Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Генеральный штаб в годы войны

ModernLib.Net / История / Штеменко С. / Генеральный штаб в годы войны - Чтение (стр. 49)
Автор: Штеменко С.
Жанр: История

 

 


      3. Таким же путем, через Сегед, к 8.00 16 октября доставить представителям советского командования полные сведения по расположению немецких и венгерских войск и в то же время доложить вышеуказанным советским представителям ход выполнения предварительных условий перемирия.
      По уполномочию Верховного Главнокомандования советских войск- заместитель начальника Генштаба Красной Армии генерал армии Антонов. 14 октября 1944 г. 19 часов 25 минут".
      На следующий день, видимо поняв бесцельность дальнейших прово-лочек, Хорти обратился к венгерскому народу с воззванием, в котором указал на фактическое подчинение государства фашистской Германии и прямые попытки с ее стороны ликвидировать независимость Венгрии. В воззвании, между прочим, говорилось: "Я получил достоверные сведения о том, что немецкие отряды особого назначения намерены путем насильственного переворота поставить у власти своих людей, а территорию страны превратить в театр арьергардных боев Германской империи".
      Хорти заявил о своем решении защитить страну от гитлеровцев. "В связи с этим, - писал он, - я сообщил представителю Германской империи в Венгрии о заключении предварительного соглашения о перемирии с нашими противниками и прекращении с нашей стороны всяких военных действий против них... Я отдал соответствующие указания военному командованию, поэтому воинские части в соответствии с присягой и изданным мной приказом по армии обязаны повиноваться назначенным мною командирам". Эти указания войскам были также датированы 15 октября 1944 г.
      Мне не известны подлинные намерения Хорти. Но ясно одно: осуществление разрыва с гитлеровцами он организовал из рук вон плохо, а может быть, только для видимости. Регент не установил необходимых контактов между политическими и военными кругами. Даже преданные ему военные работники не были предупреждены, а в столицу не стянуты верные воинские части.
      В то время в Будапеште находилась сильная 24-я танковая дивизия немцев с большим количеством танков типа "тигр". Естественно, что она являлась фактическим хозяином положения в городе. Поэтому, когда Гитлеру стало известно о воззвании Хорти, немедленно были приняты меры. В Будапеште произошел вооруженный путч. Регент был отстранен от власти и объявил недействительным свое воззвание к народу. Затем он попросил убежища в Германии и специальным поездом вместе с семьей уехал в рейх. Во главе венгерского государства поставили единомышленника Гитлера венгерского фашиста Салаши.
      "Эти политические мероприятия, проведенные в тылу группы армий,- писал уже упоминавшийся нами Г. Фриснер,- осуществлялись по прямому указанию германского правительства начальником полиции и СC в Будапеште при содействии таких "специалистов", как Скорцени и Бах-Зелевски".
      Вместо решения о прекращении борьбы против советских войск на фронт пошел категорический приказ венгерской армии решительно сопротивляться. Оперативное руководство войсками было окончательно изъято из рук венгерского генерального штаба. Все планы теперь разрабатывались и приказы отдавались штабом немецкой группы армии "Юг". Протесты сторонников прекращения военных действий против СССР и его союзников подавлялись силой оружия. Война продолжалась со всей ожесточенностью.
      Все это повлияло на командующего 1-й венгерской армией. 16 октября генерал-полковник Бела Миклош с частью штаба перешел на сторону советских войск в полосе обороны 16-й пехотной дивизии венгров, которой командовал генерал-майор Вашвари.
      Миклош заявил И. Е. Петрову и Л. З. Мехлису, что его тревожит будущее родины и, как патриот, он не может согласиться с оккупацией Венгрии гитлеровцами, не желает, чтобы венгерский народ своей кровью расплачивался за их интересы.
      И. В. Сталин в одном из разговоров с И. Е. Петровым заметил, что было бы неплохо, если бы Миклош отдал приказ своей армии о прекращении военных действий против советских войск и развертывании борьбы против гитлеровцев. Петров поговорил с венгерским генералом. Миклош задумался: решение повернуть оружие против германских фашистов давалось ему нелегко. Но все-таки он начал работать над приказом и 17 октября показал И. Е. Петрову "Приказ о прекращении военных действий против русской армии и начале борьбы против немецкой армии. В нем было сказано о переговорах Габора Фараго с правительствами СССР, Великобритании и США относительно перемирия, "чтобы как можно скорее покончить с этой несчастной войной и использовать последнюю возможность обеспечения лучшего будущего для народа нашей родины"; о том, что проект соглашения по перемирию предусматривает самостоятельность и независимость Венгрии, причем "ни одна держава не будет вмешиваться в ее внутренние дела". Далее следовало: "Венгерская королевская армия сохраняет свое оружие, с тем что она повернет его против еще находящихся в Венгрии оккупантов и борющихся немецких частей".
      Пользуясь правом командующего, Миклош приказывал венгерским войскам немедленно, самое позднее 19 октября в 6 часов утра, прекратить военные действия против советских войск и с этого времени вместе с ними начать войну против гитлеровцев. Войскам, занимающим оборону, приказывалось в тот же день с 10 часов начать отход со своих позиций в определенные пункты. "Все встречаемые в пути немецкие части должны быть уничтожены. В этом нам окажет помощь русская армия. В этот момент, когда решается вопрос, быть или не быть нашей любимой родине, историческую ответственность за пополнение настоящего приказа возлагаю лично на получивших этот мой приказ".
      С приказом командующего 1-й венгерской армией через линию фронта были немедленно направлены десять пленных венгерских офицеров. Офицерская и солдатская масса венгерских войск была дезориентирована: она получила обращение Хорти от 15 октября о прекращении борьбы против советских войск, на следующий день - грозный приказ военного командования правительства Салаши сопротивляться во что бы то ни стало, а теперь еще и приказ Миклоша.
      В Генштабе терпеливо ждали, какое воздействие окажет приказ Миклоша. Однако наши надежды на перемирие и бескровный выход Венгрии из войны не оправдались. Салаши бросил на позиции все оставшиеся в стране силы. Гитлеровское командование всячески помогало ему. Стремясь добиться большей прочности обороны, оно стало повсеместно включать венгерские части и соединения в состав немецких войск. Некоторые командиры венгерских дивизий и командармы были смещены. На их место пришли те, кто с большей лояльностью относился к гитлеровскому режиму. Многие немецкие офицеры были "прикомандированы" к венгерским соединениям для выполнения роли политических соглядатаев и доносчиков.
      Это принесло известные результаты: оборона противника, в том числе на участках венгерских соединений, осталась устойчивой.
      В двадцатых числах октября в Генштабе были получены достоверные данные о карательных мерах Гитлера, предпринятых в Венгрии, о смещении Хорти и приказе венгерской армии оказывать решительное сопротивление советским войскам. Боевые действия свидетельствовали, что венгерские части выполняют приказ своего нового правительства.
      20 октября 1944 г. Р. Я. Малиновский прислал для личного вручения Верховному Главнокомандующему горячую просьбу об усилении фронта танками. "Противник, видимо, правильно оценил, что войска 2-го Украинского фронта выходят на очень важное оперативно-стратегическое направление, бросил в бой против фронта восемь танковых дивизий... Фронту предстоят впереди упорные бои. Противник легко не сдаст Венгрию, т. к. это его самое уязвимое место, а венгры продолжают под руководством Салаши упорно драться..." - писал командующий.
      Одновременно он докладывал, что враг потерял в последних боях до 400 танковых единиц, но и мы лишились 300 танков.
      Все это означало, что ждать перемирия более не приходится. О том, что приказ Миклоша не оказал достаточного воздействия на противника, мы доложили Верховному Главнокомандующему 24 октября, и в тот же день вечером на 2-й и 4-й Украинские фронты, а также С. К. Тимошенко пошла директива: "В связи с тем, что венгерские войска не прекращают боевых действий против наших войск и продолжают держать единый фронт с немцами, Ставка ВГК приказывает: действовать на поле боя против венгерских войск так, как и против немецких..."
      Теперь, после Дебреценской операции, наступательные действия наших фронтов направлялись непосредственно против группировки немецко-фашистских и венгерских войск, оборонявшейся в районе Будапешта. Разгром противника здесь открывал путь к Вене и создавал предпосылки организации последующих операций в Чехословакии и самой Германии.
      Для наступления в районе Будапешта предназначались войска 4-го и 2-го Украинских фронтов. Затем пришлось привлечь и 3-й Украинский. Сил, казалось бы, должно было хватить с избытком. Но обстановка показала, что сюда могут быть переброшены резервы противника из глубины Германии, войска из Италии, с Балкан и даже с запада. Мы ожидали, что размеры группировки немецко-фашистских войск будут возрастать и Венгрия может стать ареной ожесточенной борьбы.
      Гитлеровское командование и салашисты создали в районе венгерской столицы мощные оборонительные рубежи, которые широкими полудугами прикрывали Будапешт с востока, упираясь флангами в Дунай. Большой город был подготовлен к длительной осаде. Гитлеровцы сосредоточили здесь основные силы группы армий "Юг" и части венгерских войск, значительные запасы вооружения, боеприпасов, продовольствия, медицинского и другого имущества. Все было сделано для того, чтобы надолго сковать здесь наши силы, не пустить советские войска на границы рейха и на запад.
      В Генштабе глубоко изучали вероятный характер и способы действий советских войск в Будапештской операции. Суть наших соображений относительно маневра войск сводилась к тому, чтобы обойти город с севера и юга, нацеливая для фронтального удара минимальные силы. Операция требовала длительной серьезной подготовки, тем более что наступило осеннее ненастье, шли проливные дожди. Авиация почти не действовала. Артиллерию часто приходилось перетаскивать на руках. На размытых дорогах застревал любой транспорт. В этих условиях снабжать фронт всем необходимым было очень нелегко, а совершать перегруппировки и обходные маневры тем более.
      Противник же всячески стремился помешать нашему маневру и продвижению вперед. Ему было важно вынудить нас наносить лобовой, наименее перспективный для нас удар, чреватый большими потерями, и вызвать наше наступление с ходу без необходимой подготовки. Такова уж логика войны, когда сталкиваются две силы с диаметрально противоположными целями.
      Очень прочной была оборона противника, прикрывавшая Будапешт с востока на рубеже Тиссы. Здесь имелись хорошо подготовленные инженерные сооружения полевого типа, сюда подходили свежие резервы, тут занимали позиции войска, вытесняемые нами из Закарпатья и Трансильвании. Враг упорно цеплялся за выгодную для обороны местность, огрызался контратаками. Особенно яростными они были на стыке 4-го и 2-го Украинских фронтов, где наступали 40-я армия генерала Ф. Ф. Жмаченко и 4-я румынская армия.
      Бои были тяжелыми, а результаты их весьма незначительными. Командиры и командующие нервничали. Даже невозмутимого Родиона Яковлевича Малиновского иногда покидало душевное равновесие. Как-то раз командующий 53-й армией генерал И. М. Манагаров, человек тоже очень спокойного характера, обратился к Малиновскому с просьбой выделить армии в связи с ненастьем дополнительные средства тяги. Комфронта коротко и жестко ответил: "Берите тягу у противника..."
      Надежды на то, что у нас будет время обстоятельно подготовиться к операции, не сбылись.
      В середине октября в Москву прибыли Черчилль и Иден, а также их политические и военные советники. Они вели переговоры с И. В. Стали-ным, В. М. Молотовым, А. И. Антоновым. В отдельных заседаниях довелось участвовать и мне вместе с другими генералами Генштаба и сотрудниками Наркоминдела.
      Доклад о положении на фронтах был поручен А. И. Антонову и готовился, как обычно, в Оперативном управлении Генштаба. Кроме обзора операций на советско-германском фронте в нем рассматривались трудности проведения наступательных действий и говорилось о планах советского командования на будущее.
      Накануне первого дня переговоров Верховный Главнокомандующий потребовал доклад на просмотр. "Пусть Штеменко привезет его",- было сказано А. И. Антонову, и я отправился на "ближнюю" дачу. Путь не был длинным, и вскоре машина уже шла по зигзагообразной знакомой мне дороге.
      И. В. Сталин был один. Не задавая никаких вопросов, он поздоровался, взял у меня доклад и отправился в кабинет. Набил трубку, раскурил и не торопясь уселся за стол. Пробежал глазами несколько страниц. Текст был рассчитан всего на 25-30 минут с учетом, что Антонову придется не только читать его, но и показывать кое-что на карге.
      Я сидел неподалеку в полной готовности, но Сталин, слегка посапывая и покряхтывая, правил доклад, не задавая никаких вопросов.
      Дело подходило уже к концу, когда Верховный Главнокомандующий, уткнув красный карандаш в строку, заметил:
      - В этом месте, товарищ Штеменко, мы посильнее, чем было в проекте доклада, запишем относительно наших планов. Скажем, что будем стремиться скорее выйти к границам гитлеровской Германии, а для этого предварительно разобьем Венгрию. Здесь, в Венгрии, и будет наш главный интерес. Это вам как оператору знать нужно.
      ...Переговоры с Черчиллем и Иденом проходили успешно. Повестку дня, предварительно согласованную, выдержали, как всегда, с абсолютной точностью. Были решены многие сложные вопросы, в том числе относительно участия СССР в войне против Японии. Подробно остановились на событиях в Юго-Восточной Европе.
      Уезжая из Москвы, Черчилль высказал удовлетворение результатами встречи и по-своему отреагировал на вставку, сделанную Сталиным в докладе Антонова относительно направления главных усилий Советских Вооруженных Сил на Венгрию. Премьер-министр Великобритании выразил надежду, что англо-американским войскам удастся в самом скором времени продвинуться к люблинскому проходу в Югославии.
      Естественно, что мысль, высказанная Черчиллем, была тщательно рассмотрена. Его фраза не могла означать ничего иного, кроме намерения пробраться через Любляну в центр Европы, обойдя с юга неудобные альпийские хребты, и оказаться на венгерской и австрийской земле раньше советских войск. Опять запахло "балканским вариантом", подаваемым под другим соусом. Верховный Главнокомандующий, конечно, сразу заметил это.
      Нужно сказать, что чуть позже союзники провели проверку наших намерений. В самом конце октября в Генштаб прибыл представитель верховного командования союзных войск на Средиземноморском театре генерал-лейтенант Гаммель. Он встретился с А. И. Антоновым и попросил его рассказать о планах наших дальнейших действий на Балканах. Одновременно Гаммель хотел получить данные о замыслах командования Народно-освободительной армии Югославии относительно действий к западу от Белграда и ее силах.
      А. И. Антонов наотрез отказался сообщить Гаммелю какие-либо сведения о югославских войсках, заметив при этом: "Продвигаться в Югославию мы не предполагаем. Задачу борьбы с немцами к западу от Белграда выполняет армия маршала Тито, и поэтому интересующие вас данные лучше получить у него".
      Что же касается советских планов, то Алексей Иннокентьевич подтвердил все сказанное на совещании с Черчиллем и Иденом: "...нашей главной задачей является быстрее вывести из войны Венгрию, и главные наши усилия поэтому будут направлены в этом направлении".
      Как и в других странах, перед советскими войсками, вступившими в Венгрию, встали весьма сложные и многогранные политические задачи. Нужно было наладить правильные и справедливые отношения с венгерским населением. Здесь, как и в Румынии, требовалось тонко соблюсти разницу в отношении к трудовому населению страны и политике правящих кругов, втянувших Венгрию в преступную войну на стороне гитлеровской Германии. Венгерские фашисты запугивали население, распространяя небылицы о советских войсках.
      В этой связи Государственный Комитет Обороны 27 октября принял специальное решение о линии поведения советских войск в Венгрии. Он обязал Военный совет 2-го Украинского фронта опубликовать воззвание командования Красной Армии к населению освобожденной территории страны и разъяснить суть освободительной миссии советских воинов, цели и задачи операций наших войск на венгерской земле. Воззвание было немедленно разработано членом Военного совета фронта генералом И. З. Сусайковым и распространено среди венгерского населения.
      В воззвании указывалось, что Красная Армия не имеет целью приобретение какой-либо части венгерской территории или изменение существующего общественного строя. Вступление советских войск вызывалось исключительно военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением германских войск и военных частей союзной с Германией Венгрии. Единственной целью советских воинов был разгром вражеских германских армий и уничтожение господства гитлеровской Германии в порабощенных ею странах. На венгерской земле не только сохранялась существовавшая там частная собственность граждан, но даже гарантировалась ее охрана советскими военными властями. Продолжали действовать местные органы власти и гражданского самоуправления. В заключение венгерское население призывалось содействовать Красной Армии и тем приблизить час окончания войны.
      Директива ГКО и воззвание командования стали основными руководящими документами для военных советов, политических отделов и войск на весь период боевых действий в Венгрии.
      Обстановка требовала быстрее развернуть наступление в районе Будапешта: следовало выйти на рубежи, выгодные для удара в сердце гитлеровской Германии; кроме того, взятие города оказало бы большое влияние на положение политических сил в Венгрии.
      Обстоятельством, обусловившим ускорение удара на Будапешт, в известной степени были ура-оптимистические доклады Л. З. Мехлиса о разложении и деморализации венгерских войск. Особенно подлила масла в огонь его телеграмма от 28 октября, направленная лично И. В. Сталину:
      "Противостоящие нашему фронту части 1-й венгерской армии находятся в процессе разложения и деморализации. Ежедневно войска берут по 1000-1500-2000 и более пленных. 25 октября 1944 г. 18-я армия взяла 2500 пленных, причем сдавались в плен целыми подразделениями... В связи с обходными маневрами войск фронта многие венгерские части попросту рассыпались, и отдельные группы солдат бродят по лесам, часть с оружием, часть без оружия, некоторые переоделись в гражданское..."
      Своими докладами Мехлис сумел подогреть воображение И. В. Сталина. Тот запросил Генштаб, как лучше атаковать Будапешт, чтобы быстрее взять его. Ничего не подозревая, мы ответили, что лучше всего использовать обширный плацдарм, захваченный на левом фланге 2-го Украинского фронта в междуречье Тиссы и Дуная. Здесь не нужно было форсировать реку и противник располагал меньшим количеством войск, чем на других направлениях. Кроме того, выдвинутая сюда 46-я армия была относительно свежей. После прорыва она могла бы свернуть на север оборону противника за Тиссой и тем способствовать прямому удару 7-й гвардейской армии Шумилова и 1-й румынской армии на Будапешт с востока.
      И. В. Сталин, обдумав соображения Генштаба, позвонил Р. Я. Малиновскому и потребовал, чтобы 2-й Украинский фронт немедленно овладел Будапештом. Даже А. И. Антонов, без прикрас докладывавший обстановку, не смог доказать Верховному Главнокомандующему, что донесения Л. З. Мехлиса не соответствуют действительности, тем более в районе Будапешта.
      Напоминаю этот эпизод в связи с тем, что в нашей специальной литературе не раз говорилось о переходе войск 2-го Украинского фронта в наступление на Будапешт 29 октября 1944 г. без достаточной подготовки и накопления сил. Первым написал об этом Р. Я. Малиновский, который лично получил от И. В. Сталина приказ овладеть столицей Венгрии в самое ближайшее время, "буквально на днях". Командующий просил отвести на выполнение задачи пять дней, но данный ему приказ гласил: "Завтра же перейти в наступление на Будапешт".
      Устное распоряжение Верховного Главнокомандующего мы подтвердили директивой Ставки в 22 часа 28 октября 1944 г.
      В 14 часов на следующий день 46-я армия генерала И. Т. Шлемина, усиленная 2-м гвардейским механизированным корпусом, пошла вперед. Как вскоре доложил в Ставку маршал С. К. Тимошенко, сильное сопротивление и контратаки противника не позволили армии за день боя продвинуться дальше чем на 4-6 км. Нужно отдать должное Р. Я. Малиновскому: он сделал все возможное для успеха войск, в частности, спешно выдвигал в район боев 4-й гвардейский мехкорпус, переданный из 3-го Украинского фронта.
      В последующие четыре дня наступление 46-й армии несколько ускорилось, так как в дело были введены гвардейцы М. С. Шумилова и 1-я румынская армия. Командованию фронта и армий очень помогли представитель Ставки Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко и маршал авиации Г. А. Ворожейкин. Они умело переключили большую часть авиации для действий в полосе игравшей в данный момент главную роль 46-й армии. Летчики наносили удары по боевым порядкам противника, подавляли его огневые точки перед фронтом продвигающихся войск. Краснозвездные самолеты использовались массированно, и враг не успевал организовать серьезное противодействие. К исходу 3 ноября введенные в сражение 4-й и 2-й гвардейские механизированные корпуса В. И. Жданова и К. В. Свиридова находились всего в 10-15 км к югу и юго-востоку от Будапешта.
      На этом продвижение советских войск закончилось. Как доложила разведка, противник сумел использовать временную задержку операции 4-го Украинского фронта западнее Ужгорода и под Чопом, чтобы передислоцировать оттуда в полосу 46-й армии три танковые дивизии. Вскоре мы это почувствовали: атаки наших войск на относительно узком фронте за Тиссой получили решительный отпор. Наши удары повторялись, но успеха не принесли. Как оказалось, силы вражеской обороны на этом участке выросли вдвое, и никто не мог поручиться, что они не возрастут еще более: ведь район столицы Венгрии не был изолирован от страны и других участков фронта, а это позволяло врагу подводить сюда резервы.
      Обстановка, таким образом, принимала неблагоприятный для нас характер. Относительно узкая полоса наступления советских войск облегчала врагу успешное противодействие, а конфигурация линии фронта давала ему возможность при определенных условиях организовать и нанести контрудар по далеко выдвинутым к Будапешту боевым порядкам механизированных корпусов и частей 46-й армии. Это грозило срывом наших мероприятий, сулило серьезные неприятности для войск.
      В Генштабе задумались. Решение на удар за Тиссой было принято лично Верховным Главнокомандующим, и никто не решился бы его отменить или поправить. Но нужно было спасать положение.
      Выход мы видели прежде всего в том, чтобы значительно расширить фронт и повысить активность наступления войск Р. Я. Малиновского. Если по решению II. В. Сталина наступление должно было развиваться в основном за счет 46-й армии на левом фланге фронта, то теперь, по соображениям Генштаба, усилить нажим на врага и прорывать его оборону должны были и войска центра фронта. Генштаб, таким образом, не оспаривая сущности решения Верховного Главнокомандующего, полагал, что на широком фронте врагу будет значительно труднее организовать прочную оборону, чем на узком. Кроме того, широкий фронт наступления открывал перспективу охвата Будапешта не только с помощью войск одного левого фланга фронта (46-я армия), с юго-запада, как мыслилось ранее, но и силами центра - с востока и северо-востока. Двойной охват был бы в данной обстановке более эффективным. Усиление нажима в центре полосы наступления 2-го Украинского фронта помогло бы также армиям И. Е. Петрова преодолеть пробку у Чопа и улучшить условия для их продвижения вперед.
      Р. Я. Малиновский с предложениями Генштаба согласился - они совпадали с его взглядами - и сказал, что Военный совет фронта поддержит нас перед Верховным Главнокомандующим.
      4 ноября Генеральный штаб доложил о своих соображениях в Ставке. При этом мы сослались и на предложения Военного совета 2-го Украинского фронта, только что доставленные в Москву.
      И. В. Сталин не стал возражать. Он приказал дать директиву и ускорить выполнение мероприятий, направленных на охват Будапешта. В директиве говорилось: "...Атака Будапешта на узком фронте силами только двух мехкорпусов с незначительным количеством пехоты может привести к неоправданным потерям и поставить действующие на этом направлении войска под фланговый удар противника с северо-востока".
      Поскольку наступление 53-й и 27-й армий, конно-механизированных групп Плиева и Горшкова намечалось командованием фронта только на 10 ноября, Ставка приказала: "Вывести быстрее правое крыло фронта (7 гв., 53, 27 и 40-я армии) на западный берег р. Тисса, с тем чтобы повести наступление широким фронтом и разбить будапештскую группировку противника ударом правого крыла фронта с севера и северо-востока во взаимодействии с ударом левого крыла фронта (46-я армия, 2 и 4 гв. мк) - с юга".
      Конно-механизированной группе Плиева приказывалось не позже 7 ноября нанести удар из района Сольнока на север, свернуть оборону противника на Тиссе и вывести за реку правое крыло фронта. Хотя пехоты у Плиева не было, И. В. Сталин поручил эту задачу именно его группе, поскольку других резервов под рукой не имелось.
      Под Будапештом вновь разгорелись ожесточенные бои. Войска проявляли высокий героизм, но длительное время не могли добиться решительного успеха. Объяснялось это не только силой обороны противника, но и тем, что у некоторых командующих объединениями после операций в Румынии возникло, так сказать, головокружение от успехов.
      Представитель Ставки маршал С. К. Тимошенко, неотлучно находившийся в войсках, 24 ноября 1944 г. доложил в Ставку:
      "2-й Украинский фронт является одним из сильных фронтов, имеющих крупные силы для разгрома противостоящего противника, но, несмотря на это, в последнее время он не имеет успеха.
      Основными причинами малоуспешных действий считаю следующие:
      1. При относительном преимуществе в силах командование фронта стремится разгромить группировки противника сразу на нескольких направлениях (Мишкольц, Эгер, Хатван).
      2. Такое стремление бить противника на всех направлениях приводит к распылению сил и не позволяет создавать необходимого преимущества. Например, главная группировка фронта (27, 53 и 7-я гв. армии), имеющая двадцать четыре стрелковые дивизии, три механизированных и танковый корпуса и два кавкорнуса, распределена так:
      а) мишкольское направление - 27-я армия в составе восьми стрелковых дивизий на фронте 50 км;
      б) эгерское направление - 53-я армия в составе семи стрелковых дивизий на фронте 45 км;
      в) хатванское направление - 7-я гв. армия в составе девяти стрелковых дивизий на фронте 55 км. На этом же направлении действуют три механизированных и танковых корпуса и два кавкорпуса.
      Таким образом, стрелковые соединения по армиям и направлениям распределены равномерно; некоторое преимущество имеется только в 7-й гв. армии, так как в ее полосе действует группа Плиева, 2-й и 4-й механизированные корпуса, но как Плиев, так и механизированные корпуса измотаны боями и особого перевеса в силах на фронте Шумилова не дают. Кроме того, эти подвижные группы при прорыве организованной обороны действуют разрозненно, без поддержки достаточного количества артиллерии и взаимодействия с пехотой.
      3. Командиры соединений и их штабы несколько избалованы успешными действиями в Румынии и Трансильвании и не организуют по-настоящему взаимодействие родов войск.
      В связи с изложенным считаю целесообразным потребовать от командования 2-го Украинского фронта:
      1) Пересмотреть ранее принятое решение, с тем чтобы создать группировки, имеющие абсолютное превосходство перед противником, на двух направлениях:
      а) Хатван - Балашшадьярмат, считая это направление основным;
      б) Мишкольц, считая его вспомогательным..."
      Ставка согласилась с мнением своего представителя и 26 ноября потребовала от командующего фронтом создать на главном направлении решительное превосходство сил над противником и сосредоточить здесь артиллерийские дивизии прорыва и танковые соединения. Главное направление действий фронта пролегало в полосе наступления 7-й гвардейской армии, обходившей Будапешт с севера.
      Ставка приказала:
      "1. Для обеспечения успеха намеченного Вами наступления на участке 7-й гв. армии Шумилова сосредоточить не менее двух артиллерийских дивизий прорыва.
      2. Привлечь к наступлению на участке Шумилова 6-ю гв. танковую армию Кравченко. Для усиления 46-й армии с участка 7-й гв. армии перебросить не два, а только один мехкорпус.
      3. Группу Плиева использовать для развития наступления вслед за 6-й гв, танковой армией.
      4. Уплотнить боевые порядки пехоты 7-й гв. армии, для чего расширить к юго-западу полосу наступления 53-й армии..."
      Наступление приказывалось начать не позже 2-3 декабря 1944 г.
      На этот раз операции 2-го Украинского фронта под Будапештом должны были проводиться совместно с 3-м Украинским фронтом Ф. И. Толбухина. Напомню, что войска 3-го Украинского фронта в октябре завершили выполнение главных освободительных задач в Югославии и теперь могли быть использованы в Венгрии. Генеральный штаб в начале ноября считал нужным применить этот фронт для разгрома противника в Западной Венгрии, чтобы в последующем он мог наступать совместно с войсками Р. Я. Малиновского на венском направлении.
      Во время ноябрьских праздников в Москве побывали несколько командующих, и в их числе Ф. И. Толбухин. Как всегда, перед тем как докладывать Ставке обстановку и предложения об использовании войск фронта, командующий обсуждал эти вопросы в Генштабе. Говорили об общем замысле действий советских войск в районе Будапешта, о перегруппировке фронта в Венгрию и его дальнейших задачах. А. М. Василевский, А. И. Антонов и Оперативное управление Генштаба высказались за окружение и последующее уничтожение противника в районе Будапешта силами двух фронтов. Маршал Толбухин твердо поддержал Генштаб.
      Согласилась с нами и Ставка. Однако директиву Федор Иванович просил ему пока не давать, поскольку прежде хотел на месте разобраться в обстановке.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66