Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Неофит

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Смит Гай Н. / Неофит - Чтение (стр. 17)
Автор: Смит Гай Н.
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


От нее исходил кислый запах, тело не было больше ароматным; красота, оскверненная без сожаления. Смотрит с вожделением, похотливо, выпрямляется слишком часто, чтобы взглянуть на того, кто повелевает ею, ее чувствами, на его слугу. Давая себе волю только тогда, когда он велит сделать это.

Джоби все еще не мог проснуться. Он позволил Салли Энн поднять себя на ноги, провести к алтарю, его колени с глухим стуком ударились о твердый пол, когда она грубо толкнула его. Так смертельно холодно, и не только потому, что температура в комнате понизилась еще на несколько градусов. Его шатало от вони, запаха нечищенных конюшен.

Он повторял слова, которые для него ничего не значили, повторял только потому, что должен был это сделать. Небольшое деревянное распятие было вручено ему. Он набрал достаточно слюны на сухой язык, чтобы плюнуть на него, перевернул его и отдал человеку в темной одежде. Остальные что-то монотонно бормотали. Стало еще холоднее, отвратительный запах усилился. Он задрожал, повторил те слова, которые каким-то образом удержались у него в памяти. И теперь он смирился с тем, что не проснется, потому что это был не сон, никогда это не было сном. Этот ужас происходил на самом деле.

Комната снова была ярко освещена, ковер лежал на прежнем месте, и под этой простыней действительно мог стоять миниатюрный уэльский комод. Джоби посмотрел на себя, увидел, что он был уже одет, что все выходили один за другим в дверь, спускались по лестнице. Светловолосого человека не было видно, остался лишь запах задутых свечей.

Салли Энн помогла Джоби спуститься по широкой лестнице, пройти через вестибюль, выйти на улицу. Прошел снег, тротуары серебрились в свете фонарей, как будто кто-то посыпал их блестками из аэрозоля. Джоби невольно старался не наступать на трещины в плитах тротуара; если наступишь, то ведьма придет и тебя заберет.

На площади били часы: приглушенный звон под слоем замерзшего снега. Прозвонили колокола на церкви, и у Джоби возникло невыразимое чувство вины.

— Сегодня Рождество, — Салли Энн впервые заговорила с тех пор, как они покинули дом.

— Да, Рождество. — Джоби испытывал необычайную слабость, он был рад, что Салли Энн поддерживает его. Он хотел бы задать ей много вопросов, но знал, что никогда не станет этого делать. Может быть, это лучше — не знать ничего, как в те ночи, когда он дрожал под одеялом, недоумевая, что происходит на чердаке. Но на самом деле он не хотел этого знать. Теперь он узнал, и мысль о матери вызывала у него отвращение. Эта старая карга, она могла быть его матерью, а ее пузатый спутник — его отцом. Если бы только все это было сном.

— Нам пора возвращаться домой. — В голосе Салли Энн слышались победные нотки, она крепко сжала его руку. — Мы выполнили свою задачу здесь и должны вернуться в Хоуп для последней встречи с теми, кто преследовал нас веками.

Джоби оцепенел, ему опять захотелось броситься бежать, но он давно уже понял, что это бесполезно. Куда бы ни пошла Салли Энн, он пойдет следом. Время побегов прошло, теперь он должен бороться.

Ночью он увидел сон; ему снилась деревня Хоуп, тихая церковь, пустая, если не считать маленького рыжеголового мальчика с челкой почти до глаз. Глаза его покраснели от слез, он стоял на коленях и молил Бога, чтобы Джоби Тэррэт вернулся к ним.

И по всей деревне стоял плач.

Глава 27

Клифф Моррис стоял и смотрел из окна кухни. Густая грязь; грязь здесь была всегда, но такой ужасной он никогда не видел. Лужи; в некоторых из них вода доходит до верха высоких сапог. Везде валяются обломки: разбитые куски асбестового покрытия крыши, двери, сорванные с петель, окна, которые выпали и разбились. Результат странного ураганного ветра. Деяние Божие. Он невесело усмехнулся. Несколько Деяний Божиих. Если только Бог существует.

Куры начали дохнуть по необъяснимой причине две недели назад. Когда он вечером закрывал курятник, они были, казалось, в порядке, хотя неслись хуже (с тех самых пор, как Салли Энн сбежала с этим бездельником Тэррэтом). Эксперимент, который провалился, ударит по нему. Задним умом он решил, что ему надо было перейти опять на обычные корма, и к черту полиненасыщенные яйца. Но это означало бы признание в неудаче, в том, что такие яйца производить невозможно. Он не мог просто так разрушить мечту. Продолжай и надейся, что все в конце концов получится. Не получилось.

Производство яиц снизилось на пятьдесят процентов в ту роковую ночь. Утром в клетках он обнаружил 1500 дохлых кур — безжизненные комки из светло-коричневых перьев, которые только недавно устроились на ночь, заснули и не проснулись. Ветеринар взял несколько дохлых кур для вскрытия, проверил корм и в недоумении покачал головой. Клифф Моррис был охвачен бредовой идеей, но от этого куры не могли сдохнуть. Дик Оливер практиковал уже тридцать лет, и он никогда еще не был столь озадачен. Он выслушал рассказ о том, как куры впали в ярость, но не смог понять, в чем была причина. Может быть, какой-то вирус или опухоль мозга. Но он ничего не обнаружил.

На следующий день сдохли еще пятьсот птиц. Вызвали представителей Министерства сельского хозяйства, все передвижение скота и птицы в Хоуп и из Хоупа было запрещено. Но они не смогли дать ответ. Тлели погребальные костры, облако отвратительного смердящего дыма проплыло над деревней и отправилось в сторону гор. Зловоние смерти; были кремированы горы дохлых кур. Жители спрятались в своих домах, в страхе перешептываясь, что это осуществлялось проклятье Хильды Тэррэт. Ее сын-колдун завершил злое дело матери и бежал. Это он должен был бы гореть на костре.

Эми Моррис не выходила из спальни, простыни и наволочки были запачканы свежей кровью, кашель не прекращался. Доктор Овингтон приезжал каждый день, колол ей морфий. Она не проживет до Нового года, сказал он Клиффу Моррису. Никакой надежды, нечего и думать. Он предложил перевезти ее в приют для безнадежно больных в город, но фермер покачал головой. Она умрет в Хоупе, как и все Моррисы на протяжении столетий.

Это было что-то вроде традиции. Доктор Овингтон сказал, что распорядится, чтобы медсестра ежедневно приходила и меняла простыни.

Ураган налетел во второй день Рождества. Ветер усиливался весь предыдущий день, это был ледяной северный ветер, который не смогли сдержать даже горы. Он пробился через них, проник в долину, кружа и набирая силу, заморозил тонкий снежный покров, превратив его в хрустящую скользкую поверхность, которая поскрипывала, когда по ней ступали; он навесил сосульки на желобах, а затем с грохотом швырял их в водосточные трубы. На некоторое время он остановился, обманув всех, прикинувшись, будто утихомирился. Внезапная, неожиданная оттепель, сильный ливень и ураганные ветры вернулись.

И тогда буря ударила по деревне изо всех сил. Деревья гнулись до земли, отлетали сучья, их несло, подбрасывая, вниз по дороге, образуя возле преграждающих им путь стен и живых изгородей кучи хвороста. Шиферные плитки слетали с крыш и разбивались, пустые полиэтиленовые мешки выхватывало ветром из открытых фермерских построек, уносило в ночь, рассыпая мусор по всей округе.

Клифф Моррис сидел в кухне, слушая, как рычит печь «Рэйбэрн», температура ее подскочила до 450 градусов, это опасно, если в трубе скопился древесный огонь. Так начинаются пожары, но ему было все равно, ему на все было наплевать. На дворе наполовину отлетевшая доска колотила вот уже целый час, наконец, оторвалась, ударилась обо что-то. Стучали окна, сквозняк, проникший через плохо подогнанные рамы, поднял газету на столе. Эми уже несколько лет приставала, чтобы он вставил двойные рамы, но он ее не слушал. На дворе будет много разрушений, но все так и останется. Не для чего поддерживать порядок в Спарчмуре, пусть все здесь сгниет и развалится.

Он услышал, как Эми закашлялась наверху, а, может быть, она и не переставала кашлять? Всю прошлую неделю ей становилось только хуже. Улучшения не будет. Еще неделя, может быть, меньше, и она умрет. Странно, что он так по-философски относится к этому; они похоронят ее на церковном кладбище, и он вернется домой, будет жить дальше. Ну, существовать как-то. Он не думал, что будет плакать. Он подумал, не продать ли Спарчмур, не уехать ли навсегда из Хоупа, но он хорошо знал, что не сделает этого, потому что слишком хлопотно. Проще остаться. И он уж позаботится, чтобы Салли Энн ничегошеньки не досталось после его смерти. Будь она проклята, он оставит все благотворительным организациям, но ей ни пенса не достанется. А, может быть, он все истратит. Он не любил зря тратить деньги — все равно что бросать на ветер все, для чего работал. Расточительство.

Эта сучка живет где-то с Тэррэтом, спит с ним, а потом в один прекрасный день объявится на пороге с ребенком в руках, скажет, что ей некуда идти. Он ее, конечно, выпихнет за дверь вместе с ее ублюдком. Бросит их в грязь. В Спарчмуре не бывать блудной дочери.

Это Джоби что-то сотворил с курами, Клифф был в этом уверен. Парень применил к ним какую-то силу, точно так же, как его мать сделала что-то с быком, который убил Артура Тэррэта. Я забираю вашу дочь и убиваю ваших кур, мистер Моррис, сэр. Конечно, Клифф еще мог понять, почему этот прохвост прицепился к Салли Энн, но зачем же при этом разорять ее отца, перерезая себе горло, если заришься на наследство? Проклятье Хильды Тэррэт, конечно, которое заставляет жителей Хоупа озираться по сторонам. До сих пор Клифф Моррис не обращал внимания на эти слухи, но внезапно зимней ночью, когда наверху умирает жена, дочь ушла, птицы сдохли, а дом может к утру разрушить буря, начинаешь признавать, что во всем этом может что-то быть. Смерти, пожар у Тэннинга; Клифф содрогнулся, ему не понравилось, что термометр «Рэйбэрна» превысил отметку 450 градусов.

Стук прямо у него над головой заставил его вздрогнуть. Он понял, что это была уже не отлетевшая доска, потому что ту унесло ветром. Настойчивый стук по полу спальни. Эми.

Он застонал, поднялся со стула. Ему казалось, что последнее время она стучит палкой по полу днем и ночью. Никчемные, пустые просьбы, только чтобы заставить его побегать. «Принеси воды. Я хочу прочесть газету. Я не видела ее сегодня». Выдумывает всякие глупости, лишь бы отвлечься от монотонности умирания.

С недавнего времени Клифф стал спать внизу. Нельзя ожидать от мужчины, что он будет спать в одной постели с женщиной, у которой от кашля постепенно разрываются легкие, заливая кровью простыни, которая мечется беспокойно всю ночь. Невозможно было это вынести, но Эми, казалось, так не считала. Она стала еще более жесткой по отношению к нему, чем была все эти последние двадцать лет. Надо было позволить им увезти ее в приют, забот было бы в сто раз меньше. Теперь, однако, слишком поздно.

Стук стал еще более отчаянный, от него закачался абажур над столом. Он представил Эми, лежащую наверху, проклинающую его, кашляющую кровью, размахивающую палкой с такой злостью, с какой только позволяли ей слабые силы. Грохот; что-то покатилось. Она выронила палку, лучше ему подняться наверх, а то она еще ненароком попытается через силу сойти вниз, а на черта она ему здесь нужна.

Он пошел к двери; порыв ветра сотряс дом, и ему показалось, что с крыши слетела еще одна шиферная плитка. Ну и черт с ней, даже если протекать начнет. Он ничего не станет ремонтировать в Спарчмуре, просто останется тут и будет наблюдать, как все вокруг разваливается.

Неохотно Клифф Моррис поднимался по лестнице наверх, подсознательно желая, чтобы эта лестница никогда не кончилась, чтобы ему не надо было пересекать площадку, открывать дверь спальни и видеть...

Эми лежала, откинувшись на подушки, на белом материале алели пятна крови, некоторые были еще влажные. Глаза ввалились, горят в темных веках, щеки впалые, такая бледная. Смятая ночная сорочка, волосы растрепаны: женщина, которая сдалась, с нетерпением ждет смерти.

— Тебя не дозовешься. — Губы ее кровоточили в том месте, где она прикусила их, извиваясь от боли; действие морфия начало ослабевать, рак побеждал его. Начался отсчет времени в обратном порядке.

— Ветер, — пробормотал он. — Плохо слышно.

— Или, может быть, ты не хотел услышать, — злобный сарказм. — Больше того, чем ты слышал меня все эти годы. Но тебе недолго осталось меня слушать, Клифф. Завтра меня уже не станет.

— Нет. — Он хотел сказать «да», но вынужден был произнести «нет» ради нее. — Доктор Овингтон приедет утром.

— Чтобы выписать свидетельство о смерти. — Ее тихий смех потонул в очередном приступе кашля, и ей пришлось подождать несколько секунд, прежде чем она смогла продолжить. — Но я должна тебе кое-что сказать, Клифф.

Он затаил дыхание, невольно сглотнул, выпятив кадык. Он пожалел, что поднялся сюда. Палка ее лежала на полу у комода; если она не вспомнит об этом, он оставит палку лежать там.

— Что... что ты должна мне сказать?

— Ты знаешь... — голос ее стал почти нормальным, словно транзистор, который барахлил и вдруг исправился. — Ты знаешь, Клифф, мы ведь уже больше двух лет не жили супружеской жизнью.

— Я...

— А до этого дело ограничивалось пятью разами в год. Так почти двадцать лет. И ты все еще пытаешься обмануть себя, что я с этим мирилась?

Он стоял, не в силах ответить, вспоминая слухи, то, как он ударил ее в день, когда ушла Салли Энн.

— Вот почему у меня есть дочь, а у тебя — нет. — Эми Моррис визгливо засмеялась. — Салли Энн — не твоя, Клифф, и она это знает!

— Ее уже несколько недель нет. — Его протест был жалок, он пытался сменить тему, не хотел слышать. — Она где-то с Джоби.

— Да, она с ним, и этого-то я и боялась. Я боялась все эти годы, что этот день настанет, Клифф, зная, что когда-нибудь эти двое сойдутся, и когда это случится, наступит ужасный день для деревни Хоуп, для всех ее жителей, в том числе и для нас с тобой.

У нее бред, подумал он.

«У меня было несколько любовников». Это не было похвальбой, ей стало трудно говорить, транзистор опять испортился. «Но я совершила ужасную ошибку, и поэтому все так получилось. Я умираю медленно и мучительно, это мое наказание, но если на то будет Божья воля, я скоро обрету покой. Другие умерли из-за того, что я совершила, и будут еще смерти. Но это не только моя вина, Клифф, я хочу, чтобы ты подумал об этом после моей смерти, подумал, как ты довел меня до этого». Она помолчала, чтобы набрать воздуха для последней словесной атаки на человека, которого она ненавидела больше всех на свете. «И я оставляю свое проклятье, Клифф Моррис, точно так же, как Хильда Тэррэт той ночью. Ты пытался построить для себя империю, но она рушится вокруг тебя. Да придет смерть в Спарчмур, да не услышит больше никто имени Моррисов в этих краях! А теперь — вон из этой комнаты, я не хочу тебя больше видеть».

Клифф Моррис закрыл за собой дверь и впервые с детских лет он заплакал, потому что знал, что его жена сказала правду.

Доктор Овингтон не приехал на следующий день, потому что река у почерневших развалин, которые некогда были станцией «Амоко» Тэннинга, вышла из берегов и затопила дорогу, отрезав Хоуп, как будто пытаясь преградить путь злу, существующему там. Говорили, что ночью в реку съехала машина, что пассажиры утонули.

Вернувшись в свой кабинет, доктор позвонил в Спарчмур. Он не удивился, когда узнал, что Эми Моррис ночью умерла.

* * *

Наутро, после сильной бури Джо Роуэлл отправился в Хоупский лес. Несколько деревьев было повалено ветром, огромные дубы с мощными стволами, которые в течение ста лет, а то и больше выдерживали самые грозные нападки стихии. Остатки старого каменного дуба тоже исчезли, почерневший ствол отлетел у самого основания, гнилое дерево распалось на кусочки, падая на землю. Дуб был полностью уничтожен, пепел развеян по ветру.

Егерь издали смотрел на обломки дуба, ему показалось, что он все еще чувствует запах обуглившегося дерева. Все было возможно, когда дело касалось Хильды Тэррэт. Он содрогнулся. Дерево исчезло, но она продолжала жить. Отчасти он пожалел, что пришел сюда; он не был здесь с того дня, когда приводил на это место Джоби, и он помнил, как парень в ужасе бросился бежать. Потому что он понял, что его мать не умерла. Хильда была здесь, сомнения быть не могло, ее присутствие чувствовалось в холодном ветре, в том, как он сердито налетал на него.

Ворон прокаркал у него над головой, борясь с последствиями бури, почти паря в воздухе. Роуэлл увидел птицу, понаблюдал за ней, но не поднял ружье, которое держал под рукой. Еще вчера бы он выстрелил в ворона безо всякого разговора, но сегодня птице была оставлена жизнь, потому что егерю было плевать. Плевать на все! После того, как в девять утра зазвонил телефон. Ему потребовался час, чтобы понять содержание этого разговора, даже теперь он продолжал складывать разрозненные предложения, словно рассыпанную игру-головоломку, пытаясь сообразить, что они означали. Он искал путь к спасению, лазейку. Он хватался за соломинку. Но выхода не было, не было другого объяснения, не было отсрочки. Вот почему он оказался в Хоупском лесу.

Позвонил Бреттон, выразитель мнения всего синдиката. Он сообщил о сговоре хоупских помещиков — избавиться от Джо Роуэлла! Они хотели, чтобы он ушел, уступил место человеку помоложе, вот в чем дело. С птицами в этом году не повезло, но это не полностью вина егеря. Холодная, дождливая весна не способствовала выведению птенцов, а сильные грозовые ливни в июне утопили много цыплят. Да и лисицы внесли свою лепту, и здесь у Роуэлла руки были связаны. Не убивай лисиц возле Хоупа, потому что мы на них охотимся. Лисицы и фазаны могут жить рядом, если умеешь стрелять. Ни хрена! Все было против него, и недавно принятый закон об охране природы не облегчил труд егеря. Да, Джо Роуэлл подстрелил несколько лис, но ему приходилось заботиться, чтобы несколько зверей оставалось в округе, когда начиналась охота на них, а иначе бы на него нажаловались, выгнали бы с работы.

Каким-то образом лисы пробрались в большой загон для фазанов и зарезали сто пятьдесят взрослых птиц. Вы получите своих лисиц, мистер Бреттон, но в результате у вас уменьшится число фазанов. Вы выигрываете или в одном, или в другом. Я же всегда проигрываю. Итак, они уволили его. Через месяц, Джо, ты закончишь первого февраля. Новый егерь въедет в твой дом второго. Он мог бы попробовать наладить с ними отношения, чтобы остаться в доме, но работы у него все равно бы не стало, а без нее ему здесь нечего делать. Вряд ли он вообще найдет другую работу в его возрасте. Да он и не хотел этого, он представить не мог, что никогда в жизни больше не придет в Хоупский лес, который был частью его жизни, точно так же, как и он сам был частью жизни этого леса. Хильда, я не могу жить без тебя. Я сдержал свое слово, я привел сюда Джоби, я не хочу уходить, не заставляй меня.

Существовал лишь один способ, чтобы он мог остаться здесь, и он принял это решение, не слишком долго раздумывая над ним, чтобы не передумать. Хильда хотела, чтобы он так поступил, и для него будет честью встретиться с ней.

Вот почему он не подстрелил ворона. Потому что у него был лишь один патрон в ружье, и егерь знал, как использует его.

* * *

Гуды отправились в город вечером на второй день Рождества, чтобы выпить и поужинать с Фэарфилдами. Так бывало каждый год, традиция этому была положена почти пятнадцать лет назад, и прерывалась лишь один раз — из-за сильного снегопада в 1979 году. В этой ежегодной встрече было что-то особенное, во всяком случае, для Фионы Гуд. Приятные воспоминания о тех встречах, когда Рождество действительно казалось Рождеством, когда они брали с собой ребенка в переносной кроватке с ручками. Счастливые дни, их остается лишь вспоминать, испытывая ностальгию. Вот почему сегодня они рискнули поехать в такую сильную бурю. Чтобы на некоторое время оказаться вдали от Хоупа.

После полуночи Фрэнк и Фиона Гуд пробирались к своему старому фургону «Моррис», перекрашенному в синий цвет, припаркованному у муниципального «полуотдельного» дома Фэарфилдов. Дверцы рвались с петель от ураганного ветра, чтобы закрыть их, пришлось приложить усилия. Дождь бил по ветровому стеклу, испытывая прочность «дворников».

— И все же снег мог бы пойти. — Фрэнк был страстный оптимист; он вытягивал шею, пытаясь увидеть дорогу впереди. — Если бы температура упала еще на пару градусов, то снег бы пошел.

— Будь осторожнее. — Фиона проверила пристежной ремень; она была встревожена и напряжена, ей не нравилось ездить в плохую погоду. И все же эта поездка стоила усилий. Она подумала, все ли в порядке у Элистэра дома. Им не следовало бы оставлять его, он еще слишком мал, чтобы быть одному в такую ночь. Их сын последнее время вызывал у них тревогу. Он был замкнут и угрюм; он даже похудел, что шло ему не на пользу. Все это из-за Джоби Тэррэта. Джоби плохо влиял на Элистэра. Слава Богу, что этот парень исчез, может быть, он и не вернется в Хоуп. Добра от него не жди, что неудивительно при таком происхождении. Элистэр так и не отошел от душевной травмы, которую нанесла ему смерть Тимми Купера; страх, потрясение от того ужасного дня в октябре прошлого года. Люди говорили, будто этот колдун намеренно убил Тимми, просто чтобы попробовать, применил хитрость, чтобы выйти сухим из воды. И с Харриэт Блейк он имел дело. Да и убежал он с этой девчонкой Моррисов, можно поспорить на что угодно, что у них не платонические отношения! Ну и как после этого разрешать сыну водиться с таким человеком?

Фрэнк Гуд свернул, чтобы не наехать на большой сук, валяющийся на дороге.

— Осторожнее, Фрэнк, — снова напомнила она ему.

Деревья наклонялись, касаясь друг друга ветвями, словно строили тоннель для путешественников. Ветер колотил по фургону, как будто пытался остановить их. Не возвращайтесь в Хоуп, это дурное место. Сегодня его посетила смерть.

Фрэнк взглянул на почерневший остов бензозаправочной станции «Амоко» на правой стороне; голые стальные балки, все, что осталось после бушующего адского пламени в прошлом месяце. В окне небольшого бунгало, стоящего в стороне от руин, горел свет. Берт Тэннинг все еще был там, он не уедет, несмотря ни на что. Фрэнк озадаченно покачал головой, снизил скорость, чтобы объехать завалы на дороге. Невозможно пенять Тэннинга, сколько бы ты ни старался!

— Осторожно, Фрэнк!

Ради Бога, заткнись, женщина!

И в этот момент они въехали в воду. Фрэнк Гуд нажал на педаль тормоза, дернул за руль, почувствовал, как стремительно полилась пенящаяся вода, волна поднялась и омыла ветровое стекло, закрыв ему видимость, как будто на фургон набросили огромное темное одеяло.

Фиона закричала. Фрэнк понял, что управление рулем вышло из-под его контроля, машина завертелась, от тормозов нет никакого толку, словно лодчонка, попавшая в мощное перекрестное течение. Река не затопляла эту дорогу с 1947 года, считалось, что берег укрепили, и этого не должно больше случиться.

Машину понесло вперед, в сторону, колеса ее не касались дороги; они могли перевернуться в любой момент, ничего другого ждать не следует.

— Фрэнк!

Проклятье! Фургон повернул в сторону, начал падать, нырнул вниз, часть крутого берега реки обвалилась вместе с машиной, рухнув в черный ледяной поток реки Хоуп.

Крики Фионы Гуд прекратились, когда вода прорвалась в тонущий «Моррис». Они пытались расстегнуть ремни, им это удалось, но дверцы они открыть не смогли — давление воды было слишком велико.

Медленно машина потонула, мягко опустилась на толстый слой ила на дне реки и осталась там.

* * *

Спустя неделю после урагана в Хоуп вернулась спокойная, тихая погода. Трое похорон в течение недели: Эми Моррисон во вторник, Гуды — вчера, Джо Роуэлл — завтра.

Старуха, которая была не так уж и стара, если приглядеться, прислонилась к своей разрушенной садовой калитке и стала смотреть на главную улицу деревни. Никто еще не расчистил улицу после бури. Разбитые шиферные плитки и ветки валялись в сточных канавах, отброшенные теми, кто ехал в Хоуп или отсюда.

Впервые за несколько недель миссис Клэтт вышла из дому. Рождество прошло незамеченным, возможно, она даже не знала, что сегодня был Новый год. Она задумчиво посасывала надутые губы. Сын Гудов временно жил у миссис Беттеридж. Ничего хорошего в этом нет, потому что у Берты Беттеридж нет времени как следует следить за мальчиком. Он горевал, был задумчив, все время ходил в церковь и находился там часами. Если о нем никто не позаботится, он может совершить какой-нибудь отчаянный поступок. Миссис Клэтт удивлялась, почему преподобный Бактон не проявил больше внимания к судьбе мальчика, но в этом была вся Церковь — она хочет только денег, а у Элли Гуда их нет.

Если бы ей предоставилась возможность, она бы взяла Элли к себе. Ей бы пригодился мальчик в доме, жизнь стала трудна после того, как Джоби ушел от нее. Но он был плохим мальчиком, этот Джоби Тэррэт. Как только он подрос, он стал слишком самостоятельным, хотел все изменить. А в Хоупе ничего не изменишь, потому что здесь всегда все будет по-прежнему. Он и есть причина всего того, что случилось здесь за последние несколько недель, сомнения в этом нет. Мальчик совсем обезумел, он не понимает... и еще эта девушка его обрабатывает. Вместе она напустили противоборствующие силы зла на Хоуп, а такие вещи лучше не трогать. Если бы он остался с миссис Клэтт, ничего бы подобного не произошло, она бы позаботилась, проследила за ним. Она задумчиво пожевала беззубыми деснами. Последнее время она много думала об этом. И прошлой ночью ей приснился сон, не обычный сон, это было видение. Так бывало, когда была жива дорогая Хильда.

Вот почему она стояла сейчас у калитки, глядя на дорогу, ведущую в Хоуп из внешнего мира. Она щурилась, вглядываясь вдаль, пока у нее не заболели глаза. Миссис Клэтт смотрела на дорогу, надеясь, что не увидит идущих по ней в Хоуп высокого светловолосого парня и девушку, держащую его за руку.

Она молила своего бога, чтобы ее видение не сбылось, чтобы все увиденное во сне оказалось лишь плодом ее воображения. В прошлом все ее видения сбывались, но тогда у нее была Хильда Тэррэт, которая помогала ей, давала советы. Пусть это видение не сбудется, ради нас всех, умоляла она.

Потому что в ее видении Джоби и Салли Энн вернулись, и для Хоупа наступил День страшного суда. И последствия его были слишком ужасны, чтобы думать о них.

Весь этот тихий, похожий на весенний день миссис Клэтт простояла у калитки, глядя на дорогу; она ушла в дом только тогда, когда сумерки превратились в темноту.

Завтра она снова будет стоять и смотреть на дорогу, и послезавтра. Каждый день, до тех пор, пока...

Она еще раз прочла молитву своему божеству, чтобы ее видение не сбылось, чтобы они не пришли.

Глава 28

Джоби и Салли Энн пришли по дороге в Хоуп на третий день, около полудня.

Погода все еще стояла хорошая, и они были оба в джинсах — их можно было бы принять за влюбленную парочку, державшуюся за руки и наслаждавшуюся солнцем. Но посмотрев внимательно на их лица, можно было увидеть переутомление, явное напряжение, недоверие друг к другу. Страх, настороженность в их глазах, когда они заметили, как слегка шевельнулись шторы на окнах, почувствовали эту тишину. Джоби нес гитару, закинув ее через плечо.

Он увидел струйку дыма, поднимавшуюся из трубы дома миссис Клэтт, ему показалось, что он заметил какое-то движение возле дома, когда они были еще далеко. Ему надо увидеть ее, в последний раз, встретиться с ней лицом к лицу. Потому что ей-то должны быть известны причины, она сможет объяснить ему некоторые вещи, которые для него все еще были загадкой. Он выжмет это из нее собственными руками, если потребуется, на этот раз он не станет стесняться в выборе средств. Он до сих пор не был уверен, кто его главный враг, какое зло сплело свою паутину в Хоупе. Салли Энн? Или же она просто орудие злобы в руках какой-то более могущественной силы?

— Смотри. — Он указал в направлении церкви.

— Что такое? — Она посмотрела туда, куда он указывал, но ничего не заметила. Я — ничего не вижу.

— Вот именно. — Он глухо засмеялся. — Где же галки, чьей целью в жизни было разрушить этот шпиль?

Она медленно кивнула. Не было видно стаи хриплоголосых птиц, которые прежде кружились там и ссорились из-за крошащейся извести. Тишина, молчание, от которого даже Салли Энн содрогнулась.

— Они все улетели, — выдохнула она. — Они знают. Даже птицы покинули Хоуп.

Они постояли, слушая абсолютную тишину.

Пустота. Деревня могла показаться брошенной жителями, в ужасе бежавшими отсюда, если бы не дым, вьющийся из труб и повисающий в тишине. Мусор, оставшийся после бури, везде разрушения. Деревня приняла на себя всю силу обозленной стихии.

— Мама умерла, — тихо сказала Салли Энн, и это было просто утверждение, лишенное печали, ничего не выражающее.

— Мы точно не знаем.

— Я знаю. Я знаю, что она мертва.

Из дверей церкви на них смотрела пара глаз, сияющих давно забытым светом, в них была надежда и недоверие к тому, что они видели. Рыжеволосый мальчик весь дрожал, он бы выбежал, подбежал бы к Джоби, бросился бы к нему на шею, если бы не было Салли Энн.

Он удержался, из-за хлынувших слез он почти ничего не видел; эти слезы долго больно жгли его сухие глаза, но полились только теперь. Его молитвы были услышаны, Бог все же существует. Но Элли Гуду все еще нужна его помощь, и он молился, чтобы Он защитил его от колдуньи, которая вернулась в Хоуп с Джоби и которая стала еще ужаснее, чем была прежде.

Джоби стоял у калитки своего дома, смотрел на него со страхом. Меньше всего ему хотелось возвращаться туда, он боялся того, что может найти там. Он пытался разрушить его, но потерпел неудачу; даже здесь в лучах теплого солнца, он ощущал гнев дома, знал, что прятавшееся в нем зло еще живет, не исчезло за время его отсутствия.

Медленно, со страхом он приблизился к крыльцу. Дверь все еще была приоткрыта, во время бури через щель вовнутрь затекла грязная вода цвета песчаника, напомнив ему о... Он отогнал эту мысль. Повсюду валялись шиферные плитки. Отлетела часть трубы, но это небольшое разрушение.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18