Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лесные происшествия (Рассказы)

ModernLib.Net / Севастьянов Анатолий / Лесные происшествия (Рассказы) - Чтение (стр. 2)
Автор: Севастьянов Анатолий
Жанр:

 

 


      Замка на двери не было.
      - На той неделе проходил - висел замок. - Отец поставил корзинку и поднялся по ступенькам.
      Внутри вышки никаких следов: ни окурков, ни другого мусора и скамейка от окошечка к стене отодвинута, как весной оставил.
      - Как же замок открыли? - спросил Сашка.
      - Да какой это замок. Только от ветра. Любым гвоздём откроешь. Чего тут запирать?.. Ребятишки, что ли, баловались?
      Сашка заметил - что-то темнело в траве рядом с лестницей. Вначале не обратил внимания: "Мало ли мусора, кора какая-нибудь". А взглянул повнимательнее: "Кепка!"
      - Нет, это не мальчишки, - сказал отец, поворачивая в руках находку. - Видишь, размер какой. И почти новая, не похоже, что бросили.
      Ещё отец заметил - внизу у перил надломлена стойка.
      - Силу надо иметь, чтобы такую сломать, - сказал он. - Что же тут происходило? - И вдруг даже в лице переменился.
      Сашка тоже посмотрел в куст, куда глядел отец. Среди веток и травы желтел приклад ружья.
      Раздвинув ветки, отец достал одностволку и раскрыл её. В стволе новенький красный патрон, заряженный картечью.
      Стало ясно - был браконьер. Но почему он бросил ружьё, да ещё заряженное?
      - Может, секача ранил? - предположил Сашка. - Пошёл добивать, а тот кинулся на него. Ружьё бросил - и бежать... И кепку потерял.
      - Едва ли, - усомнился отец. - Зачем тогда ружьё в куст закидывать? Да и стойка у перил сломана. Почему?
      Он снова повертел в руках ружьё:
      - Догадываюсь, кто был. Из соседней деревни один. И кепка тоже его.
      - А почему ружьё бросил? - спросил Сашка.
      - Не понятно, - пожал плечами отец.
      Оба стали ходить вокруг вышки, искать ещё какие-нибудь следы.
      При каждом удобном случае отец давал Сашке самому разгадывать лесные загадки. Учил наблюдать и думать. Недавно пропала миска, в которой кормили кур. Всегда была у сарая, а тут исчезла. "Чудес не бывает, - сказал тогда отец. - Попробуй узнать, куда она делась". Сашка с охотой брался решать такие задачки, хотя понимал - у отца чаще всего уже был готовый ответ. Поискал следы у сарая. Низкая, густая трава, твёрдая земля на тропинке, сразу следов не увидишь. Но там, где куры купались в пыли, нашёл отпечаток кабаньего копыта. "Что же, кабан унёс миску? Зачем она ему? - рассуждал Сашка. И тут вспомнил: по краям миски часто присыхал корм, не склёванный курами. - Наверное, кабан начал слизывать или сгрызать его и угнал своим пятачком лёгкую миску куда-нибудь в сторону". Сашка поискал вокруг и нашёл миску в соседних кустах. Весь день ходил счастливый. Следопыт!
      ...Здесь, у вышки, всё было сложнее. Даже отец не понимал, что произошло. Вот опять полез на вышку.
      Вдруг с шумом, проворней, чем матрос по трапу, отец сбежал вниз и кинулся прочь от вышки. Сашка - за ним, напуганный непонятной опасностью.
      - Стой, убежали! - крикнул отец. А сам вертел головой, озирался по сторонам. Левая щека у него вздувалась. - Осы здоровенные там. А может, шершни. Гнездо на вышке устроили, а браконьер задел его дверью и разорвал. Вот они ему и дали жару. Ружьё бросил и сам кубарем летел, стойку у перил сломал. Мне одна пришпилила, и то ступенька хрустнула.
      У отца заплывал глаз. Сашка со страхом смотрел на него.
      - Ничего. Это даже хорошо, - пытался смеяться отец, потирая рукой ужаленную щёку. - Приду в их деревню, скажу: "Есть тут на меня похожий?" Сразу покажут. Ружьё, кепка - доказательства налицо. А у него доказательства - на лице. Наверное, не одна ужалила, если уж за ружьём всё ещё не вернулся.
      СВЕТЛО-ЗЕЛЁНЫЕ ЗАРОСЛИ
      Над водой поднимались высокие, почти в рост человека, светло-зелёные заросли, обрызганные малиновыми бликами заходящего солнца. Отец повернул к ним лодку.
      - Куда мы всё-таки плывём? - опять спросил Сашка.
      - Потерпи, узнаешь. Я тебе что-то показать хочу, - отозвался отец, уверенный, что Сашка будет доволен тем, что увидит. - Давай замаскируемся.
      Они протолкнули лодку к ивовому кусту, прикрылись ветками и стали ждать.
      Первое, что Сашка запомнил с самого раннего детства, был берег этой реки. Отец тогда сорвал большой лист какой-то травы, и Сашка укрылся им от дождя. Был ли огромным лист, или сам он был ещё слишком маленьким. Сашка не помнил. Помнил только, что жалел: дождик кончился и лист пришлось бросить.
      Сумерки, как серый туман, заполнили низины, убрали краски с воды и неба, сгустили лес.
      Подлетела утка, растопырила перья хвоста, чиркнула лапами по воде, пролетела ещё немного и села, как впаялась в воду. И тут началось! Утки как будто повалились с тёмного неба. Они пикировали с большой высоты, как пикируют играющие в стае вороны, рвали крыльями воздух над самой головой. По одной, по две, маленькими стайками падали и падали из тёмного неба.
      В зарослях шуршало, булькало, стрекотали клювы. Чуть высунув мордочку из воды, проплыла ондатра с длинными усами из расходящихся волн.
      Когда в негустых зарослях закачались звёзды, раздался непривычно громкий, скрипучий крик гусей. Над водой совсем близко, плавно махая крыльями, плыла в воздухе гусиная цепь. В темноте прошумела вода опустилась стая.
      Всюду мельтешили утки. Одни поднимались, другие садились. Никогда в жизни Сашка не видел их столько.
      Отец взял его за руку и взволнованно сказал:
      - А ведь всё это сделано твоими, вот этими руками.
      Ничего не понимая, Сашка удивлённо посмотрел на отца.
      - Это же вырос тот самый дикий канадский рис, - шёпотом объяснил отец, - который мы с тобой сеяли два года назад. Помнишь? Я лодкой правил, а ты разбрасывал семена.
      Потрясённый, Сашка не мог сказать ни слова. Он, конечно, помнил те странные семена, похожие на зелёный овёс. Их привезли в ящике с мокрым мхом. Говорили, если семена подсохнут, то не взойдут.
      - Это мы сейчас там, где был чистый плёс? - спросил он, когда немного пришёл в себя.
      - Конечно. А я думаю, заметишь ты или нет - заросли совсем другие. Ведь не тростник, не камыш. И цветом светло-зелёные. Видно же было, когда подплывали.
      - А я на зайчиков смотрел, солнечных. Вода от лодки зашевелилась, они все и забегали по зарослям, жёлтенькие, малиновые... Неужели это тот самый дикий рис?
      - Точно. Хорошее место попало. И глубина для него, и дно подходящее. Вот что на голом месте получилось. Уток как магнитом притянуло. Говорят, он по питательности не хуже настоящего.
      Сашке не верилось, что это они с отцом собрали сюда столько диких птиц. Конечно, он бросал в воду семена, но чтобы вот так всё получилось!..
      - Вот если бы везде помогать так зверям и птицам, - сказал Сашка, столько бы их стало в наших лесах.
      Они ещё долго смотрели и слушали в темноте уток.
      - Совсем поздно уже, - сказал отец. - Надо ехать. - Протянул руку, чтобы отодвинуть ветки, чуть шевельнул их - и шум от сотен взлетевших разом птиц всколыхнул небо...
      Стебли риса ещё шуршали о борта лодки, а утки уже посвистывали в темноте крыльями - опять шли на посадку.
      ЛЕСНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
      У Сашки давно пересохло во рту. Но отец не разрешал пить болотную воду: где-то впереди был чистый ручей.
      Не легко в такой тёплый день тащить на себе рюкзак с мельчайшими камешками, похожими на разную крупу, которую ссыпали в один мешок.
      Сашка знал, что глухарям нужны твёрдые камешки, которые в их мускулистых желудках перетирают хвою и другой грубый корм. Без них эти большие птицы могут погибнуть от голода, даже если вокруг будет полно корма.
      В болотистых лесах мало галечников - каменистых или песчаных мест, где глухари могли бы найти нужные им камешки. Вот Сашка с отцом и несли тяжёлые рюкзаки к искусственному галечнику по ту сторону болота.
      Чахлые сосенки вокруг, тяжёлый мешок за плечами, чавканье сапог и кругом - ни души. Даже маленькой птички нигде не взлетело.
      "Не стоило проситься в этот поход", - ругал себя измучившийся Сашка.
      Но вот мох стал пропадать, сосенки вытянулись повыше. Пришли наконец к бугру, поросшему настоящим лесом. Ещё немного - и можно будет сбросить тяжёлые мешки. Уже виднелся искусственный галечник: четыре столба с крышей, а между крышей и землёй настил из жердин.
      Возле галечника Сашка сразу лёг отдохнуть. Но отец не разрешил лежать на земле. Бросил немного веток на настил галечника и велел Сашке лечь там. Тот с радостью забрался на жердины и улёгся, как на большущей, высокой кровати под крышей. Мог спать, пока отец отнесёт половину камешков дальше, к другому галечнику.
      ...Проснулся Сашка от шума крыльев. Подумал: "Глухарь прилетел на галечник". Открыл глаза. Метрах в двух от него, на земле стояла тетёрка. Повернула голову в одну сторону, в другую... И началось лесное представление. Она поджала лапки, легла и стала крыльями набрасывать на себя песок, который остался возле столбов, когда их врывали. Топорщила перья, трепетала крыльями, поворачивалась с боку на бок и подбрасывала землю то одним крылом, то другим. Потом встала, вытряхнула из себя облако пыли, опять легла в лунку, и всё началось сначала. Лёжа на боку, сильно поддавала ногами, толкала грудью бортик лунки-купалки, как будто хотела сдвинуть его.
      Вдруг прижала голову: вдали, между деревьев, показался отец. Дальше произошло неожиданное: тетёрка взлетела на берёзку и - как будто в фантастическом цирковом номере - исчезла на глазах! Растворилась на ветке, хотя была совсем рядом. Она так изогнула шею, сделала её такой тонкой и длинной, что это, конечно, теперь был сучок. Только маленький кружок глаза на конце выдавал ловкий обман. Пёстрая окраска помогала ей быть незаметной в бликах света и пятнах листьев.
      Это лесное представление и сон в галечнике совсем прогнали усталость. Налегке Сашка и не заметил, как миновали болото, вернулись домой.
      Потом он часто вспоминал эту тетёрку. И пытался представить себе, как бородатые глухари прилетают на настил, где он спал, и клюют камешки.
      НАХОДЧИВЫЕ ТЕТЕРЕВА
      На другой стороне поля, едва прикрытого снегом, Сашка увидел на берёзе чёрных тетеревов. Они вытягивали шеи и склёвывали почки. Ветки качались под грузными птицами, когда те перебирались с места на место.
      День был пасмурный, серый. Вскоре началась пурга. Несметные парашютики крупных снежинок полетели наискосок к земле, мешаясь в белой кутерьме с позёмкой.
      Тетерева слетели с дерева и, к удивлению Сашки, опустились на поле. Им надо бы спрятаться от непогоды в чаще, а они вылетели на открытое место и уселись на самом ветру. Тёмных на белом снегу, их было видно даже в пургу.
      Снега выпало ещё так мало, что тетерева не могли зарыться в него, как они делают это обычно, спасаясь от холода или ветра. И сейчас, сколько смогли, они закопались в снег. Но всё равно возвышались над ним больше чем наполовину. Подобрали под себя лапки, вжали головы и замерли клювами к ветру.
      Видно было - им хочется спрятаться от непогоды.
      "Но почему же не сели где-нибудь возле леса, где не такой сильный ветер? - думал Сашка. - Может, боятся - на опушке подкараулит лисица? Тогда почему бы не укрыться от ветра за куртины травы среди поля?"
      Но оказалось, птицы выбрали самое удачное место. Снег там как будто тёк по полю и на глазах заметал тетеревов. Они лежали головками к ветру и терпеливо ждали, пока их совсем не занесёт снегом, в котором тепло и привычно.
      "ПУСТОЙ" ЛЕС
      Вокруг пня, как шубой одетого зелёным мхом, стояли три небольшие ёлочки. Сашка давно нашёл это место. Сядет на пень - самого не заметно, а ему видно всё.
      Сколько раз так прятался и всегда видел в лесу что-нибудь интересное.
      Однажды задумал спрятаться в ёлочках среди зимы. Пришёл с утра в лес. Снег сыпучий, как песок, а воздух, казалось, шелестел от мороза.
      Столкнул снежную шапку с пня, положил меховые рукавицы и сел на них. Руки, чтобы не замёрзли, сунул в рукава и стал ждать.
      Тихо в лесу, как вымерзло всё. Сашка не шевелился: лесные жители слышат отлично, а на морозе любой шорох громче.
      Но осторожность казалась лишней: вокруг никого живого.
      Меховая куртка, валенки не спасали от мороза.
      "Надо уходить, пока не поморозился, - подумал Сашка. - Чего сидеть в пустом лесу?"
      Обернулся, а на ёлке, всего шагах в пятнадцати, сова. Он за лесом наблюдает, а она за ним сверху смотрит.
      Пониже совы ком снега шевельнулся. Не упал, а уменьшился... Опять стал таким же, как был. И тут Сашка понял: не снег это - тоже сова! То распушит перья, то немного сожмёт их. Сидит на суку, как на насесте, голову в перья спрятала и спит. И не белая она вовсе, серых перьев тоже много.
      "Как же я её за снег принял? - удивился Сашка. - Распушилась, как шар, и спит себе на таком морозе. Наверное, давно за мной смотрит, если даже уснула одна".
      Верхняя сова отвела большие, немного прикрытые на свету глаза, повернула голову. Сашка тоже посмотрел, куда глядела она. Ничего особенного не увидел - деревья и снег. Опять посмотрел на сову. Она сидела на суку, лапы закрыты перьями, сидела и не спускала глаз с сухого дерева.
      Вторая встряхнулась, из шара с хвостиком превратилась в обычную сову и тоже повернула голову - смотрит на сухое дерево. "Чего они там увидели? А может, слышат кого?" - Сашка развернулся на пне и стал смотреть на сушину.
      Высунулась звериная мордочка. Куница! Оказывается, сбоку было дупло.
      Сколько раз он ходил по следам куницы, чтобы увидеть её. И никогда не удавалось. То в следах запутывался, то куница уходила верхом, по веткам деревьев. И вдруг такая удача - увидел наконец.
      Куница мельком взглянула вниз, сверкнула яркой оранжевой грудкой и быстро, даже не поймёшь, сбежала или спрыгнула в снег. Частыми прыжками заныряла по сугробу и пропала в густом ельнике.
      Сашка уже не мог сидеть. Ему хотелось быстрее рассказать отцу, кого он видел. Вылез из ёлочек и побежал к дороге.
      А совы так и остались на ёлке. В одну сторону головы сдвинут, в другую подадут, стараются разглядеть, куда он торопится.
      "Надо же, две совы прилетели. И ещё куницу показали, - думал Сашка. Вот тебе и пустой лес".
      ЧЁРНЫЙ ИНЕЙ
      Сашка сидел возле окошка, разукрашенного белыми морозными перьями.
      - Было бы сейчас лето, - мечтательно сказал он.
      - А летом ты говорил: "Хорошо бы зима, на лыжах покататься..." Не торопи никакое время года и увидишь в нём всё хорошее, - сказал отец и попросил Сашку сходить на опушку, посмотреть, съели зайцы кору на срубленных осинках или нет. Не пора ли ещё подрубить?
      Осинки лежали сплошь обглоданные, как костяные.
      Сашка пошёл было назад, но увидел лисицу на поле. Она трусила в его сторону. Он прижался плечом к дереву и стал наблюдать за ней.
      Неподалёку на ярком снегу появился ёршик необычного чёрного инея. "Иней" вдруг шевельнулся, поднялась голова, и Сашка узнал в нём пушистого хорька. Шерсть его искрилась на солнце и казалась такой же хрупкой, как иней. Только иней этот был золотисто-чёрного цвета.
      "Откуда он взялся на чистом месте?" - удивился Сашка.
      Лисица издали заметила хорька и побежала к нему, не напрямую, а вдоль опушки, чтобы не дать убежать в лес.
      Маленький зверёк видел её, но не убегал. Даже ничуть не беспокоился прыгал себе по снегу.
      Сашка ждал, что будет. Лисица уже совсем близко.
      Хорёк без всякой спешки царапнул снег лапами, нырнул в него и пропал перед лисьим носом. Она сунулась в норку, заработала лапками так, что снег полетел широкой белой струёй. Перестала копать, прислушалась... Подняла голову, осмотрелась... Хорька нигде не было.
      Теперь Сашка понял, почему зверёк неожиданно появился на чистом месте - просто-напросто вынырнул из-под снега.
      Лисица побежала своей дорогой, а вдали опять замелькал по сугробам пучок золотисто-чёрного "инея".
      НЕОЖИДАННЫЕ СЛОЖНОСТИ
      Сашка с отцом прятались в скирде соломы. Зимнее утро, как тоненькой кисточкой, провело над лесом ярко-красную полоску зари. В синем рассвете из оврага показалась цепочка идущих по снегу тёмных птиц. Это серые куропатки шли на утреннюю кормёжку к снопам необмолоченного овса, которые для них шалашиками расставил по полю отец.
      Пересчитали куропаток, насмотрелись, как они кормятся, и собрались уходить. Но в поле вышли две косули. Они торопились перейти открытое место, спешили к лесу. Вторая косуля хромала и была такой худой, что даже издали видно, как проступали рёбра.
      - В заказник от браконьеров спасаться пришли, - сказал отец.
      - Что же, они вывески читать умеют? - засмеялся Сашка.
      - Слушать умеют. Выстрелов нету, собаки не лают, тихо тут... Надо им обязательно помочь. Хромая вряд ли сама прокормится. Снег глубокий, тяжело ей ходить.
      Чтобы в трудное зимнее время было чем подкормить зверей и птиц в заказнике, отец сажал весной картошку, летом косил сено, заготавливал веники, осенью собирал жёлуди, рвал ягоды рябины.
      В остров леса, куда пришли косули, он отвёз хорошего лугового сена. Разложил его на пнях, развесил на ветках кустов. Косули быстро нашли подкормку. Но ветерок сдувал сено на снег, его заметало. Надо было делать кормушку. И тут в простом, казалось бы, деле начались всякие сложности.
      Место для кормушки отец выбрал на маленькой уютной полянке. Со всех сторон её окружали густые ёлки.
      "Косуль тут никто не увидит, будут спокойно кормиться, - думал отец. - А чтобы скорее нашли кормушку, сделаю к ней дорожку из сена: навешаю его клочками на кустах".
      Но осторожные косули боялись заходить на эту поляну. Густые ёлки мешали им видеть, что происходит вдали, нет ли какой опасности.
      Тогда отец перенёс кормушку в светлый березняк, где видно далеко во все стороны.
      Но и тут сено оставалось почти нетронутым. Косули подходили к кормушке, съедали несколько сенинок и уходили. Потом возвращались, ели совсем недолго и снова уходили.
      "Чего им опять не так? - удивлялся отец. - Почему сено в кормушке почти не едят, а если развесишь на кусты, съедают всё?"
      Чтобы сделать сено для косуль особенно вкусным, отец развел в ведре соль и веником из крапивы обрызгал его солёной водой.
      И это не помогло.
      Думал, думал отец, в чём причина, и решил спрятаться недалеко от кормушки, понаблюдать.
      Видит: подходят косули. Вышагивают едва-едва, как будто прогуливаются. Постоят, послушают, опять немного пройдут. Подошли к кормушке. Повыбирали из неё чего-то, отошли назад. Поискали сухие былинки на кустах, где недавно лежало сено. Опять вернулись к кормушке. Но тут же снова ушли.
      "Полная кормушка рядом, - удивлялся отец, - а они то и дело уходят от неё, чтобы одну-две сухие травинки на кустах подобрать".
      И вдруг он догадался: косули, когда кормятся своим обычным кормом, всё время переходят с места на место, веточки всякие ищут. Всю жизнь они так делают и не привыкли долго стоять на месте, когда едят. Им всё время переходить надо.
      "Какие привередливые, - думал отец. - То одно им не так, то другое. Раньше тоже приходилось косуль подкармливать, но те такими не были".
      Неподалёку от первой кормушки он сделал ещё две и сено разложил в них поровну.
      На другой день увидел в бинокль - всё наладилось. Косули чуть поели из одной кормушки, перешли к другой. Там повыбирали что-то, направились к третьей. От неё опять к первой. Больше двадцати раз переходили от кормушки к кормушке. Весь снег между ними истолкли острыми копытцами. И сено почти всё съели.
      - Бывает так, - говорил Сашке отец. - Кажется, простое дело, а пока тонкостей не узнаешь, не получится как надо. Пришлось повозиться. До этих тонкостей только в работе и можно дойти.
      Косули прожили в этом лесу до весны. Больная совсем поправилась. А летом на тропинке Сашка видел крохотные следочки маленького косулёнка.
      УПРЯМЫЙ ЯСТРЕБ
      К ночи запорошил снежок, а под утро небо опять глядело звёздами. Сугробы отбелила мягкая пороша. Пропали старые следы. Повсюду чисто - ни хвоинки.
      Сашка пошёл в лес, поискать след какого-нибудь зверя и посмотреть, что он делал ночью или утром. Следы сейчас только свежие.
      Первым встретил след зайца. Он привёл к полю. На бугре, где поменьше снега, всё истоптано заячьими следами. Беляк кормился тёмно-зелёными всходами озими.
      С поля он попрыгал в лес, на лёжку. Сашка знал его обычные хитрости: сделает две-три петли, потом пробежит своим следом обратно, скакнёт длинными прыжками в сторону и затаится где-нибудь у куста или дерева.
      Сначала так и было - следы сделали первую петлю. Но на поляне спокойный след неожиданно сменился длинными прыжками. Заяц помчался, потом заметался из стороны в сторону, а на снегу появились царапины крыльев. Они то с одной стороны, то с другой, то прямо на следах - напала какая-то птица.
      На снегу горела капелька крови. А вот ямка. Похоже, заяц опрокинулся на спину и отбивался лапами. По сторонам отметины крыльев, а в следы ветром сдуло немного перьев. Значит, удалось косому царапнуть птицу. По полосатому, как тельняшка, рисунку на перьях стало понятно: напал ястреб-тетеревятник.
      За ямкой опять перепутались следы заячьих лап и ястребиных крыльев. Беляк добежал до ёлки и, как в нору, шмыгнул под заваленную снегом лапу. Ястреб туда не полез: следов его не было.
      Сашка обошёл ёлку - выходных следов нету. Подёргал зелёную лапу - не выскакивает.
      "Может, он сильно ранен и его надо спасать?" - Сашка снял лыжу и, как лопатой, принялся раскапывать сугроб.
      Снег сбоку шевельнулся - выскочил заяц. Вид ошалелый - растерялся на ярком свету. Чуть замешкался, потом кинулся бежать. И тут же сверху нагрянул ястреб! Ждал где-то в ельнике, разбойник.
      Заяц закружил по поляне, а над ним, шумя и хлопая крыльями, бесновался ястреб. Не мог вкогтиться как следует. Заяц бросился назад, к Сашке. Ястреб за ним - и встал в воздухе серым крестом с двумя янтарями. Сашка швырнул в него лыжу, которой копал. Промахнулся.
      Заяц у самых ног проскочил в нору, а ястреб, быстро махая короткими крыльями, полетел за ёлки...
      Утопая одной ногой в снегу, Сашка проковылял к брошенной лыже, встал на неё и обошёл поляну. Осмотрел деревья поблизости, убедился - ястреба нету, и пошёл домой, чтобы опять случайно не наделать неприятностей какому-нибудь зверю.
      ЛЕСНОЙ ТЕРЕМОК
      В воскресенье отец разбудил Сашку рано утром и сказал:
      - Пойдём со мной, покажу тебе лесной теремок.
      Встали на лыжи и долго шли по накатанной лыжне отца.
      Пришли к большой поляне. На краю стоял неизвестно кем построенный старый бревенчатый сарайчик, серый от времени.
      - Смотри, и эта здесь, - удивился отец. Возле сарая копала снег лисица. - Раньше её не видел. Тоже к теремку пришла.
      Лисица услышала разговор и тут же сбежала в лес. Из-под крыши вылетела стая овсянок, расселась на сарае.
      Сашка с отцом подошли ближе. Из сарая шумно выпорхнули полевые воробьи и облепили крышу.
      Отец скомкал в руках снег и легонько бросил его в дверь. Комок стукнулся о доски, и тут же из сарая на крышу выскочили белки и вылетела сова. Белок было, наверное, целый десяток. Распушив хвосты, они быстро забегали одна за другой по крыше, как будто закружилась беличья карусель.
      Сова облетела сарай и опять спряталась под крышу. Белки одна за другой попрыгали на снег и убежали в лес. Воробьи, овсянки отлетели было в сторону, а потом опять прошумели крыльями и расселись поблизости на деревьях.
      Отец отпер дверь. Внутри лежали жёлуди, зерноотходы и другие корма для кабанов и косуль.
      - Перед тем как это сюда привезти, я крышу подлатал, - сказал отец, а дырки в потолке заделывать не стал, чтобы всякая лесная мелкота могла тут бывать, как в тереме-теремке. Птицы и белки к зёрнам, к желудям собрались, а сова с лисицей к мышам поближе. Мыши этот склад раньше всех нашли.
      Отец с Сашкой насыпали в кормушки кабанам и косулям желудей, отходов зерна и пошли домой.
      - Видел, - сказал отец, - не только в сказках теремки бывают.
      НОВАЯ ПЛОЩАДКА
      Утром Сашка проснулся от стука дров: отец свалил к печке большую охапку. На улице мороз, и в доме надо топить лучше.
      После завтрака, как обычно в воскресенье, на широких лыжах пошли с отцом в лес.
      Сначала никаких приключений не было, если не считать шишку, которую клёст бросил с ёлки на голову Сашке. Но когда на поляне подошли к стогу сена, из-под него выскочили кабаны и кинулись к зарослям. Впереди, взрывая снег, мчались самые крупные звери. За ними - поменьше. А сзади семенили ножками маленькие кабанята. Один остановился - рядом встали ещё два.
      Они были тощие, в рыжих нашлёпках примёрзшей к шерсти торфяной грязи. Самый крошечный кабанёнок развернулся и, не обращая внимания на людей, побежал назад, в тёплое гнездо под стогом. За ним понуро пошли два других.
      Сашка сунулся было под стог, посмотреть, но отец остановил его:
      - Не пугай. Выгонишь - замёрзнуть могут. Видел, на них ледяная корка?
      Стали разбираться, почему малыши такие обледенелые. Нашли низинку, где кабаны разносили на ногах коричневую грязь по снегу. Там всю зиму не замерзало болотце, и было оно как раз на пути кабанов к подкормочной площадке. Большие звери проходили его легко, мочили только ноги. А маленькие купались поневоле в торфяной жиже и вылезали из неё на мороз.
      Отец сразу решил сменить место для подкормочной площадки. Иначе все кабанята погибнут.
      Была в лесу подходящая поляна.
      - А как кабаны узнают, что мы подкормку на новое место высыпать будем? - спросил Сашка.
      - Это второе дело. Прежде надо придумать, как туда на мотоцикле ездить. Не будешь же в такую даль картошку на себе таскать. Проезд нужно расчистить. А как?
      - Бульдозер попроси в совхозе, - предложил Сашка.
      - Если бульдозер без дороги пустить, знаешь сколько молодых деревьев погубит! Нет, надо что-то другое придумать...
      После этого отец каждый день уходил в лес с тяжёлым рюкзаком. Сашка спрашивал, что он там делает? Что в рюкзаке? Но отец отвечал только:
      - Дорогу расчищаем.
      С кем? Как? Не говорил. Обещал только прокатить на мотоцикле по новой дороге.
      "С кем он её чистит? Что придумал? - пытался догадаться Сашка. - Не лопатой же разгребает? Это сколько надо грести? А в рюкзаке чего носит?"
      Прошло время. По старой подкормочной площадке сиротливо прыгала одинокая сойка - искала жёлуди. Она ещё не знала, что кабанов теперь подкармливают в другом месте.
      Мотоцикл то бросало на кочках в сторону, то он нырял в яму и, отбрасывая колесом струю снега, с рёвом выбирался из неё.
      - Ничего, ехать можно! - подбадривал отец Сашку и самого себя. Помнишь, жёлуди собирали под дубами? Они и помогли эту дорогу сделать.
      Оказалось, отец носил в лес в рюкзаке жёлуди. Сыпал их в снег, начиная от старой площадки. А ночью приходили кабаны и рыли сугроб, выбирая жёлуди. Каждый день длинной полосой отец сыпал жёлуди всё ближе к новой поляне. А кабаны расчищали снег, хрупали жёлуди и не понимали, конечно, что делают дорогу для мотоцикла, на котором будут возить для них подкормку. И место новой подкормки искать им не надо - сами прорыли туда дорогу своими носами.
      Заслышав шум мотоцикла, кабаны бежали к новой площадке. Ждали в ельнике, когда сгрузят корм, уедет мотоцикл, и бросались к желудям и картошке.
      Кабанятам уже не надо было лезть по болоту - место вокруг сухое. Они отчистились от ледяных наростов, и была надежда - доживут до весны, до тепла.
      РЫЖИЕ ФАКЕЛЫ
      Отец поручил Сашке подсчитать, сколько теперь, в конце зимы, приходит на подкормочную площадку кабанов. Отдельно взрослых и молодых.
      Сашка пересчитал с наблюдательной вышки кабанов, но уходить не спешил. Смотрел, как они ведут себя на площадке, кто тут главный, у кого какой характер.
      Вдруг кабанов словно толкнули всех разом. Они отпрянули и замерли насторожённо. Но увидели - опасности нет, это всего лишь две лисицы. Кабаны снова принялись кормиться.
      Лисицы выскочили на площадку и бегали между кабанами. Те не обращали на них внимания. Лисицы играли. Сашку удивило: как они могут бегать совершенно бесшумно? Вот скачут рядом, а ничего не слышно. Но кабанов он слышал хорошо. По всей площадке они чавкали картошкой. Как же лисицы делали прыжки без единого шороха? Не понятно.
      Лисица всё быстрее носилась по кабаньей площадке, проскакивала возле клыкастых морд секачей. Лисовин повторял все её прыжки и увёртки.
      Можно долго, не отрывая глаз, смотреть на лисицу, когда она мышкует, делает свои необыкновенные по красоте и ловкости прыжки. Но ведь она всего лишь добывает пищу. А тут лисицы старались показать друг перед другом свою ловкость. Лисица бросалась в одну сторону, резко поворачивала в другую, почти назад. И лисовин так же стремительно делал за ней все повороты.
      Казалось, он не мог догнать её. Но вдруг резко прибавил скорость. Послышалось лёгкое шипение, не то лап о снег, не то рассекаемого воздуха. Он накоротке догнал лисицу, легонько прихватил зубами за хвост. Она развернулась, обе вскинулись на задние лапы, передними упёрлись друг другу в грудь и защёлкали зубами. Отскочили, и опять началась бесшумная, как будто по воздуху, гонка.
      Почему лисицы выбрали для игры это место? Случайно? Затеяли игру, а рядом кабанья площадка? Или потому, что здесь утоптан снег? Или им интересно проскакивать возле опасных клыков?
      Глаза не успевали следить за лисицами. Как будто рыжие факелы оставляли по площадке огненные полосы.
      Лёгким высоким прыжком лисица метнулась в узкую развилку дерева. Пролетела её как стрела. За ней промелькнул сквозь развилку и лисовин...
      Исчезли лисицы так же внезапно, как появились. Поражённый таким искромётным зрелищем, Сашка неподвижно сидел у окошечка вышки. Вот это была игра! Вот это подарок!
      После лисиц наблюдать за кабанами уже не хотелось. Сашка скрипнул дверью вышки. Кабаны с шумом сбежали. Площадка опустела, как будто кончилось кино и видишь пустой экран.
      МАЛЕНЬКИЙ, БЕЛЕНЬКИЙ
      В заказник на грузовой машине приехали охотники и привезли с собой белые прочные сети. Каждый перекинул через плечо тяжёлый белый моток, свисающий чуть ли не до пяток, и отец повёл охотников к широкой просеке.
      Когда зайцам становилось тесно в заказнике, часть их отлавливали и переселяли в другие места.

  • Страницы:
    1, 2, 3