Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Приключения Томека Вильмовского - Томек в стране фараонов

ModernLib.Ru / Детская образовательная / Шклярский Альфред / Томек в стране фараонов - Чтение (стр. 7)
Автор: Шклярский Альфред
Жанр: Детская образовательная
Серия: Приключения Томека Вильмовского

 

 


      – По-моему, он посредник.
      Все задумались.
      – Меня удивляет, – снова начал Юсуф, – что Ахмед аль-Саид, очень близкий хедиву человек, ничего не знает. Я бы ему не доверял.
      – Почему? – деловито спросил Смуга.
      – Может это просто предчувствие. Только о нем говорят, что из корысти он готов осла в хвост поцеловать.
      Последние слова Юсуфа их очень обеспокоили, и они решили как можно быстрее возвращаться в Аль-Фаюм. Смуга старался подробнее вспомнить разговор с чиновником хедива. Не скрыл ли чего-нибудь от него Ахмад? Чем они себя перед ним выдали? От ответа на этот вопрос зависело многое. Томек и Салли могли подвергнуться опасности.

X
Ночное нападение

      Ветер, будто исчерпав свою силу во время ночного вихря, дул все слабее и наконец совсем стих. Паруса грустно поникли, судно почти остановилось. Только теперь стало понятно, для чего нужна такая большая команда. Все, за исключением капитана и месмателя, то есть, рулевого, взялись за весла, чтобы вести судно против течения. В одном месте западный берег реки представлял собой живописный пляж. Увидев его, гребцы оставили весла и, ухватившись за толстый канат, поспешно сошли с парусника. С помощью этого каната они потащили судно вдоль берега, подчиняясь ритму не то крика, не то пения, а рулевой высматривал, нет ли впереди мелей.
      Вместе с командой на берег сошли и Томаш с Новицким. Новицкий помогал, Томек же оглядывался в поисках птиц, чтобы было что подстрелить к ужину. Буксировка шла так быстро, что он еле поспевал за силачами из судовой команды. Вскоре рулевой увидел впереди мелководье. Бурлаки споро поднялись на борт и попробовали обогнуть мелкое место, отталкиваясь длинными жердями. Когда это не помогло, все попрыгали в воду и начали тащить, толкать упрямый парусник. Разумеется, Новицкий активно во всем этом участвовал, никакая сила не могла удержать моряка от схватки с водной стихией. Салли и Патрик, не принимавшие участия в работе, не сводили глаз с берега, что само по себе оказалось очень интересным занятием, поскольку на мель они сели напротив густой пальмовой рощи. У берега реки и подальше, в глубине, в болотистом озерце бродили стройные журавли, с характерной, расширяющейся в задней части головы красной полоской и с напоминающим корону хохолком жестких перьев. Огромные белые пеликаны с необычайно длинными прямыми клювами то и дело ныряли и появлялись вновь с выловленной рыбой. Они ловко забрасывали ее себе в большой кожаный мешок под челюстью.
      – Дядя, смотри, гуси! – крикнул Патрик, желая обратить внимание Томека на птиц.
      – Действительно, большие гуси, – смеясь, согласилась Салли.
      – Скорее уже лебеди, – подсказал Томек. – Только покрупнее, и эти клювы…
      – Сравнивая этих птиц с лебедями, которые питаются растительной пищей, мы их унижаем, – заметила Салли. – Они хищники.
      – Ты преувеличиваешь, Салли, – улыбнулся Томек. – Если они питаются рыбой, это еще не значит, что их можно отнести к хищникам. Соколы, орлы, кондоры, ястребы, перепелятники, даже пустельги на тебя бы обиделись.
      – Здесь рай для птицеловов, – негромко заметила Салли.
      – И для любителей птиц, и для охотников, к сожалению.
      – Томек! Патрик! Смотрите! Ибисы, – взволнованно перебила его Салли.
      – Где?
      – Вон там! – показала она.
      На ветке пальмы сидели две большие, почти полуметровые птицы. С блестящими белыми перьями и черной шеей, головой и клювом. Черный же хвост напоминал треугольник.
      – Присмотрись к ним повнимательней! – не менее взволнованно чем Салли сказал Томек. – А вы знаете, что это за вид ибисов?
      – Неужели…
      – Да-да, Салли, он самый. Ибис почитаемый . А мне говорили, что уже тридцать лет, как он полностью вымер в Египте.
      Патрик побежал за Динго, и они оба принялись пугать птиц, те на минуту взлетали, чтобы тут же сесть снова…
      – Во времена фараонов об этих птицах говорили, что они так любят свою родину, что вдали от нее умирают от тоски, – с чувством произнесла Салли.
      – Может, эти экземпляры как раз вернулись из чужих стран или…
      – Или?..
      – Или мы перенеслись в эпоху фараонов. Ты только посмотри на эту природу, на людей… Ничего тут не изменилось за тысячу лет…
      – Может мы и в самом деле перенеслись в эпоху фараонов. Это большое счастье увидеть ибиса – неотъемлемого спутника лунного бога Тода. Бога этого представляли в людском обличье, но с головой ибиса. Белое ожерелье ибиса символизировало солнечный свет, а голова и шея – лунную сень. Убийство ибиса считалось преступлением, его признавали священной птицей.
      – Так же, как многих других животных и птиц, – добавил Томек.
      – Именно. В Египте чтили кошек, крокодилов, жуков-скарабеев, цапель, быков, собак, шакалов, павианов, львов…
      – Наверное, подобно Индии с их культом священных коров, это обожествление связано с какими-то другими, нерелигиозными причинами.
      – Естественно, ибис – полезная птица, он поедает змей, насекомых, червей, мелких пресмыкающихся, – подтвердила Салли. – Более всего ценилось, что он питается яйцами крокодилов. Ах, Томми, ты только посмотри, как прекрасны эти фламинго!
      – Да, их тут целая колония.
      По воде бродила, опустив клювы, стая крупных белых птиц с розоватыми краями крыльев и розовыми лапками. Они взбалтывали ил, вылавливали из него растения, основную их пищу. Салли позабавило их сходство со страусами, зарывающими голову в песок. А Томек высмотрел-таки, кого подстрелить, и снял с плеча штуцер. Вскоре на землю попадали голуби и горлицы. Динго с энтузиазмом бросился за ними.
      До вечера они преодолели совсем небольшой участок пути, а усталость вынудила их стать на якорь и переночевать на судне у берега. Никому не хотелось разбивать палаток. Новицкий раздобыл где-то густые сетки и повесил их на дверях обеих кают.
      – Может, они уберегут твой сон, Салли, – сказал он. – Завтра утром я подам завтрак. Я разбужу ваше сиятельство, граф, вернее, милорд, – Новицкий важно поклонился Томеку.
      – О, господи, может я все-таки высплюсь, – вздохнула Салли, а Томек добавил на манер молитвы:
      – Пусть сетка эта ограждает слух наш от жужжания, а тела – от укусов. Они чешутся немилосердно.
      Глубокой ночью чьи-то быстрые руки крепко связали человека, дремлющего у рулевого колеса. Он очнулся уже с кляпом во рту, успев увидеть темные фигуры, крадущиеся к пассажирским каютам. Чтобы предупредить спящих под рулевой рубкой, он тихонько, но ритмично начал постукивать ногой по полу.
      У дверей каюты, в которой расположились Томек с Новицким остановились четверо. Европеец с револьвером шепотом отдавал распоряжения вооруженным длинными ножами арабам. Вожак выразительным жестом провел по горлу рукой и рванул дверь.
      Томек с Новицким спали крепко, но годы странствий и множество опасностей выработали у них какое-то шестое чувство. Они проснулись почти одновременно. Томек потянулся за кольтом – подарком Салли.
      Новицкий спросил шепотом:
      – Братишка, слышишь?
      – Что-то происходит. Кто-то так мерно стучит, будто хочет предостеречь.
      – Какое-то движение снаружи…
      В эту самую минуту нападавшие попытались прорваться в дверь, однако, не подозревая о существовании защитной сетки, запутались в ней. Один из нападавших взмахнул длинным ножом и рассек сетку, но тут же вылетел из каюты с пулей в плече. Новицкий вихрем рванулся за ним, но выстрел с близкого расстояния рассек ему щеку и на минуту оглушил. Томек промахнулся и вдруг почувствовал страшную боль в руке. Его ударили бичом, и он выронил оружие. Динго напал на одного из арабов, тот отмахивался от него ножом. Но тут уж и Новицкий пришел в себя и расправился с очередным нападавшим, попросту выбросив его за борт. И тут же с быстротой, которой никто у него не ожидал, кинулся на европейца с бичом. Они стремительно столкнулись и яростно упали на палубу. Противник вскочил первым, и теперь он мог воспользоваться корбачом, который в его руках был страшным оружием. Бич щелкал, свистел, извивался, будто змея. Новицкий чудом избегал ударов, и ему стало казаться, что противник с ним играет. Бич со свистом проехался по его волосам.
      – Теперь на очереди ухо, – услышал он хриплый, издевательский голос.
      Тогда Новицкий, не поднимаясь, перекувыркнулся в сторону противника и рванул его снизу. Разгорелась рукопашная схватка, а в ней бич был ни к чему. Также и Томек молниеносно схватил свой кольт и постепенно они с Новицким стали одерживать верх. Прежде чем поляки успели осознать, что может значить отсутствие второго европейца, тот внезапно появился на палубе.
      – Спокойно! – кратко бросил он.
      Этот окрик подействовал на Новицкого с Томеком гораздо сильнее выстрела из револьвера, который был у европейца в руке. Рядом с ним, у стены своей каюты стояла Салли с заложенными на затылке руками, а сам он держал за волосы Патрика. Томек замер, а Новицкий оттолкнул противника и не отзывался, хотя тот явно не желал сдаваться. Напротив, с жестокой усмешкой на губах он замахнулся бичом…
      – Тихо, Гарри, говорил же я тебе! – повторил подчеркнуто его товарищ. – А ты, – он повернулся к Томеку, – ну-ка, бросай оружие.
      Томек положил револьвер на палубу, рядом с собой.
      – Медленнее! – приказал тот. – И успокой собаку.
      Томек свистнул Динго, тот прикорнул у его ног. «Я нахожусь слишком далеко, чтобы кинуться на него, он успеет выстрелить в Салли… Может, натравить на него пса? Нет, это слишком рискованно. Что, черт побери, им нужно?» – неслись в его голове хаотические мысли.
      – Что вы от нас хотите? – безотчетно повторил он вслух. Краем глаза он одновременно уловил, что на крыше каюты Салли появились темные очертания могучей фигуры.
      – Так что же вы, черт возьми, хотите от нас? – бросил он, уже повысив голос.
      – Толкни в мою сторону свой револьвер, – прозвучал в ответ спокойный голос.
      Не успел Томек шевельнуть ногой, как свистнул корбач, и кольт заскользил по палубе. Раздался громкий смех Гарри.
      И вдруг события вновь начали разворачиваться с быстротою молнии. С крыши спрыгнула могучая фигура, под тяжестью капитана нападавший, что угрожал Салли, рухнул на палубу, выпустив из рук оружие. В эту минуту последовало стремительное движение Патрика, он поднял и бросил Томеку его револьвер. Томек на лету перехватил кольт и выстрелил в бегущего к нему араба. Сейчас же в схватку включилась команда судна, выступив на стороне атакуемых. Нападавшие бросились на берег. Новицкий оглядывался в поисках Гарри, но тот, подвергшись атаке двух матросов, без труда расправился с ними и тоже подскочил к борту. Прежде чем перебраться на берег, он повернулся, взмахнул корбачом и крикнул Новицкому:
      – Мы еще встретимся, ты, кусок мяса!
      На корабле остались лишь два араба: один был ранен, другой – схвачен командой. Томек взглядом поискал Салли. Она все еще стояла прислонившись спиной к стене каюты и держала в руках отобранный у нападавшего револьвер. Другой рукой она удерживала на поводке совсем уж растерявшегося пса, он рычал на каждого проходившего мимо араба. На мгновение они обнялись, но у Салли было уже много работы. Как и пристало дочери австралийских пионеров, она тут же занялась ранеными. Сперва она перевязала Новицкого, лицо которого порядком пострадало, а одежда была порвана.
      – Счастье снова на твоей стороне, Тадек, смерть прошла на волосок от тебя. Если бы пуля пролетела чуть правее…
      – Если бы, синичка, если бы… Слишком много я повидал всякого, чтобы так бездарно погибнуть, – весело подмигнул он Салли.
      Остальные обошлись собственными силами. Занялись и раненым с плечом, пробитым насквозь пулей. Рану присыпали слоем пороха и подожгли его, а затем полили рану довольно горячим оливковым маслом. Раненый не издал ни звука, но… потерял сознание от боли. На долю Салли выпала перевязка.
      Запропастившийся куда-то Патрик вновь появился на палубе.
      – Все они убежали, – сообщил он.
      – Ох уж этот мальчик, – вздохнул Новицкий, погладив его по голове.
      – Они же могли с тобой такое сделать…
      – Да они меня совсем не видели, дядя, – успокоил его Патрик.
      Дальше стоять на якоре не было никакого смысла, тем более, что вновь подул ветер.
      В пути настало время для подробного следствия. Вопросы задавал Томек, переводил капитан. Из ответов пленников следовало, что нападение было совершено с целью грабежа.
      – Не очень-то я в это верю, – поделился своими сомнениями Томек, когда допрос закончился. – Маловероятно, чтобы такой ничтожной добычей, как мы, могли бы соблазниться два европейца.
      – Ах ты, сто бочек протухшей ворвани! – выругался Новицкий. – Да ведь они хотели нас убить.
      – Я чувствовал, что тот, кто угрожал мне револьвером, был готов выстрелить. Это ужасно жестокий человек, – сказала Салли.
      – Но повод, Тадек, какой у них был повод? – по голосу Томека чувствовалось, как он напрягся.
      – Да ведь мы, братишка, не на экскурсию отправились, – возмутился моряк.
      – Ты видишь здесь связь с делом «фараона»?
      – А как еще можно все объяснить?
      Здесь, наконец, в разговор удалось включиться Патрику, он и передал содержание непонятного тогда, в первую ночь разговора.
      – Значит, они о нас знают? – поразился Томек.
      – Похоже, что так, – согласился Новицкий.
      – Но откуда? Неужели нас кто-то предал?
      – Откуда мне знать.
      – Может, что-то выяснится, когда мы отдадим пленников в руки властей, – Томеку не хотелось расставаться с иллюзиями.
      – Руки властей… ну-ну, – тон Новицкого не оставлял сомнений, что он об этом думает.
      – У нас нет другого выхода, Тадек. Это же бандиты…
      – Ну, в конце концов нам они ничего такого уж плохого не сделали, а свое получили. У меня есть предположение… Я поговорю с капитаном, может он их уговорит… Я пообещаю их отпустить, если они скажут правду.
      – Может ты и прав, – смягчился Томек. – Только мне как-то не хочется говорить им это…
      – Ваше сиятельство! Да ты ни о чем таком и не знаешь! А они попросту убегут, когда их будут перевозить в тюрьму.
      – Делай, что хочешь! – решил Томаш.
      Новицкий пошел вести переговоры. Вдали уже показались белые и серые минареты Бени-Суэф, возвышающиеся над пальмовыми рощами. Появились трубы сахарных заводов и фабрик по переработке хлопка, их в Египте становилось все больше.
      – Еще день дороги отсюда на запад, и там, у красивого живописного озера Биркет Куарун – при фараонах оно называлось Моерис – расположен оазис Аль-Фаюм, – напомнила Салли.
      – Надеюсь, отец и Смуга тоже на подходе, – добавил Томаш.
      А ветер тем временем гнал судно к набережной городка Бени-Суэф, там стоял портовый постоялый двор и уютная кофейня, вся затянутая зеленеющим плющом. Она живописно расположилась под раскидистым деревом. Вдали, среди старых деревьев, виднелся дворец бея , а за ним огромные казармы. Не успели они пристать к берегу, как Новицкий завершил следствие.
      – Ну, братишка, раскололись они…
      – И что?
      – Это бедные люди из какой-то деревеньки неподалеку от Каира. Белые поставляли им опиум и гашиш, а когда у арабов не хватило денег на наркотики, предложили участвовать в нападении, а заплатить обещали нашим добром.
      – А те двое белых?
      – О них им ничего неизвестно. Привозили товар из Каира или посылали через посредников.
      – Из Каира, – задумался Томаш. – «След ведет в Каир». Так сказал Смуга в Александрии. Зачем в таком случае мы едем в Долину царей?
      – К истокам, ваше сиятельство, к истокам… Ведь краденые вещи идут оттуда, – усмехнулся Новицкий.
      Задумавшись, Томек даже не заметил, как они подошли к берегу.
      Новицкий с капитаном отвели пленников в британские казармы, чтобы передать их в руки властей. Матросы застряли в таверне. Патрик гулял по берегу с Динго. Салли и Томек уселись в кофейне, где на них бросали любопытные взгляды. Они заказали кофе.
      – Надеюсь, Нил не будет больше на нас гневаться, мы ведь принесли ему барана в жертву, – заметила Салли, глядя на ленивые воды.
      – Для древних эта река была богом, – Томек понизил голос.
      – Разумеется. Гневный, разбуженный Нил размывал лодки, топил людей, уничтожал все на своем пути. Ему приносили жертвы, бросали в огонь плоды, яйца, куриц, индюков, других животных.
      – Так что мы задобрили разозлившегося великана, – улыбнулся Томаш.
      – То есть, Новицкий это сделал. Видимо, Нил узнал в нем родную водную душу, хоть он и влюблен в другую реку.
      – Нил… Самая длинная, самая загадочная река на земном шаре , – задумчиво сказала Салли. – Ничего удивительного, что реке приписывали творческую мощь.
      – Если бы не она, страну поглотила бы пустыня, – добавил Томек.
      – С незапамятных времен через Египет шли завоеватели… Но самая большая битва идет здесь между пустыней, которую древние отождествляли со злым божеством, и богом – отцом Нилом.
      – Ты права, есть в этой реке какая-то таинственность. Даже источники ее обнаружили совсем недавно .
      – На карте этот «бог» напоминает финиковую пальму. Ее ствол – долина Нила, увенчанная дельтой. Старое предание говорит, что когда Бог лепил тело человека, с руки его на Египет упала крошка ила и на ней выросла финиковая пальма. И первые слова Корана записаны были на пальмовых листьях, не на папирусе. А в раю растут прежде всего пальмы.
      – Потому пальма относится к здешним святыням. За нанесение ей вреда, за уничтожение раньше сурово наказывали, – продолжил молодой Вильмовский.
      – А свежие, сушеные, маринованные, приготовленные всякими другими способами финики составляют одну из основ здешнего питания.
      – Вся долина Нила пестрит этими пальцами.
      – О дельте Нила говорят, что она имеет форму опрокинутой пирамиды, где конус – Каир, а основание – Дамьетта и Розетта .
      – Вся жизнь здешних жителей сконцентрирована в долине и дельте Нила. Как подумаешь, действительно Геродот был прав, когда говорил, что Египет – это дар Нила.
      Томек еще не успел закончить фразу, как увидел возвращающихся Абдуллу и Новицкого. Те рассказали, как прошел их «визит» в английскую казарму. Томек, хотя и несколько сдержанно, все же выразил неудовольствие тем обстоятельством, что пленные по дороге сбежали, а когда они остались одни, сказал своему «лакею»:
      – Ты, наверное, был прав, Тадек, они очень бедные люди. Дай Бог, им еще повезет в этой жизни.
      Он не знал, что произойдет как раз наоборот.
      Сообщение о нападении на европейцев вызвало, по словам Новицкого, своего рода сенсацию. Английский офицер заявил, что со времен Мухаммада Али нападений на европейцев практически не случалось. Приговоры выносились суровые и их приводили в исполнение. Еще до сегодняшнего дня кое-где наводят ужас развалины сожженных деревень.
      Многочисленные селения, плодородные берега постепенно уступали место пустыне. Во время остановок путники часто делали короткие вылазки, где убедились, что – пустыня – это не только песок, но прежде всего твердый покрытый гравием грунт. На краю пальмовой рощицы они увидели двух шакалов. Над оазисами кружили стаи птиц-гусей, уток, гагар. Томек иногда охотился, чтобы разнообразить питание. При звуке выстрела оазис оживал. Шум, свист, крики вылетающих птиц… Они кружились, били крыльями, снова возвращались в свои излюбленные места, а Динго разыскивал подстреленных особей. Салли все высматривала ибиса почитаемого, но, увы, больше он им не попадался.
      Поездка с того времени, как в столь драматических обстоятельствах они избавились от сомнительных попутчиков, становилась все приятней. Путешественники все больше сближались с командой, а Новицкий и Патрик просто подружились с этими людьми. Моряк совсем не расставался с капитаном. Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что тот, как правоверный мусульманин, не разделяет его, Новицкого, любви к ямайскому рому, но и это обстоятельство не помешало им как-то ночью просидеть до самого утра.
      Через двадцать дней они пристали в Асьюте, столице Верхнего Египта, главном городе коптов, пополнили там запасы продовольствия. Еще через четыре дня миновали местность Кина, называемую в древности Ценополис, что располагалась на пути караванов, идущих в Мекку. В четырех днях пути по пустыне на запад, над Красным морем находился порт Аль-Кусайр, там паломники садились на корабли. Наконец, в середине апреля путники достигли Луксора. Пустыня здесь уже местами доходила до самого Нила, а цепь Ливийских гор, казалось, была на расстоянии вытянутой руки. По берегу непрерывно тянулись сады, засеянные травой и хлопчатником поля, оросительные системы. Пейзаж разнообразили длинные ряды тибетских пальм, дум.
      Салли была просто очарована, много лет она ждала этой минуты. С восторгом смотрела она на остатки каменной набережной, помнящей времена фараонов и в ее воображении рисовалась картина богатого, живого, наполненного людьми города. Салли казалось, что еще миг, и она увидит сановника, которого несут в паланкине, колесницы воинов, Харона, перевозящего умерших из Карнака и Луксора в Западные Фивы… Она грезила наяву, не слыша как Томек повторяет уже в который раз:
      – Салли, любимая, мы на месте!
      Да, они были на месте, там, где понемногу прояснялась тысячелетняя тайна.

XI
Минуты ужаса

      Вильмовские решили, что в Луксоре они будут пользоваться девичьей фамилией Салли. Лорд Аллан с женой, племянником и сопровождавшим их лакеем поселились в апартаментах на одном из верхних этажей гостиницы «Винтер палас». С балкона им были видны унылый ландшафт развалин Карнака, обширный фрагмент Нила и громоздящиеся на западном берегу обрывистые скалы. Салли не дала никому передохнуть, сразу же повела всех на прогулку в древние развалины Карнака, что отняло у них не один час. Сейчас же, после получасового доклада об истории Фив, когда она уже перечислила все правившие здесь династии и имена самых интересных фараонов, Салли «перешла» к некрополю на западном берегу и начала рассказывать об археологических открытиях в некоторых гробницах. Как всегда, первым не выдержал Новицкий.
      – Синичка, дай нам передохнуть! Хватит с меня всех этих погребальных историй. Ты прямо закормила нас мумиями. Давайте пока побудем среди живых, покойниками займемся потом.
      – Думаю, через пару дней уже приедут отец и Смуга, – Томек тоже был не против сменить надоевшую тему.
      – Вот и давайте не будем сидеть, сложа руки, вдыхая эту проклятую сухую пыль пустынь, – тяжело вздохнул Новицкий.
      Действительно, дул хамсин , юго-восточный ветер из пустыни, нес с собой клубы песка, пыли, сухой туман. Арабы считали его ядовитым, а дул он почти без перерыва пятьдесят дней. Это была поистине «проклятая пора», между людьми возникало какое-то напряжение, пронзительный вой ветра отнюдь не успокаивал нервы. Все становились взвинченными, то и дело вспыхивали ссоры. Салли же, не почувствовав настроения своих спутников, выступила с предложением, которое после Каира никак не могло быть встречено с энтузиазмом.
      – Мы можем осмотреть здешние памятники.
      – Ох, опять ты за свое… Одни камни у тебя в голове. У меня от них в башке уже все перепуталось. Все ходи, ходи, смотри… – в голосе Новицкого явно чувствовалось раздражение.
      – Все-таки кое-что посмотреть надо, – старался сгладить напряжение Томек.
      – Ну, так и смотрите себе! А я бы лучше поразведал бы кое-что, – подчеркнул Новицкий.
      – Одно другому не мешает, – Салли уже успокоилась. – Я предлагаю сегодня посмотреть храм в Луксоре.
      – А зачем нам туда идти, когда и отсюда все видно, – Новицкий взмахом руки указал на ближайшие руины и неожиданно заговорил голосом гида, ведущего экскурсию:
      – Мы находимся во дворе, вот восточный портик. Отсюда нам видна колоннада, колонны стоят, как на параде… Вот это барельефы, эта статуя происходит из незапамятных времен, а это еще древнее. Те колонки напоминают папирус, они раскидисты, как листья, а эти обратите внимание, закрыты, как цветок лотоса, а вот эти… как их, питон, нет, пилон. Через вестибюль переходим в гипостиль. Смотрим на стены. И что мы видим, уважаемые господа? Здесь ведут пленников, здесь режут волов , – молодые Вильмовские были поражены как внезапно вспыхнувшим раздражением старого приятеля, так и его способностью запоминать трудные термины.
      – Пусть я превращусь в сардинку из консервной банки, если уж скоро не стану знатоком египетского искусства, – моряк глубоко вздохнул. – Что у тебя там в запасе, синичка? Давай, вытаскивай, жду с нетерпением. Один только храм в Луксоре тебя волнует? Я бы уж предпочел, к ста чертям, поехать и посмотреть на тех покойников напротив.
      – То ты одно говоришь, то другое, капитан. Мы же здесь только со вчерашнего дня, а уже посмотрели весь храмовый комплекс в Карнаке, который занимал северную часть Фив. А в Луксоре, бывшем когда-то южной частью города, всего один Храм.
      – Да, здесь на балконе все, как на ладони, – упрямо повторил Новицкий.
      – Я чувствую себя немного, как солдаты Наполеона, когда они добрались сюда в погоне за мамелюками, потерпевшими поражение в битве у пирамид. Они принесли в дар оружие, чтобы этим выразить восхищение этими храмами, – Салли опять понесло. – Его построил Аменхотеп, отец того фараона, что пробовал сменить в Египте веру.
      – Помню, помню, – ответил Новицкий. – По имени Эхнатон… тот, который изменил в имени бога одну букву…
      – Он, он, Эхнатон, или Аменхотеп IV, – дополнила Салли.
      – И зятем которого в свою очередь был Тутанхамон, – вставил и Томаш.
      – Ладно, пусть так. Прекрасный храм, возведенный вдоль Нила, имеет протяженность в 260 метров, как приличный океанский корабль, – Новицкий заметно успокоился. – Ну, раз мы вернулись к этому, как его… Туман… Хам, – моряк запутался почище Патрика. – Кит меня проглоти, поломаю я с этим фараоном язык. Раз о нем зашла речь, возьмемся за дело и начнем разведку. Для чего же мы сюда приехали?
      – Странно, что ты помнишь столько подробностей из лекций Салли и не можешь запомнить имя этого фараона.
      – У меня всегда было плоховато с именами. Да и с тобой, Томек, не лучше, помнишь, ты мне сам рассказывал, – Новицкий уже снова пришел в привычное для него хорошее настроение.
      – Старая история… – вздохнул Томек.
      – Ты ничего мне об этом не рассказывал, – надула губы Салли, любившая слушать рассказы о школьных годах мужа.
      – Да, случая не было… Это было в Польше, в русской школе. Учитель не хотел переводить в следующий класс моего приятеля Тимовского.
      – А Тимовский и Вильмовский – очень похожие фамилии, – вставил Новицкий.
      – Да, и вдобавок как раз в тот день Красавцев, так звали учителя, забыл очки, а без них он ничего не видел. Ну, я и пошел отвечать за своего приятеля.
      – Вот так история! – засмеялась Салли.
      Но тут Новицкий снова напомнил, что пора заняться делами.
      – Давайте подождем нашу охранную группу, – предложил Томаш. – Нападение на судне показало, что о нас знают.
      – Что не мешает нам немного осмотреться, – решительно возразил Новицкий. – Отправляйтесь-ка вы утром на сук , пройдитесь по лавкам, поговорите с торговцами… А я пройдусь своими путями. И обещаю, что каждый день буду выводить Динго на прогулку, как и пристало порядочному лакею, не буду сваливать это дело на Патрика. А при случае… Хорошо бы было еще навестить того священника, о котором нам говорил тот копт из Старого Каира.
      Новицкий явно решил положить конец их туризму.
      – Тот коптский монах живет где-то недалеко от деревни Мединет Хабу, – ответил Томек, прекрасно понявший старого дружка, ему самому уже надоел город, тянуло к открытым пространствам…
      День начался с прогулки по базару и ближайшим лавкам. Томек, одетый в элегантный белый костюм из легкой ткани и такую же шляпу, выглядел безупречно. В одной руке он держал белый зонтик, в другой – модное тогда «устройство» от мух, чем-то похожее на лисий хвост.
      – Тебе непременно нужно купить себе монокль! – издевался Новицкий, окидывая приятеля критическим взглядом. – Непременно.
      Он легко дал себя уговорить пойти вместе с ними, отказавшись пока от собственных путей. В прекрасном настроении они отправились вчетвером на ближайший сук. Они-то думали, что сук в таком небольшом городишке, как Луксор, будет гораздо скромнее каирского. Ничего подобного! Тот же шум, вонь и толкучка, только что площадь была гораздо меньше. Больше всего здесь было, конечно, овощей и фруктов: фиников, помидоров, оливок, лимонов, апельсинов, каких-то неведомых корней и трав. Зерно лежало в сундуках, мешках и узлах, а плоды прямо на песке, особенно такие крупные, как дыни и тыквы. Хватало и отвратительных мясных прилавков, где преобладала баранина, на которой сидели десятки мух. Продавцы время от времени отгоняли их какими-то флажками.
      С десяток детей тут же предложили европейцам свои услуги в качестве гидов и носильщиков. Патрик вдумчиво выбрал двоих, и все пустились в обход базара. Купили массу фруктов. Они здесь были более свежими, чем в гостинице. Приходилось проталкиваться среди лотков и женщин с закрытыми лицами. Взгляд их был устремлен на товар, никак не на продавца. Вот какой-то покупатель присел на корточки и яростно принялся торговаться с сидящим на земле торговцем финиками. Тот чмокает, всячески противится, но цену снижает, и вот они уже ударили по рукам. Салли тоже не сразу соглашалась, услышав цену, не раз понижая ее чуть ли не в десять раз. Они не сразу смогли добраться до прилавков с яркими тканями и разными сувенирами, среди которых попадались кое-какие древние вещички. Обошли лавки, где молодой английский аристократ интересовался в основном реликвиями, связанными с XVIII династией. Юные гиды оказались в этом деле хорошими помощниками, за что их и наградили солидным бакшишем.
      Подобные экскурсии повторялись еще не раз. Друзья приобрели несколько мелких вещей, за которыми Салли признала кое-какую ценность. Вечером Томаш с Новицким прогуливались по самым темным городским закоулкам, узнавая город с наименее известной стороны. В поисках чего-нибудь из времен, близких Эхнатону, они провели немало бесед, установили кое-какие связи. Они быстро научили торговцев уважать себя: благодаря урокам Салли, друзья не поддавались попыткам всучить им всякую дрянь.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18