Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Киносценарии - Белый "мерседес"

ModernLib.Net / Современная проза / Севела Эфраим / Белый "мерседес" - Чтение (стр. 2)
Автор: Севела Эфраим
Жанр: Современная проза
Серия: Киносценарии

 

 


С экрана на них хлынуло жуткое прошлое. Ее родителей и его родителей. Расстрелы. Виселицы. Очереди голых женщин и детей у дверей газовых камер. Горы трупов. Улыбающиеся эсэсовцы с серебряными черепами на тульях форменных фуражек.

Эти кадры отец Гюнтера не продал. Он их прятал. Как свой и национальный позор.

А Гюнтеру нечего стыдиться. Он их продаст, эти уникальные кадры, любой телевизионной компании и на вырученные деньги сможет долго кутить со своей подружкой Сю.

С коробками пленки Гюнтер и Сю стали толкаться в двери телекомпаний, предлагая свой товар. Но покупателей не находили. Кому теперь это нужно? Прошло столько времени. Все это уже видано-перевидано и надоело. Пора забыть. Этот товар вышел из моды.

В своих попытках хоть что-нибудь выручить, Гюнтер и Сю, вопреки своей прежней беспечности, стали горячо отстаивать абсолютно чуждую им идею о том, что прошлое нельзя забывать во имя будущего и тому подобное, чем недавно доводили до бешенства Сю ее родители.

Но молодых людей вежливо выпроваживали. И они махнули рукой. Стали снова кутить. А лучшего места, чем Мюнхен, для кутежей в то время и придумать нельзя было. Начались Олимпийские игры, и Мюнхен стал столицей мира, нескончаемым карнавалом.

Идет документальное кино об открытии и начале Олимпийских игр 1972 года в Мюнхене.

Чудесный праздник. Яркие краски. Беззаботные радостные улыбки.

И все это глазами нашей пары.

17. Интерьер.

Плавательный бассейн.

(хроника)

(День)

Финальные заплывы. Брасс. Баттерфляй. Кроль. Дистанции короткие и длинные.

Как дельфины, мелькают в воздухе атлетические фигуры пловцов в стартовых прыжках. Мощные взмахи рук.

Победители, поднимающиеся на пьедестал почета. Семь золотых медалей американца Марка Спица. Семь раз над его красивой античной головой взвивается звездно-полосатый американский флаг под звуки гимна США.

Стоя на ликующей переполненной трибуне, Сюзанна в упоении подхватывает гимн. Гюнтер с удивлением внимает ее вдохновенному голосу, ее неподдельному восторгу.

Победители сошли с пьедестала, и публика снова уселась на свои места.

Гюнтер (Сю). Откуда в тебе такой энтузиазм? Из-за Марка Спица?

Сю. Конечно.

Гюнтер. Потому что он еврей?

Сю. Потому что он американец.

Гюнтер. И при этом — еврей.

Сю. Это никакого значения не имеет. Он — американец, как и я. И я горжусь как американка. А как женщина — я без ума от его красоты.

Потом карнавал внезапно прервался. Арабские террористы захватили в Олимпийской деревне израильских спортсменов. В Германии снова запахло еврейской кровью, и прошлое, которое так хотели забыть, вернулось в своем жутком оскале.

Мы подробно, по сохранившимся документальным кадрам, воспроизведем всю трагедию, разыгравшуюся в Мюнхене, и расскажем, как вели себя в те дни Гюнтер и Сю.

18. Интерьер.

Квартира Гюнтера.

(Вечер)

Гюнтер и Сю смотрят по телевизору пресс-конференцию Марка Спица. Уже нет его знаменитой улыбки. Каменное, тяжелое лицо. Сиявшие прежде глаза словно подернулись пеплом, угасли.

Корреспондент. Что вы думаете об израильских атлетах, взятых заложниками в Олимпийской деревне?

Марк Спиц. Никаких комментариев. Это очень трагично…

А сам чуть не плачет.

Корреспондент. Вы остаетесь здесь до конца Олимпиады?

Марк Спиц. Нет.

Корреспондент. Когда вы уезжаете?

Марк Спиц. Немедленно.

Корреспондент. Куда? В Нью-Йорк? Лос-Анджелес?

К камере прорывается тренер, встает между своим питомцем и объективом.

Тренер. Не отвечай! По причинам безопасности…

Марка Спица берут в кольцо телохранители во вздутых от оружия пиджаках.

Гюнтер в гневе выключает телевизор.

Сю. Ты обратил внимание, как изменилось его лицо? Куда девался стопроцентный янки с белоснежной, как на рекламе, улыбкой?

Гюнтер. Слетела американская косметика. И в глазах появилась еврейская печаль.

Сю. Мировая скорбь, как у моего отца… и матери… И их уцелевшей родни.

Гюнтер. Но почему скорбь, когда нужны действия? И немедленно! Судьба этих людей на волоске!

Сю. А что может сделать пловец, даже олимпийский чемпион, против вооруженных до зубов безнравственных убийц?

Гюнтер. А зачем уезжать? Оставлять обреченных? Уносить ноги, спасая себя, хотя лично ему никто не угрожал. Нельзя так! Надо что-то делать! Что-то делать!

Сю. Что?

Гюнтер. Не знаю. А если бы знал, то сделал бы… не задумываясь.

Сюзанна обхватывает руками его шею, пригибает к себе его голову и нежно льнет к нему губами.

19. Экстерьер.

Олимпийская деревня.

(Вечер)

Здание в Олимпийской деревне на Коноллиштрассе, 31, где заперты заложники — израильские атлеты, ярко освещено направленными на него прожекторами.

Террорист в черной маске с прорезью для глаз появляется на балконе, держа в поднятой руке автомат.

Кордон немецкой полиции, оцепивший на дистанции это здание, невольно пятится из света в тень.

Прилипли к телекамерам операторы.

Журналисты на вытянутых руках устремили в сторону балкона магнитофоны, чтобы успеть записать звуки выстрелов, если таковые произойдут.

А чуть подальше, за спинами полицейского кордона, идет обычная для этого мюнхенского предместья вечерняя жизнь. Светят огнями и вывесками пивные, шуршат шинами, поблескивают лаком дорогие автомобили, совершают привычные для этого часа моционы по аккуратно подметенным тротуарам аккуратно одетые немцы и немки.

Пара перезрелых дам в зеленых суконных накидках (зеленый цвет — любимый для истинных баварцев) и зелены» шляпках с пером на седых локонах прогуливают на поводках двух пуделей — черного и белого. Аккуратные собачки сошли с тротуара к кусту и с двух сторон задрали задние лапки, чтоб справить малую нужду. Владельцы собачек, улыбаясь фарфоровыми зубами, любуются своими питомцами.

Гюнтер вынырнул из темноты и напоролся на этих дам, на их идиллическое спокойствие.

Гюнтер. Простите, как вы себя чувствуете?

Дамы (хором). Спасибо. Хорошо. А вы?

Гюнтер. А я сгораю от стыда.

Дамы. За кого?

Гюнтер. За вас. И вообще за немцев.

Дамы. А вы кто? Иностранец?

Гюнтер. Я тоже немец.

Дамы. Чем же мы вас не устраиваем?

Гюнтер. Ну, хотя бы тем, что вы прогуливаете невинных пуделей. Вам больше к лицу охранные овчарки. Чем вы занимались при Гитлере? Женскими волосами набивали матрасы? Аккуратно упаковывали ботинки убитых газом детей?

Дамы. Мы позовем полицию!

Гюнтер. Зачем полицию? Вызовите СС… с того света. Пусть меня вздернут крюком за челюсть! И это порадует ваши бесстыжие глаза.

Пока вся Германия в оцепенении ждала, что будет с захваченными еврейскими спортсменами, Гюнтер решил действовать. Один, движимый комплексом вины и жаждой душевной чистоты, он ринулся на помощь заложникам, пытаясь пробиться к ним, и был застрелен. Он умирал в госпитале на руках у Сю, а с экранов телевизоров к ним рвалась агония погибающих одиннадцати евреев. Умер Гюнтер. Увезли в Израиль тела убитых спортсменов. Снова загудел олимпийский карнавал в Мюнхене. Потрясенная и повзрослевшая, Сю покидает этот город, эту Вальпургиеву ночь, этот шабаш монстров, в спортивном «Мерседесе» Гюнтера, с коробками непроданной пленки в багажнике По прекрасной автостраде, среди чудесных альпийских ландшафтов, в мире, полном покоя и радости, едет девушка. Хорошенькая. Современная. В глазах ее скорбь. Та же скорбь, что и у родителей. Вечная еврейская печаль. От которой бежала, но уйти не смогла.

* * *

Задача создателей фильма — выпустить его к Олимпийским играм 1996 года в Атланте. Как напоминание, как предупреждение. Почти половина метража фильма — хроника тех времен и второй мировой войны. Место съемок — США, Греция, Бавария (ФРГ).


  • Страницы:
    1, 2