Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сила любви

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Спенсер Лавирль / Сила любви - Чтение (стр. 2)
Автор: Спенсер Лавирль
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Несколько справившись с собой, она вымученно улыбнулась ему. Он обнял ее за плечи и повел в кухню. Там, на полке, стоял телефон, но Крис подумал, что надо бы переставить его на стол – так будет удобнее. Отодвинув стул, он усадил миссис Рестон, сам сел рядом. Кошелек, баночка кока-колы, книги все еще лежали на столе – напоминание о счастливых буднях, в которые ворвался он со страшным известием.

– Не нужно сейчас никому звонить. Вам надо прийти в себя.

Она подперла рукой подбородок и уставилась на дверь. Легкий ветерок колыхал прозрачную занавеску.

Он молча выжидал. Его переживания словно растворились в ее безутешном горе.

– Я должна поехать опознать его? – спросила она, обратив к нему опухшее лицо.

– Нет, его опознали по водительскому удостоверению.

Она прикрыла глаза и вздохнула даже с некоторым облегчением, потом вновь подняла на него взгляд.

– Ты видел его?

– Нет.

– Хочешь?

– Не знаю.

– Ты не узнавал – он сильно пострадал?

– Я не спрашивал. – По сути, это было правдой. Он ведь действительно не спрашивал.

– Он был на своей машине?

Он поднялся и принялся искать в шкафчиках стаканы. Взял один, заполнил его льдом из морозильника, вернулся к столу, долил кока-колой и передал миссис Рестон.

– Он был в своей машине? – настойчиво переспросила она, явно собираясь задать следующий мучительный вопрос.

Кристофер отошел к двери и встал спиной к миссис Рестон, широко расставив ноги, впиваясь голыми пальцами в мягкую резину подошв.

– Нет, на мотоцикле.

Повисло молчание, пока она осмысливала сказанное, потом ее высокий жалобный голос взвился отрывистым стаккато. Крис обернулся – вода была не тронута, а миссис Рестон, уперевшись локтями в крышку стола, сидела, закрыв лицо руками. Он подошел к ней и нежно обнял ее за плечи – просто чтобы она чувствовала, что он рядом и разделяет ее горе.

– Вам совсем ни к чему видеть его. Зачем вам это нужно?

– Я не знаю… я должна… я его мать… о Боже, Боже, Боже…

– Нужно, чтобы сейчас с вами была ваша семья. Кому мне позвонить? Вашей сестре… или матери?

– Я позвоню… сама. – Она промокнула лицо платком и, тяжело оперевшись о стол, усилием воли заставила себя подняться.

Затем прошла к телефону. Сняв трубку, она так и не смогла набрать номер, выронила ее и пошатнулась.

Крис тут же подскочил к ней и предложил:

– Я позвоню. Кому?

Она, казалось, никак не могла собраться.

– Не знаю, – жалобно произнесла она, и слезы покатились по ее щекам. – Я н… не знаю. Не хочу п… подвергать их такому удару.

– Идите-ка сюда. – Он подвел ее к столу. – Сядьте, я сам позабочусь обо всем. Где у вас телефонная книжка?

– В ящ… ящике… там.

Он нашел домашний телефонный справочник во втором ящике кухонного шкафа и стал набирать номер цветочного магазина. Она молча наблюдала за ним, прижав к губам скомканный платок. Глаза ее были красными, воспаленными.

– Цветочный магазин, – ответил в трубке женский голос.

– Это миссис Эйд? – спросил Крис.

– Да.

– Миссис Эйд, вы одна или с вами кто-то есть?

– А кто говорит? – Голос прозвучал настороженно.

– Прошу прощения, меня зовут Кристофер Лаллек. Я – друг вашего племянника, Грега Рестона. Я нахожусь в доме вашей сестры. Боюсь, у меня очень плохие новости. Грег погиб в автокатастрофе.

В трубке воцарилось молчание. Крис представил себе миссис Эйд, онемевшую от ужаса.

– Боже мой, – раздался наконец ее шепот.

– Извините, что я так резко обрушил на вас это печальное известие. С вами кто-то есть рядом?

Она расплакалась. Крис все это время не спускал глаз с миссис Рестон. Она поднялась и подошла к телефону, взяв у Криса трубку.

– Сильвия?.. О, Сильвия… я знаю… о Боже… да… нет, нет… никто из них… да… о да, пожалуйста… спасибо тебе.

Ей вновь понадобилась поддержка Криса, когда она повесила трубку.

– Она сейчас едет, – прошептала она и прижалась к нему.

Аромат лосьона для рук так и остался в его памяти, как, впрочем, и другое: луч послеполуденного солнца, прорвавшийся сквозь листву деревьев в саду; шорох занавески на кухонной двери; отдаленное жужжание газонокосилки; запах свежескошенной травы; букет садовых цветов на столе, с трудом различимый сквозь пелену слез, застилавшую глаза; фотография Грега в рамке на голубой стене; запотевшее стекло стакана с кока-колой; мягкая ткань юбки миссис Рестон, касающаяся его голых ног; ее пылающее лицо, уткнувшееся ему в шею, и прилипшая к телу, влажная от слез рубашка; записка на дверце холодильника: «Не забыть дать Грегу лазанью» и другая: «Дженис, рейс 75, час тридцать пять»; печальная мелодия по радио «Когда я зову тебя» в исполнении Винса Джилла.

Шепот матери Грега: «О, он так любил эту песню».

И его – в ответ: «Да, я знаю. Он постоянно заводил ее».

Они оба любили эту песню, у обоих были компакт-диски с этой записью. И оба они с ужасом сознавали, сколь многое будет напоминать им теперь о страшной утрате…

Во дворе затормозила машина, по дорожке зашуршали шаги. Открылась дверь, и Ли бросилась навстречу сестре. Крис молча наблюдал печальную сцену.

– О, Ли…

Услышав ее имя, он подумал: «Пожалуй, это слишком для одной женщиныребенок, муж и вот теперь взрослый сын…»

– Почему, Сильвия, почему? – причитала Ли.

Сильвия лишь повторяла:

– Не знаю, милая, не знаю.

Сестры прильнули друг к другу и горько плакали.

– О, Грег, Грег… – с мольбой взывала Ли к горячо любимому сыну, увидеть которого ей уж больше было не суждено.

Кристофер Лаллек, глядя на бедную женщину, чувствовал, как опять закипает в нем тихая ярость. За свои тридцать лет он впервые столкнулся с настоящим горем. И ощущал себя потерянным, беспомощным. Все прошлые неурядицы и перипетии его жизни казались ничтожными и нелепыми в сравнении со страшной реальностью смерти. Она сковывала волю, разум, подавляла чувства, губила мечты.

И если ему, Крису, сейчас так тяжело, то каково матери, потерявшей сына?

Сестры разомкнули объятия, и Сильвия Эйд увидела Кристофера. Сквозь слезы она вымолвила:

– Вы – Кристофер…

Крис крепко обнял незнакомую женщину. Он, не отличавшийся до сих пор общительным нравом, суховатый и сдержанный, тем более с незнакомыми людьми, сейчас прижимал к себе женщину, с которой до этого едва перекинулся словом.

Выразив таким образом сочувствие друг другу, они вновь обратились к той, кто более всех нуждался сейчас в заботе и утешении, Поддерживая Ли под руки, они увлекли ее в гостиную и усадили на диван. Ли Рестон прижалась к сестре, вновь и вновь повторяя все те же слова:

– Он… он ехал сюда, ко мне… должен был починить мне шланг…

Почему от этих простых слов в его глазах опять закипают слезы? Может, они напомнили о том, как беспечно он относился к жизни всего лишь час назад? Или о том, как нежно любил Грег свою мать?

Сестры несколько успокоились, и Сильвия спросила:

– Как ты узнала?

– От Кристофера. Он приехал сразу, как только узнал о случившемся.

Сильвия подняла на него покрасневшие глаза.

– А как узнали вы?

– Я… – Кристофер прокашлялся. – Я заехал в управление за жалованьем, там мне и сказали.

Ли Рестон посмотрела на него сквозь слезы. И крепко сжала его руку.

– Представляю, каким ударом это было для тебя. И потом… эта тяжелая миссия… встреча со мной.

Он ощутил ее пожатие и словно заново пережил недавний шок, но тем не менее нашел в себе силы твердо встретить ее взгляд. И произнес хриплым шепотом:.

– Он безумно любил вас.

Она закрыла глаза, пытаясь хотя бы так сдержать слезы. И тоже прошептала, все еще сжимая его руку:

– Спасибо тебе.

В этот скорбный миг между ними возникло какое-то единение, общее горе сблизило их, связало незримыми узами.

Он сделал все, что было в его силах, чтобы поддержать ее в самый трудный час.

Она была признательна ему за то, что он отважился первым сообщить ей о смерти сына.

– Я всегда буду рядом с вами… что бы ни случилось, – пообещал он, и обещание это было таким же искренним, как и любовь к ее сыну.

– Спасибо, Кристофер, – сказала она и еще крепче сжала его руку, впервые по-настоящему оценив его как человека, как мужчину, в чьем участии она так нуждалась сейчас. Да и не только сейчас, но и в тревожном будущем.

Глава 2

Для Ли Рестон жизнь продолжалась, но была подобна кошмарному сну. Временами боль утраты становилась невыносимой, и тогда, обессилев, Ли вновь заливалась слезами. Потом, словно повинуясь чужой воле, возвращалась к своим горестным обязанностям.

Нужно позвонить Дженис.

– Дженис… – Мысль о дочери вызвала новый поток слез. Ли все пыталась оттянуть разговор с Дженис, ей так не хотелось вторгаться в мир дочери с таким ужасным известием.

– Давай я позвоню Дженис, – предложила Сильвия.

– Спасибо, Сильвия, но она должна услышать это от меня.

– О, Ли, зачем подвергать себя такой пытке?

– Я ее мать. И это мой долг.

Ли Рестон бывала временами упряма и сама признавала это. Она не любила уходить от проблем, расписываясь в собственной беспомощности. Так было всегда и так будет. Тем более что сейчас рядом с ней Сильвия и этот молодой человек, Кристофер. Они помогут, если станет совсем невмоготу.

Она позволила Сильвии только набрать номер телефона Дженис. Потом дрожащей рукой сама взяла трубку. Ноги стали ватными. Рядом оказался стул – словно милость свыше, и она с облегчением присела.

Дженис была несказанно рада звонку.

– Мам, привет! Какой сюрприз! Еще пять минут – и ты бы нас не застала. Мы собираемся на рыбацкий причал!

О, Дженис, моя любимая девочка, с каким тяжелым сердцем вторгаюсь я в твою жизнь.

– Дорогая моя, боюсь, что мне придется попросить тебя вернуться домой. У меня очень печальная весть. Дженис, милая, я так сожалею… но произошла страшная авария. – Она впервые произносила эти слова, и впечатление было такое, словно сама впервые услышала их: шок и ужас смешались с ощущением ирреальности происходящего. – Наш милый Грег погиб.

– О, нет… нет… не-е-е-т. Мама… Боже мой… нет…

Ли сжала трубку обеими руками. Ей так хотелось быть сейчас рядом с Дженис, обнять ее, приласкать, утешить. Но их разделяли две тысячи миль, и ей оставалось лишь слушать, как рыдает в трубку дочь.

– Нет, нет, это неправда!

– О, Дженис, дорогая моя, как мне хочется быть сейчас рядом с тобой. Дженис, тебе придется… вылететь первым же… первым же рей… рей… – Она отчаянно пыталась побороть подступавшие рыдания. Сильвия, все это время стоявшая рядом, обняла ее, а Крис взял из ее рук трубку.

– Дженис, говорит Кристофер Лаллек. Я здесь, с твоей мамой, так же как и твоя тетя Сильвия. Я очень сожалею… да, мы все в шоке.

Голос Дженис, утопавший в слезах, звучал глухо и невнятно. Она задавала какие-то вопросы, Крис отвечал. Убитая горем мать не выдержала бы этого разговора. Наконец он сказал:

– Дженис, передай трубку Ким.

Чувствуя, что Дженис вряд ли сможет сейчас рассуждать здраво, он переговорил с ее подругой о том, как переделать заказ на авиабилеты, попросил ее перезвонить и передал, что сам приедет в аэропорт встретить Дженис в любое время. Оговорив все детали, он передал трубку миссис Рестон, чтобы та могла попрощаться с дочерью.

– Дж… Дженис? Да… я тоже… Пожалуйста, поторопись.

К концу разговора Ли почувствовала себя измотанной до предела. Но все равно сказала:

– Я могу сейчас же позвонить и Джои. Я справлюсь.

– Позволь мне, – умоляющим шепотом произнесла Сильвия. – Пожалуйста.

– Нет, Сильвия. И это я должна сделать сама. И мне останется еще сходить в морг. Все остальное я оставляю вам с Кристофером.

Как они и предполагали, Уитманам было не дозвониться. Был жаркий летний день – вероятно, они отправились на озеро.

– Все равно будем пытаться, – сказала Ли, уставившись на телефон, который сейчас был для нее и другом, и врагом. Она уже проходила все это раньше. Хорошо помня, что положено делать в таких случаях, она с ужасом подумала о том, что предстоит еще раз поднять эту зловещую трубку и договориться с работником похоронного агентства, чтобы тот занялся телом ее сына. Боже милостивый… он был на мотоцикле. Перед глазами возникло ужасное видение, но она заставила себя представить Грега веселым и улыбающимся, уносящимся на своем мотоцикле с бодрым прощальным возгласом: «Спасибо за вкусную жратву, ма! Ты чертовски хороший повар».

В памяти ожило и другое: день, когда умер Билл, а еще раньше – их трехмесячный малыш Грант. Она содрогнулась от воспоминаний и подумала о двух оставшихся детях. «Мне повезло, мне повезло, у меня есть еще они. Я должна быть сильной ради них».

С этими мыслями она набрала номер телефона похоронного агентства. Она держалась, пока, видимо, не услышала вопрос:

– Где он?

И снова сознание случившегося потрясло ее.

– Почему… где? – бормотала она, растерянным взглядом обводя стены, словно именно они могли объяснить ей суть происходящего. – Я… я не… о Господи…

Кристофер тут же подошел и взял трубку из ее рук. Голос его звучал четко и убедительно.

– Это офицер Кристофер Лаллек из полицейского управления Аноки, друг покойного. Я мог бы ответить на ваши вопросы.

Говорил он напряженно и отрывисто:

– Морг госпиталя Мерси… Сегодня в десять тридцать… Авария на мотоцикле… Да… Да, думаю, что да… 910-8510… Лютеранин… Да, если у нее нет своего священника, мы можем пригласить нашего капеллана… Думаю, ей потребуется время, чтобы принять такое решение. Еще не все члены семьи знают о случившемся… Да, завтра было бы лучше… Думаю, в девять было бы хорошо. Спасибо, мистер Деуэй.

Повесив трубку, он записал на клочке бумаги имя и номер телефона Уолтера Деуэя и обратился к Ли:

– Вам, конечно, необходимо будет встретиться с ним, но это можно сделать и завтра. Он предложил девять утра, и я согласился. Сейчас не стоит беспокоиться о формальностях. Он позаботится обо всем.

– Грег уже в морге?

– Да, в госпитале Мерси. В случаях гибели в автокатастрофах жертвы перевозят туда. Мистер Деуэй займется всем.

Ли испытала что-то похожее на облегчение – как хорошо, что рядом с ней Кристофер. Конечно, ему тоже нелегко, но он берет на себя те обязанности, которые в этом случае легли бы на плечи мужа, будь он жив, или… взрослого сына. Одно его присутствие успокаивало ее, и временами ей казалось, что это Грег ходит по кухне, хлопочет и всеми способами пытается помочь ей справиться с обрушившимся на их жизнь несчастьем.

Покинув Сильвию, Ли подошла к нему.

– Кристофер, – сказала она, коснувшись короткого рукава его пестрой рубахи. – Спасибо тебе. Извини, что я не выдержала этого и взвалила все на тебя.

– Вы имеете на это право, миссис Рестон. Сегодняшний день – один из самых черных в вашей жизни.

– Но и в твоей тоже, – ответила она.

– Да… это так. Но… – Взгляд его упал на записки, прилепленные к дверце холодильника. – Думаю, что Грег хотел бы, чтобы я хоть чем-нибудь помог вам, так что, если вы не возражаете, я еще побуду здесь.

Она прильнула к нему, и они какое-то время молча стояли, глотая слезы. Она погладила его по спине, и на какое-то мгновение у нее опять возникло ощущение, будто рядом Грег.

Раздался телефонный звонок.

Трубку взяла Сильвия. Ли и Крис молча наблюдали.

– Да, Ким. Рейс «Нордвест-356»… Семь пятьдесят девять… Я поняла. – Она аккуратно записала все на листке бумаги и слушала дальше. – Я очень сожалею, что ты вынуждена прервать каникулы, но это так любезно с твоей стороны, что возвращаешься вместе с Дженис. Ей очень нужна твоя поддержка.

И после некоторой паузы добавила:

– Семь пятьдесят девять, да. Я еще не знаю, кто из нас приедет за вами в аэропорт, но кто-нибудь обязательно будет. Пожалуйста, передай Дженис, что с мамой все в порядке. Мы рядом и не оставим ее ни на минуту. Да. Да. Хорошо, тогда до встречи.

Повесив трубку, Сильвия сказала:

– Ким возвращается вместе с Дженис, так что не волнуйся за нее, Ли.

Это был первый телефонный звонок из множества последовавших вскоре. Известие о гибели Грега потрясло всех, кто его знал. Сильвия с Кристофером по очереди обзванивали близких и знакомых; дозвонились Барри, мужу Сильвии, который тут же примчался; родителям Ли, которых известие повергло в шок, и их пришлось долго утешать; соседке и близкому другу семьи Тине Сандерс, которая тоже немедленно прибежала к Ли. Сообщили и в цветочный магазин. Все время звонили Уитманам, но, к сожалению, безрезультатно.

Дом постепенно наполнялся людьми. Приходили соседи, предлагая свою помощь. Сильвия составляла списки тех, кого еще нужно было известить о случившемся, и раздавала их соседям. С Ли вдруг произошло нечто странное. Она обернулась и уже было открыла рот, собираясь задать вопрос: «А Грегу уже позвонил кто-нибудь?» Она вовремя спохватилась. Страшная реальность вновь заставила ее содрогнуться. Она смотрела на женщин, склонившихся над ее телефонной книжкой, и никак не могла осмыслить того, что уже никогда не позвонит Грегу, не услышит его смеха, не увидит на кухне перед раскрытым холодильником в поисках какого-нибудь лакомства, никогда не побывает на его свадьбе, не дождется внуков. Неужели этот гвалт в доме вызван его смертью?

Кто-то из соседей принес с собой кофеварку на тридцать шесть чашек, и вскоре дом наполнился ароматом свежесваренного кофе. Еще кто-то принес блюдо с фруктами, затем на столе появился кофейный пирог. Родители Ли, приехавшие вскоре, явно нуждались в большем утешении, чем сами предполагали, так что Ли пришлось поддерживать стариков, превозмогая боль и усталость.

В сознании вдруг пронеслось: «Я должна выбраться отсюда! Я не выдержу здесь больше ни минуты!» Но в открытую дверь уже входили новые люди. И им тоже нужно было пролить слезы на ее груди, высказать свою печаль. Кристофер отыскал Ли в толпе соболезнующих и тихонько шепнул:

– Миссис Рестон, я дозвонился Джои, он у телефона.

Сердце учащенно забилось. Ли послушно направилась к телефону. Крис последовал за ней и встал сзади, словно отгораживая ее от собравшихся в комнате, чтобы никто не мог помешать ей выполнить свой тяжкий долг.

– Джои?

– Привет, мам, что-то случилось? Почему вдруг звонит Крис?

– Джои, милый, я должна сообщить тебе страшную вещь… Дело в том, что…

Она запнулась, и Джои взволнованно прокричал в трубку:

– С кем-то беда, мама? Дженис?..

– Это не Дженис, Джои… Грег.

– Грег? – Голос его сорвался на высокий фальцет. – Что случилось?

– Грег на мотоцикле попал в аварию.

– О… – тяжело выдохнул он.

– Грег погиб.

Джои очень долго молчал. Когда он наконец заговорил, голос его звучал, как год назад, когда ломался.

– Погиб? Но… но как же это возможно?

– Знаю, в это трудно поверить, но это правда. Это случилось сегодня утром.

– Но… но он же собирался взять нас с ребятами на ярмарку на будущей неделе.

– Я знаю, милый, знаю.

– О Боже, мам… – Он пытался сдержать слезы, но резкий фальцет и долгая пауза выдавали его состояние. – Это ведь несправедливо!

Она прошептала:

– Я знаю, Джои.

– Как же мы будем жить без него?

– Сумеем… ты увидишь. Это будет тяжело, но нас ведь трое, мы вместе. И с нами остаются те, кто по-настоящему любит нас. Здесь со мной тетя Сильвия, бабушка с дедом, соседи, Кристофер, а сегодня вечером прилетает Дженис. Но мне нужно, чтобы и ты был сейчас рядом, хорошо?

– Хорошо, – едва слышно произнес он.

– Я люблю тебя. И мы справимся, Джои. Вот увидишь.

– О'кей. Миссис Уитман хочет поговорить с тобой.

В голосе миссис Уитман звучал неподдельный ужас.

– Боже праведный, – сказала она. – Мы немедленно выезжаем. Мы сейчас же привезем Джои. О, Ли, я так сожалею.

Ли положила трубку и вытерла слезы. Крис все еще стоял за ее спиной.

– Нелегко вам пришлось, – тихо произнес он.

– Да.

– Может, нужно съездить за ним?

– Нет, его сейчас привезут.

– Вы уверены? Я ведь могу поехать. Буду только рад помочь.

Ли вдруг ощутила прилив глубокой благодарности к молодому человеку. Она положила руку ему на плечо.

– Я знаю, что ты непременно съездил бы, но не надо. Они уже выезжают. Но, Крис, если ты действительно мог бы встретить в аэропорту Дженис и Ким, я бы была тебе очень признательна.

Он сжал ее руку.

– Конечно, я смогу.

– Потому что если я поеду за Дженис, то могу разминуться с Джои, а я… – горе вновь захлестнуло ее, и Крис почувствовал это.

– Не говорите больше ни слова. Я буду в аэропорту точно в назначенное время. А теперь давайте займемся вами. Как вы себя чувствуете? Хотите кофе или что-нибудь еще?

– Нет, спасибо, Кристофер. А вот тебе хорошо бы что-нибудь съесть.

– Нет, я не могу и думать о еде. Меня мутит от одного ее вида.

День клонился к вечеру. Соседи уходили и вновь возвращались – с горячей закуской, сандвичами, салатами. Дверь уже и не закрывали, и в доме не утихал приглушенный гул голосов.

На кухню вошла Сильвия.

– Пришел Ллойд, Ли.

– Ллойд. О, Ллойд. – Она поспешила к двери навстречу свекру. Среднего роста, стройный, с серебристыми, как и оправа его очков, волосами, интеллигентным лицом, которое даже и в скорби было удивительно приветливым и добрым. Более мягкого человека Ли не встречала.

– Ли, – сказал он. И больше ничего. Лишь нежно обнял ее и долго держал в своих объятиях, и оба они словно заново переживали день, когда вот так же скорбели по Биллу, сыну Ллойда. Странно, с какой любовью и уважением относилась она к этому человеку. Даже к собственному отцу не питала она подобных чувств. С Ллойдом она была раскованна, откровенна, не стеснялась излить душу. Конечно, это был не Билл – он никогда бы и не сумел заменить ей его, но рядом с Ллойдом Ревтоном она острее вспоминала присутствие Билла в ее жизни. И сейчас ей казалось, что это Билл обнял ее, утешает, подбирая единственно верные слова: «В жизни так много горя, и нам уже пришлось испить из его чаши, не так ли, малышка? Но мы выстоим и на этот раз, нам хватит сил».

В глазах его стояли слезы, но он не терял присутствия духа, как родители Ли, и ее это успокаивало.

– Дети знают?

– Да. Они уже возвращаются домой.

– Хорошо. – Он обнял ее за плечи. – С ними тебе будет легче. Не много ли нас здесь собралось? Тебе, видимо, это трудно?

– Да нет. Все эти люди пришли, потому что для них это тоже удар. Хотя это случилось и не с их сыновьями, все понимают, что никто от этого не застрахован. Так что пусть будет как есть.

Пришел пастор, преподобный Альдеккер, и, выслушивая его наставления, она краем глаза наблюдала за Кристофером, который, выйдя во двор, выключил спринклер на лужайке, собрал шланг и засунул его под порог крыльца. Движения его были размеренными. По лицу текли слезы.

Его печальное одиночество глубоко тронуло ее. На улице он дал наконец волю слезам, которые так мужественно сдерживал в доме, утешая ее. Тогда он чувствовал, что именно она особенно нуждается в его поддержке, а теперь, решила Ли, пора и ей помочь ему.

– Извините меня, преподобный Альдеккер, я сейчас вернусь.

Она вышла во двор, тихонько прикрыв за собой дверь. Подойдя к Крису сзади, она обняла его, коснулась щекой его плеча. Рубашка его нагрелась от яркого послеполуденного солнца. Сердце билось ровно, но дышал он тяжело, время от времени глотая подступавшие спазмы. Почувствовав ее прикосновение, он опустил руки. Они долго стояли так, не замечая, как их ноги заливает вода, вытекшая из спринклера.

Опускался вечер, и их серые тени вырисовывались на мокром асфальте. Где-то рядом грустно заворковал голубь. Вскоре ему ответил еще один, и долго длилось их тихое воркованье, словно и они сопереживали людскому горю.

Наконец Кристофер, глубоко вздохнув, прервал молчание.

– Я любил его, вы понимаете? И никогда не говорил ему об этом.

– Он это знал. И тоже любил тебя.

– Но я должен был сказать ему.

– Об этом не обязательно говорить. На прошлой неделе он рассказывал мне, как ты принес ему пирог с корицей из кондитерской Ханса. И я помню, как часто ты мыл его машину заодно со своей и мчался выручать его, когда у него в дороге глох мотор, возвращал его взятые напрокат видеокассеты, чтобы ему не пришлось платить за просрочку. Все эти мелочи лучше любых слов говорят о любви. И он это знал. Так что никогда не думай о том, что он умер, так и не оценив твоего к нему отношения.

– Но мне все-таки следовало самому сказать ему об этом.

– Не будь таким суровым к себе, Кристофер. Я уверена, что Грег все понимал.

– Дело в том, что никто никогда не учил меня говорить о таких вещах. Я ни разу…

Он запнулся, и сердце у нее защемило от несказанной нежности и любви к нему – чувств, которых он никогда не знал в родной семье.

– А он говорил тебе когда-нибудь об этом?

Кристофер опустил глаза на зеленый резиновый шланг, который все еще держал в руке и во время разговора с Ли машинально поскребывал ногтем.

– Нет.

– И ты сомневаешься в том, что он знал?

Он пожал плечами.

– Я хочу сказать тебе кое-что, Кристофер. С тех пор как вы стали жить с Грегом в одной квартире, он ни разу не взял у меня что-нибудь из еды, не подумав, хватит ли этого и для тебя. «Он не очень-то избалован домашней стряпней, мам, – говорил он, – так что подкинь что-нибудь и на его долю». И я с удовольствием это делала, и он нес тебе что-то из дома. Это было одно из проявлений его любви к тебе. Не было ни одного праздника, когда бы он не подумал о тебе. Он не мог допустить, чтобы в такие дни ты оставался один. Вот почему он всегда приглашал тебя к нам. И не он ли ремонтировал твою старую колымагу пару недель назад? Какую-то трубку в кондиционере или что-то еще? Я знаю, что он любил тебя, так что не теряй ни минуты своей драгоценной жизни на сожаления о том, что не успел сказать Грегу о своей любви. Потому что он знал об этом.

Кристофер шмыгнул носом и вытер его рукой. Ли достала из кармана юбки клочок материи и протянула Крису.

– Если тебе так будет спокойнее, дай себе зарок отныне говорить людям о том, что они значат в твоей жизни. Если любишь кого-то, не стесняйся признаться в этом.

Крис высморкался и кивнул головой.

– Обязательно.

– Ну вот и хорошо, – сказала она. – Теперь тебе легче?

Он шумно вздохнул.

– Да, спасибо.

– Ты ведь знаешь, я уже пережила смерть двоих близких мне людей. Я научилась бороться с горем. Знаю я и то, что первый год самый мучительный. Тебе будет нелегко в свободные часы после дежурства, в выходные, когда ты останешься наедине со своей печалью. Горе ведь не спрашивает разрешения, вторгаясь в нашу жизнь. И настигает часто в тот момент, когда меньше всего ожидаешь его. Но, что бы ни случилось, помни одно, Кристофер, – я всегда рядом, и ты можешь прийти сюда в любое время дня и ночи. И вместе мы одолеем любые невзгоды. О'кей?

Он вновь кивнул головой и пробормотал:

– Спасибо, миссис Рестон.

– А сейчас тебе пора в аэропорт, а я еще должна поговорить с преподобным Альдеккером.

Она вымученно улыбнулась. На лице ее не осталось и следа макияжа. Кожа была красной и шершавой от слез. Разглядывая ее лицо, Кристофер отметил сходство с Грегом – та же форма бровей и губ.

– Теперь я понимаю, почему он так любил вас и восхищался вами. Вы – мудрая и очень сильная женщина.

Ли мягко указала ему на автомобиль и сказала:

– А теперь иди, если не хочешь, чтобы я опять разрыдалась.


Рейс «Нордвест-356» прибыл в международный аэропорт Туин-Сити. Дженис Рестон с дорожной сумкой в руках терпеливо ожидала, пока подадут трап и откроют дверь.

«Кто же будет встречать нас, – думала она, – мама или тетушка Сильвия с дядей Барри? А может, приедут бабушка с дедом». Почти весь полет она проплакала, отвернувшись в окошко иллюминатора. Ким тоже частенько подносила к глазам платок, так и не перевернув ни одной страницы книги, лежавшей у нее на коленях.

Войдя в здание аэровокзала, Дженис очень удивилась, когда увидела в толпе встречавших Кристофера Лаллека.

– Крис! – воскликнула она и выронила сумку, когда он подошел ближе и протянул к ней руки.

– Дженис…

– О, Крис, как же могло такое случиться?

Она прильнула к нему, обвив руками его шею, и слезы снова хлынули из ее глаз. Он крепко подхватил ее, так что ноги ее почти оторвались от пола. А вокруг сновали пассажиры, и Ким, глотая слезы, молча стояла рядом. Дженис не раз представляла себя в объятиях Криса, но никогда не думала, что мечтам ее суждено будет осуществиться в такой горький момент. Крису было тридцать, ей – только двадцать три. Он всегда относился к ней, как к младшей сестренке Грега и, хотя она уже училась в колледже и жила отдельно от семьи, считал ее слишком маленькой, чтобы ему могло прийти в голову ухаживать за ней. Но страшное горе, обрушившееся на них столь внезапно, смело все возрастные различия.

Наконец Крис выпустил Дженис и протянул руку Ким.

– Привет, Ким. Я – Кристофер Лаллек. Мне очень жаль, что вам пришлось прервать каникулы.

Лицо Ким покраснело и опухло от слез.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26