Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ниро Вульф (№3) - Снова убивать

ModernLib.Net / Классические детективы / Стаут Рекс / Снова убивать - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Стаут Рекс
Жанр: Классические детективы
Серия: Ниро Вульф

 

 


Рекс Стаут

«Снова убивать»

1

Воскресное приложение к «Таймс» нагнало на меня зевоту. Я бросил его на стол и стал смотреть, как Вулф упражняется.

— Послушайте, этот С. Дж. Вольф вам случайно не родственник?

Вместо ответа Вулф метнул очередной дротик и попал в трефового короля.

— Хотя не похоже, судя по написанию фамилии. — Я снова зевнул. — Знаете, почему я спросил? Мне тут пришла в голову одна идея. Нам бы совсем не помешало, если бы этот С. Дж. Вольф тиснул о вас небольшую статейку в «Таймс», желательно с портретом. Материала ведь более чем достаточно! — Я ухмыльнулся, подумав про себя, что хватило бы одного портрета в полный рост. — Представляете, какая была бы реклама? Высший класс! Я уже который год за ним слежу: все статьи исключительно о знаменитостях. Тут тебе и Эйнштейн, и принц Уэльский, и «звезды» бейсбола, и король Таиланда, и три наших президента — еще говорят после этого, что Белый дом закрыт для прессы, — и прочая, прочая. Обычная публика господина С. Дж. Вольфа не интересует. Нет, серьезно, вам надо как-то попасть в эту компанию. У нас же громадные связи, наверняка можно найти кого-нибудь, кто с ним знаком. Сделать ему тонкий намек…

Вулф не обращал на меня никакого внимания. Впрочем, я и не рассчитывал, что он будет отвлекаться во время своих упражнений. Лечебная физкультура — дело серьезное. Кстати, в распорядке дня она появилась недавно — после того как он решил, что весит чересчур много (Тихому океану, видите ли, показалось, что нельзя быть таким полноводным).

А вообще Вулф почти совсем не двигается, если не считать того, что с девяти до одиннадцати утра и с четырех до шести вечера они с Хорстманом возятся на крыше с орхидеями. Но это, конечно, не прыжки с шестом.

На своем снаряде для разминки (разумеется, комнатном — на улицу Вулфа может выгнать только землетрясение или бомбежка) он занимается ежедневно с трех сорока пяти до четырех вечера. Снаряд этот представляет собой квадратную фанерку, шестьдесят на шестьдесят сантиметров, покрытую слоем пробки. На ней нарисовано широкое кольцо, разделенное лучами из проволоки на пятьдесят два сектора, и каждый сектор имеет изображение определенной карты. То есть полная колода карт с джокером, нарисованным в центральном круге. И ко всему этому прилагается набор маленьких деревянных дротиков с оперением и стальными наконечниками — по шестьдесят граммов и десять сантиметров в длину каждый. Так вот, мишень вешается на стену, игрок становится на расстоянии трех-четырех метров и бросает пять дротиков, стараясь набрать побольше очков, как в покере. Потом идет собирать свои дротики и снова бросает, потом снова идет собирать и снова бросает и так до бесконечности. Вполне вероятно, маленькие девочки пришли бы от этой игры в полный восторг, но я уверен, что ни одного нормального мальчика старше шести лет нельзя надолго увлечь подобным занятием.

Я не стал бы излагать всей этой чепухи, если бы она не была связана с очередным расследованием Ниро Вулфа. Кроме того, я описываю только те случаи из нашей практики, в которых имело место убийство. Многие сделают из этого вывод: раз я в самом начале упоминаю дротики, значит, одним из них, скорее всего отравленным, будет проколот некий мистер Икс. Ан нет, ничего подобного. Насколько мне известно, никто, кроме меня, от этих дротиков не пострадал. Что же касается ущерба, нанесенного мне, то он за два месяца — при ставке всего в двадцать пять центов — составил восемьдесят с лишним долларов. Именно столько Вулф выудил из моего кармана своими постоянными попаданиями в джокера и в королей. Хотя дело тут, конечно, не в какой-то его особенной ловкости. Просто ему везло. Но, как бы то ни было, для борьбы с лишним весом Вулф избрал эти «метательные копья» — так он обычно выражался.

Когда я обнаружил, что общая сумма моего проигрыша приближается к ста долларам, я решил бросить этот спорт и сказал Вулфу, что больше с ним не играю. Мол, врачи посоветовали мне избегать физических перегрузок. Он продолжил свои упражнения в одиночестве и за последние дни весьма преуспел: сейчас я мог наблюдать, как он через раз попадает в центральный круг.

— Да, реклама была бы потрясающей! — продолжил я свой монолог. — А главное, заслуженной: вы же сами говорите, что вы гений. Представляете, какая бы у нас образовалась клиентура? Завели бы штатных сотрудников…

В этот момент Вулф уронил один из своих дротиков, и тот прикатился к моим ногам. По тому, как Вулф распрямился и выжидательно на меня посмотрел, нетрудно было догадаться, о чем он сейчас попросит. Тем более что я прекрасно знал, как он ненавидит наклоняться. Но если в его «метательном покере» и был какой-то смысл, то именно в том, чтобы чаще наклоняться. Мне, в отличие от Вулфа, разминка не требовалась, поэтому я продолжал спокойно сидеть. Он посмотрел мне прямо в лицо и сказал:

— Да, мне попадались статейки этого С. Дж. Вольфа. Довольно неплохие.

Ах, сукин сын! Он решил поддержать разговор! Решил меня немножко подмаслить, чтобы я поднял ему дротик. Ну что ж, коготок завяз… — злорадствовал я про себя. — Посмотрим, как долго ты сумеешь изображать интерес. Я взял приложение к «Таймс», раскрыл нужную страницу и с воодушевлением начал:

— Тут одна из лучших его статей. Не читали? Про англичанина, который прибыл с официальным визитом. Сейчас… ага, вот. «Трудно сказать, имеет ли лорд Клайверс полномочия для обсуждения военного аспекта дальневосточной проблемы; известно лишь о его намерении прийти к окончательному соглашению в вопросе о сферах экономического влияния. Именно ради этого, после семи дней переговоров в столице с представителями Министерства иностранных дел и Торговой палаты, он прибыл в Нью-Йорк, где собирается проконсультироваться с ведущими промышленниками и финансистами. Похоже, в правительственных кругах все больше утверждается понимание того, что единственной прочной основой для мира на Востоке может быть устранение причин нынешних экономических трений». — Я оторвался от газеты. — Вы уловили? Все те же «сферы влияния», из-за которых цапались наши славные мафиози. Они-то знают, до чего доводят экономические трения.

— Спасибо, Арчи. — Вулф кивнул головой. — Все это очень интересно. Если тебе не…

— Погодите, тут еще портрет, — поспешно перебил я его. — Между прочим, на фотографии этот тип выглядит как какой-нибудь метрдотель или, там, распорядитель. Ну, вы знаете эту породу. А дальше еще интереснее: про то, как он здорово разбирается во всяких сферах и влияниях, про послужной список… про то, как он командовал на войне бригадой, имеет знаки отличия… принадлежит к высшему обществу, носит звание пэра и весь увешан наградами. Ну прямо рождественская елка. Гип-гип, ура! Да здравствует его превосходительство! Это, так сказать, резюме.

— Я понял, Арчи. Спасибо. — Вулф потихоньку мрачнел.

— Не за что. — Я набрал в грудь побольше воздуха и продолжил: — Но самое интересное — это, конечно, описание его частной жизни, его характера. Во-первых, он хороший садовник, разводит розы. Не знаю, насколько этому можно верить, но тут так написано. Теперь цитирую: «Было бы преувеличением называть лорда Клайверса оригиналом, но надо признать, что он далеко не во всем соответствует устоявшемуся образу британского аристократа. Отчасти это, вероятно, объясняется тем, что в дни своей молодости — сейчас ему 64 года — он успел пожить и в Австралии, и в Южной Америке, и на западном побережье Соединенных Штатов. Свой титул маркиза он унаследовал в 1905 году от дяди, погибшего вместе с двумя сыновьями в кораблекрушении у берегов Африки. Впрочем, независимо от всех этих обстоятельств, лорд Клайверс являет собой незаурядную личность с весьма любопытным набором „идиосинкразий“, как он сам это называет. Владея лучшими в Шотландии охотничьими угодьями, он никогда не стреляет в животных и в то же время всегда носит с собой пистолет и отлично умеет им пользоваться; у него великолепная конюшня, но в течение последних 15 лет он ни разу не ездил верхом; он не признает традиции пятичасового чая, что в Англии расценивается едва ли не как предательство национальных интересов; в его гараже двенадцать автомобилей, но он никогда не сидел за рулем; маркиз замечательно играет в покер и даже увлек им многих из своих друзей; будучи ярым поклонником крокета, он с презрением относится к гольфу, видя в нем „вызов светским приличиям“: в своем имении он пользуется услугами американского повара, большого специалиста по десерту, которого всегда берет с собой, отправляясь на континент…»

Я остановился: продолжать дальше не было смысла, так как в зале совсем не осталось публики. Вулфу надоело буравить меня превратившимися в узенькие амбразуры глазами — он бросил все свои дротики на пол и, не говоря ни слова, вышел в прихожую. И уже оттуда хлопнул на прощание дверью лифта. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что как раз пробило четыре, а в это время Вулф всегда поднимается в оранжерею.

Я, конечно, мог бы ничего не подбирать, а просто позвать Фрица, но мне не хотелось уподобляться Вулфу, который повел себя как малолетний ребенок. Поэтому, вырвав из газеты страницу с фотографией лорда Клайверса и присобачив ее кнопками к мишени, я собрал с пола дротики и встал на линию огня. Первый дротик угодил маркизу в нос, второй в левый глаз, третий и четвертый — в шею, а последний вонзился в сантиметре от его уха. Пришпилено, как говорится, на ять. Поздравив себя мысленно с хорошим спортивным результатом, я снял с вешалки шляпу и отправился в кино. В тот момент мне и в голову не могло прийти, что лорд Клайверс вскоре покажет нам куда более высокий класс меткости, правда, совсем из другого оружия, и что статья на продырявленной мной странице содержит ценную информацию, которая поможет Вулфу разобраться с одной внезапной насильственной смертью.

2

Согласно моей записной книжке, на понедельник 7 октября у нас были запланированы две встречи с клиентами. Ни одна из них не сулила ни больших гонораров, ни острых ощущений. Первая — с Энтони Перри — была назначена на пятнадцать тридцать. Энтони Перри — это крупный магнат, член правления «Метрополитен траст компани», чьими банковскими услугами пользуется наше агентство. Кроме того, он — президент «Сиборд продактс корпорэйшн», одной из тех непонятных фирм, что занимают шесть этажей небоскреба Сиборд билдинг и ежегодно продают на миллиард долларов чего-то такого, чего никто никогда не видел. Вроде соевых бобов, тертой копры или молотой пыли. Как бы то ни было, Перри — большой человек, он постоянно сидит на всяких дурацких заседаниях, является членом муниципального совета и так далее в том же духе. Несколько лет назад он поручал Вулфу собрать кое-какие сведения, но так… ничего серьезного. Что ему понадобилось на этот раз, никто пока не знал: он просто позвонил и попросил его принять.

В шесть часов нам предстояла еще одна встреча. Судя по всему, из серии забавных. В субботу утром, то есть позавчера, позвонила женщина и сказала, что ей нужно поговорить лично с Ниро Вулфом. Я сказал: «О'кэй». Тогда она уточнила, что ей нужно привести с собой еще одного человека, который будет в Нью-Йорке только в понедельник, а поскольку в понедельник она весь день на работе, то ей удобнее всего договориться на полшестого. Я предложил им прийти не в полшестого, а в шесть и приготовил карандаш, чтобы записать ее имя, но она заявила, что до своего прихода предпочитает оставаться инкогнито, что ровно в шесть они будут у нас и что речь идет об исключительно важном деле. Нельзя сказать, что мне назначали любовное свидание, но тем не менее я надеялся, что она не передумает: у нее был такой голос, что мне сразу захотелось познакомиться с ней поближе.

Перри явился ровно в полчетвертого, Фриц впустил его и проводил к Вулфу, который уже сидел за своим столом в кабинете и потягивал пиво. Я устроился в уголке, открыл блокнот и заранее нахмурился, ожидая, что Перри опять попросит нас отыскать след какого-нибудь нечистого на руку конкурента. Такой вариант мне совсем не улыбался. Однако выяснилось, что на этот раз у него другая беда. Хотя тоже ничего из ряда вон выходящего. Для начала он справился о нашем здоровье — и о моем в том числе, что с его стороны было демократично, — потом вежливо поинтересовался самочувствием орхидей и наконец откинулся в кресле и улыбнулся Вулфу, как бы предлагая перейти к главному:

— Я не стал приглашать вас к себе, а пришел сам по двум причинам: во-первых, я знаю, что вы никогда ни к кому не ходите, а во-вторых, дело у меня весьма деликатное и требует конфиденциальности.

— Хватило бы и одной из этих причин, — проронил Вулф. — Так что же вас сюда привело?

— Поскольку дело конфиденциальное… — Перри покашлял и бросил быстрый взгляд в мою сторону. — Я думаю, мистер…

— Гудвин, — подсказал Вулф, наполняя очередной стакан. — Можете не беспокоиться, его способность хранить тайны поистине безгранична. А секреты, которые нельзя открывать даже ему, меня просто не интересуют.

— Отлично. Я хотел бы поручить вам расследование, требующее максимального такта. Это связано с одной щекотливой проблемой, которая возникла у нас в администрации. — Перри еще раз прочистил горло. — Боюсь, что, если не принять никаких мер, одна наша юная служащая рискует стать жертвой несправедливости. Или, скажем, жертвой обстоятельств…

Воспользовавшись паузой, Вулф уточнил:

— Но вы, как президент компании, являетесь для нее гарантом справедливости или… наоборот?

Перри улыбнулся.

— О нет. Я, самое большое, конституционный монарх. Но давайте по порядку. Вся администрация у нас на тридцать втором этаже: директора служб, начальники отделов и так далее. Там около тридцати кабинетов. Так вот, в прошлую пятницу из стола в кабинете одного из наших вице-президентов, мистера Муира, исчезла определенная сумма денег. Довольно крупная. Причем исчезла при таких обстоятельствах, что подозрения сразу пали на ту служащую, о которой я вам говорил. Кстати, я сам узнал об этом только в субботу. Муир хотел тут же заявить на нее, но я, честно говоря, не верю, что она виновата. По-моему, ей вполне можно доверять… во всяком случае, я всегда так считал. Хотя внешность, конечно… — Перри остановился на полуслове.

— И вы хотите, чтобы мы в этом разобрались?

— Совершенно верно. — Перри чуть замялся. — Но с учетом того, что до сих пор она была безупречным работником. И еще одно: когда дойдет до разговора с Муиром, постарайтесь убедить его, что ваша задача — именно объективное расследование, а не что-то другое. А о результатах будете сообщать мне лично.

— Ясно. — Вулф прищурил глаза. — И чтоб уж совсем исключить возможность какого-либо недопонимания, давайте сформулируем еще раз. Вы обратились сюда не для того, чтобы сфабриковать доказательства виновности или невиновности вашей служащей. Вам нужна только правда, какой бы она ни была. Не так ли?

— Именно так. — Перри опять улыбнулся. — Но я надеюсь, что правда заключается в ее невиновности.

— Возможно. А кто будет нашим клиентом, вы или «Сиборд продактс корпорэйшн»?

— Знаете, об этом я как-то не подумал. Пожалуй, все-таки компания. Да, так будет лучше.

— Хорошо. — Вулф взглядом дал понять, что передает бразды правления мне, а сам откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы на животе, и прикрыл глаза.

Я приступил к делу:

— Начнем с денег, мистер Перри. Сколько их было?

— Тридцать тысяч долларов. Сотенными бумажками.

— Боже ты мой! Это что, зарплата ваших служащих?

— Н-нет. — Перри заколебался. — Впрочем, да, можно сказать, зарплата.

— Постарайтесь быть точным.

— Вам обязательно нужно это знать?

— Нет, желательно. Чем больше мы будем знать, тем меньше нам придется выяснять.

— Ну ладно… Если исходить из того, что все это строго между нами… Видите ли, на переговорах с иностранными представителями, скажем, о каких-то льготах для нашей фирмы, мы иногда используем крупные суммы наличных денег.

— О'кэй. А этот ваш Муир, он что, казначей?

— Мистер Рэмси Муир старейший вице-президент нашей компании. Как правило, именно он ведет такие переговоры. В пятницу вечером он встречался с одним господином, приехавшим из Вашингтона, и вдруг обнаружил, что деньги пропали. Можете себе представить, в каком он оказался положении.

— Понятно. А когда он положил их в стол?

В этот момент Вулф задвигался в кресле, подал корпус вперед и с трудом поднялся.

— Прошу прощения, мистер Перри, но у меня сейчас лечебная гимнастика, а потом я должен заняться цветами. Кстати, если захотите их посмотреть, поднимайтесь, как закончите, ко мне на крышу. — Уже около двери он обернулся. — Я думаю, мистеру Гудвину нужно на месте провести предварительное расследование. Тогда будет ясно, сможем ли мы взяться за ваше дело. По-моему, тут не все так просто. Всего доброго, мистер Перри.

Он отправился в свою комнату, куда еще утром перенес мишень, зная, что в кабинете ему сегодня не удастся спокойно поупражняться.

— Да, в неосторожности его не упрекнешь, — заметил Перри, меняясь в лице: похоже, он был раздосадован. — Впрочем, профессионал обязан быть осмотрительным.

— Конечно. Так когда же он их туда положил?

— Что? Ах да! Деньги привезли из банка в пятницу утром, и Муир сразу положил их себе в стол. Потом, после обеда, он заглядывал в ящик — они еще лежали на месте. А к половине шестого исчезли.

— Мистер Муир все время находился у себя в кабинете?

— Конечно, нет. Он отлучался, и неоднократно. Заходил ко мне, минут на двадцать, выходил в туалет, потом с четырех до полпятого сидел в дирекции, на совещании.

— А ящик был закрыт на ключ?

— Нет.

— Тогда деньги мог взять кто угодно.

Перри покачал головой.

— Дежурная по этажу сидит в таком месте, что ей виден весь коридор. Собственно, вся ее работа — следить за тем, кто куда пошел. Так вот, она точно знает, кто и когда заходил в кабинет Муира.

— И кто же?

— Пять человек. Посыльный, мистер Абснот — тоже вице-президент нашей компании, стенографистка Муира, Клара Фокс и я.

— Давайте отсеем лишних. Вы денег не брали, так?

— Так. Хотя, пожалуй, было бы лучше, если бы их взял я. Что касается посыльного, то он заносил письма в присутствии Муира. О мистере Абсноте вообще не может быть и речи. Теперь стенографистка. Когда в полшестого обнаружилась пропажа, она сама настояла, чтобы ее вещи обыскали. До этого она из своей комнаты никуда дальше кабинета шефа не выходила. Кроме того, она уже одиннадцать лет работает с Муиром, и он ей полностью доверяет.

— Значит, остается Клара Фокс.

— Да. — Перри откашлялся. — Мисс Фокс это, так сказать, уши компании. Она переводит сообщения из-за границы, записывает и расшифровывает звонки. Очень ответственная работа. Так вот, в тот день, примерно в четверть пятого, она заносила Муиру телеграмму — в его отсутствие. И ждала в кабинете, пока стенографистка отпечатает у себя копию.

— Как давно она работает в компании?

— Три года. Или чуть больше.

— Она знала о деньгах?

— Могла знать. Во всяком случае, днем раньше она держала в руках телеграмму, где говорилось о выплате этой суммы.

— Но вы считаете, что взяла не она?

Перри ответил не сразу. Я внимательно наблюдал за ним и никаких признаков растерянности не обнаружил. Похоже, он просто подыскивал точные слова. Серо-голубые глаза, умный взгляд, твердый подбородок, немного седые — в меру его шестидесяти с чем-то лет — волосы, высокий лоб с родинкой у правого виска, хорошо сохранившаяся кожа — ничего отталкивающего в этом лице не было. И все-таки я смотрел на него без особой приязни. У меня с самого начала возникло ощущение, что он ведет какую-то игру. Просит нас распутать клубок, а сам прячет концы.

Перри наконец ответил:

— Все, конечно, указывает на Клару Фокс. Но у меня как-то не укладывается в голове, что она могла украсть эти деньги. Только неопровержимые доказательства заставят меня в это поверить.

— А что говорит она сама?

— Ее пока никто не допрашивал. О случившемся знают только мистер Абснот, мисс Уотер — дежурная по этажу, и стенографистка Муира. Сам он, кстати, хотел вызвать сегодня полицию, но я уговорил его не делать этого.

— А что вы скажете насчет мисс Уотер?

— Она работает с нами уже восемнадцать лет. И потом по коридору постоянно ходят люди — если бы она отлучилась хоть на минуту, это не прошло бы незамеченным.

— Сколько лет Кларе Фокс?

— Двадцать шесть.

— Хм! Довольно молодая для ответственной работы. Она замужем?

— Нет. Должен сказать, она прекрасно справляется со своими обязанностями.

— Вы что-нибудь знаете о ее привычках? Может быть, она коллекционирует бриллианты?..

Перри сделал большие глаза.

— …Или играет на деньги?

— Не знаю, по-моему, нет. — Он нахмурился. — Я ведь ей не родственник и слежки за ней не устраивал.

— Сколько она зарабатывает и на что, по-вашему, тратит деньги?

— Оклад у нее три тысячи шестьсот долларов. Мне кажется, она живет скромно и по средствам. Маленькая квартирка, дешевый автомобильчик. Я как-то видел ее за рулем… Вроде бы увлекается театром.

— Та-ак… — Я вернулся к предыдущей странице своего блокнота и еще раз пробежал ее глазами. — Ну а этот Муир, что оставил тридцать тысяч в незапертом ящике? Может, у него туго с деньгами и он решил прихватить то, что плохо лежит?

Перри усмехнулся:

— У Муира двадцать восемь тысяч акций нашей компании, то есть по нынешним ценам больше двух миллионов долларов. И еще недвижимость. Наверно, поэтому он и не привык прятать деньги.

Я еще раз посмотрел свои записи и со вздохом расслабил плечи, пытаясь снять раздражение. Дело пахло какой-то грязной махинацией и не давало надежды ни на солидные гонорары, ни на приключения. Для начала не мешало, конечно, сходить посмотреть на тридцать второй этаж Сиборд билдинг, расспросить людей. Тем более что и Вулф на это намекнул. Но часы показывали уже двадцать минут пятого. Если я отправлюсь на поиски тридцати тысяч прямо сейчас, то рискую упустить обладательницу чудного голоса, которая собиралась явиться к нам ровно в шесть.

— О'кэй, — выдохнул я в конце концов. — Завтра утром вы на месте, правильно? Я буду у вас к девяти. Мне нужно поговорить…

— Завтра утром? — недовольно перебил Перри. — Почему не сейчас?

— У меня еще одна встреча.

— Так отмените ее! — Перри раскраснелся. — У меня срочное дело! К тому же я один из старейших клиентов Вулфа. Я потратил время, чтобы прийти сюда лично…

— Сожалею, но давайте все-таки договоримся на завтра. Отменить встречу довольно сложно.

— Оставьте кого-нибудь вместо себя.

— Мне некого оставить.

— Это просто хамство! — Перри резко выпрямился в кресле. — Позовите Вулфа!

— Он не спустится. Вы же знаете его причуды.

Видя, что Перри сейчас лопнет от возмущения, я решил уступить: какой-никакой, а все-таки клиент, и в общем-то не самый скверный из тех, кого я знаю, хотя и заседает в муниципальном совете.

— Хорошо, — сказал я, поднимаясь со стула, — я передам Вулфу вашу просьбу. Он здесь главный, и если…

Скрип двери заставил меня обернуться. Это был Фриц. Он вошел в кабинет торжественным шагом, а это означало, что он собирается объявить посетителя. Однако маневр ему не удался. Посетитель, вместо того чтобы ждать в прихожей, уже входил за ним следом, причем так тихо, что Фриц ничего не слышал.

— Клиент к господину…

— Я уже вижу, — остановил я его, с трудом удерживаясь от смеха.

Фриц оглянулся, понял, что его обставили, поморгал глазами и вышел. Я с интересом оглядел незнакомца. Забавный тип — под метр девяносто ростом, в потертом саржевом пиджаке с очень короткими рукавами, ковбойская шляпа, сильно обветренное лицо, а по походке — нечто среднее между пантерой и объездчиком диких лошадей.

— Меня зовут Харлен Скоувил, — представился он приятным низким голосом, удивительно мягким для его возраста и внешности. Подойдя к Перри, он прищурился и некоторое время рассматривал его в упор. — Мистер Ниро Вулф?

Перри как-то смущенно заерзал в кресле, и я поспешил вмешаться:

— Мистера Вулфа нет. Я его помощник, но сейчас я занят с этим господином. Если вы позволите…

Скоувил понимающе кивнул и опять повернулся к Перри.

— И кто же тогда… Вы, часом, не Майкл Уолш? Хотя нет, что я говорю. Майкл же у нас коротышка. — Сразу потеряв к Перри интерес, он огляделся и спросил: — Ну и что мне теперь делать? Повесить шляпу на ухо и сидеть ждать?

— Совершенно верно. Можно вон в том кресле.

Он кошачьим шагом направился в указанный угол, а я — к выходу, предупредив Перри, что скоро вернусь.

На крыше, в застекленной оранжерее, где у нас росли десять тысяч орхидей, Вулф поворачивал к свету горшки с гибридами онцидиума, которые уже собирались цвести, а Хорстман возился с ведром торфа и осмунды. Вулф, как обычно, притворился, что не замечает меня, и продолжал трудиться. В оранжерее он всегда ведет себя так, как будто он чемпион мира по боксу, разминающийся в своем личном спортзале, а я — подглядывающий за ним мальчишка.

Чтобы он не прикинулся еще и глухим, я закричал:

— Этот туз сидит внизу и требует, чтобы я прямо сейчас бежал к нему искать его тридцать тысяч! А я ему говорю, что лучше завтра с утра. Поскольку в шесть у нас встреча с клиентами.

— А если бы у тебя упал карандаш, ты бы тоже пришел советоваться: поднимать его или не поднимать?

— Просто он уже начинает злиться.

— Я тоже.

— Он говорит, что это срочно, что я хам и что он старейший клиент.

— Возможно, он и прав. Особенно в том, что касается тебя. А теперь оставь меня в покое.

— Хорошо. Пришел еще один тип, некий Харлен Скоувил. Эдакий матерый ковбой. Он посмотрел на Перри и сказал, что это не Майкл Уолш.

Вулф поднял на меня глаза и спросил:

— Тебе что, надоело получать зарплату?

Вместо ответа мне захотелось оторвать голову какому-нибудь онцидиуму, но я поборол в себе это желание и ушел, ограничившись дипломатичным: «Все ясно».

Внизу Перри уже стоял в дверях кабинета, держа в руках шляпу и трость.

— Простите, что заставил вас ждать.

— Ну так что?

— Ничего не получается, мистер Перри. Придется отложить до завтра. В любом случае я мало что успел бы сделать: времени до конца дня осталось совсем немного. Мистер Вулф очень сожалеет…

— Хорошо, — оборвал Перри. — Значит, в девять утра?

— Ровно в девять.

— Я буду ждать у себя в кабинете.

— Очень хорошо.

Я проводил его до дверей.

Скоувил одиноко сидел в кабинете, свесив голову на грудь. Он выглядел грустным и усталым, однако, заслышав мои шаги, сразу поднял на меня озорные блестящие глаза. Я развернул свой стул в его сторону и сел.

— Значит, вы хотите поговорить с Ниро Вулфом?

Он согласно кивнул.

— Да, была у меня такая идея.

— Видите ли, до шести часов мистер Вулф занят, а потом у него встреча с клиентами. Я его ближайший помощник, меня зовут Арчи Гудвин. Может быть, я могу чем-нибудь вам помочь?

— Да? — Он хитро прищурился. — Слушай, парень, что за гусь этот Ниро Вулф?

— Очень толстый гусь.

Скоувил недовольно поморщился.

— Слушай, ты со мной не крути, я и так не в своей тарелке. По эту сторону гор я чувствую себя иностранцем. — Он усмехнулся. — А кто это здесь был, когда я пришел?

— Клиент мистера Вулфа.

— Что еще за клиент? Имя-то у него есть?

— Думаю, что есть. В следующий раз спросите у него самого. Так могу я быть чем-нибудь полезен?

— Ну ладно. — Он махнул рукой. — Конечно, странно, что в то же самое время приходит кто-то еще… Но это явно не Майкл Уолш и тем более не дочка Линдквиста. Ты не удивляйся, я просто рассуждаю про себя. Слушай, у тебя нет клочка бумаги? Какой-нибудь ненужной?

Я взял со стола чистый лист и протянул ему. Он подставил обе ладони, поднес бумагу к лицу, открыл рот и сплюнул шматок жевательного табака размером с куриное яйцо. Хотя я довольно наблюдателен, этого фокуса я никак не ожидал. Неловкими пальцами он тщательно завернул жвачку в бумагу, отнес в мусорную корзину и вернулся на место.

— Похоже, к востоку от Миссисипи народ совсем не плюется. Мне-то ничего, я могу и сглотнуть, дело привычное, а вот Джон Оркат, тот бы не стерпел. Так ты спрашиваешь, чем мне можешь помочь? Не знаю… Дай Бог, если в этом городе найдется хоть один человек, на которого можно положиться.

— Что касается честных людей, то вас явно ввел в заблуждение какой-нибудь фильм или что-то еще. Их здесь столько же, сколько и по ту сторону гор. Немного, конечно, но попадаются. Вот я, например. Настолько честный, что даже работаю в ущерб собственным интересам. Ниро Вулф почти такой же. Но продолжайте, продолжайте. Жвачку вы уже выплюнули, теперь выкладывайте, что там у вас за душой.

Глядя мне прямо в глаза, он медленно подтер нос тыльной стороной ладони.

— Я сюда притащился аж из Вайоминга. Представляешь? Больше двух тысяч миль, и никакой уверенности, что дело у нас выгорит. Тридцать телят продал, чтобы денег на дорогу собрать. А для меня это сейчас ой-ой-ой сколько. Про Вулфа-то я вообще только сегодня утром узнал. А так и слыхом про него не слыхивал. У меня вот фамилия и адрес его на бумажке, и все. Но главное, мне с Уолшем встретиться, да с дочками — Фокса и Линдквиста. И еще с Джорджем Роули. И если, черт побери, все, что она говорит, окажется правдой, у меня уже зимой будут новые загоны. А в загонах кое-что покрупнее ящериц. Ну да ладно, ты мне лучше вот что скажи: ты когда-нибудь слышал про лорда Клайверса?

— Да, что-то я про этого гуся читал.

— И то ладно. Я-то почти не читаю. Какой смысл? Все равно ведь ничему не верю. Я вот и сейчас — пораньше пришел, чтобы самому посмотреть. А то мало ли чего. Вообще-то мы в шесть собирались прийти, все вместе. Но я решил: раз время есть, надо сходить разведать. Поговорить с этим Ниро Вулфом. Ты-то вроде ничего, не свиней пас, но хотелось бы и на него взглянуть. Это я из-за дочек так осторожничаю. С мужиками ведь проще: к ним присмотришься и уже понятно, на кого можно положиться, на кого нет. А бабу, по-моему, раскусить вообще невозможно. Ведь когда женишься, думаешь, что знаешь на ком, а потом выясняется, что нет. Я, правда, даже и не пытался: оно как-то ни к чему было. — Он замолчал и снова подтер ладонью нос. — Ты, конечно, скажешь, что я много болтаю. Все верно. Но ничего, тебе это не повредит. Я у себя в Вайоминге уже тридцать лет сам с собой разговариваю и ничего, терплю. Так что и ты потерпишь.

Так или иначе, мне действительно пришлось бы потерпеть, если бы не постороннее вмешательство. Зазвонил телефон. Я повернулся к столу и снял трубку. Сначала какая-то женщина попросила меня секундочку подождать, а потом раздался знакомый голос:

— Гудвин? Это Энтони Перри. Вам нужно приехать ко мне немедленно. Дело осложнилось. Отмените все ваши встречи, убыток я вам возмещу. На такси до меня всего пять минут.

Обожаю подобные заявления. Он, видите ли, чихнул, значит, все — время должно остановиться. И еще разговаривает таким тоном, что ответить можно либо «Слушаюсь, сэр!», либо «Да пошел ты…». Но я по натуре человек деликатный. Поэтому я сказал:

— О'кэй.

— Когда вы здесь будете?

— Я же сказал «о'кэй».

Я положил трубку и повернулся к Скоувилу:

— Мне придется вас покинуть: срочное дело. Впрочем, если я вас правильно понял, вы будете здесь в шесть часов, и мы еще встретимся. Верно?

Он утвердительно покивал.

— Слушай, парень. Я еще хотел спросить…

— Прошу прощения, но я тороплюсь. — Уже в дверях я обернулся и посоветовал ему: — А насчет Ниро Вулфа можете не сомневаться. Он настолько же честный, насколько и толстый. До встречи!

Я зашел на кухню, где Фриц раскладывал на разделочной доске разные приправы, и предупредил его:

— Я сейчас ухожу. Вернусь к шести. Дверь не закрывай, чтобы видеть прихожую. В кабинете сидит один субъект, и если у тебя будет время сделать доброе дело, предложи ему что-нибудь выпить и пожевать — он этого заслуживает. Если Вулф спустится до моего возвращения, предупреди его, что у нас посетитель.

Продолжая крошить пучок эстрагона, Фриц кивнул головой. Я снял с вешалки шляпу и вышел из дому.

3

Чтобы не терять времени, я не стал ловить такси. Машина у меня стояла, как всегда, под окном, но ехать на ней тоже не имело смысла: потом будешь три года искать, где ее оставить. Проще было дойти пешком, тем более что от дома Вулфа до Сиборд билдинг рукой подать. По дороге я размышлял о некоторых странных обстоятельствах. Почему Энтони Перри, президент «Сиборд продактс корпорэйшн», не поленился лично прийти в наше агентство, чтобы заявить о заурядной краже? Как говорят в рекламе телефонной компании: «Почему бы не позвонить?» И если он так уверен, что Клара Фокс не трогала этих денег, то не догадывается ли о какой-нибудь ловушке, которую ей подстроили? И так далее.

Мне уже доводилось бывать и в Сиборд билдинг, и даже — поверьте на слово — в кабинете самого президента компании. Так что дорогу я знал. Кроме того, я прекрасно помнил, кто сидит у них в холле тридцать второго этажа, и не рассчитывал на любезный прием. Так оно и вышло. Я поприветствовал мисс Уотер — теперь я уже знал, как ее зовут — и про себя отметил, что уши у нее по-прежнему торчком, как и три года назад. Мое появление явно не было для мисс Уотер неожиданностью. Не удостоив меня ни единым словом, она ткнула пальцем в конец коридора. Куда я и направился.

Кабинет Перри представлял собой громадную комнату, обставленную точь-в-точь как на рекламном проспекте «Идеального офиса». Из окон открывался роскошный вид на Гудзон. Я вошел и увидел перед собой целое сборище. Перри сидел за столом, спиной к окнам, и морщился от сигарного дыма. Рядом расположился в кресле невысокий костистый мужчина с седыми волосами. У него были очень близко посаженные глаза и немного заостренные кверху уши. Возле стола стояла женщина лет тридцати с плоским носом и заплаканными глазами. По виду она напоминала школьную учительницу. Чуть в стороне, спиной ко мне, сидела на стуле еще одна женщина. Подходя к Перри, я успел только мельком взглянуть на ее лицо, но сразу понял, что она заслуживает более продолжительного взгляда.

Перри пробурчал что-то вроде приветствия и обратился к остальным:

— Это тот господин, о котором я вам только что говорил. Мистер Гудвин, помощник Ниро Вулфа. — Вытягивая шею в соответствующую сторону, он поочередно представил мне дам — сначала ту, что сидела, затем ту, что стояла — и мужчину: — Мисс Фокс. Мисс Бариш. Мистер Муир.

Я отвесил общий поклон и вопросительно посмотрел на Перри.

— Вы сказали, что дело осложнилось?

— Да. — Он стряхнул пепел, бросил быстрый взгляд на Муира и поднял глаза на меня. — В общих чертах вы уже знаете, что произошло. Теперь о главном. Когда я вернулся, выяснилось, что мистер Муир, вопреки моим указаниям, вызвал мисс Фокс к себе и обвинил ее в воровстве. Он устроил ей допрос в присутствии мисс Бариш, а сейчас требует вызвать полицию.

— Как вам нравится этот семейный скандал, мистер Гудвин? — с ехидцей спросил Муир и, повернувшись к шефу, продолжил: — Я уже говорил, Перри — в том, что касается работы, я выполняю все твои указания. Но в данном случае затронуты не служебные, а личные интересы. Деньги пропали из моего стола. Я за них отвечаю. Мне прекрасно известно, кто их стащил, и я сделаю все, чтобы этот человек был арестован.

— Чепуха! — отрезал Перри, глядя ему прямо в глаза. — Все, что касается компании, входит в мою компетенцию. — Это было сказано таким голосом, что температура в комнате сразу понизилась на несколько градусов. — Как бы тебе ни хотелось ее арестовать и потом самому попасть в суд за клевету, я не позволю вице-президенту этой компании ставить себя в дурацкое положение. Я договорился с лучшим детективом Нью-Йорка о расследовании этого дела и попытался сделать так, чтобы раньше времени мисс Фокс ни в чем не обвиняли. Я не верю, что деньги взяла она. Это мое личное мнение. Если будут найдены доказательства ее виновности, тогда другой разговор.

— Ах, доказательства?! — Муир скрипнул зубами. — Значит, если будут найдены? Хороший сыщик может и найти, и спрятать их! Все зависит от того, за что ему платят.

Перри изобразил усмешку.

— Браво! Додумался! Я президент этой компании, и только круглый дурак может предположить, что я действую в ущерб ее интересам. Мистер Гудвин слышал мой разговор с Вулфом. Он может сказать, за что я ему плачу.

— Можно не сомневаться, он скажет именно то, что ему приказали сказать.

— Думай, что говоришь, Муир, — посоветовал Перри, — эти намеки могут тебе дорого стоить. Я не из тех, кто проглотит любые оскорбления. Если хочешь нажить себе врага из-за каких-то пустяков…

— Пустяков?! — вскинулся Муир. Пытаясь унять дрожь, он с силой стиснул подлокотники. Для него речь шла явно не о пустяках. Видя, с какой ненавистью он смотрит на Клару Фокс, я подумал, что дело тут, вероятно, не в пропавших тридцати тысячах, а в чем-то более существенном. Одним таким взглядом можно было, если не убить, то, во всяком случае, тяжело ранить.

Муир перевел глаза на меня и, стараясь говорить сдержанно, произнес:

— Можете мне ничего не пересказывать, мистер Гудвин. И так понятно, что вы получили от мистера Перри определенные наставления. Но я тоже могу вам кое-что подсказать. — Он поднялся, обогнул стол и встал передо мной. — Вам наверняка придется следить за мисс Фокс, чтобы узнать, на что она тратит украденные тридцать тысяч. Так вот, если вы увидите, что она заходит вместе с Перри в театр или дорогой ресторан, не подумайте, что она сорит деньгами. За все платит кавалер. А если вы обнаружите, что мистер Перри наведывается к ней на квартиру, то имейте в виду, он это делает не для того, чтобы помочь ей замести следы. У него другие намерения.

Он повернулся и не спеша направился к двери. Я слышал, как, выйдя из кабинета, он тихонько притворил ее за собой. Я не случайно говорю «слышал», так как наблюдал в это время за остальными. Перри внешне никак не прореагировал, только положил потухшую сигару в пепельницу и отодвинул ее от себя. А вот мисс Бариш побледнела. Из общего оцепенения первой вышла мисс Фокс. Она встала и повернулась к Перри. Легкий румянец делал ее еще более привлекательной, и я глазел на нее не без удовольствия, хотя и сохранял при этом свой обычный небрежно-равнодушный вид. У нее были каштановые волосы — красивая пышная шевелюра — и большие карие глаза. Но не из тех, по которым можно прочитать все, что творится на душе.

— Я могу идти, мистер Перри? Уже шестой час, а у меня сегодня свидание.

Перри не выказал никакого удивления. Похоже, он неплохо ее знал.

— Мистеру Гудвину нужно с вами поговорить.

— Да, конечно. Но может быть, завтра? Мне приходить завтра на работу?

— Естественно. Вы теперь в распоряжении мистера Гудвина. Ему поручено вести это дело, так что договаривайтесь с ним.

— Простите, мистер Перри, — перебил я его, — но я веду только предварительное расследование. Вулф еще не решил, примет ли он ваше предложение. А с вами, мисс Фокс, мы можем поговорить завтра в девять. Хорошо?

Она утвердительно кивнула.

— Хотя мне нечего вам рассказывать, кроме того, что я не брала этих денег и вообще никогда их не видела. Я уже говорила это мистеру Перри и мистеру Муиру. Мне можно идти? — Судя по ее спокойному и вежливому тону, она даже не предполагала, что ей что-то грозит. — До свиданья.

Она взглядом попрощалась со всеми и грациозной походкой молодой лани вышла из кабинета, явно не подозревая о том, что капканы уже расставлены.

Как только дверь за ней закрылась, Перри обернулся ко мне.

— С чего вы собираетесь начать? Может быть, есть смысл снять отпечатки пальцев со стола Муира?

— Чтобы лишний раз попрактиковаться? — Я покачал головой. — Нет, мистер Перри, мне это ни к чему. А вот с Муиром поговорить, конечно, стоило бы. Объяснить ему, что нельзя требовать ареста мисс Фокс только за то, что она заходила в его кабинет. Даже если ему и кажется, что он уже во всем разобрался.

— Кстати, мисс Бариш — стенографистка Муира.

— А! — Я повернулся к женщине с плоским носом и заплаканными глазами. — Как я понял, мисс Фокс ждала в кабинете Муира, пока вы перепечатаете телеграмму. Вы не обратили внимания…

Перри не дал мне договорить.

— Вы можете побеседовать с мисс Бариш прямо здесь. — Он бросил взгляд на настенные часы, которые показывали двадцать минут шестого. — А мне нужно в дирекцию. Если я вам понадоблюсь, то это в другом конце коридора. Я уже опаздываю на совещание. — Он отодвинул кресло и встал. — Это ненадолго. Я скажу Муиру, чтобы он потом задержался. И мисс Уотер тоже — на случай, если вы захотите с ней поговорить. И вот еще что. Забудьте эту дурацкую выходку Муира. Он человек резкий и немного нервный, да и, по правде говоря, староват уже, не выдерживает всех этих перегрузок. Не обращайте внимания, хорошо?

— Конечно. — Я снисходительно махнул рукой. — Пускай несет все, что ему вздумается.

Перри поморщился и вышел.

Покинутое им кресло было самым роскошным в кабинете, поэтому я уселся именно в него. Мисс Бариш по-прежнему стояла с опущенными плечами и смотрела на меня, теребя платочек.

— Садитесь. — Я решил проявить любезность. — Туда, в кресло мистера Муира. Так вы его секретарша?

— Да, сэр. — Она села на краешек стула.

— Вы уже одиннадцать лет с ним работаете?

— Да, сэр.

— Давайте без «сэра», ладно? Я же не сенатор какой-нибудь. Значит, в прошлую пятницу Муир проверил все ваши вещи и денег не нашел?

Взгляд у нее сразу стал строгим.

— Разумеется, нет.

— А ваш кабинет он обыскал?

— Не знаю. Даже если и обыскал, меня это не волнует.

— Меня тем более. Да вы не переживайте. Скажите, вот вы отпечатали телеграмму и отдали ее мисс Фокс, которая сидела в кабинете Муира. А она ничего оттуда не вынесла?

— Только телеграмму.

— А куда же она засунула тридцать тысяч? Может, в туфли? Вы не обратили внимания?

Мисс Бариш поджала губки, давая понять, что я ее раздражаю.

— Я не видела, чтобы мисс Фокс что-то выносила, кроме телеграммы. Я уже говорила мистеру Муиру и мистеру Перри, что я не видела, чтобы мисс Фокс что-то выносила, кроме телеграммы.

— А теперь вы и мистеру Гудвину говорите, что не видели, чтобы мисс Фокс что-то выносила, кроме телеграммы. Все сходится. — Я улыбнулся. — Вы дружите с мисс Фокс?

— Нет. Честно говоря, я ее недолюбливаю.

— Да ну! Что так?

— Она очень привлекательна, а я уродина. К тому же она здесь всего три года, а если захочет, сможет хоть завтра получить то, о чем я мечтала с самого первого дня. Я имею в виду место личного секретаря мистера Перри. И кроме того, она умнее меня.

Я решил посмотреть, как далеко она готова зайти в своей откровенности, и спросил в лоб:

— Мисс Фокс давно стала любовницей Перри?

Она покраснела, как рак, и опустила глаза. Я долго ждал ответа и, так и не дождавшись, попробовал зайти с другой стороны:

— Тогда я задам вопрос иначе: давно ли Муир пытается отвадить от нее Перри?

Взгляд ее опять посуровел. Некоторое время она смотрела на меня молча, потом резко встала и, теребя свой платок, заявила дрожащим голосом:

— Не знаю, касается ли это вас, мистер Гудвин, но меня это уж точно не касается. Вы хотя бы понимаете, какая возможность мне предоставилась? Я ведь могла сказать, что видела, как мисс Фокс что-то выносит из кабинета. Но не сказала. — Она совсем скомкала платок. — Я пока что себя уважаю… А на ваши вопросы у меня только один ответ: не знаю. Вообще-то мне трудно поверить, чтобы она была чьей-то любовницей. С ее умом в этом нет необходимости. Про тридцать тысяч мне тоже ничего не известно, но если вы хотите в этом убедиться, пожалуйста, спрашивайте.

— Спасибо, мисс Бариш, на сегодня урок закончен. Можете идти домой. Вероятно, завтра вы мне еще понадобитесь, хотя… вряд ли.

Вся краска моментально сошла с ее лица «Чувствительная натура», — подумал я, поднимаясь с кресла, чтобы открыть ей дверь. Она пробормотала: «До свиданья» — и вышла.

Я ощупал карманы в поисках сигарет и, ничего не обнаружив, подошел к окну и стал смотреть на город. Пока что мои предчувствия оправдывались: тут пахло какой-то нечестной игрой, а не кражей. Строго говоря, мне оставалось только одно: сообщить Вулфу, что господа из «Сиборд продактс корпорэйшн» искали, где бы постирать свое грязное белье, и решили использовать наше агентство вместо корыта. Но меня сдерживало любопытство. Неужели вор может держаться с таким достоинством и спокойствием? Хотелось бы с этим разобраться. С другой стороны, Клара Фокс могла быть просто жертвой какой-то интриги, а всякие интриги вызывают у меня инстинктивное отвращение. Если она попалась в силки, бросать ее тоже не годилось. Я опять стал машинально ощупывать карманы, но сигарет, естественно, не нашел.

Осмотрев напоследок «идеальный офис» и запомнив все существенные детали, я вышел в коридор. Рабочее время уже закончилось, поэтому там было пустынно и довольно темно: дело шло к ночи, а света никто не включил. Все двери располагались с одной стороны. Последняя — двустворчатая — вела в дирекцию. Неожиданно за спиной у меня раздалось покашливание, я обернулся и увидел мисс Уотер — она сидела в углу с журналом в руках.

— Мне еще долго тут дожидаться? — поинтересовалась она едким тоном. — Мистер Перри сказал, что вам, вероятно, захочется поговорить со мной.

— Вероятно. Пока посидите, — ответил я, чувствуя прилив желчи. — Где тут кабинет Муира?

Она молча показала пальцем.

Я направился к указанной двери, но как только взялся за ручку, мисс Уотер завопила:

— Сейчас нельзя заходить! Мистера Муира нет на месте.

— Да неужели! А вы сбегайте в дирекцию, пожалуйтесь, если не боитесь сорвать совещание. Я веду расследование, понятно?

Я открыл дверь, нащупал на стене выключатель и зажег свет. В ту же секунду в глубине комнаты распахнулась другая дверь, и я увидел мисс Бариш. Она стояла и молча на меня смотрела.

— Я же вас отправил домой.

— Я не могу уйти без разрешения мистера Муира. А он на совещании. — На этот раз она ни покраснела, ни побледнела.

— Понятно. Там ваше рабочее место? Разрешите взглянуть?

Она сделала шаг в сторону, пропуская меня вперед,

Маленький аккуратный кабинетик с одним окном, стеллажами и обычными секретарскими принадлежностями. Быстро окинув все взглядом, я спросил:

— Покажите мне ящик, из которого взяли деньги.

Она подвела меня к столу Муира и выдвинула один из ящичков с правой стороны, второй сверху. Кроме пачки конвертов, там ничего не было. Я пару раз открыл и закрыл его, чтобы узнать, можно ли это сделать бесшумно. Вспомнив, как Перри советовал снять отпечатки пальцев, я улыбнулся, оставил стол в покое и прошелся по кабинету. Поменьше и поскромнее, чем у Перри, но тоже весьма приличный. Мне бросилась в глаза одна любопытная деталь: на стенах, вместо традиционного портрета Авраама Линкольна или копии Декларации независимости, висели три большие фотографии в рамах — трех красивых женщин. Я повернулся к мисс Бариш и спросил:

— Кто эти прелестные дамы?

— Жены мистера Муира.

— Серьезно? Они что, умерли?

— Не знаю. Во всяком случае ни с одной из них он уже не живет.

— Да? Оказывается, он сентиментален.

— Нет, мистер Муир скорее чувственный мужчина.

Похоже, у мисс Бариш начался новый приступ откровенности. Я украдкой взглянул на часы: без четверти шесть. Значит, можно потратить на нее еще минут пять. Я повел разговор самым доверительным и дружеским тоном, но хотя она вроде и не запиралась, ничего конкретного мне выудить так и не удалось. Только то, что я уже знал: никаких оснований подозревать Клару Фокс в краже она не видела, а если кражу кто-то подстроил, то она понятия не имела кто. Пять минут истекли, и я собирался уходить, но тут дверь открылась, и появился Муир. Увидев нас, он на секунду задержался на пороге, потом подошел к столу.

— Вы можете идти, мисс Бариш. — Он повернулся ко мне. — Если хотите поговорить, присаживайтесь.

— Нет, сегодня я не стану вас задерживать. Завтра с утра вы здесь?

— А где еще, по-вашему, я могу быть?

Подобное мелкое хамство на меня не действует. Я сказал «О'кэй», улыбнулся этому старому козлу и вышел.

В коридоре возле дирекции разговаривали несколько человек. Я увидел среди них Перри и подошел поближе.

— На сегодня все, мистер Перри. Муиру надо дать возможность успокоиться. А Вулфу я во всем отчитаюсь.

— Пусть позвонит мне вечером домой, в любое время, — хмуро ответил Перри. — Номер можно найти в справочнике.

Проходя мимо мисс Уотер, которая все еще сидела в углу со своим журналом, я не удержался и шепнул ей заговорщическим тоном:

— Встретимся в баре «Рэйнбоу»!

4

На улице, несмотря на сумерки, было людно — обитатели большого муравейника, как всегда, спешили по своим делам. Быстро шагая в сторону Тридцать пятой улицы, я перебрал в уме все последние события и пришел к выводу, что Клара Фокс вляпалась в историю, которая может для нее плохо кончиться. Но не сама ли она в этом виновата? Кто знает…

Я пришел домой ровно в шесть и, зная, что Вулф спускается обычно на несколько минут позже, решил сначала проверить, не прибавилось ли у ковбоя из Вайоминга подозрений и не пришли ли его друзья. Но кабинет был пуст. Я подумал, что Скоувил перенес свою стоянку в гостиную, но и там никого не оказалось. Мне ничего не оставалось делать, как пойти на кухню, где я застал Фрица за чтением французской газеты.

— Признавайся, что ты ему сделал?

— Qui? Ah, le monsieur… — Фриц фыркнул. — Пардон, Арчи. Ты про того господина, что сидел в кабинете?

— Именно.

— Ему позвонили. — Фриц наклонился и стал надевать тапочки. — Пора мне к плите.

— Позвонили?

— Да, примерно через полчаса после твоего ухода. Или чуть позже. Погоди, я сейчас посмотрю. — Он подошел к полке, где стоял телефон, и заглянул в записную книжку (в соответствии с требованиями Вулфа он вел подробную хронологию всех домашних дел и событий). — Все правильно. В пять часов двадцать шесть минут.

— А кто звонил?

— Откуда я знаю, Арчи!

Но выпалив это, он тут же поправился:

— Некий господин попросил к телефону мистера Скоувила. Я зашел в кабинет и сказал, что спрашивают такого-то. Мистер Скоувил воспользовался твоим аппаратом. А потом он взял шляпу и ушел.

— И ничего не сказал?

— Ничего. Я закрыл дверь в кабинет, чтобы он мог говорить спокойно, а дверь кухни оставил открытой, как ты и просил. Он разговаривал совсем недолго, а потом сразу ушел. Даже не попрощавшись.

Я тряхнул плечами и постарался расслабиться.

— Ладно, вернется. Ему же надо узнать, что за гусь этот Ниро Вулф… Что у нас сегодня?

Фриц перечислил блюда и позволил мне понюхать соус, который доходил на плите.

Шум спускающегося лифта заставил меня вернуться в кабинет. Вулф вошел следом, плюхнулся в свое кресло и первым делом потребовал пива. Потом достал из ящика открывалку и только после этого удостоил меня взглядом.

— Ну, как провел время?

— Отвратительно. Ходил в гости к мистеру Перри.

— Неужели? Ну что ж, служба требует жертв. Давай рассказывай.

— Перри ушел отсюда, как только я спустился из оранжереи, но минут через восемь позвонил и попросил приехать немедленно. Особого желания у меня, конечно, не было, но поскольку ваши интересы для меня превыше всего…

— Да? Как же ты до них дотянулся? — вставил Вулф, принимая от Фрица две бутылки пива. Он откупорил одну бутылку и наполнил стакан. — Продолжай, продолжай.

— Хорошо. Я пропускаю вашу шуточку мимо ушей, потому что мне некогда: хочу отчитаться до прихода гостей. Кстати, они опаздывают уже на десять минут, а ковбой, который ждал вас в кабинете — между прочим, он тоже из их компании, — тот давно смотался. В мое отсутствие ему кто-то позвонил, и он сразу убежал. Возможно, что никто к нам теперь и не придет. Что же касается страшной тайны мистера Перри…

Я постарался все изложить именно так, как требует Вулф: все факты по порядку, независимо от того, существенны они или нет, кто что говорил, по возможности дословно, кто как себя вел и какое оставил впечатление. К концу моего рассказа Вулф пил уже вторую бутылку. Закруглившись, я глотнул молока, которое предусмотрительно принес с собой из кухни.

— Стервятники! — Вулф наморщил нос. — Какие выводы?

— Насчет стервятников не знаю, вполне возможно. — Я отхлебнул еще немного. — Перри мне не понравился, но не исключено, что он пытается сохранить какие-то остатки порядочности. Или искупить прошлые грехи. Что касается Муира, то мне придется назвать его козлом, так как слово «свинья» вы мне запретили употреблять. А Клара Фокс это просто мечта всей моей жизни. Я был бы сильно удивлен, если бы выяснилось, что это она стащила деньги.

— Если ты помнишь, четыре года назад мы выставили мистеру Перри счет за сведения о конкурентах, и он долго не соглашался с нашей суммой. Я думаю, сейчас он попросит, чтобы мы убирали дерьмо в его компании за двенадцать долларов в день. У нас не всегда есть возможность держаться от дерьма подальше — его слишком много, — но пока она есть, почему бы не пожить спокойно в свое удовольствие? В настоящий момент наш банковский счет выглядит весьма внушительно. — Он опрокинул стакан и вытер губы платком.

— Правильно. Но я еще не все рассказал. Перри хотел, чтобы вы ему позвонили сегодня вечером. Если вы возьметесь за это дело, мы заработаем хотя бы на текущие расходы. А если нет, Клара Фокс получит по всей вероятности пять лет за кражу в особо крупных размерах, и мне придется переехать поближе к федеральной тюрьме, чтобы носить ей передачи. Сравните необходимость «убирать дерьмо» и опасность потерять помощника… По-моему, к нам пришли. Хорошо, я закончу свою речь попозже.

Услышав звонок, Фриц отправился открывать дверь. На часах было полседьмого — наши гости опоздали ровно на полчаса. Вспомнив тот чудный голос, что разговаривал со мной по телефону, я подумал, что имею шанс познакомиться с еще одной красоткой в затруднительном положении.

Фриц зашел в кабинет, прикрыл за собой дверь и, объявив посетителей, ретировался, чтобы впустить к нам мужчину и двух женщин. Честно говоря, всех троих я разглядел не сразу, так как долго не мог оторваться от той, что вошла первой. Это действительно была красотка в затруднительном положении. Кроме того, она явно знала, с кем ей предстояло говорить, потому что не раздумывая направилась к столу Вулфа, едва скользнув по мне взглядом.

— Мистер Вулф? Меня зовут Клара Фокс. Я вам звонила в субботу. Прошу простить за опоздание, и позвольте представить, — она обернулась, — мисс Хильда Линдквист и мистер Майкл Уолш.

Вулф слегка кивнул.

— Мои габариты вынуждают меня всех принимать сидя. Надеюсь, вы не сочтете это за нелюбезность. — Оправдавшись, он показал на меня пальцем. — Это мистер Гудвин. Арчи, кресла, пожалуйста.

Пока я рассаживал дам, Клара Фокс успела заметить:

— С мистером Гудвином я сегодня уже встречалась в кабинете мистера Перри.

«Это точно. И раз уж мистер Гудвин совсем разучился узнавать людей по голосу, он пойдет за тобой в тюрьму и попросит, чтобы его заперли в соседней камере», — подумал я про себя.

— Вот как! — Вулф прищурил глаза, и это означало, что он догадался о моем промахе. — Садитесь справа, мистер Уолш.

Клара Фокс сняла перчатки.

— Прежде всего я хочу объяснить, почему мы опоздали. Я уже говорила по телефону, что не могла появиться раньше понедельника, потому что ждала еще одного человека; он должен был прийти вместе с нами. Его зовут Харлен Скоувил. Он приехал сегодня утром из другого штата, из Вайоминга, мы встретились с ним в обед и договорились, что в пять пятнадцать я заеду за ним в гостиницу и привезу сюда. Я заехала, но в гостинице его не оказалось. Я немного подождала, попыталась узнать, где он может быть, а потом поехала за мисс Линдквист и мистером Уолшем, как мы и условились. Потом мы все вместе еще раз попробовали найти Скоувила, покараулили его у гостиницы, но, в конце концов, махнули рукой и поехали без него.

— Его присутствие так важно?

— Пожалуй, нет. Во всяком случае, в настоящий момент. Мы ему оставили записку, и не исключено, что он сейчас подойдет. Вообще, если мы все с вами не переговорим, нам будет трудно на что-то решиться. Должна предупредить вас, мистер Вулф, что история, которую я собираюсь рассказать, довольно длинная.

Поскольку Клара Фокс упорно не желала обращать на меня никакого внимания, пришлось переключиться на ее спутников. Эти двое ничего особенного собой не представляли. Я, естественно, помнил, как пару часов назад Скоувил уставился на Энтони Перри, приняв его поначалу за Майкла Уолша. Судя по всему, вот этот дерганый костлявый рахитик и есть настоящий Майкл Уолш. На вид ему лет шестьдесят с гаком, а то и все семьдесят. Сидит на краешке стула, приставив ладонь к правому уху. Одет довольно бедно, хотя во все чистое. А у мисс Линдквист замечательное коричневое платье и не менее замечательная квадратная физиономия. Внушительная леди. Я бы даже сказал, крупного телосложения, если бы это не было всего лишь намеком на истину и если бы я не опасался, что она меня побьет. Короче, из тех женщин, которым легче держать в руке бидон молока, нежели тонкую рюмку. А если вспомнить еще, что представляет собой Харлен Скоувил, то надо признать, что мисс Фокс, какую бы игру она ни затевала, собрала весьма оригинальную команду.

Вулф между тем успел заметить, что чем длиннее рассказ, тем скорей нужно его начинать.

— Все произошло сорок лет назад в Сильвер-Сити. Это в Неваде. Но сначала, мистер Вулф, я хочу уточнить одну вещь, которая наверняка вас интересует. Я навела необходимые справки и выяснила, что ваши способности оцениваются очень высоко, но и стоимость своих услуг вы оцениваете не ниже.

Вулф вздохнул.

— Каждый зарабатывает, как умеет, мисс Фокс.

— Конечно. И я в том числе. Так вот, если вы согласитесь нам помочь и все пройдет удачно, вы получите сто тысяч долларов.

Майкл Уолт подался вперед и выкрикнул:

— Десять процентов! Неплохо, а?

Клара Фокс пропустила это замечание мимо ушей, а мисс Линдквист наградила Уолша косым взглядом.

— Размер гонорара зависит от обстоятельств дела, — ответил Вулф. — Но если вы хотите, чтобы я достал вам луну…

Смех Клары Фокс заставил меня оторваться от блокнота. Все-таки она стоила того, чтобы время от времени на нее поглядывать.

— Нет, этого мы у вас не попросим. Я вижу, мистер Гудвин все время записывает. В общем-то я не против, но если мы не договоримся, я надеюсь, записи останутся у меня.

— Да, конечно, — снизошел Вулф.

Ничего не скажешь, сообразительная девушка.

— Хорошо. Только я начну, пожалуй, не с самого начала, а с восемнадцатого года, когда мой отец погиб на войне, во Франции. Мне тогда исполнилось девять лет Отец заранее приготовил для матери письмо, но шло оно не по почте, а с оказией, поэтому мы получили его только через год. Мать отдала мне это письмо, когда уже была при смерти. Я ее очень любила…

В такие моменты обычно начинает дрожать голос или глаза подергиваются слезой, но ничего подобного с Кларой Фокс не произошло. Похоже, она приостановилась только для того, чтобы сглотнуть слюну.

— О письме я вспомнила месяц спустя. Я не думала, что в нем есть что-то интересное для меня, тем более что оно было написано восемь лет назад. Но мать просила перед смертью, чтобы я его прочитала. Оно у меня с собой.

Она открыла свою сумочку из крокодиловой кожи и достала несколько сложенных вдвое листов.

— Сейчас я вам прочитаю.

— Оно у вас отпечатано на машинке? — поинтересовался Вулф.

— Это копия. Оригинал я храню в надежном месте. — Она откинула назад волосы, и этот жест напомнил мне взмах птичьего крыла. — Здесь не все, а только та часть, которая имеет отношение к делу. «Дорогая Лола, никто не знает, что с нами будет завтра, может статься, что я не вернусь. Поэтому я решил написать это письмо и позаботиться о том, чтобы оно обязательно дошло. Мне нужно рассказать тебе одну вещь и начать придется издалека. Ты уже слышала о моих давних приключениях в Неваде. Вот об одном из них и пойдет речь. Это случилось в Сильвер-Сити в 1895 году, то есть за десять лет до нашего знакомства. Я тогда ходил без гроша, впрочем, как и все из нашей компании. А компанию мы водили не по дружбе — там никто ни с кем не дружил, — просто почти все в поселении были много старше нас, вот мы и сошлись на время. Тогда все было временным. Верховодил у нас парень по прозвищу Хлыст. Фамилия его Коулман, а вот имя я никак не могу вспомнить. Мы все время держались вместе, и однажды кто-то сказал про нас: Хлыст со своей командой. Это прилепилось, скоро все нас только так и называли „команда Хлыста“. Потом один из наших — Джордж Роули — застрелил человека. Сам я не видел, как это вышло, но мне рассказывали, что он защищался и действовал по закону. То есть так, как тогда было принято. Но ему не повезло: убитый, оказывается, состоял в „комитете бдительности“, поэтому собрался суд, и Роули решили повесить. Ему бы следовало смотаться, а он остался, и его, естественно, поймали. Поймали и заперли в сарае. Охранял его там один ирландец — „какой-то гусь по прозвищу Майкл Уолш“, как сказал бы Харлен Скоувил (я его все время вспоминаю). Роули стал подкатываться к этому Уолшу и где-то к полуночи уговорил его послать за Хлыстом. Хлыст пришел, и вместе они поладили на том, что мы поможем Роули бежать, а он нам заплатит. Мы в это время сидели в одной хибаре на окраине города…»

Клара Фокс на секунду оторвалась от письма.

— Отец почему-то подчеркнул слово «города».

— Наверняка, не зря, — буркнул Вулф.

— «…Сидели… немного подвыпившие. Часа в два ночи Хлыст вернулся и при свете спички — пили мы в полной темноте — прочитал нам данное Роули обязательство, которое они с Уолшем засвидетельствовали. Слово в слово я тебе не смогу его повторить, но смысл примерно такой: Роули заявил, что он выходец из богатой английской семьи, что на самом деле у него другое имя — какое, он не написал, а только сказал одному Хлысту — и что, если мы поможем ему бежать из Сильвер-Сити, он вернется на родину, получит свою долю наследства и половину передаст нам. Не думаю, что кто-то из нас и вправду рассчитывал отхватить кусок у английских аристократов. Разве что Хлыст. Просто мы были молодые, к тому же разогретые вином, и нам не хватало только приключений. Мы хотели не столько заработать, сколько выручить приятеля. Хлыст успел состряпать еще одну бумагу — договор о разделе денег. Уолш уже подписал его, а за ним и остальные. Там говорилось, что каждый получит равную часть суммы, которую Роули заплатит за освобождение. Хлыст предложил взять в долю еще и Горбуна: у этого старика была самая быстрая в Сильвер-Сити лошадь. Она ему досталась случайно — выиграл накануне в покер — и стояла у него без дела. Денег ни у кого из нас не водилось, но Линдквист накопил немного золотого песка. Мы с Хлыстом пошли к Горбуну и предложили ему продать лошадь за золото. Но он сказал, что мы принесли слишком мало. Тогда Хлыст рассказал ему всю историю и предложил войти в долю. Спросонья Горбун не сразу и понял, чего от него хотят, а когда дошло, хлопнул себя по коленкам и стал хохотать. Оказывается, он всю жизнь мечтал владеть кусочком английской земли, а про лошадь сказал, что она ему ни к чему: все равно проиграл бы, не успев даже покататься. Хлыст показал ему наш договор, но Горбун не захотел его подписывать: у него, мол, правило — никогда и нигде не оставлять своей подписи. На слово нам поверил. Хлыст хотел составить бумагу о покупке лошади в долг, но Горбун опять отказался подписывать. Призвал меня в свидетели и заявил, что лошадь теперь наша. Потом мы пошли в конюшню, оседлали лошадь и отвели ее в поводу — в обход поселка, оврагами — до того места, где ждали остальные. Я тебе уже рассказывал, как мы спасли Роули: выломали несколько досок из крыши, выпустили его, а потом подожгли сарай. Когда сбежался народ, Роули был уже далеко. Уолш — он, кстати, считался хорошим стрелком — разрядил ему вслед два револьвера, но стрелял мимо. Преследовать Роули никто не стал: все бросились тушить пожар. Потом о нашей сделке с Горбуном стало известно, но к тому времени у всех появились заботы поважнее. Конечно, поджог сарая мог бы нам дорого стоить, но доказать, что подожгли именно мы, было невозможно. А то, что мы помогли бежать Роули, никого особенно не волновало: его все-таки не считали настоящим преступником. Вот если бы он смухлевал в игре или украл золотой песок, тогда другое дело. Насколько я знаю, никто из нас после этого Роули больше не видел и не слышал. Ты, наверно, помнишь, как я говорил — когда у нас бывали тяжелые дни, — что не мешало бы найти его и напомнить о долге. Но, честно говоря, я не думал об этом всерьез. А вот сейчас пришлось задуматься. Здесь, на фронте, меня постоянно преследует одна мысль: что будет с вами, если я погибну? В каком положении я оставлю и тебя, и дочку? Господи, как бы мне хотелось увидеть мою маленькую Клару! И тебя! Если вы останетесь без гроша, моя жизнь окажется совершенно напрасной. Теперь самое главное. На прошлой неделе я столкнулся с Роули. Кажется, я тебе уже говорил, что у него на правом ухе нет мочки — если он не врал, ему отрезали ее в Австралии, — но я узнал бы его и без этого. Его лицо здорово врезалось мне в память, я его узнал с первого взгляда. Через двадцать три года — представляешь? Я прокладывал линию связи, где-то в миле от передовой, вдруг вижу, подъезжает английский автомобиль, а в нем четыре офицера. Один подзывает меня и спрашивает, как добраться до нашего штаба. Я ему объяснил. А он заметил мои нашивки и удивился. Как же это американцы допускают, чтобы капитан занимался рытьем траншей? А сам, судя по знакам различия, командующий бригадой. Я засмеялся и говорю: у нас все, кроме рядовых, работают. Тогда он посмотрел на меня повнимательней и говорит: „Черт побери! Гилберт Фокс?“ Я ему: „Так точно. Генерал Роули?“ Он кивнул, засмеялся и, уже отъезжая, помахал мне рукой. Таким образом, он жив, и по нему не скажешь, что сбежал из какого-нибудь приюта для неимущих, или как это у них там называется. Я уже пытался узнать его настоящее имя, но пока безуспешно. Ну ничего, попозже я выясню. А пока записываю для тебя то, что знаю. Конечно, это может показаться смешным и даже глупым, но ничего другого я не могу оставить вам с Кларой в „наследство“. В конце концов в ту ночь в Сильвер-Сити я рисковал жизнью и свои обязательства выполнил, так что теперь его очередь платить. Тем более если денег у него куры не клюют. Я очень надеюсь, что тебе удастся заставить его раскошелиться, это ведь не только в твоих интересах, но и в интересах нашей дочки. Возможно, я впадаю в несколько мелодраматический тон, но ты пойми, я же на войне. Как только мне удастся выяснить настоящее имя Роули, я сразу впишу его сюда. И вот еще что. Если ты все-таки найдешь Роули и получишь с него деньги, не думай о тех двадцати шести тысячах, что я задолжал в Калифорнии. Хорошо? Обещай мне, моя дорогая. Мое „наследство“ только для вас с Кларой! Ты знаешь, как я мучился последние десять лет и как мне хотелось вылезти из грязи, хотя я и вляпался не по своей вине, но если я умру, пусть мои долги умрут вместе со мной. Конечно, если ты вдруг получишь так много денег, что их некуда будет девать… Впрочем, это уже из области сказок. Тебе придется поискать парней из нашей команды. Харлен Скоувил — единственный, про кого я еще что-то знаю. В красной книжечке, которая лежит в ящике моего стола, есть его адрес. Плохо, конечно, что я не могу передать тебе подписанное Роули обязательство — оно вместе с договором осталось у Хлыста. Может быть, тебе удастся найти и его? Или Роули окажется порядочным человеком и заплатит без этой бумажки? Честно говоря, и то, и другое кажется мне маловероятным. И вообще все это пустые мечты. Но зато я вполне серьезно намерен вернуться целым и невредимым, и тебе не придется читать мое дурацкое письмо. Разве что привезу его в качестве сувенира. Вот имена всех наших: Джордж Роули, Коулман (по кличке Хлыст), Виктор Линдквист, Харлен Скоувил (его нужно искать в первую очередь), Майкл Уолш (он был старше нас, тогда ему было тридцать с чем-то, и он входил в нашу компанию), Горбун (настоящего имени я не знаю, и, вероятно, он уже умер — в то время он был стариком), ну и наконец автор этих строк, твои преданный и нежно любящий тебя Гилберт Фокс».

Клара Фокс замолчала, еще раз перечитала про себя последнюю фразу, потом сложила листки вдвое и убрала их в сумочку. Какое-то время никто не проронил ни слова. Откинув назад волосы, она подняла взгляд на Вулфа. Тот наконец вздохнул и открыл глаза.

— По-моему, мисс Фокс, вы все-таки хотите, чтобы я достал вам луну.

— Вовсе нет. Я нашла Джорджа Роули. Он сейчас здесь, в Нью-Йорке.

Вулф посмотрел на ее спутников.

— Значит, я имею честь принимать дочь Виктора Линдквиста и того самого Майкла Уолша, что разрядил в мистера Роули два револьвера, но так и не попал.

— Мог бы и попасть! — отозвался Уолш.

— Не сомневаюсь. А вы, мисс Фокс, хотели бы оплатить долги вашего покойного отца — двадцать шесть тысяч плюс проценты. То есть вам нужно как раз около тридцати тысяч.

Она метнула взгляд в мою сторону, потом снова повернулась к Вулфу и спокойно спросила:

— Простите, я здесь в качестве вашей клиентки или в качестве подозреваемой в краже?

— Пока что ни то, ни другое, — ответил Вулф, наставив на нее указательный палец. — И, пожалуйста, без обид, мисс Фокс. Я говорю то, что думаю, чтобы быстрее добраться до сути. Не будем терять времени на детали, которые не относятся к делу. Между прочим, я вас терпеливо слушал целых десять минут, хотя не выношу, когда мне что-то зачитывают вслух.

— Это тоже не относится к делу.

— Согласен. Но давайте продолжим. Расскажите нам о Джордже Роули.

Однако рассказ пришлось отложить: раздался звонок с улицы, и Фриц пошел открывать. Через минуту он вошел в кабинет, прикрыл за собой дверь и объявил:

— Один человек хочет с вами поговорить, мистер Вулф. Я сказал ему, что вы заняты.

Я сразу вскочил. Существуют только две категории людей, по отношению к которым Фриц не употребляет слово «господин»: торговые агенты и полицейские, неважно, в форме или в штатском. Этих он издалека чует.

— Фараон? — уточнил я.

— Да, сэр.

Я повернулся к Вулфу.

— Когда я увидел сегодня, как Муир смотрит на мисс Фокс, я сразу понял, что ей нельзя ходить без громоотвода. Вы предпочитаете, чтобы ее арестовали здесь или в прихожей?

— На твое усмотрение, Арчи.

Я быстро подошел к Фрицу, шепотом попросил его закрыть на ключ дверь из прихожей в гостиную и повернулся к гостям.

— Прошу вас, перейдите в ту комнату и посидите там, не разговаривая.

Мисс Линдквист и Уолш изумленно переглянулись, а Клара Фокс заметила Вулфу:

— Я ведь для вас еще не клиентка.

— Но и не подозреваемая. Пожалуйста, сделайте одолжение мистеру Гудвину.

Она встала и вышла из кабинета в гостиную, а следом за ней и Линдквист с Уолшем. Я попросил Фрица запереть за ними дверь и отдать мне ключ. Потом он пошел звать полицейского, а я вернулся за стол.

Увидев в дверях знакомую фигуру Слима Фольца, я, честно говоря, удивился. Насколько мне было известно, до последнего времени он состоял в бригаде по расследованию убийств.

— Привет, Слим.

— Привет, Гудвин. Как поживаете, мистер Вулф? Моя фамилия Фольц, я из бригады по расследованию убийств.

— Добрый вечер. Садитесь, пожалуйста.

Слим положил шляпу на стол — он был в штатском, — уселся и достал из кармана клочок бумаги.

— Час назад на улице убили человека, всадили в него пять пуль. Мы нашли у него эту бумажку. Тут ваше имя, адрес и еще чьи-то имена. Вы о нем что-нибудь знаете?

— Только то, что его убили. В данную минуту больше ничего. Но если бы мне сказали, как его зовут…

— Ну да, понятно. Мы нашли у него охотничью лицензию на имя Харлена Скоувила из Вайоминга.

— Вот как! Я думаю, мистер Гудвин сможет вам помочь.

«Оказывается, Слим пришел сюда не из-за Клары Фокс, — подумал я про себя. — Но все-таки хорошо, что мы приняли меры предосторожности».

5

Слим Фольц ждал, что я скажу.

— Харлен Скоувил? Да, он был здесь сегодня вечером.

Слим достал из кармана ручку и блокнот.

— Во сколько?

— Пришел примерно в полпятого или чуть раньше, а ушел в пять двадцать шесть.

— Что ему у вас понадобилось?

— Хотел поговорить с Вулфом.

— О чем?

Я с сожалением развел руками.

— Не знаю. Я предупредил его, что придется ждать до шести, и он сидел и ждал.

— Но хоть что-то он сказал?

— Да, конечно. Сказал, что хочет поговорить с Ниро Вулфом.

— А еще что?

— Еще, что к востоку от Миссисипи народ совсем не плюется. Что по эту сторону гор вряд ли найдется хоть один честный человек. Но что ему нужно от мистера Вулфа, не уточнил. А до этого мы и в глаза его не видели. Да, вот еще! Он сказал, что приехал в Нью-Йорк утром, из Вайоминга. Росту в нем за метр восемьдесят, возраст — около семидесяти, синий саржевый пиджак с короткими рукавами, на правом лацкане дырка, лицо красное, обветренное, ковбойская шляпа…

— Да, это он. Что же его принесло в Нью-Йорк?

— Наверное, желание поговорить с Ниро Вулфом. О нас ведь столько пишут. Да, сразу могу сказать: о том, что ему кто-то угрожает, речь не заходила.

— Так он виделся с мистером Вулфом?

— Нет. Я же говорил, он ушел в двадцать шесть минут шестого, а мистер Вулф никогда не спускается раньше шести.

— А почему он не дождался?

— Ему позвонили.

— Позвонили сюда?

— Именно. Меня в то время не было, я его оставил одного дожидаться Вулфа. Когда позвонили, трубку снял Фриц Бреннер, наш повар и лучший из мажордомов. Хочешь поговорить с ним?

— Да, если можно.

Вулф нажал кнопку звонка, и Фриц не замедлил явиться.

— Этот джентльмен задаст тебе несколько вопросов.

— Да, сэр. — Фриц вытянулся по стойке смирно.

Слим расспросил его, но ничего нового не узнал: звонивший не представился, голос был незнакомый, разговора Фриц не слышал.

Фриц отправился обратно на кухню, а Слим хмуро пробормотал:

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3