Современная электронная библиотека ModernLib.Net

"Я"

ModernLib.Net / Социально-философская фантастика / Щемелинин Константин Сергеевич / "Я" - Чтение (стр. 19)
Автор: Щемелинин Константин Сергеевич
Жанр: Социально-философская фантастика

 

 


Я ревел снова и снова, пока храбрость не покинула псов, и в их душах не поселился страх. Они надрывались от лая, но ужас передо мной и тайгой уже дал ростки в их сердцах, и вскоре от их мужества не осталось и следа. Я пошел в сторону, в глубокий снег, пробираясь между занесенных снегом кустов, а собаки остались на месте; они заскулили и завыли, а потом, уже молча, пристыженные, побежали обратно в село.

Я шел вглубь тайги — мне нужна была небольшая полянка в лесу, и я нашел ее. На ней я тщательно запутал свои следы. Шел снег — к утру он скроет отпечатки моих лап. Я уходил прочь от села, погружаясь в дебри первозданной тайги. Я чувствовал себя в безопасности и… не торопясь, открыл глаза.

Я вновь оказался в рубке своего корабля — ну и сон же мне приснился! — мне все еще казалось, что я чувствую морозный запах крови и что я там, в тайге, где под ледяным панцирем катит свои студеные волны Уссури.

— Расчеты закончены, командир! — сказал мне штурман.

— Давно? — спросил его я.

— Мы не хотели вас будить, — ответил он.

Они все заулыбались, и я вместе с ними. Сон придал мне решительности, я чувствовал в себе силы идти до конца.

…Итак, атака. Я провел языком по губам и — сердцем чувствую! — там была кровь! Ух, какое реальное было видение!

Перед боем я решил обратиться к экипажу с речью:

— Орлы! — выкрикнул я по внутренней связи. — Родина смотрит на нас. Мы пришли сюда, чтобы исполнить свой долг перед ней. Я надеюсь на ваше мужество! Вперед! Вперед без страха и сомнения — нас ждут великие дела, и пусть горят за нами мосты — я верю, я знаю — нас ждет удача! Пошли, ребятушки, пошли!

…Все готово, теперь главное зависит от меня.

— К бою!

Как и раньше, я буду стрелять сразу же основным лучом. Корабль прыгнул, — мы вышли в обычное пространство около нужной нам звезды, и я без расчетов, быстро, на глаз выстрелил. Гравитационное поле звезды придало основному лучу значительную жесткость. Попал или не попал? Теперь это уже не важно — второго выстрела не будет, надо прыгать, иначе будет поздно. Вокруг нас миллионы кораблей — они и с боков, и сверху, и снизу — я слышу, я чувствую ее всей кожей, сердцем, а не разумом — это тишина перед бурей. Вражеские корабли еще не опомнились от нашей дерзкой атаки, но пройдет еще немного времени, и пространство вокруг нас взорвется тысячами разрывов псевдозвезд — защититься мы не сможем, мы сможем только умереть.

Но время пока еще работает на нас — оно за нас, но это только пока. Мы успеваем прыгнуть прочь отсюда, прочь, быстрее прочь, так и не закончив расчетов прыжка, не зная, куда нас вынесет (но примерно догадываясь, что не в звезду), прочь, ибо космос «горит под нашими ногами».

Мы выскакиваем в обычное пространство и летим в нем — надо дать время штурману сориентироваться и рассчитать характеристики нашего следующего прыжка. Первый пилот помогает штурману, второй пилот ждет за излучателем, а у меня в руках — основное оружие. Интересно, а что там происходит, там, куда я выстрелил и откуда мы ушли?

Пространство возле нас вспухает несколькими точками — это вражеские крейсера идут по нашему следу — они вот-вот появятся, и мы их увидим.

Корабли противника начинают появляться ото всюду, их много, очень много — скоро они будут стрелять, но наши расчеты закончены, и мы уносимся к ближайшей спасительной системе из двух тесных звезд, одна из которых — небольшой красный карлик, а другая — белый, и в этой двойной системе происходит процесс перетекания массы с одной звезды на другую. Я специально выбрал эти звезды, потому что возле них можно легко запутать следы.

Обе звезды имеют суммарную массу порядка солнечной, а размер всей двойной системы немногим меньше диаметра Солнца. Белый карлик вращается вокруг красного со скоростью в сотни километров в секунду с периодом вращения около пяти часов.

Красный карлик имеет грушевидную форму. Вещество, истекающее с его «носика», навивается спиралями на магнитосферу белого карлика, образуя вокруг него аккреционный диск. Когда вещество диска выпадает на поверхность белого карлика, то на плотном несжимаемом ядре белого карлика образуется слой еще не перегоревшего ядерного горючего. С течением времени этот слой увеличивается до тех пор, пока температура и давление не станут достаточными для возникновения ядерных реакций, и тогда этот слой взрывается. Вещество приобретает скорость более тысячи километров в секунду и разлетается во все стороны, что и наблюдается как вспышка новой звезды.

Такой процесс перетекания вещества и дает вблизи этой пары звезд очень сложное распределение вещества и излучения, именно поэтому исходные данные для моего прыжка не будут совпадать с исходными данными у моих преследователей, и, естественно, что после него я окажусь в одном месте, а они — в другом. Самое главное, чтобы ни один вражеский корабль не присутствовал вблизи точки моего прыжка, в противном случае он может записать мои начальные данные, однако космос вокруг нас чист.

Для надежности я выстрелил в сторону, а затем мы прыгнули. От основной группы противника наш корабль наверняка оторвался, однако, может быть, кому-нибудь из них повезет, и он вдруг случайно выпрыгнет возле нас… — такую возможность исключать нельзя, но я не чувствую в себе сил для дальнейшего риска, поэтому приказываю проложить курс на ближайшую базу. Там, на базе, нас, во-первых, прикроют от погони, а во-вторых, мы узнаем — попали ли мы, и куда именно мы попали.

Глава 7.

Битвы между звезд.

Мы успешно достигли одной из наших планетарных систем. Военная база здесь была небольшая; поэтому в космосе возле нее находилась соответствующая охранная группировка наших кораблей. Такие сторожевые группировки есть у каждой населенной системы в Галактике. Не задерживаясь, мы доложили о себе командованию, и пролетев сквозь строй кораблей, заскользили дальше.

Я объявил отбой боевой тревоги. Мне нужно было проанализировать сложившуюся ситуацию, поэтому я, не сходя с боевого поста на капитанском мостике и не вставая с кресла, открыл обсуждение:

— Мы должны научиться уходить от погони на строго научной основе, — начал я. — Обычному кораблю такое умение ни к чему: он сражается в составе больших групп и сражается, в основном, против столь же крупных соединений вражеских кораблей, а у нас уже трижды получилось атаковать планетарную систему и успешно уйти от погони, поэтому командование прикажет нам действовать в том же ключе и дальше: а именно, мы будем нападать на планеты, и поэтому бой с крейсерами противника принципиально не должен входить в наши планы. Оказаться в расчетной точке для следующего выстрела несложно: штурман у нас хороший; быстро нанести удар мы успеем — куда-нибудь энергия да уйдет, точность выстрела я беру на себя, а вот возможность самого выстрела и отход после атаки представляются мне наиболее трудной частью операции, поэтому нам жизненно необходимо проанализировать наиболее перспективные космические объекты, используя которые мы сможем даже без поддержки со стороны кораблей нашего флота, сравнительно легко отрываться от преследователей. Обсуждение начнем с самого простого, с черных дыр.

— Обыкновенная черная дыра обладает гигантским полем тяготения, — сказал один из пилотов, — это поле достаточно стабильно, вот почему движение около такой звезды трудностей не представляет. Единственное, что можно сделать, это, как обычно, выстрелить вблизи нее основным оружием, надеясь на то, что некоторые из наших преследователей выпрыгнут слишком близко к ней и будут затянуты внутрь ее гравитационным полем и затем, попав за горизонт событий, никогда не вернутся оттуда.

— Но ведь основная масса преследователей не пострадает, — вступил в разговор штурман, — одиночная черная дыра, как и одиночная нейтронная звезда или же белый карлик, — вообще говоря, любая одиночная звезда без массивных планет или же без звезды-спутника обладает достаточно стабильным распределением массы и энергии в пространстве и это распределение можно легко узнать из давно уже сделанных и проверенных звездных карт. Одиночный космический объект нам не подходит, — подытожил он. — Нам нужен периодический процесс, желательно не взрывного характера, а такие процессы идут у двойных звезд.

— А что, — обдумав эту мысль, сказал я, — если рассмотреть рентгеновский пульсар? Это система, состоящая из двух звезд, в которой идет процесс обмена массой, и плазма с обычной звезды перетекает на нейтронную, но непосредственно на звезду вещество не попадает, так как этому препятствует очень сильное магнитное поле нейтронной звезды. В дальнейшем плазма получает возможность поступать в магнитосферу и по силовым линиям скатывается на магнитные полюса звезды. Там вещество ударяется о твердую поверхность нейтронной звезды со скоростью, достигающей одной трети скорости света и разогревается до температуры в несколько миллиардов градусов, в результате чего звезда излучает с обоих магнитных полюсов два потока рентгеновских лучей, которые вращаются вместе со звездой, как два гигантских прожектора. В непосредственной близости от такого монстра нам делать нечего, тем более, учитывая его исполинское магнитное поле, а вот чуть дальше от него мы получим то, что хотим: период вращения пучков излучения обычно составляет более ста секунд, а это значит, что каждые несколько минут распределение вещества и энергии в системе будет резко меняться — как гигантской метлой пульсар сотрет все следы нашего прыжка, а если мы еще и выстрелим перед ним — тогда ищи-свищи ветра в поле!

— Отличная мысль! — одобрил второй пилот, а потом на мгновение глянув на свои приборы, продолжил, — и главное для нас — это не попасть в пучок излучения.

— А что, если вместо рентгеновского пульсара рассмотреть рентгеновский барстер? — предложил первый пилот. — И пусть в нем идут взрывные процессы, но он, по моему мнению, не настолько опасен как пульсар, который мне совсем не нравится: пульсар вращается исключительно быстро, притом что его светимость может быть как у тысяч и даже сотен тысяч Солнц — малейшая ошибка или же неточность — и всем конец — звездолет разорвет на куски!

У барстера же напряженность магнитного поля в десятки тысяч раз меньше, чем у рентгеновского пульсара, поэтому процесс обмена массой в такой двойной системе протекает аналогично процессам, в результате который взрываются новые звезды, только вместо белого карлика там находится нейтронная звезда: то же самое вещество, та же самая плазма с нормальной звезды — с обычного с красного карлика — постепенно перетекает на нейтронную. Когда температура и плотность гелия на поверхности звезды достигнут определенных критических значений, тогда произойдет термоядерный взрыв. Время между взрывами новых звезд велико, достигая сотен лет, а в данном случае период равен нескольким часам: все дело в том, что площадь поверхности нейтронной звезды в миллион раз меньше площади поверхности белого карлика, поэтому температура и плотность, необходимые для термоядерного взрыва в этом случае достигаются гораздо раньше, и сам взрыв получается гораздо слабее — со светимостью примерно в несколько десятков тысяч Солнц. Нам нужно просто рассчитать минимальное расстояние, меньше которого к двойной приближаться нельзя, — и все будет в порядке: как и рентгеновский пульсар, вспышка барстера вычистит космос ото всех следов нашего пребывания, дав нам возможность спокойно прыгнуть и оторваться от преследования.

— Итак, мы нашли еще и барстеры. Поздравляю, — похвалил их я. — Первый и второй пилоты, выполните необходимые расчеты, а мы со штурманом тем временем поищем такие объекты в районе боевых действий, — приказал я.

Мы, конечно же, все хорошо продумали, но и наши враги тоже будут думать; кроме того, не следует забывать, что кто-нибудь другой раньше нас может сделать нечто подобное, а это будет означать, что противник подготовится и поставит заградительные отряды возле всех этих двойных. И неважно, кто первым применит технологию отрыва от погони с использованием двойных звезд: мы или они, а важно то, что рано или поздно мы столкнемся с неприятелем как раз там, где будем надеяться на спасение. Вряд ли мы выпрыгнем близко к ним, как раз под выстрел вражеских крейсеров — космос велик, и им для этого должно очень хорошо повезти, но то, что в конце концов свои корабли неприятель расставит так, чтобы мы мы ни в коем случае не оторвались от погони — это яснее ясного; таким образом, мы будем принужден прыгать наугад — и это все, что нам останется. Но самый лучший вариант — это согласовать свои действия с командованием для того, чтобы оно постаралось поставить вспомогательные отряды ко всем этим космическим объектам, и чтобы ради нашего спасения бойцы удерживали их от захвата противником, однако, как мне думается, пока что это нереально: ради одного корабля руководство делать ничего такого не будет — только если поставить технологию атак на планеты на поток, тогда это станет вполне возможным, но, как мне кажется, у такой технологии есть один принципиальный недостаток — она не гарантирует успеха (иначе почему за более чем два месяца войны всего лишь несколько экипажей смогли сделать нечто подобное?), и поэтому, скорее всего, подытоживая все вышесказанное, пока мы должны будем рассчитывать исключительно на свои силы. Но события, предоставленные сами себе, имеют тенденцию развиваться от плохого к еще более худшему, поэтому нам надо рассчитывать именно на худшее потому, что если вдруг у нас получится лучший результат, то мы будем радоваться ему, ну а если же нам не повезет, то мы будем готовы к этому!

Итак, пусть к своим мы уйти не сможем — у нас на это не хватит времени, и следовательно, противник настигнет нас. Оторваться от него мы сможем только там, где никто не думает об этом, то есть там, где очень опасно. В двойной звездной системе, находящейся в режиме обмена массой, вроде пульсара или барстера — опасно, но в целом эти опасности какие-то легко прогнозируемые, а значит, их также легко можно избежать, однако сама суть моей новой идеи заключается в том, что сложность или же опасность должны быть для наших преследователей, но отнюдь не для нас!

Это хорошая мысль — рассуждаем дальше: у нас должно быть то, чего нет у преследователей, чтобы с помощью этого мы могли бы преодолевать трудности, которые будут непреодолимы для них. Принимаем, что для любого объекта физические условия и для нас, и для наших противников будут одинаковы; знания о природе звезд мы все черпаем из одних и тех же наук: физики, астрономии, химии и так далее, то есть мы знаем то же, что знают и они. Далее, в целом техника у нас всех примерно одинакова — корабли враждующих сторон по своим характеристикам похожи друг на друга довольно сильно. Итого: мы равны своему противнику по знаниям и техническим возможностям. Вывод: в такой ситуации нам долго не продержаться — как бы мы не старались скрыться от погони около двойных звезд, нас рано или поздно настигнут, а раз сейчас я рассчитываю худший вариант, то значит, настигнут обязательно и притом очень быстро — нас ждет героическая смерть, но это очень слабое утешение; правда, мы выполним свой долг до конца, но хотелось бы еще и пожить.

И тут я подумал: «НАС ждет?!»

В принципе, какое мне дело до этих «нас»?

Меня, именно меня ждет смерть, а это лично для меня очень важно! Но есть ли у меня выбор? — возможно, поэтому надо надеяться на удачу, и рассуждать дальше спокойно и сосредоточенно.

Я продолжал напряженно думать дальше. Неожиданно меня заинтересовал рентгеновский пульсар, — вернее не он сам, а пучки его излучения: глупо самому попасть под излучение этого галактического исполина — хорошо бы, чтобы в поток рентгеновских лучей попал не наш корабль, а вражеский!

Нейтронная звезда вращается равномерно, и из-за чего оба ее пучка излучения образуют плоскость, в которой присутствуют рентгеновские лучи пульсара. Если путь корабля, к примеру, перпендикулярен плоскости излучения, то большую часть времени перед звездолетом будет свободное пространство, и лишь изредка перед ним будет мелькать конус рентгеновских волн, поэтому с очень высокой вероятностью корабль благополучно преодолеет плоскость излучения. (Однако, по закону подлости, наш корабль попадет под излучение, а вражеские — нет!)

Но если все же какое-нибудь тело будет постоянно находиться в плоскости излучения пульсара, то через определенное время оно обязательно попадет в пучок жесткого излучения звезды, то есть вероятность его попадания в этот пучок равняется стопроцентной; таким образом, если корабль движется в плоскости излучения, то он гибнет, а если же движется под прямым углом к этой плоскости, то, скорее всего, остается цел. Получается, что если крейсер будет проходить плоскость излучения под каким-либо углом, то тогда вероятность попасть в конус рентгеновских волн изменяется от единицы (когда корабль будет пересекать плоскость с практически нулевым углом атаки, то есть двигаться в плоскости), до минимальной (когда корабль будет пересекать эту плоскость под прямым углом).

А теперь подытоживаем: мой звездолет должен проходить плоскость излучения пульсара под минимально возможным углом, и к тому же мы должны проходить эту плоскость на максимально близком расстоянии от нейтронной звезды, таким образом мы в наибольшей степени увеличиваем вероятность столкновения космолета с плотным потоком излучения; далее, желательно двигаться именно на пульсар, а не от него для того, чтобы корабли противника, если кто-нибудь из них замешкается, попали бы в магнитное поле звезды и погибли бы там. А теперь основное: нам самим нужно не угодить в свою собственную ловушку, и для этого наши программисты должны сделать такую программу для моего крейсера, чтобы мы могли всегда безопасно проходить сквозь плоскость излучения пульсара, короче говоря, пройти по самому лезвию клинка и не оступиться. Также обязательно нужно, чтобы мы смогли это делать в автоматическом режиме, причем находясь как можно ближе к нейтронной звезде. Получить необходимые данные для расчета этой задачи несложно — противник наверняка успеет собрать их за несколько минут, однако получить данные и провести по этим данным корабль — это две совершенно разные вещи, потому что малейшее отклонение от правильного курса будет являться гибельным для звездолета, а во-первых, найти верный курс будет очень трудно, и во-вторых, не отклониться от него, летя в ручном или же полуавтоматическом режиме, будет столь же тяжело! Написать и отладить такую программу несложно, но для этого нужно иметь достаточное количество времени, а в бою на это времени не хватит, поэтому без такой программы корабль может идти только в полуавтоматическом или же в ручном режиме, то есть у экипажа корабля будет надежда на благополучный исход, и они могут молиться (притом, что если у них будет эта специальная программа, то автоматика четко сделает свое дело и обращаться за помощью к сверхъестественным силам в принципе не будет надобности!).

Стрелять вблизи пульсара основным оружием бесполезно — вращающиеся пучки его излучения собьют настройку любого несущего луча, а стрелять без него сразу же основным лучом, означит стрелять по мишени с закрытыми глазами, стоя к ней спиной, однако даже в таких условиях антиматерией вполне можно будет сражаться; но я надеюсь, что на такое близкое расстояние их не подпущу. Когда мы будем преодолевать плоскость излучения пульсара на глазах у противника в первый раз, то у него, скорее всего, пока еще не будет под руками такой же программы, как у нас, поэтому им это дорого будет стоить! Но это сработает всего лишь однажды: имея эту программу, я только на один раз получу неоспоримое преимущество перед противником (и это прекрасно, ибо знания и техника у нас одинаковые). Двойные звезды я буду использовать для отхода, а на крайний случай я оставлю рентгеновский пульсар и программу, написанную специально для него.

Однако, нужно не забывать, что самое главное, к чему надо стремиться — это не умение уходить от погони, а умение успешно атаковать планетарную систему, умение точно попасть одним-единственным выстрелом прямо в астероид — на второй выстрел времени не будет, а в случае успеха наш народ понесет меньшие потери, чем они могли бы быть, не погибни население планетарной системы противника. Необходимо попадать — а если ты не попал, то какая разница, сколько раз ты стрелял!

Мы так и сделали — наметили объекты отхода, написали и отладили программу; в то же время я тщательно проанализировал записи моих выстрелов по астероидам: меня интересовали основные свойства пространства-времени в этой ситуации — я старался нащупать принципы, по которым вероятность попадания в цель возрастает, — и кое-что мне удалось найти, но я не был уверен в том, что это было действительно то, что мне нужно, однако ничего другого я тогда найти не смог. На подготовку ушло больше недели времени, и когда все было сделано, я решил отправляться в поход.

…И мы пошли, и я стрелял, и никто из нас не знал, попали ли мы хоть раз — мы путали свои следы, и снова стреляли, и опять уходили, и бархатная ночь укрывала нас, и теплые звезды светили нам каким-то домашним светом; и был страх в наших сердцах, и боялись мы, и они боялись нас; и не было в нас милосердия, и не было в нас жестокости — мы просто не могли постигнуть в полной мере размер того, что делали, ибо цели наши были слишком далеко от нас, слишком далеко… Прыжок, выстрел, отход с запутыванием следов — и опять сначала… — и ни разу мы не увидели результата рук своих, но знали мы, что страх и смерть оставляли мы за собой на планетах, — и они ненавидели нас, весь наш экипаж, целиком, за то, что он есть, — и жаждали они нашей смерти; но не знали мы, что радуются пославшие нас, что радуются наши миры и, морально поддерживая нас, желают нам удачи… — и шли мы дальше, и выполняли мы свой долг, и знали мы, что это правильно.

Безжизненные миры — черные дыры, нейтронные звезды, белые карлики, тесные пары звезд, туманности и плотные облака пыли — все эти неприглядные места оставляли мы за собой и вновь с оружием в руках возвращались к жилым мирам. Боль в сердце, страх в душе, сосредоточенное спокойствие разума и воля в глазах — а над всем этим — долг, — так и шел я по миру, давя на него своей силой, сея ужас перед собой и оставляя кровь позади себя.

Так продолжалось около двух месяцев — мы сделали больше тридцати выстрелов, а наш противник по нам не успел выстрелить ни разу, но пришло время, и враги наши приспособились к моей манере ведения боя, и поймали они нас на отходе: мы выпрыгнули возле двойной звездной системы, намереваясь, как обычно, замести за собой следы, но здесь нас уже ждали — группа вражеских кораблей располагалась слишком далеко от нас для того, чтобы стрелять, однако они записали исходные данные нашего прыжка и организовали погоню.

Я совершил новый прыжок. Противник не отстал от нас — нам следовало или попытаться еще раз запутать следы, или же отходить к своим, но мы не успели выбрать ни один из этих вариантов, потому что несколько вражеских кораблей почти настигли нас. Пока они были слишком далеко, чтобы помешать нам прыгать, но, в то же время, они были достаточно близко к нам — и мы не могли запутать свои следы в бездне космоса: неприятель был неподалеку и вскоре настигнет нас — нам нужно уходить к своим, и уходить побыстрее.

Штурман сообщил, что нам необходимо сделать еще несколько прыжков прежде, чем мы достигнем ближайшей группировки наших войск. И мой разум, и мое сердце согласились друг с другом, что дело — плохо. Мы вновь прыгнули. Успеем ли мы достичь своих? Я думаю, что, скорее всего, — нет: у нас нет времени на эти несколько прыжков.

Пора спасаться у рентгеновского пульсара — ситуация обострялась так, как я и предполагал. До ближайшего пульсара был всего один прыжок — в этом нам повезло, и звездолет, не теряя ни секунды, скользнул туда. Мы прыгнули, у меня на корабле был хороший штурман — он все рассчитал верно, и крейсер вышел в пространство не слишком близко, но и не слишком далеко от звезды. Корабль шел курсом примерно перпендикулярным к плоскости излучения. Вокруг нас не было кораблей противника — здесь нас не ждали!

А вот и они! Крейсера противника появлялись один за другим позади и по бокам от нас — преследователи настигли нас. Сердцем чувствую, что они удивились и испугались, поняв, что мы идем к пульсару, но побороли свой страх и продолжали двигаться за нами. Я видел на экране, как несущие лучи с их кораблей протянулись ко мне, и как они исчезли, рассыпавшись в прах, — в столь быстропеременном распределении массы и энергии стрелять нельзя! Они ускорялись, стараясь приблизиться к моему кораблю на расстояние выстрела антиматерией, но я тоже увеличивал скорость, не давая им возможности настигнуть меня, одновременно с этим начав изгибать траекторию полета, устремляя свой корабль к нейтронной звезде.

Я глянул на нее — какая красота была вокруг меня! Огненный шар нормальной звезды был похож на грушу, ее вытянутый носик смотрел прямо на нейтронную звезду, а та лежала такая маленькая и такая хрупкая… Что маленькая — это верно: ее радиус составлял около десяти километров, но вот что хрупкая… При плотности в сто триллионов раз большей, чем плотность воды, звезда представляет собой одно гигантское атомное ядро, состоящее из нейтронов — к тому же у «хрупкой» малышки столь чудовищное поле тяготения, которое лишь немногим уступает гравитационному полю самой черной дыры!

Струя плазмы стекала с носика гигантской груши и кольцами навивалась на магнитное поле нейтронной звезды, образуя диск. По нему ходили волны, настоящие волны с брызгами из плазмы, которая как с горы стекала по силовым линиям магнитного поля на магнитные полюса, и уже оттуда, с полюсов, в противоположные стороны били пучки рентгеновского излучения, такие плотные, что казались твердыми. В целом нейтронная звезда излучала энергии почти столько же, сколько излучают девяносто тысяч Солнц вместе взятые, и как гигантская мельница крутила она своими «прожекторами» по Вселенной с периодом более тринадцати секунд! Какая величественная картина!

…Теперь наш корабль летел уже под очень небольшим углом к плоскости излучения, постепенно приближаясь к пульсару все ближе и ближе. Наша броня пока еще спасала нас и от рассеянного жесткого излучения, и от магнитного поля звезды. Я запустил специально написанную для этого случая программу, и перевел корабль в автоматический режим полета. Все ближе и ближе приближались исполинские пучки рентгена, все ближе и ближе мелькали они перед нами. Мы летели почти прямо на звезду, и она была там, перед нами, маленькая и почти невидимая; и мы стремились к ней, как будто бы она звала нас…

Все, кончено — перед нами мелькнул один пучок излучения, а уже позади нас — другой: мы прошли — у нас все получилось!

У волка сто дорог, а у преследующих его псов — одна.

Теперь эта звездная «мельница» встала на пути у наших преследователей. На моих глазах один из звездолетов противника попал в конус излучения — и мы все увидели, как его мгновенно разорвало на атомы. Теперь я точно знаю — у преследователей нет такой программы, как у меня, и они пытаются преодолеть препятствие, ведя свои корабли в полуавтоматическом режиме. Что ж, теперь им следует надеяться только на свое везение, а также на то, что их время умирать еще не пришло.

Я выровнял траекторию полета — теперь мой корабль уходил от плоскости излучения почти под прямым углом. Я включил почти предельное ускорение — восьмикратная перегрузка вдавила меня в кресло: не было сил ни думать, ни страдать, ни хотеть чего-либо — остались лишь силы на то, чтобы ждать конца этого ада… — а тем временем мы удалялись от звезды все быстрее и быстрее. Нагрузка камнем давила на тело, на руки, на ноги и на голову; сердце гулко стучало — тяжесть, везде одна только тяжесть.

Корабль разогнался до заранее заданного значения скорости, а затем система автоматически выключила ускорение.

Я полежал немного в кресле, стараясь прийти в себя, а потом посмотрел на наших преследователей: они были там, за нашей спиной: большая часть их осталась за плоскостью излучения, не желая искушать судьбу; часть кораблей погибла, пытаясь пройти, на кто-то из храбрецов все-таки прорвался, и теперь они разгоняются, пытаясь настичь нас, но мы уже далеко от них, слишком далеко… Они излишне долго преодолевали препятствие, поэтому опоздали, и теперь время — наше! Оно подмигивает нам и улыбается, оно готово выполнить для нас все наши желания, это вечно непоседливое время!

Мы оторвались от погони, и хотя расстояние было все еще достаточным для стрельбы основным оружием, наш противник стрелять не мог из-за того, что его корабли находились пока еще слишком близко к плоскости излучения рентгеновского пульсара; из-за этого же, и мы тоже не могли стрелять по ним, но наша главная цель — уйти от погони — и мы уходим от нее, выскальзывая из почти захлопнувшейся ловушки!

Как настоящий чемпион, я пришел к финишу первым — оказывается, на лезвии ножа тоже вполне достаточно места — нужно только уметь удержаться на нем! Пока они думали, волновались и рассчитывали, как бы пройти в полуавтоматическом режиме, мучаясь от неизвестности и страха и теряя при этом драгоценное время, — мы прошли легко, не напрягаясь, в автоматическом режиме, просто, быстро и без проблем.

Время наше — теперь оно за нас.

Наш корабль уже удалился на достаточное расстояние, и мы вышли в довольно спокойное пространство-время, поэтому штурман, никуда не торопясь, начал рассчитывать прыжок и вскоре подсчитал, что мы сможем всего двумя прыжками добраться к одной из наших баз.

Умный человек успешно выпутается из сложной ситуации, а мудрый — в нее и не попадет!

Наши противники умны: они подготовили нам ловушку — мы же поступили мудро: мы нашли выход из нее еще до того, как неприятель устроил ее нам!

Мы прыгнули: сначала один прыжок, затем еще один — и мы на базе.

Прощайте, охотники, возвращайтесь с поражением, а мы вернемся домой с победой. Сегодня мы оказались умнее, сегодня — не ваш день, быть может, завтра вы отпразднуете победу над нами, но это может случиться только завтра, но никак не сегодня. Жизнь идет: завтра сменяет сегодня, и снова, как и вчера, я должен буду бороться против вас — быть может, успешно, а возможно и нет. Удивительно устроен мир: если у одного из противников победа, то у другого — это обязательно поражение, и только ничья дает обеим сторонам равный результат и примирение.

…Мы выпрыгнули возле своих — нас окружали крейсера союзников.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37