Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Последняя империя (Книга 2)

ModernLib.Net / Детективы / Сартинов Евгений / Последняя империя (Книга 2) - Чтение (стр. 5)
Автор: Сартинов Евгений
Жанр: Детективы

 

 


      - Пошли, - скомандовал Махмуд и снова приник к видоискателю камеры.
      Все остальное было для Хакима как во сне. Он вместе со всеми выбегал на улицу и ожесточенно, изо всех сил бросал камни в сторону неуклюжих серых фигурок в громоздких касках. Он не видел попал ли он в кого, да и вообще, докинул ли до кого-нибудь из солдат. Почему-то больше всего йеменцу запомнился высокий парень из Алжира, размахивающий над головой ремнем пращи. Именно он упал первым, затем и Хаким почувствовал сильный удар в грудь, мир крутанулся вокруг своей оси, и исчез под темным покрывалом беспамятства.
      Очнулся он от голосов.
      - Сколько сегодня?
      - Десять. Восемь ранено.
      - Не десять, а девять, - поправил третий голос. - Этот парень еще жив.
      - Да? - удивился обладатель второго голоса. - А мы думали он уже готов.
      - Нет, я уже вызвал санитаров, его сейчас отнесут в операционную.
      - Ну ладно, и девять человек хорошо, тем более еще тот парень с бомбой. Вчера вообще их всего пять было. Генерал сильно гневался.
      - Забирайте, - велел один из голосов, и мир снова качнулся вместе с носилками предательской колыбелью болезненного забытья.
      В тот же день агентство "Рейтер" передало очередную сводку с полей сражений интефады.
      "В результате ожесточенных столкновений израильских войск с палестинскими подростками по всей стране убито семнадцать человек, ранено тридцать два. Кроме того два террориста смертника подорвали себя в окружении израильских солдат, двое из них погибли, трое контужены. В мире растет волна возмущений против неадекватной реакции израильтян на массовые протесты молодых палестинцев. Против камней они безо всяких колебаний применяют пули. Со дня начала очередного этапа интефады уже погибли двести тридцать шесть человек, ранено четыреста сорок".
      ЭПИЗОД 20.
      На этот раз они встретились как старые знакомые, без особого напряжения и излишних церемоний. Пожимая руку Маккреди Сизов заметил.
      - Вы сильно поседели, господин президент.
      - Это немудрено. От последних событий в мире волосы просто дыбом встают.
      - Вы имеете в виду Эр-риадский конгресс?
      - Да.
      - Признайте что я был прав в анализе сложившейся в мире ситуации?
      Маккреди только качнул головой.
      - Да, наша страна привыкла держать всех этих чертовых арабов в золотых клетках нефтендолларов, и ни кто не думал что события могут повернуться вот так.
      Лишь после этого главы двух стран уселись в креслах друг напротив друга и продолжили диалог.
      - Да, это серьезная проблема для мирового сообщества. Если арабы захотят совсем извести Израиль так, как это предложил сделать Саудовский король, то это у них получится, - сказал Сизов.
      - Не забывайте о наличии в Израиле ядерного оружия. Когда их прижали в семьдесят третьем они уже готовили шестнадцать зарядов для применения Их ракеты "Иерихон"способны достать и до Каира, и тем более до более близкого Дамаска. Так что мы поставлены в безвыходное положение. Либо мы пойдем на поводу арабов, и поддержим их в требовании отдать Иерусалим. Либо мы поддержим Израиль, дабы избежать нанесения им ядерного удара, но тогда западная цивилизация получит такой удар, который уже не сможет перенести. Полное нефтяное эмбарго поставит Европу и Японию на колени, вернет в варварство.
      - Ну, не стоит преувеличивать, - усмехнулся Сизов.
      - Вам хорошо это говорить, вы обеспечиваетесь нефтью сами. От этого эмбарго Россия только выиграет.
      - К сожалению нет. Мы не обеспечиваем себя продуктами питания и ширпотреба, так что рост цен за импорт съест весь доход за нефть без остатка.
      - Значит нужно как-то с этим бороться.
      Сизов уклончиво пожал плечами.
      - У вас там более устойчивые позиции, и среди арабов, и среди евреев. К тому же США всегда болезненно относился к нашему присутствию на Ближнем Востоке.
      - Времена меняются. У вас традиционно хорошие отношения с Палестиной и Сирией. Попробуйте воздействовать через них.
      - Хорошо, у нас есть кое какие наметки по этому поводу. Но без подвижек со стороны Израиля ни какой прогресс не возможен.
      Обсуждение всех проблем заняло более шести часов. Лишь после этого, в самом конце разговора Сизов сказал:
      - И все-таки это удивительно что они договорились. Такие разные страны, амбиции. Многие из них просто ненавидят друг друга: Иран и Ирак, Ирак и Кувейт, Сирия и Саудовская Аравия.
      - Вы заметили что за годы после прихода Мухаммеда к власти в десяти мусульманских странах сменились лидеры? - спросил Маккреди. - Причем многие из них погибли при загадочных обстоятельствах.
      - Вы думаете это дело рук мусульманских фанатиков?
      - Да. У них есть такой Ахмед Абд аль-Кадир, глава саудовской разведки. Причем сам он иорданец, редкий случай. Человек, предельно преданный Мухаммеду. Вот он и заправляет всеми тайными операциями в мусульманских странах. Надо отдать ему должное, делает это эффективно, быстро, и без большого шума.
      - Ну, я думаю у вас там хорошие связи, раз вы узнали даже про это.
      - Это не мы, это "Моссад". Наше ЦРУ прошляпило эту ситуацию. Они не заметят если их невзначай и кастрируют.
      - Тогда поручите вашим израильским друзьям убрать и самого Мухаммеда.
      Президент быстро взглянул на своего собеседника.
      "Уже работают", - понял Сизов.
      - Интересное предложение, - согласился Маккреди.
      Уже оставшись наедине со своими помощниками президент ослабил галстук и признался.
      - Кое о чем мне с Сизовым даже легче обсуждать, чем с главами западных стран или с собственными конгрессменами. По крайней мне он не лицемерит и называет дерьмо дерьмом, а не потенциальным удобрением.
      Через три месяца, в священный для мусульман месяц рамадан в Мекке, во дворе мечети Масджид аль-Харам, происходило обычное для этого времени столпотворение. Как всегда три миллиона паломников со всех обитаемых континентов мира съехались чтобы совершить хадж. Посетив в Медине могилу пророка и испив воды из священного источника Зам-зам сотни тысяч людей всех цветов кожи теперь кружились в мерном круговороте вокруг Каабы, большого здания в виде куба с вделанным в одну из стен священным Черным камнем. Ибрагим аль-Али, паломник из Англии, чувствовал сильную усталость, незаметно накопившуюся за эти дни хаджа. По заведенному еще пророком обычаю он должен был пройти семь раз вокруг Каабы по огромному двору внутри самой почитаемой мусульманами мечети. Правоверные мусульмане как вода в море вливались в этот людской круговорот, и совершив положенное, прикоснувшись к священному Черному Камню покидали мечеть. Лишь Ибрагим совершал уже десятый круг, и это не было признаком особого религиозного рвения. На самом деле его звали Авраам бен Шарон, и был он вовсе не арабом, а евреем, агентом спецподразделения "Моссад" "Мицвах элохим". В Англию его забросили три года назад, и он даже не думал что все это будет только для того, чтобы теперь, сегодня попасть во внутренний двор этой мечети в одно время с королем саудитов. Увы, сейчас Ибрагим был готов впасть в отчаяние. Сегодня был последний день месяца рамадан, а король так и не появился в Мекке, хотя "Моссад" знал, что в последние семь лет Мухаммед ни разу не пропустил хаджа. Именно поэтому под ритуальным ихрамом, двумя кусками несшитой белой материи, одетой на тело Ибрагима, к бедру его был приклеен скотчем небольшой плоский стилет, толщиной всего два миллиметра, достаточно острый, чтобы разом покончить с основной угрозой еврейской нации.
      Еще через час Ибрагиму показалось что у него скоро откажут ноги. Жара разыгралась не на шутку, несмотря на осень температура достигала тридцати градусов, и запах пота от сотен тысяч людей постепенно сконцентрировались до удушающей кондиции. Однотонное бормотание голосов, шарканье ног в однообразных, неудобных сандалиях, толчки в спину и плечи слились для Ибрагима в одно целое, неразъединимое кольцо. Он уже плохо понимал где находится, зачем он здесь. В чувства его привел какой-то сдавленный хрип и шум за спиной. Обернувшись Ибрагим увидел старика с побагровевшим лицом, изо рта его шла пена, глаза, закатились, и если бы не руки его соседей, он непременно бы упал на землю. Ибрагим учился на медика, и мгновенно поставил свой диагноз - инфаркт. Два выросших как из под земли саудовских полицейских в белых чалмах поволокли несчастного в сторону, с трудом пробиваясь сквозь плотную толпу.
      - Повезло ему, умер на святой земле, - пробормотал сзади чей-то голос, и обернувшись Ибрагим увидел в глазах высокого, сухопарого мужчины лет сорока явно читаемую зависть.
      "Фанатики, животные", - подумал Ибрагим, и чувство ненависти переполнило его душу. На самом деле он и сам был фанатиком. Его отец был ребе одной из самых ортодоксальной ветви иудаизма, хасидов. С малых лет он вдолбил своему младшему сыну безмерную веру в избранность своего народа.
      - Яхве пообещал нам эту землю, и он держал слово до тех пор, пока мы держали свое слово почитать его заповеди, - говорил он. - Когда же иудейский народ отступил от своих канонов Бог рассеял евреев по всему миру как пыль под ветром. Но именно его гнев заставил наш народ возродиться. На чужбине мы жили только мечтой о воссоздании святого Израиля. Теперь же, когда мы вернулись к истинным истокам своей веры, Яхве вернул нам Израиль. Нам осталось только до конца выполнять свой долг, и тогда свершится все, что обещал Господь Моисею. Во имя существования Израиля только и стоит жить и умереть на этом свете.
      С шести лет Авраама воспитывали в специальной скаутской школе при синагоге, а уже в четырнадцать, после тщательного отбора он был призван в ряды самых избранных бойцов Моссада, спецподразделения "Мицвах элохим" "Гнев Божий", созданного для уничтожения лидеров арабских экстремистских организаций. Три года его обучали быть мусульманином, заставляли учить молитвы и обряды мусульман, в тоже время безмерно накачивая идеями о его будущей священной миссии.
      Воспоминания Ибрагима оборвал легкий шум, прорезавшийся сквозь монотонное бормотание однообразной молитвы.
      - Король, король, Мухаммед! - приглушенно донеслось до ушей иудея. Сердце его забилось сильней, он приподнялся на цыпочки, вытянул вверх голову и сразу увидел в каких-то пятидесяти метрах от себя, у одного из входов мечети знакомый, неповторимый профиль саудовского короля. Этот орлиный нос, впалые щеки, маленькую нижнюю челюсть с редкой, щетинистой бородой Ибрагим не мог спутать ни с кем. Со смирением истинного мусульманина Мухаммед пристроился к крайнему кругу бесконечного людского круговорота. В своем белом ихраме, с непокрытой головой, он ни чем не отличался от всех остальных паломников, и если бы не белый шрам на затылке под коротко стрижеными волосами, след давнего покушения одного безумного шиита, Ибрагим бы непременно потерял его из виду. Первым желание юноши было побыстрей прорваться поближе к своей жертве. Расстояние между ними было совсем небольшим, но короля и его убийцу разделяло очень много людей. Все определял общий ритм вращения вокруг Каабы, и начать продираться сквозь эту толпу значило непременно привлечь к себе внимание и выдать свои намерения с головой. Ибрагиму пришлось смириться, и постепенно, по шагу приближаться к своей жертве. С каждым пройденным кругом король и его свита сужали круги, неминуемо приближаясь к Каабе. На седьмом круге, уже в двадцати метрах от священной реликвии мусульман Ибрагим наконец вплотную приблизился к Мухаммеду. Он видел его тонкую шею, этот белый, поперечный белый след на затылке, слышал его дыхание, даже запах пота саудовского монарха. Видел и... не мог поднять руку, сделать то, что должен был сделать. Руки словно немели и не слушались его. Прикрыв глаза Авраам воззвал к своему богу, Яхве. Чуть застонав он чудовищным усилием воли заставил себя сунуть руку под ихрам и нащупал теплую и липкую от пота плоскую рукоять кинжала. С сухим треском скотч отклеился от кожи бедра, Ибрагим как в замедленной съемке вскинул вверх руку, он уже видел эту ямку на шее, сразу под основанием черепа куда воткнет этот кинжал, и блеснувшее на солнце лезвие рванулось к цели, но одновременно перед убийцей возникло что-то большое, белое. В последнюю секунду оглянувшийся Файяд аль-Дамани увидел расширенные, безумные глаза красивого, высокого и чуть полноватого парня и бросился вперед еще до того, как увидел в руках его кинжал. Острое жало клинка со всей силы вонзилось в грудь Файяда, раздробив по пути ребро и войдя в тело по самую рукоять. Секундное замешательство окружающих прорвалось громким ревом сотен глоток, на Ибрагима бросились со всех сторон, и он только успел отчаянно, истошно вскрикнуть, прежде чем толпа поглотила его.
      А в стороне, около самых стен Каабы на руках у Мухаммеда умирал его самый преданный друг. Перед смертью, в последним судорогах агонии он мазнул окровавленной рукой по черному боку священного камня. Закрыв глаза телохранителя король поцеловал окровавленный камень и махнул рукой свите, дескать уходим. Те подхватили мертвое тело аль-Дамани и двинулись вон из мечети, с трудом раздвигая коридор перед шествием короля.
      Они уже покинули внутренний двор мечети, когда последние из самых дальних паломников узнали о происшедшем.
      - Король жив, аллах отвел от него руку убийцы! - из уст в уста передавали друг другу правоверные. Это прибавило энтузиазма всей толпе. Она колыхнулась как один живой организм, и снова начала раскручивать свое круговое движение, все больше и больше наращивая скорость движения. Как раз в это время с минаретов прозвучал голос муэдзина призывающий к полуденной молитве. Обычно паломники прерывали свое движение, и обернувшись лицом к Каабе преклоняли колени. Но в этот раз обычное моление превратилось в зикр, массовую, истеричную молитву трехсот тысяч человек. Молодые и старые, они бежали вперед, выкрикивая слова молитвы. Хор голосов слился в рев с одним общим ритмом, общим дыханием. Массовое безумство словно подхлестывало их, входя в транс паломники уже не чувствовали ни усталости, ни жары, переставали считать отмеряемые ими круги. Душа их сливалась в едином порыве с многотысячной толпой. Один из паломников упал споткнувшись о растерзанное, уже мало похожее на человеческое тело покушавшегося еврея, подняться он не успел, и был быстро затоптан беспощадной толпой. Так проходил час за часом. Уставшие, обессиленные люди пошатываясь выходили из мечети, и прямо тут же, у стен валились от истощения на землю. Впавший в транс муэдзин три часа выпевал молитвы, подхватываемые паломниками, пока от солнечного удара не упал без сознания рядом с микрофоном. А в круговорот молящихся все вливались и вливались новые паломники, невольно заражающиеся общей истерией самой массовой всю историю существования мусульманства молитвы. В главную мечеть мусульманского мира возвращались паломники уже совершившие все обряды хаджа, каждому из них хотелось приобщаться к общей радости избавления отмеченного милостью аллаха монарха от верной смерти.
      Глубокой ночью, когда огромная площадь внутреннего двора Масджит аль-Харам опустела, на ней ни осталось ничего, напоминавшего о жертвах неудачного покушения. Валялись обрывки ихрамов, тысячи потерянных сандалий, но никаких остатков погибших людей. Миллионы человеческих ног превратили в пыль и разнесли по ветру бренную человеческую плоть.
      ЭПИЗОД 22.
      Академик, он же дипломат и политик, говорил медленно, акцентировано выделяя слова, но очень образно и понятно. Сизов со своим ближайшим окружением уже больше часа слушал бесплатную лекцию пяти самых уважаемых в России востоковедов о проблеме Иерусалима. Встреча проходила в загородной резиденции номер три, или по простому "В Бане", атмосфера была самая непринужденная, сидели не в официальном кабинете, а в холле, перед горящим камином, рядом со столиком с пивом и другими напитками, так что ученые мужи не старались поразить своих военных слушателей мудреными терминами.
      - Нельзя какими-то переговорами решить конфликт, которому несколько тысяч лет. Судя по первоисточнику, то есть по Библии, все началось с общего праотца Авраама, больше известного нам под его анекдотическим именем Абрам. Его не менее известная жена, красавица Сара, имела один единственный недостаток, она была бесплодна. Тогда хитроумный папаша усыновил прижитого от наложницы сына дав ему имя Измаил. Но Сара, очевидно из вредности еврейского характера, тут же начала рожать одного сына за другим, попрекая муженька прижитым на стороне хлопцем. В конце концов доведенный до крайности Авраам послал на явную смерть в пустыню свою наложницу Агарь с этим самым Измаилом. Но Господь не дал им погибнуть, в пустыне забил родник Замзам, сейчас в этом месте находится Мекка. Уже тогда Господь Бог предсказал, что от этого байстрюка пойдет великий народ, который непременно станет впоследствии врагом евреев номер один. Еще бы, после подобного кульбита родного папочки возлюбить таких родственников трудновато. Эта вражда проросла такими древними корнями, что перешла на уровень подсознания обоих сторон, хотя на самом деле у них много общего. Тут и похожая внешность, ритуал обрезания, общие почитаемые святые, тот же Авраам и Моисей, запрет есть свинину. Ну а дальше, перефразируя Воланда: "Все окончательно испортил квартирный вопрос". Резолюция сорок седьмого года ООН номер сто восемьдесят один о создании на базе Палестины двух государств нельзя назвать самым удачным решением этой международной банды политиканов. Представьте себе что вы мирно живете в своей квартире, и вдруг приходит полицейский, приводит кучу бомжей и говорит что теперь вы будете жить вместе. Затем эти же самые подселенцы вообще выгоняют вас из квартиры, а тот самый полицейский только и делает что читает захватчикам проповеди, да пишет им грозные резолюции.
      - Хамло, - хмыкнул Сазонтьев, судя по красным глазам с явного похмелья. Главковерх только вчера вернулся со Среднеазиатского фронта, и не очень охотно пришел на эту бесплатную лекцию, но теперь явно проникся злободневной темой. - Это на них похоже. "Если в кране нет воды..."
      Академик со странной полуулыбкой покосился на него, затем продолжил свою речь.
      - Президент США сейчас похож на загнанного в угол боксера, избиваемого сразу двумя соперниками. Израиль он не может оставить как давнего друга и стратегического партнера. Именно Израиль во времена правления нашего несравненного Никиты был основным противовесом для красных Египта и Сирии. Но и с палестинцами Дяде Сэму ссорится нельзя, за спиной Палестины стоят все мусульманские государства с их бездонными запасами нефти. Запад не забыл нефтяное эмбарго семьдесят третьего года, да и недавний бензиновый голод во время второй кувейтской войны показал насколько уязвима перед диктатом нефтяных королей прежде всего Европа. Если Саудовское королевство и все остальные мусульманские члены ОПЕК представят ультиматум и потребуют отдать им Иерусалим, то положение основного миротворца будет просто безвыходным, хоть стреляйся. У нас же положение так же не очень приятное. Поддержать России евреев, значит получить врагами весь арабский мир, на диво сплоченный по вопросу Палестины и Израиля. Американцы уже получили себе в подарок Бен-Ладена и Аль-Ваххаба. Нас же фундаменталисты и так приговорили за Чечню, зачем же еще наживать себе врагов? А поддержать арабов, это значит получить врагами всех этих Ротшильдов, Рокфеллеров, и прочих Зильбершухеров с их туго набитыми мошнами. Все записные западные политологи как заводные попугаи говорят о некоем компромиссе, и это про людей, у которых религиозная ненависть застилает кровью глаза? Договорится можно с политиками, но как договориться с сотнями тысяч враждующих фанатиков? Фанатика можно убить, но невозможно убедить его сделать шаг назад. Тот из политиков, кто первый откажется от Иерусалима, будет убит своими же, очень быстро и страшно, пример Рабина перед глазами.
      - А кто по вашему более прав в этом вопросе относительно Иерусалима? спросил Сизов. Академик хмыкнул и переглянулся со своими коллегами.
      - Ну, у евреев гораздо меньше поводов стучать себя кулаком в грудь, чем у арабов, - сказал самый молодой из ученых мужей, известный еще и как популярный телеведущий. - Еще во времена римских императоров их выселили с этого ужасного места, дабы не мутили остальной народ Палестины своим противным характером. Во времена крестоносцев в Иерусалиме жили только две еврейские семьи. В начале двадцатого века во всей Палестине жидов было не более пятидесяти тысяч, при том что арабов там проживало в четырнадцать раз больше. То, что евреи начали потихоньку съезжаться со всего мира в эти края заслуга английских дипломатов, владевших этим районом в те времена, Ллойд-Джорджа, Бальфура и прочих. Они уже тогда боялись что вольнолюбивые арабы освободятся от османского ига, наложат на нефть свою руку и будут диктовать цену на нее. Как раз противовесом арабам, и главным союзникам англичан в этом районе и должен быть создаваемый Израиль. Уже потом англичан поддержал Вудро Вильсон, а особо рьяно помогал переселению законных потомков Авраама Гарри Трумэн. Именно при этом же президенте арабов "кинули", создав Еврейское государство, и скромно забыв про Палестину. И никакая резолюция ООН не могла помочь потомкам филистимлян, только собственная кровь, вперемежку с кровью еврейских поселенцев. Пятьдесят лет противостояния изгнанных со своих земель палестинцев и пришлых евреев словно миксером взбили их отношения в один кровавый коктейль. По моему сейчас арабы поняли, что победить в открытой борьбе не возможно и всячески провоцируют Израиль на ответные расстрелы всех этих пацанов. Эта кровь значительно подрывает авторитет Израиля в мире, а это палестинцам и надо.
      - И все-таки я хочу понять, есть ли политическое решение этого вопроса, - сказал Сизов.
      Ученые переглянулись.
      - Честно признаться, это вряд ли, - сказал академик. - Вся беда в том, что с обоих сторон существуют радикально противоположные экстремистские силы, просто не допускающие мысли о главенстве над ними другой религии. Они сейчас сильны и среди мусульман, и среди иудеев.
      - Есть одна идея, передать часть Иерусалима с храмовым комплексом под управление международных сил, но с распадом ООН это невозможно осуществить, - высказал свою точку зрения другой, не менее маститый ученый и дипломат.
      - Вряд ли израильское правительство согласится с подобной постановкой вопроса, - не согласился с ним академик.
      - А если подобное решение им продиктует правительство США? - спросил Соломин.
      - Нет, все равно им будет трудно добиться подобного решения. Отношения между Америкой и Израилем всегда походили на отношения между богатым папочкой, и упрямым, своевольным сынком. Тем более теперь евреи набрали достаточно сил чтобы некоторое время не зависеть от военной помощи стран НАТО. И не стоит забывать что за них стеной стоит могущественное еврейское лобби в сенате и конгрессе США.
      - Ну, это уже проблема Маккреди, - решил Сизов и, поднявшись, дал понять что совещание закончено.
      В тот день, в два часа ночи Сизова поднял телефонный звонок.
      - Да, - сказал он, уже предчувствуя очередную неприятность. Выслушав доклад он сказал только одно слово. - Хорошо, - и стал одеваться.
      -Что случилось, - спросила, приподнявшись с постели Ольга.
      - В Волжанске взорвали химический комбинат, - ответил Владимир не оборачиваясь. - Массовое отравление хлором. Большие жертвы.
      - Какой ужас!
      - Да. Это должно быть страшно.
      Спустя два часа после этого доклада три человека в громоздких костюмах повышенной химической защиты медленно пробирались по темным цехам громадного химического комбината. Огни мощных ручных фонарей высвечивали из темноты адское переплетение труб, емкостей, маршевых клеток. Идущий впереди остановился, из под плотной резины противогаза слабо донесся его голос.
      - А здесь никого нет.
      - Да, похоже они не попали в зону поражения. Ветер дул в другую сторону и они успели выбраться отсюда.
      - Куда теперь?
      - Дальше вверх, по лестнице, - сказал второй, а потом предложил, Давайте я пойду первым, этот цех я знаю с закрытыми глазами.
      Два спутника уступили дорогу третьему, более низкому ростом и казавшемуся более толстым даже в этих объемных балахонах. Это был главный инженер завода, действительно знавший производство как ни кто другой. Подобное путешествие нельзя было назвать приятным. Они поднимались все вверх и вверх по железным маршевым пролетам, на одной из площадок проводник споткнулся о что-то мягкое. Он подсветил себе фонариком и увидел неестественно вывернутое в странной позе человеческое тело. Лицо мертвеца было перекошено жуткой гримасой, рот открыт в последнем вздохе. Человек в прорезиненном балахоне попятился было назад, но его остановил второй из команды разведчиков.
      - Что там?
      - Труп.
      Идущий вторым осмотрел погибшего и сделал свой вывод.
      - Похоже он упал сверху, сломал шею. Но вряд ли он при этом еще был жив.
      Они перешагнули через погибшего и начали подниматься дальше. Затем им пришлось спускаться, а затем снова подниматься вверх. Лишь через полчаса химразведка достигла своей цели. Отсюда, сверху, была хорошо видна громадная сферическая емкость с темным провалом в разорванном боку. По узкому железному мостику они добрались до самой верхушки сферы и скрестили лучи фонарей на проломе в железе.
      - Все ясно, - сказал один из троих.
      - Пожалуй да.
      Самый высокий из разведчиков поднес к противогазу мобильную рацию и начал диктовать.
      - База, база, это третья группа, мы добрались до отметки сорок.
      - Что у вас там?
      - Все подтверждается. На цистерне явные следы взрыва, края оплавлены и вогнуты внутрь. Сейчас возьмем анализы на остатки взрывчатки.
      - Хорошо, берите и возвращайтесь.
      В трех километрах от завода, в здании школы сорокалетний человек с одутловатым лицом и погонами генерал-полковника на пятнистом полушубке отключил рацию и усталым жестом протер лицо. Это был начальник МЧС Средневолжской губернии Виктор Юшков.
      - И там тоже следы взрыва.
      - Значит хорошо организованная диверсия? - спросил человек в штатском, глава Средневолжской губернии генерал-губернатор Моргунов.
      - Более чем. Вот смотри.
      На ты генерал Юшков называл губернатора неспроста. Еще лет семь назад они были простыми полковниками в службе МЧС. После июньского переворота дороги их разошлись, но оба они сделали неплохую карьеру. Бывшие сослуживцы склонились над планом завода.
      - Прежде всего они нанесли удар по главной подстанции, да такой что наши службы до сих пор не могут подключить комбинат к системе электроснабжения. На территории всего завода потух свет, и уже через тридцать секунд прозвучали один за другим четыре взрыва. Была взорвана самая большая емкость с готовым хлором, затем взорвана эстакада, перегородившая дорогу в завод и препятствовавшая проезду техники, а так же еще два мостовых пролета, из-за которых ночная смена не смогла быстро покинуть территорию комбината. Люди оказались в ловушке, лишь у единиц из них оказались противогазы. Многие просто заблудились в темноте, этот комбинат просто жуткий лабиринт из всякого рода конструкций.
      - Сколько человек было в смене?
      - Более пятисот.
      - Сколько вышло?
      - Пятнадцать. В основном это ремонтники, по своей специальности обязанные пользоваться спецзащитой.
      Губернатор прошелся по комнате, остановился у окна. Ему показалось что чуть-чуть пахнуло едким запахом хлора, но это было чистое внушение. Моргунов знал что ветер уже вторые сутки устойчиво дул в противоположную сторону, унося отраву на пригород и несколько расположенных рядом с Волжанском деревень.
      - Говорят что многие погибли потому что не умели пользоваться средствами защиты? - спросил он.
      - Да, это в основном женщины. Были плохо подогнанные противогазы, да они и не умели ими толком пользоваться.
      - Когда на заводе последний раз проводились учение по гражданской обороне?
      - Года четыре назад.
      - А точно значит не знаешь?
      - Я сейчас велю узнать... - Юшков бестолково начал копаться в бумагах, затем потянулся к телефону, но губернатор остановил его.
      - Не надо. Ты это расскажешь лично Сизому. Он уже вылетел. Слишком много пьешь, Виктор.
      Генерал потупился.
      - Ты хочешь сказать что сделаешь из меня козла отпущения? - спросил он.
      - Это зависит не от меня. Наверняка полетят головы в местном ФСБ. Но и ты хорош! Ты обязан проводить регулярные учения с населением и рабочими на случай подобных катастроф на всех вредных предприятиях региона. Сколько их было за последние два года? Я тебе точно скажу - ни одного.
      - Андрей, прикрой меня! - взмолился Юшков. - Давай свалим все на фээсбэшников. Это ведь они прошляпили диверсию.
      - Я не знаю как самому удастся ли усидеть на месте. Будем ждать Сизова.
      Диктатор прибыл на комбинат уже когда рассвело. Выйдя из машины он первым делом почувствовал слабый, но стойкий запах хлора.
      - До сих пор пахнет? - спросил он сопровождающих.
      - Да, есть немного.
      Эстакада, загораживающая дорогу на комбинат, была уже разрезана автогеном на части и растащена по сторонам. Навстречу Сизову шли и шли солдаты с носилками, на которых лежали трупы. Сизов глянул на лицо одного, другого. Все они отливали синевой, выпученные глаза и раскрытые рты жутко перекосили лица. Диктатор отвернулся, и пошел назад, прочь с территории химического могильника.
      - Сколько? - спросил он у семенившего за ним медведеподобного Юшкова.
      - Уже триста сорок.
      Метров через сто их обоих догнал отставший было Моргунов.
      - Только что звонили в редакцию местной газеты, - сказал он. Ответственность за взрыв взяла на себя некая организация "Священный газават".
      - Я и не сомневался что это дело рук исламистов, но то что они впервые взяли на себя ответственность, это любопытно. Значит чувствуют собственную безнаказанность.
      Сизов даже не покосился в сторону начальника губернского отделения ФСБ, но тот уже почувствовал как с его погон одна за одной слетают генеральские звезды.
      После завода Сизов поехал в ближайший госпиталь. Все палаты и коридор были забиты кашляющими, стонущими от боли пациентами. Большинство из них прижимали к глазам влажные тряпки. Хлор прежде всего выжигал слизистую оболочку глаз.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17