Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Свободный Охотник

ModernLib.Net / Научная фантастика / Щёголев Александр / Свободный Охотник - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Щёголев Александр
Жанр: Научная фантастика

 

 


Теперь червяк красного цвета — более быстрый и гораздо более отвратительный. Он злобно пищит и стремительно регенерирует, мало того, он умеет контратаковать. Разряд белой молнии, и робота не стало бы. Но — промах! Поэтому берегись, дрянь, попрощайся со своими преступными отцами. Влево, влево, вправо, вправо, и — «плюс», «плюс», «плюс». Кроваво-красные обрубки, агонизируя, растворяются в чёрном. Загнанный хищник раздаёт наугад электрические оплеухи — мимо, мимо, мимо. Жадная голодная ярость, по-хозяйски плескавшаяся в лабиринте, спадает, отступает в бессилье. Головная часть червя мечется в поисках спасения. Поздно! Наперерез врагу, через боковой ход — ударить и остановиться, обманывая чужую примитивную программу, — затем вверх, разворот, и… Конец. Два раза «плюс». Конец тебе, писклявая дура, загаженный мир очищен…

4.

…кулаки воина непроизвольно сжались и разжались.

— Страшновато ты спишь, — раздаётся голос. — Похоже, юноша, ты и во сне воюешь.

Старик все так же сидит напротив, разглядывая обмякшую фигурку гостя.

«Загаженный мир очищен…» Как бы не так! Свободный Охотник стряхивает оцепенение. Он потерял связь с реальностью всего лишь на несколько предательских мгновений, вот почему его собеседник не успел вежливо затемнить ячейку и удалиться.

— Ты прав, я только что спасал одну планетку, — отвечает гость. — Чуть раньше, правда, это же я делал не во сне.

— Какую планетку?

— Базу по аккумулированию и переработке продуктов метаболизма.

— Место, где из дерьма халву синтезируют, — усмехается хозяин. — Давно о таких объектах не слышал. Довоенный?

— Судя по кодо-импульсному гербу, который излучала поверхность кристалла, базой владел кто-то из Истинных. Я наткнулся на неё в районе средних цифр по Первой Косой Координате. Сам понимаешь, что стало с хозяевами.

— Да, эти районы кишат звероидами. Что тебя туда занесло?

— Я направлялся на встречу с Ласковым. И вдруг поймал по Всеобщей сигнал-катастрофу. Случайность, конечно…

Свободный Охотник замолкает, вспоминая. Вспоминать нетрудно, поскольку этот последний подвиг случился совсем недавно. Торопясь к старому Депо, он вынужден был в одном из Фрагментов задержаться и даже выйти из Тоннеля в трехмерное пространство. Бой с безмозглыми червями не отнял много времени, однако горек был вкус этой победы! Кого там было спасать, зачем? Мёртвый мир, мёртвый пластиковый объект. Биокристаллические черви, запущенные туда ворами, убили людей давно — судя по их размерам, судя по лабиринтам, которые они прожрали в оболочке. Если, конечно, после атак звероидов на планете оставался хоть кто-нибудь живой… Жуткое порождение больного разума уничтожено. Бортовой робот-истребитель, сделав дело, чутко дремлет в пусковой камере. Но кому все это было нужно? Не системам же связи, с тупой заданностью передававшим в паутину Тоннелей вопль о помощи?

И все-таки странно, думает воин. Сигнал-катастрофа был обращён к нему — именно к нему! Безадресный зов так и начинался: «Неуловимый, хоть Ты услышь и отзовись, если Ты существуешь…» Конечно, приятно быть легендой. Но ради явной нелепицы аварийно прерывать Нить маршрута, покидать Метро, тратить бесценное время на никчёмный бой — просто стыдно…

— Кстати, — продолжает Свободный Охотник, — я подозреваю, что личинки червей были подброшены бластомерами Повара Гноя, которого ты почему-то уважаешь. Нет секрета, кто первый вор в Галактике.

Хозяин сферобара укоризненно цокает языком, понимая эту реплику по своему:

— И все-таки зря ты отказываешься от помощи сильных людей.

Собеседники рассеянно смотрят в центр сферы. Туда, где молодые, светящиеся в темноте тела отражаются в зеркальных стёклах ячеек.

— Мне действительно нужна помощь, — откликается Свободный Охотник, — но совсем другого рода. Из-за этого я и навестил тебя.

— Я тебя слушаю.

— Перед смертью Ласковый передал мне кое-какой документ. Огромной важности документ.

— Политика? — кривится хозяин. — Ты же знаешь, я ненавижу политику. Я всего лишь торговец.

— До войны ты был известным на все Метро лингвистом. Я думаю, лучшим. Если не ошибаюсь, в своё время даже Большой Лоб тебя знал и уважал.

— Да, старый Лоб был великим учёным, в отличие от меня. Может, поэтому я жив, а он убит варварами…

Юный воин, заинтересовавшись, отвлекается от главного:

— Убит? Я слышал, Большой Лоб исчез, когда служба Координации была упразднена. Уничтожил все личные записи, поскольку наследников у него не осталось, а тексты научного характера подарил какой-то своей ассистентке из тогдашней Академии.

Владелец сферобара дребезжит смехом.

— Этой «ассистенткой», юноша, была моя старшая сестра. Моя одряхлевшая красавица… — Он прикрывает глаза, оживляя что-то давнее, сгинувшее в прошлом. — Могу ещё пощекотать твоё любопытство. Я собственными глазами видел запись последних мгновений жизни старого Лба и утверждаю, что Координатор не просто «исчез», а погиб. Каким образом подобная запись оказалась у моей сестры, я не знаю, но она свято хранила все, что было связано с этим человеком. Через неё, кстати, сопляк вроде меня и смог познакомиться со знаменитым чудаком, так что не стоит преувеличивать мои заслуги в области древнего языкознания.

— Тем не менее, ты первым изучил язык Голого Народа, — возражает юноша. — А теперь регулярно общаешься с контрабандистами на их же языке. Нужна твоя помощь, друг.

— В качестве переводчика? У тебя что, украли декодер?

— В качестве эксперта. Переданные шпионом материалы могут оказаться фальшивкой. Я, конечно, погонял их на своей бортовой системе, привязал документы к местности, сверил Нити маршрутов с моими картами. Вроде бы никаких неточностей… Должен признаться, что я вспомнил о тебе случайно, я ведь домой направлялся, хотел поскорее доставить информацию на базу.

— Логический и вероятностный анализ содержания делал?

— Внутренних противоречий тоже не выявлено.

— В чем моя задача?

— Чтобы ты внимательно прослушал речевые слои. Фальшь, если она есть, должна быть в чем-то неуловимом, в том, что декодеры не воспримут. Документ создан при участии большого числа звероидов. Могли ли они подобрать столько актёров среди простых операторов? Если не ошибаюсь, Голый Народ вообще не признает искусства, причём, гордится этим. Я думаю, опытное ухо такого переводчика, как ты, обязательно отловит, спектакль мне подсунули, или нет.

Владелец сферобара откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза и спрашивает:

— Обстоятельства?

— Обстоятельства вполне правдоподобны, если не наврано в отчёте. Документ был добыт в одном из музеев, куда Ласковый вместе со своей стаей попал на экскурсию. Наш общий друг сумел познакомиться с первым инженером музея. Он услышал, как господин инженер хвалил стрижку господина стаевого, после чего выбрал момент, когда музейный начальник остался в одиночестве, подкрался и предложил свои услуги. Мол, это ведь он, Ласковый, стрижёт стаю, мол, он готов постричь первого инженера перед отправкой домой. Ты, кстати, вряд ли знаешь, кем был мой шпион по должности. Что-то вроде парикмахера… как бы поточнее выразиться?

Собеседник разжимает стиснутые губы:

— В нашем языке нет точного эквивалента этому слову, но я понимаю, что ты имеешь в виду. «Выстригающий». Умелец, который выстригает в шерсти тварей знаки отличия, награды, обозначения званий, должностей, родов войск и так далее.

— Вот-вот. Первый инженер музея, конечно, заинтересовался представившейся возможностью. Чтобы он ничего не заподозрил, Ласковый попросил в качестве оплаты привезти с родины деревянную дощечку для ухода за когтями. В общем, они легко договорились. Сразу после экскурсии инженер пришёл в ангары, прямо к Ласковому в капсулу. Он пожелал, чтобы его выстригли «под стаевого», «в полном соответствии», только без наград. У тварей мода появилась — выстригаться якобы начальниками, а дома развлекаться, пугать знакомых. Обман прощается, потому что к возвращению в стаю фальшивые знаки различия полностью зарастают.

— Я тоже имею дело со звероидами, — скупо напоминает слушатель, — и о подобных вещах знаю, так сказать, из первых лап.

Свободный Охотник принимает упрёк: он и в самом деле увлёкся. Однако эта заминка не мешает ему продолжить рассказ, потому что подробности шпионской операции достойны любого слушателя. Итак…

Пока парикмахер Ласковый трудился, превращая простого музейщика в красавца стаевого, текла неспешная беседа. Ласковый сказал, что музей в целом интересный, особенно пузыри с трофеями или, например, с древним оружием, но, к сожалению, есть и скучные места. Вот хотя бы пузырь информационной тактики, где и смотреть-то нечего. Первого инженера это, конечно, сильно задело, он даже крутиться стал на подстилке, мешать мастеру работать, и, к счастью, он оказался болтлив. Таким образом, удалось кое-что вытянуть. Первое: информация, к которой сеть музеев имеет доступ, на самом деле не столь уж секретна. Высшее командование звероидов считает её устаревшей, не имеющей стратегического значения, и поэтому, собственно, имена архивов и комментарии было разрешено использовать в качестве экспонатов. Это означает, что закрытые архивы, которые представлены в экспозиции, защищены пассивно, только с помощью систем спецификаций и паролей. Второе: в ведении первого инженера музея находится таблица соответствия, где как раз и собраны имена закрытых архивов вместе с соответствующими им полными спецификациями. Там же указаны и пароли. Это сделано на случай, если вождям Фрагмента понадобится дезархивировать какую-нибудь информацию из музея. И третье: архивы не копируются, их можно только дезархивировать. То есть, к примеру, если бы удалось случайно отыскать нужный документ, не получится переписать его к себе, чтобы потом спокойно попытаться вскрыть. Документ нужно дезархивировать с первого раза, иначе сигнал о неудачной попытке поступит операторам Хранилища…

— Что за информацию украл для тебя Ласковый? — вновь подаёт голос владелец сферобара.

— Оперативные карты Первой Атаки.

— Хм… Мне это ни о чем не говорит.

— Потом объясню, позже.

— Не надо, ненавижу войну. Ты проверил линию Реального Времени?

— Карты — это же модель, какая там линия времени! К ним, правда, добавлена запись событий, произошедших в действительности. Вот здесь, похоже, мы имеем подлинный документ, потому что контрольный след нигде не прерван.

— Извини, я помешал твоему рассказу.

— Ничего, я слишком многословен, — улыбается Свободный Охотник. Откинув вуаль, он неспешно допивает оставшийся в баллончике сок. — Впрочем, рассказано почти все. Первому инженеру музея очень понравился его новый облик, и тогда Ласковый, чтобы закрепить дружбу, предложил отпраздновать отпуск на родину. Достали валериану и позволили себе слегка расслабиться. Устроили недостойную Голого Народа пьянку. В результате гость проспал начало своего последнего перед отпуском дежурства и, очнувшись, вынужден был в панике активизировать смотровые пузыри музея прямо из капсулы Ласкового, пользуясь чужой бортовой системой. После чего инженер уполз. А Ласковому ничего не оставалось, кроме как повторить уже сделанные команды, войти в музейную таблицу соответствий, вытащить полную спецификацию карт Первой Атаки, и затем спокойно дезархивировать документ к себе в бортовую память.

— Да, эта тварь достойна уважения, — соглашается торговец. — Ты чем ему платил?

— Валерианой, конечно, как и ты. Хотя, он и без подачек был мне предан, благодарен за то, что я его дважды спас. Мою валериану, как видишь, он для дела использовал.

— Я получал взамен натуральную шерсть, а тебе он никчёмные карты подсунул… — Владелец сферобара задумчиво гладит лысину. — Правда, теперь я понимаю, что это была за шерсть. Парикмахер, говоришь. Фу, гадость какая…

Свободный Охотник вдруг хохочет — безудержно, по мальчишечьи звонко.

— Ладно, — хозяин приподымается. — Отдыхать ты не желаешь. Пошли, займёмся твоим документом. Заодно попробуем тебя уговорить — вдруг покажешь, какую штуковину ты придумал, чтобы «видеть» Узлы и технические Входы?

Гость бросает прощальный взгляд сквозь прозрачную стену ячейки. Красивые девушки, радующие глаз зрителя своим искусством, были похожи друг на друга, словно появились на свет в результате клонирования. Может, и вправду здесь работают «дети Клона»? Хотя, подобные вещи никого, кроме хозяина сферобара, не касаются. Девушки взволнованы и смущены, они надеются, что легендарный герой Космоса наблюдает за их танцем. Приятно сознавать это. Здесь Неуловимого любят и ждут, именно здесь он мог бы забыться и оттаять… Но не теперь.

В глазах гостя — тоска. Он встаёт следом за хозяином:

— Ко мне, на «Универсал».

И все было бы хорошо…

5.

…но вот же не везёт!

В Узле слияния новая встреча, теперь — с целой вереницей тварей. Конфигурация капсул незнакома. То ли звероиды сами, наконец, начали хоть что-то производить, то ли окончательно разграбили гипархат Транспорта. Размышлять некогда: цепочка врагов в полном составе за спиной. Бить издалека они не решатся, потому что каждый не попавший в цель импульс пойдёт гулять по Тоннелю, пока не разнесёт ближайший Вход-Для-Всех или не наткнётся на другую жертву. Тем более, что эти Фрагменты, судя по всему, давно и прочно контролируются тварями.

Вечный вопрос: есть ли у вас карта, мохноухие? Не Полная, конечно, но хотя бы осколочек. Сейчас ответ будет получен: прямо по курсу очередной Узел. Разветвляемся, делаем трехузловую петлю, наплевав на всякую безопасность движения, и смотрим. Часть врагов успела перестроиться, повторив фигуру в точности. Зато оставшаяся часть оказалась впереди, мало того, висит в зоне прямого удара. Бей наотмашь, как в тренировочной камере. Сфокусируй «боевую призму», дай чуть-чуть энергии — и нет одного, аккуратно разложен по спектру. Потом нет второго, третьего… Впереди — сплошная пелена, сверкающая всеми красками сразу. Красиво.

Те, которые сзади, не выдерживают, также включают призматические рассеиватели, пытаясь поймать в фокус мчащийся по волноводу квант, и добивают своих же, потому что наглый «Универсал» уже свернул в очередном Узле. Неужели отстали? Да, пусто. Неужели можно расслабиться?

Система безопасности информирует: Узел слияния занят, пропустить поток. Невероятно. Бывает, самый замысловатый маршрут одолеешь, и никого не встретишь. Метро ведь быстро умирает, человеческой жизни вполне достаточно, чтобы увидеть это, но здесь происходит что-то странное… Впереди тоже враги, нет сомнений. Лучше притормозить. Аварийно, до полной остановки. Остановиться и успокоиться. Выждать. Пусть они мирно скользят, куда им нужно, пусть растворятся в сплетении Тоннелей, а мы придержим нашу благородную ярость до лучших времён…

Свободный Охотник тормозит — до полной остановки. Он возвращает управление лоцман-системе, восстанавливая прерванную Нить перемещений по Узлам. Оптимальный маршрут рассчитан заранее, двухмерный индекс конечной точки давным-давно загружен в память. Автоматика будет старательно вести корабль по Тоннелям, тщательно преодолевать искривления Узлов, и герою-воину останется одно — не терять бдительности.

И все-таки, что происходит? Враг будто преследует неуловимый корабль. Сначала в старом Депо — окружили, набросились стаей, едва не сожрали. С тех пор по всем маршрутам, куда ни сунься, обязательно наткнёшься на капсулы тварей. Случайность? Или прихоть тех азартных сверхсуществ, по воле которых совершается любое движение в этом мире?

Свободный Охотник скупо усмехается. Пусть суеверные старики поклоняются, кому хотят, а он не боится гнева высших сил! Власть равнодушных Систем, этих невидимых вездесущих духов, не распространяется на грозный «Универсал-Плюс». Тем более, галактическое Начало, придуманное добрыми сказочниками из Центра, не в силах остановить возмездие. Вот разве что случайность…

Он даёт команду запустить прерванную Нить маршрута.

И все было бы хорошо.

Если бы не…

Вскоре, всего лишь тысячную спустя, — изрядно отдалившись от гостеприимного местечка, в нетерпении прыгая от Узла к Узлу (домой! наконец домой!), — Свободный Охотник ловит сообщение по Всеобщей. Канал «Метро-Новости» информирует: звероиды напали на тот самый Фрагмент Галактики, который юный герой только что покинул. Смяв охранные отряды, стая диверсантов проникла по Тоннелям так глубоко, как никогда раньше. Разумеется, отчаянных смертников уничтожили, но прежде они успели добраться до сферобара.

И сферобара в одно мгновение не стало — вместе с посетителями, с обслуживающим персоналом, с друзьями! Словно бы это мирное заведение, посмевшее дать приют неуловимому воину, и являлось целью бессмысленной атаки. Всего лишь тысячную спустя…

Что происходит?!

PAUSE

Возьмём хотя бы его шутку про четыре пальца на руке. Это я вначале подумал, что была шутка. На самом же деле он спрашивал серьёзно и вкладывал в свой вопрос очень важный для себя смысл. Какой?

Мальчик разыскивал отца. Настоящего отца, которого никогда в жизни не видел, но о существовании которого знал уже давно. Почему он пришёл ко мне? Все дело в адресе. Гость объяснил мне своё появление таким образом: когда последний из мужей его матери (так прямо и выразился, дословно), итак, когда отчим бросил семью, на пике семейного конфликта открылась маленькая часть правды. Увы, не фамилия и не имя настоящего отца — эту информацию мать сыну так и не предоставила. Только адрес. («Вот пусть твой выблядок и отправляется к себе на 10-ю Линию!» — ревел и бил копытом взбесившийся отчим. «А в какой дом, в какую квартиру?» — тут же уточнил находчивый парень…) Вообще, эту часть своей истории он не захотел вспоминать, и я его понимаю. Он съездил на Васильевский остров, нашёл указанные дом и квартиру, но выяснилось, что квартира давным-давно была разменена. Сложнейшая цепочка разменов, концы которой теряются в петербургском смоге. Раньше там была коммуналка. Однако мальчик не испугался и не отступил, он поехал по городу разматывать цепочку, и таким вот образом добрался до меня.

Я его спросил:

— Твоя мать знает, чем ты занимаешься?

— Мама умерла, — довольно спокойно ответил он. — Вчера, во время родов.

Я сразу отупел. Вся моя непринуждённость и напускная игривость, за которой взрослые обычно прячут неумение общаться с детьми, дала сбой. Как же так? Почему, собственно, он сейчас СО МНОЙ, а не С НЕЙ…

— Там родственников куча, — объяснил мальчик. — Без меня обойдутся.

— А ребёнок, что с ребёнком? Она родила?

— Нет, мою сестру тоже не удалось спасти.

Тогда-то я и пригласил его к себе в квартиру.

Мы сидели на кухне, обедали. Втроём — я, моя дочка и он. Лёгкий шок, вызванный его словами (и тем, как просто он их произнёс), прошёл. У меня было чуть времени поговорить, и вдруг появилось желание узнать все до конца. Дочь вела себя на удивление пристойно — не лезла с глупостями, дала нам возможность обменяться скупыми мужскими фразами. Паренёк исправно отвечал на вопросы, а свои почему-то перестал задавать. Наверное, понял, что ошибся. Наверное, мечтал привести настоящего отца на похороны и переживал внутри себя неудачу.

Он явно надеялся, что здесь его поиски завершатся. Но, в самом деле, куда мне был второй ребёнок, да ещё такой, в высшей степени сомнительный? Мне вполне хватало одного, ей-богу. Конечно, при том беспорядочном образе жизни, который я позволял себе в пору молодости, можно было ожидать подобных сюрпризов. И все-таки изложенные мальчиком обстоятельства не давали никакого повода указывать пальцем именно на меня! Да, я жил когда-то на Васильевском острове. Но только не на 10-й, а на 8-й Линии, и не в доме 40 (куда послал его зверюга-отчим), а в 32-м… хотя, достаточно и того, что улица не совпала, верно?

Что касается его странной шутки про четыре пальца, то ситуация разъяснилась. Просто парень психанул (не у меня в гостях, а ещё тогда, три месяца назад) и потребовал от матери, чтобы она рассказала про отца. Ну, хоть что-нибудь! И она рассказала ему — будто бы этот человек лишён указательного пальца на каждой из рук. Плюс к тому им была случайно подслушана фразочка из разговора матери с какой-то из её подруг, когда те, сидя на кухне, трепались за жизнь. Подруга поинтересовалась (примерно такими словами): «И где ж теперь твой четырехпалый друг? Как он, что с ним?» Мать в ответ выругалась, и на том информация иссякла. Короче говоря, четыре пальца на руке — был один из признаков, по которым сирота надеялся распознать своего подлеца папашу. И грустно, и смешно. Досчитай от нуля до четырех — и твоя мечта сбудется…

Если честно, я не рискнул при дочери задавать по-настоящему важные вопросы. Маленькая стервочка обязательно доложила бы все моей жене, и вот тогда стали бы допрашивать уже меня. А я этого не люблю. Кто знает, что могло открыться, копни мы общими усилиями чуть глубже? Например, начни я выяснять точный возраст неожиданного гостя, дату его рождения и так далее. Впрочем, как звали его мать, я, само собой разумеется, выяснил первым делом — ещё на лестнице. К счастью, прозвучавшая фамилия ничего для меня не значила — ни её нынешняя, ни девичья. Эта женщина несколько раз была замужем, и полным списком фамилий мальчик, очевидно, не располагал. Имя также ничего мне не напомнило. Женские имена вообще имеют грустное свойство перепутываться — и те, которые мы обязаны помнить всегда, храня их в горячем сердце, и все прочие. Назойливые, но одинаково пустые женские имена присутствовали в моей стариковской голове всего лишь в качестве шума.

— Тебе надо мамину фотографию при себе иметь, — посоветовал я мальчику, — иначе ничего не добьёшься…

Или возьмём его отчество. Если я правильно разобрался в их семейной истории, то мальчик получил своё отчество от предыдущего отчима. Спрашивается, причём здесь я? Ни при чем. Почему же я тогда всполошился, что же меня так зацепило? Что заставило взять его с собой на работу и продолжить расспросы на улице?

Вероятно, упоминание о Васильевском острове.

И ещё — сложный многоступенчатый размен коммунальной квартиры.

Наконец, грехи молодости, от которых никуда было не спрятаться…

История моей жизни действительно содержала эпизод с решением квартирного вопроса и всеобщими переездами. Правда, случилось это не двенадцать лет назад, как сказал мальчик, а десять — в тот год, когда у меня родилась дочь. И в коммуналке я долгое время обретался, как раз на Васильевском острове, пусть даже по другому адресу. И статьи моих грешков, записанные в небесном кодексе, были из тех, что не имеют срока давности. Вот почему мы с гостем не могли так просто расстаться.

Уже одевшись, уже выползая из тепла в сентябрьскую слякоть, я вспомнил, что до сих пор не знаю его имени. Только отчество и фамилию. Нелепость.

— Тебя как зовут?

— Да ну… — обречённо махнул он рукой. — Теперь это не важно.

Глупейшее завершение разговора, единственным содержанием которого должна была стать взаимная откровенность!

CONTINUE

6.

Юноша и девушка. Без родителей, без наставников, без слуг. Одни — во чреве роскошного санатория, забытого всеми, и людьми, и нелюдью. Двадцать биологических Единиц — ЕМУ; пятнадцать — ЕЙ. Ровесники войны. Герои…

Санаторий имеет название «Чёрная дыра». Впрочем, по назначению этот объект не использовался с момента галактической катастрофы, со времён Первой Атаки, с тех пор, как свора хищников разорвала Метро на части. Раньше, в эпоху мира, объект принадлежал какому-то аристократу, который построил все это, не раскрывая себя. Аристократ, очевидно, был из тех, кто погиб с началом войны, рухнул вместе со своим гипархатом в первые же тысячные. К сожалению, аппаратура «Чёрной дыры» не сохранила ни его имени, ни титула. Так что санаторий идеально соответствует своему названию. В стороне от всего и всех, окружённый незаселёнными Фрагментами, спрятанный в скоплении курьерских Прямых Тоннелей, этот объект изначально был организован так, чтобы случайный путник не мог сюда забрести. На миллионы парсек вокруг отсутствуют не только Входы-Для-Всех, но и межфрагментарные Узлы. Этого места нет в сохранившихся картах Фрагмента. Вполне возможно, его не было и в Полной Карте. Таким образом, обнаружить санаторий попросту невозможно. Когда-то здесь прятались от мирской суеты родственники, друзья или иные редкие счастливцы, удостоенные чести быть приближёнными к сановному владельцу.

Теперь здесь живут двое. Юный воин и его Хозяюшка. Двадцать и пятнадцать — слишком малый возраст, чтобы познать жизнь в её безобразной простоте. Они дети, просто дети…

Двое — в комнате Всеобщей. Включён канал обзора, на ковре стоят вазы с фруктовыми брикетами и баллончики с соком, дыхательная смесь ароматизирована хвоей. Уют.

— От маршрута я не отклонялась, — виновато говорит девочка, — шла только по тем Нитям, которые ты мне дал. Чего ты психуешь, не понимаю? Сам же мне информационную подкладку кодировал.

— Она не понимает! — раздражается Свободный Охотник. — Я возвращаюсь, а её дома нет, хотя ещё сотую назад должна была прилететь.

— Гип Связи немного задержал, уже в самом конце. Всякой ерундой.

— Рассказывай.

— Ну, начала с Окраины, с почти-нулевых цифр Первой Косой Координаты, смещаясь по нулям к Минусовой. Вот, отсюда. — Она берет шар настройки, активизируя Всеобщую, и показывает место. — Видишь, точно по твоим маршрутам. Была в гипархатах Пустоты с пятого по одиннадцатый… Ненормальные там люди — живут себе, Тоннели не патрулируют, Узлы не блокируют, капсулами не запасаются. Гипы у них все старые, разговаривать ни о чем серьёзном не хотят, только и делают, что турниры по чёт-нечету устраивают. Ну, ещё молятся, когда совсем нечего делать.

— Кому они молятся, Священной Восьмёрке? Или непосредственно Началу?

— Там считают, что «начал» было много.

Юноша кивает:

— Ясно, много-началие доползло и до этого Октаэдра. Катимся в прошлое все быстрее и быстрее. Забавно…

— Да, смешные гипархаты. Дамы всё меня выспрашивали, какие длины рук и ног приняты в моем гипархате. А в трехмерке — вообще… О войне будто не слышали. Короли и президенты Фрагментов никак базы и крепости поделить между собой не могут… Ой, вру. В Одиннадцатом почему-то было введено военное положение, хотя звероидами там и не пахнет.

— С ними граничит Четырнадцатый, который уже ввязался в войну, — поясняет Свободный Охотник. — Твари раздавили один из Фрагментов, вот здесь, на средних цифрах. — Он также берет шар настройки и показывает. — Так что твари потихоньку просачиваются.

— В Одиннадцатом, кстати, инженеры из безопасности проверяли мою Печать, долго-предолго. — Девочка утыкает тонкий пальчик в перламутровую прядь волос, выбивающуюся из короткой чёлки. — Даже волосинку вырвали для анализа на Истинность. Микропробу кожи с головы взяли, в том месте, где знак.

— И каковы результаты анализов? — смеётся Свободный Охотник.

Хозяюшка вскакивает с ковра.

— Нечего хихикать! — шипит она. — Я Истинная, понял? Моя печать — Печать гипа! Я — дочь гипа!

— Да сядь ты, дурочка, — воин смеётся. — Конечно, Истинная, кто же сомневается? Я просто хотел напомнить, чтобы ты была осторожнее.

— Печать гипа нельзя подделать, — надменно возражает Хозяюшка. — Так же, как цветную прядь бесполезно состригать, все равно вырастет не хуже старой. Не беспокойся, я не зря столько времени в учебной ячейке просиживаю.

— Ну-ну, — ободряет он. — Посидела в учебной ячейке и теперь ничего не боишься?

— Чтобы изменить корни волос, — она опять дотрагивается до своей головы, — нужно подделать не только рисунок и химический состав печати, но и расшифровать кодировку перстня. Вот так-то! Кстати, перстень у меня всегда на пальце, если кто-то засомневается.

Она стоит, глядя на воина сверху вниз — обиженная и рассерженная одновременно.

— И вообще, мне надоели твои вечные шуточки, — добавляет она. — «Принцесса без королевства», и все такое.

— Перстень можно заполучить разными способами, например, снять с трупа, — спокойно говорит Свободный Охотник. — Или со взятой в плен жены гипа. Потом приложить к голове новорождённого. И получится симпатичная «дочь гипа», ничуть не хуже тебя. Согласись, инженеры из безопасности обязаны рассуждать похожим образом.

— Чтобы поставить Печать новорождённому, сначала нужно приложить перстень к собственной голове! — кричит девочка. — А моя мать… Разве ты забыл? Зачем ты так, ну зачем!.. — Она закрывает лицо руками.

— Перестань, глупая. — Молодой человек приподымается, тянет её на ковёр. — Иди сюда, садись. Не шучу я, как ты этого не понимаешь? Тебя легко могли заподозрить в том, что ты не принадлежишь к кругу Истинных и что на самом деле ты шпионка. Если не тварей, то какого-нибудь воровского Клона из Центра. Не забывай — твоего гипархата не существует уже пятнадцать Единиц, а в Галактике не осталось ни одного человека, который бы помнил тебя с младенчества. Поэтому я прошу — носи с собой комплект семейных записей постоянно, как бы ни было тебе больно, и запись завещания твоей матери носи, и тем более запись её гибели. Ситуация резко изменилась, Хозяюшка, ты просто многого не знаешь.

Дочь гипа покорно садится рядом с ним. Она уже вовсе не надменна и не разгневана. Маленький, усталый человечек. Она обнимает героя за плечо и тихонько говорит:

— А задержалась я потому, что гип Связи просил меня войти в его род. Предложил мне одного из своих сыновей. Я же не могла сразу отказать, правда? Это неприлично, я должна была подумать, ну хотя бы одну сотую времени.

Свободный Охотник притягивает её к себе, нежно гладит по голове, стараясь не тронуть Печать.

— Неужели ты им отказала?

— Конечно.

— Почему?

— А ты что, не понимаешь?

Хозяюшка стремительно краснеет.

— А ты что, не понимаешь, — передразнивает её Свободный Охотник, — что сможешь выйти замуж только за Истинного? По-моему, зря отказалась.

— Дурак, — лицо девочки почти пылает. — Ну и подумаешь. Значит, я никогда ни за кого не выйду замуж.

— Надо же, такой человек предложил тебе своё имя и свой дом, — задумчиво продолжает герой. — Это хорошо. Ты не представляешь, как это хорошо. Несмотря ни на что, тебя все-таки признали, тебя впустили в высшее общество.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5