Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бригадир державы (№7) - Противостояние

ModernLib.Net / Альтернативная история / Шхиян Сергей / Противостояние - Чтение (стр. 13)
Автор: Шхиян Сергей
Жанр: Альтернативная история
Серия: Бригадир державы

 

 


– Это дело нужно обмыть, – возвестил бригадир Миша, разливая водку по стаканам.

– Только вы, мужики, с этой машиной аккуратнее, а то неприятности наживете, – предупредил я, закусывая дешевую водку соленым огурцом.

– Ты за нас не беспокойся. Ты о себе лучше думай. Ну, давайте за удачу!

Мы опять выпили, и мне не захотелось сегодня больше никуда ехать. В мастерской было тепло, пахло машинным маслом, и никакая самая-рассамая спецслужба меня здесь никогда не найдет.

– Тебе что лучше, оформить на себя техпаспорт или генеральную доверенность? – спросил Миша, в любом состоянии не терявший контроля над ситуацией.

– Лучше доверенность. Только у меня нет времени на оформление.

– Ну, это не вопрос, – успокоил меня бригадир. – Пошли со мной, а то нам через часок уже нужно разбегаться.

Я отправился вслед за Михаило Потапычем в подсобку. За обшарпанной дверью, вопреки ожидаемой замусоренной кладовки с инструментом, неожиданно оказался настоящий, почти стильный кабинет.

– Ну, вы даете! – невольно воскликнул я, с удивлением рассматривая дорогую кожаную мебель и хорошее офисное оборудование.

– Фирма веников не вяжет! – с удовольствием прокомментировал мой возглас хозяин. – Ты присядь, пока я все оформлю.

Михаил сел за компьютер, я на диван в позе посетителя,

– У вас даже телефон есть?! – опять не выдержал я. – Позвонить можно?

– Ради Бога, только не по междугородке. У нас он нелегальный, нас телефонист с узла за бабки подключил к какой-то конторе. Тамошние хозяева не в курсе…

– Я по городу, – успокоил я Мишу, а сам задумался, кому в данной ситуации можно звонить.

Если меня всерьез взяли в розыск, то наверняка уже обыскали квартиру и изъяли телефонную книжку. Тогда обращаться к людям, чьи номера там записаны, нельзя. Они могут быть на прослушке. Я этим подставлю всех, в том числе себя и эту мастерскую. Противостоять людям, причастным к государственной машине, таким, как папахен Кругов, неприятное и рискованное занятие.

В принципе, в чьей либо помощи я особенно не нуждался. Главное, что у меня было достаточно денег: я прихватил из дома всю имевшуюся наличность. Конечно, помощь мне может пригодиться, но без излишнего риска. Телефоны друзей я знал на память, но не был уверен, что они не записаны в книжке.

– Ты чего не звонишь? – поинтересовался Михаил, включая дорогой струйный принтер. – Сейчас я тебе фирменную доверенность напечатаю…

«Велика Москва, а переночевать негде», переиначил я крылатую фразу фронтового комиссара-панфиловца. Только сейчас я осознал, что мне негде провести эту ночь. Выезжать из города в позднее время не стоило, могут возникнуть проблемы с гаишниками.

– У меня дома кое-какие трудности, – не без задней мысли, сказал я, – думаю, у кого бы переночевать.

Увы, Миша тонкого намека не понял и остаться в мастерской не предложил. «А не позвонить ли старику Гутмахеру, – подумал я, – мы с ним никак не связаны, и телефон его у меня нигде не записан. Он живет один, и сам говорил, что хочет встряхнуться. Чего-чего, а такого добра у меня навалом».

Я набрал номер.

– Слушаю вас, – после третьего гудка сказал знакомый характерный голос.

– Добрый вечер, Аарон Моисеевич, это… – начал, было, я представляться.

– Здравствуйте, голубчик, куда это вы запропастились. Я уже волноваться начал.

– Обстоятельства…

– Как ваша мама в Иерусалиме? Там опять палестинцы кого-то взорвали.

Похоже, было, что он меня не узнал по голосу и с кем-то перепутал.

– Аарон Моисеевич, это…

– Да, да, голубчик, я вас узнал, – перебил меня Гутмахер, – ко мне заходили наши друзья из Палестины, очень серьезные молодые люди…

Я догадался, что маскироваться и морочить «прослушку» старый научный диссидент научился еще в советские времена.

– Понятно. Нам нужно…

– Так как ваша мама?

– Приболела, но, в общем, ничего.

– Ну, так, приезжайте, расскажете. Я всегда по вечерам дома.

– Спасибо, непременно заеду… Всего вам доброго.

– Взаимно, голубчик. Удачи вам.

– Ну, что, нашел где переночевать? – поинтересовался Михайло Потапыч, не без удовольствия рассматривая отпечатанную доверенность.

– Сейчас поставим печать, и можешь спокойно ехать.

– У тебя действительно все схвачено, – уважительно сказал я.

– А то! Ну, пойдем еще по маленькой.

– Спасибо, лучше не стоит, дорого будет от гаишников откупаться.

– И то, верно. Бери документ, владей. Тачка у Вовки и вправду для совковой клевая.


До Гутмахера я добрался в начале первого ночи безо всяких осложнений. Улицы были пустынны, только дорожные службы без толку гоняли по ним свою технику, пытаясь бороться со снегопадом. Старик жил в пролетарском районе недалеко от станции метро «Автозаводская». Памятуя о его стесненном материальном положении, я предположил, что с едой может получиться осечка, а есть мне хотелось зверски. Так что мне пришлось поколесить по местным улочкам, пока я нашел ночной магазин. Сделав запас продуктов, я без труда припарковался во дворе соседнего дома, Автомобильный бум еще не дошел до этого в недавнем прошлом пролетарского, окраинного района, и мест для машин было достаточно. Нервное напряжение уже спало, и навалилась усталость. Я посидел минут десять в легкой прострации, отдыхая и собираясь с мыслями в быстро выстывающем салоне. Постепенно, как говорится, пришло второе дыхание, я преодолел навалившуюся сонливость и вылез из «Москвича». На всякий случай я даже снял центральный провод с трамблера, и тем кустарно обезопасил машину от угона. После чего, нагруженный оружием и провиантом, «пошел в гости». В загаженном, вонючем подъезде было тихо. Никто меня не подкарауливал и на лестничной площадке. Я позвонил в знакомую дверь, и она сразу же открылась.

– Входите, Алексей, как добрались? Я уже начал волноваться, – сказал хозяин, пропуская меня в прихожую.

– Здравствуйте, Аарон Моисеевич, извините за позднее вторжение…

– Глупости, раздевайтесь. А вы, Алексей, совсем неплохо выглядите. Похоже, что активный образ жизни идет вам на пользу.

– Бы это серьезно?

– Вполне. Немного авантюрных приключений никому не повредит.

– Если только немного, у меня их последнее время было с большим перебором.

– Ну, все относительно… Меня, кстати, порадовали посещением ваши знакомые, причем с пользой для бюджета.

– Какие знакомые, о чем вы?

– Помните наш последний разговор по телефону? Когда вы для конспирации говорили о книге, которую якобы хотите у меня купить?

– Помню.

– Так вот, вскоре после вашего звонка, ко мне явилось два очень вежливых, коротко стриженных молодых человека, и попросили, заметьте, от вашего имени, продать книгу.

– Я никого к вам не посылал. А что за молодые люди?

– Ну, кто они я могу только догадываться, однако, думаю, что не из очень хороших русских семей. Нет, ничего плохого не произошло, они не размахивали пистолетами или служебными удостоверениями, вели себя вполне прилично, но птицу видно по полету. Они во чтобы то ни стало хотели получить «вашу» книгу, и цена их не смущала. Вот тут-то я, как говорит молодежь, и лопухнулся, продал им прекрасное немецкое издание Макса Планка всего за двести долларов. Как вы думаете, почему их заинтересовала квантовая теория? У вас есть соображения по этому поводу?

– Я совсем не знаю квантовую механику и плохо бандитские интересы. И я не пойму, почему вы считаете, что лопухнулись, – в том же еврейско-одесском тоне ответил я, – по-моему, вы, напротив, взяли за Планка хорошую цену.

– Возможно, для вас, гоев, это и хорошая цена, но я как частичный еврей должен был предвидеть, что у бандитов или гебешников, я так и не понял, кто эти молодые люди, сейчас в моде теоретические труды великих ученых, и должен был запросить хотя бы пятьсот долларов. С них не убудет, а мне маленький гешефт не повредит, вы же знаете, какие сейчас пенсии.

– Не переживайте, может быть, запроси вы пятьсот, они бы вас просто пристрелили, а так все довольны, и вдруг эта книга поможет превратить простого бандита в физика-теоретика…

– Вы так думаете? – в том же шутливом тоне сказал Гутмахер. – Знаете, это меня утешает…

Так, перебрасываясь подобными шутками, мы прошли в меленькую, бедно обставленную кухоньку, и я водрузил на стол пакет с продуктами.

– Вы думаете, что мне нечем угостить гостя? – поинтересовался хозяин, разглядывая покупки.

– Не думаю, а знаю, – в тон ему ответил я. – У меня теперь такая напряженная жизнь, что нормально покушать просто не хватает времени.

– Вынужден признать, что вы почти правы. Подождите, я сейчас заварю чай. Заварка и сахар у меня всё-таки есть.

Во время ужина мы говорили на самые разные темы, кроме той, которая привела меня сюда. Собственно, «говорили» – слишком сильно сказано, я молча ел, а разговаривал один хозяин.

– Ну, так что, мы сразу ляжем спать, или вы хотите рассказать, что происходит? – спросил Гутмахер, когда я, наконец, наелся и откинулся на спинку стула.

– У вас где телефон? – поинтересовался я.

– Там, – сказал хозяин, кивнув на прихожую, – вам нужно позвонить?

– Нет, просто боюсь, что нас смогут подслушать. Береженого, как известно, и Бог бережет.

Я для безопасности набросил на аппарат свою куртку, после чего плотно прикрыл кухонную дверь, включил в мойке воду и только после этого приступил к рассказу. Вышел он довольно длинным, хотя я и не вдавался в детали и незначительные подробности.

– Да, интересные получаются дела, – задумчиво проговорил Гутмахер, когда я замолчал. – И, что вы по этому поводу думаете?

– Я только и делаю, что думаю. Особенно в перерывах, когда меня перестают убивать. Скорее всего, мне аукается путешествие в прошлое. Возможно, моих контр-агентов интересует сабля, которую я увел у сатанистов. То ли она имеет для них ритуальное значение, и они идут на любые ухищрения, чтобы ее вернуть, то ли стоит так дорого, что на ее возвращение не жалеют никаких усилий. А теперь к «процессу» подключились еще и стражи порядка.

– А не проще было ее у вас выкупить за хорошие деньги, чем подсылать убийцу? Нет, здесь явно что-то не так.

– Не знаю, но если Поэт как-то связан с сатанистами, то ему, видимо западло платить деньги за собственный раритет. Впрочем, не знаю, у этого уравнения слишком много неизвестных.

– Пожалуй, – задумчиво сказал Гутмахер. – Я думаю, нам следует попасть в этот таинственный загородный дом, и там разобраться, что к чему.

– Что значит: «нам попасть»? Вы что, собираетесь отправиться туда вместе со мной?

– А почему нет? Мне эта история весьма любопытна.

– Аарон Моисеевич, это очень опасно и, простите за напоминание, вам уже не двадцать лет.

– Увы, я это и сам заметил, но в своем возрасте не вижу ничего страшного, силы меня пока не оставили. А вам, как я догадываюсь, сейчас не к кому обратиться за помощью.

– Мне действительно опасно обращаться к старым знакомым. Их, а с ними и меня, могут элементарно вычислить, однако, это не причина, чтобы подвергать вас такому риску.

– Э, юноша, все это пустое. Моя жизнь так скучна, сера и упорядочена, что иногда ее делается противно влачить. С вами же я имею шанс испытать острые ощущения и, возможно, проникнуть в интересную тайну, Поверьте, это не так уж мало, так что риск вполне оправдан.

– Аарон Моисеевич, дорогой, вы, наверное, меня неправильно поняли. Все это более чем серьезно, нас могут элементарно убить.

– Ну и что? Убьют, так убьют, невелика потеря, всё равно когда-то придется умирать…

– Вы же не, ну, как это сказать, не продвинули свои теории, не прославились, в конце концов.

– Вы знаете, Алеша, когда я умру, то в эту квартиру придет жэковский техник-смотритель с двумя дворниками, и они вынесут все мои теории на помойку. Я уже опоздал искать славы, да она мне и не нужна. Как никому не нужны мои, как вы говорите, «теории». Не беспокойтесь, когда они станут злободневны, их создадут другие люди. В нужное время в нужном месте, Что касается приоритета и известности, то поверьте моему жизненному опыту, талантливых людей значительно больше, чем славы. Ее на всех никогда не хватает. Как и приключений. Вам, считайте, с приключениями повезло, так поделитесь ими со мной. Подумайте сами, почему произошла наша встреча? Вы думаете, случайно?

– Да я, собственно, ничего против помощи не имею… Но, чтобы попасть в резиденцию Поэта нужно лезть на дерево, пробираться подземным ходом…

– Что же, если мне все это будет не под силу, я просто вернусь домой, Подумайте…

– Ну, если так, то, пожалуй… – согласился я. – Буду только рад…

– Вот и чудесно, а теперь отправляйтесь-ка спать, а то у вас глаза закрываются. Я постелю вам на диване.

Я встал, доплелся до дивана и, пока хозяин вытаскивал из комода постельное белье, прилег, и, как был одетый, только успев снять ботинки, провалился в глубокий сон.

К тому времени, когда я проснулся, Гутмахер составил целый список необходимого нам для экспедиции оборудования. После завтрака мы сели его обсуждать. В общем, я согласился по большинству его «позиций», хотя мне показалось, что старик перестраховывается.

– Ладно, попытаюсь все это купить, – без большого энтузиазма сказал я.

– Вам не стоит выходить из дома, возможно, у милиции уже есть не только ваш фоторобот, но и фотография. Хороший хозяйственный магазин всего в двух шагах отсюда, и я вполне справлюсь без вас.

Я не стал спорить, и Аарон Моисеевич отправился за «инвентарем». Я открыл форточку и вдохнул свежий, влажный воздух. Снег престал идти еще ночью, дороги в Москве, скорее всего, уже почистили, но мне подумалось, что за городом этот вопрос так быстро не решается, и с отъездом можно не спешить.

Пока Гутмахер отсутствовал, я занялся своей внешностью. Пятидневная щетина ее изменила, но сделала меня слишком заметным. Было ясно, что за такую небритую рожу зацепится любой милицейский взгляд. Пришлось подбривать щеки, сотворяя подобие аккуратной «юной» бородки, Сильно это внешность не изменило, но лучше мало, чем ничего,

Приведя себя в относительный порядок, я уселся смотреть телевизионные новости. Несколько последних дней мне было некогда утолять «информационный голод», и я попытался наверстать упущенное. Оказалось, что мое зрительское отсутствие во внешней и внутренней политике никак на эту политику не повлияло. С экрана лилась все та же скучная бодяга с надоевшей имитацией событий и парад административных глупостей. Пощелкав каналами, я натолкнулся на передачу «Час криминала» и не без интереса ее просмотрел, втайне опасаясь, что там могут показать мою фотографию. Однако, мои сложные отношения с правоохранителями еще так далеко не зашли. Граждан пока еще не просили о помощи в поимке «особо опасного преступника». Хоть небольшая, но радость!

После криминальных новостей по всем каналам начали показывать сериалы и рекламные ролики. Телевизор пришлось выключить, чтобы зря не расшатывать нервную систему.

От нечего делать я начал наблюдать за жизнью улицы. Она локально кипела около пивной палатки, а в остальном была по-провинциальному сонной. Ничего подозрительного я не высмотрел и вскоре потерял интерес к этому скучному занятию. Гутмахер все не возвращался, хотя обещал быть дома максимум через час. Я уже начал волноваться, не случилось ли с ним что-нибудь плохое. Наконец, в дверях заскрежетал замок, и громоздкий старик с пустой сумкой втиснулся в прихожую.

– Что вы так долго? – удивленно спросил я. – Неужели ничего не купили?

– Какие там покупки, у нас во дворе филеры! – с удовольствием сообщил он.

– Что значит «филеры»? – не понял я.

– Ну, шпики, топтуны, агенты, короче говоря, за домом следят.

– Вы уверены?

– Более чем. Трое мужчин сидят в машине возле моего подъезда, а двое ходили за мной следом.

– Ни фига себе, значит, все-таки меня выследили!

– Не думаю, иначе они были бы уже здесь. Нет, похоже, они ждут вашего прихода.

– А вы не поняли, кто они, бандиты или милиция?

– Кто, голубчик, в этом теперь разберется? Могу только сказать, что у них иностранная машина с эмблемой, несколькими вписанными кольцами.

– «Ауди»?

– Понятия не имею, я не присматривался к названию. А это имеет значение?

– Нет, это я спросил так, к слову. Как же нам отсюда выбраться?

– Думаю, проще всего по чердаку. Доберемся до крайнего подъезда, спустимся, выйдем и свернем за дом.

– Вы серьезно? Ведь нас же могут увидеть.

– Ну, мы подготовимся… Судя по всему, мой телефон прослушивается. Вы мне позвоните и скажете, кто приедете через полчаса. Вас будут ждать. А мы в это время… – А откуда я вам позвоню, от соседей?

– Зачем же впутывать соседей, позвоните мне с сотового телефона, скажете две фразы: «Буду через полчаса. Ждите». Они обязательно клюнут.

– Но у меня нет сотового телефона! Не было желания таскать с собой этот радиомаяк.

– У меня есть, знаете ли, очень удобная штука.

Он вытащил из кармана и положил передо мной круто навороченный аппарат. Я не стал спрашивать, откуда у нищего пенсионера такая дорогая игрушка.

– Мысль хорошая, но ведь вас недавно видели и могут узнать. Случай – джентльмен капризный…

– Я переоденусь и немного изменю внешность. Филеры во мне видели старика, а я прикинусь молодым человеком.

– Это возможно?

– Почему нет? Все зависит от походки и осанки. Молодому человеку сыграть старика легче, чем пожилому молодого, но и это возможно. Расклад у нас будет простой: филеры ждут вас, их внимание сосредоточено на въезде во двор, а из дальнего подъезда выходят два молодых парня и идут на спортивную площадку позади дома. Кого они могут заинтересовать?

– Ну, если у нас получится, то я сниму перед вам шляпу!

– Чего там зря говорить, давайте-ка лучше готовиться.

Через пятнадцать минут я задал Гутмахеру резонный вопрос:

– Аарон Моисеевич, вы по второй специальности случайно не шпион?

– А что, похож? – поинтересовался преобразовывающийся в тинэйджера старик.

– Не то слово!

– Увы, Алеша, должен вас разочаровать, к шпионажу я никогда не имел никакого отношения. Хотя интерес к этой профессии имел.

– И даже не оканчивали диверсионную школу?

– Я очень люблю читать детективы. Это смешно, но что делать, у всех есть свои маленькие слабости. Когда ведешь тихую кабинетную жизнь, для разрядки иногда хочется похулиганить, хотя бы в мечтах.

– Должен признаться, это у вас неплохо получается.

– Что, хулиганство?

– Надеюсь и оно тоже, пока же метаморфоза.

До начала переодевания я даже представить не мог, что одежда и стиль поведения могут так преобразить человека. Вчера я сам изображал бомжа, плелся заплетающимися ногами, сутулился и старался выглядеть приниженным и прибитым жизнью, но все это было дилетантскими шутками, по сравнению с тем, что выделывал Гутмахер. Его грузная фигура стала спортивной, движения плавными и мощными. Старик на моих глазах преобразился в типичного качка с криминальными наклонностями. У меня для подобного маскарада не было ни соответствующей одежды, ни таланта, пришлось понадеяться на то, что меня ник-то из топтунов не знает.

Когда приготовления завершились, я взял сотовый телефон и поднялся на лестничную площадку последнего этажа, с которой хорошо просматривался двор. Первым делом я взобрался по железной лестнице к потолку и сорвал припасенным гвоздодером замок на чердачном люке. Окончив это черное дело, утвердился в оконном проеме и закурил. Торчащий в окне мужчина с сигаретой вряд ли мог вызвать интерес у наблюдателей, только что как очередная жертва семейного произвола. Разглядеть же с освещенного солнцем двора человека за мутным стеклом было совсем нереально. Я набрал номер телефона Гутмахера и, как только он снял трубку, произнес: «Через полчаса приеду». Собеседник был еще более краток, он уместился в одно слово: «Жду». Теперь оставалось проследить, последует ли этому сообщению какая-нибудь реакция. Я уже докуривал сигарету, когда из стоящей невдалеке от подъезда машины вылез человек и кому-то помахал рукой. К нему спешно подошли два парня, и после короткого совещания все трое отправились к въезду во двор. Когда троица удалилась, из машины вышли еще два участника. Один вошел в подъезд, а другой открыл капот и стал в нем что-то разглядывать. Терять времени было нельзя, и я включил у телефона повтор. Когда соединение состоялось, и прошел первый гудок, я отключил связь. Это был оговоренный сигнал. Через полминуты ко мне на площадке присоединился «поделыцик», и мы друг за другом поднялись по лесенке на чердак. Он оказался с низким потолком и весь в переплетении обмурованных утеплителем труб, так что пробраться в другой конец дома оказалось делом сложным. Тем более, что мы старались не запачкаться, чтобы не вызывать к себе нежелательного внимания на улице.

Время Гутмахер рассчитал правильно, и мы вышли из крайнего подъезда в самый ответственный момент моего предполагаемого приезда. Двор, как и ожидалось, был пуст. Не выходя на тротуар, мы тут же свернули за угол и, миновав спортивную площадку и помойку, попали на боковую улочку.

Гутмахер, войдя в роль, шел «молодежной походкой», приволакивая ноги и подкидывая зад, как престарелый бойскаут. Видок у него был, надо сказать, классный и я, несмотря на сложность ситуации, не мог сдержать улыбку. Улочка, на которую мы попали, вывела нас прямо ко двору, в котором я оставил свою новую машину.

– У вас прекрасный автомобиль, – отпустил мне комплимент Аарон Моисеевич, пока я ставил на место снятый с трамблера провод.

– Это само собой, – согласился я, – и будет замечательно, если он еще и заведется.

Несмотря на подмоченную репутацию, высокую влажность и мой сарказм, «Москвич» завелся, как говорится, с пол-оборота. Ее прежний хозяин слесарь Володя меня не обманул. Однако, несмотря на непреодолимое желание сразу же уехать, пришлось ждать, пока прогреется двигатель, потом нагреется салон и очистятся запотевшие стекла. Я нервничал, но старался не показывать, что волнуюсь. Попасться сейчас в руки блюстителям мне очень не хотелось. Один мой боевой арсенал тянул на пять лет ИТУ усиленного режима.

– А вы хорошо водите автомобиль, – опять похвалил меня Гутмахер, когда мы, наконец, тронулись с места и влились в транспортный поток.

– Это точно, – подтвердил я, продвигаясь рывками по забитой машинами улице. – Главное, еду быстро.

– Да, я слышал по телевидению, что у нас в городе ужасные пробки, – поддержал светский разговор сосед. Между тем нам, наконец, удалось миновать перегруженный перекресток и удалиться от опасного места на безопасное расстояние. Теперь у наших преследователей почти не было шанса даже случайно наткнуться на нас.

После ночного снегопада улицы более ли менее очистили от снега, но в воздухе висела грязная водяная пыль, и я едва успевал очищать щетками ветровое стекло. Пожалуй, это был первый случай в моей водительской практике, когда забрызганные стекла меня не раздражали.

Между тем мы опять надолго встали на пересечении с главной дорогой. До светофора было с полкилометра, а мне предстоял левый поворот.

– Это надолго, – сообщил я Гутмахеру, – нужно было ехать в объезд.

– Куда нам торопиться, – подошел он к проблеме философски. – Интересно, кто это мне может звонить? – риторически поинтересовался Аарон Моисеевич, включая зазвонивший сотовый телефон. – Я звонка не жду. Ало, да, он здесь. Странно, но это почему-то вас.

Я не успел удивиться, взял телефон и машинально произнес:

– Слушаю.

– Где наша машина?! – рявкнул мне в ухо знакомый голос.

– Вениамин Ананьевич! Это вы! Какими судьбами?

– Ты, что, шутки со мной шутить вздумал?! – закричал старший Кругов. – Я тебя в последний раз спрашиваю, где наша машина?

Этого звонка я никак не ожидал и, честно говоря, не сразу сообразил, что мне отвечать. Пришлось потянуть время, чтобы сориентироваться.

– Как вы меня нашли? – спокойно, с легким удивлением в голосе, спросил я.

– Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если не отдашь машину? – перешел с крика на свистящий шепот собеседник.

– Понятия не имею, – честно сознался я.

– Я тебя, козла, в лагерях сгною, я тебя…

– Фу, как это грубо и не по-европейски, – перебил я его патетическую речь. – Откуда у вас, голубчик, такая агрессия? То убийц ко мне подсылаете, то сгноить собираетесь. Как-то это все негуманно…

– Ты вернешь машину, или мне счетчик включить? – проигнорировав мои вопросы, опять закричал Кругов.

– Включайте, голубчик, тем более что мой уже второй день работает.

– Что работает?

– Счетчик. Я вам его еще вчера включил, когда встретил двух горилл во дворе, в который вы меня послали…

– Какой счетчик, каких горилл, где наша машина? – спросил Вениамин Ананьевич, меняя тональность.

– Тех, которых вы в засаду посадили, я с ним пообщался и так на вас обиделся, что вам теперь придется заплатить мне за моральный ущерб. Причем дорого заплатить.

– Чего ты несешь? Ты что, щенок, меня шантажировать вздумал? Да я тебя сгною!

– Да, ладно, что вы меня все пугаете, по-моему, лучше в лагере гнить, чем с простреленной головой валяться в мусорном баке. Вы лучше подумайте, что будет, если собственности лишитесь. Это у меня ничего нет, ничего, кроме квартиры, а у вас… Помните, как в Библии говорится: «Не сотвори себе кумира», а если ваши кумиры погорят синем пламенем…

– Дай трубку, идиот, – послышался женский голос. Я его с радостью узнал.

– Здравствуй, Алеша, эта Валентина Ивановна. Алешенька, скажи, пожалуйста, где наша машинка?

– Здравствуйте, Валентина Ивановна, я ее оставил во дворе.

– В каком дворе, Алешенька?

– Вы знаете, я был в таком ужасном состоянии, что адрес не запомнил. Я потом ее найду, когда мы с Вениамином Ананьевичем утрясем наши имущественные дела…

– Алешенька, голубчик, ты знаешь, она нам сейчас очень нужна! – ласковым голосом проворковала милая женщина. – Вспомни, где ты ее оставил.

– Хорошо, Валентина Ивановна, я постараюсь, как только вспомню, тотчас же перезвоню, – пообещал я и прекратил разговор.

– Аарон Моисеевич, пожалуйста, выбросите телефон, а то нас чего доброго, еще запеленгуют.

– Чего им от вас нужно? – поинтересовался Гутмахер, «отключая аппарат и пряча его в карман.

– Свою машину хотят вернуть.

– Эту?

– Нет, на эту я обменял их «Фольксваген».

– Правда? Но ведь это не очень этично… да и где вы нашли такого глупца, который согласился поменять отечественную машину на иностранную!

Я посмотрел на старика, предполагая в его словах подвох или иронию, но он был и вправду удивлен. От такого сермяжного патриотизма я даже слегка прибалдел.

– Вы думаете, что старый «Москвич» лучше нового «Фольксвагена»?

– Ну, я не уверен, что лучше, у немцев всегда была неплохая техника, однако, «Москвич» очень хорошая машина, я сам где-то читал, что его называют «Русским чудом».

– «Москвич» чудом? Когда и где вы это читали?

– Не помню точно, кажется, в семидесятые годы…

– В таком случае, не стану спорить, я в то время только родился. А чем вам не нравятся иностранные машины?

– Я слышал, что они не очень надежные, да и с запчастями, вероятно, большие сложности.

– Это вы тоже в газете прочитали, году в пятидесятом?

– Нет, это я сам предположил.

– Понятно.

– А что, это не так?

– Не совсем. Слышали старый еврейский анекдот: «Хаим, правда, что ты выиграл в лотерею сто тысяч рублей? ». «Правда, но не совсем. Не в лотерею, а в преферанс, и не сто тысяч, а десять рублей, и не выиграл, а проиграл». Так же и с вашим «Русским чудом».

Так за светскими разговорами мы доползли до кольцевой дороги. Я старался держать себя естественно и не показывать, что нервничаю. Шанс, что в такую гнусную погоду автоинспекция выдернет из третьего ряда старенький «Москвич», был небольшой, но все-таки был, и у меня начала слегка подрагивать нога. Как назло, перед постом ГИБДД светофор переключился с зеленого на желтый. Проехать на него было можно, но я подстраховался и остановился точно на «Стоп» линии. Два инспектора, стоящие около будки, равнодушно посмотрели на трусливого чайника и вытащили из транспортного потока дорогую иномарку, продемонстрировав, что у всех должностных лиц в нашей стране в работе существует только свой личный интерес.

Я спокойно сидел, откинувшись на спинку сидения, пока не зажегся зеленый свет. После чего, не торопясь, тронулся с места, Наконец-то мы покинули город и оказались в области, где, я надеялся, у милиции другие ориентиры и ориентировки.

Глава 10


– Вот видите, какая «Москвич» замечательная машина! – неожиданно заявил Аарон Моисеевич, когда мы очередной раз каким-то чудом выбрались из снежной каши на относительно чистый участок дороги.

– Вы абсолютно правы, только он все-таки больше похож на корыто на колесах, чем на современный автомобиль.

– Это чистой воды инсинуация! – рассердился Гутмахер. – «Москвич» чудесно подходит к нашим дорогам и климатическим условиям.

– По-моему, это в вас говорит квасной русский патриотизм, – подначил я новоявленного почвенника.

Как многие талантливые люди, мой визави в отдельных случаях, когда дело не касалось его специальности, демонстрировал удивительную тупость.

– К вашему сведению, патриотизм отнюдь не ругательное слово, а совсем наоборот, – поделился своим наблюдением Аарон Моисеевич.

– Согласен, но только не в том случае, когда это имеет отношение к нашему автомобилестроению. Раньше, если вы помните, у наших машин не было конкуренции, а были только очереди за ними, отсюда и качество Притом они слишком конструктивно устарели, стали просты, как телега.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18