Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Историческая - Желание женщины

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Сэндс Линси / Желание женщины - Чтение (стр. 12)
Автор: Сэндс Линси
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Историческая

 

 


Новому человеку нужно было постоянно уделять внимание. Мой сенешаль в Хиллкресте прослужил у меня много лет и не нуждался в таком непрерывном руководстве, поэтому я проводил большую часть времени в Клейморгане. Так было и тогда, когда приехал гонец с известием, что мой Томас не вернется из крестового похода. Он даже не добрался до Акры. Корабли отплыли из Мессины десятого апреля. Он был на одном из двух кораблей, затонувших у берегов Кипра. Для меня это было сокрушительным ударом, Уилла. Я очень любил моего сына. Я погрузился в пучину отчаяния. В тот момент мне казалось, что у меня отнято вес, что можно было отнять. Дни напролет я сидел, уставившись в одну точку, ничего не чувствовал и ничем не интересовался. Однажды слуга вбежал в большой зал, когда я сидел там и смотрел на огонь в камине. Он кричал, что к замку подъезжает на лошади женщина, явно леди. Это было настолько необычно, что я отвлекся от моего несчастья и вышел на двор, чтобы посмотреть, в чем дело. Я узнал Джулиану. Она была беременна, и ее что-то мучило. Она разрыдалась и первым делом спросила о Томасе. Когда я сказал, что он умер, она побледнела еще больше, обхватила руками живот и прошептала: „Господи, мы погибли“. Потом она с трудом спешилась. Я помог ей зайти в дом и лечь на кровать Томаса. Я подумал, что это обморок и что она скоро придет в себя, но она открыла глаза несколько мгновений спустя, схватилась за живот и закричала. У нее начались родовые схватки, и бог знает как давно. Ей не надо было отправляться в путь в таком состоянии. Я знал, что на это не решилась бы ни одна женщина. Я послал за Идой и, когда Джулиана замолчала, спросил, что случилось. Задыхаясь, она рассказала мне о том, что произошло. В отсутствие Томаса ревность Тристана утихла… до того момента, когда стало очевидно, что твоя мать ждет ребенка. Поначалу Тристан очень радовался этой новости, по потом, совершенно внезапно, его чувства изменились. Он стал мрачным и злым, постоянно следил за ней и свирепо смотрел на живот, демонстрируя неестественное отвращение. Джулиана подозревала, что виной этой перемены был Гаррод, но была бессильна что-либо понять. Все, что было ей известно, так это то, что ее муж стал ежедневно пить больше обычного, и из-за этого она совсем потеряла покой. Потом слова горничной ввергли ее в панику. Как она и опасалась, последние трудности в жизни появились благодаря Гарроду. Он указал на то что ее беременность совпала с последним визитом Томаса, и намекал, что, возможно, это вовсе не ребенок Tpистана. Служанка сказала, что Гаррод склонял того к выпивке, а потом нашептывал ему на ухо эту ложь, восстанавливая его против жены. Джулиана почувствовала возмущение и усиливающийся гнев – ее муж думал о ней такое… Это продолжалось до тех пор, пока горничная не поинтересовалась нерешительно: „Ведь это ложь, не прав да ли, миледи?“ Только тогда она поняла, чем казалась другим людям; ее невинная дружба с Томасом. Джулиана хотела потребовать от мужа объяснений, но горничная сказала ей, что Тристан уже пьян и что Гаррод снова что-то шепчет ему на ухо. Сейчас он подбивал Тристана на то, чтобы тот помог жене избавиться от ублюдка Томаса. Разве он захочет, чтобы все унаследовал чужой ребенок? Гаррод предлагал несколько способов избавиться от ребенка, о котором нельзя было точно сказать, кто его отец. Тристан и Джулиана всегда могли завести другого. От этого известия у твоей матери закружилась голова, она услышала, что Тристан бешено ругается. Когда она поняла, что он поднимается в ее комнату, она испугалась и убежала. Джулиана пряталась в соседней комнате, пока Тристан не прошел мимо. Она выскользнула из комнаты и сбежала вниз. Гаррод все еще сидел у стола на опорах и пронзительно кричал, а когда она сбежала с лестницы и выбежала на улицу, не стал догонять ее. Джулиана предположила, что он ушел за хозяином. В это время она побежала на конюшню, взнуздала свою кобылу и выехала из конюшни без седла, не желая терять время. Она поехала прямо в Клейморган, надеясь, что Томас защитит се и ребенка. Ты родилась через несколько мгновений после того, как она закончила свой рассказ. Ида дала тебя в руки матери, а потом попыталась остановить ее кровотечение, но все было бесполезно. Джулиана быстро ослабела. Тогда я взял тебя на руки. Таково было мое падение и благословение. Даже красная и сморщенная, ты была красивым ребенком. Когда твоя мать оставила тебя на мое попечение, она умоляла меня защитить тебя и спрятать от твоего отца. Я не мог ей отказать. Ты стала единственным смыслом моей жизни». Уилла остановилась и тут же увидела новую порцию меда. Она отмахнулась от него, всхлипнула и вытерла слезы. Лорд Уайнекен шагнул вперед, протягивая ей платок. Уилла пробормотала:

– Спасибо, – когда он кончил вытирать ей слезы, и почувствовала, что платок закрывает ей нос.

– Дуй, – проворно приказал он.

Уилла покраснела, но все-таки покорно дунула в платок. Лорд Уайнекен довольно кивнул, вытер ей нос и отступил назад, кивком приглашая продолжить чтение.

– «Со времени твоего рождения и смерти Джулианы прошло совсем немного времени, когда во двор Клейморгана въехал Тристан. Рядом с ним ехал Гаррод, а позади него – сотня воинов. Я спрятал вас с Идой в своей комнате и встретил их в большом зале. Тристан был разгневан и дерзок. Когда он потребовал, чтобы ему вернули жену, я проводил его в комнату Томаса, где по-прежнему лежала твоя мать. По-моему, он решил, что Джулиана спит, и думал так, пока я не сказал ему, что она умерла после рождения мертвого ребенка. Я сказал ему, что она не должна была ездить на лошади в таком состоянии, и спросил, сделав вид, будто сам ничего не знаю, почему она сбежала из Орланда, да так, будто опасалась за свою жизнь. Ответом мне послужил знакомый крик полный душевной боли. Эта была та же самая боль, которую я почувствовал, когда потерял жену и Томаса. Е то мгновение мне было почти жаль его, но именно его ревность убила Джулиану, послала Томаса на смерть и все еще была угрозой твоей жизни. Он не захотел увидеть твое тело и не упомянул о тебе. Он поднял Джулиану на руки, прижал к груди и выбежал из комнаты. Теперь он выглядел гораздо старше, чем когда приехал. Только тогда, когда они оба исчезли, я узнал, что Гаррод поднялся за нами. Он не зашел в комнату Томаса, и к испугался, что он обыщет другие помещения. Ида его не видела, но если бы он добрался до моей комнаты, то мог услышать твой плач. Мой страх не уменьшился, когда мне начали докладывать, что кто-то, по описанию схожий с ним, был замечен в окрестностях деревни и даже однажды во дворе замка. Я потерял всех остальных, моя милая девочка. Я не хотел потерять еще и тебя. Я решил, что ты должна оставаться в комнате Томаса и не покидать ее до тех пор, пока я не буду уверен, что тебе ничего не грозит. Я привез из деревни кормилицу, и они с Идой присматривали за тобой. Но однажды ко мне приехал Луи – лорд Уайнекен. Как тебе известно, мы дружили с детства, и мне очень захотелось похвастаться тобой перед ним. Я приказал слуге передать кормилице, чтобы та принесла нам тебя. Она так и сделала. Я с удовольствием продемонстрировал тебя, а затем она отнесла тебя обратно. Я собирался объяснить другу, кто ты такая и почему ты находишься в Клейморгане, когда услышал крики кормилицы. Мы с Луи вбежали в комнату и увидели, что она крепко сжимает тебя, с ужасом уставившись на собственного ребенка. Она положила младенца поспать в твоей колыбели, пока ты будешь находиться у меня. Ее ребенок был мертв – его лицо посинело от удушья. Младенцы часто умирают безо всякой причины, как будто они забывают, как дышать. И все же я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, когда я взглянул на того ребенка и подумал, что на его месте могла быть ты. Эти опасения не уменьшились, когда я узнал, что человека, похожего на Гаррода, видели спускающимся с лестницы и выбегающим из замка незадолго до того, как обнаружили умершего младенца. Я решил ничего не объяснять Уайнекену и обдумал происходящее самостоятельно. Я был уверен, что ребенка кормилицы задушил Гаррод. Наверное, он принял его за тебя по ошибке. Тогда мне стоило обратиться к королю, но он, конечно, все еще находился в крестовом походе, и в его отсутствие страной управлял Иоанн, у меня же не было никаких доказательств, а лишь одни подозрения. Наверное, я боялся и того, что тебя могут забрать у меня, если не для того, чтобы вернуть отцу, – а я чувствовал, что от него исходит угроза твоей жизни, – сколько для того, чтобы отдать на воспитание королевским кормилицам. Я убедил себя, что лучше всего молчать и следить за твоей безопасностью. Ты была просто младенцем, Уилла. Поначалу прятать тебя было легко. Я поселил тебя в комнате рядом со своей и был уверен больше, чем когда-либо, что тебе нужно оставаться наверху. За тобой продолжали присматривать Ида и кормилица. Я навещал тебя каждый день. Когда ты выросла настолько, чтобы есть твердую пищу и считать спальню тесным пространством, я позволил тебе громко кричать и плакать. Я приказал слугам никогда не упоминать твоего имени за пределами замка. Прошли годы, пришло время, когда мне стоило объяснить тебе смысл ограничений, которым ты должна следовать, но я этого не сделал. Я ожидал, что ты будешь подчиняться, не задавая никаких вопросов. Мне никогда не приходило в голову, что ты, как любой нормальный ребенок, захочешь поиграть за пределами замка. Ты дружила с Лувеной, и я считал, что тебе этого достаточно. Поскольку время шло и ничего не происходило, моя бдительность притупилась, и вы с Лувеной смогли улизнуть из замка без моего ведома. В том. что случилось с Лувеной, ты не виновата. Вы были детьми и поступали так, как поступают все дети. Вы не могли себе представить, что то, что вы будете играть на солнце, может нанести вам какой-то вред. Нет, в этом нет твоей вины. Виноват я. Шел май 1199-го, тебе еще не исполнилось девяти лет. В апреле умер король Ричард и должен был короноваться Иоанн. Поскольку я граф Хиллкрест, я должен был присутствовать на коронации и присягнуть ему на верность. Тогда я еще этого не понял, но вы с Лувеной уже несколько раз ускользали из замка. Вы избегали показываться в деревне, явно из боязни, что мне расскажут о ваших прогулках. Но вас все-таки видели пару раз, и стало известно, что в замке есть ребенок – маленькая девочка в богатой одежде, которая бегает по лесу вместе с дочерью поварихи. Коронация состоялась, я принес присягу, завершил другие дела, требовавшие моего присутствия, и вернулся домой. Уайнекен ездил на коронацию вместе со мной. Когда мы прибыли в Клейморган, вы с Лувеной пропали. Весь замок нервничал, а я только подлил масла в огонь. Я был в ярости, что никто не заметил, как ты ускользнула. Я бегал по замку, выкрикивал приказания и срывал свое расстройство на слугах. Я расспросил всех и каждого. Когда мне среди прочего стало известно, что вблизи замка опять видели человека, похожего на Гаррода, я похолодел от ужаса. Когда я приехал ко двору, он был там вместе с Тристаном, но в течение двух дней после коронации я его не видел. Потом тебя нашли. Я испытывал безграничное облегчение… пока не увидел Лувену, одетую в твое платье. Она лежала на руках у Балдульфа, бледная и неподвижная. Она была мертва. Я знаю, ты поначалу решила, что она упала, но синяки на ее теле поведали о том, что случилось. Это был не несчастный случай. Синяки на ее руках и шее имели четкую форму пальцев. Я был напуган, подавлен и, да простит меня Бог, благодарен ему за то, что умерла не ты. .Я знаю, что ты была смущена и обижена, когда я отослал вас с Идой, но это было самым лучшим, что я тогда мог сделать для вас. Я распустил слух о твоей смерти, перевез тебя с охраной в домик и отказался от встреч с тобой. Не видеть тебя оказалось самым сложным из того, что мне приходилось делать в жизни. Отсутствие возможности видеть твое милое лицо было для меня наказанием за недостаток бдительности, повлекший за собой смерть Лувены и еще раз подвергший угрозе твою жизнь. А теперь, когда ты читаешь это, я больше не могу сдерживать свое обещание охранять тебя, данное Джулиане. Все, что я могу сделать, это передать тебя в руки того, кого я считаю достаточно сильным для этого. Именно поэтому я устроил твой брак с Хью. Он сильный, умный и прекрасный воин. Он понадобится тебе, Уилла. В тот момент, когда ты выйдешь замуж, о твоем существовании станет известно, о браке доложат королю. Тебе придется сопровождать Хью, когда он будет приносить присягу в качестве нового графа. Новость о твоем существовании мгновенно облетит весь двор. Тристан узнает, что ты жива, и твоей жизни будет снова угрожать опасность… от твоего собственного отца, Тристана д'Орланда. Я могу только предполагать, что он вес еще думает, что ты дочь Томаса. Он думал бы по-другому, если бы взглянул на тебя. Ты унаследовала от Тристана глаза и волосы, остальное досталось тебе от Джулианы. У Томаса были такие же темные волосы, как и у твоей матери. Но я боюсь, что он не захочет дожидаться того, чтобы увидеть твое сходство с ним, а снова подошлет к тебе племянника. Я молю Бога о том, что ему это не удастся и Хью сможет защитить тебя. Твой любящий отец Ричард».

Уилла положила свиток на колени и молча уставилась на него. Она была не готова взглянуть на людей, стоявших вокруг нее. Мгновение все молчали, потом лорд Уайнекен кашлянул и вздохнул.

– Ну что ж, это все объясняет.

– Да, – услышала она тихий голос Лукана и вздрогнула, когда на ее плечо опустилась чья-то тяжелая рука.

Повернув голову, она взглянула на большую руку на своем плече, потом подняла взгляд и увидела лицо мужа. Он смотрел на нее с тихим сочувствием. Уилла быстро отвернулась, боясь расплакаться.

– Так, – театрально вздохнул Джолиет, – все неприятности исходят от твоего кузена и отца.

Его раздраженный тон тут же успокоил Уиллу. Она криво улыбнулась ему и пожала плечами.

– Если только мой отец в курсе действий Гаррода.

– О Господи. Уилла, – выдохнул Джолиет, на его лице отразилось сожаление, – неужели ты сомневаешься, что он знает об этом?

Уилла снова пожала плечами, опустила глаза на свиток на коленях и заметила, что вертит его в руках. Она тут же заставила себя остановиться.

– – Он может не знать, это вполне возможно.

Она практически ощущала сочувственные взгляды всех присутствовавших, даже Иды. Все они считали ее дурой, и, наверное, так оно и было. Наверное, ей просто хотелось думать, что у нее может быть любящий отец. Уилла резко встала и направилась к двери.

– Ты куда? – рявкнул Хью.

– Думаю, мне нужно прилечь, – ответила она и испытала большое облегчение, когда Хью не стал ее задерживать.

Но она не пошла сразу в комнату и не легла. Сначала ей нужно было поговорить с Олспетой.

Уилла нашла повариху в кухне, та готовила еду и отдавала распоряжения. Уилла понаблюдала за ней, стоя у двери, потом подошла к ней.

– Олснета? – проговорила она.

Женщина удивленно повернулась к ней и улыбнулась.

– Здравствуй, дорогая. Ты ищешь что-то сладкое?

– Нет. – Уилла поколебалась, но потом глубоко вдохнула и продолжила: – Я пришла спросить, почему ты желаешь мне смерти.

Глава 17

Хью смотрел на дверь, через которую только что удалилась его жена. Его терзала тревога.

Уилла была явно не готова к тому, чтобы принять известие о том, что собственный отец желал ей смерти. Хью знал, что она была оскорблена, и переживал за нее. Он должен был найти способ не давать ей читать письмо. Не следовало допускать, чтобы ей была нанесена эта обида.

– Хью? – привлек его внимание голос лорда Уайнекена.

Хью удивленно поднял брови, когда Уайнекен несколько раз перевел взгляд с него на Балдульфа и обратно, г. потом начал кивать в направлении воина.

Когда Хью просто уставился на него, явно не понимая, что тот имеет в виду, друг его дяди нетерпеливо прищелкнул языком.

– Разве ты не хотел что-то спросить у Балдульфа? – многозначительно поинтересовался он.

Хью только смутился еще больше.

– Разве?

– Насчет дома и кому он мог рассказать…

Хью подошел к кровати и взглянул на лежавшего на ней человека.

– Ты говорил кому-нибудь, что мы с Уиллой направляемся в дом на просеке?

– Нет! – Казалось, Балдульфа удивил сам вопрос. Он наморщил лоб. – Ну не совсем. То есть я говорил, но… – Он внимательно взглянул на Хью – Вы же не думаете… Разве за вами не следили, пока вы добирались до дома?

– Нет, – заверил его Хью. – Волки не пугались и не рычали. Они бы знали, если бы кто-то следовал за нами, правда?

– Да, – медленно кивнул воин. – Значит, тот, кто совершил поджог, пришел позднее. Значит, они знали, что вы находитесь в доме.

Хыо кивнул, выражение его лица стало суровым.

– Кому ты сказал?

– Гавейну и Олспете, – тут же ответил Балдульф. – Когда наступил полдень, а вы не появились, Гавейн пошел к Олснете и спросил, едите ли вы сегодня у себя в комнате. Она не знала. Они с Гавейном пришли ко мне узнать, все ли в порядке и как им поступить с обедом. Я сказал им, что вы с Уиллой отправились к дому на просеке и, наверное, не скоро вернетесь.

– Гавейн и Олспета, – пробормотал Хью, раздумывая над этим.

Он выпрямился и взглянул на Иду.

– Скажи, чтобы Уилле принесли ванну. Прежде всего ей нужно смыть копоть.

Когда Балдульф начал подниматься, Хью жестом вернул его в кровать.

– Нет, Балдульф, останься здесь. Я присмотрю за ней. Когда она приведет себя в порядок, я вернусь за тобой, чтобы ты охранял се, пока я буду разговаривать с Олснетой и Гавейном.

– Хочешь, я схожу за ними? – спросил Лукан.

– Нет, пока нет. Я побуду с Уиллой, а ты найди их и присмотри за ними.

Хью дождался, пока Лукан покинул комнату. Он беспокоился и торопился в свою комнату. Уилла показывала, как она привязана к поварихе, именно поэтому Хью не нравилось, что в отношении этой женщины возникли какие-то подозрения. Ему необходимо разобраться с этим как можно скорее, сразу после того, как он проследит, чтобы его жена приняла ванну и легла. Хью улыбнулся и быстро подавил улыбку. Все было очень серьезно: Уилла выдержала долгий и страшный день. Поскольку он – ее муж, его долг состоит в том, чтобы помочь ей пережить этот период, полный тревог и волнений. Хью точно знал, что делать. Он поможет ей расслабиться при помощи хорошей ванны, поможет ей вымыться. Наверное, он даже присоединится к ней. При мысли об этом он опять улыбнулся. С того момента когда они был в домике, прошло всего несколько часов, но мысль о том какой теплой и влажной она будет, заставила его воспрянуть духом. Хью продолжал улыбаться до тех пор, пока не открыл дверь спальни, не зашел туда и не убедился, что комната пуста. Он замер на месте и окинул взглядом каждый угол. потом позвал жену:

– Уилла!

Тут же в коридоре послышался топот ног. Хью повернулся и увидел Лукана, Джолиета и лорда Уайнекена, стоящих на пороге и с тревогой осматривающих комнату. За ними появился Балдульф, поддерживаемый Идой. Все они отреагировали па его крик.

– Где она? – с тревогой спросил Джолиет. – Куда она могла отправиться?

– Она сказала, что собирается прилечь, – проворчал Балдульф.

Хью начал было удивленно мотать головой, но остановился.

– Уилла не ответила на мой вопрос, – вдруг понял он.

– Какой вопрос, сын мой? – поинтересовался лорд Уайнекен.

– Я спросил ее, не видела ли она того, кто ударил Балдульфа. Она начала отвечать, потом вы обнаружили письмо и… Олснета и Гавейн, – испуганно выдохнул он. – Кухня.

Торопясь к жене, Хью растолкал людей, стоявших в дверях. Хью был уверен, что она видела того, кто ударил Балдульфа. Он был уверен и в том, что Уилла не сказала бы ему, кто это был, если бы это была Олснета. Она была матерью Лувены, подруги детства, умершей вместо нее. Дядя Ричард мог написать, что она не виновата в смерти девочки, но Уилла, не любившая касаться этой темы, говорила Хью, что испытывает тяжкое чувство вины. Она не будет винить Олснету за то, что та желает ей смерти. Уилла будет ей сочувствовать.

– Я не… Я никогда бы не… – тихо с трудом произнесла Олснета, осознание вины исказило ее черты.

– Я видела, как ты ударила Балдульфа, Олснета, – мрачно произнесла Уилла. – И свиток пах луком. Я так понимаю, ты где-то там пряталась?

Плечи Олснеты поникли.

Почувствовав, что вокруг них воцарилась тишина, Уилла оглянулась. Все слуги прекратили работу и замолчали, напряженно прислушиваясь. Уилла взяла Олснету за руку и вывела ее в сад, находившийся за кухней. Когда она остановилась и взглянула на Олснету, глаза женщины были полны слез.

– Мне так жаль, – выпалила повариха до того, как Уилла успела хоть что-то сказать. – Я никогда не собиралась вредить тебе. То есть поначалу так оно и было, но я была так зла. Тогда мне сказали, что вы с Лувеной мертвы. Я десять лет оплакивала вас обеих. Вы проводили так много времени вместе, что я начала считать тебя своей. В тот день я потеряла двоих детей. – Она повернулась и отошла, комкая передник. – Моих детей.

–' Олснета.

Уилла шагнула за ней и сочувственно коснулась ее руки.

Повариха повернулась и стряхнула руку Уиллы.

– Не трогай меня. Не стоит ко мне хорошо относиться, я не заслуживаю этого. Я не смогу ничего объяснить, если ты будешь добра ко мне. Так ты только заставишь меня расплакаться.

Уилла убрала руку, се глаза заволокло слезами. Кажется, женщина уже плакала, не замечая этого.

– Хорошо. Олснета кивнула.

– Я хотела, чтобы ты умерла, – выпалила она. Уилла вздрогнула, но промолчала, позволив Олснете

продолжать.

– Это неправда. Нет, поначалу нет. Когда я считала тебя мертвой, я горевала о тебе так же, как и о Лувене. Мне больше незачем было жить. Дни тянулись подобно годам. Жизнь была бесконечной. Я подумывала о самоубийстве, но священник сказал, что я попаду в ад и никогда больше не встречусь с Лувеной и с тобой. Потом лорд Ричард заболел. Большую часть времени я проводила на кухне, но слуги стали поговаривать о молодой красивой женщине, которая приходит к нему в комнату. Мне было любопытно, кто это такая, но я и понятия не имела, что это ты. Я была среди тех, кто нашел его. С тех пор как ухудшилось его здоровье, я носила еду ему в комнату. В то утро я, как обычно, принесла ему завтрак. Я вошла в его комнату и поставила поднос на сундук у его кровати. Я повернулась, чтобы взглянуть на него, и тут же поняла, что он умер. Его лицо было серым, расслабленным и пустым. Он сжимал свиток, на внешней стороне которого было написано – «Уилла». Я удивилась. Почему он умер, сжимая в руках письмо, адресованное ребенку, который умер десять лет назад? Я не смогла устоять перед искушением и прочла его.

Я не могла поверить в то, что было написано в этом письме. Он обращался к тебе так, будто ты все еще была жива, хотя я знала, что ты умерла. Он сам мне сказал об этом. Потом я прочла о том дне и о том, что моя Лувена умерла вместо тебя, и о том, что он благодарил за это Бога. Ее горе было таким огромным, что Уилла почувствовала, что у нее болит сердце.

Олснета подняла голову и решительно продолжила:

– Вошла другая служанка, и я спрятала письмо под своей одеждой. Я сказала ей, что лорд умер и надо послать за лордом Уайнекеном. Потом я взяла поднос, который принесла, и вышла, прихватив письмо. Я читала его множество раз. Я перечитывала его снова и снова. И каждый раз, когда я читала, что Лувена умерла вместо тебя, а он благодарил за это Бога, я…

Олспета замолчала, сделала глубокий вдох, потом потрясла головой, избавляясь от владевшей ею злости.

– Лорд Уайнекен уехал, чтобы известить лорда Дюлонже, что тот стал графом. Я хотела вернуть письмо во время его отсутствия, но не смогла с ним расстаться. Потом приехал Дюлонже, а за ним лорд Уайнекен. Я была занята подготовкой к свадьбе, и каждый раз, когда у меня появлялась возможность отлучиться и вернуть письмо, лорд Уайнекен находился в комнате и искал письмо. Потом приехала ты.

Она подбоченилась.

– В тот день меня не посылали помогать тебе, посылали одну из молодых служанок. Я дала ей работу на кухне и заняла ее место. У меня было полно работы, но мне нужно было убедиться в том, что ты жива. Я подумала, что письмо могло быть просто бредом больного умирающего человека.

Она снова взглянула на Уиллу, в ее глазах была смесь злости, горя, сожаления и печали.

– Ты выросла такой красавицей! А теперь ты собралась выйти замуж за графа. А мой ребенок лежал в холодной могиле. Я…

Она задохнулась. Уилла больше не могла выносить это. Она сделала шаг вперед и протянула руки, чтобы успокоить се. Олснета тут же отшатнулась.

– В тот момент я ненавидела тебя, – стыдливо призналась она. – Ты жила, а мой ребенок умер. Ты была красивой, счастливой и собиралась выйти замуж. Я хотела, чтобы ты умерла так же, как и моя дочь. Чтобы ты была там, где ты, как я думала, находилась все эти годы, пока я оплакивала тебя. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не задушить тебя голыми руками. Я должна была улыбаться, восхищаться твоим красивым платьем, твоими красивыми волосами, твоей удачей, пока изнутри меня разъедала желчь. Она снедала меня во время свадьбы и первой части праздника. Дальше я не выдержала. Я…

Она замолчала.

– Ты наполнила кувшин медом и ядом и поставила его в нашу спальню.

Обе женщины вздрогнули, когда Хью произнес то, что не смогла произнести Олснета.

– Хью! – испуганно вскрикнула Уилла, но затем заставила себя улыбнуться. – Я…

– Предполагается, что ты находишься у себя в комнате.

От его резкого тона Уилла вздрогнула. Хью был просто в бешенстве.

– Да, но я спустилась, чтобы…

– Встретиться с тем, кто пытается убить тебя с момента твоего приезда сюда, – резко договорил он и повернулся к поварихе. – Кто напал на меня на просеке? Твой любовник?

– Человек на просеке? – удивленно спросила Олснета. – Я не…

– И кто поджег сегодня дом? Твой любовник был уже мертв, так что я думаю, что это ты сделала сама, если только ты не вовлекла в это племянника.

– Поджег дом?

Олснета смотрела на Хью с изумлением, потом выпрямилась.

– Я ничего не знаю про нападение на просеке и поджог дома. Да, я отравила мед в тот первый вечер, но… – Она посмотрела Уилле в глаза. – Я пожалела об этом в то самое мгновение, когда увидела, как ты поднимаешься по лестнице.

– Не настолько сильно, чтобы поторопиться наверх и сделать так, чтобы она не выпила его, – огрызнулся Хью.

Олснета не обратила на него никакого внимания, она смотрела только на Уиллу.

– Я хотела пойти за тобой, чтобы признаться во всем, но испугалась. Единственное, на что я надеялась, так это на то, что ты не захочешь пить и не выпьешь отраву. Я провела ужасную ночь.

– Не такую ужасную, как я, – с отвращением пробормотал Хью.

– Я не могла спать, а когда ненадолго засыпала, меня преследовала Лувена, ругавшая меня за то, что я навредила той, кого она любила как сестру. Я обрадовалась, когда все обошлось, и благодарила Бога, что ничего не случилось. Даю слово, я больше не пыталась навредить тебе. Я могла это сделать. Я готовила все, что ты здесь ела, и, если бы захотела, могла бы отравить тебя уже давно, – добавила она в собственную защиту.

– Только при этом умер бы твой племянник, потому что после первого отравления я назначил его на должность дегустатора, – сухо отреагировал Хью.

Олснета сделала рукой отрицательный жест.

– Ба! Гавейн. Я его не люблю. Возможность того, что он умрет, едва ли остановила бы меня, если бы я хотела смерти Уиллы. В детстве оп был мерзким отродьем и остался таким же неприятным, когда вырос. Гавейн бесхарактерный и жадный человек, а это плохое сочетание. Оп всегда ищет, где бы ему поживиться на дармовщинку. Думаю, вам лучше приглядывать за ним. Ради пары ботинок он может нанести удар в спину.

Хью молчал.

– Значит, ты отрицаешь то, что имеешь какое-то отношение к сегодняшнему пожару в доме и человеку на просеке?

– Я ничего не поджигала. Я даже не знаю, как добраться до дома и просеки, о которых вы говорите. Я не знала о существовании дома.

Повариха выпрямилась, признавая свои ошибки.

– Нет. Я не имею ничего общего ни с тем, ни с другим. Я несу ответственность за яд, за то, что взяла письмо… и ударила Балдульфа.

Она выглядела огорченной.

– Зачем ты ударила Балдульфа? – спросила Уилла. Олснета закусила губу.

– Я раскаиваюсь в этом, я раскаиваюсь во всем. Мне нужно извиниться перед Балдульфом. Я не собиралась бить его так сильно, но очень испугалась. Я пошла в комнату, чтобы вернуть письмо, и наконец-то увидела ее пустой. Я пыталась найти место, в которое лорд Уайнекен мог еще не заглядывать. Я открыла ставни, чтобы лучше видеть, но они начали хлопать, издавая ужасный шум. Я торопилась закрыть их, когда услышала, что ты зовешь лорда Уайнекена. Я знала, что ты решишь, что он в этой комнате, и придешь. Я думала, что нахожусь в безопасности, когда ты вошла и, не заметив меня, тут же направилась к ставням. Я собиралась выскользнуть из комнаты, когда услышала, что тебя зовет Балдульф. Я испугалась, мне показалось, что я пропала. Он войдет, вы двое найдете письмо, один из вас увидит меня. – Олснета пожала плечами. – Я схватила подсвечник, стоявший на столе рядом со мной, и, когда Балдульф уже зашел в комнату, стукнула его по голове и убежала.

– Для кого ты украла письмо? – спросил Хью.

Уилла посмотрела на мужа с удивлением, но потом поняла, что он пришел после того, как Олспета рассказала ей о письме.

– Я украла письмо для себя.

– Не лги мне! – грубо сказал Хью. – Для кого ты его украла? Ты работаешь на Гаррода?

Олснета выпрямилась и застыла.

– Я не крала его. И уж, разумеется, не стала бы красть его для того, кто убил мою дочь. Я взяла его, чтобы прочесть.

Хью неуверенно рассматривал повариху. Уилла решила, что знает, почему он так смутился.

– Когда мы были детьми, Лувена училась вместе со мной. Папа Ричард разрешил ей это для того, чтобы у меня была компания. Именно так мы и подружились, – сказала Уилла.

Хью вопросительно взглянул на нее.

– Она… мы учили Олснету тому, что сами учили каждый день, а она приносила нам из кухни сладости. Олснета умеет читать.

– Попятно.

Его плечи расслабились. Он устало потер шею и повернулся к Оденете с мрачным выражением лица:

– Значит, ты не крала письмо и не пыталась убить мою жену для Гаррода?

Уилла вздрогнула, когда услышала в его голосе гнев. Она сделала шаг вперед и умоляюще взглянула на него.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16