Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Крепость Сол

ModernLib.Net / Научная фантастика / Спинрад Норман Ричард / Крепость Сол - Чтение (стр. 15)
Автор: Спинрад Норман Ричард
Жанр: Научная фантастика

 

 


— Не сотрясай воздух попусту, Джей. Луна тоже эвакуирована. Чего ради распылять силы, чтобы защищать покинутую планету? — холодно ответил ему Линго.

— Да, но следующей будет Земля, не так ли? До нее всего четверть миллиона миль отсюда.

— Я знаю астрономию не хуже тебя, — Линго обдал его холодным взглядом. — Давай, Рауль.

Ортега нажал другую клавишу, и экран тут же перенес их в новую точку пространства. Судя по всему, этот передатчик находился на расстоянии каких-то пятидесяти тысяч миль от Земли.

Экран показал огромный зелено-голубой шар планеты, окруженный опалесцирующим ореолом атмосферы.

Затем выше и правее Земли появился быстро увеличивающийся в размерах конус дугларианского флота, подобно огромному рою мух, устремившихся на лакомый, источающий соблазнительный запах кусок.

Теперь «собаки» не спешили. Они осторожно приближались, прячась за экраном из скал и астероидов. Выйдя на околоземную орбиту, они повторили маневр с экраном, использованный ими при бомбардировке Луны. Так они дважды облетели Землю, прикрываясь искусственным щитом, пытаясь, вероятно, локализовать оборонительные центры Земли.

Если «собаки» и намеревались спровоцировать Землю первой начать атаку, то из этого ничего не вышло. Планета молчала, С поверхности не взлетел ни один космический корабль, не ударили лучи лазерных орудий.

Казалось, флот дуглариан колеблется, заинтригованный загадочной инертностью защиты, и ожидая какого-нибудь подвоха со стороны Крепости Сол.

Затем весь флот разом затормозил и пропустил под собой всю массу камней и астероидов. Закончив этот маневр,они поменяли орбиту на более высокую, ускорились, вновь подхватили экран своим силовым полем и коротким сильным толчком изменили его движение на противоположное. Вновь оставив экран, они поднялись выше и вернулись на полярную орбиту.

— Что происходит? Что они делают?удивился Линго.

= Думаю, что я смогу объяснить,сказал Палмер, с мрачным видом следивший за всеми маневрами дуглариан. — Они снизили скорость всей этой тучи камней, и она теперь стала меньше орбитальной. Таким образом каждый кусок астероида начнет двигаться по снижающейся траектории, постепенно превращаясь в метеорит. Смотрите, смотрите!

Тысячи, десятки тысяч астероидов всех размеров по пологой кривой устремились к поверхности планеты, пролившись огнедыщащим смертоносным каменным дождем. Многие не долетали до поверхности, сгорая в атмосфере. Но еще больше миллионами тонн раскаленного камня рухнули на города, поселки, поля, моря, джунгли, прерии и пустыни. Повсюду. Океаны окутались облаками пара, поглотив свою часть метеоритов. Огромные волны, вызванные падением гигантских обломков, обрушились на берег, смывая и разбивая вдребезги прибрежные поселки и строения, дамбы, порты, стоящие на якорях суда. Землю обезобразили бесчисленные метеоритные кратеры. К небу поднялись многочисленные столбы дыма. Горели леса, тайга, джунгли. По прериям и саваннам несся огненный ураган, уничтожая все живое на своем пути. Атмосфера взбунтовалась, скручиваясь в тайфуны и ураганы, с диким воем и ревом несясь над поверхностью земли, ломая и выкорчевывая леса, раздувая и поддерживая повсеместные пожары. В сейсмически активных зонах пробудились десятки вулканов, и в атмосферу полетели миллиарды тонн пыли и пепла. Закачалась земля, разрушая города, уцелевшие от метеоритной атаки.

То, что на Луне потребовало тысячелетий, свершилось на Земле в течение нескольких минут. Поверхность превратилась в нечто, напоминающее изрытую, обезображенную глубокими оспинами кожу человеческого лица, подвергшегося молниеносной атаке заразной болезни.

Говорить Палмер уже не мог. Глазами, полными ужаса и боли, он смотрел на разверзшийся ад. Мысли, зациклившись в бесконечный круг, тупо шевелились в голове. Где же знаменитая защита Крепости? Где ее флот? Почему они не сражаются за древнейшую прародину Человечества? Чего они еще ждут? — и так по кругу. Не удовлетворившись результатами метеоритной атаки, дуглариане приступили теперь к методичной бомбардировке поверхности термоядерными зарядами. Сердце Джея болезненно сжалось… и вновь оживленно забилось, когда он увидел, насколько неточно целятся вражеские бомбардировщики. Ни одна из ракет не коснулась континентов. Все они канули в глубинах Тихого океана, вдоль западного побережья обеих Америк, вокруг Азии. Великий океан молча принял их все как горсть пилюль.

Что это? Какое-то новое фантастическое изобретение солариан, предотвращающее ядерные взрывы? Или они нашли способ защитить континенты, отклоняя траектории ракет?

Внезапно вдоль всего западного побережья американского континента и по окружности Азии Тихий океан вздыбился одним гигантским, титаническим гребнем, более мили высотойК небу стремительно взмыли огромные облака радиоактивного пара, будто одновременно заработали все вулканы великой тихоокеанской впадины, будто расплавленные недра земли выплеснулись в каменное ложе океана из гигантской тектонической складки, идущей по его дну.

— Мой Бог! — сдавленным голосом пробормотал Ортега. — Великая океанская Впадина! Они попали в нее!

Гигантский цунами достиг, наконец, берега и рухнул на него, круша и сметая все на своем пути на многие сотни миль вглубь континентов. Берег, казалось, вздрогнул и прогнулся от удара невообразимой массы воды. Наконец волна схлынула, но очертания берега продолжали оставаться размытыми и нечеткими, будто весь материк затрясся в какой-то бешеной лихорадке. Тектонические плиты материков, сходящиеся в районе Великой Тихоокеанской Впадины, пришли в движение! С величественной и ужасающей медлительностью все западное побережье американского континента вплоть до последних отрогов Анд и Скалистых Гор беззвучно заскользило в бурлящие воды взбесившегося океана. Катастрофические катаклизмы сменяли друг друга по всему бассейну Тихого океана; Японские острова сначала раскололись на ряд более мелких, которые затем исчезли в бушующей пучине гигантских валов, бегущих от азиатского берега к американскому и наоборот. Острова Индонезии, Филиппин, Малайзии один за другим исчезали в океанской бездне. Все вулканические острова огромного океана дымились жерлами своих оживших вулканов, плюющихся лавой, вздымающих к небу огромные тучи пепла, пыли и пара.

Весь тихоокеанский бассейн превратился в огнедышащий ад треснувших и пришедших в движение материковых масс, потоков лавы и гремящего хаоса, скрытого под густой пеленой туч и раскаленного пара.

Теперь корабли дуглариан перенесли основной огонь на полюса. Гигантские ледовые шапки планеты в несколько минут превратились в невообразимое облако пара. Расколотые на части, огромные ледяные поля и айсберги устремились в экваториальные воды, тая и испаряясь по дороге.

На этом Имперский флот сделал небольшую передышку, четырежды облетев планету, которая представляла собой кипящий, взрывающийся, трясущийся ад.

Затем к земле полетели новые десятки тысяч ракет, которым не суждено было достичь поверхности. Они взорвались на всех уровнях атмосферы, выбросив в воздух десятки тысяч тонн различных радиоактивных элементов: натрий, кобальт, углерод-14, Эти радиоактивные осадки, чей период полураспада составлял десятки, сотни и даже тысячи лет, полностью отравили атмосферу планеты, смешавшись с облаками перегретого пара и раскаленного пепла.

Если там, внизу, случайно еще уцелели люди после метеоритной бомбардировки, атомных взрывов и геологических катаклизмов, то им грозила куда более тягостная участь, чем та, что уже постигла основную часть населения.

Обе полярные ледяные шапки, льды Гренландии и горных пиков, все испарилось под воздействием огромной температуры ядерных взрывов. Испарилась также часть воды Великого океана. Когда температура воздуха и перегретого пара уменьшится и восстановится былое термическое равновесие, весь этот пар сконцентрируется и выпадет дождем на Землю.

Дождь начался уже сейчас. Повсюду над землей из низких мятущихся облаков полились струи дождя, который быстро достиг силы ураганного тропического ливня. Его струи хлестали Землю в напрасной и безнадежной попытке очистить ее от следов разрушений, напитать влагой иссушенную взрывами почву, Дождь будет лить месяцами, может быть и годами, сменившись снегом, если понизится температура. Он будет сечь землю до тех пор, пока Океан не вернет себе всю влагу, потерянную после взрывов ракет и извержений вулканов. Пока тысячи квадратных миль в водах Арктики и Антарктики вновь не покроются толстой шапкой льда. Но этот дождь не нес с собой жизни. Он убивал, как и все теперь на Земле. Дождь и вода разносили смертоносные радиоактивные частицы по всей поверхности, во все слои почвы, убивая не только семена, но и сами корни уцелевших еще растений. Взрывы, ураганы, землетрясения, извержения вулканов уничтожили всех животных, все биологические виды на поверхности Земли. Радиоактивность почвы довершила начатое, обрекши на мутации и вымирание весь растительный мир планеты. Земля была стерилизована. Земля была мертва.

Осознание непоправимости случившегося повергло Палмера в прострацию. Он долго смотрел на окутавшуюся радиоактивными облаками планету незрячим взглядом. В сознании его жила лишь одна мысль: «Земля, Великая планета Сол мертва. Мертва колыбель, прародина, родной очаг ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. Земли НЕТ.»

Смириться с этим было невозможно. Что же конец всему! Он как бы сразу потерял всех: отца, мать, семью, всех своих родственников, близких и далеких, своих предков; он потерял все, что любил, все, о чем он думал и заботился.

Но это было еще не все.

Это была смерть религии, надежды, обещания. Человек отныне терял то, что заставляло его жить и бороться с самой зари человеческой цивилизации. Это был триумф ЗЛА. Это была единственная смерть, не поддающаяся воображению — смерть человеческой расы.

В душе Человека часы пробили полночь.

Рыдания душили Палмера, но он почти не отдавал себе отчета в том. что плачет. В его потрясенном мозгу лишь несколько клеток сохранили отвагу думать о чемлибо. И то они были способны лишь смутно регистрировать происходящее вокруг, не побуждая к каким-либо действиям. Слезы прочертили дорожки по его вмиг осунувшемуся лицу, первые слезы за двадцать пять лет жизни.

Земля погибла. На экране плыла мертвая сфера, окруженная клубящимися облаками. Дымящиеся руины. Пример абсолютного уничтожения. Она плыла в пространстве, подобная начавшему разлагаться трупу. Земля мертва, и что-то в нем умерло вместе с ней надежда, цель бытия, будущее, все, что придавало жизни значимость и необходимость. И все это теперь погибло…

Ценой огромного усилия он отвел взгляд от ужасающего вида умирающей планеты и посмотрел на своих товарищей.

Их лица не выражали почти ничего, застывшие безжизненные лица-маски. И лишь мокрые щеки выдавали их. В последнем всплеске ярости и возмущения Палмер бросил им в лицо.

— Вы не люди! Монстры, дьяволы, скоты, сумасшедшие, может быть! Но не люди! Люди никогда бы не пошли на это. А вы… вы убили человеческую расу! Вы предатели…

— Заткнись!!! — рявкнул Линго так, что Палмер невольно присел от акустического удара, едва не порвавшего ему барабанные перепонки, — Заткнись и помолчи немного!

Его голос был настолько ужасен, что Палмер мгновенно умолк, потеряв последние слабые попытки к сопротивлению. Ему было все равно. Отныне и навсегда он будет пассивным свидетелем последующих событий.

Словно в кошмарном сне, когда видишь, как кусок стены падает на тебя и нет сил и возможности избежать этого, и ты только ждешь, что вот… вот.., вот сейчас.., а-а-а!!! и просыпаешься в холодном поту, так Палмер с полной отреченностью человека, не имеющего возможности вмешаться в происходящие события, следил за тем, как дугларианский флот, наверняка радуясь неожиданно легкой победе, снова строится в походную колонну, готовясь покинуть околоземную орбиту.

Вероятно для того, чтобы каждый командующий флотом мог в полной мере насладиться ощущением одержанной победы Имперский флот дуглариан медленно и величественно проплыл над уничтоженной Землей, совершая своего рода круг почета, и взял направление к Солнцу. Целью его, безусловно, были две оставшиеся планеты системы — Венера и Меркурий. Последовательные во всем, «собаки» хотели завершить свой рейд полным уничтожением планет Солнечной системы, стереть с лица земли последние остатки человечества, которые еще могли оставаться на них.

Не отрывая взгляда от экрана, Ортега переключил клавиши коммуникатора, установил связь с очередным магнетоскопом, находящимся над орбитой Венеры. Оттуда Земля выглядела все той же голубой и яркой точкой, какой она и была раньше в течение миллионов лет. В масштабах Вселенной, разрушение и даже полное уничтожение нескольких планет было не более чем эпизодом.

Прошло немного времени и на обзорном экране появилась маленькая черная точка быстро растущая в размерах. Флот дуглариан спешил к своей очередной жертве.

«Какое это теперь имеет значение?» обреченно подумал Палмер. глядя на сверкающий серп Венеры, сплошь покрытой жемчужной пеленой облаков, светящихся под яростными лучами близкого Солнца.

Дуглариане уже закружились в смертельной спирали вокруг планеты. Джей отвернулся от экрана и взглянул на солариан. То, что он увидел, весьма его удивило. Они, казалось, совершенно забыли про вражеский флот и его очередную жертву. Все их внимание было сосредоточено на Солнце. С хмурыми лицами и крепко сжатыми губами они не сводили взгляда с яростно пылающего на экране светила. Даже светофильтры были не в состоянии уменьшить поток ослепительного света, бьющего в глаза. На их лицах Палмер не увидел горечи отчаяния и потери, а лишь напряженное ожидание.

Ничего не понимая, он проследил за их взглядами. На экране не было ничего особенного, что могло бы отвлечь их внимание от очередной драмы, разыгрывавшейся по уже выверенному сценарию. Солнце как Солнце. Огромный сияющий шар плазмы и раскаленного газа. Спустя некоторое время Палмеру показалось, что с изображением на экране что-то случилось. Диск Солнца как-то вздрогнул и покрылся цветными пятнами, будто что-то нарушило качество изображения. В следующий момент Солнце вдруг сжалось, съежилось на мгновение… Диаметр его уменьшился. Не намного: но достаточно четко даже для невооруженного глаза.

Наблюдая за этими неожиданными эволюциями звезды, Палмер вдруг осознал, что это должно означать. И осознание грандиозности происходящего потрясло его до глубины души.

Солнце через несколько мгновений сжалось еще сильнее. Его видимый диаметр сократился на треть от исходного уровня. Потом некоторое время ничего не происходило.

Но это неустойчивое равновесие длилось всего несколько секунд. Внезапно пространство вокруг Солнца пронзили длинные языки чудовищных протуберанцев, вырвавшихся, казалось, из самого ядра звезды. На мгновение Солнце стало похоже на то, каким его изображают дети — круглый диск и многочисленные лучи-протуберанцы по всей его окружности.

Поверхность звезды кипела, выбрасывая в пространство и вновь вбирая в себя огненные языки плазмы и газа, которых становилось все больше и больше. Вскоре уже не было видно ни одного спокойного участка солнечной поверхности. Вся она превратилась в густой лес выбросов солнечной материи.

Но это продолжалось лишь несколько мгновений. Потом вдруг в невероятной вспышке чудовищного взрыва Солнце сбросило свою оболочку, подобно лопнувшему воздушному шару, вышвырнув ее в Космос триллионами тонн пылающей звездной плазмы. Звезда исчезла. Вместо нее образовалась гигантская огненная сфера, с огромной скоростью, равной скорости света, начавшая расширяться во всех направлениях.

Солнце превратилось в Новую.

Через несколько секунд Меркурий утонул в океане звездной материи и испарился в ней, подобно комку снега, попавшему на пылающую жаровню. Спустя некоторое время та же участь постигла и Венеру. Гигантская огненная сфера все увеличивалась и расширялась, как последнее видение апокалипсиса. Казалось, во Вселенной не осталось ничего другого, кроме этой невоозразимой стены света и огня, двигавшейся с умопомрачительной скоростью, сжигая и испепеляя все на своем пути.

Глядя на рождение Новой, Палмер как-то отстраненно и холодно подумал, что в этот миг война совершила поворот на 180^.

Так как флот дуглариан попал в западню.

Клубящийся ад, сияющий светом тысяч солнц, в который превратилась звезда, мчался к периферии своей бывшей солнечной системы гораздо быстрее, чем флот дуглариан, несмотря на всю мощь их объединенного Силового Поля. Их скорость явно уступала скорости расширения сверкающей сферы огня Новой, и единственным спасением для них мог стать только переход в Статическое Пространство.

Но они не могли этого сделать. «Собаки» находились слишком близко к массе звезды. Включение генераторов Статического Поля в таких условиях могло привести только к одному результату обломки взорвавшихся кораблей навсегда бы остались в сияющей бездне Статического Пространства.

Четыре тысячи военных кораблей Империи были обречены. Дугларианам осталась лишь свобода выбора смерти. В одно мгновение космическая катастрофа, эхо которой еще будет раздаваться через тысячелетия, в корне изменила судьбу всего человечества. Теперь оно владело преимуществом в количестве кораблей, и теперь уже дуглариане будут вынуждены бороться за свое существование.

Когда фронтальная волна звездного взрыва догнала неприятельский флот и слизнула его с экрана наблюдения, подобно комариному рою, попавшему под пламя огнемета, Палмер отчетливо осознал, что война выиграна. Сейчас, именно в этот момент.

Человечество было спасено! Да, но ценой какой непоправимой утраты! Этой ценой стали Колыбель Человечества — Земля, самая могучая его опора — Крепость Сол и вся Солнечная система, откуда Человек впервые шагнул к Звездам!

И ПЯТЬ МИЛЛИАРДОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЖИЗНЕЙ.

Палмер продолжал смотреть на экран, не в силах оторвать взора от развернувшейся картины ужасной трагедии, где Солнце, источник всей жизни, сжигало в пламени погребального костра свои планеты, подобно Сатурну, пожиравшему собственных детей. Искупительная жертва Человечества оказалась слишком велика; пять миллиардов жизней против четырех тысяч дугларианских кораблей! По странной ассоциации Джей ВАРУГ вспомнил музыкально-обонятельную композицию, которая, если он правильно помнил, называлась «Песней Земли». «Композитор должен был знать, — внезапно подумалось Джею. — Он должен был знать или гениально предвидеть, что ЭТО будет происходить именно так».

Теперь Палмер прекрасно понимал смысл и значение этого шедевра. Он был адресован соларианам, когда Джей услышал его впервые. Теперь эта музыка могла быть адресована всему Человечеству. Она рассказывала об утрате, настолько огромной, что понадобятся века, чтобы полностью оценить и осознать ее. Она говорила о тысячах городов, пропитанных историей и воспоминаниями, о сотнях человеческих культур, бурлящих от животворных соков в течение многих тысячелетий, сегодня превратившихся в раскаленный газ и пепел и исчезнувших навсегда.

Человечество избежало самой большой опасности за всю историю своего существования, и принесенная жертва стоила того. Человек выжил, но ценой потери родного очага, большей части своей истории и культуры, своих естественных корней, ценой потери последнего и самого великого из мифов, Крепости Сол.

«Ценой выживания, печально подумал Палмер, — всегда становилась потеря очередных иллюзий. Человечество уже выросло из детских штанишек и теперь ему не за кого прятаться. Мы предоставлены самим себе».

Ему казалось, что он, наконец, во всем разобрался.

Вот оно, секретное оружие — о котором говорил Линго. «Сама Крепость Сол…», — сказал он, но кто бы мог подумать, что это надо понимать буквально? Вот почему Линго отказался объяснить ему что-либо заранее, и именно поэтому он хотел иметь рядом с собой судью.

«Но кто я такой, думал Палмер, — чтобы судить его? Как можно класть на одну чашу весов пять миллиардов жизней и юность какого-либо народа, а на другую — выживание этого же народа?».

Палмеру стало стыдно за мгновенно вспыхнувшую в нем радость от того, что не ему пришлось решать подобный вопрос. Теперь он понимал истинные размеры нового качественного признака человека, который солариане тщетно пытались ему объяснить с помощью слов. Именно новые черты гуманизма солариан позволили им положить на чашу весов жизнь и существование Крепости Сол против участи всей человеческой расы, придти к верному решению проблемы в целом, и еще уделять при этом столько внимания и заботы какому-то одному человеку, взяв на себя задачу держать его подальше от этого решения, чтобы избавить от малейшей ответственности в том случае, если оно окажется неточным или ошибочным.

Теперь он знал, что солариане не открывали ему секрета миссии не из-за того, чтобы испытать его, а чтобы уберечь его психику от непомерного груза ответственности.

«Как я могу осуждать этих людей? Палмер, — Никто не имеет права их судить. И никто не осудит, если только это будет зависеть от меня!»,

И вот здесь, совершенно внезапно для себя, но ни чуточки этому не удивившись, Палмер почувствовал, что он действительно стал членом Группы солариан, одним из них, окончательно и бесповоротно.

Если они захотят этого.

Все долго молчали, глядя на феерическое зрелище клубящегося шара из газа и плазмы, быстро вспухающего на экране дальнего обзора. То, что было когда-то Солнцем. Изображение передавалось через магнетоскоп, находящийся далеко за пределами Солнечной системы, вернее, бывшей солнечной системы, ибо ее больше не существовало.

Наконец Палмер смог оторваться от гипнотически притягивающего взгляд изображения и посмотрел на солариан. Робин, Фран и Линда плакали. Макс смотрел на экран с мрачным застывшим выражением горя и решимости на лице. Ортега играл желваками скул, постукивая одной рукой, сжатой в кулак, о ладонь другой.

Линго полностью владел собой. Можно было бы подумать, что он абсолютно спокоен, если бы не уголки губ и морщинки вокруг них, доказывающие, что они слишком крепко сжаты.

Заметив, что Джей смотрит на него, Линго повернулся к нему лицом. Палмера поразили его глаза: два огромных бездонных зеленых колодца. Дирк невесело улыбнулся.

— Ну что, Джей? Вот ты и знаешь… теперь ты знаешь все, — тихо и устало сказал он.

Палмер не отвел взгляда.

— Да, Дирк. Теперь я знаю. Наконец я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО знаю. Вся экспедиция, каждый пункт программы был направлен на это, — он мельком взглянул на экран. — Самая большая ловушка за всю человеческую историю. Но… на самом деле, как вы придумали все это?

— Ну, это было не так сложно. Я имею в виду ловушку. Она лишь одна из простых деталей общего плана. Станция на Меркурии действительно являлась генератором Статического Поля с дистанционным управлением. Кодовое слово «Феникс» включило его систему слежения таким образом, что, начиная с того момента, любой корабль, направляющийся к орбите планеты Венеры…

Линго не закончил фразу. Да в этом и не было необходимости.

— Мы просто соорудили недурственную мышеловку, вот и все, — сказал Ортега, продолжая мрачно глядеть на экран. — Самую большую мышеловку за всю историю. Будь она проклята! — он с силой ударил кулаком по ручке кресла.

— Да и с приманкой вы постарались, — не менее мрачно пошутил Палмер.

— Ты должен понять одну вещь, Джей, — сказал Линго. — Нам всем, как это ни больно и трудно, тоже придется смириться и понять, что Крепость Сол ДОЛЖНА была погибнуть. Раньше или позже, с помощью дуглариан или по иной причине. Будущее человечества находится в просторах Галактики, а не в его прошлом, не в тех местах, где оно появилось. Конфедерация — это шаг человечества к своему будущему, или, вернее, будущее человеческой расы — в том, чем теперь может стать Конфедерация. Крепость Сол… Обещание… все эти легенды… они имели право на свое существование, были даже необходимы, так как некогда человечество действительно нуждалось в психо-эмоциональной поддержкекоторую оно находило в различного рода мифах и легендах. Это делало его сильнее и увереннее перед трудностями, которые постепенно ставила жизнь. Но мы больше не дети. Мы только что выиграли войну, и теперь нам открыт путь в Галактику. И в таком будущем нет места старым мифам. Человек должен, наконец, вбить себе в башку, что во Вселенной нет никого, на кого он бы мог положиться, кроме себя. Если человек не сможет научиться использовать эту веру в себя, не поставит ее на служение развития и величия своей расы, он останется ребенком навсегда. Миф о Крепости Сол, как и все остальные мифы, был сказочкой для детей, средством для отпугивания буки. Он ДОЛЖЕН был исчезнуть, чтобы Человек однажды смог почувствовать себя взрослым. Мы не потеряли нашего прошлого, мы выиграли будущее!

— Замечательная речь, — спокойно сказал Палмер.

— Дирк, ты кого пытаешься убедить, меня или себя самого?

Линго с усилием улыбнулся.

— Опять я тебя недооцениваю, Джей. Но… видишь ли, когда приходится принимать подобное решение, стоять перед такой альтернативой, сознание твоей правоты мало что значит, ты не можешь никогда убедить себя на все сто процентов понимаешь? Я не рассказывал тебе, Джей, как умер Дуглас Мак Дей, спустя годы после того, как принял свое ужасное решение швырнуть социальное общество на Земле в хаос беспредела и анархизма? Самое значительное и самое точное решение. которое когда-либо принимал человек?

— Нет.

Линго отвернулся и вновь взглянул на экран.

— Мак Дей был абсолютно уверен в своей правоте, — не глядя на Палмера продолжил он. — Мак Дей знал, что дал человеческой расе единственный верный шанс к выживанию. И все же он не смог перенести тяжести принятого им решения и покончил с собой.

— Чего же ты от меня добиваешься, Дирк? — все так же спокойно спросил Палмер.

Линго повернулся и прямо взглянул в лицо конфедерату.

— Чего я хочу, Джей? Я хочу, чтобы ты мне сказал кое-что. Ты должен мне сказать, правы мы были или нет. Я хочу это знать, Джей. Мне необходимо еще чье-то мнение кроме нашего собственного. Мнение человека со стороны.

— И из-за этого вы упорно не соглашались сказать мне, что должно произойти, не так ли, Дирк? Вы не хотели, чтобы остаток жизни я провел с тем грузом на плечах, который давит теперь на вас?

— Ну да, конечно. Чем меньше людей будет —замешано в этом деле, тем лучше для остальных.

— Я не могу быть вашим судьей, Дирк. Я не могу судить вас хотя бы потому, что не могу представить себе, как бы я поступил на вашем месте. Никто не может судить вас. Никто не имеет на это права. Но я уважаю тебя, Дирк. Так же, как ты уважаешь и почитаешь вашего Мак Лея. Этого недостаточно?

Линго вздохнул и печально улыбнулся.

— Ты прав, Джей. Пожалуй, это все, на что мы можем рассчитывать. Большего и нельзя ожидать. Спасибо.

— Что я знаю наверняка, — вступил Ортега, не отводя внимательного взгляда от экрана, — если мы не поспешим смыться отсюда, то нам скоро станет весьма жарко.

Линго сел в командирское кресло.

— Посмотрите все хорошенько на то, что осталось от Солнца, — сказал он, — Это последняя возможность, которой больше никогда и ни у кого не будет.

Потом он нажал на кнопку, и, минуту спустя, они оказались в Статическом Пространстве.

Палмер лежал на кушетке в своей каюте, пытаясь привести в порядок тот сумбур, что творился у него в голове. Он размышлял о случившимся, о том, чему еще суждено произойти. Триста лет истории сделали такой головокружительный вольт, от которого у него еще кружилась голова. Триста лет истории борьбы человечества и его личные тридцать лет.

Человек становился теперь хозяином своей судьбы еще не подозревая об этом. Хотя свет того невообразимого взрыва, который станет единственным монументом в честь памяти Колыбели Человечества, достигнет обитаемых миров Конфедерации не раньше, чем через несколько десятилетий, ее народы уже становились наследниками Галактики. «Наследие» было действительно точным словом. И цена его, цена разгрома могущественной Империи Дуглаари была ужасающей — гибель Солнечной системы и пяти миллиардов ее обитателей. Как всегда, ценой жизни стала смерть.

Несмотря на то, что он говорил Линго в рубке управления, Палмер ощущал на себе тяжесть всех этих погубленных жизней. Так как теперь ему и таким как он предстояло сделать все, чтобы страшная жертва не стала напрасной, придать ей тот смысл, ради которого они пошли на нее.

Крепость Сол выдержала испытание Историей. Теперь оставшимся в живых народам предстояло наполнить смыслом ее искупительную жертву. Крепость Сол умерла, и Конфедерация должна была, в каком-то смысле, последовать ее примеру. Она должна уступить место новой организации общества, новому порядку, где человек сам бы мог распоряжаться собой, а не следовал бы указаниям электронных механизмов. Необходим новый порядок, при котором люди гордились бы своей человечностью, а не скрывали ее, опасаясь репрессий.

«Все проходит», такова была единственная универсальная правда всех времен и народов. Теперь к старому закону можно было сделать добавление: «Все проходит, но Человек остается». Больше не должно было быть ни солариан, ни конфедератов. Остались только люди. И он не…

— Пойдем скорее в рубку, — позвала его Робин, просовывая голову в проем двери, — Мы выходим из Статического Пространства.

На главном обзорном экране еще пылали цвета и краски Статического Пространства, когда Палмер пересек порог рубки. Все остальные уже были в сборе.

— Почему мы прерываем полет? — первым делом спросил он, — Мы летим всего несколько часов и сейчас должны находиться где-то в центре пустоты.

— Хорошо сказано, Джей, — ответил Линго, — мне просто нечего к этому добавить. — Чувствовалось, что и он, и все остальные солариане немного пришли в себя после гибели их мира, о чем можно было судить по улыбкам и оживленным взглядам, которыми они обменялись при вопросе Джея.

Хотя пять миллиардов человек простились со своей жизнью едва ли несколько часов тому назад.

Фран Шаннон кивнула Линго головой, и тот отключил генераторы Статического Поля. Цветной хаос на экране дернулся и исчез. Появились яркие колючие точки звезд на фоне бездонной черноты Космоса. Корабль находился в обычном пространстве; в том огромном и темном пространстве, которое отделяет одну звезду от другой, почти на полпути до ближайшей соседки Земли, Проксимы Центавра. Здесь не было ничего, абсолютно пустое космическое пространство. Даже Новая Солнца отсюда еще не была видна, потому что световые сигналы, свидетельствующие о катастрофе, двигаются всего лишь со скоростью света и доберутся сюда не раньше, чем через пару лет. А пока что Солнце выглядело так же, как и всегда, похожее на тысячи других звезд, сияющих на экране.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16