Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Разбойник

ModernLib.Net / Фэнтези / Сальваторе Роберт / Разбойник - Чтение (стр. 13)
Автор: Сальваторе Роберт
Жанр: Фэнтези

 

 


Только услышав эти слова, Брансен вздрогнул от неожиданности, поднял голову и слабо улыбнулся.

Гарибонд засмеялся, но сразу же оборвал смех из-за боли в легких. Приступ сильной слабости чуть не сбил его с ног, но мужчина сумел опереться о стену, а потом и сесть на стоящий рядом стул. Как поступить?

– Я знаю одно место, где так много книг, что тебе трудно это даже представить, – неожиданно для себя произнес Гарибонд.

Брансен снова оторвался от чтения, но на его лице появилось скорее выражение озабоченности, чем радости или волнения.

– У монахов в монастыре целые ряды полок просто ломятся от книг, – продолжал Гарибонд.

Да, именно монахи должны позаботиться о мальчике, и это нужно устроить как можно скорее, до наступления следующей зимы.

– Как ты думаешь, тебе бы там понравилось?

– Д-д-д-ж… Д-жест… – пробормотал Брансен.

– Джеста? Да, Книга Джеста переписана твоим отцом. Но есть и другие книги. Очень много. Книгипо истории и философии. Тебе бы они понравились, как ты думаешь?

Брансен кивнул, но эта мысль его нисколько не увлекла, и он снова вернулся к Книге Джеста.

Теперь его мнение не имело значения. Гарибонд обдумал все возможные варианты, и единственно реальным был только один. Надо убедить отца Жерака взять Брансена в монастырь и заботиться о нем. Хотя и эту идею тоже нелегко воплотить в жизнь. По глубокому убеждению Гарибонда, монахи вовсе не были так благородны, какими себя пытались представить.

Скорее всего придется предложить им нечто ценное взамен за заботу о мальчике. Может быть, книгу, над которой сейчас склонился Брансен… Гарибонд сразу же отбросил эту мысль. Он помнил, как отнеслись братья Абеля к откровениям Джеста Ту десять лет тому назад. А кроме того, как объяснить им само существование этой книги? Ведь Сен Ви удалось убедить всех, что книга погибла в огне!

Другим вариантом ценного пожертвования был удивительный меч, хранившийся в сухой нише подземного туннеля под слоем чистой материи. Наверно, стоит предложить монахам меч – равного ему нет во всем Хонсе. А монахи смогут передать его лорду Прайди. Да, им наверняка понравится это произведение искусства, как и немалые преимущества, которых они могут достичь с его помощью в соперничестве с самхаистами за благосклонность молодого воинственного правителя.

Решение было принято. Единственный выход из сложившейся ситуации могли обеспечить только монахи святого Абеля.

И сделать все надо как можно скорее, напомнила ему вновь возникшая боль в груди. Ради Брансена. Как сможет выжить этот мальчик, если однажды утром обнаружит в кровати мертвое тело?

Гарибонд очень хотел надеяться, что монахи будут хорошо обращаться с мальчиком, научат его читать на языке Хонсе и разрешат пользоваться своими книгами. Да, это тоже должно быть условием сделки. В жизни бедного калеки и без того слишком мало радости.

Двумя днями позже, как только немного наладилась погода, Гарибонд вышел из дома, оставив Брансена, как и обычно, за изучением Книги Джеста. Увлеченность мальчика этими текстами не переставала удивлять Гарибонда.

Прежде чем направиться в монастырь, он сделал широкий круг по окрестностям озера, желая убедиться, что Берниввигар не рыщет поблизости. Брансен не сможет оказать никакого сопротивления старому негодяю.

Отсутствие самхаистов Гарибонда не успокоило, и он пообещал себе, что постарается провернуть дело как можно скорее. К счастью, он скоро обнаружил, что не придется идти до самого монастыря; один из братьев Абеля повстречался ему уже на пороге ничем не привлекательного домика на самой окраине города.

Лицо монаха показалось знакомым, хотя Гарибонд никак не мог вспомнить его имени.

– Приветствую тебя, брат, – произнес он, шагнув на тропинку, ведущую к дому.

Как оказалось, монах уже собирался уходить.

– И я тебя приветствую, – ответил он. – Боюсь, я не смогу выслушать твою просьбу, мне надо как можно быстрее вернуться в монастырь.

– А я тебя узнал, – дружелюбно продолжал Гарибонд.

– К сожалению, не могу ответить тем же, друг мой. Гарибонд никак не мог придумать, чем задержать собравшегося уходить монаха, и наконец решился:

– Я был другом брата Динарда.

Священник остановился и повнимательнее присмотрелся к мужчине, а в следующий момент его взгляд переместился на нижнюю половину его тела, дав понять Гарибонду, что его узнали.

– Ты ведь тот самый человек, которого самхаисты выбрали для лорда Прайди?

– Верно. Оказывается, я стал известным, – с невеселой усмешкой подтвердил Гарибонд.

– Мне очень жаль, дружище, что ты стал жертвой жестокого жреца, – сочувственно произнес монах, – но я ничем не могу облегчить твои страдания.

– Я здесь не по этой причине, брат…

– Реанду. Брат Реанду.

– Да, теперь я вспомнил, мы встречались после того, как мой друг Динард отправился на север. Нет ли у вас каких-то известий о нем?

– Считается, что брат Динард был убит в дороге, – сказал Реанду. – А может, он последовал за той женщиной из Бехрена и покинул земли Хонсе, как думают некоторые братья.

– Этого не могло быть, поскольку женщина умерла. Вот теперь Гарибонду действительно удалось привлечь внимание монаха.

– Что тебе об этом известно?

– Я знаю, что она умерла. Очень давно, к несчастью для всех нас.

– И ты до сих пор спрашиваешь о судьбе брата Динарда?

– Я ничего о нем не знаю, кроме того, что он покинул монастырь десять лет тому назад.

– Так же, как и мы, мастер…

– Гарибонд.

– Мастер Гарибонд. Мне жаль, что вы лишились друга и… подверглись жестокому обращению Берниввигара.

Гарибонд кивнул.

– Мне нужна помощь церкви, – сказал он. – Но не мне лично, со своей болезнью я сам как-нибудь справлюсь. Я прошу за своего сына.

Реанду с любопытством посмотрел на него.

– Ты наверняка его знаешь, – продолжал Гарибонд. – Он… не совсем обычный ребенок, и его трудно не заметить.

– Этот больной мальчик? Которого зовут Аистом? Гарибонд поморщился, услышав неприятное прозвище, но подавил гнев ради благополучия Брансена.

– Да, речь о нем.

– Если бы мы считали, что при помощи магических камней можем хоть как-то помочь такому калеке, мы принялись бы за лечение много лет назад, брат мой.

– Да, конечно, вы не в силах справиться с его болезнью.

– Тогда чего ты просишь?

Гарибонд глубоко вздохнул и сам удивился, насколько трудным оказался для него этот разговор. До сих пор он не задумывался, какой одинокой будет его жизнь, каким пустым станет его существование без Брансена.

– Ему требуется внимание, а я становлюсь стар и часто болею из-за жестокого самхаиста. Боюсь, скоро мне будет не под силу заботиться о Брансене.

Широко распахнутые глаза Реанду выдали его крайнее изумление.

– Ты хочешь, чтобы мы взяли его к себе?

– Приходится. Он нуждается в защите.

– Но мы этим не занимаемся, брат. Монастырь не приют для беспомощных калек.

– Он не совсем беспомощный, – поправил его Гарибонд. – Я бы не стал просить вас взвалить на себя такую ношу…

– Тебе надо обратиться к друзьям.

– Не могу, потому что я боюсь за Брансена. Берниввигар заполучил меня, но это не утолило его жажду крови. Он хочет принести мальчика в жертву.

– Поговори с лордом Прайди.

На это смехотворное предложение Гарибонд мог и не отвечать. И он и монах прекрасно понимали, что лорд Прайди не станет противоречить самхаисту, по крайней мере в данный момент.

– Я бы не стал просить вас об этом одолжении просто так, – снова заговорил Гарибонд. – У меня имеется нечто ценное для церкви Святого Абеля.

Брат Реанду собрался было рассмеяться, но передумал.

– Ты говоришь о приношении церкви? Но мне сдается, у тебя нет ни особого богатства, ни влиятельных друзей, мастер Гарибонд.

– Верно подмечено, – сухо согласился он. – Но мне достался один предмет, который может оказаться очень полезен в ваших отношениях с лордом Прайди.

Для большего эффекта Гарибонд немного помолчал. Монах нервно облизнул губы и поторопил собеседника:

– Продолжай же.

– Ты ведь помнишь брата Динарда и его жену, женщину из Бехрена по имени Сен Ви?

– Да, помню.

– О ней говорили как об искусном воине, помнишь?

– Да, ходило немало разговоров о ее схватке с поври.

– И об удивительном мече. Самом великолепном оружии во всем Хонсе.

Брат Реанду насторожился, но ничего не сказал.

– Могу тебя заверить, что в этих рассказах о таинственном оружии не было ни капли преувеличения. Всякий, кто видел этот меч, не мог не оценить по достоинству его красоту и великолепие. Это меч для правителя. Ни один из лордов Хонсе не отказался бы от обладания таким шедевром.

– Это громко сказано.

– Я могу это доказать в обмен на ваше обещание принять Брансена под свое попечительство.

Несколько мгновений брат Реанду молча обдумывал его слова.

– Я не в силах сам решить этот вопрос, – сказал он после паузы.

– Конечно, но ты можешь должным образом передать мое предложение отцу Жераку.

– Ты хочешь, чтобы мы заботились о твоем сыне до самой его смерти? Возможно, несколько десятков лет?

– Да, но он может принести кое-какую пользу. Он может отработать свой хлеб, если подобрать ему соответствующую обязанность. И у меня есть еще одно условие. Я хочу, чтобы вы научили его читать на нашем языке и разрешили пользоваться книгами.

– Этому идиоту?

– Он не идиот, – резко возразил Гарибонд. – Не путай физические недостатки с отсутствием разума. Я сам долго ошибался на этот счет. Он сможет читать, я в этом уверен. Чтение хоть немного возместит ему физические изъяны.

Реанду печально покачал головой, но все же не стал больше спорить.

– Я изложу твою просьбу отцу Жераку и брату Бателейсу, – сказал он.

Гарибонд не мог просить больше ни о чем другом. Он молча кивнул и заторопился уйти, пока Берниввигар не пронюхал, что Брансен остался один в доме.

– У него сохранился меч этой женщины, – вслух размышлял брат Бателейс.

Он выглянул из окна комнаты отца Жерака на продуваемый ветром двор перед собором. В тот момент он вспомнил брата Динарда, сметавшего осенние листья много лет назад. И вспомнил Сен Ви, такую тоненькую и красивую своей особой южной красотой. Сам Бателейс ни разу не видел того меча, но встречал несколько человек, которые его видели, и в их рассказах не было ничего, кроме восхищения.

– Но нам придется взять к себе это несчастное существо, – с сомнением в голосе произнес отец Же-рак. – Неужели мы должны распахнуть двери монастыря для всех недужных?

– Но это исключительный случай и не совсем обычная болезнь, – сказал Реанду. – А Гарибонд заверил меня, что мальчик может выполнять несложную работу и не требует особого внимания.

Отец Жерак презрительно фыркнул.

– Возможно, нам представился случай показать нашу способность к состраданию, – добавил Реанду.

– А ты не слышал громкое пение самхаистов прошлой ночью? – вмешался в разговор брат Бателейс. – Разве ты не замечаешь, что Ренарк не отходит от лорда Прайди ни на минуту? Какую клевету шепчет он на ухо правителю? Сейчас надо показывать силу, а не сострадание, брат мой.

– Меньше столетия назад мудрый человек провозгласил сострадание главной силой, – ответил Реанду.

По мгновенно помрачневшему лицу Бателейса брат Реанду тут же понял, что перестарался в цитировании заветов святого Абеля.

– Это сострадание недорого нам обойдется, – заметил отец Жерак. – А ты сам видел этот меч?

– Нет, отец мой.

– Тогда отправляйтесь к этому крестьянину – Гарибонду – вы оба. Заставьте его показать оружие, и если оно окажется таким ценным, как он утверждает, можете согласиться на его условия. Я неплохо изучил молодого Прайди, и если мы заполучим в свои руки оружие, которое потешит его тщеславие, у него будет хороший стимул помочь нам отодвинуть самхаистов на второй план.

– Этот мальчишка – калека и вечно распускает слюни, – напомнил Бателейс.

– У нас найдется занятие даже для такого идиота, – сказал отец Жерак.

При этих словах брат Бателейс вздохнул, пожал плечами и повернулся к Реанду:

– Тогда пошли. Могу поспорить, этот меч давно превратился в кучу ржавого железа, но мы должны посмотреть.

Гарибонд положил сверток перед собой и медленно развернул ткань, скрывавшую поразительный меч Сен Ви. Как только он снял с оружия последний слой материи, он увидел, как с лица брата Бателейса исчезли последние следы сомнений. Серебристая сталь блеснула на солнце, а змея на рукояти засверкала драгоценными камнями. Ни пятнышка ржавчины не появилось на лезвии, никаких признаков ветхости или старения. Меч остался таким, каким Сен Ви его создала, и таким, каким оставила.

– Ему нет равных по эту сторону гор, – многозначительно произнес Гарибонд. – И во всем Хонсе.

– Он выглядит слишком тонким, – сказал Бателейс.

– Потому что этот металл прочнее бронзы и прочнее железа, – объяснил Гарибонд.

Он окончательно освободил меч от ткани и взмахнул им в воздухе, потом кивнул монахам и внезапно бросил его в сторону, глубоко вонзив лезвие в деревянную колоду. После этого Гарибонд взялся за рукоятку, вытащил меч и ткнул им в тот же чурбан. Кончик меча легко проник в дерево.

Гарибонд снова извлек оружие, повернул рукоятью вперед и протянул брату Бателейсу.

Монах принял удивительный меч и повертел в руках, восторгаясь его легкостью и превосходной балансировкой. Когда Гарибонд и Бателейс вместе взглянули на брата Реанду, на его лице сияла такая восхищенная улыбка, что вечно сомневающемуся Бателейсу оставалось только одобрительно кивнуть.

– Ну что, мы договорились? – спросил Гарибонд, снова беря оружие в свои руки. – Вы берете к себе Брансена и охраняете его от Берниввигара. Он без всяких жалоб будет на вас работать. Но вы должны дать ему шанс.

– Но мы ничем не можем помочь… мальчику священными камнями, – предупредил Бателейс. – Даже не станем тратить время и силы на заведомо бесплодные попытки.

Гарибонд проглотил обиду и кивнул. Он протянул меч Бателейсу и вышел из комнаты, но через мгновение снова вернулся, уже с Брансеном, несущим в руках узел с пожитками.

– Аист, – прошептал Бателейс на ухо Реанду. Брат Реанду ничего не ответил и постарался скрыть от Бателейса свое недовольство при звуке этого пренебрежительного прозвища. По правде сказать, брат Реанду и сам не понимал, почему возникло это недовольство, ведь и он нередко называл мальчика этим прозвищем. Но в устах Бателейса слово прозвучало особенно оскорбительно. Реанду наблюдал за неловкими, но решительными шагами ребенка. Он явно был испуган, брат Реанду это прекрасно видел. Но в то же время он очень хотел произвести хорошее впечатление. Вполне возможно, что за непривлекательной наружностью этого хромающего на обе ноги, сопливого и слюнявого существа скрывался кто-то еще.

Возможно, мальчик?

Просто мальчик?

Глава 22

Я НЕ ПОДВЕДУ ГАРИБОНДА

Гарибонд сказал, что это важно. Я должен здесь работать, и тогда братья будут его лечить и снабжать едой. Я не подведу Гарибонда.

Брансен снова и снова твердил про себя эту молитву, помогающую ему переносить безотрадную жизнь в прайдском монастыре. Он пришел сюда полным надежд, в радостном предвкушении жизни среди множества людей, которые, как уверял Гарибонд, не станут его толкать и высмеивать.

Они этого и не делали, и это было неплохо. К несчастью, он не жил среди них. Мальчику отвели комнату в подземной части монастыря – грязный каменный закуток без окон. Единственным входом служила лестница к люку на потолке, крышку которого Брансен не мог поднять самостоятельно, так что каждое утро кто-нибудь из младших братьев открывал люк и вытаскивал его наверх. А потом Брансен приступал к выполнению своих обязанностей, которые заключались в опорожнении ночных горшков. С двумя посудинами в руках он должен был идти к реке, где выливал содержимое в воду, споласкивал горшки и возвращался обратно. Это занятие отнимало большую часть дня, а затем другой послушник спускал его в люк и оставлял до утра с единственной свечой, кружкой воды и миской похлебки.

Так, день за днем, проходила жизнь Брансена. Я не подведу Гарибонда. Эти слова помогали ему не впасть в отчаяние.

Он был уверен, что его работа на монахов улучшит положение отца, который так много для него сделал.

Я не подведу Гарибонда.

Брансен взял с собой черный костюм своей матери и использовал его в качестве подушки. От мягкого шелка исходил ее аромат, и это давало мальчику некоторое утешение. А он очень нуждался в утешении, несмотря на твердую решимость помочь Гарибонду. Он очень скучал по своему приемному отцу, а еще Брансену не хватало произведения его настоящего отца и философии матери. У него не было возможности перечитывать Книгу Джеста; других книг тоже не было. Не раз он пытался завести разговор о книгах то с одним из братьев, то с другим, но ни у одного не хватало терпения выслушать его сбивчивую и малопонятную речь. Скорее всего они и не собирались с ним разговаривать.

Каждую ночь в темной комнатушке, каждый день во время своих утомительных прогулок по неровной тропинке к реке Брансен размышлял о книге и вспоминал отдельные страницы. Перед его мысленным взором возникали изящные строки, тщательно скопированные его отцом. Брансен опасался, что не точно воспроизводит их в своей памяти, но ничего другого ему не оставалось.

Дни складывались в недели, постепенно весь текст прочно засел в его памяти, и тогда Брансен стал проделывать то, что никогда раньше не приходило ему в голову. Он стал задумываться над понятиями Джеста и сосредоточился на поисках жизненной энергии в собственном теле, пытаясь отыскать линию Чи. Ему показалось, что он нашел ее, хотя это нельзя было назвать линией – внутри него не было единого энергетического канала, а только отдельные вспышки энергии, не связанные между собой.

Брансену казалось, что он неправильно приступил к исследованиям своего внутреннего «я». Возможно, он неверно запомнил какие-то строки книги. Если бы можно было сейчас перечитать текст и проверить свою память!

Частенько мальчик обдумывал возможность отправиться по берегу реки к маленькому мостику, который привел бы его к дому Гарибонда. Но вдруг его самовольный уход разозлит братьев и они откажутся помогать Гарибонду? Как жаль, что у них не хватает терпения выслушать его просьбы!

Из узкого окна в задней стене собора брат Реанду наблюдал за ковыляющим по грязи мальчиком, расплескивающим содержимое горшков себе на руки и одежду при каждом неуверенном шаге. Странно, но казалось, что тяжелые посудины в каждой руке делают

его походку немного более твердой. Впрочем, в его движениях не было никакой координации, и содержимое ночных посудин щедро орошало босые ноги мальчика и шерстяную рубаху, едва прикрывавшую колени. Брат Реанду вздохнул и пожалел, что жизнь так несправедлива к бедному созданию. Он с радостью бы взял священный камень и подарил мальчику исцеление, но это было выше его сил, и брат Реанду прекрасно сознавал бесплодность своих желаний.

– Но я хотя бы могу проследить, чтобы он как следует отмылся, – прошептал монах.

Его слова тотчас же пропали в шуме ветра, рвущегося в узкое прямоугольное окошко. Реанду молчаливым кивком подтвердил свое решение приказать кому-то из братьев ежедневно сопровождать Брансена во время его последнего путешествия к реке, чтобы они помогли мальчику отмыть нечистоты перед тем, как проводить в убогую келью.

Но сначала необходимо получить разрешение у брата Бателейса.

При этой мысли Реанду беззвучно усмехнулся. Бателейс не хотел ничего предпринимать, чтобы улучшить жизнь Аиста. Он распорядился держать его как можно дальше от обитателей монастыря, кормить, поить и следить, чтобы он не замерз до смерти в своей каменной комнатушке. По мнению Бателейса, этого было вполне достаточно, несмотря на тот факт, что он по поручению отца Жерака готовил грандиозную церемонию передачи чудесного меча лорду Прайди. Бателейс рассчитывал, что такой подарок обернется немалой выгодой. Братья обители, которые хорошо разбирались в свойствах металлов и в оружии, подтвердили, что все заверения Гарибонда оказались истинными.

Но даже эти оптимистические расчеты не изменили отношения Бателейса к несчастному больному созданию.

После невеселых размышлений брат Реанду сам решил помочь Брансену хотя бы сегодня отмыть экскременты с ног и рук калеки. Он вышел из собора и быстро догнал Брансена. Мальчик обернулся на шум шагов, но тут же споткнулся и чуть не упал. Реанду протянул руку, чтобы предотвратить падение, и содержимое горшка обрызгало его рукав. Реанду с трудом сдержал гневные слова, вовремя вспомнив, что мальчик не виноват.

– Это твой последний поход на сегодня? – спросил он.

Брансен удивленно посмотрел на монаха. Никто из братьев ни разу не обращался к нему с вопросом за все время его жизни в монастыре.

– Э-э-э… д-да, – заикаясь произнес Брансен.

Реанду пришлось вздохнуть поглубже, чтобы набраться терпения и снова напомнить себе, с кем он разговаривает. Немудрено, что и Бателейс, и остальные братья не могли выслушать и двух его слов.

– Последний? – переспросил он. Мальчик снова открыл рот и набрал воздуха.

– Лучше просто кивни, – предложил ему Реанду. Брансен сумел кивнуть и даже слабо улыбнулся, чем заслужил ответную улыбку Реанду.

– Я… я… х-х-хо…

Реанду покачал головой и легонько похлопал мальчика по плечу, пытаясь его успокоить. Брансен все понял, сосредоточился и начал сначала.

– К-к-кни… гу, – наконец выговорил он.

– Книгу? Какую книгу? – удивился Реанду.

– Ч-ч-чи… т-тать… к-кни… гу.

– Читать книгу? Ты?

Брансен сумел воспроизвести на лице еще одну улыбку и кивнул, по крайней мере так показалось Реанду.

– Ты хочешь, чтобы я дал тебе книгу для чтения? Еще одна улыбка в ответ.

Только тогда Реанду вспомнил особое условие договора с Гарибондом и все понял.

– Ты хочешь, чтобы я научил тебя читать?

– Ч-ч-чи… т-тать.

Реанду усмехнулся, кивнул и оглянулся на стены собора.

– Да, помню, это было частью договора. Я должен поговорить с братом… – Реанду снова обернулся к мальчику и подмигнул. – Посмотрим, что я смогу для тебя сделать.

Брансен рассмеялся от радости, но это неожиданное проявление эмоций буквально сбило его с ног, и он шлепнулся в грязь. Реанду нагнулся и помог ему встать.

– Не знаю… – сказал монах. – Не стоит ожидать слишком многого. Я должен поговорить с братом Бателейсом. Я не могу сам решить этот вопрос и не хочу заставлять тебя надеяться попусту.

Брансен продолжал весело хихикать.

– Ты меня понял? – спросил Реанду, крепко придерживая плечо мальчика и глядя ему прямо в глаза. – Я не могу сам решить этот вопрос.

Мальчик не мигая смотрел на него, и его взгляд показался монаху совершенно бессмысленным. «Нужно быть круглым дураком, чтобы хоть на минуту допустить возможность обучить это существо чтению», – с горечью подумал Реанду.

– Пойдем, – сказал он. – Становится поздно, а до реки еще далеко.

Реанду взял один из горшков, вторую руку предложил Брансену в качестве опоры, и они двинулись к реке, чтобы закончить это не самое приятное дело и немного помыться, в чем оба сильно нуждались.

К немалому удивлению и даже испугу Брансена, люк в его жилище в тот день поднялся поздно вечером. Следом за свечой в отверстии показалось лицо Реанду, и мальчик широко улыбнулся.

– К-к-кни… га… – заговорил Брансен.

– Никаких книг не будет, – ответил Реанду. Привыкший к разочарованиям мальчик все же услышал в голосе монаха искреннее сочувствие.

– Брат Бателейс никогда на это не согласится, – признался Реанду и встретился с удрученным взглядом Брансена. – Пойми, пожалуйста, это просто невозможно, – продолжал он. – Наши книги представляют собой огромную ценность, а ты можешь запачкать их слюной или нечаянно порвать…

– Нет! – выкрикнул огорченный Брансен.

– Им вредит даже простое прикосновение рук, – настаивал Реанду. – Ты должен понять, что это невозможно. Может быть, мне удастся найти обрывки пергамента, на которые братья пролили чернила или как-то по-другому испортили отдельные страницы. На них, вероятно, остались какие-то слова. Но ты не сможешь читать книги.

Брансен мрачно произнес что-то неразборчивое. – Да, Гарибонд хотел, чтобы ты научился читать, – признал Реанду. – Но это невозможно. Мне очень жаль, мой мальчик. Я бы очень хотел, чтобы у тебя было все по-другому.

В глазах монаха Брансен видел подлинное сожаление, но оно не могло заполнить пустоту в сердце мальчика. Никаких книг? Ничего, кроме бесконечных ежедневных походов на реку и обратно?

Я не подведу Гарибонда. Снова и снова он твердил эти слова после того, как люк закрылся и он остался в полном одиночестве при свете огарка свечи. Горькие, безутешные рыдания заглушали слова молитвы.

Мальчик плакал и плакал, и постепенно разочарование переросло в ярость. Брансен поднял с пола один из многочисленных камешков и попытался бросить его, но камень выскользнул из пальцев и упал у самых ног. Он снова поднял камень, и снова его постигла неудача. В третий раз Брансен для броска завел руку вверх и назад.

В его голове, словно проплывая перед глазами, возникли строки и символы. Брансен замер неподвижно и прочитал текст. Эти слова когда-то давно старательно переписывал его отец; там говорилось об энергии Чи и объяснялось движение мускулов.

На один краткий миг Брансену удалось совладать со своей болезнью. Одно неправдоподобно чудесное мгновение, один проблеск силы за целое десятилетие немощи, и его внутренняя Чи выровнялась, мышцы послушались приказа, и камень пролетел через всю комнату и сильно ударился в противоположную стену. Брансен ошеломленно застыл на месте и с удивлением таращился в темноту дальнего угла кельи. Его ноги быстро утратили устойчивость, энергетический канал снова распался на отдельные вспышки, но память сохранила чудесное мгновение, когда он владел своим телом.

Брансен прислонился к стене и медленно опустился на пол. Стоя на четвереньках, он поднял еще один камень и начертил им дрожащую линию.

Внимательно рассмотрев свое произведение, он ощутил недовольство.

Брансен постарался сосредоточиться. Он вспомнил рукописный текст, представил себе первую букву и стал старательно выводить ее копию на стене. Потом отодвинулся назад и сверил результат с воспоминаниями. Лучше, чем в прошлый раз, но еще далеко от совершенства.

Третья попытка была немного удачнее.

Четвертая еще лучше.

Сотая буква почти точно воспроизводила оригинал.

Но к тому времени свеча совсем догорела, и Брансен позволил себе расслабиться, прямо у стены, на твердом и холодном полу.

На следующий день, закончив со своими обязанностями, он снова остался со свечей в каменной келье и принялся за настоящую работу.

Так и пошло, день за днем, неделя за неделей.

Брат Реанду пытался оправдать свое невнимание к Аисту многочисленными и трудоемкими обязанностями в церкви. Несколько старших братьев покинули Прайд ради высоких миссий за его пределами, другие были призваны в Санта-Мир-Абель, и теперь он занимал третье место в иерархии священников монастыря. Выше него были только отец Жерак и брат Бате-лейс.

В одну из ветреных осенних ночей, самую холодную с тех пор, как Аист поселился в обители, брат Реанду проверял, плотно ли закрыты все окна на нижнем этаже монастыря, а младшие монахи в это время усердно таскали дрова, чтобы затопить печи и камины. В северном крыле помещения Реанду неожиданно остановился перед крышкой люка, ведущего в подвал и келью Брансена.

Наверно, в такую ночь холод там пробирает до костей.

Брат Реанду выдернул горящий факел из ближайшего настенного кронштейна, поднял крышку и осторожно, чтобы не разбудить мальчика, заглянул вниз. Для этого пришлось лечь на пол и нагнуть голову. К немалому облегчению, брат Реанду обнаружил, что внизу, хотя и немного прохладно, но не настолько, чтобы это угрожало здоровью Брансена. Он прислушался к его ровному дыханию и поднес факел поближе к отверстию. На тонком тюфячке мирно посапывал обитатель кельи.

«Возможно, хотя бы во сне он обретает мир и спокойствие», – с неожиданной теплотой подумал Реанду. Монах отвел факел и стал подниматься, но движущиеся тени привлекли его внимание к стенам, и Реанду замер от изумления. Сотни, тысячи, десятки тысяч непонятных значков покрывали стены! Он заморгал, и письмена – а это определенно были какие-то письмена – стали отчетливее, неровные пляшущие строчки ясно выделялись на потемневших камнях. Сильнейшее любопытство отодвинуло заботу о сне мальчика на второй план, и Реанду спустился в подземелье. Он подошел к ближайшей от постели мальчика стене и отыскал то место, которое должно было обозначать начало работы; большая буква, совершенно незнакомая брату Реанду, открывала строку. Во время занятий по лингвистике Реанду не отличался особыми успехами, более того, он был одним из самых отстающих учеников в монастырской школе, но сейчас он отчетливо мог разобрать буквы, складывавшиеся в слова.

– Поразительно, – прошептал он.

Неужели Брансен в своем отчаянии написал собственную книгу? Неужели он изобрел свои собственные значки и символы?

Реанду перевел удивленный взгляд на спящего мальчика, потом снова на стену и опять на мальчика. В конце концов он ошеломленно уставился на стену.

Даже тот факт, что первая буква была больше остальных, казался удивительным. Как мог глупый Аист до такого додуматься?

Не переставая изумленно покачивать головой, брат Реанду осторожно выбрался наверх и отправился прямиком к брату Бателейсу.

В тот самый момент, когда Бателейс следом за ним спустился в келью Брансена, Реанду понял, что его старший товарищ не испытывает ни малейшего восторга по поводу этой находки. Разглядывая письмена, Бателейс не переставал хмуро покусывать нижнюю губу. Затем он сделал знак подниматься, и они все так же тихо покинули келью.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23