Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Те, кто против нас

ModernLib.Net / Научная фантастика / Руденко Борис Антонович / Те, кто против нас - Чтение (стр. 10)
Автор: Руденко Борис Антонович
Жанры: Научная фантастика,
Триллеры

 

 


Они познакомились в исправительно-трудовом учреждении, носившем номер 56294, где будущий мэр отбывал трехлетний срок за вымогательство, а его товарищ за что-то похожее. Потом оба вышли на свободу и занялись бизнесом. Будущий мэр начал заниматься к тому же и политикой. Он начал непримиримую борьбу с продажной администрацией города, состоявшей вначале из коммунистов, а потом из демократов. Товарищ помогал ему советами, деньгами, а иногда и кое-чем иным. Один из соперников будущего мэра случайно слетел на своей машине с поворота шоссе в речку, из которой его выловили лишь на следующие сутки. Другой вышел из борьбы в связи с внезапно проснувшимся намерением заняться исключительно научной и преподавательской деятельностью. В конце концов мэр и стал мэром.

В ночь поджога улицы дежурство жителей продолжалось. Караульщиков нашли чуть позже в кустах неподалеку. Оба оказались живы, только не помнили, кто и при каких обстоятельствах долбанул их по голове. Улица продолжала бы жить, если бы вовремя удалось дозвониться в пожарную охрану. Но кабель телефонной линии, как потом установила милиция, был перерублен и украден. Скорее всего бомжами — собирателями цветных металлов. Жительница квартиры два из девятого дома (она первой обнаружила поджог) все же добежала до телефона-автомата на соседней улице и набрала «01». Пожарные машины выехали немедленно, однако на горевшую улицу сразу попасть не смогли. Ближайшая дорога оказалась перегороженной огромной кучей щебенки, вываленной здесь невесть кем. А когда добрались по окольному пути, тушить оказалось уже нечего.

О происшествии сообщила утренняя газета. Выступивший по радио мэр заверил, что погорельцам будет оказана всемерная помощь. Пострадавшим выдали по пятьсот рублей единовременной помощи и временно разместили в здании общежития кирпичного завода, которое всего неделю назад было закрыто в связи с аварийным состоянием. За это погорельцы благодарили мэра искренне дружно. Дней через пять в общежитие пришли человек двадцать крепких парней. Они говорили с погорельцами индивидуально и очень вежливо. Объясняли сложное финансовое положение города, просили вникнуть в проблему. Дали каждому еще по пятьсот и сказали, что жить здесь можно еще неделю. Потом надо переезжать. Куда? Ну у всех же есть родственники! А родные люди просто обязаны помогать друг другу.

Безобразное пепелище на месте бывшей улицы недолго портило лик города. Уже через два дня горелые останки домов были увезены, стойкий запах гари развеялся без следа. На следующий день на улицу приехали экскаваторы копать котлованы под фундаменты прекрасных современных высоток.

А друг мэра, как и положено по понятиям добрых коммерсантов, немедленно перевел десять процентов от суммы полученного под застройку кредита на счет Организации, о чем Перлову сообщили в тот же час.

* * *

«…и когда прибавив к черно-желтому громкое с сильным треском иссушить полученный элемент до красного цвета. Смешав с азенаксом в равных долях, следует хранить его в отсутствие влаги и света семнадцать дней, дабы рожденные сиим действом сокрытые силы первозданной материи обрели необходимую мощь…»

— Слушай, Гоша, все это бред какой-то, — устало произнес Нестеров. — Я ничего не понимаю.

— Отчего же, — возразил Гоша, — на мой взгляд, вполне связный текст. Желто-черное — это, возможно, порох и сера. Громкое с треском — селитра. Может быть, какой-то состав зажигательной и взрывчатой смеси.

— А что такое азенакс?

— Кто его знает… Да какая разница! Расшифровка продвигалась, можно сказать, успешно.

Оказалось, что Барка использовал довольно несложный, а по нынешним временам даже примитивный код. С двадцатой или тридцатой попытки Гоша его взломал (в чем, впрочем, не сомневался с самого начала). Поэтому основная нагрузка сейчас ложилась на Нестерова, от тщательности и точности перевода которого в первую очередь зависел конечный результат. Но тут их ждало сильное разочарование. Чем дальше шла их работа, тем понятней становилось, что рукопись Барки, несмотря на вычурное и многозначительное название, представляла собой, по сути, повседневные рабочие записи по самым различным поводам — от описаний химических опытов до наблюдений за атмосферными явлениями и даже кулинарных рецептов. Ничего из расшифрованного, по убеждению Нестерова, не имело на сегодняшний день ни малейшего научного интереса и уж никак не приближало их к финалу. Временами эти отрывочные сведения перемежались набросками будущего философского трактата, записями бесед с Гусставсоном, которого Барка, по всей видимости, с течением времени начал искренне считать представителем небесных сфер на грешной Земле. Однако пока что ничего, приближавшего Нестерова и Гошу к основному предмету их поиска на страницах рукописи, не обнаруживалось.

— Это не взрывчатка, — осенило Нестерова. — Это его философский камень — принципиум.

— А, — равнодушно сказал Гоша. — Тогда тем более бесполезная вещь.

— Почему?

— Принципиум — это пирофор. В присутствии селекта слабо нагревается. Но только в том случае, если находится от него не далее метра и когда селект ментально работает. С материалами этого класса в свое время много экспериментировали, но заметной практической отдачи получить не удалось.

— Анималы тоже так считают?

— Не знаю. Только в качестве Индикатора он и для них не годится. Искать селекта с помощью этого древнего состава примерно то же самое, что бродить с магнитом в руке по лесу в надежде найти оброненную в прошлом году булавку. Эффективность примерно того же порядка, — объяснил Гоша. — Где-то у нас отчеты по этим работам валяются. Если хочешь, могу показать.

— В другой раз, — отказался Нестеров. Разумеется, он хотел, все это ему было страшно интересно, тем более что Гоша ошибался. Нестеров готов был поклясться, что объектом поиска с помощью принципиума были отнюдь не селекты, а хищники, но сейчас он не считал вправе тратить время на удовлетворение простого любопытства. К тому же накануне он и так не сумел сдержать любопытства, за полночь читая отчет той самой экспедиции в пространство полуразумных монстров, обозначенное согласно принятой селектами классификации ДП-137/2.


«…Здесь оказалось довольно жарко, звезда — центр планетной системы явно того же класса, что и Солнце, хотя его диск заметно крупнее и одновременно тусклее привычного нам. По всей видимости, орбита планеты находится от своего светила на расстоянии нашей Венеры. Господин Лешек Стаховский, изучив спектральную характеристику, высказал мнение, что звезда находится в стадии угасания, что свидетельствует о значительном возрасте системы, превосходящем Солнечную примерно в полтора-два раза. Кстати, высказанное мной в этой связи предположение, что исследуемое Достижимое Пространство находится на одной из планет центра нашей Галактики, было ошибочным, в чем все мы убедились с наступлением темноты. Ночной небосвод оказался удивительно беден звездами. Рискну предположить, что визуальное наблюдение без оптических приборов позволило бы насчитать их не более двух-трех сотен. По этой причине, несмотря на то что небо оставалось свободным от облаков, а чистоте и прозрачности здешней атмосферы мы могли только завидовать, ночь показалась нам необычайно темной. В этой связи Стаховский утверждал, что подобное было бы просто невозможно, если бы мы пребывали в той же Галактике, что и Земля. Он предположил, что открытая нами планета могла бы находиться в оном из Магеллановых облаков или подобных им небольших звездных скоплений. Естественно, при условии, что эта планетная система вообще принадлежала нашему пространству. Самым непривычным для нас, привыкших к лунному сиянию, было отсутствие у планеты спутника. Во всяком случае, за несколько проведенных здесь суток мы не обнаружили в ночном небе никаких его признаков.

Вход в этот мир оказался в исключительно неудачной для нас точке. Мы очутились посреди небольшого, но достаточно вязкого и зловонного болотца, выбираясь из которого потратили немало сил, поскольку не рисковали снимать дыхательные аппараты и защитные костюмы. Впрочем, даже после того, как мы убедились, что атмосфера нового пространства не может нам повредить, и смогли избавиться от излишних обуз, потребовалось ничуть не меньше усилий, чтобы вытащить из топи все наше оборудование.

Долина, где располагалось болотце, попросту кишела кровососущими насекомыми, которые восприняли наше появление, словно гастрономический праздник. По этой причине мы вынуждены были искать иное место для лагеря и нашли его примерно в полутора милях, поднявшись по длинному склону на плоскую вершину холма, откуда окружающая нас местность выглядела намного привлекательней.

Открывшийся перед нами ландшафт свидетельствовал, как полагает Стаховский, о том, что геотектонические процессы на этом участке планеты завершились сотни миллионов лет назад. Это является косвенным подтверждением его предположения о возрасте системы, хотя для окончательного вывода, конечно же, необходимы более масштабные и подробные исследования поверхности с использованием летательных аппаратов. Невозможно, к примеру, определить судьбу планеты, оказавшись в центре Сахары. Лично мне увиденное напомнило африканскую саванну или аргентинские пампасы: рощи высоких деревьев среди моря травы, ограниченного далеко на горизонте плавными очертаниями гор, стада бродящих по равнине тут и щам травоядных и блестящая, извилистая лента реки. Травоядные казались чрезвычайно похожими на земных копытных точно так же, как и замеченные нами представители пернатого мира. Во всяком случае, на первый, хотя и весьма поверхностный взгляд фауна и флора открытого нами пространства выглядела вполне земноподобной. В тот момент я думал о том, что, если бы не исключительная трудность пути в этот мир, начинать его колонизацию можно было бы немедленно. Я подумал также о том, что имеет смысл бросить все силы на поиски прямого Входа сюда, минуя смертельную атмосферу (или, точнее, почти полное отсутствие таковой) пространства ДП-137/1. Теоретически такое вполне возможно, несмотря на то, что, как известно, нам еще ни разу не удалось найти практического подтверждения этой теории.

Впрочем, тогда я еще ничего не знал об истинных хозяевах этого мира.

Впервые мы увидели это существо, когда разбивали лагерь. Оно появилось совершенно неожиданно для нас и уселось метрах в пятидесяти. Сэр Генри Хэтчет на всякий случай немедленно расчехлил карабин, однако существо не проявляло никаких агрессивных намерений. Оно просто наблюдало, находясь почти в полной неподвижности и не делая попыток приблизиться. Поэтому спустя некоторое время мы продолжили свои занятия, перестав обращать на него внимание. Из известных нам животных существо более всего походило на собакоголовую обезьяну. Существо было четвероруким, покрытым короткой черной шерстью, которая не могла скрыть могучей мускулатуры, и обладало такими же, как у бабуина или павиана, выступающими вперед мощными челюстями. Правда, оно было намного крупнее любого из представителей семейства собакоголовых: вес его составлял, по моей оценке, не менее ста — ста двадцати фунтов, а массивный куполообразный череп вполне мог бы принадлежать орангутану.

Значительные размеры черепа давали нам основание предположить у существа зачатки разума, мы даже сумели уловить нечто похожее на движение его мысли, но попытки установить с ним контакт завершились неудачей. При нашем приближении оно просто отступало, не выказывая признаков страха и выдерживая установленную им самим с самого начала дистанцию, после чего мистер Деннис Берри со свойственной ему иронией предложил на правах первооткрывателей назвать существо в свою честь «шайденом» [1] Сэр Генри, флегматично пожав плечами, заметил при этом, что серьезные исследователи берутся классифицировать новые объекты уж никак не раньше анатомического вскрытия, но если мистеру Берри таким образом необходимо зафиксировать свое присутствие в этом пространстве, лично он никаких возражений не имеет. Спустя примерно час существо исчезло точно так же незаметно для нас, как и появилось.

Мы вновь увидели его на следующий день. Сэр Генри отправился подстрелить несколько мелких грызунов для своих исследований, для того чтобы окончательно убедиться в тождестве земных и местных белковых структур. Он отошел совсем недалеко от нашего лагеря. Первый же выстрел его карабина имел совершенно неожиданные последствия. Из низкого кустарника, росшего почти вплотную к нашим палаткам, выскочило не менее десятка этих существ — шайденов. Внезапный громкий звук напугал их и одновременно обозлил. Рыча и скрежеща зубами, они бросились бежать, то и дело оборачиваясь и угрожающе вскидывая вверх передние лапы. Уже тогда я обратил внимание, что передвигаются они исключительно быстро и ловко, что делало их, вероятно, весьма умелыми охотниками.

Если бы мы тогда послушались предостережения сэра Генри и немедленно свернули лагерь, двое наших товарищей остались бы живы. Сэр Генри тогда сразу предположил, что шайдены готовились напасть на лагерь и лишь счастливая для нас случайность сорвала их намерения. Мы же совершенно не готовы к подобному развитию событий. Одно дело отразить нападение одиночного хищника и совсем другое — атаку организованной, агрессивно настроенной стаи существ, повадки которых нам неизвестны. Ему резко возражал мистер Берри, которого поддержала мадам Делорье. Это просто естественное любопытство высших животных к новому фактору, появившемуся в их привычной среде обитания, утверждали они. И если бы не выстрел сэра Генри, шайдены, возможно, сами предприняли бы попытку войти с нами в контакт.

Так или иначе, к величайшему сожалению, инцидент этот был забыт, мы вновь занялись своими делами вплоть до наступления темноты. По настоянию сэра Генри в эту ночь мы дежурили, сменяя друг друга каждые два часа и поддерживая пламя костра. К счастью, на планете почти нет ночных животных. Видимо, это объясняется крайней скудостью естественного ночного освещения. Шайдены тоже не способны к активности по ночам, и это обстоятельство несомненно спасло жизнь тем из нас, кому удалось выжить.

Таким образом, реальной опасности для нас ночью не существовало, но подсознание отказывалось этому верить. Нас окружала непроницаемая тьма и абсолютная тишина, если не принимать во внимание потрескивание горящих сучьев в костре. Ни стрекотания местных цикад, ни криков ночных птиц или, на худой конец, хищников, отправившихся на охоту. Ничего этого не было в помине. Как ни парадоксально, отсутствие всяких признаков реальной опасности при напряженном ожидании таковой неизбежно рождает призрачных монстров. Признаюсь, что, всегда полагая себя человеком уравновешенным и отнюдь не трусливым, в ту ночь я испытывал ощущения не из приятных.

Однако бояться нужно было не ночи, а утра. Шайдены напали на нас сразу после наступления рассвета. К счастью для нас, на этот раз им не удалось подобраться к лагерю скрытно. Дежуривший в этот час Стаховский увидел, как на склоне нашего холма шевелится трава, выдавшая приближение неизвестных животных. Он разбудил нас выстрелом, который, как он надеялся, вновь отпугнет визитеров. Но теперь шайдены — это были именно они — не испугались и не собирались отступать. Они хлынули на холм сплошной черной волной. Лешек Стаховский, так и не нашедший в себе решимости стрелять на поражение или попросту растерявшийся, был мгновенно растерзан на наших глазах. Мы открыли бешеный огонь из всего имевшегося у нас оружия и сумели отразить первую атаку, убив несколько чудовищ. Остальные исчезли в кустарнике и высокой траве, но совсем не для того, чтобы пуститься в бегство. Атаки повторялись непрерывно. То с одной, то с другой стороны выскакивало два-три шайдена. Эти твари необычайно быстро усваивали полученные уроки. Едва завидев направленное на них оружие, они также быстро скрывались, и даже стрелковое мастерство сэра Генри зачастую оказывалось недостаточным, чтобы успеть поразить цель: скорость передвижения и реакция этих тварей просто поразительны. Прошел час, затем второй, но шайдены не выказывали никакого намерения отступать. Более того, мне кажется, что они продолжали атаки, совершенно осознанно избрав такую тактику и сделав вывод, что у нас нет никаких шансов. Боеприпасы у нас подходили к концу, нам стало ясно, что единственная возможность спасения заключается в немедленном бегстве.

Схватив дыхательные аппараты — единственное, что мы могли и обязаны были уберечь, потому что без них гибель стала бы неизбежной, — мы прорвали окружение и двинулись вниз по склону плотной группой, ведя почти непрерывный огонь. Шайдены преследовали нас, продолжая атаковать и почти не обращая внимания на потери. В долине наше положение стало критическим: деревья обступали нас со всех сторон, прячась за ними, шайдены получили возможность подбираться к нам почти вплотную, и лишь исключительное хладнокровие и меткость сэра Генри, сумевшего уложить нескольких нападавших буквально в двух шагах от нас, удерживали этих тварей от роковой атаки.

Так или иначе, нам удалось добраться до точки Входа. Тот момент, когда мы, задыхаясь от усталости и зловония болота, стояли вчетвером в центре грязной лужи, остался у меня в памяти, как самый страшный. Шайдены появились одновременно со всех сторон. Они стояли плотной молчаливой стеной вокруг болотца, не делая попыток напасть. Они просто смотрели. Будто ждали, что мы станем делать. Мы натягивали маски, не выпуская из рук оружия, ежесекундно ожидая, что шайдены на нас бросятся. Однако они оставались в полной неподвижности. Мы совершили обратный переход все вместе, одновременно, держа оружие наготове и крепко прижавшись друг к другу спинами. Холод обжег незащищенные участки нашей кожи, от резкой смены давления молотом застучало в висках. Но оказавшись вновь в этом промежуточном пространстве, совершенно непригодном для человеческого существования, каждый из нас испытал чувство облегчения. И, как немедленно оказалось, совершенно напрасно. То, что случилось дальше, для каждого из нас было подобно удару молнии.

Раздался резкий хлопок, и рядом с нами возникли два шайдена. Затем точно так же появились еще двое. Шайдены, примитивные существа, владели ментальной техникой проникновения в ДП! Это было совершенно непостижимо! Конечно же, у них не было никаких защитных средств, и в атмосфере этого ДП они могли прожить не более минуты, но этого времени им хватило, чтобы нанести нам последний удар. Они бросились на нас с той же неукротимой жаждой убивать. Наша секундная растерянность стоила жизни мистеру Берри. Он был разорван на части. Убивая его, шайдены действовали с такой слаженной жестокостью, которую никогда не проявляют животные ни по отношению к добыче, ни к видовым соперникам. Один скрутил и оторвал мистеру Берри голову, еще двое проделали то же самое с его руками. Все произошло настолько быстро, что ничем помочь нашему коллеге мы не успели. Однако нам не пришлось применять оружие для того, чтобы отомстить. Уже в следующий момент трое шайденов в конвульсиях повалились наземь, царапая лапами горло. Но четвертый непостижимым образом успел спастись. Он отпрыгнул назад, исчезая во вспышке света, которой всегда сопровождается переход…»

Из дальнейших документов, оказавшихся в этой папке, Нестеров узнал, что менее чем через год в пространство шайденов была организована еще одна экспедиция. Это было сделано по настоянию профессора Вэнса — руководителя первой экспедиции и автора отчета, убедившего коллег, что селекты обязаны максимально оценить степень возможной опасности соседства с такими существами для земной цивилизации. На этот раз экспедиция была экипирована намного лучше и соблюдала максимальную осторожность, оставшись необнаруженной для аборигенов планеты, поэтому потерь удалось избежать. Наблюдение за шайденами велось с большого расстояния с помощью мощных оптических приборов и не установило никаких признаков организации в их сообществе выше стайного уровня. Шайдены не пользовались даже самыми примитивными орудиями и были в этом отношении от цивилизации дальше, чем земные шимпанзе. Даже если их способность проникновения в соседние ДП была общим свойством вида, а не случайным генетическим отклонением отдельных особей, никаких шансов достичь Земли шайдены не имели: смертельная для любого организма земного типа атмосфера смежного пространства оставалась для них абсолютно непреодолимой.

И лишь одно обстоятельство заставляло задуматься очень серьезно. В одной из дальних вылазок вторая экспедиция обнаружила несколько заброшенных стоянок человекоподобных существ, чье развитие намного превосходило уровень шайденов. Аборигены умели добывать огонь и владели искусством изготовления примитивных орудий. На местах стоянок нашлось множество костей, раздробленных мощными челюстями. Но это были не остатки пищи, а кости самих обитателей становищ, убитых и, видимо, съеденных конкурирующим видом — шайденами, которым теперь принадлежала эта планета.

* * *

Никакого продолжения за происшедшими событиями не последовало. В прессе царила странная тишина, будто и не было недавнего набега спецназовцев и скандального задержания директора по науке. Впрочем, в следующие два-три дня к институтским воротам прибегали несколько газетных репортеров. Рыбаков терпеливо беседовал с каждым, объясняя, что прозвучавшие обвинения в адрес института смехотворны и бездоказательны, а истинные причины налета следует искать в недрах спецслужб, однако сам Рыбаков, не имея ни времени, ни желания, этим заниматься не собирается. Репортеры делали сочувственно-умные лица, щелкали кнопками диктофонов, записывая его ответы на вопросы, а потом исчезали без следа.

Власти институт больше не беспокоили. Никто никого не вызывал на допросы — будто и вовсе не было ничего. Однако Гонта, тщательно обследовавший кварталы вокруг, сообщил, что за зданием института постоянно наблюдают минимум три группы на автомашинах, перекрывая все возможные подходы. Несколько раз в институте появлялись странные личности. Они приходили вроде бы по делу, в качестве представителей организаций заказчиков, но на самом деле старались под любым предлогом ускользнуть от внимания хозяев и вволю порыскать по коридорам и кабинетам. Для Нестерова активность шпионов имела последствием то, что теперь он целый день сидел под замком и покидал свой кабинет лишь поздним вечером, чтобы размяться немного, бегая вверх-вниз по лестницам. Ничего, утешал его Гонта, именно так и провел большую часть своей жизни великий Максвелл, который тоже очень редко выходил за пределы родного университета и поддерживал физическую форму как раз подобным способом.

Вчера он сообщил новость, которую Нестеров воспринял со смешанными чувствами. Занявшийся его делом адвокат внес протест на решение суда в прокуратуру, тщательно перечислив допущенные в ходе следствия нарушения закона. Прокурор с доводами адвоката согласился и выразил было готовность поддержать протест. Но узнав, что подзащитный находится в бегах, развел руками. Аргументы адвоката, что побег Нестеров совершил по причине крайней необходимости, спасая свою жизнь, прокурор выслушал с интересом и ненадолго ушел — видимо, с кем-то советоваться. Но когда вернулся, настроение его заметно изменилось. Заниматься делом Нестерова он будет лишь после того, как беглец сдастся, твердо заявил он. Письменное требование адвоката провести расследование по факту покушения сотрудника колонии на жизнь подзащитного прокурор отложил на край стола и вяло пообещал разобраться, намекая всем своим видом, что аудиенция явно затянулась.

«Ну и что теперь?» — спросил Нестеров.

«Будем ждать, — ответил Гонта. — Адвокат недаром деньги получает. Этот прокурор не последняя инстанция, есть Генпрокуратура, Верховный суд. Как бы крепко наши враги тебя ни обложили, пока еще вряд ли у них достанет сил перекрыть все полностью».

Однако бодрый тон Гонты не прибавил Нестерову оптимизма. Его не оставляло давящее чувство попавшего в тупик без какой-либо надежды отыскать выход. Единственным, что отвлекало его от мрачных мыслей, оставалась работа над переводом и расшифровкой рукописи. И Нестеров отдавался ей с такой энергией и страстью, что порой забывал о сне и еде. Озарение пришло к нему как-то вечером, когда уставший Гоша уже собирался уходить домой. — Слушай, Георгий, — сказал Нестеров. — А может быть, мы напрасно ищем в рукописи отдельный текст? — Что ты имеешь в виду?

— Что, если нужные нам сведения вкраплены отдельными предложениями или даже словами на всем протяжении рукописи?

Некоторое время Гоша тщательно обдумывал услышанное.

— Что-то вроде тайных текстов священных книг? — хмыкнул он. — Во всяком случае, попробовать можно. Но программу придется писать заново. И анализировать нужно будет не перевод, а расшифрованный оригинал, опираясь на ключевые слова.

— Какие?

— А вот это ты мне должен сказать. В конечном итоге мы должны получить текст, указывающий на местоположение некоего объекта. Так или нет?

— Ну конечно, — пожал плечами Нестеров.

— Вот ты и подумай, исходя из лексики и словарного запаса Барки, какие слова и выражения он мог использовать, записывая эту информацию. Ну, например, современный человек обязательно бы пользовался словами «азимут», «направление», «юг» или «север»…

— Я понял, — кивнул Нестеров. — Сейчас я набросаю.

— Нет уж, только не сейчас, — взмолился Гоша. — Я хоть раз в три дня должен дома появиться. Утром, Олег, наш народ давно сообразил, что утро вечера мудренее…

Но побывать сегодня дома ему суждено не было. Когда он укладывал свои вещи в сумку, дверь раскрылась и на пороге возникли Магистр с Гонтой.

— Полундра! — озабоченно сказал Гонта. — Кажется, нас сегодня ждут приключения. Давайте укладывайте свою технику, мужики. Уходить будем.

— Что случилось? — вскинулся Нестеров. — Опять обыск?

— Думаю, на этот раз несколько хуже, — проговорил Магистр. — Будет не обыск, а налет.

— Вокруг института народ накапливается очень неприятный, — сообщил Гонта. — Я насчитал более десятка нюхачей. Кажется, один меня даже успел унюхать. Где они их только набрали! И братки сидят в иномарках на каждом углу. Кстати, телефонную связь нам уже вырубили, во всем институте не осталось ни одного действующего телефона. Это чтобы мы в милицию не звонили.

— А по сотовому? — автоматически предположил Нестеров.

— Не сомневаюсь, что и на этот случай у них есть заготовка. Ты, Олег, им очень сильно нужен. Видимо, поэтому они решились на крайние меры.

— Я? — растерянно сказал Нестеров. — Зачем им я?

— Потому что вы, Олег, лучший в Москве специалист по старогерманскому, — объяснил Магистр. — Возможно, что и в стране тоже. Рукопись Барки находится у них, но ничего поделать с ней они не могут. В разговоре со мной Перлов дал понять это практически открытым текстом.

— Кто он такой, это Перлов? — воскликнул Нестеров.

— Как кто? — пожал плечами Магистр. — Бандит, конечно же. Очень богатый. Один из руководителей организации анималов. Всеми вашими неприятностями вы обязаны лично ему. Кстати, если вам интересно, убивать вас они не собирались. Их намерения были иными: спровоцировать вас на побег, чтобы потом захватить в свое полное распоряжение.

— Все это очень интересно, Магистр, — невежливо вмешался Гонта, — но не отложить ли эти разговоры на потом. У нас мало времени!

— Конечно-конечно, — спохватился тот. — Я действительно немного увлекся…

По двору к институтскому крыльцу уже бежали темные фигуры. Недельной давности представление повторялось почти один к одному, лишь с некоторыми отличиями. Нападавшие не стали дожидаться, пока ночной вахтер отопрет дверь, а просто вышибли окно в фойе, ввалились внутрь и отобрали у охранников ключи, затолкав их самих в туалет. Несколько десятков спортивного сложения молодых людей рассыпались по этажам, взламывая без затей всякую запертую дверь. Отдельная группа бросилась на четвертый этаж — туда, где светилось единственное окно.

Эта дверь оказалась не запертой. Помещение хранило следы недавнего присутствия: неостывшие остатки кофе в кружке, тлеющий сигаретный окурок, но самих людей здесь не было.

— Искать! — приказал старший. — Уйти им некуда. Давай сюда этих дебилов обдолбанных, пусть все обшарят от чердака до подвала!

Нюхачи в сопровождении боевиков разошлись по всему институту. Вяло шаркая по дубовому паркету коридоров, они, точно заводные игрушки, поворачивали бледные лица из стороны в сторону, вслушиваясь в известные им одним колебания эфира.

— Здесь, — меланхолично пробормотал один из них, показывая на дверь с пластмассовой табличкой «Аппаратная».

— Мочить всех без разбора, кроме объекта, — приказал старший.

Дверь тут же была выбита. Нервно шевеля пистолетами, боевики ворвались в комнату и рассыпались по периметру. Помещение было пусто. Слабо помигивал индикатор компьютера, вечерний ветерок, проникавший сквозь открытую форточку, шевелил оконную занавесь.

— Да здесь они были только что, — с усилием складывая слова в предложение, сказал нюхач. — Я отвечаю.

— Если были, то куда ушли? — рыкнул старший. — Ищи давай, тузик гребаный!

— А чего теперь искать? — удивился нюхач. — Нету их сейчас. Вообще нету. Я отвечаю…

Старший сдержался в последний момент и не впечатал сжатый кулак в безвольную рожу. Трогать нюхачей было запрещено, хотя старший искренне не понимал, чем шефу так дороги эти наркоманы. Лично он мог бы за час нахватать по городу точно таких же сотни две.

— Искать! — приказал он быкам.

Спустя несколько минут вся мебель в комнате была перевернута. Никакого результата этот погром не принес, кроме краткого удовольствия от самого процесса безнаказанного и безудержного разрушения.

* * *

Пользоваться кислородными масками на этот раз не пришлось. Переход из аппаратной завершился в центре безжизненной площадки красноватого грунта, прямо перед входным люком станции. На этот раз станция не пустовала. За столом с дымящейся кружкой кофе в руках сидел черный человек, поднявшийся им навстречу. Даже в кино Нестерову никогда не приходилось видеть негра с таким оригинальным и впечатляющим обликом. Росту в нем было, наверное, за два метра, и хотя от его блестящей лысины до потолка оставалось еще около десятка сантиметров, человек на всякий случай сутулился с привычным опасением нечаянно проломить перекрытие. Обрамленное длинными и пушистыми бакенбардами с сединой лицо лучилось белозубой улыбкой. Гигант каждой клеточкой источал добродушие, сразу же объявшее всех прибывших могучей теплой волной.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23