Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Том 1

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Сталин Иосиф Виссарионович / Том 1 - Чтение (стр. 2)
Автор: Сталин Иосиф Виссарионович
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


      Как видите, дело заключается не в том, какой класс сегодня составляет большинство или какой класс беднее, — а в том, какой класс крепнет и какой разлагается.
      И так как пролетариат — это единственный класс, который непрерывно растет и крепнет, который двигает вперед общественную жизнь и собирает вокруг себя все революционные элементы, то наша обязанность — признать его главной силой в современном движении, стать в его ряды и сделать его передовые стремления своими стремлениями. Так отвечали марксисты.
      Очевидно, марксисты диалектически смотрели на жизнь, тогда как народники рассуждали метафизически, — они представляли общественную жизнь застывшей на одной точке.
      Так смотрит диалектический метод на развитие жизни.
      Но есть движение и движение. Было движение в общественной жизни в "декабрьские дни", когда пролетариат, разогнув спину, нападал на склады оружия и шел в атаку на реакцию. Но общественным движением надо назвать и движение предыдущих лет, когда пролетариат в условиях "мирного" развития ограничивался отдельными забастовками и созданием мелких профсоюзов.
      Ясно, что движение имеет различные формы.
      И вот диалектический метод говорит, что движение имеет двоякую форму: эволюционную и революционную.
      Движение эволюционно, когда прогрессивные элементы стихийно продолжают свою повседневную работу и вносят в старые порядки мелкие, количественные, изменения.
      Движение революционно, когда те же элементы объединяются, проникаются единой идеей и устремляются против вражеского лагеря, чтобы в корне уничтожить старые порядки и внести в жизнь качественные изменения, установить новые порядки.
      Эволюция подготовляет революцию и создает для нее почву, а революция завершает эволюцию и содействует ее дальнейшей работе.
      Такие же процессы имеют место и в жизни природы. История науки показывает, что диалектический метод является подлинно научным методом: начиная с астрономии и кончая социологией — везде находит подтверждение та мысль, что в мире нет ничего вечного, что все изменяется, все развивается. Следовательно, все в природе должно рассматриваться с точки зрения движения, развития. А это означает, что дух диалектики пронизывает всю современную науку.
      Что же касается форм движения, что касается того, что, согласно диалектике, мелкие, количественные, изменения в конце концов приводят к большим, качественным, изменениям, — то этот закон в равной мере имеет силу и в истории природы. Менделеевская "периодическая система элементов" ясно показывает, какое большое значение в истории природы имеет возникновение качественных изменений из изменений количественных. Об этом же свидетельствует в биологии теория неоламаркизма, которой уступает место неодарвинизм.
      Мы ничего не говорим о других фактах, с достаточной полнотой освещенных Ф. Энгельсом в его "Анти-Дюринге". Таково содержание диалектического метода.
 

***

 
      Как смотрят анархисты на диалектический метод? Всем известно, что родоначальником диалектического метода был Гегель. Маркс очистил и улучшил этот метод. Конечно, это обстоятельство известно и анархистам. Они знают, что Гегель был консерватором, и вот, пользуясь случаем, они вовсю бранят Гегеля как сторонника "реставрации", они с увлечением "доказывают", что "Гегель — философ реставрации… что он восхваляет бюрократический конституционализм в его абсолютной форме, что общая идея его философии истории подчинена и служит философскому направлению эпохи реставрации",и так далее и тому подобное (см. "Нобати" № 6. Статья В. Черкезишвили).
      То же самое "доказывает" в своих сочинениях известный анархист Кропоткин (см., например, его "Науку и анархизм" на русском языке).
      Кропоткину в один голос вторят наши кропоткинцы, начиная от Черкезишвили вплоть до Ш. Г. (см. номера "Нобати").
      Правда, об этом никто с ними не спорит, наоборот, каждый согласится с тем, что Гегель не был революционером. Сами Маркс и Энгельс раньше всех доказали в своей "Критике критической критики", что исторические взгляды Гегеля в корне противоречат самодержавию народа. Но, несмотря на это, анархисты все же "доказывают" и считают нужным каждый день "доказывать", что Гегель — сторонник "реставрации". Для чего они это делают? Вероятно, для того, чтобы всем этим дискредитировать Гегеля и дать почувствовать читателю, что у "реакционера" Гегеля и метод не может не быть "отвратительным" и ненаучным.
      Таким путем анархисты думают опровергнуть диалектический метод.
      Мы заявляем, что таким путем они не докажут ничего, кроме своего собственного невежества, Паскаль и Лейбниц не были революционерами, но открытый ими математический метод признан ныне научным методом. Майер и Гельмгольц не были революционерами, но их открытия в области физики легли в основу науки. Не были революционерами также Ламарк и Дарвин, но их эволюционный метод поставил на ноги биологическую науку… Почему же нельзя признать тот факт, что, несмотря на консерватизм Гегеля, ему, Гегелю, удалось разработать научный метод, именуемый диалектическим?
      Нет, этим путем анархисты не докажут ничего, кроме собственного невежества.
      Пойдем дальше. По мнению анархистов, "диалектика-это метафизика", а так как они "хотят освободить науку от метафизики, философию от теологии", то они и отвергают диалектический метод(см. "Нобати" №№ 3 и 9. Ш. Г, см. также "Наука и анархизм" Кропоткина).
      Ну и анархисты! Как говорится, "с больной головы на здоровую". Диалектика созрела в борьбе с метафизик кой, в этой борьбе она стяжала себе славу, а по мнению анархистов выходит, что диалектика — это метафизика!
      Диалектика говорит, что в мире нет ничего вечного, в мире все преходяще и изменчиво, изменяется природа, изменяется общество, меняются нравы и обычаи, меняются понятия о справедливости, меняется сама истина, — поэтому-то диалектика и смотрит на все критически, поэтому-то она и отрицает раз навсегда установленную истину, следовательно, она отрицает и отвлеченные "догматические положения, которые остается только зазубрить, раз они открыты" (см. Ф. Энгельс, "Людвиг Фейербах").
      Метафизика же говорит нам совершенно другое. Для нее мир есть нечто вечное и неизменное (см. Ф. Энгельс, "Анти-Дюринг"), он раз и навсегда определен кем-то или чем-то, — вот почему у метафизиков всегда на языке "вечная справедливость" и "неизменная истина".
      "Родоначальник" анархистов Прудон говорил, что в мире существует раз навсегда определенная неизменная справедливость, которая должна быть положена в основу будущего общества. В связи с этим Прудона называли метафизиком. Маркс боролся против Прудона с помощью диалектического метода и доказывал, что раз в мире все изменяется, то должна изменяться и "справедливость", и, следовательно, "неизменная справедливость" — это метафизический бред (см. К. Маркс, "Нищета философии"). Грузинские же ученики метафизика Прудона твердят нам: "Диалектика Маркса — это метафизика"!
      Метафизика признает различные туманные догмы, так например, "непознаваемое", "вещь в себе", и в конце концов переходит в бессодержательное богословие. В противоположность Прудону и Спенсеру Энгельс боролся против этих догм при помощи диалектического метода (см. "Людвиг Фейербах"). А анархисты — ученики Прудона и Спенсера — говорят нам, что Прудон и Спенсер — ученые, а Маркс и Энгельс — метафизики!
      Одно из двух: либо анархисты обманывают самих себя, либо не ведают, что говорят.
      Во всяком случае, несомненно то, что анархисты смешивают метафизическую систему Гегеля с его диалектическим методом.
      Нечего и говорить, что философская система Гегеля, опирающаяся на неизменную идею, является от начала до конца метафизической. Но ясно также и то, что диалектический метод Гегеля, отрицающий всякую неизменную идею, является от начала до конца научным и революционные
      Вот почему Карл Маркс, подвергший метафизическую систему Гегеля уничтожающей критике, в то же время с похвалой отзывался о его диалектическом методе, который, по словам Маркса, "ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критичен и революционен" (см. "Капитал", т. 1. Послесловие).
      Вот почему Энгельс усматривает большое различие между методом Гегеля и его системой, "Человек, дороживший преимущественно системой Гегеля, мог быть довольно консервативным в каждой из этих областей. Тот же, кто главным считал диалектический метод) мог и в политике и в религии принадлежать к самой крайней оппозиции" (см. "Людвиг Фейербах").
      Анархисты не видят этого различия и необдуманно твердят, что "диалектика — это метафизика".
      Пойдем дальше. Анархисты говорят, что диалектический метод — "хитросплетение", "метод софизмов"), "логического сальто-мортале см. "Нобати" № 8. Ш. Г.), "при помощи которого одинаково легко доказываются и истина и ложь" (см. "Нобати" № 4. Статья В. Черкезишвили).
      Итак, по мнению анархистов, диалектический метод одинаково доказывает истину и ложь.
      На первый взгляд может показаться, что обвинение, выдвинутое анархистами, не лишено основания. Послушайте, например, что говорит Энгельс о последователе метафизического метода:
       "…Речь его состоит из "да — да, нет — нет; что сверх того, то от лукавого". Для него вещь или существует или не существует, предмет не может быть самим собою и в то же время чем-нибудь другим; положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга…"
       (см. "Анти-Дюринг". Введение).
      Как же так! — горячатся анархисты. — Разве возможно, чтобы едини тот же предмет в одно и то же время был и хорошим и плохим?* Ведь это "софизм", "игра слов", ведь это значит, что "вы хотите с одинаковой легкостью доказать истину и ложь"!..
      Однако, вдумаемся в суть дела.
      Сегодня мы требуем демократической республики. Можем ли мы сказать, что демократическая республика во всех отношениях хороша или во всех отношениях плоха? Нет, не можем! Почему? Потому, что демократическая республика хороша только с одной стороны, когда она разрушает феодальные порядки, но зато она плоха с другой стороны, когда она укрепляет буржуазные порядки. Поэтому мы и говорим: поскольку демократическая республика разрушает феодальные порядки, постольку она хороша, — и мы боремся за нее,
      но поскольку она укрепляет буржуазные порядки, постольку она плоха, — и мы боремся против нее.
      Выходит, что одна и та же демократическая республика в одно и то же время и "хороша" и "плоха" — и "да" и "нет".
      То же самое можно сказать о восьмичасовом рабочем дне, который в одно и то же время и "хорош", поскольку он усиливает пролетариат, и "плох", поскольку он укрепляет систему наемного труда.
      Именно такие факты имел в виду Энгельс, когда он приведенными выше словами характеризовал диалектический метод.
      Анархисты же не поняли этого, и совершенно ясная мысль показалась им туманным "софизмом".
      Конечно, анархисты вольны замечать или не замечать эти факты, они даже могут на песчаном берегу не замечать песка, — это их право. Но при чем тут диалектический метод, который, в отличие от анархизма, не смотрит на жизнь закрытыми глазами, чувствует биение пульса жизни и прямо говорит: коль скоро жизнь изменяется и находится в движении, — всякое жизненное явление имеет две тенденции: положительную и отрицательную, из коих первую мы должны защищать, а вторую отвергнуть.
      Пойдем еще дальше. По мнению наших анархистов, "диалектическое развитие есть развитие катастрофическое, посредством которого сначала полностью уничтожается прошлое, а затем совершенно обособленно утверждается будущее… Катаклизмы Кювье порождались неизвестными причинами, катастрофы же Маркса-Энгельса порождаются диалектикой" (см. "Набата" № 8. Ш. Г.).
      А в другом месте тот же автор пишет: "Марксизм опирается на дарвинизм и относится к нему некритически"(см. "Нобати" № 6). Обратите внимание!
      Кювье отрицает дарвиновскую эволюцию, он признает только катаклизмы, а катаклизм — неожиданный взрыв, "порождаемый неизвестными причинами". Анархисты говорят, что марксисты примыкают к Кювье и, следовательно, отвергают дарвинизм,
      Дарвин отрицает катаклизмы Кювье, он признает постепенную эволюцию. И вот те же анархисты говорят, что "марксизм опирается на дарвинизм и относится к нему некритически", т. е. марксисты отрицают катаклизмы Кювье,
      Одним словом, анархисты обвиняют марксистов в том, что они примыкают к Кювье, и в то же время упрекают их в том, что они примыкают к Дарвину, а не к Кювье,
      Вот она — анархия! Как говорится: унтер-офицерская вдова сама себя высекла! Ясно, что Ш. Г. ив восьмого номера "Нобати" забыл о том, что говорил Ш. Г. из шестого номера.
      Который из них прав: восьмой или шестой номер? Обратимся к фактам. Маркс говорит: "На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением этого — с отношениями собственности… Тогда наступает эпоха социальной революции". Но
       "ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора…"
       (см. К.Маркс) "К критике политической экономии". Предисловие).
      Если применить этот тезис Маркса к современной общественной жизни, то получится, что между современными производительными силами, имеющими общественный характер, и формой присвоения продуктов, имеющей частный характер, существует коренной конфликт, который должен завершиться социалистической революцией (см. Ф. Энгельс) "Анти-Дюринг". Вторая глава третьего раздела).
      Как видите, по мнению Маркса и Энгельса, революцию порождают не "неизвестные причины" Кювье, а совершенно определенные и жизненные общественные причины, называемые "развитием производительных сил".
      Как видите, по мнению Маркса и Энгельса, революция совершается только тогда, когда достаточно созреют производительные силы, а не неожиданно, как это думал Кювье.
      Ясно, что между катаклизмами Кювье и диалектическим методом Маркса нет ничего общего.
      С другой стороны, дарвинизм отвергает не только катаклизмы Кювье, но также и диалектически понятое развитие, включающее революцию, тогда как с точки 8рения диалектического метода эволюция и революция, количественное и качественное изменения, — это две необходимые формы одного и того же движения.
      Очевидно нельзя утверждать и того, что "марксизм… некритически относится к дарвинизму".
      Выходит, что "Нобати" ошибается в обоих случаях, как в шестом, так и в восьмом номере.
      Наконец, анархисты упрекают нас в том, что "диалектика… не дает возможности ни выйти или выскочить из себя, ни перепрыгнуть через самого себя"(см. "Нобати" № 8. Ш. Г.).
      Вот это, гг. анархисты, сущая истина, тут вы, почтенные, совершенно правы: диалектический метод действительно не дает такой возможности. Но почему не дает? А потому, что "выскакивать из себя и перепрыгивать через самого себя" — это занятие диких коз, диалектический же метод создан для людей.
      Вот в чем секрет!..
      Таковы в общем взгляды анархистов на диалектический метод,
      Ясно, что анархисты не поняли диалектического метода Маркса и Энгельса, — они выдумали свою собственную диалектику и именно с нею и сражаются так беспощадно.
      Нам же остается только смеяться, глядя на это зрелище, ибо нельзя не смеяться, когда видишь, как человек борется со своей собственной фантазией, разбивает свои собственные вымыслы и в то же время с жаром уверяет, что он разит противника.
 

II

МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

      "Не сознание людей определяет их
      бытие, а, наоборот, их общественное
      бытие определяет их сознание"
(К. Маркс)

      С диалектическим методом мы уже знакомы. Что такое материалистическая теория? Все в мире изменяется, все в жизни развивается, но как происходит это изменение и в каком виде совершается это развитие?
      Мы знаем, например, что земля некогда представляла раскаленную огненную массу, затем она постепенно остыла, затем возникли растения и животные, за развитием животного мира последовало появление определенного рода обезьян, и потом за всем этим последовало появление человека.
      Так происходило в общем развитие природы.
      Знаем также и то, что и общественная жизнь также не стояла на одном месте. Было время, когда люди жили на первобытно-коммунистических началах; в то время они поддерживали свое существование первобытной охотой, они бродили по лесам и так добывали себе, пищу. Наступило время) когда первобытный коммунизм сменился матриархатом, — в это время люди удовлетворяли свои потребности преимущественно посредством первобытного земледелия. Затем матриархат сменился патриархатом, когда люди поддерживали свое существование преимущественно скотоводством. Затем патриархат сменился рабовладельческим строем, — тогда люди поддерживали свое существование сравнительно более развитым земледелием. За рабовладельческим строем последовало крепостничество, а потом за всем этим последовал буржуазный строй.
      Так происходило в общем развитие общественной жизни.
      Да, все это известно… Но как совершалось это развитие: сознание ли вызывало развитие "природы" и "общества", или, наоборот, развитие "природы" и "общества" вызывало развитие сознания?
      Так ставит вопрос материалистическая теория.
      Некоторые говорят, что "природе" и "общественной жизни" предшествовала мировая идея, которая потом легла в основу их развития, так что развитие явлений "природы" и "общественной жизни" является, так сказать, внешней формой, простым выражением развития мировой идеи.
      Таково было, например, учение идеалистов, которые со временем разделились на несколько течений.
      Другие же говорят, что в мире изначально существуют две друг друга отрицающие силы — идея и материя, сознание и бытие, и что, в соответствии с этим, явления также делятся на два ряда — идеальный и материальный, которые отрицают друг друга и борются между собой, так что развитие природы и общества — это постоянная борьба между идеальными и материальными явлениями.
      Таково было, например, учение дуалистов, которые со временем, подобно идеалистам, разделились на несколько течений.
      Материалистическая теория в корне отрицает как дуализм, так и идеализм.
      Конечно, в мире существуют идеальные и материальные явления, но это вовсе не означает того, будто они отрицают друг друга. Наоборот, идеальная и материальная стороны суть две различные формы одной и той же природы или общества, их нельзя представить друг без друга, они существуют вместе, развиваются вместе, и, следовательно, у нас нет никакого основания думать, что они отрицают друг друга.
      Таким образом, так называемый дуализм оказывается несостоятельным.
      Единая и неделимая природа, выраженная в двух различных формах — в материальной и идеальной; единая и неделимая общественная жизнь, выраженная в двух различных формах — в материальной и идеальной, — вот как мы должны смотреть на развитие природы и общественной жизни.
      Таков монизм материалистической теории.
      В то же время материалистическая теория отрицает и идеализм.
      Неправильна та мысль, будто идеальная сторона, и вообще сознание, в своем развитии предшествует развитию материальной стороны. Еще не было живых существ, но уже существовала так называемая внешняя, "неживая" природа. Первое живое существо не обладало никаким сознанием, оно обладало лишь свойством раздражимости и первыми зачатками ощущения. Затем у животных постепенно развивалась способность ощущения, медленно переходя в создание, в соответствии с развитием строения их организма и нервной системы. Если бы обезьяна всегда ходила на четвереньках, если бы она не разогнула спины, то потомок ее — человек — не мог бы свободно пользоваться своими легкими и голосовыми связками и, таким образом, не мог бы пользоваться речью, что в корне задержало бы развитие его сознания. Или еще: если бы обезьяна не стала на задние ноги, то потомок ее — человек — был бы вынужден всегда ходить на четвереньках, смотреть вниз и оттуда черпать свои впечатления; он не имел бы возможности смотреть вверх и вокруг себя и, следовательно, поимел бы возможности доставить своему мозгу больше впечатлений, чем их имеет четвероногое животное. Все это коренным образом задержало бы развитое человеческого сознания.
      Выходит, что для развития сознания необходимо то или иное строение организма и развитие его нервной системы.
      Выходит, что развитию идеальной стороны, развитию сознания, предшествует развитие материальной стороны, развитие внешних условий: сначала изменяются внешние условия, сначала изменяется материальная сторона, а затем соответственно изменяется сознание, идеальная сторона.
      Таким образом, история развития природы в корне подрывает так называемый идеализм.
      То же самое надо сказать и об истории развития человеческого общества.
      История показывает, что если в разные времена люди проникались различными мыслями и желаниями, то причина этого в том, что в разные времена люди по-разному боролись с природой для удовлетворения своих потребностей, и, в соответствии с этим, по-разному складывались их экономические отношения. Было время, когда люди боролись с природой сообща, на первобытно-коммунистических началах, тогда и их собственность была коммунистической, и поэтому они тогда почти не различали "мое" и "твое", их сознание было коммунистическим. Наступило время, когда в производство проникло различение "моего" и "твоего", — тогда и собственность приняла частный, индивидуалистический характер, и поэтому сознание людей прониклось чувством частной собственности. Наступает время, нынешнее время, когда производство вновь принимает общественный характер, следовательно, скоро я собственность примет общественный характер, — и именно поэтому сознание людей постепенно проникается социализмом.
      Простой пример. Представьте себе сапожника, который имел крохотную мастерскую, но не выдержал
      конкуренции с крупными хозяевами, прикрыл мастерскую и, скажем, нанялся на обувную фабрику в Тифлисе к Адельханову. Он поступил на фабрику Адельханову но не для того, чтобы превратиться в постоянного наемного рабочего, а с целью накопить денег, сколотить капиталец, а затем вновь открыть свою мастерскую. Как видите, у этого сапожника положение уже пролетарское, но сознание его пока еще не пролетарское, оно насквозь мелкобуржуазное. Иначе говоря, мелкобуржуазное положение этого сапожника уже исчезло, его нет больше, но его мелкобуржуазное сознание еще не исчезло, оно отстало от его фактического положения.
      Ясно, что и здесь, в общественной жизни, сначала изменяются внешние условия, сначала изменяется положение людей, а затем соответственно изменяется их сознание.
      Но вернемся к нашему сапожнику. Как мы уже знаем, он предполагает накопить денег, а затем открыть свою мастерскую. Работает пролетаризированный сапожник и видит, что скопить деньги — дело очень трудное, так как заработка едва хватает даже на существование. Кроме того, он замечает, что и открытие частной мастерской не так уж заманчиво: плата за помещение, капризы клиентов, безденежье, конкуренция крупных хозяев и тому подобные хлопоты — вот сколько забот терзают частного мастера. Между тем пролетарий сравнительно более свободен от таких забот, его не беспокоит ни клиент, ни плата за помещение, он утром приходит на фабрику, "преспокойно" уходит вечером и в субботу так же преспокойно кладет в карман "получку". Здесь-то впервые и подрезываются крылья мелкобуржуазным мечтам нашего сапожника, здесь впервые и зарождаются у него в душе пролетарские стремления.
      Время идет, и наш сапожник видит, что денег не хватает на самое необходимое, что ему крайне необходимо увеличение заработной платы. В то же время он замечает, что его товарищи поговаривают о каких-то союзах и стачках. Здесь-то и осознает наш сапожник, что для улучшения своего положения необходимо бороться с хозяевами, а не открывать собственную мастерскую. Он вступает в союз, включается в стачечное движение и вскоре приобщается к социалистическим идеям…
      Таким образом, за изменением материального положения сапожника в конце концов последовало изменение его сознания: сначала изменилось его материальное положение, а затем, спустя некоторое время, соответственно изменилось и его сознание.
      То же самое надо сказать о классах и об обществе в целом.
      В общественной жизни также сначала изменяются внешние условия, сначала изменяются материальные условия, а затем в соответствии с этим изменяются и мышление людей, их нравы, обычаи, их мировоззрение.
      Поэтому Маркс говорит;
       "Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание".
      Если материальную сторону, внешние условия, бытие и другие подобные явления мы назовем содержанием, тогда идеальную сторону, сознание и другие подобные явления мы можем назвать формой. Отсюда возникло известное материалистическое положение: в процессе развития содержание предшествует форме, форма отстает от содержания.
      И так как, по мнению Маркса, экономическое развитое является "материальной основой" общественной жизни, ее содержанием, а юридически — политическое и религиозно-философское развитие является "идеологической формой" этого содержания, его "надстройкой", — то Маркс делает вывод: "С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке".
      Конечно, это вовсе не означает, будто, по мнению Маркса, возможно содержание без формы, как это померещилось Ш. Г, (см. "Нобати" № 1. "Критика монизма"). Содержание без формы невозможно, но дело в том, что та или иной форма, ввиду ее отставания от своего содержания, никогда полностью не соответствует этому содержанию, и, таким образом, новое содержание "вынуждено" временно облечься в старую форму, что вызывает конфликт между ними. В настоящее время, например, общественному содержанию производства не соответствует форма присвоения продуктов производства, которая имеет частный характер, и именно на этой почве происходит современный социальный "конфликт",
      С другой стороны, та мысль, что сознание является формой бытия, вовсе не означает, будто сознание по своей природе есть та же материя. Так думали только вульгарные материалисты (например, Бюхнер и Молешотт), теории которых в корне противоречат материализму Маркса и которых справедливо высмеивал Энгельс в своем "Людвиге Фейербахе", Согласно материализму Маркса, сознание и бытие, идея и материя — это две различные формы одного и того же явления, которое, вообще говоря) называется природой или обществом. Стало быть, они и не отрицают друг друга и в то же время не представляют собой одного и того же явления. Дело лишь в том, что в развитии природы и общества сознанию, т.е. тому, что совершается в нашей голове, предшествует соответствующее материальное изменение, т. е. то, что совершается вне нас, — за тем или иным материальным изменением рано или поздно неизбежно последует соответствующее идеальное изменение.
      Прекрасно, скажут нам, может быть это и правильно в отношении истории природы и общества. Но каким образом рождаются в нашей голове в настоящее время различные представления и идеи? Существуют ли в действительности так называемые внешние условия, или же существуют только наши представления об этих внешних условиях? И если существуют внешние условия, то в какой мере возможно их восприятие и познание?
      По этому поводу материалистическая теория говорит, что наши представления, наше "я" существует лишь постольку, поскольку существуют внешние условия, вызывающие впечатления в нашем "я". Тот, кто необдуманно говорит, что не существует ничего, кроме наших представлений, вынужден отрицать какие бы то ни было внешние условия и, стало быть, отрицать существование остальных людей, допуская существование лишь своего "я", что абсурдно и в корне противоречит основам науки.
      Очевидно, что внешние условия действительно существуют, эти условия существовали до нас и будут существовать после нас, причем их' восприятие и познание возможно тем легче, чем чаще и сильнее они будут воздействовать на наше сознание.
      Что касается того, каким образом рождаются в настоящее время в нашей голове различные представления и идеи, то мы должны заметить, что здесь вкратце повторяется то же, что происходит в истории природы и общества. И в данном случае предмет, находящийся вне нас, предшествовал нашему представлению об этом предмете, и в данном случае наше представление, форма, отстает от предмета — от своего содержания, Если я смотрю на дерево и вижу его, — это означает лишь то, что еще до того, как в моей голове родилось представление о дереве, существовало само дерево, которое вызвало у меня соответствующее представление…
      Таково вкратце содержание материалистической теории Маркса.
      Нетрудно понять, какое значение должна иметь материалистическая теория для практической деятельности людей.
      Если сначала изменяются экономические условия, а затем соответственно изменяется сознание людей, то ясно, что обоснование того или иного идеала мы должны искать не в мозгу людей, не в их фантазии, а в развитии их экономических условий. Хорош и приемлем только тот идеал, который создан на основании изучения экономических условий. Негодны и неприемлемы все те идеалы, которые не считаются с экономическими условиями, не опираются на их развитие.
      Таков первый практический вывод материалистической теории.
      Если сознание людей, их нравы и обычаи определяются внешними условиями, если негодность юридических и политических форм зиждется на экономическом содержании, то ясно, что мы должны способствовать коренному переустройству экономических отношений, чтобы вместе с ними в корне изменились нравы и обычаи народа и его политические порядки.
      Вот что говорит об этом Карл Маркс:
       "Не требуется большого остроумия, чтобы усмотреть связь между учением материализма… и социализмом.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10