Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Вирус хаоса

ModernLib.Net / Научная фантастика / Симонова Мария / Вирус хаоса - Чтение (стр. 4)
Автор: Симонова Мария
Жанр: Научная фантастика

 

 


Чем выше они поднимались, тем серьезнее все выглядело, а она даже не имела возможности спросить — чего, собственно, тут ждут от Мышки?.. И те известные люди, на которых она так опрометчиво ссылалась, — как знать, в какой области они завоевали здесь известность?..

Они миновали турникет и прошли в надстройку — здание на здании, имевшее в высоту еще этажей пять. Их они преодолели уже во внутреннем лифте, в сопровождении зловещего лифтера, смахивающего на Терминатора, только с головой Тараса Бульбы, для конспирации полностью обритой. Он выпустил их на последнем этаже, перед лестницей — беломраморной, устланной ковровой дорожкой. Мэри преодолела ее на ватных ногах, горько сожалея, что не может сейчас развернуться и припустить — все равно куда, лишь бы подальше. Но для начала якобы в туалет. Позади за ними наблюдал Бульба-Терминатор, готовый ко всему, в том числе и проконвоировать ее в здешний сортир, наверняка просматриваемый почище Национального банка, а потом вернуть обратно туда, где ее терпеливо подождут товарищи.

Целью последнего восхождения была металлическая дверь Дорогу к ней заступали два одинаковых человека, по виду телохранители, или мафиозо — словом, из той братии, что в случае чего стреляет без предупреждения. И они явно истомились по любимому делу: завладевшие их вниманием объекты, движущиеся по лестнице, вмиг безо всякой видимой причины ощутили себя мишенями, в то время как неподвижные предметы интерьера облегченно перевели дух.

Однако Гений с неожиданной легкостью нейтрализовал грозное препятствие, небрежно подняв руку с зажатой меж пальцами бумажкой — с виду обычной, в линеечку, с неровно оборванным краем и с записью от руки. По мнению Мэри, этот «пропуск» годился к употреблению разве что в известном месте, желательно в измятом виде. Однако привратники, взглянув на начерканные в нем каракули, синхронно посторонились, словно там значилось: «Пропустить, или под вашими ногами провалится пол. Доброжелатель».

— Вас ждут, — сказал один из них, распахивая дверь.

Мэри тоже ожидала… По правде говоря, ничего она не ожидала, равно как и чего угодно; ожидать чего-то конкретного стало с некоторых пор бессмысленным и вредным для нервной системы занятием: когда даже знакомые помещения, вроде собственной гостиной, преподносят каверзные сюрпризы, чего можно требовать от тех, в которых она еще не была?

За этой дверью помещения не имелось вовсе.

Нет, они не перешли в свободное падение — вот, пожалуй, единственное, что еще способно было испугать Мэри, но уже не удивить. Они оказались на крыше — на самой вершине рукотворной жилой скалы, куда дано было взобраться далеко не всякому, а лишь избранным — даже из тех, кто получил право копошиться на склонах этого Олимпа. Другое дело, что на самый верх поднимается далеко не все самое лучшее, а порой и то, о чем принято говорить «всплывает». Естественно, себя с компанией Мэри к таким продуктам не относила. И здешний интерьер к ним тоже не принадлежал.

В центре площадки находился маленький бассейн, над которым билась радужными переливами фонтанная гроздь. Со стоявшего рядом белоснежного дивана им навстречу поднялась с улыбкой молодая женщина. За сервированным столиком продолжали сидеть, вяло потягивая вино, трое мужчин, разных по возрасту и комплекции, но одинаково серьезных с виду.

Ген двинулся к ним во главе своей «туристической группы», обозревающей с презрительной завистью элементы чьей-то сладкой жизни. Мэри в бок ткнулся Светкин локоть:

— Узнаешь?..

— Уг-м, — кивнула Мэри, чтобы отвязаться. Насчет мужчин она не взялась бы утверждать что-либо с уверенностью, а вот женщина, обменявшаяся с Геном парой тихих слов, несомненно, была ей знакома.

— А-а, Евгений! — заговорил один из мужчин — лысый и грузный, похожий одновременно на крупное хлебобулочное изделие и на какого-то депутата, мелькавшего по телевизору, чье имя Мэри запамятовала, а скорее всего просто не знала. — Заждались-заждались! Спасибо, нам тут твоя Ивоночка скучать не давала.

Женщина ответила ему любезной улыбкой, какой обычно отвлекают внимание, одновременно подсыпая в бокал яд.

— Вот и мы, — кивнул Гений.

— Это, значит, и есть твоя команда? — лысый оглядывал их неспешно, с весьма довольным видом, хотя доволен был, похоже, исключительно собой. Его сосед справа — усатый крепыш, напомнивший Мэри одного известного продюсера, если убавить усов и добавить лысины — тоже оценивающе разглядывал гостей. Третий — черноволосый и прилизанный, самый молодой из них изучал компанию с цепкой заинтересованностью работодателя, нанимающего грабителей банков.

Мэри надеялась, что последнее наблюдение — побочный эффект работы на полную мощность ее богатого воображения.

— Это наши специалисты, — пояснил Гений.

У Мэри неприятно заныло под ложечкой — ничего-ничего, сказала она себе, все равно бояться уже поздно, каяться пока рано, бежать некуда. Кстати, сам вопрос — от чего бежать? — оставался пока открытым. Финансовая сторона ей как-то не приходила в голову, пока о ней не заговорил один из присутствующих:

— За какой процент они работают? — спросил усач. — Предупреждаю, что в случае неудачи…

— Они рискуют за долю в ставке, — прервал Гений, — и прекрасно знают, что в случае неудачи останутся ни с чем. Итак, господа, давайте начнем. Андрей Валентинович, вы можете приступать к изложению дела.

— Ну что ж… — лысый опустил на стол бокал, откинулся поудобнее и, доведя кое-кого из слушателей до зубовного скрежета, начал: — То, что нас интересует, находится на той стороне реки. В том здании, — он указал на противоположный небоскреб и добавил с улыбкой: — Вернее, на нем.

Мэри навострила ушки, однако отметила, что, когда сдобный Андрей Валентинович начал что-то излагать, его сходство с политическим деятелем усилилось. Ничего удивительного, ведь с голубых экранов они, как правило, вещают, по большей части намекая на свою простую и честную, идущую от корней гениальность, в отличие от этих проворовавшихся, коррумпированных, через одного бесноватых недоумков — своих же коллег по Думе.

— Как вам, может быть, известно, — излагал далее лысый, — там расположена посадочная площадка, на которой стоит мой вертолет. И я абсолютно уверен в том, что его невозможно оттуда угнать. Однако некоторые товарищи… — он поглядел по очереди на своих соседей и констатировал с укором — …считают иначе.

— Не буду отрицать, — улыбнулся усатый, — считаю. Видишь ли, Андрей, я кое-что слышал об этих, — кивок в сторону гостей, — специалистах. Я уверен, что не пройдет и часа, как твой геликоптер окажется неподалеку от нас, ну, скажем, приземлится по ту сторону фонтана. И готов подкрепить свои слова… — Он достал блокнотик, что-то написал в нем, вырвал листок, продемонстрировал запись соседям и положил на середину стола, — …вот этим.

Андрей Валентинович полез в карман за книжечкой и вскоре шлепнул рядом свою бумажку — так пафосно, словно раскрывал последнюю карту, и она была козырным тузом. Что можно было заподозрить и по выражению лица третьего, до сих пор молчаливого персонажа. Тот присоединил свою бумажку к предыдущим со словами:

— Боюсь, Андрей Валентинович, что украдут.

— Не боишься, Мамука, не боишься, — Андрей Валентинович погрозил ему пальцем-сосиской, — а надеешься.

— Увы, как и я, — сказал Гений, кладя поверх их бумажек три стодолларовые купюры — За благополучное прибытие вашего вертолета на нашу крышу. Прошу прощения за невольный каламбур, — и он учтиво кивнул в сторону Мамуки. Тот сверкнул в ответ снисходительной и какой-то сверхъестественно-белозубой улыбкой.

«Просто эталон для рекламы зубной пасты», — подумала Мэри.

— Металлокерамика, — со знанием дела шепнула ей Светка, тоже, кажется, слегка ослепленная. — К сорока я себе тоже такие поставлю…

Тем временем Гений, не особо впечатлявшийся мужскими оскалами, обратился к женщине:

— Ивона, прошу!

Мэри ожидала очередного пополнения к кучке бумаг и дензнаков, но великосветская дама с томным именем Ивона изящным жестом сгребла со стола все — не имея в виду посуду — и с милой улыбкой прибрала к себе в сумочку. Никто не возражал.

«Янка, да ты прямо королевская кошка!» — мысленно восхитилась Мэри прообразу своей давней знакомой, расцветшей пышным цветом в такой благоприятной питательной среде. «Женщина-кошка» могла взобраться практически на любую вертикальную поверхность, обладающую маломальски заметными выбоинками. Просто в том мире ей попадались не те поверхности.

— Ну, с богом, — сказал Гений, делая знак своим — Поехали! — и тронулся с места, но направился не к выходу, а в обход бассейна и дальше — к самому краю площадки, где остановился у невысокого мраморного ограждения. — Значит, так, ребята… — с этими словами он достал из сумки цейсовский бинокль.

Вообще-то противоположная крыша была видна отсюда и невооруженным глазом: там не имелось, как здесь, пятиэтажной надстройки, и стоявшая на ней пузатая стрекоза с поникшими «крылышками» великолепно просматривалась и без бинокля.

Мэри подавила судорожный вздох: не успела пообвыкнуться в новом мире, вот уже и подгребла завидная работенка. Нет-нет, ничего криминального! Им всего-навсего предстояло угнать вертолет. Собственность вон того толстого дяденьки, предположительно — олигарха Если вдуматься, если вспомнить все, чего она за свою жизнь начиталась и насмотрелась по ящику про иные миры, то могло быть и хуже. У нее все-таки имелся немалый каскадерский опыт, и… Да, хоть трюки в кино — это одно, а реальное мероприятие по угону с риском для жизни и, возможно, для свободы — совсем другое, но тут ее опыт, безусловно, мог пригодиться.

«Пригодится, еще как, — пискнул ехидный внутренний голос, — особенно если Мышь специализировалась в пилотировании. Работала воздух, хм… Подходящее определение…»


— Все понятно? — спросил Гений, подергав Мэри за плечевые и набедренные ремни. Проверил жесткость креплений и нерешительно… Нет, это слово к нему не шло никаким боком …как-то нефункционально замер, держа ее за пояс. Все было решено, инструкции выданы, секундомер запущен: Светка и Милли уже испарились, Фил подгонял на своей сбруе последний карабин. А в глазах организатора и мозгового центра всей операции зрело отчетливое сомнение.

По крайней мере Мэри впервые уловила в них что-то знакомое.

— Справишься?..

— А есть варианты?..

— Работала раньше такую высоту?

— А Мышь работала? — ей все меньше верилось, что она замещает здесь тот самый доходяжный призрак в очках. — Ты ведь на нее рассчитывал? — на всякий случай уточнила она.

— На Мышь в последнее время трудно рассчитывать, — заявил Гений, глядя ей в глаза с такой подозрительной пристальностью, что она и не заметила, как ловко он ушел от ответа. Зато она поняла что-то более важное: сомневаясь или перестраховываясь, вольно или нет, но он предоставлял ей шанс — последнюю возможность отказаться.

Она открыла было рот, и в этот миг прохладный шелк вечернего воздуха распороло надсадным треском.

Поначалу Мэри — и, кажется, не ей одной — пришла в голову мысль, что у них появились более расторопные конкуренты, успевшие спереть геликоптер и радостно летящие на нем к назначенному месту за фонтаном.

К ее разочарованию — и к явному облегчению остальных — вертолет дожидался их на прежнем месте: стоял себе на противоположной крыше под понурым, как престарелая пальма, винтом. Но в определении источника звука они не ошиблись — вертолет, как и предполагалось. Он вынырнул снизу и завис с эффектным разворотом — так примерно выглядит прыгун на батуте в верхней точке полета. Только прыгун, лишенный бешено вращающихся лопастей, тут же канул бы обратно вниз, а винтокрылый аппарат пронесся над ними и с неуклюжей аккуратностью опустился неподалеку — примерно на то место, где согласно договоренности в течение часа и должен был появиться другой вертолет. Обойдись они при заключении сделки более простенькой формулировкой, и общество, собравшееся на крыше, дружно закричало бы: «Ура!!!» — практически всем хором, за исключением владельца нетронутого вертолета.

Бросив взгляд в сторону Андрея Валентиновича со товарищи, Мэри увидела, что троица спорщиков укрылась за группой нехилых молодцев, внезапно откуда-то вынырнувших — логично было бы предположить, что из бассейна, но скорее всего из-за понатыканных кругом пальм и фикусов. Только растерянная Ивона осталась стоять, будто осинка в поле, никем не прикрытая. Очевидно, «крылатых» гостей никто не ждал, и телохранители страховали хозяев от возможного покушения, защита же посторонних дам в оплату их труда не входила.

Трое строгих даже на первый взгляд граждан, вышедших из вертолета, очень быстро разрулили напряженную ситуацию, пара фраз, и телохранители отхлынули, а спустя еще какое-то время вновь прибывшие в компании Андрея Валентиновича, Ивоны, а также усатого (чье имя так и не было произнесено, но Мэри подозревала, что она его знает) и зубастого Мамуки направлялись к группе у ограждения.

Мэри пребывала в уверенности, что по крайней мере одного из решительных визитеров она видит сегодня не в первый раз. Если поначалу их вмешательство мнилось ей за благо, то теперь она не питала иллюзий по части благосклонности к ней судьбы.

— У меня такое ощущение, — сказал Фил, — что мы уже проиграли, даже не начав. Тебе не кажется, — обратился он к Гению, — что кое-кто мог заранее это спланировать?

— Нет, — обронил Гений, подумал секунду и уточнил: — Маловероятно. Я сам подвел их к пари, а потом у него не было времени что-то подстроить. Ивона была на контроле, а ты ее знаешь. Но главное — за ним следили двое оппонентов в споре.

— А если… — тут Фил умолк, и не только потому, что их уже могли слышать. Просто он, как и Мэри, узнал одного из прибывшей компании, которого он имел счастье лицезреть сегодня не где-нибудь, а в своей квартире. Остальные двое были другими, но явно по тому же ведомству, и среди них этот знакомец уже не был главным: впереди выступал более крупный, и не только по фигуре — одетый строго и неброско, он создавал перед собою на расстоянии взгляда некое пространство, попадая в которое большинство людей автоматически ощущали себя его подчиненными, и это было заметно.

— Федеральная Служба Контроля, — проронил крупный, даже не думая подкреплять это заявление демонстрацией каких-либо ксив. — В здании проводится операция по розыску опасной преступницы. Я вынужден просить вашу даму предъявить документы.

— Простите, а ваши?.. — нахально заявил Фил, отодвигая Мэри за свое плечо. Она охотно задвинулась, хотя было ясно, что это просто Фил в своем репертуаре, и все полномочия у этого человека имеются. Что он немедленно продемонстрировал, показав книжечку и сухо представившись:

— Полковник Каневич.

…А еще она не сомневалась, что необходимая им на сей раз «преступница» — не кто иная, как предыдущая жертва ограбления, все та же Мария Ветер.

— У меня нет с собой документов, — соврала она, потупившись; замечено, что произнесение этой фразы — лучший способ ощутить себя виновным, неважно, что ты чист перед законом, и если даже прослыл святым, отсутствие бумажки нивелирует все предыдущие заслуги.

— В таком случае вы подвергаетесь аресту до выяснения личности. Извините, это вынужденная мера.

Типичная кара для «безбумажника». Только Мэри подозревала, что настоящий арест грозит ей как раз уже после выяснения этой весьма теперь расплывчатой личности. Испуганная таким поворотом до холода в животе, она почти забыла про намеченное умыкание вертолета. Однако окружающие на забывчивость не жаловались, имея на то очень веские причины, упрятанные кое в чьей сумочке.

— Минуточку! — сказал Гений, став плечом к плечу с Филом, таким образом полностью заступив Каневичу путь к намеченной жертве. — Эта девушка необходима здесь, по крайней мере в течение часа. Андрей Валентинович может вам это подтвердить. — Он обернулся к толстяку: — Я пока далек от мысли, что кто-то ведет нечестную игру, но…

Вряд ли Гений мог чем-либо напугать олигарха, но, судя по взглядам остальных участников сделки, устремленным на владельца вертолета, они были примерно настолько же далеки от этой мысли.

— Погодите, полковник, — величественно всколыхнулся тот. — Здесь было заключено соглашение. Считайте, что она уже арестована, обещаю, что через час и даже меньше вы сможете ее забрать. — Он поглядел на своих партнеров, и величия чуть поубавилось, а колыхания сдобного тела усилились, с головой выдав волнение: — Мы же все время были вместе! Спросите у вашей Ивоны, Евгений, она же бродила за мной, как тень!

На Ивону устремились по крайней мере три вопросительных взгляда, остальные взгляды варьировались от раздраженного у полковника до насмешливого у Фила.

— Никаких телефонных разговоров. Общение с охраной только в пределах необходимости, — четко доложила она, удивив Мэри серьезностью постановки дела. Однако само то, что представители Службы Контроля не поленились прибыть сюда на вертолете, да еще во главе с полковником, говорило о том, что они настроены не менее, а может быть, и более серьезно.

— Сожалею, но ситуация слишком серьезна, — подтвердил ее догадку полковник. — Девушке придется пройти с нами немедленно.

Двое сопровождающих шагнули вперед, но живой забор Гений — Фил продолжал упорно ее загораживать:

— Позвольте еще минуту, — сказал Гений, выступая вперед. — Андрей Валентинович, Сергей Ипатьевич, Мамука, я предлагаю отложить наше соглашение. Речь идет о форсмажорных обстоятельствах.

— Ну, я бы… — нерешительно начал толстяк, под впечатлением от только что миновавших его подозрений явно склонный согласиться, но Мамука его перебил:

— Это Клуб Экстремального Тотализатора, или я ошибся адресом? Какой может быть форсмажор? Если возникает проблема, ты должен ее решить Или ты проиграл!

— И вы тоже в таком случае, — напомнил Гений.

— И я, — согласился Мамука, — если ты сдался. А я очень, очень не люблю проигрывать… — его зубы сверкнули — без выступающих клыков, но как-то отчетливо по-вампирски. — Думаю, что Сергей разделяет мое мнение, — он вопросительно обернулся к усатому.

— Действительно, — без особого энтузиазма поддержал тот, — наша сделка не предусматривала форсмажора. — Он вздохнул и заговорил уже по-юридически четко: — Сожалею, но время пошло, и все возникающие по ходу дела сложности — проблема вашей команды. С тем же успехом вас могли захватить уже там, на месте. Вы обязаны искать и находить выход — в этом вся суть.

— Прошу прощения, — сказал полковник тоном, не подразумевающим никаких просьб, тем более о прощении, — эта дама немедленно пройдет с нами.

— Что ж, действуйте! — развел руками Андрей Валентинович, не глядя на полковника: возможно, что предложение действовать адресовалось вовсе не ему, а тем, кто еще был намерен в этот момент что-то предпринять.

Внезапно все собрание обернулось на неожиданно раздавшийся позади рокот: винт над прибывшим вертолетом бодренько набирал обороты, и кто-то — не иначе как его бывший пилот — ломился снаружи в запертую дверь кабины. Из-за пальм высовывались телохранители, любопытствуя, но не торопясь вмешиваться: эта машинка, как и ее хозяева, не проходила в их платежной ведомости.

Мамука засмеялся.

«Ну чистый крокодил!» — подумала Мэри. В этот момент ее дернули за локоть.

— Быстро! — велел Ген, разворачивая ее к бордюру. — Лезь! — подсадил, помогая встать на мраморное ограждение.

Она выпрямилась, подняла руки за висящим на кабеле пристяжным ремнем; шатнувшись, даже не покосилась в многоэтажную бездну, поймала: бегунок был уже закреплен на кабеле, тянущемся к противоположной крыше, оставалось защелкнуть поясной карабин. Договаривались, что первым туда отправится Фил, но обстоятельства изменились, ей теперь требовалось делать ноги от ареста. Да и Фил, кстати, куда-то пропал из поля зрения. Мэри некогда было интересоваться развитием событий: доносящиеся с крыши звуки попадали под одну категорию — рокот винта. Уже плотно ухватившись за держатель, она кинула через плечо последний взгляд — попробуете поймать?

— Готова? Пошла! — стоявший позади Гений слегка подтолкнул ее. И одновременно позади него раздался хлопок, прорвавшийся сквозь тарахтение вертолета.

В следующий миг тьма, утыканная огнями, рывком слопала ее, как варан муху, длинным черным языком. Но перед глазами все еще стояло: уже отрывающийся от площадки вертолет и рядом с кабиной человек с пистолетом в руке.

Тогда в голове — щелк! — и сложилось: в вертолете мог быть только Фил Он таким образом произвел отвлекающий маневр. А может, решил и перелететь на другую крышу, заодно временно лишив транспорта полковника. Но человек с пистолетом, выстрел… Все это пронеслось в голове, пока тело скользило в ветреной пустоте первый десяток метров. Потом рокот, оставленный позади, надвинулся — но это не был прежний здоровый самоуверенный стук, звук скорее напоминал надсадно-хриплый туберкулезный кашель.

Мэри не успела обернуться, как мимо наискось и вниз прошел вертолет. Он двигался, беспомощно хлопая винтом, как очень, очень тяжелая стрекоза, неспособная поддерживать крыльями собственный вес. Он не летел, потому что так не летают.

Он падал.

Мэри не заметила, что кричит, словно завопил сам воздух от бессилия удержать железную машину, а встречный ветер пытался забить пронзительный вопль ей в легкие. Она резко запрокинула голову, но успела увидеть, как вертолет врезается носом в скос набережной, как ломается винт и сминается кабина, прежде чем ее засветит белым, всераздирающим пламенем…

Грохот стих, а крик, вынырнув из него, все длился…

— Тихо, тихо! Да тихо ты! Чего орешь? С ума, что ли, съехала?

Мэри резко умолкла и проморгала едкие слезы, после чего рот вновь открылся вследствие самопроизвольного отпада челюсти.

— Цыть! — губы ее прихлопнуло шершавой ладонью. — Поори мне еще! Живо вылетишь из Корифеев.

Она энергично помотала головой — я, мол, и не собиралась, молчу, мол, молчу!

— Что на тебя нашло? Летит и воет, как баллистический снаряд… Хотя для рекламы, может, и сойдет. Ладно, давай отстегивайся. Время.

— Фил!.. — выдохнула Мэри, поедая его глазами. — Как ты здесь… Оказался?

— Здравствуй, Маша! — сказал он, потом явно обеспокоился: — Ты вообще в порядке?

— Я да-да, я — да! — зачастила она. — А ты?..

— А я что? Так плохо выгляжу?

— Ты нет… то есть отлично, даже очень хорошо выглядишь!

— Так мы с тобой работаем, или как? — спросил он.

Тут Мэри впервые оторвала от него взгляд, как следует огляделась и произнесла:

— Р-работаем. Или как…


Специальный отдел Федеральной Службы Контроля.
Информация под кодом Альфа-Гейт /«Врата»/

— Так-так, профессор. Интересно… Очень интересно будет послушать ваши объяснения сему, кхм, кхм… — полковник кинул взгляд на прозрачный колпак, выпрямился и закончил: — …феномену.

— Объясняю: этот, как вы выразились, феномен — не более чем особь женского пола, именуемая, если не ошибаюсь, Мария Ветер, — честно ответил Блум на поставленный вопрос.

— Прекрасно! Идем дальше, — не позволил выбить себя из колеи полковник. — Не вы ли утверждали, что ваша ды… ваши Врата способны осуществить только равноценный обмен, притом необходимо присутствие обоих… обеих… Ну да, обеих субъектов в строго определенном месте? И что же мы имеем? Чужая Мария Ветер, то есть двойник, исчезает у нас из-под носа — где, спросите вы? На одной из башен отеля «Платинум», а точнее, между ними, пребывая в подвешенном состоянии… — он поглядел на вздернутые брови профессора и сказал: — Ну, это сейчас долго объяснять, пойдем дальше. Примерно в это же время наша Мария Ветер объявляется в своей квартире, причем, как утверждают дежурные, пившие в это время на ее кухне чай, — полковник вздохнул, — вываливается из холодильника. Вот вам и Врата! — не преминул ввернуть он. — Девушка была в бессознательном состоянии, и мы пока предусмотрительно уложили ее в анабиоз. Но это уже детали. Главное — и, если я не прав, то готов отдать вам свое жалованье за полгода, — что обратный обмен все-таки произошел, сам собой, без нашего вмешательства. И двойник тоже вернулся… вернулась на свою кухню, или еще куда, это уже не наше дело. А вот то, что в процессе ее задержания, которое оказывается было необязательно, был потерян служебный вертолет…

— Простите, что перебиваю, — прервал его профессор, — но я уже проследил дальнейшее развитие вашей мысли. Так вот, если желаете, вы можете расплатиться за этот вертолет своим только что обещанным мне полугодовым заработком. Ведь то, что произошло, можно сказать, на ваших глазах, не является обратным обменом.

— Какая разница, как это называть!..

— Вы меня не поняли. Дело не в формулировках. Да, наша Мария вернулась домой. Это произошло потому, что пространство стремится к восстановлению собственного баланса — к залечиванию ран, если хотите. И оно обладает, гм, ну если говорить проще, оно обладает памятью. Когда объект, то есть Мария, оказалась в зоне первичного перехода, то ее затянуло обратно во Врата! Кстати, передайте вашим сотрудникам, пусть не увлекаются чаем, это плохо влияет на сосуды головного мозга. Так вот, при этом двойник была отсюда выброшена, ее как бы выдавило через горизонт, но не в прежнюю пространственную нишу, а… — Блум с сомнением взглянул на Каневича и протянул: — М-да… Это я вам, пожалуй, объяснять не буду. А суть в том, что двойник не вернулась. Она прошла в новый континуум!

— Ну и что? — спросил Каневич, мысленно за-катывая глаза. — У нас-то теперь все в порядке, наш баланс восстановлен! Вот она, наша Мария Ветер, прошу любить и жаловать! — он сделал в сторону капсулы куртуазный, по его мнению, жест.

— Да не восстановлен он, в том-то и дело, что не восстановлен! — взвыл профессор.

— Но вы же сами только что сказали…

— Я сказал, что вселенная стремится его восстановить, но это еще не значит, что у нее получается! Континуумы не полностью обособлены друг от друга, то есть это только по одним критериям, а по другим они взаимопроникающи, иначе между ними не было бы ничего общего! Но мы уже сейчас имеем сенсационные данные об их сходстве, коэффициент идентичности — а когда девочку разбудят, вы представляете, насколько бесценен будет ее, то есть практически наш первый опыт перехода в мир иной?.. — Тут профессор словно споткнулся на всем скаку, сообразив, что ляпнул что-то не то. — То есть я хотел сказать…

— Понятно, — оборвал смущенное бормотание полковник. — Значит, говорите, не получается у нас с балансом? — вернул он разговору утерянную суть. — Не сходится, значит, дебет с кредитом?

— Да при чем тут… А, ладно, — устало проронил Блум.

Они прошли в соседнюю, отделенную стеклом комнату, где находился пульт жизнеобеспечения, и сели в кресла за спиной дежурного. Тот вопросительно обернулся и, повинуясь жесту полковника, вышел.

— Говоря по-простому, — сказал профессор, — Хаос не может наступать в одном месте. Двойник остается нарушителем стабильности, это нарушение будет заявлять о себе все явственнее вокруг него и будет сказываться у нас, равно как и в других континуумах.

— Интерес-сно, — ядовито прошипел полковник. Он-то своими глазами видел этого… эту «двойника», которую Блум заклеймил «нарушителем», а по сути корнем всех настоящих и, главное, грядуших бед. Он-то понимал, что девчонка по большому счету ни при чем. Кто при чем, он тоже понимал. И очень жалел, что ликвидация этого «кого-то» вряд ли поможет устранению последствий его научной, увы, никак не скажешь, что псевдонаучной, деятельности.

Полковник тяжело и многотерпеливо вздохнул:

— И что же теперь прикажете делать? — кажется, этот вопрос он задавал Блуму уже не в первый раз. Ах да — пока еще только во второй, все-таки самолюбие — великая вещь!

— А вы сами неужто не догадываетесь? — откликнулся профессор удивленно, а может быть, сочувственно.

— Не я же открыл способ путешествовать по иным мирам! — огрызнулся Каневич. — Вы же на связь с ними научились выходить, ну вот и…

— Вот и! Вот именно, полковник! А вы, как я погляжу, не лишены смекалки, — сделал профессор неуклюжий комплимент. Или завуалированно поиздевался, но не стал увлекаться этой темой. — Связь! — торжественно провозгласил он. — Вот то единственное, что у нас есть, и то, что нам сейчас необходимо. Вы же наверняка уже задумывались о том, что и там существуют свои федеральные службы или их аналоги? Как и наши с вами аналоги, полковник! Так вот, с ними мы и должны связаться.

— Мой аналог? То есть двойник? — уточнил полковник, кажется, впервые представив себя размножившимся каким-то иным методом, помимо полового. — Двойник, если он действительно мой, мне не поверит, — сказал он, продолжая таить в углах губ скептическую усмешку. — В лучшем случае пошлет по этому адресу аналог участкового. Чтобы разобрался в обстановке и доложил.

— Но вы же, вы-то же поверили!

— Вы что же думаете, я здесь потому, что во что-то поверил? Мне это дело было поручено Начальством! А им, аналогам, просто позвонит неизвестно кто, чей номер не определяется, и начнет пороть что-то маловразумительное про параллельные континуумы!

Под грузом таких аргументов профессор немного растерялся.

— Ну, во-первых… Миры не настолько идентичны, чтобы можно было с точностью предугадать реакцию тамошних силовых ведомств. И потом не исключено, что вам сразу придется договариваться с самим собой. Что может быть проще?

Полковник изучающе поглядел на Блума. Неужели он и впрямь так недалек? Договориться с собой. Что может быть проще? Ха! Что может быть сложнее!

— Ладно, — произнес он. Вариантов у них все равно не было. — Какую задачу мы должны перед ними поставить?

— Не удивляйтесь, — обрадовался Блум, — но задача все та же. Она по-прежнему состоит в том, чтобы совершить обратный обмен. Ведь двойник перейдя в другой мир, вытеснил оттуда свое подобие.

— То есть это уже будет тройник, — с мрачным видом пошутил полковник. На самом деле ему было не до шуток: что-то ему подсказывало, что на горизонте уже маячат четверник и пятерник.

— Тройник, — согласился Блум, мчась вперед на крыльях логики и не замечая подвохов, — или назовем его… ее дубль третий. Но главное — куда её вытеснило? Вот это-то и есть самое любопытное!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17