Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Колибри

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Спенсер Лавирль / Колибри - Чтение (стр. 18)
Автор: Спенсер Лавирль
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


– Ага. Джим назначил здесь встречу и сказал мне о ней вчера. Он сказал, что мне не обязательно на ней присутствовать, но мне хочется, потому что... ну, это дело касается железной дороги, и я имею к нему отношение.

Абигейл не могла не удивиться, на какую такую встречу может быть приглашен фотограф с железной дороги в отдаленном и малозначительном городке Разъезд Стюарта, но решила, что это не ее дело. Она вела себя как навязчивая любовница на основании того, что они провели вместе одну ночь. Джесси совсем не был обязан объяснять ей свои деловые отношения.

– Конечно, – согласилась она, наблюдая, как он возится с огнем.

С обнаженной грудью и босой, он выглядел привычно. Было трудно представить его полностью одетым. Абигейл никогда не думала, что наступит день, когда она увидит Джесси, покупающего одежду и надевающего ее, и не важно из-за встречи или нет. Ей пришло в голову, что он, возможно, ждет не дождется чтобы уехать, он точно помнил время прихода поезда.

Через несколько минут она сидела за письменным столом в гостиной. Джесси вышел из спальни в наглухо застегнутой рубашке, в ботинках, причесанный, опрятный и подтянутый.

– Думаю, ничего страшного, что я воспользовался твоей расческой, Эбби, так как у меня нет своей.

Она не знала, засмеяться или заплакать от этого замечания после того, что случилось ночью. Она протянула ему банковский чек, выписанный только что, и сказала:

– Да, конечно, ничего страшного. Вот. Надеюсь, этого хватит. У меня нет столько наличных в доме.

Джесси медленно, не спуская глаз с опущенного лица Эбби, наклонился к ней и взял чек.

– Я скоро вернусь.

Он помешкал, желая, чтобы она взглянула на него, но видя, что она не собирается этого делать, вышел.

Как только он, слабо прихрамывая, вышел, она сказала вслед:

– Тебе нужен галантерейный магазин Холмса на левой стороне улицы примерно через полквартала вниз.

Ее глаза впились в его широкую спину. Джесси внезапно остановился, схватился за колонну веранды и принялся изучать свои ботики. Затем он хлопнул по колонне, пробормотал «черт» и вернулся.

Дверь взвизгнула примерно так же, как визжала Эбби, и сердце ее ушло в пятки, она отчаянно желала, чтобы Джесси как можно быстрее ушел. Но он понуро встал возле стола, перенеся весь вес на одну ногу и зацепив большой палец за джинсы. Он наклонился к ней, но Абигейл не отрывала взгляда от выдвижных ящиков. Он взял Эбби за подбородок, но она отвернулась.

– Не надо!

Джесси помедлил, потом поцеловал ее в нос.

– Я сейчас вернусь.

Его голос звучал немного надтреснуто. Подбородок мисс Абигейл задрожал. Джесси выпрямился, дотронулся до ее губ указательным пальцем и быстро вышел, как ему и следовало сделать сначала. Дверь захлопнулась, Абигейл оперлась на локти и уронила лицо на руки. Она просидела так очень долго, несчастная сейчас и еще более несчастная в будущем, когда ей предстояло избавиться от Джесси. И все же она должна была избавиться от него.

Наконец, она поднялась, приняла ванну и пошла наверх одеваться. Она облачилась в черную юбку и светло-голубую кисейную блузку. Она застегнула пуговицы на манжетах, высоко подняла голову и пригладила тугие кружева на горле, так что они чуть не касались ее ушей. Все признаки ночного свидания были уничтожены, но изучая свое отражение в овальном зеркале туалетного столика, мисс Абигейл решила, что выглядит на десять лет старше, чем прошлым утром. Позади нее, отражаясь в зеркале, стояли красные туфли. Она взглянула на себя осуждающе еще раз и принялась гадать, не подходят ли ей эти туфли после этой ночи, взяла одну туфлю, задумчиво посмотрела на нее и закрыла глаза, вынося себе приговор. В конце концов она села на кровать и надела туфлю.

Она услышала, как хлопнула входная дверь, и раздался голос Джесси.

– Эбби? Я вернулся. Эй, где ты?

– Я наверху, – отозвалась она, бросая уничтожающий взгляд на красную туфлю.

Он подошел к нижней ступени и крикнул:

– Ничего, если я приму ванну?

– Ничего. Горячая вода в резервуаре, а чистые полотенца в шкафу напротив кладовой.

– Я знаю, где ты их держишь.

Его шаги удалились. Она закрыла глаза не в силах сдержать радости от того, что он вернулся и позвал ее так привычно.

О Боже, Боже, она не хочет, чтобы он уходил, не так скоро.

Туфля по-прежнему красовалась на ноге, и Абигейл наклонилась, чтобы ее зашнуровать. Она выставила ногу перед собой, поворачивая ее так и этак, и восхищаясь видом и удобством подарка Дэвида Мелчера.

Мисс Абигейл вдруг почувствовала уверен– ность в себе и надела вторую туфлю.

Она снова рассмотрела их, и красный цвет стал казаться менее вызывающим, менее непривычным. Эбби встала, побалансировала на удобных каблуках и нашла, что туфли подходят ей тик в тик. В них она чувствовала себя изящной и женственной. Это был первый краткий всплеск тщеславия, который мисс Абигейл Маккензи позволила себе за всю жизнь. Она сделала четыре пробных шага, и туфли потеряли крикливость и стали весьма привлекательными. Мисс Абигейл не волновало, что это было так лишь потому, что она так хотела. Вышагивая туда-сюда по спальне и вслушиваясь в стук маленьких французских каблучков по доскам пола, мисс Абигейл не смела подумать, что причина, по которой она надела эти туфли – показать Джесси Дюфрейну, что, хотя он и собирается уйти из ее жизни, на нем свет клином не сошелся.

– Где, черт побери, ты держишь бритву? – крикнул Джесси снизу в своей старой манере. – Эбби? Я тороплюсь.

– Одну минуту, я иду, – ответила она, торопливо спускаясь вниз, позабыв о красных туфлях. Она достала бритву из укромного места на кухне и, обернувшись, увидела Джесси, стоявшего позади нее в одних зеленовато-голубых брюках. Она смерила его взглядом от талии до длинных ступней, и остановилась на его лице.

– Не могла бы ты мне принести и ремень для правки бритв, Эбби? – спросил он, казалось, не догадываясь, что творится в душе Эбби. У А там определенно что-то происходило.

Какое-то горько-сладкое переживание. Она находилась теперь в доме, наполненном звуками, запахами и другими признаками присутствия в нем мужчины, чего, как она думала, никогда не произойдет. Он брился, принимал ванну и одевался здесь и раньше, но теперь он делал это все, готовясь оставить мисс Абигейл. Теперь она знала каждую мышцу, скрытую его брюками, каждую складку кожи под лезвием бритвы, каждую прядь волос под расческой и теплый запах тела. Теперь она хотела остановить время и запретить Джесси красоваться перед кем-нибудь еще, кроме нее. Но она не имела на это права.

Поэтому она пыталась не смотреть на его голые плечи, наклоненные к зеркалу, склоненную в сторону голову и глаза, следящие за бритвой возле уха. Она пыталась не влюбляться в запах крема для бритья, наполнивший ее кухню – – кухню старой девы. Она пыталась не смотреть на дорогой материал новых брюк, одетых Джесси. Она пыталась не замечать свисток поезда 9:50 из Денвера, когда он разнесся по дому, того самого поезда, который привез Джесси сюда. Она притворилась, что полуденного поезда, который увезет его отсюда, не будет.

– Я оставил сдачу на письменном столе в гостиной, – сказал он, вытирая лицо, и склонился, чтобы причесать усы.

Абигейл никогда не видела, чтобы он это делал. Она оторвала свой жадный взгляд от Джесси и вышла в гостиную, где в бессилии уселась перед письменным столом и, стараясь выглядеть по-деловому, начала просматривать какие-то документы. На сердце становилось все тяжелее. Джесси вошел в спальню, и из-за двери послышался шелест одежды, стук ботинок, звякание пряжки, мягкий свист сквозь зубы, и все это прерывалось секундными перерывами затишья, во время которых воспаленное воображение Абигейл рисовало в ее мозгу слишком знакомые ей, запретные картины.

А потом Джесси вышел.

Он перешагнул порог спальни, и мисс Абигейл пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы не охнуть и не открыть рот от изумления. Он выглядел незнакомцем, каким-то замечательным щеголем. Со странным выражением лица, помедлив, он смущенно погладил свой жилет. Бронзовая кожа под густыми усами контрастно выделялась высоким тугим воротником-стойкой ослепительно белого цвета, изогнутые уголки которого образовывали возле кадыка букву «V». Шелковый, полосатый галстук, завязывающийся свободным узлом с двумя длинными концами, был тщательно затянут и заколот булавкой. Воротник двубортного жилета выглядывал из-под отворотов безупречной визитки, более короткой и облегающей, чем сюртуки, которые мисс Абигейл видела по воскресеньям в церкви. При виде Джесси замирало дыхание. Ведь в этом городе шахтеры ходили в испачканных, мрачного цвета штанах на растянутых подтяжках поверх серых нательных комбинезонов. Весь костюм Джесси был выдержан в изысканных тонах и напоминал Эбби расцветку головы селезня.

Она внезапно почувствовала сильный укол ревности и опустила глаза, чтобы в них нельзя было ее прочитать. Он вырядился павлином перед отъездом, в то время как раньше Абигейл с трудом могла заставить его надеть ботинки и рубашку.

Она проговорила, глядя в стол:

– Ты нашел все эти... шмотки на Разъезде Стюарта?

Он думал, что она обрадуется, увидя его, наконец, одетым прилично, но дешевое словечко явно говорило о раздражении и порицании.

– Ты, кажется, удивилась, но не должна бы. – Он грациозно приблизился сбоку к столу и слегка коснулся его поверхности пальцами. – Железной дорогой привозят сюда все, что есть на Востоке. Янки больше не имеют монополии на самые современные товары.

– Хм, – фыркнула она, – я полагала, ты по крайней мере выберешь менее кричащий цвет.

– А чем плох этот цвет? Он называется ярь-медянка, как мне сказали, и очень моден сейчас на Востоке и в Европе.

– Ярь-медянка? В самом деле? – презрительно заметила мисс Абигейл, приподняв бровь на пальцы Джесси, которые не давали ей покоя, как она ни старалась игнорировать их. – Павлиньи оттенки были бы и то более приемлемыми.

– Павлиньи? – Джесси наконец убрал руку со стола, чтобы поправить отвороты. – Ну это не больше похоже на павлина, чем туфли, присланные стариной Мелчером.

Она рефлексивно спрятала ноги за ножками стула и про себя решила, что ярь-медянка не такая уж противная. Это был насыщенный, мужской и в высшей степени приличный цвет. Но все это не имело значения, так как сердил ее вовсе не цвет, и к этому моменту они оба знали это.

– Возможно, дело не в том, что это павлиний цвет, а в гом, кто его носит, – сказала она строго и заметила, как ощетинился Джесси.

– Почему бы вам не определиться с тем, что вам от меня надо, мисс Абигейл? – спросил он с чувством, имея в виду, конечно, одежду, но Абигейл покраснела, вспомнив свою ночную просьбу. Она поджала губы.

– Это должна быть жизненно важная встреча, на которую вы идете, раз она вызвала такое превращение, ведь я ни за деньги, ни за любовь не могла заставить вас надеть рубашку!

Их глаза наконец встретились, сомнительная, неудачно выбранная фраза мисс Абигейл приобретала неожиданный пикантный смысл.

– Ни за деньги, ни за любовь? – повторил Джесси, медленно и тщательно выговаривая слова.

Она поняла, что и то, и другое имело место за последние десять часов.

– Не смейте толковать эти слова фигурально, сэр! – огрызнулась она. – Уходите! Отправляйтесь на свою встречу tete-a-tete – в своем костюме цвета ярь-медянки. Но не забудьте захватить с собой свои повседневные штаны. А то, мало ли, когда их вам отправят!

Они прожигали друг друга взглядами, но Джесси раздумывал, как бы ему выбраться отсюда полюбовно, не вступая в дальнейшие взаимные обвинения. В конце концов он принял расслабленную позу и покачал головой, глядя в пол.

– Эбби, – спросил он умоляюще, – ради Бога, неужели мы не можем попрощаться, не начиная всего этого опять?

– Зачем? Намного привычнее видеть, как вы уходите с гневным взглядом.

Джесси понял, что это была правда: выбрав в качестве защиты гнев, Абигейл не нуждалась в уговорах и извинениях. Джесси присел на корточки рядом с ее стулом. Абигейл уставилась немигающим взглядом в глубины ящика стола.

– Эбби, – сказал он тихим голосом, взяв ее сжатую в кулак руку, – я не хочу покидать тебя в гневе. Я хочу, чтобы ты улыбалась, и хочу улыбаться сам.

– Вы меня извините, но сегодня утром у меня нет особых причин для улыбок.

Он вздохнул, посмотрел на нее и рассеянно гладил свои пальцы, державшие кулак Эбби, который он положил себе на колено.

Черт! Черт! – думала Абигейл, почему от него пахнет так хорошо, почему он так прекрасно себя ведет? Почему только теперь?

– Я знаю, тебе было плохо сегодня утром, – продолжал он. – Я пытался предупредить тебя, но ты не послушалась, Эбби, у меня нет времени, чтобы задержаться и помочь тебе разобраться в своей душе. Просто поверь мне. Что случилось, то случилось, и тебе нечего стыдиться. Пообещай мне, что не будешь винить себя.

Но она не могла ничего сказать, не могла ослабить кулак или хотя бы посмотреть на Джесси. Сделай она так, она бы снова оказалась в его руках, а она была уверена, что уже обречена на адские муки. Джесси опаздывал, ему надо скорее уезжать.

– Эбби, есть одна вещь... Послушай, Эбби, то, что у нас было, возможно, еще не закончилось, ты знаешь. Если что случится, я имею в виду, если ты забеременеешь, дай мне знать, хорошо?

Это никогда, никогда не приходило ей в голову. Ни раньше, ни во время, ни после того, как она занималась любовью с ним, и то, что он упомянул об этом, еще больше укрепило ее уверенность в том, что если все обернется именно так, Джесси никогда не вернется, чтобы жениться на ней.

– Ты можешь связаться со мной в любое время, протелеграфировав в центральный офис РМР в Денвере.

Тут она медленно повернулась к нему и выставила из-под юбки две туфли из лайки, как раз возле колена, облаченного в ярь– медянку. Он видел, как из-под юбки медленно, словно два наглых, высунувшихся языка, появляются красные туфли, и, сжав кулаки, вскочил на ноги. Под коленом той самой ноги, на которое он встал в качестве выражения своих добрых намерений, остались две маленькие складки.

– Черт бы тебя побрал, Эбби! Чего ты от меня хочешь? – закричал он. – Я говорил тебе прошлой ночью, что уеду, и я уезжаю! Не думай, что я не знаю, почему ты одела эти... эти... туфли для проститутки! Но это не сработает. Ты не заставишь меня поверить в то, что ты теперь женщина легкого поведения, потому что чтобы стать ею требуется больше, чем одна ночь с мужчиной! Ты получила, чего хотела, так что не делай из меня падшего человека. Подрасти, Эбби! Подрасти и пойми, что каждый из нас частично прав и частично не прав, и то, что ты делаешь, не осуждается в этом мире!

Абигейл, не спуская глаз с колен Джесси, невинным тоном проговорила:

– Что за стыд, мистер Дюфрейн, вы помяли штанину своих безупречных павлиньих штанов.

– Ладно, Эбби. Делай по-своему, но только не строй из себя дурочку, вышагивая по Мэйн-стрит в этих чертовых красных туфлях!

В этот момент от двери послышался жалобный голос:

– Мисс... мисс Абигейл, у вас все хорошо? Из проема, испытывая тревожное чувство от того, что он уже однажды видел такую сцену, выглянул Дэвид Мелчер.

Мисс Абигейл, открыв от изумления рот, пулей вскочила с места. В ее рот в первую секунду можно было безо всякого труда засунуть обе красные туфли. Потом она собралась с духом и пролепетала:

– М... мистер Мелчер... как... как давно вы с... стояли здесь?

В ее сознании эхом пронеслись безумные замечания Джесси о женщинах легкого поведения и беременности.

– Я вошел только что. А как долго здесь находился он?

Но в присутствии Джесси Дюфрейна о нем нельзя было говорить, как о деревянном истукане. Повернувшись к двери, он заговорил ледяным, вызывающим тоном.

– Я находился здесь с момента вашего ухода, Мелчер, ну и что из этого?!

Дэвид пронзил его взглядом, полным ненависти.

– Я буду разговаривать с вами за столом переговоров в полдень, ни минутой раньше.

Я пришел сюда, чтобы повидать мисс Абигейл, я полагал, что вы освободили ее от своего присутствия намного раньше, особенно учитывая то, что вы, очевидно, достаточно поправились, чтобы устраивать третейский суд.

Дюфрейн с яростью одернул манжету и уверенным тоном выразил свое согласие:

– Значит, как вы сказали, в полдень.

Он пошел в спальню, чтобы взять свои немногочисленные вещи, и оставил Абигейл наедине с ее потрясением.

Он знал! Он знал! Он все время знал! Он знал с того момента, когда приходил Джим Хадсон, знал, что Дэвид вернется на Разъезд Стюарта. Он знал это, так как сегодняшняя встреча была назначена между ними, очевидно, для выяснения обстоятельств стрельбы на поезде. Этот напыщенный, тщеславный остолоп знал, что он не был последним шансом Абигейл, и все же украл ее невинность, зная, что Абигейл никогда не отдалась бы ему, зная о грядущем возвращении Мелчера. Не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться, что Дэвид Мелчер не возьмет себе в невесты поруганную женщину. Мисс Абигейл хотелось подлететь к Джесси Дюфрейну и измочалить его, обрушить яростные обвинения в том, как он воспользовался ее неведением, хотя мог просто сказать правду, и Дэвид мог бы быть ее!

Мелчер видел гневное выражение на лице мисс Абигейл, но не мог и представить, что на сей раз сказал сквернослов Дюфрейн, чтобы так разозлить ее. Мисс Абигейл, судя по всему, снова взяла себя в руки, повернулась и сладким голосом пригласила Мелчера:

– Пожалуйста, входите, мистер Мелчер.

– Спасибо.

Он пошел в гостиную, неся трость ее отца; как раз в этот момент, держа туго свернутые штаны и револьвер в одной руке, из двери спальни вышел Джесси.

– Значит, ваш человек прибыл в город? – безразличным тоном полюбопытствовал Мелчер.

– Он приехал вчера, – ответил Дюфрейн, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – А ваш?

– Он ожидает на станции телеграммы о том, что можно приезжать.

Дюфрейн один раз резко кивнул. Он чувствовал, что глаза Эбби буравят его спину холодным, яростным взглядом. Он повернулся и натянуто сказал:

– До свиданья, мисс Абигейл.

К ней внезапно вернулось ненависть, которую она чувствовала к Джесси Дюфрейну в то утро, когда из-за него потеряла Дэвида. Теперь уже было не важно, что уходил Джесси, а Мелчер оставался, он опять был для нее потерян. С тем же успехом Джесси Дюфрейн мог поднять свой револьвер, прицелиться и застрелить Дэвида Мелчера прямо в лоб.

Джесси прочитал по лицу Абигейл, что отвергнут этой женщиной, и его начало мучить чувство вины.

– И вам того же... мистер Дюфрейн!

Его взгляд на секунду встретился с ее глазами, потом он развернулся на пятке, обогнул Дэвида Мелчера и хлопнул дверью. После него остался запах крема для бритья, причиняя Эбби новые страдания.

– Ну что ж, по крайней мере, он обращается с вами уважительно, – натянуто заметил Дэвид.

Абигейл, наблюдая за тем, как Джесси, прихрамывая, удаляется по улице, пробормотала:

– Да... да, вы правы, – хотя ей неимоверно хотелось сказать что-либо саркастическое.

Дэвид прочистил горло. – Я... я возвращаю трость вашего о... отца, мисс Абигейл.

Она не ответила. И он повторил:

– Мисс Абигейл?

Она рассеянно повернулась, с трудом прерывая свои размышления о Джесси Дюфрейне.

– Я рада, что вы так сделали, мистер Мелчер, очень рада. Не потому, что я хотела, чтобы вы вернули трость, а потому, что это мне дало возможность снова увидеться с вами.

Он покраснел, удивленный ее прямотой, не сочетавшейся с той мисс Абигейл, с которой он разговаривал последний раз. Кроме того, ему показалось, что он услышал в ее голосе какую– то надтреснутость, которой раньше не было.

– Да, ну... я... мне надо было вернуться на Разъезд Стюарта на встречу, на которой мы попробуем установить, кто виновен во всем происшествии на поезде.

– Да, я услышала об этой встрече только утром. Как ваша нога?

Он посмотрел на ногу, потом поднял взгляд обратно.

– Ощущение неудобства пропало. Хромота – пока нет.

В голос мисс Абигейл наконец вернулась привычная заботливость.

– Ах, я так сожалею. Возможно, через некоторое время она тоже пропадет.

Но она припомнила, как доктор говорил, что Дэвид будет хромать всю оставшуюся жизнь.

– Я вижу, вы... получили подарок, который я послал, – запинаясь, проговорил он.

Теперь пришла очередь мисс Абигейл посмотреть себе на ноги. «Господи! – подумала она. – Угораздило меня надеть их как раз к его приходу!» – На ваших ногах они выглядят еще прекраснее, – сказал Мелчер, понятия не имея, какое неприятие вызывают эти туфли, а мисс Абигейл, добрая душа, не могла разочаровать его.

– Они прекрасно сидят, – сказала она довольно правдиво, приподняв свою юбку на несколько дюймов. – Я хотела поблагодарить вас, но у меня не было адреса, по которому я могла бы вас найти.

Подняв глаза, она увидела, что Дэвид Мелчер испытывает крайнее замешательство от того, как она показала свои лодыжки. Она поспешно опустила юбки. Как быстро можно забыть о благопристойности после даже коротких встреч с таким проходимцем, как Джесси.

– Вы должны простить меня за грубые манеры, мистер Мелчер. Пожалуйста, садитесь, – она указала на канапе, а сама села на стул рядом. – У меня было утомительное утро и из-за этого, боюсь, позволила себе некоторые вольности. Пожалуйста... пожалуйста, садитесь. Хватит обо мне. Что нового у вас? Вы снова собираетесь продавать туфли, как только завершится сегодняшняя встреча?

– Надеюсь... вообще-то по правде говоря... я думал провести... скажем, парочку дней з... здесь, на Разъезде Стюарта. Я заказал комнату, в, а-а, гостинице и отослал туда свои вещи. У меня уже есть большая партия обуви... она ждет меня в Денвере. Думаю, я мог бы поискать несколько новых рынков сбыта для нее прямо здесь и в соседних городах.

– В таком случае, возможно, вы будете свободны сегодня вечером, чтобы почтить меня своим визитом и сообщить итоги встречи. Мне, конечно, очень интересно, так как вы и... – ей было трудно произнести снова его фамилию, – ...мистер Дюфрейн оба были под моим присмотром.

– Да, – немного скованно произнес Дэвид. – Я... мне бы тоже... тоже очень хотелось почтить вас визитом, конечно, я понимаю ваше желание поскорее узнать новости.

– Этого хочет весь город, мистер Мелчер. Ничего подобного никогда не случалось на Разъезде Стюарта, и я уверена, что будут чесать языками. Думаю, что когда встреча начнется, любопытство горожан еще больше возрастет.

Мелчер нервно теребил пуговицы своей жилетки и, наконец, бесчисленное число раз прокашлявшись, спросил:

– Мисс... мисс Абигейл... ахм... вы не, или... были вы... ахм... у вас была репу... так сказать, в городе считают... ахм, всякое говорят...

Она в конце концов сжалилась над ним с его чрезмерной деликатностью.

– Нет, мистер Мелчер. Моя репутация не пострадала из-за того, что вы или мистер Дюфрейн были в моем доме. Полагаю, что не солгу, если скажу, что в городе достаточно хорошо знают меня.

– Конечно, – быстро вставил он, – я не имел в виду...

– Пожалуйста, – она протянула ему маленькую руку, – давайте говорить без обиняков. Это только приносит непонимание. Давайте договоримся начать все сначала как друзья и позабыть все прошлое.

Ее прямолинейность снова сбила Мелчера с толку, но он, помедлив секунду, протянул руку и взял кончики ее пальцев. Краска на его лице вновь указала мисс Абигейл насколько отличается этот человек от Джесси Дюфрейна.

– Тогда, до вечера, – сказала она мягко.

– Да... ахм... до вечера.

Он прочистил свое горло, наверное, в пятнадцатый раз, с тех пор как вошел в дом мисс Абигейл, и это внезапно стало ее сильно раздражать.

Любопытные граждане Разъезда Стюарта поняли, что что-то затевается, когда Макс задолго до 3:20 согнал Эрни с облюбованной им скамьи на веранде станции и объявил, что станция закрыта для официального дела, касающегося железной дороги.

По тротуарам распространились новости, что тот малый Мелчер с отстреленным пальцем зарегистрировался в Албертс-Хотел вместе с каким-то щеголем в костюме в желтую клетку. Они узнали также, что какая-то разодетая железнодорожная шишка находится в городе со вчерашнего дня. Кроме того, не было секретом, что один из обителей дома мисс Абигейл ходил сегодня утром в город и купил тот сказочный костюм, на который все они таращились через окно галантерейного магазина Холмса. А когда они увидели, как этот человек хромал по улице, уже в костюме, слухи поползли с удвоенной силой.

– Что ж, если он не дорожный грабитель, как вы думаете, кем он может быть? И что, по вашему мнению, произойдет на станции?

Но все, что удалось вытянуть из Макса, так это то, что представитель железной дороги назначил здесь встречу.

Макс выбил пыль из обивки дубовых стульев и поставил их вокруг импровизированного стола, сделанного из грубых досок, закрепленных гвоздями на двух бочонках. Станция еще не успела обзавестись настоящим столом. А разодеты все будут, как пить дать. Макс, стараясь угодить, подобрал с доски щепку. Что бы здесь ни намечалось, подумал он, выглядит по-настоящему солидно. Поэтому он принес кувшин с четырьмя стаканами и наполнил их водой из гигантского подвесного бака на путях, откуда паровозы брали воду для своих нужд.

Четверка сошлась возле станции в одно и то же время. Вместе они выглядели, как радужная форель. Среди них был и Джеймс Хадсон в бордовом деловом костюме. Он пожал Максу руку.

– Хорошая, чистая станция здесь у вас, Смит.

Он моментально завоевал симпатию Макса. Джесси Дюфрейн появился в костюме цвета голубого чирка, на который даже Макс глазел в магазине Холмса. Когда Хадсон представлял Максвелла Смита, он сказал:

– Смит – наш начальник станции здесь, на Разъезде Стюарта.

Дюфрейн, протягивая руку, благодушно заметил:

– Мистер Смит, это вы отказались отправить меня отсюда без разрешения доктора Догерти? Я должен поблагодарить вас, сэр.

Макс ответил:

– Ох, не стоит беспокоиться. – Он был чрезмерно доволен и горд собой.

Хадсон взял на себя роль главного во время взаимных представлений. Макс пытался ничего не проглядеть, особенно после того как выяснил, что мужчина в желтом клетчатом, костюме– Питер Краули, адвокат Мелчера. Но к тому моменту, когда Хадсон предложил: «Джентльмены, может быть присядем?», Макса уже не расспрашивали. От всей этой сумятицы и мешанины цветов у него закружилась голова. Ни разу в жизни он не видел сразу столько щеголей!

Джеймс Хадсон сел за стол с таким видом, будто он был сделан не из грубых досок, а из полированного красного дерева. Вся четверка, по-видимому, решила доверить ему бразды правления.

– А теперь, Краули, – начал он, – я предлагаю воздержаться от обвинений и перейти к точным фактам, касающимся обстоятельств, при которых возникла стрельба. Мистер Мелчер и мистер Дюфрейн получили увечья во время инцидиента на поезде.

– Мистер Мелчер прибыл сюда, чтобы обсудить меру ответственности, – ответил Краули. Мелчер кивнул. Дюфрейн сидел как статуя, скрестив руки на груди и прожигая его глазами. Хадсон и Краули продолжали:

– Вы имеете в виду ответственность обеих сторон или только одной? – спросил Хадсон.

– Судя по вашим словам, Дюфрейн считает мистера Мелчера тоже в некотором роде ответственным?

– Да, а разве нет?

– Он так не думает.

– Именно он первым развязал драку, в которой мистера Дюфрейна ранили.

– Он ее не затевал. Он включился в нее уже по ходу дела.

– В результате чего Дюфрейн получил почти смертельное ранение.

– От которого ваш клиент поправился, согласно записям, которые я получил от... – Краули перебрал ворох бумаг перед собой, – ...доктора Клевленда Догерти, который утверждает, что Дюфрейн, по всей видимости, полностью вылечит ногу, а мистер Мелчер будет хромать всю оставшуюся жизнь.

– Из-за чего мистер Мелчер и чувствует себя вправе получить некоторую компенсацию.

– Именно.

Краули откинулся на спинку стула.

– И во сколько он ее оценивает? – спросил Хадсон, переплетая пальцы.

– Мистер Мелчер ехал на поезде РМР, когда его ранили. Разве не должны владельцы железной дороги за это отвечать?

На этот раз Хадсон спросил более резко:

– Я спросил, во сколько он оценивает компенсацию, мистер Краули?

– Позвольте предложить сумму, скажем, в десять тысяч долларов?

Тут все смешалось: Дюфрейн вскочил на ноги как разъяренная пантера, испепеляя Мелчера взглядом:

– А мы не позволим предложить десять тысяч, мелкий ничтожный паразит! – прокричал он.

– Паразит! – яростно ответил на вызов потрясенный Мелчер. – Да кто еще здесь паразит!

Хадсон и Краули пытались утихомирить парочку.

– Черт побери, ясно, что не я! – бушевал Дюфрейн. – Именно вы просите подаяния, думая, что железная дорога позволит себе такую щедрость. Она ведь гребет деньги лопатой, не правда ли? Почему бы не подоить насколько можно?

– Такие деньги может выплатить любая железная дорога.

– Какого черта, ты, ничтожный...

– Джесси, сядь! – Хадсон схватил его за руку и потянул обратно на стул.

– Джентльмены, следите за собой, – вставил Краули.

– Дюфрейн не знает, что это значит. Он никогда не знал! – выпалил Мелчер.

Краули взял своего клиента за руку.

– Мистер Мелчер, мы здесь для того, чтобы обсудить меру ответственности – И мы это сделаем. Он ответственен, и не только за физический ущерб, нанесенный мне. Как насчет ран, которые он нанес мисс Абигейл?

Вокруг губ, подчеркивая зловещую гримасу Дюфрейна, образовалась тонкая белая линия. Вызванный обвинением Мелчера гнев был усилен затаенной виной Джесси перед Эбби и заклокотал в нем. Косвенное напоминание Мелчера этой вины еще больше увеличило ненависть Джесси к нему.

– Оставьте мисс Абигейл в покое! – рявкнул Дюфрейн.

– Да, вам бы это понравилось, не сомневаюсь. Она вас терпеть не может, да еще как!

Озадаченный Джеймс Хадсон проговорил:

– Мисс Абигейл? Вы имеете в виду мисс Абигейл Маккензи? Я не вижу никакой связи с нашим делом.

– Я тоже, – согласился Краули. – Мистер Мелчер, пожалуйста...


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28