Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сканнеры живут напрасно

ModernLib.Net / Смит Кордвейнер / Сканнеры живут напрасно - Чтение (стр. 2)
Автор: Смит Кордвейнер
Жанр:

 

 


      Фонарики засветили ему прямо в лицо (самое страшное оскорбление, которое мог нанести сканнер сканнеру).
      Вомакт призвал собравшихся к порядку. Он встал к Парижански лицом и сказал ему что-то. Никто не услышал, что, но Парижански сошел с трибуны и понуро поплелся на свое место.
      Вомакт повернулся лицом к сканнерам:
      - Думаю, что не все согласны с братом Парижански. Я предлагаю продолжить через пятнадцать минут, после того, как вы обсудите нашу проблему в кулуарах.
      Мартел хотел подойти к Вомакту и попросить разрешения уйти. Он был обращен и имел полное право не присутствовать на этом собрании. Но Вомакт уже успел присоединиться к одной из групп.
      Мартелу все вокруг казалось странным. Большинство собраний, на которых он присутствовал, были формальными, но своим торжественным ритуалом они поднимали дух, напоминая сканнерам об их исключительности. Тогда Мартел обращал на свое тело только же внимания, сколько обращает мраморный бюст на свой пьедестал, и легко переносил долгие часы церемоний.
      На этот раз все было иначе. Он пришел сюда обращенным и способным воспринимать окружающее так, как воспринимает нормальный человек. Он смотрел на своих друзей и коллег как на отряд чудовищных призраков, разыгрывающих ничтожный ритуал своего проклятия. Какой смысл во всей этой болтовне, если ты уже хабермен? К чему эти разговоры о сканнерах? Хабермены - преступники и еретики, а сканнеры - джентльмены-добровольцы, но все они по сути в одной лодке. Сканнеры, правда, удостаиваются тех мгновений, когда они могут побыть людьми. Хаберменов же держат в глубокой спячке и будят только тогда, когда они в очередной раз должны сослужить службу, для которой предназначены. На улице редко можно встретить хабермена: только за особые заслуги им позволяют взирать на людей из скорлупы своего механизированного тела. И разве сканнеры жалеют хаберменов? Разве они уважают их? Только в случае, если хабермен особо рьяно исполняет свой долг. Что сканнеры сделали для хаберменов? Они нередко убивали их, если хабермены вдруг начинали выходить из повиновения. Они не могут чувствовать как люди. Но что знают люди о жизни корабля? Ведь они спят в своих цилиндрах, пока сканнеры и хабермены доставляют их к месту назначения. Что они знают об открытом космосе, когда смотришь на жалящую, едкую красоту звезд и начинаешь ощущать боль, которая проникает в кости, в нервы, в мозг, во все тело? Тогда начинаешь страстно желать остаться в одиночестве и умереть.
      Он был сканнером. Да, конечно он был сканнером. Он стал сканнером с того момента, когда в полном рассудке предстал перед Повелителями Содействия и поклялся:
      - Я клянусь человечеству своей жизнью. Я жертвую собой по доброй воле во благо людей. Принимая на себя эту серьезную ответственность, все без исключения свои права я передаю Повелителям Содействия и досточтимому Братству сканнеров.
      Он поклялся и прошел превращение.
      Мартел всегда помнил о своем проклятии. Оно должно было продолжаться сотни лет - и все без сна. Он научился не видеть, а ощущать глазами, потому что на его глазные яблоки надели специальные пластины, которые не давали ему возможности изучать собственное превращенное тело. Он научился не осязать, а чувствовать кожей. Он хорошо помнил то время, когда, чтобы рассмотреть рану в боку, ему приходилось пользоваться специальным зеркалом. (Сейчас с ним этого не случалось, потому что он в совершенстве овладел умением управлять своими подблоками). Он помнил, как впервые почувствовал боль космоса, несмотря на то, что был лишен человеческих ощущений. Он помнил, как убивал хаберменов и спасал жизнь людям, как месяцами нес вахту возле уважаемого пилота-сканнера, не смыкая глаз. Он помнил, как ступил на Землю-4 и не ощутил радости. Тогда он понял, что его уже ничего не спасет.
      Мартел стоял в кругу своих коллег. Он терпеть не мог их неуклюжие движения, их оцепеневшую неподвижность. Он ненавидел странные запахи, которые они, конечно, не замечали. Его тошнило от их гоготанья, хрюканья, кудахтанья - ведь они были глухи и не слышали себя. Он ненавидел их - и себя тоже.
      Как его терпела Люси? Все индикаторы его подблоков находились на отметке "Опасность", когда он ухаживал за ней, повсюду таская за собой свой провод и не заботясь о том, что частые обращения могут закончиться для него перегрузкой. Мартел добивался ее руки, не смея думать, что произойдет, если она скажет "да". И она сказала "да".
      "И всю оставшуюся жизнь они прожили счастливо", так обычно писали в старых сказках. Но не в их жизни. За последний год он обращался восемнадцать раз, и Люси до сих пор любила его. Да, она любила его - он это знал. Она мучительно волновалась за него, когда он был на задании. Она старалась сделать их дом уютным: приготовить обед, от которого он был бы в восторге, даже не ощущая его вкуса, всегда быть желанной, даже если он не мог ее поцеловать. А может, все это ему только казалось: ведь тело хабермена не более, чем мебель. И все же Люси была очень терпеливой.
      И вот появился Адам Стоун, который может перевернуть их сканнерскую жизнь.
      Да благословит господь Адама Стоуна!
      Мартелу стало жаль себя: долг будет поднимать его по команде еще двести лет. А ведь он мог бы позволить себе какое-то расслабление. Он смог бы забыть о своем космосе - пусть им занимаются люди. Он смог бы обращаться всегда, когда ему этого захочется. Он смог бы быть почти нормальным столько лет, сколько ему еще отпущено. По крайней мере, он смог бы быть рядом с Люси. Он смог бы отправиться с ней к диким, где еще сохранились звери и старые машины. Может, он и погиб бы где-нибудь там во время охоты на древних животных или в схватке с непрощенными, которые все еще наводняют земли диких. Но он смог бы жить и умереть, а не быть мертвым всегда, оживая только для того, чтобы корчиться от боли, которую порождает космос.
      Мартел беспокойно ходил из угла в угол. Его уши были настроены на нормальную речь, и ему не хотелось вглядываться в губы товарищей. И вдруг он понял, что они приняли какое-то решение. Вомакт двинулся к трибуне, а Мартел, поискав глазами Чанга, направился в его сторону. Чанг прошептал:
      - Ты ходишь как неприкаянный. Что случилось? Заканчивается обращение? Он успел просканнировать Мартела, индикаторы были в порядке.
      Загорелся яркий свет, призывая присутствующих к вниманию. Вомакт стал лицом к собравшимся.
      - Братья сканнеры! Я призываю вас голосовать. - И он принял позу: "Я старший. Слушайте мою команду".
      - Сейчас мы проголосуем по вопросу о судьбе Адама Стоуна. Во-первых, мы должны убедиться, действительно ли он преуспел в своих исследованиях, не лжет ли он. Мы все хорошо знаем, что преодоление агонии космоса только одна из заслуг сканнера. ("Но важнейшая из них!" - подумал Мартел.) Мы наверняка убедимся в том, что Стоун не в состоянии справиться с проблемой дисциплины в космосе, решение которой также является заслугой нашего Братства...
      - Опять этот треп, - прошептал на ухо Мартелу Чанг.
      Мартел молча кивнул, в очередной раз поразившись тому, насколько натурально звучит голос друга.
      - ...Ведь наша дисциплина хранит космос от войн и раздоров. Шестьдесят восемь дисциплинированных сканнеров контролируют весь космос. Благодаря клятве, которую мы дали, и благодаря статусу хаберменов мы лишены всех земных страстей. И если Адам Стоун завладел секретом преодоления агонии космоса, то люди разрушат наше Братство и принесут в космос раздоры и вражду, которые все еще царят на землях человечества. Даже если Адам Стоун не завладел секретом преодоления агонии космоса, то все равно, слухи о его исследованиях разлетятся по всем колониям человечества и определенно принесут ему вред. Содействие и так не может обеспечить нас необходимым количеством хаберменов. А дурные слухи приведут к уменьшению числа рекрутов и ослаблению дисциплины в Братстве. То есть, в любом случае, само существование Адама Стоуна угрожает безопасности Братства. Поэтому он должен умереть. - И Вомакт подал знак голосовать.
      Мартел взволнованно замигал своим поясным фонариком. Но Чанг, опережая его, бросился вперед и первым просигналил "против".
      Оглядевшись вокруг, он увидел, что из сорока семи присутствовавших сканнеров только пятеро или шестеро поддержали его. Но чуть позже зажглись еще два фонарика, затем еще и еще. Вомакт стоял как оцепеневшая статуя, и глаза его загорались при виде новых сигналов. Наконец он спохватился и сделал жест, обозначавший. "Прошу уважаемых сканнеров подсчитать количество голосов". Три пожилых сканнера подошли к трибуне и для подсчета голосов.
      В голове у Мартела пронеслось: "Эти чертовы привидения решают жизнь настоящих людей! Живых людей! Они не имеют на это никакого права." - Он подумал о Люси и о том, что для нее значило бы открытие Адама Стоуна. Он просто не мог смириться с тем, что происходило вокруг.
      Лишь восемнадцать сканнеров проголосовали "против". Вомакт вежливым кивком головы приказал счетчикам удалиться с трибуны. Потом он снова повернулся к присутствующим и принял позу: "Я старший. Слушайте мою команду!"
      Поражаясь собственной отваге, Мартел просигналил несколько раз фонариком; с его стороны это был неслыханный по наглости шаг. Он знал, что стоящие рядом сканнеры могут дотянуться до его сердечного подблока и настроить его на "Перегрузку". Мартел почувствовал, как Чанг хватает его за ворот костюма. Но он высвободился и стремительно бросился к трибуне, лихорадочно соображая, что скажет сейчас. Взывать к здравому смыслу было бесполезно.
      Мартел вскочил на трибуну, встав рядом с Вомактом, и принял позу: "Сканнеры" Это незаконно!" И потом, когда он уже начал говорить, он оставался в той же позе, хотя это было грубым нарушением ритуала.
      - Собрание не имеет права голосовать за смертную казнь большинством голосов. Нужны две трети.
      Мартел почувствовал, как Вомакт бросается на него сзади, сталкивает с трибуны, как он сам падает на пол, разбивая ладони и колени. Потом его поднимают и сканнируют. Кто-то тянется к его контрольному блоку и уменьшает напряжение. Мартел становится спокойнее, отстраненнее - и ему невыносимо противно. Он бросает взгляд на трибуну и видит Вомакта в позе "Порядок!".
      Сканнеры выстроились в ряды. Двое стоявших возле Мартела взяли его за руки. Мартел закричал на них, но они отвернулись, дав понять, что не будут с ним разговаривать. Заговорил Вомакт:
      - Сканнер, находящийся здесь, обращен. Я прошу за это прощения, уважаемые сканнеры, - наш друг Мартел не виноват. Он прибыл сюда, выполняя приказ. Я просил его не терять времени на выход из обращения. Мы все знаем, как счастливо женат Мартел. Я люблю Мартела. Я уважаю его мнение. Я хотел, чтобы он был на собрании. Я знаю, что и вы хотите этого. Но он обращен и поэтому не может сейчас разделять с нами нашу нелегкую, но благородную миссию. Я предлагаю честный и справедливый выход из положения: лишить Мартела права голоса. Не будь он обращен, прощения бы не было. Я прошу голосовать.
      Вомакт принял позу, призывающую к новому голосованию. Мартел попытался дотянуться до своего фонарика, но железные руки сжали его мертвой хваткой. Засигналил чей-то фонарик, желая ободрить его: наверное, Чанг.
      Вомакт снова обратился к собранию.
      - Получив поддержку уважаемых сканнеров, я хочу внести предложение. Собрание может возложить на меня ответственность за выход из чрезвычайной ситуации посредством ликвидации Адама Стоуна, чтобы на следующем собрании только я держал ответ перед досточтимым Братством. Но только перед Братством Сканнеров, а не каких-либо других существ.
      В глазах Вомакта сверкнул триумф, когда он увидел, что против проголосовало ничтожное количество сканнеров - намного меньше четверти.
      Вомакт снова заговорил. Свет падал на его высокий спокойный лоб, на безжизненные расслабленные скулы. Впалые щеки и острый подбородок были слабо освещены, рот казался резким черным пятном: он был жестоким и властным, даже когда Вомакт молчал. Все знали, что главный является потомком одной леди, жившей в незапамятные времена, но сумевшей каким-то необъяснимым образом пересечь сотни лет за одну-единственную ночь. Ее имя - леди Вомакт - стало легендой. Кровь этой дамы и ее жажда власти продолжали жить в немом, но могущественном теле старшего сканнера. Мартел смотрел на трибуну и думал, какая же непостижимая мутация сохранила на Земле подобных хищников? Одним движением губ, но громко и звучно, Вомакт произнес:
      - Я считаю, что процедурой приведения приговора в исполнение должен руководить старший сканнер. Я прошу вручить мне эти полномочия, благодаря которым я смогу назначить исполнителей приговора - одного или нескольких. Однако, я буду нести ответственность за исполнение приговора, а не за средства, которыми он будет осуществлен. Мы выполняем благородную миссию, защищая человечество и утверждая непревзойденную ценность сканнерства. Средства же, которыми будет исполнен приговор, должны быть самыми простыми - это мое мнение. Мы не очень хорошо знакомы со способами устранения людей на Земле. Здесь простое снятие цилиндра со спящего, которое вызывает верную смерть в космосе, не подойдет. Люди на земле умирают неохотно. Братья сканнеры, вы знаете, что лишить человека жизни на Земле для нас непростая задача. Поэтому я и прошу предоставить мне выбор исполнителя. Иначе нас ждут неприятности. Чем больше сканнеров будут знать исполнителя, тем вероятнее предательство. Но если я один приму на себя ответственность, то вам легче будет сохранить все в тайне. Особенно, если Содействие начнет расследование.
      "И кому же ты предназначил быть убийцей? - подумал Мартел. - Ведь он среди нас и скоро узнает об этом. И будет знать всегда. Если ты только не заставишь его замолчать навеки".
      Вомакт принял позу, приглашающую голосовать. И снова в знак протеста мигнул фонарик Чанга.
      Мартел представил себе, как улыбается Вомакт: жестокой радостной улыбкой на мертвом лице, улыбкой существа, уверенного в своей правоте и знающего, что его правота основана на силе. Мартел попытался еще один последний - раз освободиться. Но крепкие руки держали его. И он знал, что его отпустят, когда этого пожелают их владельцы. Без этой цепкости сканнер не мог бы быть сканнером. И тогда Мартел закричал:
      - Почтенные сканнеры! Это же хладнокровное убийство!
      Никто не услышал его. Он был обращен, а значит, одинок. И все же он закричал снова:
      - Этим вы угрожаете безопасности Братства!
      Никакой реакции. Эхо его голоса прокатилось из одного конца комнаты в другой. Никто не обернулся. Ни один сканнер не встретился с ним взглядом.
      Мартел знал, что скоро они забудут о нем. Он видел, что никто не хочет с ним разговаривать. Он видел также, что в глубине души они жалеют его и посмеиваются: ведь он сейчас выглядит смешно, нелепо, как человек. Но только он один мог понять сейчас весь ужас создавшегося положения. Только он - обращенный сканнер - мог понять, какую бурю протеста среди людей вызовет это преднамеренное убийство. Он знал, что Братство подвергает себя смертельной опасности: ведь с древнейших времен убивать имело право только государство в соответствии со своими законами. Даже древние народы в эпоху Войн, еще до того, как люди вышли в космос, знали это. Государства исчезли, наступила эра Содействия, и теперь именно оно взяло на себя функции государственной машины и никому не прощало вмешательства в дела человечества. Сканнер мог убивать в космосе - это было его право, и Содействие в такие дела не вмешивалось. Оно мудро оставило космос сканнерам, а те, в свою очередь, не смели вмешиваться в дела Земли. А теперь Братство хочет нарушить этот закон - как группа бандитов, глупых и безрассудных, ничем не лучше племен непрощенных.
      Мартел понимал все это потому, что был обращен. Будь он сейчас в шкуре хабермена, он думал бы только о сохранении сканнерства.
      Вомакт в последний раз взошел на трибуну и объявил:
      - Собрание приняло решение, и его воля должна быть исполнена.
      После этого он принял позу: "Я старший. Требую подчинения и спокойствия".
      В это же мгновение Мартел почувствовал, что пальцы рук, державших его, разжались, и начал лихорадочно думать, что же ему предпринять. В обращении он будет еще как минимум один день. Он мог бы действовать и в обличье хабермена, но ужасно неудобно разговаривать при помощи блокнота. Мартел поискал глазами Чанга. Его друг стоял в укромном уголке, терпеливый и неподвижный. Мартел медленно двинулся к нему так, чтобы не привлекать к себе внимания. Он посмотрел Чангу в лицо и зашевелил губами:
      - Что будем делать? Ты ведь тоже не хочешь, чтобы они убили Адама Стоуна. Ты понимаешь, что для нас значит его открытие. Не будет сканнеров и хаберменов. Не будет агонии космоса. Если бы все они были обращены, как я, они приняли бы другое решение. И мы должны остановить их. Но как это сделать? А Парижански? Что думает он?
      - На какой из твоих вопросов я должен прежде всего ответить?
      Мартел рассмеялся. (Смеяться для него было истинным удовольствием.)
      - Ты поможешь мне?
      - Нет, нет и еще раз нет.
      - Не поможешь?
      - Нет.
      - Но почему?
      - Я сканнер. А сканнеры уже сказали свое слово, и я должен подчиниться. На моем месте ты бы сделал то же самое.
      - Дело не в том, что я сейчас обращен. Разве ты не видишь: то, что они собираются сделать - глупость, безрассудство и бездушие? Это, наконец, убийство.
      - А что такое убийство? Разве ты не убивал? Ты не человек. Ты сканнер. Ты не будешь жалеть о том, что совершишь.
      - Но почему же ты тогда голосовал против Вомакта? Наверное, ты понимал, что для нас значит Адам Стоун. Да, сканнеры будут жить напрасно. И слава Богу! Разве это не ясно?
      - Нет.
      - Но ты разговариваешь со мной, Чанг. Ведь ты мой друг?
      - Я разговариваю с тобой. И я твой друг. Почему бы и нет?
      - И ты ничего не собираешься делать?
      - Ничего, Мартел, ничего.
      - Ты мне не поможешь?
      - Нет.
      - Даже если речь идет о жизни Адама Стоуна?
      - Нет.
      - Тогда я обращусь за помощью к Парижански. Он скорее поймет меня.
      - Это ничего не даст.
      - Почему? В нем больше человеческого, чем в тебе.
      - Он получил задание. Это его Вомакт назначил убить Адама Стоуна.
      У Мартела перехватило дыхание. Он прервался на полуслове и принял позу: "Благодарю тебя, брат, и ухожу".
      Обведя глазами присутствующих, Мартел остановил взгляд на Вомакте. Ему пришлось принять позу почтительного прощания. Вомакт увидел это, и его жесткие губы скривились в улыбке:
      - ...Береги себя...
      Не дожидаясь увидеть что-нибудь еще на губах Вомакта, Мартел отступил к окну и вылетел. Очутившись вне поля зрения сканнеров, Мартел развил максимальную скорость. Он тщательно сканнировал себя во время полета. В лицо ему бил холодный ветер.
      Адам Стоун должен быть в Главном Космопорту. Он должен быть там. Он, наверное, удивится. Его наверняка поразит появление первого ренегата в среде сканнеров. Мартел вдруг почувствовал свою значительность: Мартел-Предавший-Сканнеров! Нет, звучит пренеприятно. А если Мартел-Спасший-Человечество? Разве такая цель не оправдывает средства? Если он победит, то по-настоящему обретет Люси. А если проиграет, то терять ему нечего. Конец один: перегрузка и смерть. Но что это значит по сравнению с жизнью человечества, жизнью Люси?
      Мартел думал о том, что сегодня вечером у Адама Стоуна будут два посетителя. Два сканнера. Два друга. Мартелу очень хотелось, чтобы Парижански остался его другом. И от того, кто придет первым, зависело будущее человечества.
      Множеством огней засверкал в тумане Главный Космопорт. Мартел увидел фосфоресцирующие очертания башен города, ставших непреодолимым барьером для диких, будь то звери, машины или непрощенные. И тогда он обратился к Богу: "Прошу тебя, помоги мне сойти за человека".
      Мартел тщательно застегнул пиджак, прикрыв грудь с вмонтированным контрольным блоком. Он посмотрелся в сканнерское зеркало, чтобы увидеть свое лицо со стороны и придать ему больше жизни. По лицу должен струиться пот - так он будет больше похож на человека, только что вернувшегося из длительного полета. Оправив одежду и спрятав свой блокнот, Мартел подумал: а куда же девать сканнерский палец? Если кто-то увидит его ноготь, то сразу поймет, кто он. К нему отнесутся с почтением, но его сразу опознают. Потом его наверняка остановят люди, которыми Содействие окружило Адама Стоуна. А если сломать свой ноготь? Но разве можно сделать это?! Ни один сканнер за всю историю Братства не сделал этого добровольно! Это будет отказом от сканнерства. А такого не случалось никогда. Единственный выход потом - это открытый космос. Мартел поднес палец ко рту и откусил свой ноготь. Палец без ногтя представлял собой странное зрелище. Мартел вздохнул.
      Направившись к воротам города, Мартел спрятал руку и придал своим мышцам силу вчетверо больше нормальной. Он начал сканнировать себя, но вспомнил, что все индикаторы замаскированы. "Нужно действовать решительно", - подумал он.
      Дежурный остановил его, направив в грудь контроллер.
      - Вы - человек? - произнес невидимый голос.
      Мартел подумал, что будь он сейчас хаберменом, сила его поля мгновенно отразилась бы на экране.
      - Я - человек.
      Мартел знал, что с тембром голоса у него сейчас все в порядке. Он надеялся, что его не примут за кого-то из диких, которые постоянно маскируются, чтобы проникнуть в города и порты человечества.
      - Имя, номер, звание, цель, деятельность, время отбытия.
      - Мартел, - он с трудом вспомнил свой старый номер (не сканнерский тридцать четвертый). - Четыре тысячи двести тридцать четыре. Родился в семьсот восемьдесят втором году Космической эры. Звание - капитан. - Он не лгал. Это было его реально существовавшее звание до того, как он стал сканнером. - Цель исключительно личная, ни в коем случае не угрожающая законам города. Отбыл из Внешнего Космопорта в две тысячи девятнадцатом часу.
      Теперь все зависело от того, поверят ему или будут проверять через Внешний Космопорт.
      Спокойный, однотонный голос произнес:
      - Сколько времени вы хотите пробыть в городе?
      Мартел ответил стандартной фразой:
      - Сколько позволит ваше почтенное терпение.
      Мартел стоял на холодном вечернем ветру и ждал.
      Неожиданно тот же монотонный голос произнес:
      - Капитан Мартел, номер четыре тысячи двести тридцать четыре тире семьсот восемьдесят два, входите в город. Добро пожаловать. Нужны ли вам еда, одежда, деньги, общение?
      В голосе не было того гостеприимства, только деловитость. Да, в обличье сканнера его принимали бы иначе. Пришли бы младшие офицеры, направили бы ему в лицо свои фонарики и начали бы ожесточенно шевелить губами или кричать в его глухие сканнерские уши. Значит, вот так принимают капитана: сдержанно но довольно спокойно. Неплохо. Он ответил:
      - Мне ничего не надо. Но у меня одна просьба, и я прошу город отнестись к ней благосклонно. Здесь находится мой друг - Адам Стоун. Мне нужно срочно поговорить с ним по личному делу.
      - У вас назначено свидание с Адамом Стоуном?
      - Нет.
      - Город разыщет его. Какой у него номер?
      - Я забыл.
      - Вы забыли? Разве Адам Стоун не высокопоставленное лицо в Содействии? Вы действительно его друг?
      - Да, - Мартел намеренно заговорил раздраженно. - Дежурный, если вы во мне сомневаетесь, позовите старшего.
      - Я не сомневаюсь. Но почему вы не знаете номера своего друга? Ведь я должен его зарегистрировать.
      - Мы дружили в детстве. Он пересек... - Мартел хотел сказать "открытый космос", но вспомнил, что этот термин в ходу у сканнеров, а не у людей. - Он перебрался из этой колонии в другую, а теперь вернулся. Я хорошо знал его когда-то сейчас разыскиваю. Да поможет нам Содействие!
      - Мы верим вам. Адам Стоун будет найден.
      Рискуя (на экране мог появиться сигнал тревоги, идентифицирующий нечеловека), Мартел просунул руку под пиджак и включил свой сканнерский спикер. Он попытался писать в блокноте своим затупленным пальцем, но тщетно. Его уже начала охватывать паника, когда он обнаружил у себя расческу, один из зубцов которой вполне мог исполнить роль ногтя. Мартел написал: "Сканнер Мартел вызывает сканнера Парижански". Ответ пришел незамедлительно: "Сканнер Парижански занят".
      Мартел выключил спикер. Он уже знал, что Парижански где-то недалеко. Неужели он уже в городе? Неужели он проник тайно? Нет, его бы засекли, поднялась бы тревога, и пришлось бы обращаться за помощью в высокие инстанции. Вероятней его будут подстраховывать другие сканнеры, притворяясь, что явились в город поглазеть на хорошеньких женщин из Галереи Наслаждения или посмотреть новые фильмы. Парижански где-то рядом. Но вряд ли он проник тайно. Центральная сообщила, что он занят. Значит, они регистрируют все его перемещения.
      Опять раздался голос дежурного. В нем сквозило удивление:
      - Адама Стоуна нашли. Его пришлось поднять с постели. Он просит извинить его, но он не знает никакого Мартела. Хотите встретиться с ним завтра утром? Город гостеприимно приютит вас.
      Мартел исчерпал себя. Ему трудно было выдавать себя за человека, потому что он вынужден был лгать. Он еле слышно произнес:
      - Скажите ему, что он просто забыл меня, но мне необходимо с ним поговорить.
      - Будет исполнено.
      И снова тишина, и враждебность звезд, и ощущение, что Парижански где-то рядом. Сердце Мартела учащенно забилось. Он снизил напряжение в контрольном блоке - и стал спокойнее. Сканнировать ему было нелегко.
      В этот раз голос звучал дружелюбнее:
      - Адам Стоун согласился встретиться с вами. Входите, добро пожаловать.
      Арка яркого света сфокусировала Мартела, а потом перекинула на одну из самых высоких башен: наверное, это гостиница, и он в ней никогда не останавливался. Мартел двинулся спортивной походкой по направлению луча и взлетел, видя перед собой цель: открытое окно в башне зияло, словно распахнутый рот великана.
      У входа в башню стоял часовой:
      - Вас ждут, сэр. Вы носите оружие?
      - Нет, - проговорил Мартел, радуясь, что это правда.
      Мартела пропустили через экран, чтобы проверить его слова, и он увидел, как на экране вспыхнул огонек, предупреждая о том, что в гости пожаловал сканнер, но часовой не заметил этого.
      - Предупреждаю вас, что Адам Стоун вооружен. У него есть разрешение на ношение оружия во благо города и Содействия. Об этом мы предупреждаем всех, кто к нему приходит. Мартел понимающе кивнул и вошел.
      Адам Стоун оказался низеньким, тучным и очень приятным человеком. Его седые волосы стояли ежиком, низкий лоб не портил румяное и веселое лицо. Он был очень похож на жизнерадостного гида из Галереи Наслаждения, но никак не на человека, который побывал на самом краю открытого космоса и победил его агонию.
      Адам Стоун уставился на Мартела. Взгляд его выражал удивление, даже некоторое раздражение, но никак не враждебность. Мартел сразу пошел ва-банк:
      - Вы меня не знаете. Мне пришлось солгать. Но меня действительно зовут Мартел, и я не причиню вам зла. Я солгал, потому что мне очень нужно было увидеть вас. Я знаю, что вы вооружены. Можете направить оружие прямо на меня...
      Стоун улыбнулся:
      - А я ведь так и делаю.
      Мартел увидел пистолет в ловких пухлых руках Стоуна.
      - Отлично. Держите меня на мушке. Так вы мне будете больше верить. Только прошу вас, снимите экран. Никаких сторонних наблюдателей. Это вопрос жизни и смерти.
      - Чьей жизни и чьей смерти? - лицо Стоуна оставалось спокойным, голос - ровным.
      - Вашей, моей и человечества.
      - Вы странный человек. Ну, да ладно, - Стоун позвонил часовому. Снимите экран, пожалуйста.
      Мартел услышал легкий шум возни, а потом в комнате стало очень тихо.
      Адам Стоун спросил:
      - Итак, сэр, кто вы? Что вам нужно?
      - Я сканнер номер тридцать четыре.
      - Вы сканнер? Я вам не верю.
      Вместо ответа Мартел распахнул на груди пиджак и показал свой контрольный блок. Стоун изумился. Мартел объяснил:
      - Я обращен. Разве вы ничего подобного раньше не видели?
      - Видел. Но я наблюдал это на животных, а не на людях. Поразительно! Чего же вы хотите?
      - Правды. Ведь вы не боитесь меня?
      - Только не с этим, - и Стоун показал на свой пистолет.
      - Что именно вас интересует?.
      - Правда ли то, что вы открыли секрет агонии космоса?
      Стоун заколебался, подыскивая слова.
      - Прошу вас, быстрее. У нас мало времени. Расскажите, как вы это сделали, но так, чтобы я мог вам поверить.
      - Я загрузил корабли жизнью.
      - Жизнью?
      - Да. Я не знал, что такое великая агония космоса. Я обнаружил ее уже в ходе эксперимента. Я отправлял в космос массы животных и растений. В центре масс жизнь сохранялась. Я построил корабли - небольшие, конечно, и отправил на них кроликов, обезьян...
      - Это животные?
      - Да. Маленькие животные. И они возвращались живыми и здоровыми. Они оставались живы, потому что стены кораблей соприкасаясь с органической жизнью, становились непроницаемыми для убийственной силы космоса. Я испробовал многие виды животных и решил попробовать, как будут вести себя существа, живущие в воде. Я остановился на устрицах. На устричных садках. Большинство устриц погибло, но те, которые находились в центре садка, выжили. Пассажиры тоже не пострадали.
      - Пассажирами были животные?
      - Не только. Я тоже.
      - Вы?
      - Я сам находился на корабле во время эксперимента. За период полета я не только спал, но и бодрствовал. И, как видите, остался жив. Если хотите, позовите своих братьев-сканнеров и посетите мой корабль. Я буду рад принять на нем сканнеров. Завтра я буду показывать корабль Повелителям Содействия.
      Мартел спросил:
      - Вы действительно один пересекли открытый космос?
      - Да, один, - запальчиво ответил Стоун. - Посмотрите журнал своих сканнеров, если не верите мне. Они не закупоривали меня в бутылке во время полета.
      Лицо Мартела засияло:
      - Я верю вам. Это правда. Слава Богу! Никаких сканнеров, никаких хаберменов больше не будет. И не нужно будет обращаться.
      Стоун выразительно посмотрел на дверь, но Мартел, не понимая его намека продолжил:

  • Страницы:
    1, 2, 3