Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мой замок

ModernLib.Net / Сапожникова Раиса / Мой замок - Чтение (стр. 16)
Автор: Сапожникова Раиса
Жанр:

 

 


      – Согласен.
      – Будешь ли ты добросовестно тренироваться, я не спрашиваю. Если бы я в этом усомнился... Этого разговора бы не было. И над рабами ты остаешься главным надсмотрщиком. Это тебе особое поручение, даже привилегия. Забота об этих людях – твоя обязанность как сына Ардена.
      Не отказываешься?
      – Нет.
      – Тогда дело сделано. И я могу обратиться к тебе как к своему воину.
      Роланд Арден, мои подданные, обманутые злодеем, готовятся к бунту. Готов ли ты сделать все, чтобы предотвратить кровопролитие и спасти своих друзей?
      – Я готов, милорд.
      – Тогда нынче же вечером ты, я и еще кое-кто едем в Баттеридж. Надо мне наконец-то самому посетить эту знаменитую корчму...
      Время до вечера дано было Торину для охоты. С пятью товарищами и запасной лошадью для трофеев они отправились в неприветливый холодный лес и вот уже два часа безуспешно прочесывали известные с осени оленьи тропы. Тщетно.
      Нельзя и представить худшего времени для охотничьего промысла, чем конец февраля. Слои снега, навороченные последними метелями, покрывали другие, оттаявшие в оттепель. Земля настолько неверна, что пробираться верхом нечего и думать. Даже бесстрашный в бою Закат то и дело замирал, не решаясь поставить копыто на невинно торчащий холмик, инстинктом чуя подвох. Остальные лошади нервно фыркали и поводили ноздрями, пытаясь определить, в чем непонятная угроза. Для этих уроженцев Юга снег и сам по себе был явлением подозрительным и потенциально опасным. А уж если он превратился в нечто грязно-черно-серое, изрытое и полное ледяных бочажков, то и приближаться к нему не стоило! Только знакомой руке хозяина Закат доверял настолько, чтобы все-таки идти, а не упереться протестующе всеми четырьмя копытами.
      Но тащить дальше перепуганных скакунов смысла не было. Олени в эту предвесеннюю пору прятались в недоступных местах, кормились скудно и не высовывали носа на свои излюбленные поляны. Еще не настала поря отела, и даже если был шанс добыть молодого годовичка, легкомысленно отбившегося от стада, то не гнаться же за ним верхом на Закате! Бедный золотой жеребец, пустившись галопом, может запросто переломать ноги себе и спину своему всаднику...
      На пути попалась довольно широкая проплешина. С этого низкого холмика снег стаял совсем, бог знает почему, и обнажил мокрый ковер прошлогодней листвы и хвои. Торин распорядился сделать привал.
      Шестеро мужчин быстро расчистили место для костра. Распалить костер на такой влажной земле было трудно, но нашлась пересохшая хвоя и кое-какой хворост, а потом уж в огонь пошла и перегнившая листва. Ничего, горело. Можно было отдохнуть и немного успокоить животных, но вопрос о добыче это не решало.
      Страшно не хотелось возвращаться с пустыми руками. Перед графом неловко, но это уж пускай. А вот не принести с собой оленину для дипломатического ужина, задуманного милордом, совсем нехорошо. Нельзя явиться без угощения, но не тащить же купленного на торгу визжащего поросенка! Или даже забитого. Только благородный олень, славная охотничья добыча, способен произвести должное впечатление и оказать честь всем участникам переговоров. Тонкости психологии, черт бы их побрал...
      Торин отошел от костра. Дым не поднимался вверх, как в морозный день, а стелился пониже сосновых кистей и голых крон высоких осин. Ветер тянул его к западу, так что с другой стороны людям и лошадям можно было расположиться вполне удобно.
      Шагах в десяти от проплешины стволы смыкались в густые заросли. Может быть, стадо как раз там и хоронится? Где-то в сотне саженей от него в неглубокой мрачной низинке стоят, тесно прижавшись друг к дружке, беременные важенки, чей срок настанет недель через пять, а рослый вожак с инеем на длинной шерсти неслышно поводит мордой: угроза? нет угрозы? откуда угроза? Если они и впрямь там, то это подветренная сторона, дыма не чуют... Или чуют, но сохраняют неподвижность, надеются на свое убежище. И на своего оленьего бога, что хранил их всю прошедшую зиму и, верно, не подведет до новой весны, до появления на свет маленьких оленят. Так природа бережет четвероногое племя от полного уничтожения. А то ведь на людей и на их законы надежды мало, того и гляди, выбьют зверя до основания...
      А ведь они правы, подумал Торин. Если я сейчас велю прочесывать заросли, стадо кинется врассыпную. Вожак встанет на пути, выставит грудь – задержать погоню – и падет от моей стрелы. А важенки, полные новой жизни, слишком тяжелы, чтобы убежать, да и не найдут корма без вожака. Их перебьют жадные браконьеры. И станет одним родом меньше... А ведь я поклялся защищать эту землю. Поклялся богу лесов!
      Он сделал еще несколько шагов туда, где огонь костра уже не был виден. Между тонких осин показался ствол толще и другой породы. Это же дуб, изумился Торин. Такой же, как на священной поляне. Ну, не совсем такой, моложе, и корни не такие могучие. Но, может быть, это тоже дуб Керна. И под верхним слоем размокшей почвы где-то там прячется от студеных ветров теплый ручеек... Он приблизился и положил руку на ствол.
      – Керн, бог зеленых лесов... Привет тебе и почтение. Ты бережешь своих рогатых питомцев, я знаю, и не желаю их крови. Но люди – они тоже твои дети. От сегодняшней встречи зависят жизни многих людей и судьба этого леса тоже. Сюда может прийти бессовестный хищник, убийца, что разоряет землю... Чтобы этого не случилось, пожертвуй нам одного из своей свиты. Только одного. А стадо спокойно доживет до весны. Я обещаю.
      Почти веря, что ему немедленно будет послан добыча, Торин снял со спины лук и наложил стрелу. Минута, другая... Ничего не случилось.
      Как и следовало ожидать, никакого ответа от дуба он не дождался. Постояв несколько секунд, он сердито скривил губы. Дошел, однако... Уже языческим богам молитвы творю. Нет никакого Керна, это все сказки. Не найдем оленя, придется довольствоваться зайцами. Ничего, мужики и такое любят.
      Но вдалеке едва слышно хрустнуло. Может, твердый наст, может, ветка. Кто-то четвероногий тихонько пробирался сквозь заросли.
      Торин не поверил глазам. Из туманного сумрака выбирался молодой олень. Он припадал на одну ногу и потому был недостаточно ловок, чтобы идти бесшумно... Но Торину было все равно, по какой причине животное оказалось на виду. Затаив дыхание, он поднял лук и спустил стрелу.
      Олень упал.
      Очевидно, это услышали остальные охотники. В один миг окружили жертву и изумленно уставились на своего командира. Но он ничего не мог им объяснить. И не хотелось ему.
      – Годовичок, – со знанием дела определил Эвальд, – хотя и немного моложе. Неплохое мясо, для этого времени года... Лучшего все равно не найти.
      Торин молчал. Ребята сами увязали тушу и погрузили на вьючную лошадь. Потом довольной гурьбой двинулись в обратную дорогу. Он остался один, снова подошел к молчаливому дереву и поклонился:
      – Спасибо тебе, добрый Керн. Если когда-нибудь тебе понадобится от меня помощь, дай знак. Только чтобы я понял. И я не подведу.
       Глава XIII
      Графиня Арден придирчиво оглядывала наряд своего мужа. Не то, чтобы она не доверяла Маркусу или вкусу сэра Конрада, но одеваться для встречи с крестьянами, да еще готовыми к бунту, не так просто, как кажется. Нельзя ни выставить напоказ роскошь, что раздражает, ни проявить лицемерие, вырядившись простым старым воякой.
      Нельзя надевать доспехи, это трусость, но и без оружия появляться графу не к лицу. И еше выбрать такой меч, что не мешает сидеть у стола, и в то же время не выглядит простым украшением... А еще надо, чтобы наряд графа не был таким же, как у сопровождающих его рыцарей.
      Опять тонкости дипломатического этикета, хмыкнул про себя Мак-Аллистер. Впрочем, в этом вопросе он полностью доверял графу. Сам он, как и его неизменный Гарет, был одет по-походному: полотняная рубаха, кольчуга без рукавов, перевязь с мечом и кинжалом, а поверх всего – плащ из толстого сукна, опушенный мехом. Закат и Сармат уже ждали, сердито косясь друг на друга. В отличие от своего хозяина, послушного оруженосца, Сармат не был склонен признать рыцарского коня своим вожаком.
      В конце концов, тонкое социальное различие между членами отряда выразилось, во-первых, в более ярком блеске кольчуги графа и в цвете его плаща – не сером, а темно-бордовом. Еще сэр Конрад украсился золотым крестом на цепочке, видным из-под плаща, чтобы проявить должное благочестие. Куда больше роскоши было в уборе Ворона: он блистал серебром уздечки и декоративными стременами.
      Роланд Арден был одет в куртку из замши, украшенную железными кольцами, и суконный плащ. В этом наряде, сшитом старательными руками Эвлалии, он выглядел взрослым, независимым мужчиной, и был также вооружен мечом. Его серьезный вид оттенялся светлой накидкой и заячьей шапочкой Родерика, который скакал рядом с ним без всякого оружия и вообще выглядел моложе, чем обыкновенно.
      Вся группа производила необычайно положительное впечатление. Особенно привлекал внимание Гарет: через его седло была перекинута оленья туша.
      Брайан Вулидж издали заметил благородную кавалькаду и выбежал навстречу с приветливыми поклонами.
      Граф увидел перед собой человека еще не старого, крепкого, с лицом добродушным и открытым. Он был опрятно одет в домотканые штаны и рубаху, с кожаным передником поверх всего. Да и в столовом зале корчмы, стены которой светили ветхостью, не было обыкновенной для подобных мест паутины и запыленных углов. Земляной пол был выметен и присыпан песком.
      – Ваша светлость! – корчмарь казался искренне обрадованным.
      – Привет, мастер Вулидж, – кивнул с седла граф. – Я слышал, твое заведение славится своим гостеприимством.
      – Мы всегда рады благородным гостям, – поклонился корчмарь. Он не оказывал, однако, излишней угодливости. Это графу понравилось.
      Как требовал этикет, Торин спешился первым и помог господину. Родерик с Роландом покинули седла сами и пошли впереди. За ними в зал вступил граф Арден. Гарет помог подбежавшему мяснику стащить мертвого оленя. Потом привязал всех лошадей и тоже вошел внутрь.
      Разумеется, им предоставили самое лучшее место. Было бы трудно не предоставить: в корчме, кроме них, находился только юный Рон и два местных плотника, зашедшие выпить пива и договориться насчет ремонта. Теперь, когда у него появились клиенты с деньгами – рыцари Ардена – Вулидж мог позволить себе роскошь починить подгнившие стены.
      Лично приглядев, как опытный Тодор разделывает оленя, Вулидж поспешил сообщить высокому гостю:
      – Мясо вашей милости будет готово через час. Осмелюсь заметить, превосходная добыча. В это время года трудно добыть хорошую дичь! Желают ли ваши милости свежего пива, пока будет готовиться жаркое?
      – Ничего, мы не торопимся, – ответил граф Арден снисходительным тоном. – Почему не посидеть в чистом помещении. Это ваша супруга, дочь Джона Баррета, содержит его так достойно?
      – Совершенно верно, ваша милость. Моя Гленда не терпит грязи.
      – Здорова ли она? И ваша малютка?
      – Благодарение Господу, обе в порядке, – Брайан Вулидж торопливо перекрестился, отгоняя сглаз. – Не подать ли пива вашим милостям?
      – А вина у тебя нет? – поинтересовался Торин, переглянувшись со своим господином.
      – Есть, ваша милость,– поклонился хозяин, – припас по случаю один бочонок. Сейчас же открою, с позволения вашей милости.
      – Нет, погоди! – остановил его граф.– Бочонок принеси, а открывать будем позже. Пока что в самом деле подай пива... И вот что еще. Где твой мальчик?
      – Я здесь, ваша милость, – пролепетал из темного угла Рон, до этого неподвижный от охватившего его почтения.
      – Иди-ка на свет, – поманил его сэр Конрад.
      – Тебя зовут Рон? Рон Дейни, сын старосты? – строго спросил он.
      – Точно так, с-сэр...
      – Можешь ли ты сказать, где сейчас находится твой отец?
      – Мой отец?– удивился мальчик, но почтительно ответил: – Он дома, сэр...ваша милость. Они с братьями перебирают солому.
      – Что они делают? – подал удивленный голос Родерик.
      Он был уже хорошо знаком Рону, и тот заговорил свободнее:
      – У нас в сарае лежат снопы, на крышу для Томовой избы. За зиму кое-что сгнило, так надо перебрать, перевязать...
      – С соломой все ясно, мальчик, – перебил добродушно граф, – но им придется отложить это полезное дело. Беги сейчас домой и пригласи твоего отца сюда. Да и братьев захвати, пусть и им достанется. Скажи, граф убил оленя и желает разделить его с достойными поселянами. И если еще кого староста пожелает привести, скажи, я всех угощаю. Тут, мол, есть бочонок вина, и пиво у хозяина имеется... Однако разговор с отцом твоим будет серьезный, о делах важных, так что бездельников каких-нибудь пускай не зовет. Кто достоин, сам выберет, я полагаюсь на него. Так и скажи.
      Рон отвесил поклон, больше похожий на удар цепом, и выскочил таким аллюром, что из-под его пяток полетели комки грязи. Причем они были ненамного меньшие, чем от копыт скачущего коня.
      По крайней мере, этот отпрыск старосты не страдает отсутствием почтения к сюзерену, усмехнулся про себя Торин. Интересно будет взглянуть вблизи на его старших братьев.
      – А что, мастер Вулидж, – начал Конрад благожелательно, – корчма ваша, как видно, давно построена?
      – Ее строил мой дед, милорд, – ответил Вулидж учтиво, но с явной гордостью. Быть третьим поколением корчмарей, верно, было так же почетно, как потомком графского рода.
      Сэр Конрад быстро прикинул. Дед Брайана Вулиджа строился еще в те времена, когда царствовал Генрих II. И не в последние его годы, истерзанные мятежом и безвластием. С тех пор много воды утекло. А внуку достались только обветшалые стены...
      – Сколько она стоит, по-вашему? – задал он бесцеремонный вопрос.
      – Моя корчма, милорд? – поразился честный хозяин.
      – Вот именно. Дом, усадьба, имущество. Все вместе. Земля в цену не входит, она ведь стоит на моей земле, правда?
      – Совершенно верно, милорд, – растерянно подтвердил Вулидж, – мой дед был пожалован долгосрочной арендой... ни он, ни мой отец не пропускали ни одного срока уплаты. За прошлый год также уплачено, ваша милость, мой тесть может подтвердить. И в нынешнем году, если на то божья воля... Ох, ваша милость! Неужто вы решили отменить аренду?
      Выражение лица корчмаря из почтительного стало отчаянным. Граф поспешил его успокоить:
      – Ничего подобного, друг мой! Наоборот, я желаю войти в долю.
      – Что?! – кажется, это заявление напугало Вулиджа еще сильнее.
      – Это очень просто, друг мой. Заведение стоит на моей земле, стало быть является частью моих владений. С давних пор в обычае наделять постоялый двор, таверну или корчму гербом лорда и нарекать именем, соответствующим титулу хозяина земель. Я не вижу на воротах ваших щита Ардена и вывески с именем. Отчего, позволю себе спросить, ваш дед нарушил этот благородный обычай?
      – Он не нарушил, – покачал головой почти успокоенный хозяин.
      – Мой дед, ваша милость, бывший некогда доверенным стремянным лорда Ардена, с полным почтением возвысил над воротами открытого им трактира графский герб и назвал его Щитом Ардена, тем более, что сам долгие годы носил за графом тот самый щит.
      – Что же случилось с ним потом?
      – Старый гербовый щит пришел в негодность, милорд. Случилось это уже после смерти моего отца. Однако его светлость лорд Виктор Арден, тогдашний наш господин, не пожелал, чтобы поставили новый. Он заявил, что простолюдинам не к лицу украшать графским гербом свои мужицкие избы...
      – Он бы не сделал этого, будь моя мать жива, – не выдержал Роланд, сидевший до этой минуты в полном молчании, – я помню, как она с удовольствием навещала эту корчму и показывала мне щит. Это наше, говорила она, помни, сынок, это наша земля и наши люди.
      – О да, милорд, – поклонился ему Вулидж, – высокородная графиня Хильда была настоящая леди.
      – Несомненно, – согласился граф, от которого не укрылась обмолвка Брайана Вулиджа, назвавшего Роланда Ардена «милорд» – так же, как его самого. – Ошибку эту мы исправим. Однако прежде позаботимся о том, чтобы герб Ардена не оказался вывеской нищеты и разрушения. Мастер Вулидж, я недаром спросил, сколько стоит вся ваша корчма. Я намерен ее купить.
      – Но зачем, милорд? Разве моя семья чем-то вас прогневила?
      – Друг мой Вулидж, вы полагаете, ваш лорд намерен вас обмануть?– в добродушном голосе графа появились стальные нотки. – Я задал вам вопрос. Потрудитесь ответить. Сколько стоит ваша корчма?
      – Я не знаю, – опять растерялся хозяин. – Ваша милость, у заведения, подобного моему, нет рыночной цены. Она стоит столько, сколько за нее заплатят... Если найдется покупатель. Само строение и службы во дворе может стоить три или четыре золотых... За столько прошлым летом был продан дом старого Портера в Мидвейле... Но ведь это все же доходное место. Оно стоит немного дороже.
      – Разумно, – согласился сэр Конрад. – А какой же доход оно дает?
      Вулидж развел руками:
      – Зависит от многих причин... После... прошу прощения, сэр... после смерти покойного графа у меня не было клиентов. Только соседи пару раз навещали, выпить по кружечке... Да еще господин королевский бейлиф оказал честь переночевать. Заплатил три серебрушки.
      – А до того?
      – Долгое время в Арден не приезжали гости, которые могли бы дать доход корчме. Только последние полгода, благодаря вашей милости, у меня стали бывать достойные гости, – он поклонился в сторону трех спутников графа, – и дела пошли лучше. Я намерен теперь починить гостевую комнату и принимать постояльцев, которые путешествуют из Ноттингема в Норфолк и до сих пор останавливались у старосты на чердаке...
      – На чердаке?! – фыркнул Родерик, но его отец на миг сдвинул брови, и мальчик не стал вмешиваться.
      – Вы рассуждаете совершенно правильно, мастер Вулидж, однако же до сих пор не ответили на мой вопрос. Сколько составит полная цена вашего заведения? Четыре золотых? Пять? Десять? Сколько я должен заплатить, чтобы войти с вами в долю?
      Брайан Вулидж глубоко вздохнул и ответил совершенно честно:
      – Если ваша светлость в самом деле желает стать владельцем этого заведения, то десять золотых, хотя и обогатят меня, но не сделают вам чести. Лучше на эти деньги нанять работников и перестроить весь дом. Если сложить стены из камня и настелить пол, а также пристроить с той стороны, где кухня, еще две-три комнаты, у вас будет таверна, достойная вашего имени и герба. Ваша светлость владеет каменными копями, и такое предприятие может быть даже дешевле, чем обычное строительство... Рабочую силу тоже можно найти, сейчас много людей странствует в поисках работы.
      – Мастер Вулидж, вы молодец! – искренне похвалил его сэр Конрад.
      – Я именно это и имел в виду. Вложить деньги, перестроить корчму и вывесить на ней щит Ардена! И как я вижу, вы очень ясно видите, что и как следует строить. Я с вами совершенно согласен! За деньгами приезжайте завтра прямо ко мне, и поговорим о нужных материалах. А потом и о рабочей силе...
      На этом деловой разговор был прерван. В дверях корчмы появился почтенный староста Баттериджа, отставной латник Каспарус Дейни. Он с достоинством поклонился еще у входа и по знаку обратившегося в его сторону графа Ардена степенно подошел к его столу. Там еще раз склонил голову и очень учтиво произнес:
      – Имею честь нижайше приветствовать Вашу Светлость!
      – Здравствуйте, староста, – ответил граф тем же благожелательным голосом, которым приветствовал корчмаря. Этот последний отступил в тень и занялся вертелом, на который как раз в этот момент мясник умело насаживал освежеванный трофей Торина – или дар бога Керна.
      – Вы ведь пришли не один, мастер Дейни? Представьте мне ваших друзей и присаживайтесь, – указал сэр Конрад на другую сторону стола.
      – Это мои сыновья, – указал бывший солдат на двоих молодцов, что вошли следом. Один из них, младший, первым делом посмотрел на сидящего рядом Роланда, а лишь потом на самого графа. Это был, вне всякого сомнения, воинственный Зак Дейни.
      – Это свояк мой, Григс Оттер, – представил староста третьего своего спутника – низкорослого, бородатого крепыша, чьи глаза прятались под бровями до совершенной невидимости. Оттер шагнул через порог так решительно, что будь пол выстелен досками, они бы непременно заскрипели.
      – А Тилли где? – оглянулся простодушный Родерик. Удивленный вопросом, староста тем не менее с должным почтением сообщил:
      – Милорд, Джорам Тилли еще не вернулся с торгов. Он отправился с утра продавать телушку, но, видно, не вмиг нашел покупателя. К ночи, однако же, должен добраться домой.
      – Раз так, пускай торгуется. Поговорим без него, – решил сэр Конрад и подождал, пока четверо гостей рассядутся на скамье. Хозяин, пиво на стол!
      Появились деревянные кружки. Их тоже, вне всякого сомнения, тщательно скоблила песком чистоплотная хозяйка. Четыре мужика по одну сторону стола и четверо благородных по другую молча глядели друг на друга, пока Вулидж наливал пиво. Граф первым поднес ко рту кружку, за ним Торин и Роланд, а потом к своей кружке потянулся староста Каспарус. Родерик тоже осторожно отпил глоток и поставил кружку. Он взглядом попросил у отца разрешения выйти из-за стола и тот, по привычке доверяя своему рассудительному сыну, согласно кивнул. Мальчик покинул свое место и подобрался ближе к очагу, где суетился младший сын старосты.
      Зак, ровесник и приятель Роланда Ардена, решительно плеснул пиво себе в глотку и закашлялся. Оттер и Том пили медленно, с расстановкой.
      – Хорошее пиво, – одобрил сэр Конрад и остальные закивали. – Это из последнего урожая? Ячмень уродился хорошо в прошлом году, мастер Дейни?
      – Слава богу, не жалуемся, – степенно ответил староста. – Пшеницы тоже собрали вволю, и обмолотить успели, да и смолоть, благодаря вашей милости, удалось до мокрого времени... В самую пору пустили мельницу, а не то пропал бы урожай, как пить дать. Теперь-то, даст бог, доживем до новой зелени с хлебом.
      – Не каждый год так бывает? – сочувственно поинтересовался граф.
      – Да уж конечно, – пробормотал про себя угрюмый Оттер, но Дейни не пожелал обратить внимание на вмешательство своего приятеля и спокойно подтвердил, что, мол, случаюся и худшие годы, а особенно в последнюю зиму, когда налог был собран, у некоторых семей не стало хлеба, кроме как на посев, а когда дети голодают, и последний запас идет в котел... Поэтому было нечем засеять кое-какие поля. И теперь нет. Кад Керри ушел зарабатывать налог на городской лесопилке, да простудился там и умер. Так что вдове все равно поле в нынешний год не сеять...
      Староста говорил ровным, негромким голосом. Он называл имена своих односельчан, описывал их семьи и хозяйство. Приглашение к графскому столу он понял как желание господина получить отчет о деревенских делах, и поэтому рассказывал то, что, по его мнению, следовало знать рачительному хозяину земли. Он рассудил про себя, что если высокородному лорду наскучит слушать о посевах, избах и вдовах, он сам оборвет чересчур словоохотливого старосту.
      Но сэр Конрад не стал прерывать обстоятельный доклан Каспаруса Дейни. Не стараясь запомнить, у кого пала лошадь и чья крыша течет, он прислушивался к самой речи, манере этого крестьянского головы излагать дело. Менее всего староста походил на бунтовщика! Скорее уж на умелого и опытного управителя.
      Наконец, тот умолк и выжидательно поднял глаза на лорда Конрада.
      Надо было что-то отвечать.
      – Спасибо, мастер Дейни, я вижу, дела деревни вы знаете хорошо.
      – Вашей светлости угодно узнать что-либо еще?
      – Угодно, – медленно кивнул граф. – Я бы хотел узнать, есть ли в селе оружие, и если да, то откуда оно.
      Его тихий вопрос произвел впечатление палочного удара. Староста дернулся и не нашел, что ответить. Чернобородый Оттер напрягся и замер, как перед прыжком. Том Дейни судорожно вздохнул. Зато Зак, самый младший, вздернул голову и бросил дерзко:
      – Ну, оружие, ну да, есть. Ну и что?
      Брат досадливо толкнул его в бок. Отец скорчил отчаянную гримасу, но не посмел отрицать заявление своего сына. Он сказал только:
      – Ваша милость, я был солдатом. У меня сбереглось с войны кое-что из доспехов, а сын мой, уж не серчайте, любит эти железки. Не одним благородным бог посылает драчливых мальчишек... А то бы из кого ваши милости латников набирали?
      – Ты разумный человек, староста Дейни, – сказал сэр Конрад. – И ты знаешь, чем грозят острые мечи. Особенно в руках драчливых ребят...
      – Зак не драчливый, – вступил в разговор новый голос. Роланд не захотел быть молчаливым свидетелем, – он просто хочет стать воином.
      Это не так плохо, милорд. Он мой друг, я за него ручаюсь.
      – Очень хорошо, – кивнул Конрад, – я ничего не имею против Зака. Но признайтесь, Каспарус, что ваш меч – не единственный в деревне...
      – Да-да, Дейни! Признайся! Признайся, что ты изменник, и вся твоя гнусная семейка!.. – раздалось от порога.
      Все сидевшие за столом на мгновение замерли от неожиданности. Даже Торин слишком увлекся напряженной беседой, чтобы вовремя уловить появление в дверях злорадного Джона Баррета.
      Гарет оторвался от очага, где он помогал жарить оленью тушу. Из-за спины непрошенного гостя выглядывала смущенная физиономия Куно. Это он обеспечивал приватность дипломатического ужина.
      – Старик один. Сказал, едет к дочери. Не мог держать силой, – он и сам сознавал, что сделал непростительную ошибку, и отводил глаза от презрительного лица Торина и насмешливого – самого графа. Но что он, в самом деле, мог сделать? Приказать старику в темную ночь ехать через весь лес в Борнхауз? Или схватить его и запереть где-нибудь? Джон Баррет был, так или иначе, доверенным слугой Ардена. Обижать его было и не по-рыцарски, и не по-хозяйски.
      – Входите, мастер Баррет, – поднялся с места граф Арден. – Сядьте с нами и выпейте пива.
      Сказать по правде, оценив его тон, старик порядком струхнул. Ему пока не довелось увидеть милорда в гневе. Но ничто не могло сбить упрямца с его навязчивой идеи раскрыть измену и тем выслужиться перед высоким лордом.
      Если невозможно избавиться от кого-то, его следует использовать в своих целях. Таков закон дипломатии, усвоенный Конрадом в юности.
      Он обратился к Каспарусу Дейни:
      – Что ж, тогда поговорим напрямик. Мне донесли, что среди сельчан Баттериджа есть недовольные. Они полагают, что крепость Арден не в тех руках. Что король мог бы найти более достойного правителя для этой земли и ее людей. И они даже готовы доказать это оружием.
      Каспарус Дейни сжал губы и ничего не ответил. 
      Но теперь уже не пожелал молчать Григс Оттер. Он выпрямился, как только позволяла его сутулая спина, и высказался со всей прямотой мужицкой натуры:
      – Король, он, вроде как, в своем праве. Пожаловал, стало быть, так и есть. Однако же и его величество, хоть всем господам господин, да не Господь наш Вседержитель. Мог и не знать, что у графа-покойника сын есть законный. Наследник, стало быть. Наследный наш господин. Вот он, – Оттер указал на сидящего напротив Роланда Ардена, – есть законный наш лорд. По деду-прадеду, как исстари повелось... Негоже старый закон рушить. На том и земля стоит, что от отца к сыну...
      Он говорил низким простуженным басом, неторопливо, тягуче и, может быть, что-то еще прибавил, но его речь перебил фальцет Джона:
      – Да какой он там сын! Его мать...
      – Молчать!!! – прогремел голос графа. Он ударил ладонью по столу так сильно, что вздрогнули деревянные кружки и пиво выплеснулось наружу. Торин, сидевший около Роланда, мертвой хваткой удержал его пальцы уже на рукояти меча. Все онемели.
      Джон Баррет втянул голову в плечи. Он понял, что перестарался, и также понял, что милорд этого не простит. Старый хитрец ссутулился, опустил голову, постаравшись стать совершенно невидимым.
      Но вспышка сэра Конрада мгновенно прошла. Он опять выглядел доброжелательно и спокойно.
      – Господа, сэр Роланд, я прошу простить выходку моего слуги. Он стар, и память его подводит. С этой минуты он не произнесет ни слова без моего прямого приказа. Продолжай, мастер Оттер.
      – А чего ж. Я вроде как все сказал, – отозвался чернобородый и даже изобразил нечто похожее на поклон. Очевидно, гнев его светлости произвел на него впечатление.
      – Староста Дейни? Том? Зак? Вы тоже так думаете? – с властным видом граф Арден повернулся к остальным крестьянам. Глава семьи и его старший сын опустили взгляды, но молодой петушок Зак клюнул на приманку:
      – Именно! Сэр Роланд Арден – законный лорд! И нет такого права, чтоб его с места скидывать и в горе запирать. Коли король с лордами такое вытворять начал, его самого скинуть могут! И даже запросто!
      – Зак, молчи! – крикнул ему Роланд. – Что ты несешь, умолкни! Это не твое дело!
      Но Зак уже закусил удила:
      – Так-таки не мое? А то чье же? Кто за вас заступился, когда Хагрид вас в гору волок, а этот болван старый...
      – Заткнись, Зак!! – рык старосты прозвучал не тише графского. И непокорный сын все-таки заткнулся. Несколько секунд за столом было тихо.
      – Гарет, как там наш олень? – как ни в чем не бывало, обратился сэр Конрад к оруженосцу при вертеле.
      – Еще бы полчасика, милорд, – отозвался тот. Он поворачивал тушу, а хозяин корчмы умело поддерживал в очаге ровный огонь. Жаркое его светлости ни в коем случае не должно подгореть!
      – Следовательно, у нас есть полчаса, чтобы договориться, господа. Не станем же мы есть благородную оленину и при этом ругаться! Зак и Оттер уже высказались, вы, староста, предпочитаете говорить позже, правильно я понял? Стало быть, ваше слово, сэр Роланд. Мы слушаем вас.
      Роланд Арден сделал глубокий вдох и сказал так:
      – Его светлость граф Конрад Арден получил свой титул по решению короля. Как и почему король решил так, а не иначе, не нам обсуждать и не теперь. Мы – его подданные. И я, и милорд Конрад, и ты, Зак, и вы все. Справедливо это или несправедливо, законно или незаконно – это между мной, сэром Конрадом и королем. Могу сообщить вам всем, что я присягнул на верность сэру Конраду Ардену и намерен служить так же верно, как и остальные его рыцари. Поэтому, Зак, если ты верен мне, то будешь верен и ему. Изменив ему, ты изменишь мне тоже. Все.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25