возвысить чиновника или же погубить. К счастью, Сано завоевал ее благосклонность, а сегодня ею рассчитывала заручиться и Рэйко.

– Как твое здоровье? – спросила Кэйсо-ин. – Молока хватает? Хм, с фигурой, я вижу, все ладно. – Развязно хохотнув, она добавила: – Могу поспорить, вы с мужем верны супружескому долгу.

Рэйко кивнула, покраснев от смущения. Что за вопросы у этой женщины – никакой деликатности!

– Сядь поближе, дай тебя как следует рассмотреть, – сказала Кэйсо-ин. Рэйко подчинилась. Госпожа придирчиво оглядела молодую женщину, затем изрекла: – Материнство пошло тебе на пользу. – Ее глаза загорелись живым интересом. – Ты прямо-таки расцвела.

– Тысяча благодарностей за столь незаслуженную похвалу, – вежливо ответила Рэйко. – Я-то знаю, что выгляжу ужасно.

– Ну-ну, не скромничай. – Кэйсо-ин приторно улыбнулась. – Расскажи-ка лучше, что нового у сёсакан-самы.

– Он расследует пожар и убийства в храме Черного Лотоса, – ответила Рэйко, подводя разговор к интересующей ее теме.

– Одно слово – мужчины, – фыркнула Кэйсо-ин. Затем она затянулась, выпустила струю дыма и сипло закашлялась, тряся головой. – Вечно в делах. Представь себе, священник Рюко куда-то уехал и бросил меня на целый день в одиночестве!

Этот Рюко был духовным наставником и любовником госпожи Кэйсо-ин. Похоже, именно его внезапный отъезд вызвал у нее приступ желчности. Теперь она сидела, обмахиваясь шелковым веером, то и дело подмигивая из-за него Рэйко.

– Да и твой, могу поспорить, оставил тебя одну-одинешеньку.

– Вообще-то он попросил меня помочь ему с делом, – сказала Рэйко.

Она рассказала о Хару и поделилась подозрениями в отношении Черного Лотоса, замешанного в преступлениях. Госпожа Кэйсо-ин ловила каждое слово, то и дело выкрикивая "Быть не может!" и "Замечательно!". Ее живой интерес дал Рэйко повод надеяться, что Кэйсо-ин милостиво согласится выполнить то, ради чего она к ней пришла.

– Мне нужно поговорить с первосвященником Анраку, главой секты, – сказала Рэйко, – а его подчиненные не допускают меня к нему.

– Безобразие! – скривилась Кэйсо-ин. – Не много ли они о себе возомнили?

– Вот если бы мне заручиться поддержкой некой влиятельной персоны... – намекнула Рэйко.

– Разумеется, так будет лучше, – радостно поддержала ее Кэйсо-ин.

– ...особенно такой, которой первосвященник многим обязан. Это убедило бы его меня принять.

Госпожа с улыбкой закивала, явно не поняв, к чему клонит Рэйко. Обычно невозмутимые фрейлины, казалось, едва сдерживали улыбку. Посетительнице ничего не оставалось, как выложить все начистоту:

– Первосвященник примет меня, если вы велите ему это.

– А как же иначе! – Кэйсо-ин просияла в догадке. – Что прикажу, то и сделает. Они все у меня вот где!

Мать сёгуна была ревностной буддисткой и даже взяла себе религиозное имя. Кроме того, по ее указанию велось строительство храмов, делались щедрые пожертвования то одной, то другой общине. Духовенство не осмеливалось перечить ей, боясь лишиться покровительства правящего дома.

– Со священником я разберусь, – пообещала Кэйсо-ин, – и ты получишь все, чего пожелаешь.

Она устремила на Рэйко такой недвусмысленно вожделеющий взгляд, что той стало не по себе. Кэйсо-ин с ней заигрывает! Это запоздалое открытие повергло Рэйко в оторопь. Всем было известно, что пристрастия Кэйсо-ин мужчинами не ограничиваются, однако Рэйко никогда не представляла себя предметом ее воздыханий. Вдова всегда относилась к ней с материнской теплотой, а сейчас словно всерьез влюбилась.

– Тысяча благодарностей, – смятенно пролепетала Рэйко.

Кэйсо-ин заводила интрижки с компаньонками, женами чиновников бакуфу и даже наложницами своего сына, но ни одна из любовниц не сумела ублажить ее в полной мере, за что расплачивались. Двор не раз слышал истории о горничных и наложницах, выгнанных взашей, о фрейлинах, брошенных коротать век в монастыре, так как госпожа запрещала жениться на них, о вассалах, пониженных в звании за то, что их жены ее прогневили. Рэйко не влекло к женщинам, а мать сёгуна казалась ей и вовсе отталкивающей. Она ужаснулась, поняв, что поставила их с Сано будущее под угрозу. Единственным выходом было бы быстро и по возможности красиво сбежать.

Рэйко сказала:

– Ваша помощь расследованию была бы неоценима, и я высоко чту это, но мне пора...

– Завтра мы отправимся в храм Черного Лотоса, – объявила Кэйсо-ин. – Я прикажу допустить тебя к первосвященнику, и мы посетим его вместе.

– Что? – Рэйко надеялась, что недослышала.

– Небольшая поездка поможет мне развеяться, – продолжила Кэйсо-ин. Хихикнув, она наклонилась к Рэйко и прошептала: – Путешествие вдвоем – отличный способ познакомиться поближе.

Рэйко смотрела на нее как громом пораженная. Ей ни минуты не хотелось проводить в обществе Кэйсо-ин, тем более посвящать ее в ход расследования.

– Совсем не обязательно ехать со мной в храм, – ответила Рэйко, обуздывая тревогу. – Дорога туда утомительна, к тому же одно ваше письмо вполне заменит личный приезд. Прошу, не утруждайте себя.

– Мне не тяжело сделать тебе приятное. – Лицо Кэйсо-ин утратило долю веселости. – Может, тебя не устраивает мое общество?

– Конечно, устраивает, – поспешила исправиться Рэйко, так как не смела перечить Кэйсо-ин. – Просто я очень тронута вашей добротой.

– Тогда решено. Отъезжаем в час дракона[20]. – Вновь придя в приподнятое настроение, Кэйсо-ин протянула руки своим фрейлинам. – Помогите-ка мне подняться. Я должна выбрать соответствующее платье. – Когда женщины поставили госпожу на ноги, она кокетливо улыбнулась Рэйко. – Хочу выглядеть привлекательно.

Проезжая в своем паланкине по улицам чиновничьего района, Рэйко рассеянно смотрела на обнесенные стеной поместья и конных самураев. Она ломала голову над тем, как избежать совместной с Кэйсо-ин поездки в храм Черного Лотоса но так ничего и не придумала. Ей придется исполнять прихоти старой вдовы – только так она может добиться аудиенции у первосвященника. Рэйко боялась завтрашнего дня и без конца гадала, как избавиться от посягательств Кэйсо-ин. Что она теперь скажет Сано? Наверное, ей вообще не следовало приближаться к матери сёгуна. Рэйко тряхнула головой. Прошло время сожалений и самообличения. Надо просто найти способ поладить с Кэйсо-ин. А пока оставалось попросить еще кое-кого об услуге.

Остановившись у соседнего с домом Сано особняка, очень похожего, но более величественного, предводитель ее эскорта сообщил караульному:

– Супруга сёсакан-самы прибыла с визитом к супруге достопочтенного министра святилищ и храмов.

Не прошло и пяти минут, как Рэйко уже сидела в уютной комнатке с подругой детства Хироко – дочерью первого вассала судьи Уэды, а ныне женой чиновника, следящего за духовенством.

– Рада опять тебя видеть, – сказала Хироко, разливая чай.

Она была двумя годами старше Рэйко и обладала округлыми чертами лица, отражающими ее безмятежный нрав. Служанки вывели к ней двух малышей – трехлетнего и годовалого, чтобы Рэйко могла ими вволю повосторгаться. Хироко справилась у нее о Масахиро и сказала с мягкой, понимающей улыбкой:

– Почему-то я сомневаюсь, что ты пришла сюда ради посиделок со мной.

Еще с детских лет между ними возникло доброе, почти сестринское взаимопонимание. Когда Рэйко затевала всяческие проказы, Хироко, пытавшейся уберечь ее от расправы, порой за них же и попадало.

– Мне нужно кое-что выяснить о секте Черного Лотоса, – сказала Рэйко. – Я надеялась, что у достопочтенного министра могут быть сведения, которые помогут разгадать тайну убийств и поджога в их храме. Можно с ним поговорить?

На гладком лбу Хироко пролегла морщинка.

– Ты ведь знаешь, Рэйко-сан, я всегда тебя выручу, но... – Она замолчала, подыскивая слова отказа для дочери начальника. – Но мой муж сейчас очень занят, а женщинам к тому же не следует вмешиваться в мужские дела.

– Знаю, – ответила Рэйко. – Мне тоже не нравится просить об услуге, которая может навредить твоему браку, но речь идет о жизни и смерти. – Она рассказала о Хару и своих подозрениях относительно секты. – Если я не выясню, кто совершил преступления, могут казнить невиновного.

Хироко оглянулась на детей, играющих в соседней комнате, и ее взгляд стал рассеянно-нерешительным.

– Можешь ты хотя бы узнать, не уделит ли он мне минутку? – Рэйко терпеть не могла давить на подругу, но иного выхода не видела.

К счастью для нее, Хироко не сумела отказать в просьбе и, вздохнув, произнесла:

– Узнать я могу.

Она вышла из комнаты и вскоре вернулась.

– Он согласен принять тебя, – сказала Хироко с явственным облегчением в голосе. – Идем, я провожу.

Вслед за подругой Рэйко прошла в домашний кабинет и села на колени перед сухопарым человеком в сером кимоно, расположившимся у письменного стола в нише с приподнятым полом. Министр был на двадцать лет старше жены. На худом смуглом лице его под тяжелыми бровями выделялись глубоко посаженные глаза, светящиеся холодным умом.

– Господин, позвольте представить вам госпожу Рэйко, дочь судьи Уэды и жену главного следователя. – Хироко поклонилась, а затем обратилась к Рэйко: – Представляю вам достопочтенного министра святилищ и храмов. – Затем она поднялась и вышла из комнаты.

Рэйко едва удержалась, чтобы не окликнуть подругу: суровый вид министра отрезвил ее. Какой глупой выскочкой он, должно быть, счел ее в этот миг!

– Знакомство с вами для меня большая честь, – произнесла она, кланяясь. Ее голос дрожал от волнения, сердце норовило выскочить из груди.

Министр Фугатами поклонился в ответ, окинув собеседницу порицающим взглядом. Рэйко поняла, что он согласился выслушать ее лишь потому, что ее отец был его уважаемым сослуживцем, а муж – из ближайшего окружения сёгуна.

– Мне стал известен ваш интерес к секте Черного Лотоса, – сказал министр. Его тон был четок и суров. – Теперь будьте добры, объясните причину.

Едва Рэйко пустилась сбивчиво пересказывать историю Хару, министр прервал ее, подняв руку.

– Моя жена уже рассказала мне о ней, – отрезал он, – так что не трудитесь. Меня занимает другое: почему вы решили, что секта Черного Лотоса способна на злодеяние? – И не без сарказма добавил: – Закон, знаете ли, требует оснований для подобного заявления... впрочем, женщине этого не понять. Значит, вы взялись оболгать секту, чтобы отвести подозрение от подружки?

Как может он судить о ней так поверхностно, как будто она ничего не знает о праве! Негодование придало Рэйко смелости. Она вежливо, но твердо ответила:

– Нет, господин министр, этого я не делала.

Густые брови министра поползли вверх от удивления: наверное, еще ни разу женщина не давала ему отпора.

– И у меня есть основания думать, что секта Черного Лотоса творит зло.

Она описала ему свою встречу с монахом и передала рассказ о заточении, пытках и убийствах. Министр, наклонясь вперед, внимательно слушал ее до тех пор, пока она не подытожила выступление словами Истинного Благочестия о том, что секта готовит нечто ужасное.

– Итак, вы слышали все из уст непосредственного свидетеля, – произнес министр. В его голосе прозвучало странное торжество. Он тепло, чуть ли не благодарно, взглянул на Рэйко. – Прошу извинить мои первоначальные сомнения... и спасибо за то, что пришли ко мне.

Такая внезапная перемена вызвала у Рэйко прилив недоверия, которое, должно быть, отразилось у нее на лице. Фугатами тут же сказал:

– Сейчас я все вам объясню. Мой сугубый интерес к Черному Лотосу появился шесть лет назад, когда только началось поголовное увлечение сектой. – Министр, казалось, забыл о разнице в их положении – оседлав своего конька, он вдруг заговорил с ней на равных. – Я, как и вы, склонен думать, что Черный Лотос замешан в преступлениях.

Фугатами повернулся к стеллажу за спиной и снял четыре увесистых тома.

– Здесь записи моих расследований, касающихся секты, но, увы, мои сведения почерпнуты извне, за пределами храма. Ваша история монаха – первое долетевшее до меня свидетельство против Черного Лотоса, данное сектантом. Оно означает, что стена молчания вокруг нее начинает рушиться и я наконец получу нужные мне улики и смогу закрыть храм.

Рэйко ощутила прилив радости оттого, что такой влиятельный чиновник разделял ее подозрения в деле Черного Лотоса. Теперь-то Сано, возможно, примет всерьез заявления против секты.

– Могу я спросить, что вы знаете о первосвященнике Анраку?

День за стенами дома сменялся сумерками, и комната постепенно погружалась во тьму. Фугатами зажег светильники и раскрыл фолиант.

– Это мое досье на Анраку, чье настоящее имя – Ёси, рожденного тридцать семь лет назад незамужней дочерью рабочего из провинции Бидзэн, – пояснил он. – В четырнадцать лет он поступил в местный монастырь, где получил первоначальное образование и приобрел такую власть над прочими послушниками, что те почитали его своим духовным предводителем и отказывались подчиняться священникам. Любого новичка, который бросал ему вызов, он избивал. По прошествии года Анраку был отчислен, так и не приняв пострига.

Тогда он провозгласил себя бонзой-скитальцем – бродил от деревни к деревне, просил подаяния и обирал крестьян карточным шулерством. В течение восьми лет о нем не было ни слуху ни духу. Затем он объявился у нас, в Эдо, и стал зарабатывать торговлей амулетами, якобы приносящими процветание, а на деле совершенно бесполезными. В последующие годы Анраку бродил по городу, набирая все больше и больше сторонников. Наконец он арендовал помещение на первом этаже храма в Нихомбаси и основал секту Черного Лотоса. Прихожане распространяли изречения своего гуру, собирали пожертвования и продавали грязную воду из его купальни как целебное средство под названием "Чудотворный настой". За отдельную плату Анраку проводил тайные ритуалы для передачи посвященным своих божественных качеств.

– Неужели властям было все равно? – спросила Рэйко, вспомнив об аресте доктора Мивы за мошенничество.

Министр ответил, сокрушенно покачав головой:

– Анраку мастерски подчиняет себе людей и убеждает их в том, что его ритуалы и средства пошли им на пользу. Раз никто не жаловался, ограничивать его не было повода. Мало-помалу он разбогател и в это же время завел связи со священниками из Дзодзё. Те приютили секту Черного Лотоса в обмен на долю его дохода и позволили Анраку возвести храм на своей земле. Но мне верится, он по-прежнему творит преступления, только с большим размахом.

– Почему? – живо поинтересовалась Рэйко.

Министр положил руку на другой фолиант.

– Здесь жалобы на Черный Лотос, собранные моим кабинетом у граждан и окружных старост. В соответствии с ними секта похищает детей, вымогает пожертвования и насильно удерживает последователей. А под видом молелен скрываются игорные притоны и бордели. Я убежден, что столько независимых свидетелей не могут лгать одновременно.

Итак, Рэйко получила подтверждение рассказа Истинного Благочестия, хотя ее радость умалялась недоверием.

– Как такое могло тянуться годами? – поразилась она. – Почему никто не вмешался?

– Потому что обвинения были сплошь голословными. – Фугатами досадливо отодвинул книги. – Я не смог добыть веские доказательства, чтобы оправдать закрытие секты. Опросил священников и монахинь – те заявили, что все хорошо. Проверил храм – не нашел ничего, к чему можно придраться. Я уверен, шпионы Анраку предупредили его о моем приходе, чтобы он мог спрятать все, чего я не должен был видеть.

"Может, после убийств и пожара они точно так же замели следы?" – предположила Рэйко, понимая теперь, почему Сано не нашел других подозреваемых, кроме Хару.

– Разве вы не вправе просто закрыть секту? – спросила она, полагая, что министр волен действовать по своему усмотрению в подвластной ему сфере.

– К сожалению, Анраку завел себе верных сторонников в правящих кругах, – ответил Фугатами. – И те вынудили сёгуна потребовать вещественные доказательства и свидетельства членов секты – а их-то мне не удалось заполучить, – прежде чем он одобрит роспуск Черного Лотоса.

Рэйко не подозревала, что секта добилась такого влияния на бакуфу.

– Неужели Анраку покорил стольких чиновников фальшивыми зельями и проповедями? – удивилась Рэйко. Мысль о превосходстве противника, мешающего ей оправдать Хару и предать злодеяния секты огласке, глубоко взволновала ее.

– Именно. – Министр горько усмехнулся. – Кое-кто из моих сослуживцев внушаем не меньше крестьян. Кроме того, они могли получить от Анраку солидные подношения.

О том, что в империи процветает взяточничество и преступники часто подмазывают представителей власти, дабы вести свои махинации без помех, Рэйко знала давно.

– Тогда что мы можем сделать? – спросила она.

– Мой долг – защищать народ от морального и физического вреда, причиняемого религиозным мошенничеством. – Взгляд министра Фугатами горел суровой решимостью. – С вашей помощью я, быть может, смогу наконец закрыть храм Черного Лотоса, распустить секту и покарать ее главарей. Я непременно должен увидеться с вашим монахом.

– Муж обещал отыскать его, – сказала Рэйко, гадая, преуспел ли в этом Сано.

– Отлично. Впрочем, показания свидетеля из сектантской среды – лишь половина требуемого доказательства. – Фугатами задумчиво потер подбородок и добавил: – Много новых жалоб поступило из деревни Синагава, что в окрестностях Эдо. Завтра я собираюсь ими заняться и попрошу сёсакан-саму сопроводить меня, чтобы заручиться его поддержкой в моем деле. – Он взял кисть для письма. – Вы согласитесь доставить ему мое приглашение?

– С радостью.

Рэйко надеялась, что министр Фугатами убедит Сано в необходимости взяться за секту всерьез, хотя мужа вряд ли вдохновит многочасовая поездка в деревню.

– Но у него может не быть на это времени.

– Пусть пошлет кого-нибудь из подчиненных, – ответил Фугатами, выписывая иероглифы.

Рэйко вдруг озарило, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Ведь они с госпожой Кэйсо-ин наметили посетить Анраку завтра утром, а потом у нее останется свободное время. Синагава же находилась неподалеку от храма.

– Я могу представлять интересы мужа, – предложила она.

– Вы?! – вскричал пораженно министр да так и замер с поднятой кистью, глядя на Рэйко с тем же неодобрением, с каким встретил ее приход. – Это было бы крайне некстати!

– Нам не придется путешествовать вместе, – спохватилась Рэйко, вспомнив, что женщинам нельзя быть членами официальной делегации. – И я совсем не собираюсь встревать в ваши дела[21]. Я буду наблюдать, и не более, а потом доложу о результатах сёсакан-саме.

Министр колебался, испытующе разглядывая ее в мерцающем свете фонарей. Рэйко буквально видела, как он силится определить степень ее влияния на Сано и взвешивает, стоит ли исполнить ее возмутительную просьбу ради успеха всей миссии или нет.

– Хорошо, – наконец с неохотой произнес Фугатами, дописал письмо и вручил его Рэйко. – Если сёсакан-сама не сможет поехать в Синагаву и вы окажетесь неподалеку, я не откажу вам в праве наблюдать за ходом расследования.

15

Как ни далека от постижения мудрость,


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23