Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Библиотека современной фантастики - Библиотека современной фантастики. Том 16. Роберт Шекли

ModernLib.Net / Шекли Роберт / Библиотека современной фантастики. Том 16. Роберт Шекли - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Шекли Роберт
Жанр:
Серия: Библиотека современной фантастики

 

 


      Признаки убийства бесконечно множились, определение так расширилось, что охватить его стадо немыслимо. Но страж-птицу это не занимало. Она откликалась на известные сигналы, откуда бы они ни исходили, каков бы ни был их источник.
      После того как страж-птицы открыли, что они и сами живые существа, в блоках их памяти появилось новое определение живого организма. Оно охватывало многое множество видов и подвидов.
      Сигнал! В сотый раз за этот день страж-птица легла на крыло и стремительно пошла вниз, торопясь помешать убийству.
      Джексон зевнул и остановил машину у обочины. Он не заметил в небе сверкающей точки. Ему незачем было остерегаться. Ведь по всем человеческим понятиям он вовсе не замышлял убийства.
      Самое подходящее местечко, чтобы вздремнуть, — подумал он. Семь часов без передышки вел машину, не диво, что глаза слипаются. Он протянул руку, хотел выключить зажигание…
      И что- то отбросило его к стенке кабины.
      — Ты что, сбесилась? — спросил он сердито. — Я ж только хотел…
      Он снова протянул руку, и снова его ударило.
      У Джексона хватило ума не пытаться в третий раз. Он каждый день слушал радио и знал, как поступают страж-птицы с непокорными упрямцами.
      — Дура железная, — сказал он повисшей над ним механической птице. Автомобиль не живой. Я вовсе не хочу его убить.
      Но страж- птица знала одно: некоторые действия прекращают деятельность организма. Автомобиль, безусловно, деятельный организм, Ведь он из металла, как и сама страж-птица, не так ли? И при этом движется…
      — Без ремонта и подзарядки у них истощится запас энергии, — сказал Макинтайр, отодвигая груду спецификаций.
      — А когда это будет? — осведомился Гелсен.
      — Через полгода, через год. Для верности скажем — год.
      — Год… — повторил Гелсен. — Тогда всему конец. Слыхали последнюю новость?
      — Что такое?
      — Страж-птицы решили, что Земля — живая. И не дают фермерам пахать. Ну и все прочее, конечно, тоже живое: кролики, жуки, мухи, волки, москиты, львы, крокодилы, вороны и всякая мелочь вроде микробов.
      — Это я знаю, — сказал Макинтайр.
      — А говорите, они выдохнутся через полгода или через год. Сейчас-то как быть? Через полгода мы помрем с голоду.
      Инженер потер подбородок.
      — Да, мешкать нельзя. Равновесие в природе летит к чертям.
      — Мешкать нельзя — это мягко сказано. Надо что-то делать немедля. Гелсен закурил сигарету, уже тридцать пятую за этот день. — По крайней мере я могу теперь заявить: «Говорил я вам!» Да вот беда — не утешает. Я так же виноват, как все прочие ослы — машинопоклонники.
      Макинтайр не слушал. Он думал о страж-птицах.
      — Вот, к примеру, в Австралии мор на кроликов.
      — Всюду растет смертность, — сказал Гелсен. — Голод. Наводнения. Нет возможности валить деревья. Врачи не могут… что вы сказали про Австралию?
      — Кролики мрут, — повторил Макинтайр. — В Австралии их почти не осталось.
      — Почему? Что еще стряслось?
      — Там объявился какой-то микроб, который поражает одних кроликов. Кажется, его переносят москиты…
      — Действуйте, — сказал Гелсен. — Изобретите что-нибудь. Срочно свяжитесь по телефону с инженерами других концернов. Да поживее. Может, все вместе что-нибудь придумаете.
      — Есть, — сказал Макинтайр, схватил бумагу, перо и бросился к телефону.
      — Ну, что я говорил? — воскликнул сержант Селтрикс и, ухмыляясь, поглядел на капитана. — Говорил я вам, что все ученые — психи?
      — Я, кажется, не спорил, — заметил капитан.
      — А все ж таки сомневались.
      — Зато теперь не сомневаюсь. Ладно, ступай. У тебя работы невпроворот.
      — Знаю. — Селтрикс вытащил револьвер, проверил, в порядке ли, и вновь сунул в кобуру. — Все наши парни вернулись, капитан?
      — Все? — Капитан невесело засмеялся. — Да в нашем отделе теперь в полтора раза больше народу. Столько убийств еще никогда не бывало.
      — Ясно, — сказал Селтрикс. — Страж-птицам недосуг, они нянчатся с грузовиками и не дают паукам жрать мух.
      Он пошел было к дверям, но обернулся и на прощанье выпалил:
      — Верно вам говорю, капитан, все машины-дуры безмозглые.
      Капитан кивнул.
      Тысячи страж-птиц пытались помешать несчетным миллионам убийств безнадежная затея! Но страж-птицы не знали, что такое надежда. Не наделенные сознанием, они не радовались успехам и не страшились неудач. Они терпеливо делали свое дело, исправно отзываясь на каждый полученный сигнал.
      Они не могли поспеть всюду сразу, но в этом и не было нужды. Люди быстро поняли, что может не понравиться страж-птицам, и старались ничего такого не делать. Иначе попросту опасно. Эти птицы чересчур быстры и чутки — оглянуться не успеешь, а она уже тебя настигла.
      Теперь они поблажки не давали. В их первоначальной программе заложено было требование: если другие средства не помогут, убийцу надо убить.
      Чего ради щадить убийцу?
      Это обернулось самым неожиданным образом. Страж-птицы обнаружили, что за время их работы число убийств и насилии над личностью стало расти в геометрической прогрессии. Это было верно постольку, поскольку их определение убийства непрестанно расширялось и охватывало все больше разнообразнейших явлений Но для страж-птиц этот рост означал лишь, что прежние и методы несостоятельны. Простая логика. Если способ Ане действует, испробуй способ В. Страж-птицы стали разить насмерть.
      Чикагские бойни закрылись, и скот в хлевах издыхал с голоду, потому что фермеры Среднего Запада не могли косить траву на сено и собирать урожай.
      Никто с самого начала не объяснил страж-птицам, что вся жизнь на Земле опирается на строго уравновешенную систему убийств.
      Голодная смерть страж-птиц не касалась, ведь она наступала оттого, что какие-то действия не совершились.
      А их интересовали только действия, которые совершаются.
      Охотники сидели по домам, свирепо глядя на парящие в небе серебряные точки; руки чесались сбить их мелким выстрелом! Но стрелять не пытались. Страж-птицы мигом чуяли намерения возможного убийцы и карали не мешкая.
      У берегов Сан-Педро и Глостера праздно покачивались на приколе рыбачьи лодки. Ведь рыбы — живые существа.
      Фермеры плевались, и сыпали проклятиями, и умирали в напрасных попытках сжать хлеб. Злаки — живые, их надо защищать. И картофель с точки зрения страж-птицы живое существо ничуть не хуже других. Гибель полевой былинки равноценна убийству президента — с точки зрения страж-птицы.
      Ну и, разумеется, некоторые машины тоже живые. Вполне логично, ведь и страж-птицы — машины, и притом живые.
      Помилуй вас боже, если вы вздумали плохо обращаться со своим радиоприемником. Выключить приемник — значит его убить. Ясно же: голос его умолкает, лампы меркнут, и он становится холодный.
      Страж- птицы старались охранять и других своих подопечных. Волков казнили за покушения на кроликов. Кроликов истребляли за попытки грызть зелень. Плющ сжигали за то, что он старался удавить дерево.
      Покарали бабочку, которая пыталась нанести розе оскорбление действием.
      Но за всеми преступлениями проследить не удавалось — страж-птиц не хватало. Даже миллиард их не справился бы с непомерной задачей, которую поставили себе тысячи.
      И вот над страной бушует смертоносная орла, десять тысяч молний бессмысленно и слепо разят и убивают по тысяче раз на дню.
      Молнии, которые предчувствуют каждый твой шаг и карают твои помыслы.
      — Прошу вас, джентльмены! — взмолился представитель президента. — Нам нельзя терять время.
      Семеро предпринимателей разом замолчали.
      — Пока наше совещание официально не открыто, я хотел бы кое-что сказать, — заявил председатель компании Монро. — Мы не считаем себя ответственными за теперешнее катастрофическое положение. Проект выдвинуло правительство, пускай оно и несет всю моральную и материальную ответственность.
      Гелсен пожал плечами. Трудно поверить, что всего несколько недель назад эти самые люди жаждали славы спасителей мира. Теперь, когда спасение не удалось, они хотят одного: свалить с себя ответственность!
      — Уверяю вас, об этом сейчас нечего беспокоиться, — заговорил представитель. — Нам нельзя терять время. Ваши инженеры отлично поработали. Я горжусь вашей готовностью сотрудничать и помогать в критический час. Итак, вам предоставляются все права и возможности — план намечен, проводите его в жизнь!
      — Одну минуту! — сказал Гелсен.
      — У нас каждая минута на счету.
      — Этот план не годится.
      — По-вашему, он невыполним?
      — Еще как выполним. Только, боюсь, лекарство окажется еще злей, чем болезнь.
      Шестеро фабрикантов свирепо уставились на Гелсена, видно было, что они рады бы его придушить. Но он не смутился.
      — Неужели мы ничему не научились? — спросил он. — Неужели вы не понимаете: человечество должно само решать свои задачи, а не передоверять это машинам.
      — Мистер Гелсен, — прервал председатель компании Монро. — Я с удовольствием послушал бы, как вы философствуете, но, к несчастью, пока что людей убивают, Урожай гибнет. Местами в стране уже начинается голод. Со страж-птицей надо покончить — и немедленно!
      — С убийствами тоже надо покончить. Помнится, все мы на этом сошлись. Только способ выбрали негодный!
      — А что вы предлагаете? — спросил представитель президента.
      Гелсен перевел дух. Призвал на помощь все свое мужество. И сказал:
      — Подождем, пока страж-птицы сами выйдут из строя.
      Взрыв возмущения был ему ответом. Представитель с трудом водворил тишину.
      — Пускай эта история будет нам уроком, — уговаривал Гелсен. — Давайте признаемся: мы ошиблись, нельзя механизмами лечить недуги человечества. Попробуем начать сызнова. Машины нужны, спору нет, но в судьи, учителя и наставники они нам не годятся.
      — Это просто смешно, — сухо сказал представитель, — Вы переутомились, мистер Гелсен. Постарайтесь взять себя в руки. — Он откашлялся. Распоряжение президента обязывает всех вас осуществить предложенный сами план. — Он пронзил взглядом Гелсена. — Отказ равносилен государственной измене.
      — Я сделаю все, что в моих силах, — сказал Гелсен.
      — Прекрасно. Через неделю конвейеры должны давать продукцию.
      Гелсен вышел на улицу один. Его опять одолевали сомнения. Прав ли он? Может, ему просто мерещится? И конечно, он не сумел толком объяснить, что его тревожит.
      А сам- то он это понимает?
      Гелсен вполголоса выругался. Почему он никогда не бывает хоть в чем-нибудь уверен? Неужели ему не на что опереться?
      Он заторопился в аэропорт: надо скорее на фабрику…
      Теперь страж-птица действовала уже не так стремительно и точно. От почти непрерывной нагрузки многие тончайшие части ее механизма износились и разладились. Но она мужественно отозвалась на новый сигнал.
      Паук напал на муху. Страж-птица устремилась на выручку.
      И тотчас ощутила, что над нею появилось нечто неизвестное. Страж-птица повернула навстречу.
      Раздался треск, по крылу страж-птицы скользнул электрический разряд. Она ответила гневным ударом: сейчас врага поразит шок.
      У нападающего оказалась прочная изоляция. Он снова метнул молнию. На этот раз током пробило крыло насквозь. Страж-птица бросилась в сторону, но враг настигал ее, извергая электрические разряды.
      Страж- птица рухнула вниз, но успела послать весть собратьям. Всем, всем, всем! Новая опасность для жизни, самая грозная, сама убийственная!
      По всей стране страж-птицы приняли сообщение. Их мозг заработал в поисках ответа.
      — Ну вот, шеф, сегодня сбили пятьдесят штук, — сказал Макинтайр, входя в кабинет Гелсена.
      — Великолепно, — отозвался Гелсен, не поднимая глаз.
      — Не так уж великолепно. — Инженер опустился на стул. — Ох и устал же я! Вчера было сбито семьдесят две.
      — Знаю, — сказал Гелсен.
      Стол его был завален десятками исков, он в отчаянии пересылал их правительству.
      — Думаю, они скоро наверстают, — пообещал Макинтайр. — Эти Ястребы отлично приспособлены для охоты на страж-птиц. Они сильнее, проворнее, лучше защищены. А быстро мы начали их выпускать, правда?
      — Да уж…
      — Но и страж-птицы тоже недурны, — прибавил Макинтайр. — Они учатся находить укрытие. Хитрят, изворачиваются, пробуют фигуры высшего пилотажа. Понимаете, каждая, которую сбивают, успевает что-то подсказать остальным.
      Гелсен молчал.
      — Но все, что могут страж-птицы. Ястребы могут еще лучше, — весело продолжал Макинтайр. — В них заложено обучающееся устройство специально для охоты, Они более гибки, чем страж-птицы. И учатся быстрее.
      Гелсен хмуро поднялся, потянулся и отошел к окну. Небо было пусто. Гелсен посмотрел в окно и вдруг понял: с колебаниями покончено. Прав ли он, нет ли, но решение принято.
      — Послушайте, — спросил он, все еще глядя в небо, — а на кого будут охотиться Ястребы, когда они перебьют всех страж-птиц?
      — То есть как? — растерялся Макинтайр. — Н-ну… так ведь…
      — Вы бы для безопасности сконструировали что-нибудь для охоты на Ястреба. На всякий случай, знаете ли.
      — А вы думаете…
      — Я знаю одно: Ястреб — механизм самоуправляющийся. Так же как и страж-птица. В свое время доказывали, что, если управлять страж-птицей на расстоянии, она будет слишком медлительна. Заботились только об одном: получить эту самую страж-птицу, да поскорее. Никаких сдерживающих центров не предусмотрели.
      — Может, мы теперь что-нибудь придумаем, — неуверенно сказал Макинтайр.
      — Вы взяли и выпустили в воздух машину-агрессора. Машину-убийцу. Перед этим была машина против убийц. Следующую игрушку вам волей-неволей придется сделать еще более самостоятельной — так?
      Макинтайр молчал.
      — Я вас не виню, — сказал Гелсен. — Это моя вина.
      Все мы в ответе, все до единого.
      За окном в небе пронеслось что-то блестящее.
      — Вот что получается, — сказал Гелсен. — А все потому, что мы поручаем машине дело, за которое должны отвечать сами.
      Высоко в небе Ястреб атаковал страж-птицу. Бронированная машина-убийца за несколько дней многому научилась. У нее было одно-единственное назначение: убивать, Сейчас оно было направлено против совершенно определенного вида живых существ, металлических, как и сам Ястреб.
      Но только что Ястреб сделал открытие: есть еще и другие разновидности живых существ…
      Их тоже следует убивать.

Абсолютное оружие

       Эдселю хотелось кого-нибудь убить. Вот уже три недели работал он с Парком и Факсоном в этой мертвой пустыне. Они раскапывали каждый курган, попадавшийся им на пути, ничего не находили и шли дальше. Короткое марсианское лето близилось к концу. С каждым днем становилось все холоднее, с каждым днем нервы у Эдселя, и в лучшие времена не очень-то крепкие, понемногу сдавали. Коротышка Факсон был весел — он мечтал о куче денег, которые они получат, когда найдут оружие, а Парк молча тащился за ними, словно железный, и не произносил ни слова, если к нему не обращались.
      Эдсель был на пределе. Они раскопали еще один курган и опять не нашли ничего похожего на затерянное оружие марсиан. Водянистое солнце таращилось на них, на невероятно голубом небе были видны крупные звезды. Сквозь утепленный скафандр Эдселя начал просачиваться вечерний холодок, леденя суставы и сковывая мышцы.
      Внезапно Эдселя охватило желание убить Парка. Этот молчаливый человек был ему не по душе еще с того времени, когда они организовали партнерство на Земле. Он ненавидел его больше, чем презирал Факсона.
      Эдсель остановился.
      — Ты знаешь, куда нам идти? — спросил он Парка зловеще низким голосом.
      Парк только пожал плечами. На его бледном, худом лице ничего не отразилось.
      — Куда мы идем, тебя спрашивают? — повторил Эдсель.
      Парк опять молча пожал плечами.
      — Пулю ему в голову, — решил Эдсель и потянулся за пистолетом.
      — Подожди, Эдсель, — умоляющим тоном сказал Факсон, становясь между ними, — не выходи из себя. Ты только подумай о том, сколько мы загребем денег, если найдем оружие! — От этой мысли глаза маленького человечка загорелись. — Оно где-то здесь, Эдсель. Может быть, в соседнем кургане.
      Эдсель заколебался, пристально поглядел на Парка. В этот миг больше всего на свете ему хотелось убивать, убивать, убивать…
      Знай он там, на Земле, что все получится именно так! Тогда все казалось легким. У него был свиток, а в свитке… сведения о том, где спрятан склад легендарного оружия марсиан. Парк умел читать по-марсиански, а Факсон дал деньги для экспедиции. Эдсель думал, что им только нужно долететь до Марса и пройти несколько шагов до места, где хранится оружие.
      До этого Эдсель еще ни разу не покидал Земли. Он не рассчитывал, что ему придется пробыть на Марсе так долго, замерзать от леденящего ветра, голодать, питаясь безвкусными концентратами, всегда испытывать головокружение от разреженного скудного воздуха, проходящего через обогатитель. Он не думал тогда о натруженных мышцах, ноющих оттого, что все время надо продираться сквозь густые марсианские заросли.
      Он думал только о том, какую цену заплатит ему правительство, любое правительство, за это легендарное оружие.
      — Извините меня, — сказал Эдсель, внезапно сообразив что-то, — это место действует мне на нервы. Прости, Парк, что я сорвался. Веди дальше.
      Парк молча кивнул и пошел вперед. Факсон вздохнул с облегчением и двинулся за Парком.
      «В конце концов, — рассуждал про себя Эдсель, — убить их я могу в любое время».
      Они нашли курган к вечеру, как раз тогда, когда терпение Эдселя подходило к концу. Это было странное, массивное сооружение, выглядевшее точно так, как написано в свитке. На металлических стенках осел толстый слой пыли. Они нашли дверь.
      — Дайте-ка я ее высажу, — сказал Эдсель и начал вытаскивать пистолет.
      Парк оттеснил его и, повернув ручку, открыл дверь. Они вошли в огромную комнату, где грудами лежало сверкающее легендарное марсианское оружие, остатки марсианской цивилизации.
      Люди стояли и молча смотрели по сторонам. Перед ними лежало сокровище, от поисков которого все уже давно отказались. С того времени, когда человек высадился на Марсе, развалины великих городов были тщательно изучены. По всей равнине лежали сломанные машины, боевые колесницы, инструменты, приборы — все говорило о цивилизации, на тысячи лет опередившей земную. Кропотливо расшифрованные письмена рассказали о жестоких войнах, бушевавших на этой планете. Однако в них не говорилось, что произошло с марсианами. Уже несколько тысячелетий на Марсе не было ни одного разумного существа, не осталось даже животных.
      Казалось, свое оружие марсиане забрали с собой.
      Эдсель знал, что это оружие ценилось на вес чистого радия. Равного не было во всем мире.
      Они сделали несколько шагов в глубь комнаты. Эдсель поднял первое, что ему попалось под руку. Похоже на пистолет 45-го калибра, только крупнее. Он подошел к раскрытой двери и направил оружие на росший неподалеку куст.
      — Не стреляй! — испуганно крикнул Факсон, когда Эдсель прицелися. — Оно может взорваться или еще что-нибудь. Пусть им занимаются специалисты, когда мы все это продадим.
      Эдсель нажал на спусковой рычаг. Куст, росший в семидесяти пяти футах от входа, исчез в ярко-красной вспышке.
      — Неплохо, — заметил Эдсель, ласково погладил пистолет и, положив его на место, взял следующий.
      — Ну хватит, Эдсель, — умоляюще сказал Факсон, — нет смысла испытывать здесь. Можно вызвать атомную реакцию или еще что-нибудь.
      — Заткнись, — бросил Эдсель, рассматривая спусковой механизм нового пистолета.
      — Не стреляй больше, — просил Факсон. Он умоляюще поглядел на Парка, ища его поддержки, но тот молча смотрел на Эдселя.
      — Ведь что-то из того, что здесь лежит, возможно, уничтожило всю марсианскую расу. Ты снова хочешь заварить кашу, — продолжал Факсон.
      Эдсель опять выстрелил и с удовольствием смотрел, как вдали плавился кусок пустыни.
      — Хороша штучка! — Он поднял еще что-то, по форме напоминающее длинный жезл. Холода он больше не чувствовал. Эдсель забавлялся этими блестящими штучками и был в прекрасном настроении.
      — Пора собираться, — сказал Факсон, направляясь к двери.
      — Собираться? Куда? — медленно спросил его Эдсель.
      Он поднял сверкающий инструмент с изогнутой рукояткой, удобно умещающейся в ладони.
      — Назад, в космопорт, — ответил Факсон, — домой, продавать всю эту амуницию, как мы и собирались. Уверен, что мы можем запросить любую цену. За такое оружие любое правительство отвалит миллионы.
      — А я передумал, — задумчиво протянул Эдсель. Краем глаза он наблюдал за Парком.
      Тот ходил между грудами оружия, но ни к чему не прикасался.
      — Послушай-ка, парень, — злобно сказал Факсон, глядя Эдселю в глаза, — в конце концов я финансировал экспедицию. Мы же собирались продать это барахло. Я ведь тоже имею право… То есть нет, я не то хотел сказать… Еще не испробованный пистолет был нацелен ему прямо в живот. — Ты что задумал? — пробормотал он, стараясь не смотреть на странный блестящий предмет.
      — Ни черта я не собираюсь продавать, — заявил Эдсель. Он стоял, прислонившись к стенке так, чтобы видеть обоих. — Я ведь и сам могу использовать эти штуки.
      Он широко ухмыльнулся, не переставая наблюдать за обоими партнерами.
      — Дома я раздам оружие своим ребятам. С ним мы запросто скинем какое-нибудь правительство в Южной Америке и продержимся, сколько захотим.
      — Ну хорошо, — упавшим голосом сказал Факсон, не спуская глаз с направленного на него пистолета. — Только я не желаю участвовать в этом деле. На меня не рассчитывай.
      — Пожалуйста, — ответил Эдсель.
      — Ты только ничего не думай, я не собираюсь об этом болтать, — быстро проговорил Факсон. — Я не буду. Просто не хочется стрелять и убивать. Так что я лучше пойду.
      — Конечно, — сказал Эдсель.
      Парк стоял в стороне, внимательно рассматривая свои ногти.
      — Если ты устроишь себе королевство, я к тебе приеду в гости, сказал Факсон, делая слабую попытку улыбнуться. — Может быть, сделаешь меня герцогом или еще кем-нибудь.
      — Может быть.
      — Ну и отлично. Желаю тебе удачи. — Факсон помахал ему рукой и пошел к двери.
      Эдсель дал ему пройти шагов двадцать, затем поднял оружие и нажал на кнопку. Звука не последовало, вспышки тоже, но у Факсона правая рука была отсечена начисто. Эдсель быстро нажал кнопку еще раз. Маленького человечка рассекло надвое. Справа и слева от него на почве остались глубокие борозды.
      Эдсель вдруг сообразил, что все это время он стоял спиной к Парку, и круто повернулся. Парк мог бы схватить ближайший пистолет и разнести его на куски. Но Парк спокойно стоял на месте, скрестив руки на груди.
      — Этот луч пройдет сквозь что угодно, — спокойно заметил он. Полезная игрушка.
      Полчаса Эдсель с удовольствием таскал к двери то одно, то другое оружие. Парк к нему даже не притрагивался, с интересом наблюдая за Эдселем. Древнее оружие марсиан было как новенькое; на нем не сказались тысячи лет бездействия. В комнате было много оружия разного типа, разной конструкции и мощности. Изумительно компактные тепловые и радиационные автоматы, оружие, мгновенно замораживающее, и оружие сжигающее, оружие, умеющее рушить, резать, коагулировать, парализовать и другими способами убивать все живое.
      — Давай-ка попробуем это, — сказал Парк.
      Эдсель, собиравшийся испытать интересное трехствольное оружие, остановился.
      — Я занят, не видишь, что ли?
      — Перестань возиться с этими игрушками. Давай займемся серьезным делом.
      Парк остановился перед низкой черной платформой на колесах. Вдвоем они выкатили ее наружу. Парк стоял рядом и наблюдал, как Эдсель поворачивал рычажки на пульте управления. Из глубины машины раздалось негромкое гудение, затем ее окутал голубоватый туман. Облако тумана росло по мере того, как Эдсель поворачивал рычажок, и накрыло обоих людей, образовав нечто вроде правильного полушария.
      — Попробуй-ка пробить ее из бластера, — сказал Парк.
      Эдсель выстрелил в окружающую их голубую стену. Заряд был полностью поглощен стеной. Эдсель испробовал на ней еще три разных пистолета, но они тоже не могли пробить голубоватую прозрачную стену.
      — Сдается мне, — тихо произнес Парк, — что такая стена выдержит и взрыв атомной бомбы. Это, видимо, мощное силовое поле.
      Эдсель выключил машину, и они вернулись в комнату с оружием. Солнце приближалось к горизонту, и в комнате становилось все темнее.
      — А знаешь что? — сказал вдруг Эдсель. — Ты неплохой парень, Парк. Парень что надо.
      — Спасибо, — ответил Парк, рассматривая кучу оружия.
      — Ты не сердишься, что я разделался с Факсоном, а? Он ведь собирался донести на нас правительству.
      — Наоборот, я одобряю.
      — Уверен, что ты парень что надо. Ты мог бы меня убить, когда я стрелял в Факсона. — Эдсель умолчал о том, что на месте Парка он так бы и поступил.
      Парк пожал плечами.
      — А как тебе идея насчет королевства со мной на пару? — спросил Эдсель, расплывшись в улыбке. — Я думаю, мы это дело провернем. Найдем себе приличную страну, будет уйма девочек, развлечений. Ты как насчет этого?
      — Я за, — ответил Парк, — считай меня в своей команде.
      Эдсель похлопал его по плечу, и они пошли дальше вдоль рядов с оружием.
      — С этим все довольно ясно, — продолжал Парк, — варианты того, что мы уже видели.
      В углу комнаты они заметили дверь. На ней виднелась надпись на марсианском языке.
      — Что тут написано? — спросил Эдсель.
      — Что-то насчет абсолютного оружия, — ответил Парк, разглядывая тщательно выписанные буквы чужого языка, — предупреждают, чтобы не входили.
      Парк открыл дверь. Они хотели войти, но от неожиданности отпрянули назад.
      За дверью был зал, раза в три больше, чем комната с оружием, и вдоль всех стен, заполняя его, стояли солдаты. Роскошно одетые, вооруженные до зубов, солдаты стояли неподвижно, словно статуи. Они не проявляли никаких признаков жизни.
      У входа стоял стол, а на нем три предмета: шар размером с кулак, с нанесенными на нем делениями, рядом — блестящий шлем, а за ним — небольшая черная шкатулка с марсианскими буквами на крышке.
      — Это что — усыпальница? — прошептал Эдсель, с благоговением глядя на резко очерченные неземные лица марсианских воинов.
      Парк, стоявший позади него, не ответил.
      Эдсель подошел к столу и взял в руки шар. Осторожно повернул стрелку на одно деление.
      — Как ты думаешь, что они должны делать? — спросил он Парка. — Ты думаешь…
      Они оба вздрогнули и попятились. По рядам солдат прокатилось движение. Они качнулись и застыли в позе «смирно». Древние воины ожили.
      Один из них, одетый в пурпурную с серебром форму, вышел вперед и поклонился Эдселю.
      — Господин, наши войска готовы.
      Эдсель от изумления не мог найти слов.
      — Как вам удалось остаться живыми столько лет? — спросил Парк. — Вы марсиане?
      — Мы слуги марсиан, — ответил воин.
      Парк обратил внимание на то, что, когда солдат говорил, губы его не шевелились. Марсианские солдаты были телепатами.
      — Мы Синтеты, господин.
      — Кому вы подчиняетесь?
      — Активатору, господин. — Синтет говорил, обращаясь непосредственно к Эдселю, глядя на прозрачный шар в его руках. — Мы не нуждаемся в пище или сне, господин. Наше единственное желание — служить вам и сражаться.
      Солдаты кивнули в знак одобрения.
      — Веди нас в бой, господин…
      — Можете не беспокоиться, — сказал Эдсель, придя, наконец, в себя. Я вам, ребята, покажу, что такое настоящий бой, будьте уверены.
      Солдаты торжественно трижды прокричали приветствие. Эдсель ухмыльнулся, оглянувшись на Парка.
      — А что обозначают остальные деления на циферблате? — спросил Эдсель.
      Но солдат молчал. Видимо, вопрос не был предусмотрен введенной в него программой.
      — Может быть, они активируют других Синтетов, — сказал Парк. Наверное, внизу есть еще залы с солдатами.
      — И вы еще спрашиваете, поведу ли я вас в бой? Еще как поведу!
      Солдаты еще раз торжественно прокричали приветствие.
      — Усыпи их и давай продумаем план действий, — сказал Парк.
      Эдсель, все еще ошеломленный, повернул стрелку назад. Солдаты замерли, словно превратившись в статуи.
      — Пойдем назад.
      — Ты, пожалуй, прав.
      — И захвати с собой все это, — сказал Парк, показывая на стол.
      Эдсель взял блестящий шлем и черный ящик и вышел наружу вслед за Парком. Солнце почти скрылось за горизонтом, и над красной пустыней протянулись черные длинные тени. Было очень холодно, но они этого не чувствовали.
      — Ты слышал. Парк, что они говорили? Слышал? Они сказали, что я их вождь! С такими солдатами… — он засмеялся. — С такими солдатами, с таким оружием его ничто не сможет остановить. Да, уж он выберет себе королевство. Самые красивые девочки в мире, ну и повеселится же он…
      — Я генерал! — крикнул Эдсель и надел шлем на голову.
      — Как, идет мне. Парк? Похож я…
      Он замолчал. Ему послышалось, будто кто-то что-то шепчет, бормочет. Что это?
      …проклятый дурак. Тоже придумал королевство! Такая власть — это для гениального человека, человека, который способен переделать историю. Для меня!
      — Кто это говорит? Ты, Парк? А? — Эдсель внезапно понял, что с помощью шлема он мог слышать чужие мысли, но у него уже не осталось времени осознать, какое это было бы оружие для правителя мира.
      Парк аккуратно прострелил ему голову. Все это время пистолет был у него в руке.
      Что за идиот! — подумал про себя Парк, надевая шлем. — Королевство! Тут вся власть в мире, а он мечтает о каком-то вшивом королевстве. Он обернулся и посмотрел на пещеру.
      С такими солдатами, силовым полем и всем оружием я завоюю весь мир. Он думал об этом спокойно, зная, что так оно и будет.
      Он собрался было назад, чтобы активировать Синтетов, но остановился и поднял маленькую черную шкатулку, выпавшую из рук Эдселя.
      На ее крышке стремительным марсианским письмом было выгравировано: «Абсолютное оружие».
      «Что бы это могло означать?» — подумал Парк. Он позволил Эдселю прожить ровно столько, чтобы испытать оружие. Нет смысла рисковать лишний раз. Жаль, что он не успел испытать и этого.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5