Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Восточная империя - Восточная империя

ModernLib.Net / Сейберхэген Фред / Восточная империя - Чтение (стр. 21)
Автор: Сейберхэген Фред
Жанр:
Серия: Восточная империя

 

 


      Повелитель демонов снова подлетел ближе, вращаясь, словно потревоженное облако. Экран защитной магии, который Серый выставил перед Запраносом, застонал под натиском демона, но продолжал неколебимо стоять у него на пути.
      До сих пор ни Лофорд, ни Серый не уклонялись, не пригибались, даже рукой не шелохнули, чтобы защититься от стрел. Вокруг них менее опытные колдуны, которые и думать не смели о том, чтобы самим вступить в единоборство с Запраносом, держали высокие, прикрывающие их щиты. Ни один из этих людей, защищавших Лофорда и Серого, не пал, сраженный камнями и стрелами. Ни один из могучих колдунов не был задет никаким материальным оружием, но любой, кто поглядел бы сейчас на их лица, мог бы подумать, что они оба ранены.
      Теперь обоих высоких колдунов окутала темнота, словно при солнечном затмении. Это была тень Запраноса, возвышавшегося поблизости. Впервые над полем разнесся его лишающий сил голос:
      — Это — те самые колдуны Запада, которые искали способ убить меня? Ну, Серый, так где же спрятана моя жизнь? Может, ты вытащишь ее из своей маленькой сумочки? — Тонкий зеленоватый экран перед повелителем демонов еще держался, но теперь он светился, угрожающе искрил и медленно подавался назад.
      — Давай, — гремел Запранос, — порадуй меня ответом, могучий маг. Позволь присоединиться к вашей честной компании. Позволь поговорить с тобой. Позволь коснуться тебя, хотя бы слегка.
      В ответ на это Лофорд издал слабый крик и рухнул без чувств; он со всего маху ударился бы о землю, если бы кто-то из стоявших рядом вовремя не подхватил его.
      Теперь Серый в одиночку противостоял давлению темной массы, зависшей над головой. Он тоже закричал и пошатнулся, но не упал. Вместо этого, почерпнув силы из какого-то внутреннего резерва, он, широко раскинув руки, задвигал пальцами так же замысловато, как музыкант пробегал бы по клавишам. Возник порыв ветра, внезапный и сильный, как выстрел из катапульты, и люди, стоявшие рядом с Серым, были сбиты на землю, а пыль и обломки взлетели в небо диким вихрем, который пронзил сердце Запраноса прежде, чем утратил силу и дождем обрушился на расположенную в трехстах метрах крепость.
      Демон не дрогнул. Но рой импровизированных снарядов был только прелюдией к той огромной силе, которую при крайнем необходимости мог привести в движение Серый; Рольф понял это, глянув ему за спину, за край обрыва, на запад. Там, где несколько минут назад было спокойное и безоблачное небо, теперь возникла цепочка облаков, клубящихся и приближающихся значительно быстрее, чем могли бы лететь птицы. Эти облака, сгрудившись, словно атакующая кавалерия, устремились на поджидавшую их громаду Запраноса.
      Настоящий ураган, подумал Рольф одновременно с удивлением, страхом и надеждой; он бы крикнул это вслух, но никто не услышал бы его за воем ветра.
      Сила этого ветра сосредоточилась там, где витал повелитель демонов, значительно выше поля, по которому перемещались сражавшиеся. Люди обнаружили, что можно встать и вести бой, хотя им и приходилось бороться с самыми сильными порывами ветра. Гвардия снова бросилась в атаку. Рольф надел на руку щит, взятый у павшего солдата Востока, крепко сжал меч и занял свое место в ряду товарищей. Над их головами воздушный вихрь и облачные образования стремительно мчались с запада, чтобы, подобно приливу, ударить по демону, люди же опустили глаза и принялись разить друг друга клинками, словно муравьи, сражающиеся на пустынном океанском побережье.
      Предыдущая схватка показалась Рольфу достаточно короткой. Эта же была бесконечной, и несколько раз он отчаивался выйти из нее живым. Мевик, летавший словно ветер, на этот раз дрался справа от Рольфа и не однажды спасал его. Как ни странно, он даже не был ранен во время атаки, которая захлебнулась, как и первая.
      Пока воины сражались, сила ветра постепенно уменьшилась; и когда черные снова в беспорядке отступили, невесомая громада Запраноса вновь начала давить на преграду.
      — Серый! — прихрамывая на раненую ногу, к колдуну приближался Томас. — Держись, наши приближаются! — Только теперь, хрипя и задыхаясь, первые отряды взбирающейся по проходу армии Запада приблизились к вершине; далеко внизу виднелась темная людская масса, перебирающая тысячами ног.
      Серый медленно, движением очень старого человека, повернул голову к Томасу. В его лице, которое, казалось, мгновенно постарело, сперва не было и тени понимания.
      Томас повысил голос.
      — Ты и ты, не давайте ему упасть. Серый, не дай нам всем погибнуть здесь. Что мы можем сделать?
      Ответ прозвучал невнятно, словно слетел с губ умирающего:
      — Лучше бы вам победить при помощи мечей, и поскорее. Я буду удерживать демона до последнего дыхания… что уже не за горами.
      Томас оглянулся и убедился, что авангард его основной армии как раз выходит к вершине прохода; храбрецы слишком запыхались после стремительного подъема и могли только сесть, чтобы отдышаться, с опаской поглядывая на нависающую громаду Запраноса. Ветры отогнали демона на некоторое расстояние от поля; причинили ли они ему боль или ранили его, не мог бы сказать никто, кроме, возможно, самого Серого. От щита белой магии, воздвигнутого Серым, остались только фрагменты, искрящиеся и вспыхивающие подобно последним язычкам угасающего костра.
      Рольф обнаружил, что снова смотреть прямо на повелителя демонов — невыносимо.
      — Кто-нибудь, бегите вниз, — приказал Томас, показывая в проход на приближающееся подкрепление. — Скажите, чтобы все, имеющие хоть малейшие способности к магии, спешили сюда! — Он повернул Т-образную прорезь своего шлема к Рольфу. — Готовь аэростаты к атаке на саму крепость! Нельзя сидеть здесь, дожидаясь, пока демон решит исход битвы.
      Рольф вложил меч в ножны и устремился к аэростатам, криками подгоняя свою команду. По его приказу люди опустили оружие, освободились от доспехов и взялись за инструменты и веревки. И подчинился Рольфу джинн техники, все еще скованный заклинаниями, наложенными на него Серым.
      Когда Рольф снова смог оторвать взгляд от работы, он увидел, что гвардия Сома на равнине снова перестраивается. Шеренги в черной форме не слишком поредели по сравнению с началом дневной битвы; подкрепление выходило из крепости в разорванных и окровавленных мундирах, в которых они сегодня уже были сражены однажды. Но гвардия уже упустила шанс столкнуть упрямых бунтовщиков с их маленького плацдарма на вершине; ручеек подкрепления, поднимающийся по проходу, все время ширился. Вскоре он превратится в поток из сотен и тысяч людей.
      Вместе с армией поднимались и, хоть и менее искусные, колдуны; каждый из них сразу по прибытии спешил стать рядом с Серым, который все еще был в сознании, хотя и держался на ногах только благодаря тому, что его поддерживали сильные мужчины. Но один за другим эти менее могущественные маги падали на землю, стоило им только присоединиться к попыткам Серого сдержать невидимое могущество Запраноса. Некоторые валились беззвучно. Некоторые подпрыгивали и падали со стоном, будто сраженные стрелой. Один, дико крича, стал драть себя ногтями и прежде, чем его успели остановить, спрыгнул с обрыва.
      Рольф охватил это все одним взглядом.
      — Мы готовы! — закричал он Томасу.
      — Тогда посади в корзины людей получше и взлетай! Мы подойдем туда.
      Большинство уцелевших из первоначальной штурмовой группы, относясь к категории «людей получше», уже ждали на борту воздушных шаров, готовые к следующей атаки. Направление ветра, похоже, было подходящим. Но Запранос приближался, двигаясь к ним, словно нависающая стена. Рольф, садясь в корзину своего шара, поднял взгляд и вскрикнул. Величественно и мрачно огромный Запранос проплыл над ним; ощущение было такое, словно полы его мантии распространяли безумие и сверкали молниями. Два аэростата оглушительно взорвались, и даже джинн в своей невидимой клетке в ужасе затрепетал. Над джинном снизилось облако, которое в мгновение ока превратилось в пару сомкнувшихся на нем массивных челюстей. С гибелью джинна Серый закричал от отчаяния и боли, и его голова бессильно закачалась на шее.
      Люди бежали, падали, размахивали оружием. В неразберихе Рольф потерял из вида Томаса, который не успел отдать последний приказ отправляться. Но не приходилось сомневаться в том, что следовало делать; аэростаты были готовы, дул слабый ветер. Даже без джинна они могли взлететь и снова снизиться над крепостью.
      — Взлетаем! — закричал Рольф; веревки были отпущены, и его флотилия поднялась и полетела. Демон, который только что пролетел мимо, обернулся, но не ударил по аэростатам; вероятно, Серый еще не был побежден окончательно. Когда корабль проплывал над рядами гвардии, камни и стрелы густо осыпали его. Стрелы пробили все без исключения шары, хотя корзины и защитили находящихся внутри людей. Но полет должен был продлиться не слишком долго.
      Снова снизившись, они приблизились к низким стенам цитадели и в большинстве своем преодолели их. Вдоль гребня стены, за ее парапетом, по направлению к захватчикам бежал высокий человек, словно собираясь сражаться со всей армадой, остальные же бежали прочь. По тому, как он вел себя, Рольф узнал Мертвого Сома. Но в следующий момент Сом остался позади.
      За стенами бесшумные летательные аппараты зависли над совсем иным миром, все еще спокойным, мирным, радующим глаз. Деревья, живые изгороди, коньки крыш низких просторных зданий замерли под днищами корзин. От них во все стороны разбегались женщины в богатых шелках и мехах и служанки в потрепанных платьях.
      Только одно лицо рядом с Сомом оставалось безучастным. Молоденькая служанка, взобравшись на низкую крышу, глядела на аэростаты и мимо них на битву. Рольф пролетал достаточно близко, чтобы хорошо рассмотреть ее лицо.
      Это была его сестра Лиза.

Озеро Жизни

      Был звук — непонятный, постоянно нарастающий: нескончаемый стон, так долго звучавший в его странном одиночестве, что Чап не мог себе представить или вспомнить, когда он услышал его; и еще был свет, о котором он ничего не помнил с самого начала, такой яркий, что ему не нужны были глаза, чтобы видеть его, и, несмотря на это, не слишком яркий для глаз.
      И еще было прикосновение, давление такой силы, что оно было бы непереносимо, если бы было приложено в какой-либо одной точке или даже в нескольких, однако оно распространялось во всех направлениях, проникая в каждую жилочку, внутри и снаружи, так что все воздействия противоположных сил уравновешивались, и боли не было. Чап существовал, погруженный во все это, словно рыба в море, растворенный, окруженный и поддерживаемый неистощимыми звуком, давлением, светом, вкусом, жаром пламени и холодом льда; уравновешенный до состояния пустоты и дополняющий собой все.
      Так он существовал, не помня, как пришел к такому существованию, помня лишь тихое и поющее обещание клинка. Он не просыпался, так как не спал. А затем: я Чап, подумал он. И это способен понять обезглавленный.
      Мысль в нем пробудило ощущение того, что кто-то весьма прозаически тянет его за волосы. Он не открыл глаз лишь потому, что они уже были открыты. Он видел свет и мягкие, приятные цвета, льющиеся вниз. Он поднимался вверх, его тащили за волосы до тех пор, пока с медленным торжествующим всплеском он не вернулся обратно в мир воздуха, где все его чувства вновь стали функционировать раздельно.
      Он находился в пещере. Он не мог сразу оценить ее размеров, но ему показалось, что она была огромной. Изгиб ее свода был слишком плавным, чтобы быть естественным. Верхнюю часть пещеры заполнял свет, хотя ее закругленные стены и верхний свод тонули в темноте; нижняя ее центральная часть была наполнена светящейся жидкостью, из которой только что подняли Чапа, — озеро, заключающее в себе неиссякаемую энергию. Теперь Чап знал, что он попал туда, куда хотел — к тому, что солдаты называли Озером Жизни.
      Словно вставший на задние лапы гигантский медведь, там, до половины погруженное в озеро, стояло какое-то мохнатое существо. Его мех лучился множеством цветов — или, может быть, ни одним, словно состоял из той же субстанции, что и озеро. Чап еще не мог разглядеть лица существа, так как не мог ни поднять, ни повернуть голову. Она, отделенная от шеи и туловища, словно маятник свисала на длинных волосах с огромной кисти существа.
      Он мог, однако, двигать глазами. Там, где ниже подбородка должно было находиться тело, была пустота, если не считать падавших капель — не крови, а многоцветных капель из озера. Капли, стекавшие с обрубка его шеи, вне пределов его видимости, под подбородком, звенели и исчезали в светящемся озере, из которого вышли. Чап понимал теперь, что его — его голову — только что окунули в озеро, и этого оказалось достаточно, чтобы воскресить в нем жизнь без малейшего потрясения или боли.
      Кисть, державшая его за волосы, теперь развернула его голову-маятник вокруг оси, и он увидел лицо верховного владыки Драффута. Оно было исполнено грубой силы, скорее звериное, чем человеческое, но ласковое и спокойное. И Чап увидел, что в другой руке владыка животных, словно куклу, держал обнаженное и безголовое мужское тело. Подобно ребенку, купающему куклу, он опускал тело вниз, непрерывно погружая его в Озеро Жизни и обмывая в многоцветных водах. С каждым всплеском и движением сияние жидкости усиливалось плавными взрывами красок, волнами света, прокатывающимися по ровному свечению воздуха в пещере.
      Верховный владыка Драффут поднял безголовое тело в своей огромной мохнатой руке, очень похожей на человеческую, но гораздо более сильной и прекрасной, и, словно ремесленник, подверг его осмотру. Словно у новорожденного или только что убитого, тело беспорядочно дергалось и корчилось. Чап разглядел старые шрамы — своего рода историю его жизни. Он заметил неровный обрубок шеи, где неумело рубанула Чармиана. Из рассеченных вен, словно кровь, бил эликсир жизни и окрашивался в густую киноварь.
      Рука, державшая голову Чапа за волосы, слегка сместилась. Снова опустив глаза, он осознал, что его собственное обезглавленное тело поднесено к его голове. Его руки, словно руки ребенка, в панике вцепились в мех Драффута, как только смогли его ощутить. Свежий обрубок шеи приблизился настолько, что Чап почувствовал, как из него фонтаном бьет кровь. И еще ближе, до тех пор, пока он не почувствовал давление под подбородком…
      Его голова не дышала, не ощущала никакой потребности в дыхании; теперь появилось ощущение удушья, но оно не причиняло страданий. Оно прошло, едва только легкие набрали через рот и горло первую порцию прохладного воздуха. Затем с острым покалыванием пришло ощущение своего тела, ощущение того, что его пальцы вцепились в мех, что ноги дергаются в воздухе, ощущение мягкого давления огромной руки на ребра.
      Эта рука теперь опустила его вниз, чтобы еще раз с головой погрузить в озеро. Как только Чап оказался под поверхностью, он снова перестал дышать, но не захлебываясь, не чувствуя удушья, а просто потому, что в дыхании не было потребности. Человек, погруженный в прозрачнейшую, чистейшую воду, не стал бы просить о чашке мутного пойла; ощущение было такое, словно его легкие перестали нуждаться в воздухе. Затем двумя руками Чапа подняли вверх, и он оказался перед уродливым, ласковым лицом, которое пристально его разглядывало.
      — Я пришел… — закричал Чап прежде, чем понял, что нет никакой необходимости говорить громко. Озеро создавало такое ощущение, будто всю пещеру заполнял шум падающей воды, такой же радостный, какими зловещими были звуки, сопровождавшие демонов, но тем не менее на самом деле даже шепот мог быть здесь услышан.
      — Я пришел так быстро, как смог, владыка Драффут, — произнес он более спокойным тоном. — Благодарю, что спас мне жизнь.
      — Ты благодаришь меня за ту помощь, которую я должен оказывать. Уже давно никто не благодарил меня за это. — Голос Драффута, глубокий и мощный, вполне подходил гиганту. Его руки повернули Чапа, словно голого ребенка, подвергаемого последнему осмотру няни. Затем Драффут поставил его, все еще покрытого каплями из озера, на выступ, который — теперь Чап разглядел это — шел вокруг всей пещеры. И этот выступ, и огромные стены пещеры, и свод были сделаны из какого-то темного и твердого вещества, такого же, как и сосуд, в котором демон принес ему свое снадобье много дней назад. Уступ только немного поднимался над поверхностью озера. Издалека рассмотреть что-либо в светящемся воздухе пещеры было трудно, но в ее дальнем от Чапа конце уступ, похоже, расширялся подобием берега, где двигались какие-то фигуры — возможно, другие существа, хлопочущие над другими людьми.
      Владыка животных произнес:
      — Я не могу распоряжаться валькириями, не то я послал бы их за тобой. Если бы я мог выбирать, кому из людей помогать, то прежде всего я выбрал бы тех, которые сражаются против демонов.
      Чап открыл рот, чтобы ответить. Но теперь, когда он больше не был погружен в жидкость жизни, на него навалилась огромная слабость, и он смог только привалиться спиной к стене и слабо кивнуть.
      — Отдохни, — сказал Драффут. — К тебе скоро вернутся силы. Тогда и поговорим. Я бы проявил милосердие к любому человеку и вылечил его, но не могу… Я послал за тобой потому, что ты первый за долгие годы человек в Черных горах, которого тронули страдания маленького создания. Зверюшка рассказала мне, что ты спас ее от демона.
      Какое-то мгновение Чап не мог вспомнить, но потом до него дошло: в пещере с сокровищницей Сома. Но он все еще был слишком слаб и только кивнул.
      Он снова попытался разглядеть фигуры, движущиеся в дальнем конце пещеры, но не смог — таким вибрирующим от света и жизни был воздух. Уступ, на котором отдыхал Чап, был матовый и совершенно черный, но обтянутый зыбкой и в то же время яркой, словно солнечный свет, пленкой, светящейся прозрачной кожей, образованной жидкостью озера. Пленка эта не знала покоя. В одной ее точке появилось утолщение; утолщение, которое вздувалось и пульсировало, поднялось и оторвалось, превращаясь в кусочек живой материи, который принялся порхать, словно бабочка. Из какого-то другого места выпрыгнул такой же, может быть, чуть более крупный, кусочек, достаточно большой, чтобы быть птицей; он порхал и сжимался по мере того, как таяли его крылья, но не умирал и не падал, а только приобретал новые крылья какой-то другой, более сложной формы; он летал в поющем, светящемся воздухе вместе с бабочкой, и вот они уже слились воедино, трепеща, как казалось, от нетерпения превратиться во что-то еще более крупное и удивительное; но затем, слившись друг с другом, они с легким всплеском погрузились в светящуюся субстанцию озера, разбрасывая веер искрящихся брызг, которые снова покрыли гладкой пленкой черный материал уступа.
      Чувствуя, что к нему возвращаются силы, Чап поднял руку и коснулся шеи. Пробежав по ней пальцами, он нащупал шрам, тонкий, с рваными краями, совершенно безболезненный шрам от своей смертельной раны.
      — Владыка Драффут, битва закончилась?
      Драффут повернул голову к дальнему концу Озера.
      — Мои машины все еще трудятся без перерыва. Битва продолжается. Из того, что я слышал от животных и людей, проклятый демон, скорей всего, одерживает победу, хотя, если бы ее исход зависел только от мечей, Запад бы выиграл.
      — Тогда у нас остается мало времени. — Чап попытался встать, но он чувствовал себя немногим крепче, чем отблески света.
      — Твое лечение еще не закончено. Погоди, вскоре ты будешь достаточно силен, чтобы встать. Что ты имеешь в виду, говоря, что мы должны действовать?
      — Мы должны выступить против того, кого ты называешь «проклятый демон», — если ты действительно такой враг демонов, как утверждаешь и как я слышал.
      Драффут высоко поднял руки, затем снова уронил их вниз с громким всплеском.
      — Демоны! Это единственные живые существа, которых я убил бы, если бы мог. Они губят человеческие жизни и глумятся над их телами. Не ради выгоды, а просто из злобы они крадут целебную жидкость из моего озера и издеваются надо мной, когда я прихожу в ярость, но не могу и схватиться с ними.
      Теперь Чап был в состоянии сесть на уступе более прямо, и его голос окреп.
      — Ты убил бы Запраноса?
      — Его прежде всех! Из всех демонов, что мне известны, он причинил живым существам больше всего вреда.
      — Я знаю, где он спрятал свою жизнь.
      Вокруг была тишина, только, словно море в ракушке, шумело озеро. Драффут, стоя абсолютно неподвижно, так долго и так пристально глядел на Чапа сверху вниз, что тот начал беспокоиться, не впал ли в транс.
      Затем Драффут наконец заговорил.
      — Здесь, в цитадели? Мы можем до нее добраться?
      — Он прячет ее здесь, в цитадели, где может все время приглядывать за ней. И где мы можем до нее добраться, если будем достаточно сильны и жестоки.
      Руки владыки животных, сжатые в кулаки размером с бочки, поднялись из озера, роняя капли.
      — Жестоки? Я могу быть достаточно жесток по отношению к кому угодно, по отношению к мертвой материи, демонам и даже к животным, если необходимо. Я не могу причинить вред человеку. Даже — даже если он должен быть причинен.
      — А я могу и сделаю это снова. — С огромным усилием Чап встал, шатаясь. — Сому и его демонолюбивой шайке… как только снова смогу держать меч. Владыка Драффут, повелители Востока больше похожи на демонов, чем на людей. — Подняв слабую руку, Чап показал на отдаленный берег, где над людьми хлопотали высокие, нечеловеческие фигуры. — Кто они?
      — Это? Мои машины. По крайней мере, они были машинами, когда я был молод. Все мы изменились с тех пор, работая в этой пещере, находясь в постоянном соприкосновении с Озером Жизни. Теперь они живые.
      У Чапа не было времени удивляться.
      — Я имею в виду те существа, которых лечат. Если ты собираешься сразить демонов, срази людей, которые им помогают, повернись против Востока. Прикажи своим машинам, существам или кому там еще, прекратить лечить воинов Сома.
      В ответ на это Драффут сверкну на него глазами.
      — Я никогда не видел Сома, я лишь знаю его как властелина, и мне нет до него дела. Люди приходят к моему озеру, пользуются им и уходят. Я остаюсь. Задолго до Востока и Запада я жил здесь. Со времен Старого Мира я лечил человеческие раны. Оружие тогда было другим, но раны были почти такие же, а люди и вовсе не изменились — хотя для меня они тогда были богами.
      Были кем? Чап был поражен; он никогда раньше не слышал этого слова.
      Драффут продолжал говорить, словно изливал свои мысли в словах после слишком долгого вынужденного молчания.
      — В Старом Мире я не был таким, каким ты видишь меня сейчас. Тогда я не мог мыслить. Я был гораздо меньше и бегал среди человеческих существ на четырех лапах. Но я мог любить их, и я любил, и должен по-прежнему любить их. Повернуться против Востока, говоришь ты? Я не часть этого отвратительного разделения! Я был здесь до того, как сюда пришел Сом — задолго до этого — и собираюсь здесь остаться, когда его не станет. Я пришел сюда, когда создавалось целебное озеро, создавалось людьми, которые думали, что их война будет последней. Когда они обезумели и бежали, я оказался заперт здесь вместе с машинами. Я рос. И когда пришли новые племена, я был готов дать им ожерелья и помощь валькирий, чтобы они могли исцеляться после битв. А затем — затем пришли другие…
      Верховный владыка Драффут остановил свою гневную речь.
      — Хватит об этом. Где жизнь Запраноса?
      Чап рассказал ему о том, что видел и слышал, и о том, как внешне разрозненные куски совпали друг с другом. Рассказ был закончен быстро, но к этому времени Чап уже стоял прямо; он чувствовал, что его силы прибывают с каждым мгновением.
      — Имя девушки то же. Лиза. Хотя я побился бы об заклад, что ее лицо и память были изменены. И она находится здесь как раз около полугода.
      Драффут помедлил еще только мгновение.
      — Тогда идем, благородный Чап, я дам тебе свою руку. Если на нашем пути встанут люди, с которыми я не могу сражаться, ты справишься с ними. Если то, что ты говоришь — правда, никакие иные препятствия не смогут помешать мне добраться до жизни Запраноса. Давай! Поплыли! — И Драффут повернулся и поплыл прочь, рассекая живительный эликсир мощными взмахами. Чап погрузился в озеро и последовал за ним. Так быстро он никогда не плавал.

Огненный клинок

      Аэростат Рольфа скользнул вниз, зацепился за высокий кустарник, освободился, но высоту не набрал. В тишине было слышно, как газ выходит из оболочки через десяток дыр от стрел. Мевик молча показал на следующую возвышавшуюся над ними изгородь; этой им было не избежать.
      Рольф ухватился за край корзины и спрыгнул с нее за миг до того, как они ударились об изгородь. Он оказался на земле с уже выхваченным мечом — но никаких противников не увидел.
      Вокруг повсюду снижались аэростаты, высаживая отчаянных вооруженных бойцов, которые рассыпались по внутренним дворам и строениям крепости Сома. Но некоторые шары промахивались мимо стен или продолжали подниматься. В отсутствие джинна и связующих веревок приземлении происходило суматошно. Как только они приземлились, Мевик возглавил отряд из пяти человек, прибывших в аэростате Рольфа. Но Мевик, как и остальные, теперь стоял в растерянности у изгороди; трудно было решить, куда лучше всего было двигаться, чтобы поскорее соединиться с остальными штурмовыми силами. Кроме того, из этого сада им не была видна ни одна достойная цель, стремительной атакой на которую можно было бы нанести ощутимый урон Сому.
      Один только Рольф наметил себе цель, и он повернул туда, как только стало ясно, что это направление ничуть не хуже остальных. Он побежал к тому месту, где заметил свою сестру; Мевик и остальные поспешили за ним через безлюдные сады и опустевшие террасы.
      Девушка все еще стояла на крыше. Ее лицо было повернуто в сторону поля боя, над которым в воздухе, подобно дыму над горящим поселком, висел повелитель демонов.
      — Лиза!
      Она оглянулась на окрик, и юноша понял, что не ошибся. Но, когда ее глаза встретились с глазами Рольфа, в ее взгляде не было и тени узнавания, а только растерянность и испуг.
      Рольф бросился к ней, но остановился при виде отряда людей в черном, появившихся из-за угла здания, на крыше которого она стояла.
      Он позвал еще раз:
      — Лиза, попытайся добраться сюда! — Но теперь она не могла этого сделать. Отряд Востока преграждал ей дорогу. Это были обычные солдаты, без ожерелий гвардии, вооруженные различным старым оружием, но их было восемь против Рольфа и его четырех товарищей. Эти восемь вскоре доказали, что боевой дух у них куда ниже, чем у пятерки: оставив одного истекать кровью на клумбе, остальные бросились удирать, зажимая раны, вскрикивая и оставляя за собой алые следы.
      Рольф хотел было бросить еще один взгляд на Лизу, стоявшую на крыше, но на это не было времени. Рядом с высокой живой изгородью и стеной здания, примерно в тридцати метрах от них, огромная лопнувшая оболочка шара указывала, где приземлился еще один западный отряд. Им, похоже, теперь приходилось не легко, судя по доносящимся с той стороны выкрикам и шуму. Поспешив туда, они смогли разглядеть сквозь изгородь еще один отряд людей в черном, числом около дюжины.
      Мевик с окровавленным топором в руках воскликнул:
      — Туда! — И они бросились бежать.
      Кратчайший путь к месту новой схватки лежал через декоративную стену из камней высотой в рост человека. Рольф вложил меч в ножны, чтобы бежать быстрее и чтобы обе руки были свободны — предстояло взбираться на стену. Оказавшись на стене, он сразу выхватил меч и, спрыгнув с нее, всем весом обрушился на спину одному из гвардейцев и зарубил его. Они оказались в огороженном стеной саду среди двух с лишним десятков людей, сошедшихся в яростной схватке. Рольф приземлился не совсем удачно, потерял равновесие, но сразу вскочил и пригнулся как раз вовремя, чтобы отразить удар, который едва не выбил у него из руки меч.
      Над садом огромная газовая оболочка, покрытая пластиковой кольчугой, неустанно съеживалась, грозя установить временное перемирие, накрыв сражающихся. Но пока еще места, чтобы орудовать мечами, хватало. Пятеро попавших в окружение воздухоплавателей с этого аэростата криками приветствовали прибытие Мевика и его отряда и удвоили свои усилия. Но на этот раз им противостояли гвардейцы, и их было больше, чем обычных солдат до того.
      Схватка была яростной и продолжительной. Представителям Запада никак не удавалось добиться преимущества, пока на сцене не появился экипаж третьего аэростата и не ударил по гвардейцам с фланга. Когда гвардия наконец отступила, на ногах оставалось только девять человек из западного отряда, да и то не все невредимые. Рольф, отделавшийся пустяковой царапиной, помог остальным перевязать раны. Затем он принялся отрубать головы погибшим гвардейцам, но Мевик остановил его.
      — Мы должны двигаться дальше и постараться найти своего рода сердце или мозг этой цитадели, по которому мы могли бы ударить; оставь этих мертвецов.
      Один из северян взобрался на дерево, чтобы оглядеться.
      — Вон там еще наши парни! Давайте-ка к ним!
      Они опять преодолели одну из стен и попали туда, где собралось еще двенадцать-пятнадцать человек с Запада и где они начали жечь все подряд. Мевик сразу вступил в спор со старшим среди этих людей, доказывая, что их занятие было лишено особого смысла, что им следует найти какую-либо жизненно важную для крепости цель. В подкрепление своих слов он махнул рукой туда, где за стенами крепости кипел бой. Верховный властитель Запранос неподвижно завис над силами Запада; и то, какое действие демон, должно быть, оказывал на людей, подобно муравьям роящихся у него под ногами, было не тем, о чем хотелось думать Рольфу.
      Но предводитель непокорного отряда указал на тучи дыма, устроенные его людьми; это, кричал он, должно произвести деморализующий эффект, когда оно будет замечено.
      И он был прав. Сотня или даже больше одетых в черное солдат вышли из боя, торопясь обратно к крепости. Сом не желал рисковать тем, что его цитадель падет.
      Контратака Востока началась.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33