Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Ниро Вульф (№46) - Если бы смерть спала

ModernLib.Ru / Классические детективы / Стаут Рекс / Если бы смерть спала - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Стаут Рекс
Жанр: Классические детективы
Серия: Ниро Вульф

 

 


Рекс Стаут

«Если бы смерть спала»

Глава 1

Сказать, что мы с Вулфом совсем не разговаривали тем майским утром в понедельник, было бы неверно.

Мы хорошо побеседовали с ним минувшей ночью. Дело было так. Вернувшись домой около двух часов ночи (дом — это старый каменный особняк на Западной Тридцать пятой авеню, собственность Вулфа, в котором живет он, Фриц, Теодор и я), я удивился, что он еще не спит, а сидит за своим столом в кабинете и читает книгу. По тому, как он на меня глянул, я ясно понял, что он не в духе. Когда я шел проверить, заперт ли сейф, я уже был склонен подумать, что всему виной книга, но тут он вдруг рявкнул за моей спиной:

— Где тебя носило?

— На каком основании я должен докладывать? — огрызнулся я.

Он измерил меня испытующим взглядом.

— Правильней было бы спросить, где тебя не носило. Тебе пять раз звонила мисс Роуэн, первый раз в девятом часу, последний — полчаса тому назад. Ляг я спать, она бы все равно мне не дала уснуть. Насколько тебе известно, у Фрица сегодня свободный вечер.

— Он еще и не появлялся?

— Он уже здесь, но ему завтра рано вставать готовить завтрак, поэтому я не стал его беспокоить. Ты сказал, что идешь с мисс Роуэн во «Фламинго», но ты туда не пошел, а так как она звонила мне пять раз, не ты, а я провел целый вечер в ее обществе. И, должен тебе признаться, удовольствия от этого не получил. Это тебе не основание?

— Нет, сэр. — Я стоял возле его стола и взирал на него сверху вниз. — Давайте попробуем еще раз. Я выйду и снова войду, а вы скажете, что не любите, когда вам мешают читать, и что мне заранее следовало поставить вас в известность о том, что я собираюсь проучить мисс Роуэн. Я отвечу, что виноват, но, уходя из дома, я еще не знал, что ее придется учить. Я узнал об этом, когда поднялся в лифте в ее мансарду и обнаружил там кое-кого из тех, кого, как ей известно, не жалую. Вот я и смотался. Куда — отношения к делу не имеет, но если вы настаиваете, можете позвонить по номеру, который я вам скажу, и спросить миссис Шребенуэлдер. Если подойдет ее муж, измените голос и скажите, что…

— Пф. Мог, по крайне мере, позвонить.

От моего звонка ему бы не стало легче. Просто ему хотелось попререкаться. Ведь мое сообщение о том, что я изменил программу, не помешало бы Лили Роуэн отвлекать его от книги… Согласен, невеликодушно избивать тех, кто не сопротивляется, однако я, только что преподав урок Лили Роуэн, вошел во вкус и решил проучить заодно и Вулфа. Что и сделал. Возможно, я немного переусердствовал. Короче, мы разошлись спать, не пожелав друг другу спокойной ночи.

Но было бы ошибочно утверждать, что мы с ним в понедельник утром совсем не разговаривали. Когда он по обыкновению спустился в одиннадцать часов из оранжереи, я вполне разборчиво пожелал ему доброго утра, он, походя, буркнул мне в ответ то же самое. До прихода Отиса Джарелла, о котором было условленно заранее, мы с ним обменялись, по крайней мере, двумя десятками слов, может, даже больше. Помню, он спросил, сколько у нас осталось в банке, и я ему ответил. Правда, отношения между нами оставались натянутыми, и, когда я провел Отиса Джарелла в кабинет и усадил в обитое красной кожей кресло возле стола Вулфа, последний одарил его прямо-таки лучезарной улыбкой и поинтересовался:

— Итак, сэр, что вас ко мне привело?

Это было так не похоже на Вулфа. Я понял, что спектакль рассчитан на меня. Он собирался довести до моего сведения, что пребывает в превосходнейшем расположении духа, а вот если в его обращении со мной чувствуется сдержанность, то это только потому, что я крепко провинился. Ему же доставляет удовольствие общаться с человеческим существом, которое способно оценить хорошее обращение.

Он знал, что у этого человеческого существа, Отиса Джарелла, было, по крайней мере, одно преимущество передо мной: его капитал расценивался больше чем в тридцать миллионов долларов. Наводя о нем справки (я по мере возможностей навожу их о всех, кто добивается встречи с Ниро Вулфом), я узнал, помимо этого весьма важного обстоятельства, что в справочнике «Кто есть кто» он значится как «капиталист» (весьма неопределенное занятие), что его офис находится в его квартире на Пятой авеню в районе Семидесятых улиц, что (это почерпнуто из телефонного разговора с Лоном Коэном из «Газетт») за ним слывет репутация крепкого орешка, который не так-то просто расколоть, и что он никогда не сидел в тюрьме.

Вид у него был вовсе не крепкий, а скорее дряблый, но внешность обманчива. Помню, у одного, самого что ни на есть крепкого орешка, щеки отвисали так, что ему бы следовало заказать бюстгальтер. Правда, Джарелл еще до такого не дожил, но его кожа уже была дряблой. И хотя портной, которому отвалили три, а может, и все четыре сотни за пошив этого коричневого в черную полоску костюма, старался изо всех сил, брюки, что называется, лопались от складок жира, стоило Джареллу сесть.

Но в данный момент не это тревожило капиталиста. Сверля своими хитрыми глазками круглую физиономию Вулфа, он изрек:

— Хочу нанять вас но одному конфиденциальному делу. Мне известна и ваша репутация, и репутация вашего человека Гудвина, в противном случае я бы сюда не пришел. Прежде, чем ввести вас в курс дела, я хочу, чтобы вы оба поклялись в том, что все останется между нами.

— Мой дорогой сэр, как я могу согласиться взяться за дело, не зная, что оно из себя представляет. Что касается тайны, то я храню в ней все, даже если меня об этом не просят. Кроме соучастия в уголовщине. То же самое относится и к мистеру Гудвину.

Джарелл удостоил меня пристальным взглядом. Я был сама любезность.

— Меня это устраивает, — сказал он, обращаясь к Вулфу. Он засунул руку в карман, достал из него плотный конверт с пачкой запечатанных бумажной лентой ассигнаций, швырнул деньги на стол Вулфу и, поискав глазами мусорную корзину, бросил пустой конверт на пол. — Здесь аванс в десять тысяч долларов. Выдай я вам чек, об этом могут разнюхать те, от кого я хотел бы это скрыть. Расписка не нужна.

Это прозвучало несколько грубо, но, что поделать, у аванса есть свои привлекательные стороны. Мне даже показалось, что Вулф шевельнул двумя пальцами. Правда, могло сказаться состояние наших отношений на сегодняшний день.

— Я предпочитаю всегда давать расписку, — возразил Вулф. — Итак, что вам от меня нужно?

— Мне нужно, чтобы вы изгнали из моего дома змею. — Он стиснул кулаки. — Это моя невестка, жена сына. Я хочу, чтобы вы достали доказательства ее виновности, в которой я убежден, тогда бы ей пришлось убраться. — Он взмахнул кулаками. — Вы добываете мне эти доказательства, а распоряжаться ими я буду сам. Мой сын с ней разведется. А мне только это и нужно, иначе…

— Прошу прощения, мистер Джарелл, но вы ошиблись адресом, — прервал его медитации Вулф. — Я не занимаюсь супружескими неурядицами.

— Она мне не жена. Она моя невестка.

— Но вы упомянули слово «развод», а это уже из области супружеских неурядиц. Вы желаете получить доказательства ее виновности, что послужило бы причиной развода. С таким стимулом, — Вулф указал пальцем на пачку денег на столе, — вы его непременно получите, даже если такового не существует.

Джарелл затряс головой.

— Вы неправильно меня поняли. Давайте я расскажу вам о ней. Так вот, она змея, к тому же никудышная жена. Я уверен, что она изменяет моему сыну, но это еще не все. Она и меня обманывает. Вижу, придется ввести вас в курс моих дел. Мой офис находится в моей квартире, я держу секретаря и стенографистку. Они живут при мне. Кроме них, со мной живет моя жена, сын со своей женой, моя дочь и брат моей жены. Я покупаю и продаю все, начиная с конюшен с лошадьми и кончая корпорацией по производству красных чернил. У меня водятся наличные, много наличных, и об этом знают все, кому это нужно знать, от Рима до Гонолулу, поэтому большой офис мне ни к чему. Если вам встретится человек, которому нужны наличные и который взамен может предложить что-либо стоящее, посылайте его ко мне.

— Непременно. Но давайте лучше поговорим о вашей невестке.

— Вот именно. В прошлом году по вине тех, кто знал о моих планах, у меня сорвались три выгодные сделки. Убежден, их информировала она. Не знаю точно, каким образом она добыла эту информацию (узнать это тоже, кстати, входит в вашу обязанность), знаю только, что в одном случае меня опередил человек по фамилии Брайэм, Корей Брайэм. Уверен, она состоит с ним в связи, только у меня нет доказательств. Если хотите, называйте это супружескими неурядицами — не возражаю, только речь не о моих неурядицах. Моя неурядица — Трелла, а с ней я уж как-нибудь и сам управлюсь. К тому же моя невестка превратила мой дом в настоящий бедлам. Она во все сует свой нос, хотя и маскирует это чертовски хитро. Но меня-то не проведешь. Я горю желанием от нее избавиться.

— Тогда возьмите и укажите ей на дверь. Разве дом принадлежит не вам?

— Это не дом, а квартира. Два верхних этажа большого дома. Двадцать комнат. Собственная. Если я покажу ей на дверь, с ней вместе уйдет и сын, а я хочу, чтобы он был при мне. Она стоит между мной и моим сыном, а я бессилен что-либо сделать. Честно говоря, я пришел сюда с особым предложением, касающимся Гудвина. Желаете его выслушать?

— Думаю, в этом нет необходимости. Я понял, вам нужен повод для развода.

— Нет, мне нужно выдворить из дома змею. Что касается Гудвина… Помните, я сказал, что держу секретаря? Это не совсем так. Я уволил его неделю назад. Я заподозрил его в том, что он сообщил информацию определенным кругам, и из-за этого…

— У меня создалось впечатление, что вы подозреваете в этом вашу невестку.

— Совершенно верно. Но разве нельзя подозревать двоих одновременно? Итак, секретарское место вакантно. Почему бы Гудвину не занять его? Ведь в таком случае он окажется в самой гуще событий, к тому же у него появится много возможностей ее застукать. Мой секретарь питался за одним столом с нами, разумеется, это распространится и на Гудвина. Если у вас нет других дел, можно начать хоть сегодня. Прямо сейчас.

Джарелл не вызывал у меня симпатии, но мне было его жаль. Человек, который хотел бы завоевать мою симпатию, не должен быть таким наивным. Если она на самом деле хитра, как змея, этот номер ни за что не пройдет. К тому же одна только мысль о том, что Вулф согласится обходиться без меня, к которому обращаются по каждому пустяку, начиная от диктовки письма и кончая отпором незапланированным посетителям, кому угодно покажется смехотворной. Прибавьте к этому правило Вулфа не совать нос в супружеские передряги.

Вот почему, услыхав ответ Вулфа, я даже проникся к нему жалостью.

— Сами понимаете, мистер Джарелл, Гудвин может задержаться у вас надолго, в то время как его присутствие может оказаться необходимым здесь.

— Разумеется, понимаю.

— К тому же, как мне кажется, существует опасность, что всплывет наружу его неосведомленность в делах подобного рода.

— Нет, этого бояться нечего. Этого не заметит даже мисс Кент, моя стенографистка. Никто из моих секретарей понятия не имел, в чем состоят его обязанности, покуда я сам его с ними не знакомил. Вот что касается его имени… Конечно, оно не так знаменито, как ваше, но все равно многим известно. Ему придется изменить и имя, и фамилию.

Я уже достаточно пришел в себя, чтобы подать голос. Судя по всему, Вулф решил, что я, оказавшись застигнутым врасплох, начну протестовать, что даст ему возможность не спускаться с пьедестала, за что и получил щелчок по носу. После взбучки, которую он устроил мне ночью, я почувствовал облегчение, услышав, что мой голос меня не подвел.

— Что касается фамилии и имени, мистер Джарелл (заметьте, я обращался не к Вулфу, а к нему), то, поскольку я могу надолго застрять у вас, мне придется взять кое-что из личных вещей, а они все помечены инициалами АГ. Как насчет Абы Гольдштейна?

Джарелл окинул меня оценивающим взглядом и скривил губы.

— Не пойдет. Нет, нет, я ничего не имею против евреев, особенно тех, которым нужны наличные, только вы на еврея не похожи.

— Да, вы правы, фамилия должна соответствовать облику. Как насчет Адониса Гилфойла?

Джарелл засмеялся:

— Должен сказать, мне тоже присуще чувство юмора, так что мы с вами, Гудвин, непременно поладим. Ну-ка я попробую. А — Ален? Хорошо. Г — Годфрей? Нет, не то. Грин? А почему бы и нет? Ален Грин.

— О'кей. Не слишком оригинально, но сойдет. — Я встал. — На сборы у меня уйдет минут пятнадцать-двадцать, не больше.

— Арчи! Сядь!

На его стороне были большие преимущества. Он был владельцем этого особняка и всей обстановки в нем, за исключением моей спальни. Он был моим хозяином и платил мне жалованье. Он весил чуть ли не на сотню больше против моих ста семидесяти восьми. Кресло, с которого я только что встал, стоило 139 долларов 94 цента. То, в котором восседал он, огромное, сделанное по спецзаказу, стоило 650 долларов. Мы оба были известными детективами, разница состояла лишь в том, что он был гением, и я сыщиком-исполнителем. При помощи или даже без помощи Фрица Вулф мог быстро приготовить корону селезня в рисовом отваре по-нормандски. Я же был способен в лучшем случае на омлет. И, наконец, в его оранжерее на крыше произрастало десять тысяч орхидей, у меня на подоконнике одна-единственная африканская фиалка, да и та чахлая. И так далее.

Но он просчитался, решив, что я первый взвою от такого предложения, и теперь сидел в глубокой луже.

— Вы что-то имеете против Алена Грина? — вежливо поинтересовался я у Вулфа.

— Пф. Я не инструктировал вас соглашаться на предложение мистера Джарелла.

— Совершенно верно. Однако вы дали мне понять, что это лишь вопрос времени. Причем недвусмысленно.

— Я бы хотел поговорить с вами.

— Отлично, сэр. Начнем же. Итак, вы можете предложить что-нибудь лучше Алена Грина? Если нет, то наверняка мне пора получить от вас исчерпывающие инструкции, занести их в блокнот, а потом уж заступать на новую должность…

— Так, значит…

Он не закончил фразу. Видимо, он хотел сказать: так, значит, ты упорствуешь в этой своей идиотской затее или что-либо еще покрепче, но вовремя понял, что сам напросился. К тому же мы были не одни. Упаси Бог подумать, будто ему помешала высказаться пачка денег на столе. Я был свидетелем того, как он выставлял за дверь десятки мужей и жен, предлагавших ему куда более крупные суммы, только бы он помог им выпутаться из кошмара, который начался с идиллии. Нет. Он знал, что проиграл, догадывался, что об этом знаю я, но не хотел в присутствии чужих в этом признаться.

— Отлично, — буркнул он. Встал, оттолкнул кресло и сказал, обращаясь к Джареллу: — Прошу меня извинить. Мистер Гудвин сам знает, что нужно делать.

Он обошел вокруг красного кожаного кресла и вышел вон.

Я сел за свой стол, достал блокнот и карандаш и повернулся к клиенту.

— Прежде всего попрошу вас назвать всех поименно.

Глава 2

К сожалению, не могу предложить вам чувствовать себя как дома в этой двухэтажной квартире на Пятой авеню, ибо я сам так и не освоился там. Джарелл сказал, что в квартире двадцать комнат, но их там, похоже, семнадцать, девятнадцать, двадцать одна или двадцать три. Двадцать у меня не получалось никогда. И вовсе не два этажа, а три. Лакей, Стек, экономка, миссис Лэтем, и две горничные, Гоуз и Фрида, ночевали этажом ниже, что квартирой не считалось. Шофер и повар были приходящие.

Офис Джарелла, который домашние называли библиотекой, был расположен на первом этаже квартиры в задней части дома. Когда мы прибыли в его владения, он, поручив мой багаж Стеку, провел меня прямо туда. Это была квадратная комната с окнами на одну сторону. В ней было три стола: большой, средний и маленький. На большом столе я насчитал четыре телефона — красный, желтый, белый и черный; на среднем три — красный, белый и черный и два на маленьком: белый и черный. С одной стороны были металлические шкафы для бумаг во всю стену, с другой высились полки, заваленные книгами и журналами. В четвертой стене было три двери, два больших сейфа, стол, заваленный свежей периодикой, и холодильник.

Джарелл подвел меня к маленькому столу, примерно такому, как мой дома, и сказал:

— Нора, это Ален Грин, мой секретарь. Вы должны помочь мне ознакомить его с механизмом нашего дела.

Сидевшая за этим столом Нора Кент откинула назад голову и устремила на меня взгляд своих серых глаз. В своем блокноте я проставил ее возраст, сорок семь, но выглядела она моложе, хотя ее каштановых волос уже коснулась седина. Еще у меня было записано, что она опытна, заслуживает доверия и что ее так просто не проведешь. (Последнее можно было сказать по ее виду.) У Джарелла она проработала двадцать два гола.

— Считайте, что я поступила в ваше распоряжение, мистер Грин, — сказала Нора и перевела взгляд на Джарелла. — Вам трижды звонил мистер Клей. Вас разыскивает маклер, Толедо, 79, некий мистер Уильям Р. Боуэн. От миссис Джарелл к обеду будут три гостя, их список на вашем столе, там же и телеграмма. Когда я должна заняться мистером Грином?

— Это не к спеху. Дайте ему прежде осмотреться. — Джарелл указал на стол среднего размера. — Это ваш, Грин. Теперь вы сами найдете сюда дорогу. Я сказал Стеку… А вот и он. — Дверь распахнулась, и на пороге появился лакей. — Стек, прежде чем отведете мистера Грина в его комнату, покажите ему весь дом. Чтобы он не заблудился. Вы доложили миссис Джарелл о его прибытии?

— Да, сэр.

Джарелл уселся за свой стол.

— Вы свободны, Грин. Коктейль в гостиной в шесть тридцать. Мы с Норой займемся делами.

Стек посторонился, чтобы дать мне дорогу.

— Сюда, сэр, — сказал он и понесся по коридору.

— Погодите, Стек. — Он притормозил и обернулся. — У вас усталый вид. — Это соответствовало истине. — К тому же у вас, вероятно, есть свои заботы.

— Вы правы, сэр.

— Проводите меня в мою комнату.

— Мистер Джарелл сказал, чтобы я показал вам весь дом.

— Вы можете сделать это потом, когда будет время. Сейчас мне нужна только моя комната. Я хочу пополоскать горло.

— Слушаюсь, сэр. Сюда, сэр.

Мы свернули за угол и очутились возле лифта. Я спросил, есть в этом доме лестницы, и узнал, что их три: одна из гостиной, другая из коридора и третья служебная, сзади. А кроме того, три лифта. Тот, в котором мы теперь поднимались, был облицован золотыми пластинами. На верхнем этаже мы свернули налево, потом направо, где-то в самом конце холла Стек открыл передо мной дверь и поклонился, пропуская меня вперед. Он вошел следом и объяснил, как пользоваться телефонами. Зеленый звенит, это для городской связи. Черный гудит, это внутренний аппарат, по которому можно соединиться с мистером Джареллом или с кем угодно в доме. Я поблагодарил его и отпустил. Комната была двенадцать на шестнадцать футов с двумя венецианскими фонариками вместо окон. Немного пестро, но в общем неплохо. При обычных обстоятельствах я бы незамедлительно воспользовался зеленым аппаратом, чтобы доложить Вулфу о своем воцарении. Но я отбросил эту мысль, вымыл руки, поправил галстук, вынул блокнот и, усевшись возле окна, принялся изучать список действующих лиц.

Миссис Отис Джарелл (Трелла) — жена Джарелла.

Лоис Джарелл — его дочь от первой жены.

Уимен Джарелл — сын от нее же.

Миссис Уимен Джарелл (Сьюзен) — невестка Джарелла, она же змея.

Роджер Фут — брат Треллы.

Нора Кент — стенографистка Джарелла.

Джеймс Л. Ибер — его бывший секретарь.

Корей Брайэм — друг дома, который помешал сделке.

Двое последних здесь не проживали, однако не исключена возможность, что со временем придется заняться и ими, если, конечно, я рассчитываю на успех, что весьма сомнительно. Если Сьюзен на самом деле змея и если для того, чтобы заработать гонорар, мне нужно разлучить ее с мужем и изгнать из семьи, хлопот предстоит немало. Мои наручные часы показывали, что до коктейля оставалось еще сорок минут. Я засунул блокнот в небольшой портфель, в котором лежало несколько личных вещиц, неподобающих для Алена Грина, запер портфель, вышел из комнаты и, отыскав лестницу, спустился на нижний этаж.

В течение следующих пятнадцати минут я раз пять терял дорогу. Впрочем, это выражение неверно, ибо я ее просто не знал, и мне нечего было терять. Очутившись в третий раз у открытой двери, откуда был виден угол рояли и слышна болтовня радио или теледиктора, я решил ретироваться и направиться на поиски переднего балкона, как вдруг меня окликнул женский голос:

— Это ты, Уи?

Я на ходу переменил свои планы и вошел в ту комнату, которая, как я узнал позже, называлась студией.

— Я — Ален Грин, — представился я. — Заблудился.

Она покоилась на кушетке, вытянув ноги и опершись спиной о подушки. Поскольку она выглядела слишком пожилой для того, чтоб быть Лоис иди Сьюзен, хотя была отнюдь не старухой, я решил, что передо мной Трелла, супружеская неурядица Джарелла. У нее было фунтов шесть-восемь лишнего веса в талии и под подбородком. Вероятно, когда-то эта голубоглазая блондинка производила весьма привлекательное впечатление, но теперь ее кости обтянул уж слишком толстый слой жира. То, что выступало из-под юбки ее синего платья, от колен и ниже, все еще было достойно внимания. Пока я разглядывал ее, она потянулась к пульту дистанционного управления и выключила телевизор.

Теперь наступил ее черед разглядывать меня.

— Секретарь.

— Да, мэм, — кивнул я. — Меня только что взял на работу ваш муж, если вы миссис Отис Джарелл.

— Вы на секретаря не похожи.

— Я знаю, что это недостаток. Попытаюсь исправиться.

Она зевнула, прикрыв рот маленькой холеной ручкой.

— Черт побери, никак не проснусь. Телевидение лучше любого снотворного, верно? — Она похлопала по кушетке рядом с собой. — Проходите и садитесь. Что дало вам основание предположить, что я миссис Отис Джарелл?

Я не сдвинулся с места.

— Во-первых, то, что вы здесь. Во-вторых, мисс Лоис Джарелл вы быть не можете по той простой причине, что такая женщина, как вы, не может не быть замужем, в-третьих, вы ни в коем случае не миссис Уимен Джарелл, ибо у меня сложилось впечатление, что мой хозяин недолюбливает свою невестку, я же не могу поверить в то, что можно недолюбливать вас.

— Откуда у вас такое впечатление?

— От него самого. Когда он предупреждал меня, чтобы я ни с кем не говорил о делах, как мне показалось, он особенно выделил свою невестку.

— А почему я не могу не быть замужем?

Я улыбнулся.

— Вам придется меня извинить, потому что я всего лишь отвечаю на ваш вопрос. Зная, что представляют собой мужчины, я бы ни за что не поверил в то, что вы свободны.

— Очень мило. — Она улыбнулась мне в ответ. — Очень мило. Господи, что тут извинять? Вы и говорите не как секретарь. — Она оттолкнула от себя пульт дистанционного управления. — Вы любите баранью ногу?

Я понял, что пора притормозить. Разумеется, я был бы счастлив как можно скорей завязать хорошие, отношения с хозяйкой дома, что очень может помочь в охоте на змею, но ее желание, что называется с первого взгляда, накормить нового секретаря бараньей ногой меня насторожило. Так как я не походил на секретаря ни разговором, ни тем более обликом, я должен был, по крайней мере, вести себя подобающим для секретаря образом. Пока я размышлял над этой проблемой, подоспела помощь.

В коридоре послышались шаги, и в комнату вошел мужчина. Увидев меня, он сделал три шага и остановился.

— Кажется, мне не придется тебя будить, — сказал он Трелле.

— Да, Уи, сегодня не придется. Это новый секретарь твоего отца. Грин. Ален Грин. Мы с ним уже познакомились.

— Да? — Он подошел к ней, наклонился и поцеловал ее в губы. Мне показалось, что это было не совсем по-сыновьи, но ведь она и не была его матерью. — Сегодня у тебя не заспанный вид. Ты пила?

— Нет, не пила, — она улыбнулась и указала рукой и мою сторону: — Он меня разбудил. Мы будем его любить.

— Да что ты говоришь? — Он обернулся, подошел ко мне и протянул руку: — Уимен Джарелл.

Он был на два дюйма ниже меня и настолько же уже в плечах. Такие же, как у отца, карие глаза, все остальное от кого-то еще, в особенности эти маленькие, плотно прижатые ушки и прямой тонкий нос. На переносице между глаз залегли три глубокие складки, преждевременные в его двадцать семь лет.

— Надеюсь, мы с вами еще увидимся. Впрочем, это зависит от моего отца. До встречи. — Он повернулся ко мне спиной.

Я направился к двери, миссис Джарелл сказала мне вдогонку, что коктейль в гостиной в шесть тридцать.

Я уже был на балконе в передней части покоев, видел деревца розового кизила в кадках, обратил внимание и на мебель из красного дерева, хрома и пластика, теперь же, подойдя к каменным перилам, скользнул взглядом вдоль Пятой авеню по направлению к Центральному парку. Солнце светило прямо в глаза, и я прикрыл их ладонью, чтоб разглядеть белку, которая сидела на задних лапках на макушке дерева.

— Вы кто, Ситин Бул?[1] — окликнули меня сзади.

Я обернулся. Ко мне приближалась девушка в белом с обнаженными загорелыми руками, такой же шеей и смуглым, тоже от загара, лицом с ямочками на щеках и зеленовато-карими, широко поставленными глазами. Если вам покажется, что этих впечатлений слишком много для одного беглого взгляда, вспомните, что я все-таки детектив и, значит, тренированный наблюдатель. Я не только разглядел ее, но даже успел подумать: Господи, если это Сьюзен и если она змея, мне придется самым серьезным образом заняться герпетологией. (Кажется, эта наука именно так и называется, впрочем, могу справиться в словаре.)

Нас разделяло пять шагов, когда я заговорил.

— Мой есть хороший индеец. Мой есть хороший друг белого мужчины. Только ты не мужчина и не белый. Я смотрел на белку. Меня зовут Ален Грин. Я новый секретарь, которого наняли сегодня. Мне велели осмотреться, что я и стараюсь сделать. Я уже познакомился с вашим мужем.

— С моим мужем вы познакомиться не могли. Я девица по имени Лоис. Вы любите белок?

— Не всех. У меня к ним слишком высокие требования. — При близком рассмотрении выяснилось, что это вовсе не ямочки, а маленькие впадинки на щеках, которые казались глубже, если свет падал с определенной стороны. — Надеюсь, я понятно выражаюсь?

— Подойдите сюда. — Она увлекла меня вправо, положила одну руку на выложенный плиткой каменный барьер, другой показала через улицу. — Видите вон то дерево?

— Без ветки?

— Да. Одним мартовским днем на его верхушке скакала белка. Мне в ту пору было девять лет. Отец подарил на день рождения моему брату ружье. Я его стащила, зарядила и долго стояла на этом самом месте, дожидаясь, пока белка перестанет скакать. Падая, она дважды зацепилась за ветки. Я позвала Уи, своего брата, и показала ему белку, которая, не двигаясь, лежала на земле. Он… Но остальное уже не важно. С теми, в кого я могу влюбиться, я люблю начинать с рассказа о самом дурном поступке в моей жизни. Вы, во всяком случае, заставили меня вспомнить о нем, сказав, что смотрите на белку. Теперь вы знаете обо мне самое худшее, если не считать моим самым дурным поступком мое стихотворение «Реквием грызуну». Оно было напечатано в нашей школьной газете.

— Ну, это куда страшней. Назвать белку пренебрежительным словом «грызун», хотя она и есть грызун.

— Я сама об этом думала. Когда-нибудь я все это проанализирую и пойму. — Она махнула рукой, отодвигая от себя это «когда-нибудь». — Откуда вам пришла в голову мысль стать секретарем?

— Из сна. Это приснилось мне несколько лет назад. Будто я служу секретарем у одного богатого пирата. Однажды его красавица-дочь стояла на краю утеса и стреляла в гофера[2], который бегал по прерии. Она его подстрелила и так расстроилась, что прыгнула вниз с утеса. Я стоял внизу и подхватил ее, так что все кончилось романтически. Вот я и стал секретарем.

Она подняла брови и широко раскрыла глаза.

— Не могу себе представить, как дочь пирата могла очутиться на вершине утеса в прерии. Вам, должно быть, почудилось.

Ни один мужчина не в состоянии прервать такой бессмысленный разговор, как этот. Слава Богу, у нее хватило приличия завести другой. Склонив голову набок, она призналась:

— Вы знаете, мне как-то не по себе. Где-то я вас видела, только не помню где, а я всегда запоминаю людей. Не помните, где это могло быть?

Я знал, что это могло быть все там же. Мои фото не так часто появляются в газетах, как фото президента Египта или даже Ниро Вулфа, последнее было там около года назад, но я знал, что это вполне вероятно. Я улыбнулся (на газетных фотографиях я никогда не улыбался) и покачал головой.

— Я бы этого не забыл. Я забываю только те лица, которые мне ни к чему помнить. Напрашивается единственное объяснение: я вам приснился.

Она рассмеялась:

— Ол райт, теперь мы с вами в расчете. А все-таки жаль, что я забыла. Разумеется, я могла встретить вас в ресторане или театре, но если вы узнаете, что я запомнила вас после такой встречи, вы лопнете от самомнения. Впрочем, здесь из вас и так быстро выпустят воздух. Хоть он мне и папочка, работать на него, судя по всему, не сладко. Не понимаю, как… А, Роджер, привет. Ты знаком с Аденом Грином? Папин новый секретарь. Роджер Фут.

Я обернулся. Брат Треллы бал так же мало на нее похож, как и Уимен Джарелл на своего отца. Это был высокий, широкоплечий и мускулистый мужчина со скуластой физиономией. Я понял, что этот верзила вполне может раздавить мою ладонь, поэтому поспешил изо всех сил сжать его. Получилась ничья.

— Сильный мужчина, — отметил Роджер. — Поздравляю. Небось эта шустрая девчонка уже успела выгнуть перед вами шею. Десять к одному, что она рассказала вам о своей белке.

— Роджер увлекается скачками, — пояснила Лоис. — Он чуть не попал на дерби в Кентукки. Когда-то у него была собственная лошадь, но она вывихнула ногу.

— Дело вовсе не в этом, мой ангел. Я бы все равно мог туда поехать, только вряд ли оттуда вернулся. Ведь твой папаша запретил Вестерн Юнион принимать от меня телеграммы с униженными просьбами. Не говоря уж о телефонных звонках такого же рода. Вы полагаете, что удержитесь здесь? — спросил он у меня.


  • Страницы:
    1, 2